Чары, любовь и прочие неприятности
Рассказы слушателей курса Ирины Котовой «Ромфант для начинающих». Книга 2

Авторы: Радж Анна, Гулкова Елена, Пальгунова Анастасия, Устюженко Мария, Ред Изабелла, Пальмонт Настя, Калиш Мария, Тушева Ирина, Ведунова Елена

Продюсерское агентство Антон Чиж Book Producing Agency

Корректор Ольга Рыбина

Дизайнер обложки Клавдия Шильденко

© Анна Радж, 2025

© Елена Гулкова, 2025

© Анастасия Пальгунова, 2025

© Мария Устюженко, 2025

© Изабелла Ред, 2025

© Настя Пальмонт, 2025

© Мария Калиш, 2025

© Ирина Тушева, 2025

© Елена Ведунова, 2025

© Клавдия Шильденко, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0067-5619-9 (т. 2)

ISBN 978-5-0067-5618-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступительное слово мастера

С удовольствием представляю вам сборник рассказов в жанре романтического фэнтези «Чары, любовь и прочие неприятности».

Я лично прочитала все представленные рассказы и могу смело их рекомендовать. Здесь вы найдёте истории на любой вкус – и славянское фэнтези, и городское, и истории про фей, про магов и оборотней.

Весь сборник прекрасен, но некоторые рассказы – это настоящие жемчужины. Не буду говорить какие, чтобы вы сами нашли то, что вам по сердцу.

Все рассказы вышли из-под пера слушателей моего курса «Ромфант для начинающих», и мне бесконечно приятно, что курс стал толчком к творчеству такого количества прекрасных людей.

Желаю авторам сборника дальнейших успехов в творчестве, а читателям – удовольствия и радости, которые вы обязательно получите при чтении.

Ваша Ирина Котова

Анна Радж.
ПОСЛЕДНЯЯ ПРАКТИКА: ЗАДАНИЕ ВЫЖИТЬ

Глава 1

– Как это от меня не было ничего зарегистрировано? – повысила я голос, раздражённо барабаня пальцами по столу. – Почему я должна быть в паре с водным магом? Посмотрите ещё раз.

Внутри всё кипело от злости. Месяц назад я точно относила заявление в деканат, где его принял практикант. Какого демона оно сейчас пропало? Как я буду проходить дипломную практику с тем, кого видела всего пару раз за время обучения в академии.

– Мисс Рэйна, я вам ещё раз говорю, – со вздохом произнесла секретарь, – никакой ошибки нет. От вас не поступило заявление, и факультет объединил вас с тем, у кого также не было пары. От того, сколько раз вы попросите перепроверить информацию, ничего не изменится. Идите собирать вещи для поездки.

Она махнула в сторону двери и взяла в руки документы, ясно показывая, что разговор окончен.

Не знаю, что злило меня больше всего в этой ситуации: то, что в деканате потеряли моё заявление, или то, что в пару мне достался водный маг Адриан Роттвергейн. Богатенький сынок советника императора, которому и напрягаться не нужно, ведь тёплое местечко для работы у него уже давно подготовлено.

– Внимание, пожарная тревога: всем срочно покинуть помещения, – противно разнеслось по всей академии, как только я вышла из кабинета, хлопнув дверью. Из магических камней полилась вода, окатившая меня бодрящей холодной волной. Рыжие волосы прилипли к лицу, блузка эффектно обтянула грудь, а штаны – пятую точку. Да что за день такой! Знала же, что сегодня лекции приходящего профессора с его странными методами обучения. Могла бы взять мантию, защищающую от воды.

Внутри меня разгоралась огненная магия, готовая выйти из-под контроля и сжечь первого, кто попадётся на глаза. А на глаза мне попался, конечно, Адриан. Он стоял, опершись спиной о стену, и смотрел на меня с нескрываемой ухмылкой на лице. Высокий, темноволосый, с выраженными скулами – про таких ещё говорят породистый. Красивый. Не зря его красивую мордашку обсуждают всей академией. Хотя надо признать, что не меньше ходит слухов и о том, почему он ни с кем не встречается.

– Странно на последнем курсе не знать, что сегодня лекции выходного дня, – сказал он, снимая с себя мантию и приближаясь ко мне. – Надень. Я не собираюсь один за двоих всё делать.

– Ага, если ты вообще хоть что-то собираешься делать на этой практике, – парировала я в ответ, но быстро накинула мантию, которая была мне явно не по размеру.

– А есть сомнения? – спросил водник, приподнимая бровь.

– Очевидно, есть, – выпалила я, посмотрев на него с вызовом. – Богатенький сынок, которому всё дозволено, помчится в глушь, чтобы перебить парочку монстров. Да я абсолютно уверена, что ты едешь туда для галочки: смотаешься быстренько до деревни, поставишь подпись у старосты и спокойно вернёшься сюда за дипломом. А потом радостно отправишься к отцу и будешь работать его помощником, пока он не освободит тебе своё место.

Его лицо мгновенно изменилось: губы сжались в тонкую линию, а в глазах блеснул холод, от которого мне стало не по себе.

– Огненная, – процедил водник сквозь зубы, надвигаясь на меня и заставляя вжаться спиной в стену. – Я смотрю, ты думаешь, что много знаешь обо мне.

Мои ноги приросли к полу, а сердце бешено заколотилось в груди. Похоже, я действительно сказала то, чего не должна была.

– Да вся академия знает, – пискнула я, пытаясь сохранить уверенность, но голос предательски задрожал.

Водник остановился всего в нескольких сантиметрах от меня, его дыхание коснулось щеки, и по спине пробежали мурашки. Он склонился ещё ближе, и я увидела, как в его глазах вспыхнул странный огонёк.

– Рэйна, ты сама сказала, что мне дозволено всё, – прошептал Адриан бархатным голосом. Его рука упёрлась в стену над моей головой, а тело практически прижало меня. Я почувствовала жар, исходящий от водника, особенно на контрасте с моей мокрой одеждой.

– Да ты совсем отбитый, – процедила я, толкнув его в грудь. Водник ни на шаг не сдвинулся с места, продолжая нависать надо мной.

– Не говори то, о чём потом пожалеешь, Огненная.

Адриан резко отдалился и вошёл в секретариат, хлопнув дверью, оставляя меня с бешено колотящимся сердцем. Капли воды, долетевшие до лица сверху, заставили прийти в себя и рвануть в общежитие.

Я стянула мантию и швырнула её на кровать. На сборы оставалось всего два часа, но мысли упорно возвращались к воднику. Мы встречались пару раз на совместных лекциях, но даже не разговаривали друг с другом. Да, иногда я разглядывала его, но этим занималась половина всего курса – кто же не хочет поглазеть на первого красавчика факультета воды. Иногда виделись в общих компаниях, но никогда не проявляли интерес друг к другу. Так какого демона, что это вообще было?!

Я достала чемодан и быстро забросила внутрь мантию, пару сменных нарядов и косметичку. Остановившись на мгновение, я выдохнула, осознавая, что мысли всё ещё возвращаются к Адриану.

Мой язык, конечно, работал быстрее головы. Ляпнуть что-то, не подумав – похоже, фирменный стиль. С другой стороны, глупо было бы верить в то, что он будет стараться на практике. Что ещё я могла подумать про человека, о котором только ленивый не слышал. Каждый в этой академии знал, что Адриан – сын советника и займёт его место. Но и срываться на человеке, который никак не причастен к моему гневу, тоже было неправильно.

И что изменилось за все эти годы в академии? Ничего. Всё осталось по-прежнему: я всё такая же импульсивная, готовая вспылить из-за пустяка. Теперь за свою несдержанность я испытываю чувство неловкости и стыда, хотя поведение мага тоже вызывает много вопросов.

– Дособираю позже, – пробормотала я в пустоту, схватила полотенце и направилась в душ.

Сквозь шум воды я услышала настойчивый стук в дверь – так могла стучаться только соседка, вечно забывающая ключи от комнаты. Быстро обернувшись в полотенце, я поспешила к двери.

За порогом стоял водник. Его глаза удивлённо расширились, а губы растянулись в хитрой ухмылке.

– Так радушно меня ещё не встречали, Огненная, – сказал он.

Я резко захлопнула дверь, оставшись стоять в полном ступоре. Сердце стремительно забилось, а щёки мгновенно вспыхнули от стыда.

– Какого демона ты здесь забыл? – выкрикнула я, приходя в себя от шока и лихорадочно натягивая брюки и рубашку.

– Поглазеть не впустишь? – грустно протянул водник. Я даже представила, как он печально проводит пальцем по закрытой двери.

– Что надо? – резко бросила я, распахивая дверь и пытаясь отдышаться от такой гонки с переодеванием.

– Время переноса сдвинули на час, – сообщил водник, небрежно прислонившись плечом к дверному косяку.

– Вот же хтонь, – выругалась я, бросившись докидывать вещи в чемодан.

– Видимо, организованность – не твоя сильная сторона, – прокомментировал маг с лёгкой усмешкой, наблюдая за моими суетливыми действиями.

Я раздражённо цыкнула на него, пытаясь сосредоточиться и проверить, ничего ли не забыла. Хотя на пару дней мне вряд ли понадобится много вещей.

– Готово, – торжественно заявила я, закрыв чемодан. – Можем идти.

Адриан с лёгким поклоном сделал жест, галантно предлагая пройти вперёд. Не сдержавшись, я весело фыркнула, и неловкость между нами как будто исчезла.

Мы вошли в здание, предназначенное для связи и перемещения через порталы. Высокие потолки, белоснежные стены, отражающие свет, и изящная гравировка над входом придавали ощущение величия, которое казалось излишним для таких целей. Но именно эта красота завораживала каждый раз, когда я сюда заходила.

Другие студенты уже толпились у секторов, ожидая своей очереди. Адриан уверенно направился к нашему куратору, и я поспешила следом за ним, чувствуя волнение перед предстоящим путешествием.

