Евгения Усачева
Алиса

Помню, вначале глаза у него были голубыми. Не того блёклого мутного оттенка, которым обычно красят обветшавшие фасады зданий и лавочки в парке, а настоящего сапфирового цвета, каким бывает морозное небо в январе или море в безветренную погоду. Я не мог им надышаться, не мог налюбоваться и каждую свободную минуту старался проводить с ним, освобождая жену от мучительных подъёмов по ночам. Мне никогда не хватало времени, проведённого с сыном, и в глубине души меня постоянно преследовало глупое предчувствие, что этого самого времени у меня осталось совсем мало. Я спешил непонятно куда, будто уже заранее знал, что моему счастью не суждено продлиться долго.

Брат однажды сказал мне, что у всех младенцев глаза неопределённого мутного оттенка и лишь к полугоду или даже к году обретают свой настоящий цвет, заложенный генами, который в процессе взросления ещё не раз может поменяться. Я отцом стал впервые и о таких вещах даже не догадывался. И очень удивился, поначалу подумав, что брат шутит. Но действительно, через несколько месяцев глаза моего сыночка стали меняться, приобретая красивый тёмно-шоколадный оттенок, точь-в-точь как у меня.

Мы провели вместе так мало времени. Я не успел увидеть даже его первых шагов. Не успел услышать, как он зовёт меня папа. В моей памяти намертво отпечатался лишь образ милого улыбчивого малыша, требовательно протягивающего ко мне тоненькие розовые ручки и что-то кричащего на своём младенческом языке. И этот образ был последним, что я видел перед собой в ту самую минуту, когда жизнь покидала меня вместе с вытекающей откуда-то из-под бока кровью.

– Можно было не отправляться на эту проклятую войну! – Кричал мой внутренний голос. – Ты бросил его! Бросил! Ты подвёл его!

– Я пошёл защищать его! – Оправдывался я, хотя знал, что виновен.

Виновен в том, что не выжил.

Сначала исчезло зрение, затем слух. А окружающая реальность постепенно начала сжиматься в точку. Боль огненным клинком вспарывала мне грудь. Я бился в агонии. И на самом краю угасающего сознания во мне всё ещё теплилась утешительная мысль, скорее мольба. Я молил Создателя, чтоб он позволил мне вернуться к сыну. Я знал, что через несколько мгновений умру и уже никогда не увижу своего ангелочка, но, может, мне всё же позволят вернуться к нему. Вернуться как угодно и чем угодно. Вернуться солнечным светом, чтобы согреть его или быстрокрылым орлом, что укажет ему путь, а возможно, летним грозовым ливнем, который утешит его, если, конечно, он будет любить дожди… Я знаю, будет. Ведь я же люблю.

***

Даже не знаю, с чего начать эту историю. И когда именно она началась. Признаться, если б её героиней не оказалась моя родная сестра, я вряд ли бы поверил в её правдивость. Но какой бы абсурдной она ни казалась, рассказать её я обязан, потому как на это не хватило сил моей дорогой сестре. Где она теперь? Где моя дорогая Алиса? Да и была ли она когда-то со мной? Я окончательно запутался, как и она. Вспоминая всё то, через что нам пришлось пройти, я уже ни в чём не уверен. Боюсь, что я тоже потерял себя.

Мне грех жаловаться на жизнь. У меня есть хорошая работа, своя квартира, машина, неплохой доход, благодаря которому я могу вести безбедный образ жизни. Правда, приходится много работать, но как же иначе. Но с недавнего времени в моей жизни образовалась пустота, будто эта странная история произошла не с моей сестрой, а лично со мной. Я пытаюсь делать вид, что всё нормально, я улыбаюсь, мило общаюсь с коллегами и друзьями, но всё же понимаю, что что-то не так. Это как заноза, которая вроде бы и не болит, но доставляет постоянный дискомфорт. Хотя я знаю, что с Алисой всё хорошо. Она талантливая развитая девушка. Сейчас она путешествует и попросила не искать её. И я понимаю, почему. И вместе с тем мне больно при одном лишь упоминании о ней…

***

В свои двадцать семь моя сестра работала в одном небольшом издательстве заместителем главного редактора, потрясающе выглядела, вела здоровый образ жизни и была полна энергии. Её лёгкий жизнерадостный характер сполна компенсировался моей мрачностью, и вместе мы, словно две стороны одной медали, уравновешивали друг друга.