– Обратный сбор здесь же через неделю, – произнёс магистр, едва мы приблизились. Он коротко кивнул в ответ на приветствие и продолжил инструктаж. – Задание простое: нужно поймать лисохвостов в лесу. Была замечена небольшая стая. Действуйте по инструкции: найдите их убежище, установите ловушки, а тех, кто не попадётся, добейте магическими заклинаниями. Уровень сложности ниже среднего.

Я фыркнула, сдерживая раздражение. Нет, конечно, высший уровень нам бы никто не доверил, но ниже среднего – это совсем уровень первогодок. Да и лисохвосты просто мелкие монстры низшего ранга, их даже новичкам поручают отлавливать. И вообще, как потом с таким заданием претендовать на хорошее место для работы.

– До деревни доберётесь самостоятельно. Надеюсь, на последнем курсе с этим справитесь без проблем. Подробности получите на месте от старосты. Работайте слаженно и не создавайте проблем, – завершил свою речь куратор нашей пары.

– Есть, – синхронно отозвались мы с водником.

Магистр отошёл к портальщику, а я поплелась вслед за Адрианом. Не так я себе представляла своё последнее задание в академии. Слова куратора вызвали во мне волну негодования, которая явно отразилась на лице, потому что водник тихо хмыкнул, наблюдая за мной. Мы, очевидно, способны на большее, чем просто поставить ловушки на мелких монстров.

Глава 2

Город встретил нас очень шумно, такое скопление народа даже в столице редкость. Повсюду были лавки со сладостями, фруктами, украшениями, амулетами, оберегами и боги знают чем ещё. Вокруг весело бегали дети, смеялись посетители таверн и сновали мальчишки, зазывающие на какие-то представления. Возникло ощущение, что мы попали в прошлое – никаких высоких построек или мощёных улиц, лишь невысокие деревянные дома, окружённые зеленью.

– Мы как будто во времени переместились, а не в другой город, – произнесла я вслух то, что крутилось в мыслях.

– Это нормальное состояние для окраин империи, – ответил Адриан, подхватывая мой чемодан. – Пойдём, нам ещё надо добраться до деревни, скоро уже темнеть начнёт.

Он решительно пошёл вперёд, прокладывая путь среди толпы. Мне пришлось ускорить темп, иногда переходя на бег, чтобы не потерять водника из виду. Никогда не прогуливала боевую подготовку и считала себя достаточно натренированной, но скорость мага поражала – я едва успевала за ним. Остановились мы только у ворот, ведущих из города, и я, наконец, смогла перевести сбившееся дыхание.

– Жди здесь, я найду извозчика, – скомандовал он, ставя чемоданы рядом со мной.

– Извозчика? – удивлённо вырвалось у меня. – Не магмобиль?

Водник посмотрел на меня так, словно я задала самый глупый вопрос в его жизни.

– Ты за пределы столицы совсем не выезжала? Магмобили есть только там и в ближайших городах: не все могут позволить себе их иметь. Жди, – отрезал он и скрылся в здании.

Обратно Адриан вышел вместе со старичком, еле передвигавшим ноги. Внутрь закралось нехорошее предчувствие, что наш транспорт будет на вид таким же стареньким, как и его хозяин. Я нетерпеливо топталась на месте, ожидая их. Подозрения подтвердились через минуту – ко мне подъехала телега, запряжённая на вид уставшей лошадью. Пешком быстрее будет дойти, чем на этой развалюхе.

Водник одним движением закинул наши чемоданы, запрыгнул в телегу и подал мне руку. Я заторможено протянула свою в ответ, схватившись второй за край телеги.

– Рэйна, давай быстрее уже. – Адриан потянул меня, и я, стараясь удержать равновесие, с трудом залезла на это недоразумение. Мой подъём, мягко говоря, был неграциозным. Мало мне приключений, так я ещё споткнулась о чемодан и повалила водника на спину, заставляя его издать болезненный стон.

– Молодость, – протянул наш извозчик, и телега тронулась, от чего я вновь спикировала на грудь Адриана, скользнув губами по его щеке.

– Это слишком быстрое развитие событий, Огненная, – прошептал мне на ухо водник. – Да и зрители нам ни к чему.

Щеки мгновенно вспыхнули, а дыхание перехватило от его наглых слов. Я замельтешила, пытаясь встать, делая ситуацию только ещё более неловкой.

– Успокойся, – негромко приказал он, легко приподнимая меня и давая возможность сделать нужный манёвр. Я перекатилась в сторону и растерянно посмотрела на Адриана.

– Пожалуйста, – хмыкнул он и положил руки под голову, прикрывая глаза.

Да что со мной вообще творится рядом с этим парнем?! Никогда раньше не испытывала таких приступов неуклюжести. Тяжело вздохнув, я подтянула к себе ноги, обхватила колени руками и опустила голову, пытаясь скрыть пылающие щеки. Может, я и не была лучшей студенткой факультета огня, но занимала твёрдую позицию чуть выше среднего. Теперь же моя вера в себя как в специалиста пошатнулась – одна только физподготовка явно на уровне первокурсника, а то и ещё ниже.

Мы заехали в лес, и по моей спине побежали мурашки. До захода солнца ещё было время, но кроны деревьев создавали иллюзию раннего вечера, погружая всё в полумрак. Я огляделась по сторонам и не заметила никакой опасности. Обычный лес – трава, кусты, деревья, но ощущение чего-то неприятного не покидало. Я беспокойно заёрзала на месте, пытаясь понять, что вокруг было не так. Неожиданно лошадь заржала и замерла, явно не собираясь двигаться дальше.

– В чём дело? – Адриан резко сел и осмотрелся по сторонам.

Наш извозчик, подозрительно проворно для старичка, спрыгнул с телеги и погладил лошадь по морде.

– Ну-ну, чего это ты вдруг, милая?

Из-за деревьев послышались приглушенные шаги, похожие на шелест листьев. Я схватила водника за рукав и кивнула в сторону. Оттуда появились три фигуры – высокие, костлявые, с тусклым свечением глаз. Сердце застучало с бешеной скоростью, а пульс гремел где-то в ушах, заглушая все остальные звуки. Я почувствовала, как страх сжимает горло и парализует мои мышцы.

Нежить.

Надо действовать, но ноги отказывались подчиняться. Сейчас я могла только смотреть, как мертвецы медленно приближаются, издавая низкое рычание.

– Рэйна, не паникуй, – сказал Адриан и слегла сжал мою руку, что заставило прийти в себя. – Я разберусь с ними, а ты защищай старика, если появятся другие.

Внутри меня вспыхнул огонь, раздражаясь от его слов. Я не для того пять лет училась в академии, чтобы меня нужно было успокаивать и защищать. Нежить была опасна только при призыве некромантом, а без поддерживающих сил её можно было сломать. Надеюсь, что наш случай относится ко второму.

Водник спрыгнул с телеги. В его руке засветился духовный магический меч. Он бросился к первому скелету и отсёк его конечности. Я быстро слезла и подбежала к извозчику, собирая в руках огненную магию на случай нападения. Моё внутреннее оружие так и не пробудилось, поэтому всё, чем я могла защититься – огонь и приёмы, изученные на боёвке.

Адриан уже разрубал ребра второго скелета. Первый полз прямо на него, а третий подбирался сзади. Он прыгнул на спину водника, заставляя его потерять равновесие. Я рванула к ним, чувствуя, как адреналин наполняет моё тело. Ударом ноги сбросила одного с Адриана и выпустила в него шар огня. От удара голова скелета слетела и легла рядом с его костлявой ногой. Без черепа он стал только ещё более устрашающим, а сухие ветки вокруг него загорелись. Адриан развернулся и притянул меня к себе, выпуская воду в ту сторону. За его спиной я увидела горстку костей, оставшихся от двух других. Водник отпустил меня и разрубил последнего на части.

– Ты с ума сошла пользоваться огнём в лесу? – раздражённо спросил маг.

– Мне что надо было ждать, пока тебя повалит скелет? – ответила я, повышая голос и нервно сжимая кулаки. Адриан прав, но душа всё равно требовала возмущений. Конечно, огонь не лучшее решение, но я использовала его машинально, как привыкла на боевой подготовке.

– Это просто безответственно, – заключил он и отозвал свой меч.

– Ты же потушил – проблема решена. – Я развела руками.

– А где старик? – оглядываясь, спросил водник.

– Вот же хтонь, – пробормотала я и поспешила назад.

Однако не было ни старика, ни лошади, ни телеги. Очевидно, что не нежить их съела целиком, а значит, извозчик бросил нас и умотал вместе с вещами. Ладно, спасал свою шкуру, но хоть чемоданы бы сбросил с корыта.

– Сбежал, – крикнула я воднику и пошла обратно. – Со всеми вещами.

Вокруг нас лежали три кучки костей, с которыми надо бы разобраться, чтобы они не восстановились позже. Вот только я огневик, а Адриан водник.

– Упокоить сможешь? – нарушил тишину он.

– Я тебе некромант, что ли? – возмутилась я, смотря на кости.

– Базовые техники хоть должна знать.

– Предрасположенность хоть должна быть. Откуда у меня взяться магии тьмы, если все в роду огненными были.

– У вас соблюдается чистота крови? – спросил Адриан и удивлённо посмотрел на меня.

– С чего вдруг? – Я уставилась на него в ответ. – Нас в аристократы записали только лет двадцать назад за заслуги отца перед империей. Простолюдины не страдают таким бредом.

– Ты сейчас половину дворян решила оскорбить? – усмехнулся он.

Я недовольно фыркнула в ответ. Оскорбление на меня ещё не вешали. Мы с отцом и так настрадались после получения им титула барона. Каждый второй считал своим долгом напомнить нам, кто мы и где должно быть наше место.

Адриан сложил все кости вместе, начертил магические символы на земле и обвёл всё в круг. С его пальцев сорвалась чёрная дымка, проникающая в символы, от чего те засветились.

– Ого, – протянула я, широко раскрыв глаза.

Впервые вижу, чтобы чистокровный аристократ владел магией тьмы. Да что уж говорить, саму магию тьмы тоже впервые вижу. Некроманты обычно учатся отдельно от остальных факультетов и не пускают никого в свои корпуса.

Дымка оплела весь круг, а затем и кости, которые в тот же миг рассыпались, оставляя после себя горстку пепла.

– Впечатляет, – выдохнула я и закашлялась от нехватки кислорода. Оказывается, всё это время я не дышала, наблюдая за происходящим передо мной.

Адриан приподнял бровь, всем видом показывая недовольство от моей глупости. Я несильно ударила его в плечо, возмущённая таким поведением.

– Я, знаешь ли, тоже не в восторге от твоей компании.

– Ещё и вредительствует, – возмущённо сказал он, слишком наигранно потирая место удара.

– Придётся здесь ночевать? – неуверенно спросила я.

– Идти через лес ночью так себе идея, – подтвердил водник.

Всё это путешествие началось через причинное место, и что-то мне подсказывало, что именно так оно и будет продолжаться дальше.

– Соберу ветки для костра. А ты, – замялся Адриан и огляделся в поисках чего-то, – ну, видимо, отдохни.

Я опять фыркнула, но кивнула, присаживаясь под деревом. Всё, что могло пригодиться для ночёвки в лесу, осталось в чемоданах, укативших в неизвестном направлении. Сейчас бы залечь в ванну и смыть с себя весь этот проклятый день, а ещё лучше в магический источник академии, который ещё и усталость снимает.

Вздохнув, я выпустила огонёк из пальца, чтобы хоть немного осветить наш уютный ночлег. Казалось, что прошло не больше получаса со всех событий, но темнота вокруг говорила о другом. Лес погрузился во тьму. Сбоку хрустнула ветка, и огонёк инстинктивно отправился на звук.

– Такой магией меня точно не возьмёшь, – сказал Адриан, поднимая одну руку вверх, а второй держа охапку веток.

Выглядело забавно. Я улыбнулась и отозвала огонёк обратно. Водник поставил ветки домиком, положив вокруг небольшие камни, и сел рядом со мной.

– Есть хочется, – уныло констатировала я, обхватывая себя руками, чтобы согреться. Ночь выдалась холодной, а порывистый ветер проникал под одежду, заставляя меня ёжиться.

– Утром поохотимся или до деревни потерпим, – ответил Адриан.

Между нами повисло молчание. Я смотрела на землю, рисуя веткой невидимые узоры.

– Извини, – еле слышно произнесла я, первой нарушив тишину. – Ну, за то, что сказала утром в академии. День не задался, и я сорвалась на тебе.

– То есть ты так не думаешь на самом деле? – спросил он, усмехнувшись.

– Не то чтобы не думаю, – ответила я, чувствуя, как начинают краснеть щёки. – Просто это не моё дело.

Адриан внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь прочитать мысли. Потом он слегка улыбнулся, смягчая напряженную атмосферу.

– Я не собираюсь поступать на службу к императору, – произнёс он, бросая ветки в костёр.

– Почему? Это ведь самый быстрый и лёгкий путь к власти, статусу и деньгам.

– Лёгкий, говоришь? – Водник шумно выдохнул, словно разочаровался в моих словах. – Ты ведь ничего не знаешь обо мне, Огненная. Послушать пару сплетен ещё не значит, что ты стала понимать другого человека.

– Я не сплетница, – пробубнила я, чувствуя себя неловко. – Вся академия только и говорит о том, что ты преемник отца.

– Поэтому я должен поступить так, как все того ожидают? – спросил он, подкидывая ещё одну ветку в огонь. Искры взлетели в ночное небо, освещая лицо водника. В отблесках пламени его черты стали ещё более привлекательными: чёткая линия подбородка, игра теней на скулах и соблазнительная форма губ. В груди вспыхнул огонёк – тихий, но настойчивый сигнал, что эти мгновения значат больше, чем просто дипломная практика.

– Уж не знаю, кто и что ожидает от тебя, – ответила я, пожимая плечами, – но ты сам можешь выбирать свой путь. В конце концов, ты не наследный принц и от твоих действий не зависит судьба всей империи.

Между нами вновь повисло молчание, нарушаемое лишь потрескиванием веток в костре.

– Спи, я подежурю, – спустя мгновение сказал Адриан.

Глава 3

Я проснулась от озноба. Голова гудела, мышцы онемели, а в горле неприятно першило, словно вчера я отмечала очередную сдачу экзаменов. Всё же ночевать в лесу тоже было не самой лучшей идеей.

Поёжившись, я обнаружила, что укрыта мантией Адриана. Он сидел у костра и, по всей видимости, готовил нам завтрак. Благодарю богов, что в секретариате не оказалось моего заявления и в пару мне достался этот заботливый водник.

Тело было деревянным. Видимо, я провела всю ночь в одном положении, и теперь каждая мышца протестовала любым движениям. Сморщившись от боли, я с трудом встала и потянулась, разминая затёкшие конечности.

– Доброе утро, – сказал Адриан, наблюдая за моими движениями.

– Доброе, – прохрипела я в ответ, удивляясь собственному осипшему голосу. – Ты всю ночь не спал? Почему не разбудил, чтобы смениться?

– Я пытался. – Водник развёл руками. – Но тебя, похоже, и магией взрыва не разбудить.

Эти слова вызвали у меня возмущение. Я даже задохнулась от такой наглой лжи. Мой чуткий слух не раз становился причиной бессонных ночей перед экзаменами, когда вокруг все учились и шумели.

– Не злись, – поспешно добавил он, заметив мою реакцию. – Всё равно не мог уснуть. Зато поймал и приготовил кривоптицу.

– Приготовил – это, конечно, громко сказано, – усмехнулась я в ответ, смотря, как мясо с одной стороны уже превратилось в уголь.

– Я талантлив не во всем, – признался он с улыбкой.

Адриан протянул ветку с насаженной птицей. Мой желудок ответил громким урчанием, призывая не привередничать и быстрее есть.

– Спасибо, – смущённо сказала я.

Если не обращать внимания на обуглившуюся сторону, то вполне съедобно. Без специй и соли безвкусно, конечно, но голод утоляет.

– Думаю, до деревни недалеко, – заметил водник, окидывая взглядом туманную местность. – Пойдём по дороге, чтобы не заблудиться.

– Есть, – проглотив последний кусок, ответила я.

– Очень послушная. – Адриан бросил на меня взгляд и усмехнулся.

– Адекватная, – поправила я. – Сказал разумные вещи, зачем спорить?

Он потушил костёр магией, и мы пошли к деревне. Туман окутывал всё вокруг, оставляя видимой лишь дорогу и спину водника, в которую я и врезалась, когда он резко остановился.

– Ты чего? – спросила я, потирая место ушиба и пытаясь выглянуть из-за его спины. Адриан обернулся и приложил палец к губам, показывая знак молчать. Затем он схватил меня за руку и потащил с дороги за деревья.

– Да что происходит? – прошептала я, оглядываясь вокруг и не понимая, почему мы прячемся.

Мимо нас промчалась очень знакомая телега. Внезапно меня осенило:

– Это же наш извозчик! – воскликнула я, но рука Адриана тут же накрыла мой рот.

Я испуганно посмотрела на него. Водник сердито сдвинул брови и беззвучно показал губами: «Молчи». Что, демоны дери, он видел сквозь этот туман? У него ещё и зрение как у хищника, что ли? Я пыталась всмотреться в даль, но не видела ничего, кроме смутных очертаний ворот деревни.

Адриан снял со своей руки браслет и надел на мою. Туман моментально рассеялся, открывая жуткую картину: у ворот стоял некромант, окружённый нежитью. Среди них были не только скелеты, но и монстры. Меня охватил страх, и я замерла, лихорадочно размышляя о возможных исходах. Трёх скелетов мы одолели без особого труда, но теперь перед нами стояла целая армия. Некромант скрылся за воротами, оставив нежить охранять вход в деревню.

– Что здесь творится? – прошептала я, чувствуя, как тревога сжимает грудь.

– Думаю, это жертвоприношение, – также шёпотом ответил водник.

– Целой деревни? Или это и есть жители? – в голове крутились самые мрачные предположения.

– Сомневаюсь. Зачем им тогда посылать задание в академию? Если бы не оно, никто бы и не поехал в эту глушь.

– И что нам делать? Возвращаться в город, чтобы связаться с академией?

– Я думаю, – отрезал водник, взъерошив волосы.

– Надо хотя бы осмотреться и подтвердить наши догадки, – предложила я.

– Рэйна, ты серьёзно? Хочешь вдвоём штурмовать деревню? – возмутился Адриан, повышая голос. – Снаружи нежить, внутри некромант. Не факт, что один. Ты себя великим магом возомнила?

– Да не предлагаю я с ними сражаться! – парировала я, тоже повысив голос, но тут же вернулась к шёпоту. – Надо узнать, остались там жители деревни или нет? Может, спасать уже и некого.

– А если нас поймают, то спасать будет некому, – возразил водник.

– Тогда я пойду в деревню, а ты в город за подмогой. Ты доберёшься быстрее, чем я.

Адриан опять посмотрел на меня взглядом, от которого я чувствовала себя самой глупой на свете.

– Чтобы тебя поймали? – Адриан тяжело выдохнул. – Ладно. Иди в город, я попробую пробраться в деревню. Не попадись извозчику, очевидно, он с ними связан.

В его руках вспыхнул магический меч, и я застыла на месте, размышляя, не отправляю ли я его на верную смерть. Разделяться, возможно, не самая лучшая идея, но и оставлять людей в беде тоже не хотелось. Время работало против нас.

– Адриан, будь осторожен, – прошептала я, едва сдерживая тревогу.

– Ты тоже, – тихо ответил он, прежде чем исчезнуть в тени деревьев.