Алиса жила в самом конце Виноградной улицы, упиравшейся в большой роскошный парк, занимавший несколько кварталов. Её квартира находилась в соседнем от меня доме, на том же этаже, и точно так же выходила окнами во двор, так что мы могли перекрикиваться и, будто малые дети, строить друг другу рожицы сквозь стёкла. Мы оставались очень близки несмотря на разницу в возрасте. Я был старше сестры на семь лет, и когда ей исполнилось шестнадцать, взял над ней опекунство. Произошло это из-за трагедии, случившейся с нашими родителями. Я не видел всего своими глазами, а по рассказам Алисы и полицейских мог лишь смутно представлять себе, как всё произошло на самом деле. В тот роковой вечер разыгралась нешуточная гроза, и можно было отложить поездку, но родители решили съездить в гости к друзьям в другой город. Они всегда были легкомысленными и ни о чём не заморачивались. И чего им стоило тогда остановиться и безопасно переждать грозу на какой-нибудь заправке? Но нет, они торопились неизвестно куда, предпочитая испытывать судьбу на прочность. Дождь лил как сумасшедший. Ещё было достаточно светло, но буря разогнала с шоссе всех водителей, и только внедорожник отца лениво тащился сквозь мутную стужу августовского ливня. Говорят, что если чему-то плохому суждено произойти, то никак от этого не уберечься. На полпути от дома в машину попала молния. Родители погибли мгновенно, машина съехала в кювет и врезалась в дерево, а Алиса осталась жива, хотя могла поклясться, что мощный электрический разряд прошёл через её тело, не причинив ей вреда.

Конечно, после этой трагедии оба мы погрузились в траур и депрессию. Сестре тогда едва исполнилось шестнадцать и, как я уже говорил, на оставшиеся два года до совершеннолетия я оформил над ней опекунство. Постепенно, конечно, мы оправились от потери, взяли себя в руки, но что-то внутри нас безнадёжно сломалось. Я стал замкнутым, сестра, напротив, старалась всё больше веселиться и смеяться громче всех, лишь бы заглушить ноющую где-то на задворках сознания боль. Она писала мрачные детективные повести, которые иногда публиковала в коллективных изданиях или журналах. И я мог лишь удивляться, где она умудрялась брать такие запутанные сюжеты. Все её рассказы были пронизаны еле уловимым тягучим и дурманящим духом нуара, неповторимой атмосферой далёких сороковых-пятидесятых годов прошлого века: нераскрытые преступления, клубы сигаретного дыма, словно саван окутывающие очередного гениального сыщика, идущего по кровавому следу, бесконечные тайны и загадки. Я такую литературу не любил, но считал свою сестру весьма талантливой.

***

Однажды сестра будто невзначай обмолвилась, что к ним в редакцию пришёл работать новый парень.

– И что? – Тупо спросил я.

– Да просто… Кажется, будто я его знаю.

– Ну, город у нас большой, но возможно, вы где-то пересекались.

– Да нет же! Я его впервые вижу, но почему-то испытываю такое странное ощущение, словно мы давно знакомы…

– Может, он просто тебе нравится?

– Ну это само собой, – как ни в чём ни бывало отмахнулась она и погрузилась в размышления.

– По-моему, ты всё усложняешь, – сказал я тогда.

В тот момент я не придал её словам никакого значения, а следовало бы забеспокоиться уже тогда. Но кто же знал? Тем более, я никогда не считал себя параноиком.

С тех пор что-то изменилось в моей сестре. Она стала слишком отрешённой и вечно погруженной в свои мысли. Теперь она не смеялась, а лишь растягивала губы в вежливой улыбке и всё больше молчала.

Я не был дураком. Сразу же понял, что она влюбилась, но изо всех сил пыталась бороться с собой.

– Это из-за него? Из-за твоего нового коллеги? Из-за него ты такая грустная?

– Я не грустная. Тебе показалось, Олег.

– Так…

– Слушай, у меня всё нормально, правда.

– Ну а что он?

– Он? Ничего. Работает себе спокойно да и работает.

Толку я от неё, конечно, не добился, да она и сама о нём мало что знала. Они практически не общались.

Его звали Валерий, и он был старше моей сестры на три года, но выглядел значительно моложе своих лет. В общем-то, ничем не примечательный парень. Таких миллионы вокруг. Но Алисе он чем-то приглянулся. Она говорила, что в нём есть что-то особенное, но что, и сама не могла толком объяснить. Нет, она не зацикливалась на этом человеке, видя, что он не очень-то расположен к общению, она продолжала вести привычный образ жизни, работала, писала повести, но он сидел в её сердце, как заноза, и отсутствие возможности реализовать свою любовь отравляло ей жизнь.

Я думал, всё было так просто. Ну не отвечает тебе человек взаимностью, плюнь да и забудь, но нет. Было ещё кое-что странное и загадочное в этой истории. То, чему я так и не смог дать объяснения.

***

Прошёл ровно год, как моя сестра познакомилась с Валерием. И за это время она сильно изменилась. Не думаю, что эти изменения были вызваны естественным процессом взросления, порою я видел в Алисе будто бы другого человека. По неизвестным причинам сестра сильно отдалилась от меня, и я не смог этому помешать. Я чувствовал, что в глубине души её что-то гнетёт, но она не решается об этом рассказать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.