Я рванула в сторону города, молясь, чтобы успеть до того, как случится что-то страшное.

Рассудив, что власти не примут меня сразу, а охрана у ворот может быть подкуплена, раз нам подсунули того извозчика, я ворвалась в здание магпортала.

– Свяжите меня со столичной академией магии, – выпалила я, пытаясь перевести дыхание.

– А деньги-то у вас есть, дорогуша? – ехидно поинтересовался связующий, окидывая меня оценивающим взглядом. Да, мой внешний вид оставлял желать лучшего после схватки со скелетами, ночи в лесу и бега обратно в город, но откровенное хамство задело меня.

– За счёт академии, – нервно ответила я.

– Кто связывается?

– Рэйна Калисто, пятый курс, факультет огня.

Бормоча себе под нос, он стал медленно доставать бумаги и вырисовывать на них заклинание.

– Пожалуйста, быстрее, это очень срочно, – попросила я, чувствуя, как нервы начинают сдавать.

– У всех всё очень срочно, – невозмутимо ответил он, продолжая копаться в документах. – Ваши просьбы не ускорят процесс настройки. Окно четвёртое, проходите.

Я бросилась туда. Камень связи светился тревожным красным цветом.

«Ради всех богов, ответьте уже кто-нибудь», – взмолилась я, но красный оставался неизменным.

«Соединение не удалось, хотите оставить сообщение?» – прозвучал голос из камня.

Я представилась и кратко изложила ситуацию, но надежда на быструю помощь таяла с каждой секундой. Придётся обращаться к местным властям.

Я вернулась к стойке регистрации и спросила:

– Где здесь находится магполиция?

– Тебе здесь справочное бюро? Бери карту и смотри, – регистратор швырнул сложенный лист на стойку и вернулся к своим делам.

«Да чтоб ты мизинцем о тумбочку ударился», – подумала я, хватая карту. Здание магполиции располагалось недалеко от выезда из города. Моя тревога только усилилась. Неужели и власти осведомлены о происходящем в деревне? Выбора всё равно нет – нужно идти туда.

Выходя из здания, я перехватила взгляд старика, сидевшего в последнем окне для связи. «Вот хтонь, я попалась извозчику», – пронеслось в голове.

Пробираясь сквозь толпу, я неслась обратно к воротам. Добежав до магполиции, я едва ступила на первую ступеньку, как вдруг ощутила резкий удар по голове, и сознание стремительно угасло.

Глава 4

Я очнулась в небольшом помещении, где стоял затхлый, сырой запах. Стены и пол были деревянными, а под потолком находилось маленькое окошко, через которое едва пробивался свет. Руки были связаны за спиной и неприятно ныли. Осмотревшись, я поняла, что это был обычный чулан: на полках стояли банки с домашними заготовками, на крючках висели тряпки и инструменты, а в углу лежала куча ненужного хлама.

– Эта тварь наверняка уже сообщила властям. Надо валить отсюда быстрее, – раздался громкий мужской голос за дверью.

– Не успела ничего сообщить. Я вырубил её прям на входе, – ответил второй голос.

– Так эта девица в академию свою напеть успела. – Послышался грохот от удара кулаком.

– Это уже не наше дело. Мы поймали, доставили, а там пусть этот чёртов некромант сам разбирается с ней. – Голос отдалялся вместе со звуком шагов.

Аккуратно пошевелив запястьями, я убедилась, что верёвки крепко затянуты. Прикоснувшись к ним пальцем, выпустила маленький огонёк. Запахло палёным, и острая боль обожгла руку, но я быстро освободилась и затоптала огонь ногой. Бандиты либо идиоты, либо нищие – связать мага обычной верёвкой.

Встать удалось только со второй попытки, опираясь на стену. Головокружение от удара не отпускало, и каждое движение вызывало тошноту. Эта ситуация почему-то беспокоила меня меньше, чем столкновение с нежитью. Может, потому, что людей поджечь легче, и им будет точно больно. Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох и выдох, пытаясь прийти в себя. Голова немного прояснилась – ручка на двери теперь была одна. Направив импульс в замок, я расплавила его, открывая выход.

Передо мной была светлая, ухоженная кухня, которая явно не принадлежала бандитам. Дом производил впечатление уютного и обжитого места: на полках аккуратно стояли тарелочки и баночки, а в углу висела одежда. Кухонные поверхности блестели чистотой, а на столе лежали свежие фрукты и хлеб. Видимо, меня привезли обратно в деревню.

Нужно найти Адриана и выяснить судьбу местных жителей. Не думаю, что помощь прибудет скоро. Даже в академии есть люди, халатно выполняющие свои обязанности, не сомневаюсь, что сегодня очередь именно такого портальщика.

Дара предвидения у меня не было, но возникло чёткое ощущение, что мне надо попасть в небольшой храм, видневшийся на возвышении в конце деревни. Ведомая каким-то внутренним чувством, я пошла туда, прячась между домами и кустами, чтобы ни на кого не нарваться.

Передо мной возвышалась древняя постройка, заросшая мхом и лишайником. Каменные ступени, ведущие к входу, были покрыты трещинами, а створки выглядели так, будто вот-вот рухнут. Через открытые двери храма я, наконец, увидела жителей деревни.

По спине пробежал холодок, заставляя напрячься каждую мышцу. Люди стояли на коленях у алтаря, на котором находился камень, видимо, необходимый для проведения обряда. Вокруг них был начертан большой магический круг со сложными рунами. Цель была очевидна – жертвоприношение. Я не была сильна в магии призыва или алхимии, где обычно используют такие круги. Символы круга тоже были мне незнакомы, вероятно, это был один из древних забытых языков.

Взгляд упал на жителей, которые напоминали кукол: стеклянные глаза, бледные лица, едва слышное дыхание. Они молча и неподвижно смотрели на алтарь, словно погруженные в глубокий транс.

Я помахала рукой перед лицом женщины, которая сидела ко мне ближе всех – никакой реакции. Дотронувшись до её запястья, я почувствовала слабый пульс. «Магия подчинения», – с ужасом пронеслось в голове.

Некромантия сама по себе редкость, а такой мощный дар встречается ещё реже. Либо магов двое, либо некромант обладает уникальным набором способностей. Без исцеления или магии крови снять заклятие невозможно. Оставаться здесь бессмысленно – нужно найти Адриана. Страх перед появлением безумного мага, который решил провести обряд, заставлял меня торопиться.

Я побежала обратно к домам. «Где носит этого водника? Всю деревню можно обойти за десять минут», – звучало в голове, пока пробегала мимо домов.

– Вот же дрянь! – послышался уже знакомый мужской голос, и я обернулась.

На меня бежали два амбала. Машинально вскинув руку, я выпустила слабый огненный шар в ближайшего из них, но загорелся только рукав его куртки. Я развернулась, пытаясь сбежать, но меня сбил с ног мощный удар. Отбившись, я вскочила. Кулак прилетел в живот, заставив меня согнуться от боли. Я отчаянно схватила амбала за бедро и высвободила всю мощь своей магии. Он завопил от боли, но успел нанести удар в лицо. Второй бандит набросил на мою шею верёвку сзади. Едва удержавшись на ногах, я схватила её руками и попыталась сжечь, выпустив огонь. Однако на этот раз верёвка оказалась магическая и не поддалась. В глазах начало темнеть, а сердце гулко стучало в ушах. Я попыталась перехватить руку бандита, но верёвка только сильнее затянулась на шее.

«Вот демоны», – пронеслась мысль, когда сознание начало покидать меня.

Амбала передо мной внезапно отбросило мощным потоком воды в стену дома, и он потерял сознание. Второй лишился обеих рук. Думать о том, какая жидкость попала мне на волосы сзади, не хотелось. Я рухнула на колени, жадно хватая ртом воздух. От звука вытаскиваемого меча за спиной меня затошнило. Я не видела этого, но была уверена, что бандит мёртв.

– Цела? – спросил Адриан, присаживаясь передо мной и осматривая меня беспокойным взглядом.

– Да, – прохрипела я, и меня тут же вырвало в сторону.

Маг аккуратно собрал мои волосы и нежно погладил по спине. Эти простые, молчаливые действия помогли телу расслабиться. Он снял мантию и накинул на мои плечи. Осмотрев себя, я заметила, что брюки на коленях порваны, рубашка покрыта грязью и каплями крови. Не сомневаюсь, что лицо и волосы выглядят соответствующим образом.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

– Надо связать второго, – сказал Адриан, взяв верёвку, валявшуюся передо мной, отчего меня снова затошнило.

Дом, в стену которого впечатался бандит, был открыт. Адриан затащил его внутрь и бросил на пол, а я подошла к умывальнику. В зеркале отражалось моё покрасневшее лицо с запёкшейся кровью на губе и царапиной на щеке от удара. Умывшись, я почувствовала, как горела кожа. Пытаясь привести себя в порядок, я нервно пригладила волосы, осознавая, как ужасно выгляжу.

– Зачем ты вернулась в деревню? – перебил Адриан мои размышления о внешнем виде.

– Эти притащили, – пояснила я, кивнув в сторону бандита, и села за стол.

Пока Адриан связывал и затаскивал его в чулан, я рассказала про неудачную попытку вызвать помощь, деревенских в храме, магию подчинения и подозрения о втором маге. С каждым моим словом лицо водника становилось всё более хмурым. Он достал откуда-то мазь и сел напротив меня.

– Целебная, – пояснил водник, когда я подозрительно посмотрела на него. – Давай намажу.

Адриан аккуратно взял немного мази из баночки и наклонился ко мне, его дыхание обожгло лицо. Он осторожно, даже нежно, провёл пальцем по царапине на щеке, отчего я почувствовала лёгкое покалывание. Затем он перешёл к ране на губе, и его прикосновения заставили меня замереть от ощущения жара внизу живота. Я смотрела, как он сосредоточенно нахмурил брови и как слегка напряглись мышцы его лица, выдавая внутреннее напряжение.

«Красивый, надёжный и добрый», – зачем-то пронеслось в голове. Да о чём я вообще думаю в такой ситуации?!

Адриан задержал палец на моей губе чуть дольше, чем было нужно, и устало вздохнул.

– Огненная, судя по твоим словам, мы в дерьме, – заключил он, поставив мазь на стол и нервно проведя рукой по волосам.

– В полном, – подтвердила я, всё ещё находясь под чарующим взглядом водника.

– Раз замешана магия подчинения, то они должны быть где-то рядом – для поддержания важно расстояние. Некроманта или второго мага я не видел, зато отыскал катакомбы под деревней. Вероятно, остались со времён войн с другими странами и ведут к городу. Нужно решить, что будем делать сейчас.

– Мы не можем бросить людей и уйти, – твёрдо сказала я. – Неизвестно, когда они хотят проводить обряд.

– Нежить, некромант и возможный маг подчинения, – перечислил Адриан. – Перспективы не радуют.

Я закусила губу, понимая, что он прав, и тут же пожалела об этом: во рту оказалась мазь, а кровь струйкой потекла по подбородку. Водник цыкнул и подал платок.

– Может, поставим ловушку у входа в храм? – предложила я. – Они в любом случае придут туда для проведения обряда. Не обоих, так хотя бы одного сможем обездвижить.

– Рискованно. Заметят или не сработает. Тогда в опасности окажемся и мы, и жители деревни.

– Бежать в город тоже рискованно. Я уже один раз сбегала, мне хватило, – пробубнила я.

– Ты не заметила в храме никакого артефакта? – задал неожиданный вопрос водник.

– Точно же, – воскликнула я. – На алтаре стоял магкамень, но я подумала, что он нужен для обряда, а не для подчинения жителей.

Я взбудораженно поёрзала на месте от осознания, как всё было просто:

– Тогда снимем чары с артефакта и отведём людей через катакомбы, избежав некроманта и его нежить.

– Некромант, скорее всего, скрывается в катакомбах, поскольку я не нашёл его в деревне, – задумчиво сказал Адриан. – И мы всё ещё не знаем, один он или это какая-то секта, приносящая людей в жертвы.

– Не вижу других вариантов. Бросить людей мы не можем, уводить напрямую через лес опасно – придётся защищать не только себя, но и жителей, – сказала я, глядя в окно. Сумерки уже сгустились, и на улице становилось темно. – Обряды обычно проводят в полночь. Сидеть здесь – значит ожидать начала действий от некроманта. Надо ставить ловушку и развеивать чары.

Адриан потёр переносицу и устало вздохнул.

– Ладно, идём, – ответил он и резко встал, видимо, боясь передумать.

Глава 5

Дойдя до храма, мы разделились: Адриан ставил ловушку у входа, а я пыталась снять чары подчинения с магического камня. Я провела над ним ладонью, и в воздухе вспыхнули красные с чёрными всполохами очертания рун. Моих знаний основ магии подчинения едва хватало, чтобы понять и разделить символы на части. Я аккуратно одну за другой оттаскивала скрепляющие нити, которые тут же гасли и рассеивались пеплом.

Как только удалось отделить последний символ, камень подозрительно затрещал. Адриан мгновенно оказался возле меня и закрыл собой. Однако тот лишь потух и рассыпался на мелкие кусочки. Мы посмотрели друг на друга, понимая, что это значит – в любую минуту здесь появится маг, наложивший защитное заклинание.

Жители деревни начали приходить в себя, их взгляды постепенно прояснялись, а движения были заторможенными.

– Внимание! Все немедленно должны спуститься в катакомбы. На объяснения нет времени, – громко сказал Адриан.

За стенами храма послышались скрежет и рычание. Люди начали беспокойно оглядываться, их глаза тревожно скользили по комнате.

– Вы из академии? – спросил старик с седой бородой.

Адриан кивнул.

– Хорошо, – сказал он и медленно поднялся, с трудом выпрямляя спину. За ним стали подниматься и остальные жители.

– Староста, – догадалась я и обратилась к нему: – В храме есть проход, ведущий вниз?

– Конечно, – ответил старик и пошёл к задней стене, где стояла статуя. Потянув за её выступ, он с удивительной лёгкостью отодвинул тяжёлый монумент, и под ним открылся проход. Внутри виднелась лестница, уходящая глубоко вниз.

– Прохода только два? – уточнил Адриан.

– Два, – подтвердил староста.

– Хорошо. – Водник уверенно кивнул своим мыслям. – Спускайтесь и направляйтесь в город за помощью.

– А вы?

– Догоним, – ответил он. – Если статуя стояла на месте, значит, про этот ход не знают.

Старик понимающе кивнул и стал первым спускаться. Остальные, несмотря на свою растерянность, молча направились вслед за ним. Когда последний житель скрылся в темноте, Адриан нажал на выступ, и статуя встала на место.

– Готова? – спросил водник, призывая магический меч.

– Точно нет, – ответила я, чувствуя, как бешено колотилось в груди сердце.

Мы вышли на крыльцо храма: холодный ветер пробирал до костей, принося с собой запах сырости и гнили. Адриан крепко сжал рукоять меча, готовясь к бою, а я призвала огонь, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь по венам. На нас надвигалась толпа – монстры, скелеты и прочие создания, оживлённые некромантом.

– Убейте их, – раздался мужской голос, и армия мёртвых начала двигаться в нашу сторону.

Адриан ринулся вперёд, размахивая мечом. Его удары были быстрыми и точными, каждый раз разрубая кости и плоть. Я следовала за ним, прикрывая спину и отражая атаки, которые приходились сбоку.

– Нужно добраться до него! – крикнула я, указывая на некроманта.

Водник кивнул и бросился вперёд, пробиваясь сквозь толпу. Я последовала за ним, стараясь держаться как можно ближе. Мы отбивались от атак скелетов, пытаясь пробраться к самому некроманту. Но с каждым шагом становилось всё труднее: нежить наступала со всех сторон, и казалось, что их количество бесконечно.

Чёрный маг стоял неподвижно, наслаждаясь зрелищем нашей борьбы. Адриан сделал отчаянный прыжок, устремляясь к нему. Его меч блеснул в лунном свете, и он нанёс мощный удар. Посох некроманта вспыхнул красным, и водник отлетел назад.

– Адриан, – испуганно крикнула я, бросая во врага несколько огненных шаров.

Они не нанесли большого урона, но отвлекли его внимание. Воднику было достаточно этого времени – меч разрезал воздух и угодил прямо в сердце некроманта. Тот издал последний вопль, и его тело рухнуло на землю, но нежить не исчезла. Выйдя из-под контроля, они стали нападать ещё яростнее, заставляя нас отступать.

К нам приближалась толпа монстров явно больше той, что мы видели до этого. Среди них выделялся один – огромный, некогда бывший волком, но теперь превратившийся в нечто гораздо более страшное. Его тело было покрыто клочьями чёрной шерсти и источало зловонный запах гнили. Из пасти торчали острые клыки, а глаза светились красным, излучая злобу и ярость. Он издал зловещий рык. Я почувствовала, как страх сковывает мои конечности, лишая возможности двигаться.

– Мы не справимся, – произнесла я, с ужасом глядя на зверя.

Адриан схватил меня за руку и потащил в храм. Он рывком захлопнул дверь и подпёр её засовом. Но было поздно – монстр успел зайти внутрь. Ловушка сработала, но лишь опалила шерсть зверя, обуглив кожу. Тот издал недовольный рык и прыгнул на водника, разодрав когтями его спину и оставив кровавый след.

Второй удар отшвырнул его в стену, и он обессиленно упал на пол. Сверху посыпались пыль и мелкие камни. Сердце замерло. Звуки вокруг исчезли. Время как будто остановилось.

«Нет, Адриан!» – беззвучно прокричала я, наблюдая за этим.

Я видела, как под ним растекается слишком большая лужа крови. Видела, как зверь приближается к лежащему телу, угрожающе оскалив пасть с текущей слюной. Видела, как меч исчез и маг из последних сил выпустил водный залп, от которого монстр с лёгкостью увернулся.

Нет. Нет. Нет.

Жгучая боль пронзила мои руки. Стиснув зубы, я сдержала крик, рвущийся наружу. Браслет, отданный Адрианом, не выдержал жара и разлетелся. Из ладони вырвалась плеть, объятая холодным синим пламенем – моё духовное оружие, пробуждённое в самый критический момент. Я крепко сжала её в руке, чувствуя, как пульсирует энергия внутри.

– Отойди от него, тварь, – прорычала я, привлекая внимание монстра.

Тот ринулся ко мне, я сделала резкий шаг в сторону, одновременно взмахивая плетью. Зверь попытался уклониться, но я успела обвить его лапу, обжигая кожу и заставляя взвыть от боли. Я продолжила наступать, не давая ему время на восстановление. Плеть мелькала в воздухе, оставляя за собой следы синего пламени. Она была моим продолжением, и я чувствовала, как заставить её извиваться и наносить удары с невероятной скоростью.

Зверь был загнан в угол и, оступившись, потерял равновесие. Сейчас. Плеть обвила его шею, и взрыв синего пламени осветил всё вокруг. Монстр повалился на пол, издав последний отчаянный рёв.

Тяжело дыша, я спрятала плеть, а на лице появилась улыбка удовлетворения. Я смогла.

– Адриан, – позвала я, бросаясь к нему.

Водник неподвижно лежал на спине, его грудь едва заметно поднималась и опускалась. Хвала всем богам, живой. Я часто дышала, понимая, что израсходовала много сил.

Дверь храма с треском разлетелась, и внутрь повалила толпа нежити. Вспоминая всё, чему меня научили на боёвке, я из последних сил бросилась навстречу врагам, используя только кулаки и оставшуюся магию. Руки дрожали, а ноги едва держали тело. Удар. Отлетел чей-то череп. Ещё удар. Чьи-то пальцы, ребра, руки. Ещё. Ещё. Ещё. Я пропустила сильный удар сбоку, едва увернувшись от клацнувших рядом зубов. Монстр отлетел в сторону от удара ногой, а я рухнула на пол, понимая, что больше не в силах сражаться.

Я попыталась призвать магию – вспыхнул маленький огонёк и тут же потух. Глаза закрывались, а нежить продолжала наступать.

* * *

– Выглядишь не очень, Огненная, – насмешливо произнёс Адриан, входя в палату, где я коротала свои последние учебные дни. Портальщик академии всё же получил сообщение и передал его куратору, который оперативно направил группу спасения. Оценив масштаб последней практики, магистр поставил нам высший балл. После выписки из госпиталя мне оставалось только забрать свой долгожданный диплом и официально стать квалифицированным специалистом.

– Для тебя специально верховного целителя вызывали, что ли? – спросила я, рассматривая водника. Не знаю, что за регенерация у него, но выглядел он куда лучше меня. Его волосы были аккуратно уложены, одежда была свежей и отглаженной. Даже кожа излучала какой-то здоровый блеск, словно его никогда и не ранил тот зверь.

– Ну, есть кое-какие преимущества быть сыном советника императора, – с улыбкой ответил маг, присаживаясь на свободную кровать. – Как самочувствие? Надеюсь, еда здесь лучше, чем моя готовка?

Я прыснула от смеха, вспоминая бедную птицу, беспощадно зажаренную с одного бока.

– Терпимо, – сказала я, болтая ногой. – Не узнал ничего про некроманта и обряд?

– Подробности скроют, – ответил водник. – Скажут, что это было помешательство тёмного мага, хотевшего больше власти.

– А на самом деле?

– А на самом деле нам не нужно в это лезть. Хочешь узнать больше, получи высший доступ, Огненная.

– Адриан, я же помру теперь в догадках, – воскликнула я. – Не поверю, что ты не в курсе всех деталей.

– Если не вдаваться в подробности, то всё так и было. Некромант хотел провести обряд жертвоприношения для получения тёмных сил.

Водник пожал плечами и достал из внутреннего кармана пузырёк, в котором переливалась золотистая жидкость. На его лице промелькнула лёгкая улыбка, когда он протянул его мне.

– Выпей. Специально для тебя выпросил у целителя.

Я послушно взяла пузырёк. Пробка легко поддалась, и я ощутила лёгкий аромат трав и мёда, исходящий от содержимого.

– Кажется, практика с сыном советника императора тоже имеет кое-какие преимущества, – сказала я с улыбкой.

Я сделала глоток – жидкость оказалась сладковатой, с лёгкой терпкостью. По телу волной пронеслось тепло, как будто зелье исцеляло не только физические, но и душевные раны.

– Ого. Эффект потрясающий, – взволнованно сказала я, осматривая себя. Ноющая боль исчезла, в теле чувствовалась лёгкость, а энергия била через край.

Водник хитро улыбнулся и провёл рукой по волосам, разрушая свою аккуратную укладку.

– Рэйна, – позвал он низким бархатистым голосом, от которого у меня перехватило дыхание. Адриан присел передо мной. Слишком близко. Его руки переместились по обе стороны от моих бёдер, а губы были так близко, что я могла смотреть только на них. Он скользнул ими по щеке, почти не касаясь кожи, но по телу пробежали мурашки.

– Всю практику думал об этом, Огненная, – прошептал Адриан, едва касаясь моих губ.

Я хрипло выдохнула. Он легко коснулся пальцами шеи, и у меня вырвался стон. На губах водника появилась победная ухмылка. Я инстинктивно подалась вперёд, и его губы накрыли мои в уверенном, жадном и страстном поцелуе. Его дыхание становилось всё тяжелее, а движения – увереннее. Я сама не заметила, как толкнула его, и мы оба потеряли равновесие, оказавшись на полу. Это неожиданное падение вызвало у меня счастливый смех, полный облегчения и радости.

Адриан прижался спиной к кровати и, обхватив меня за талию, притянул к себе. Его объятия были надёжными и тёплыми. Я чувствовала, как его сердце бьётся в такт с моим, словно весь мир сузился до нас двоих.

– Давай вместе устроимся работать в министерство, – уверенно предложил он. – Или поступим на службу к императору? Тогда мой язык останется при мне, а ты удовлетворишь своё любопытство.

– Давай, – ответила я не раздумывая. Словно это было решение, к которому я шла долгие годы. Сидя на полу в объятиях Адриана, я почувствовала абсолютную уверенность в своём выборе.

Елена Гулкова.
ЛИАМ И ГАРДЕЛИЯ: ЛЮБОВЬ ВОПРЕКИ

Губернатор стоял на балконе дворца и оглядывал территорию своих владений: океану не было предела, острова на воде и в воздухе простирались до бескрайних границ.

Он щурился от яркого солнца, от бликов морской поверхности, вдыхал солёность, оседающую и на губах, и на коже. Длинные светлые волосы развевались, по лицу скользили потоки свежего воздуха – нужно привыкать: ветер здесь постоянно.

Океан дышал, плавно перекатывая волны из моря в море, но Лиам знал, что безмятежность и ласковость обманчивы: в любой момент стихия озвереет, забеснуется и покажет свой настоящий неукротимый нрав. А пока…

Лиам глубоко вдохнул, не сдержался и закричал от восторга:

– Да здравствует Эниграйт!

– Да здравствует губернатор Лиам! – с соседних островов откликнулись его подданные, радуясь смене власти: каждый новый правитель улучшал их и так комфортную жизнь, принимаясь за дела с юношеским азартом.

Его назначили руководить самой необычной частью государства – Островной. Такое название было неслучайно: острова огромными зелёными кочками качались в океане и были небезопасны для людей, которые предпочитали обитать над морской гладью – на парящих. Это был результат грандиозного проекта, придуманного, спланированного и воплощённого в жизнь юными учёными.

Назначать молодых на важные должности и поручать им самые ответственные дела было правилом, прописанном в Главном законе государства. В тридцать лет опытные служащие уже переходили в статус наставников, в сорок – отправлялись путешествовать по миру, через десять лет возвращались, чтобы войти в Совет мудрых при Верховном правителе.

Лиаму было уже 24 года. Высокий, выносливый, он обладал совершенным телом и здравым разумом, считался опытным воином и руководителем: служил в правительственной гвардии, возглавлял школу боевых искусств. И он через шесть лет передаст знания новому губернатору – и к этому будет готовиться.

* * *

Дворец губернатора был слишком просторным для одного. Здание было украшено специально для Лиама, с учётом его пожеланий: всё в белых тонах, простая мебель, коллекция картин и огромная библиотека.

В кабинете – широкий стол, на стене – объёмная карта Островной части.

На крыше – новейшая подзорная труба на вращающейся подставке.

И главное – оранжерея, которая занимала весь второй этаж. Растения были страстью Лиама, который сам их выращивал, ухаживал за ними.

Чего здесь только не было!

Он подошёл к роскошным ярко-фиолетовым соцветиям с жёлтой сердцевиной, наклонился, вдыхая необыкновенно медовый запах с горчинкой. Этот сорт он создал сам, кропотливо скрещивая несовместимые растения.

Он взял лейку и, заглядывая под каждый цветок, стал их поливать.

Увлечение помогало привести мозг в порядок, давало возможность переключиться, отдохнуть от сложностей службы.

Карие глаза Лиама загорелись мягким светом, лицо расслабилось, движения стали плавными, целенаправленными. Сразу очистились мысли, испарилась воинственность, он почувствовал умиротворение: работа с землёй, пахнущей лесом и дождём, успокаивала.

Перейдя к полке, где стояли небольшие горшки с рассадой, он провёл пальцем по нежным росткам, что-то прошептал и улыбнулся.

* * *

– Стой, где стоишь! Не оглядывайся! – грозно прозвучал звонкий, высокий голос.

Лиам замер от неожиданности: никто не мог проникнуть на его остров! Он висит над водой, до него не допрыгнуть, не залезть, потому что нет никаких доступных лестниц, канатов! Подъёмник только сверху, снизу его не вызвать. Что происходит?

В спину упёрся острый предмет. Кортик? Меч?

– Шагай в кабинет! – бандит больно вдавил оружие, прорезав кожу, намекая, что легко проткнёт жертву. – Ну!

Губернатор подчинился.

– Доставай шкатулку! – напавший, судя по голосу, был молодым, говорил нарочито грубо.

Лиам вытащил деревянную, инкрустированную дорогими камнями коробку. На его плечо упал мешок из плотной ткани.

– Складывай драгоценности!

Медленно вынимая из шкатулки перстни и браслеты, Лиам прислушивался к дыханию стоящего за спиной человека – оно было лёгким, без примесей табака и острых специй.

«Кто же такой бесстрашный, осмелившийся напасть на нового губернатора? Это каким отчаявшимся смельчаком нужно быть?»

Лиам почувствовал, что незнакомец на него не смотрит. Неужели любуется цветами?

Он резко повернулся: человек был невысоким и худым, на голове повязка из шарфа, закрывающего лоб и нос.

Схватив щуплого бандита за руку с коротким мечом, Лиам сдёрнул с его головы шарф. Копна длинных тёмных волос рассыпалась по плечам, на мгновение закрыв лицо. Затем показались глаза, большие, влажные, как у оленёнка. Маленький рот с пухлыми губами приоткрылся.

– Девушка? – ахнул Лиам. – Кто-то подшутил надо мной?

Он стал оглядываться, выискивая друзей, – никого!

Отпустил незнакомку. И зря. Она сильно оттолкнула Лиама – он отлетел к столу. Схватила мешок, запрыгнула на подоконник и кинулась вниз головой в море.

Лиам подскочил к окну.

Поверхность моря сохранила только пятно белой пены на месте падения девушки. Он кинулся на крышу, настроил трубу, стал вглядываться: должна же бандитка где-то вынырнуть?!

Он долго смотрел на колышущуюся морскую толщу, закружилась голова: высота была в десять кю¹ – можно разбиться. Девушка, пролетев такое расстояние, стрелой вошла в воду! Это надо уметь!

А как она поднялась?!

Может, она из этих… жителей дна? Говорят, среди них есть бунтари. Как их называют? Виарийцы?

Выведение особой породы людей было гордостью государства: подводные жители были созданы для работы на дне. Что им делать здесь, наверху? Их предназначение – выращивать и собирать жемчуг, деликатесы, готовить на продажу редких рыб. Они могут годами не подниматься на сушу, но иногда выходят грабить.

* * *

Губернатор досадливо усмехнулся: «Упустил такую диковинку! И не спросишь ни у кого: позор! Ограбили в первый же день».

Ему не было жалко ювелирных изделий, они не представляли для него никакой ценности. Но сам факт их изъятия таким варварским способом был унизительным.

Лиам опустился в кресло, закрыл глаза, стараясь по памяти восстановить портрет девушки, и заволновался: что-то ещё зацепило в её облике…

Что? Он нахмурился, прокручивая воспоминания: вот он срывает шарф, лёгкий, из тонкой ткани, мягкий на ощупь… Рисунок. Какой был узор? На голубом фоне маленькие рыбки? Стоп! это были дельфины! Дальше… Она протянула руку к мешку… Вот! Между большим и указательным пальцами – татуировка: силуэт… силуэт…

Он огорчился: не вспомнил…

Зато увидел глаза, такие трогательные и испуганные. Отчаянная девчонка! Что ей не хватает? Если она из виарийцев, то зачем ей деньги? На дне полная свобода: лови рыбу, сколько захочешь, собирай водоросли. Монеты тратить негде. Жилища им предоставили. Работай и получай удовольствие.

– Я поймаю тебя! Вот увидишь! И казню. – Лиам вскочил.

Последнее слово произнёс неуверенно. Пронзила мысль: «А ведь она могла меня пырнуть своим коротким, но таким острым оружием. Но не сделала этого…»

Он снял рубаху, потрогал края разреза и кровавое пятно.

Взгляд упал на стену за креслом: исчез символ власти губернатора – кинжал из особого металла, который отливают только в кузнице Верховного правителя. Оружие примечательное: фигурная рукоятка с точёными мордами двух драконов, которые, открыв пасти, смотрят в разные стороны, а внизу, где переход в клинок, – морды драконов с сомкнутыми челюстями.

Лиам стукнул по столу кулаками: «Позор! Какой позор! Где взять такой же? Кинжал не заказать, не подделать. Выход один: найти дрянную девчонку!»

Не оставалось ничего лучшего, как на пустое место повесить картину: бушующее море подбрасывает, как пушинку, большое парусное судно, суетятся фигурки людей, один человек летит, раскинув руки, в морскую пучину, где его ждёт раскрытая пасть дракона…

– Это я… Так будет со мной, если я не верну кинжал.

Он сузил глаза, прямой нос воинственно вздёрнулся, заходили желваки. Правая рука легка на кортик, висевший на кожаном поясе.

– Тебе конец! – сказал он изменившимся голосом. Эти слова были похожи на клятву.

* * *

Гарделия сидела на любимом камне, покрытом мягким серым мхом, и разглядывала кинжал, снятый со стены дворца губернатора.

– Зря его взяла! Соблазнилась красотой металла. Теперь меня будут искать. – Она вытащила острый клинок и погладила – появилась тонкая ранка. – Острый какой!

Вложила в ножны. Слизала кровь с пальца. Приложила к порезу целебный лист живина – кустарника, выручавшего воинов после набегов на богатые дворцы. Направилась вглубь острова, в пещеры.

Высокие деревья давали тень, пропуская нежные лучи солнца сквозь пышную крону. Было прохладно. Но только здесь. Стоило спуститься на берег – невозможно было бы ходить босыми ногами по белому песку, не получив ожога.

И это хорошо: нечего там делать, можно навлечь беду: через каждые си² мимо пролетали быстроходные катера службы охраны, приходилось прятаться за валуны или убегать в лес.

Остров – самый настоящий, состоящий из земли, камней, песка и глины – был необитаем. Так думали все. Он зарос лианами, пальмами, казался непроходимым. Здесь боялись селиться местные жители.

Сюда не осмеливались приезжать с облавами и отряды губернатора, и правительственные войска: они не могли найти тропы, ведущие в лагерь повстанцев, а если бы и нашли, ни за что бы не зашли в тропический лес.

Прохода через заросли не было. Гарделия очень этим гордилась, придумала ежедневно выставлять пост из трёх женщин, которые заметали следы. Да-да, в буквальном смысле: брали веники, сделанные их кустарника, и, пятясь к лесу, ровняли песок. Утром по следам можно было отметить: приезжали чужаки на остров или нет.

Главе повстанцев было 18 лет. Слова «вожачка» нет, и её называли вожаком.

В отряде были виарийцы и постарше, но жившие долго под водой утрачивали возможность здраво мыслить, они могли только подчиняться, через каждые три дня уходили на дно моря – без него они не могли существовать.

Гарделия родилась на парящем острове, одинаково хорошо чувствовала себя и на суше, и под водой. Она была исключением из правил, вдобавок показала себя в схватках: бесстрашная, сильная, владела всеми видами оружия – чувствовалось мужское окружение: каждый старался её чему-то научить, быть полезным. Став главной, она ввела ежедневные упражнения для оттачивания мастерства для всех. Сама тренировалась каждый день.

А сейчас из-за любви к оружию она попала в трудную ситуацию: прельстилась красотой кинжала – губернатор будет его обязательно искать. Это дело его чести, может и сюда нагрянуть.

Она допустила слабость, за которую могут казнить. По крайней мере, она так и поступила бы с любым своим подчинённым, если бы он привёл на остров врагов.

Гарделия откинула волосы и неторопливо вошла в пещеру.

Страж давно заприметил её и, как только она вошла, прижал копьё к груди в знак приветствия.

– Происшествия есть? – она хлопнула его по плечу.

– Всё спокойно, вожак, – парень выпрямился, с уважением посмотрел на неё, Гарделия отвела глаза. – Что-то случилось?

Она покачала головой, удивляясь его проницательности.

– Сегодня небольшая добыча. Я недовольна, – она нахмурилась: хоть отношения со всеми дружеские, нельзя показывать слабость – уважать перестанут.

* * *

Лиам сидел в кресле, откинув голову на спинку, и выслушивал доклад начальника охранной службы. Коренастый, широкий в плечах мужчина с плоским лицом, украшенным памятным шрамом на щеке, говорил громко и чётко. Онис служил последний год и хотел достойно завершить свою карьеру.

«Надёжный и смелый, жалко, что уйдёт в следующем году, – губернатор был о нём наслышан. – Интересно, кого он готовит вместо себя?»

– Бунтари – обыкновенные бандиты, окопались на острове Отважных, так его называют местные. Выкурить их оттуда не получается – нет прохода через лес. У них тайные тропы, – главный охранник заканчивал доклад. – Это единственная наша проблема.

– Бандиты грабят дворцы? – поинтересовался Лиам.

– Бывает, – Онис метнул на него недовольный взгляд и сразу встал по стойке смирно.

– Как попадают на парящие острова? Они же на высоте десять кю над уровнем моря.

– Запускают гарпун, цепляются за край, поднимаются по тросу. Он двойной: тянут, поднимая себя. Убегая, ныряют. Поймать их нереально, – отчеканил начальник охраны. – Очень натренированные.

– Ясно. Свободен.

«Значит, парящие острова не оправдали свою безопасность: они доступны, – подумал губернатор. – Мне придётся об этом доложить Верховному».

Онис посмотрел на картину, которая теперь висела на месте кинжала. Хотел задать вопрос и уже открыл рот.

– Свободен, – повторил Лиам и встал.

«Не хватало ещё отвечать на вопросы подчинённых. Безобразие. Поймать бандитов не могут. Даже девчонки нападают».

* * *

Она смотрела вверх через толщу прозрачной воды, выжидая, когда губернатора покинет обслуживающий персонал, живущий по соседству. Сразу, как убрали подвесную лестницу, соединяющую два острова, она вынырнула и прислушалась: тишина, только где-то в глубине дворца играет нежная музыка.

Гарделия выстрелила из самодельного устройства, похожего на рогатку, – гарпун зацепился за кромку острова. С ловкостью обезьяны она взобралась по тросу. Подготовила путь отступления: сбросила снаряжение – его легче найти на дне, стоит оно немало монет, оставлять его врагу – непозволительная роскошь.

Мягко ступая босыми ногами, пробралась в кабинет и замерла: на стене, куда она собиралась повесить кинжал, висела картина.

– Моя? – Она подошла поближе: точно! В углу её подпись.

«Надо же! Какая честь! – она усмехнулась. – В таком благородном доме – картина бунтарки!»

Она достала из-за пазухи кинжал, поднесла к губам и положила на стол.

– Попалась! – Лиам выскочил из тайного укрытия в книжном шкафу, накинул на неё верёвку и затянул узел. – Оказывается, ничего сложно: подкараулить и связать. Да? Мне сказали, что вас поймать невозможно.

Девушка молчала. Мокрые волосы и прилипшая к телу одежда говорили – она только что из воды.

– Опять воровать пожаловала? – он дёрнул верёвку – девушка напряглась и не двинулась с места.

Лиам дёрнул сильнее – она подлетела к нему и с неприязнью посмотрела прямо в глаза. Лиаму показалось, что вместе со взглядом в него попали две стрелы, стало горячо, он задрожал. Никогда ещё ни одна женщина не вызывала в нём противоречивое ответное чувство: он ненавидел её и желал.

Тоненькая и гибкая, она пыталась сопротивляться, отступила на несколько шагов. Влажная одежда плотно облегала тело, подчёркивая маленькую грудь и стройные ноги.

Девушка была ниже Лиама и, чтобы смотреть ему в глаза, подняла голову, вздёрнув острый подбородок.

– Как тебя… зовут? – голос у него сломался.

Лиам еле сдерживался: хотелось обнять эту трогательную фигурку, поцеловать в маленькие губы, закружить по кабинету.

Девушка презрительно усмехнулась.

– Знаешь, чей это дом? – он горделиво вскинул голову, гася ненужную эмоцию, разрывающуюся изнутри.

– Дворец не всегда был губернаторским, – процедила она и отвернулась.

Голос сегодня был другим, она говорила как простая девчонка.

И не боялась его! Даже связанная!

– А чьим же был этот дом? – насмешливо спросил Лиам, надеясь, что они поговорят.

– Это дворец моего отца, – она ответила серьёзно и просто. – Тринадцать лет назад был нашим родовым гнездом.

– Кто твой родитель?

– Он из знатных. Служил помощником губернатора.

– И?

– Губернатор надругался над моей матерью, за это был убит. Отцу сделали операцию – вставили жабры и сослали в Виарию. И теперь он болен: работа там непосильная.

Лиам посмотрел на девушку другими глазами, отметив для себя новую информацию о тяжести жизни виарийцев: «Нужно проверить».

– Ты мстишь? – невольно уважительно спросил он.

Она усмехнулась.

– Мир устроен несправедливо. Нужно исправлять.

– Думаешь, тебе удастся это сделать? – Лиам ругал себя, что разговаривает с преступницей.

– Почему бы и нет? – она подняла глаза.

Он отошёл к столу, увидел кинжал. Не поверив глазам, потрогал – точно, это символ власти!

– Вернулась, чтобы отдать украденное?! – воскликнул он, подавшись к ней.

Его глаза горели, на щеках выступил пятнистый румянец. Он ничего не понимал: «Рисковать жизнью?! Так преступники не поступают».

– Я развяжу тебя. Обещай не убегать, – он испытующе посмотрел на неё.

– Не могу дать такое слово, – она криво улыбнулась. – Мы по разную сторону: ты ловишь таких, как я.

– Хочу тебе верить, – он взялся за верёвку на её поясе – горячее тело девушки обожгло. Она насмешливо посмотрела на мужчину, облизала губы. Они были близко-близко. Лиам задрожал и обнял её. Она не шевелилась – он отпрянул.

– Прости. Мне нужно снять верёвку. Повернись.

Он долго не мог развязать узел, пальцы не слушались – она спокойно ждала.

«Нет! Не спокойно, а обречённо?! – пронзила его мысль. – Вспоминает мать? Боится повторения истории? Не похоже».

Он освободил её – она сделала неуловимое движение – выхватила меч и выставила его вперёд.

– Отойди на три шага! – её глаза извергали гнев, отвращение и презрение.

Она пятилась к выходу.

– Постой! Как тебя зовут?

– Никак. Мы на разных ступенях. Ты мой враг!

– Нет!

Лиам кинулся к ней – она выбросила руку вперёд и кинулась к бортику балкона. Легко перепрыгнула и исчезла в темноте.

Его затошнило, когда он представил, как она летит в темноте вниз. Как тот человек на картине.

Он любил море и боялся его. Боялся до трясучки, до истерики. У него на глазах погиб отец, защищая маленького сына и свою жену от дракона. А эта девочка прыгнула, не видя, что или кто там, в бурлящей плотной массе солёной воды!

Морем можно только любоваться. Сверху. Оно прекрасно: лазурное, дышащее чистотой. Оно как свобода: желанное, необузданное и страшное в своей независимости.

Лиам покачнулся. Силы покидали его. Рука онемела. На полу растекалась красная лужа. Он перевёл глаза на рубаху, которая набухла от крови, из глубокого пореза бил фонтан.

Из последних сил он дошёл до гонга, ударил три раза – это был сигнал о помощи.

Губернатор осел на пол – и провалился в темноту бездны, безразлично представляя, что внизу его ждёт пасть морского дракона.

* * *

В глубине пещеры, изрезанной длинными тоннелями с прозрачной водой, подсвеченной факелами, плакала Гарделия.

Её отсек, так называли комнаты-углубления в стенах, был отгорожен от общего коридора белыми колоннами сталагнатов, а вход завешен плотной циновкой, сплетённой из тонких лиан. Слышимость была отличная, поэтому плакать нужно молча.

Девушка кусала губы, смахивала слёзы и боялась, что кто-нибудь к ней зайдёт – члены отряда никогда не видели её плачущей. Про себя они называли её акулой – стремительной, безжалостной и холодной. А где вы видели, чтобы акула плакала?

Гарделия встала и заглушила металлическим колпачком огонь в факелах, укреплённых на стенах. Вынула свечи из громоздкого старинного канделябра, похищенного в одном из дворцов, и улыбнулась, вспомнив, как еле дотащила его до пещеры, ругая себя за ненужный трофей. А подставка была оригинальная: искусно выточенная ножка с завитушками и пять рожков, которые опирались на спины львов. В случае чего, им можно отбиваться от врага.

Всё: темнотой она обезопасила себя от взглядов непрошенных визитёров.

И вовремя!

Раздались шаркающие звуки, откинулся край циновки, вошёл отец – его шаги она не спутала бы ни с какими другими.

– Дочка! Ты почему сидишь в темноте? Свечи закончились?

Голос у отца был слабый. У Гарделии защемило сердце: ему нужно быть в воде, но нет сил уходить в море, и это опасно: там можно стать лёгкой добычей хищных рыб.

– Нет, отец. Я хочу побыть в темноте. От солнца слезятся глаза, – она постаралась говорить твёрдо, как всегда.

– Мне жаль, что ты обманываешь меня. Видно, есть причины.

– Простите. Здесь всё слышат стены. Это не принесёт пользу делу.

– Ты права: главное – общее благо, а личное – подождёт.

– В ваших словах – мудрость. Спасибо.

– Береги себя. Я живу только ради тебя. Спаси тебя море!

Он закрыл вход, подоткнув полог со всех сторон. Шаркающие шаги удалились.

Гарделия села на кровать, закусила уголок одеяла, чтобы звуки плача не вырвались, и заплакала: она вспомнила удивлённо-обиженные глаза губернатора, когда полоснула его по руке, кровь, бьющую из раны, – это произошло в одно мгновение.

Она не хотела этого, но годы борьбы за жизнь вошли в привычку: если убьёшь не ты, то убьют тебя.

«Что с ним? Рана глубокая, а во дворце он один. Слуги на соседнем острове. Есть ли у него связь с ними? Конечно! Лиам – важный человек, ставленник Верховного правителя, – шевелила девушка безмолвными губами. – Он не умрёт!»

Загорелись щёки: первый раз переживала за врага. Стыдно! Внутри разливалась тёплая щекочущая волна из страха, восторга, нежности и чего-то неизвестного. Стыд погас, превратившись в горстку пепла. Девушка мысленно дунула на него: улетай!

Гарделия поджала ноги, обхватила их руками. Тело трепетало. Хотелось бежать, плыть, взобраться на остров. Увидеть его… Помочь.

Она встала, нащупала свой меч и ударила себя по руке: «Пусть шрам будет, как у Лиама!» Боль успокоила её. Запах крови отрезвил. Она перетянула поясом выше раны, дождалась, когда прекратит сбегать красная змейка, замотала руку повязкой, смоченной настоем живина. Легла и сразу уснула.

* * *

Губернатор был недоволен собой. Государственные дела отошли на второй план. Он, конечно, ими занимался: и совещания проводил, и с инспекцией выезжал в города – не только парящие острова были в его хозяйстве. Но голова была занята незнакомкой. Преступницей. Прекрасной бунтаркой.

После ранения он пролежал неделю – слишком много крови потерял. Для Ониса, начальника охранной службы, придумал историю о нападении рослого громилы, который хотел завладеть кинжалом. Поверил или не поверил старый служака – смотрел он исподлобья – Лиаму было неинтересно. Пускай думает, что хочет. Сам распустил виарийцев: повылезали из моря, делают что хотят.

– Сегодня иду в город, – сказал он помощнику, смышлёному парню, по возрасту чуть младше Лиама. – Приготовь мне простую одежду, чтобы я не выделялся среди жителей.

– Губернатор, вы не должны ходить без охраны, – Онис покачивался, широко расставив ноги, рука лежала на мече. – Это опасно. Надеюсь, что вы отправитесь не один?

За дни болезни Лиама он сам похудел, глаза выражали горечь – боялся наказания и был к нему готов.

– А горожане как ходят? – резко, вопросом на вопрос, ответил Лиам. – Окружённые стражей или толпами зевак? Ваша задача – ловить бандитов, а не давать советы.

Охранник опустил голову, уши горели: губернатор был прав!

– Слова ваши справедливы. Я достоин наказания.

– Достоинство не измеряется наказанием – только заслугами. – Лиам прищурил глаза: «Я должен говорить такие очевидные вещи?!»

– Все свободны! Пока свободны, – для устрашения добавил он, усмехнувшись, но никто этого не заметил: все стояли с опущенными головами.

* * *

За последний месяц у Гарделии скопилось шесть картин.

Она любила море и писала только его.

После смерти матери она воспитывалась в приюте, где попечительницей была старая художница, повредившая руку и лишённая возможности творить в полную силу.

Нерастраченный талант она направила на обучение девочек-сирот и сразу приметила среди них Гарделию, замкнутую и прибитую горем: та потеряла мать, а следом и отца.

Походила девочка на бледный и чахлый цветок, которому не хватало тепла и света. Была молчалива и неприветлива, но через рисунки можно было разглядеть ранимую и чуткую натуру: она изображала сцены спасения отца по-детски, схематично и только чёрным карандашом.

– Старайся, милая, – подходила к ней пожилая художница. – У тебя получается. Научишься передавать красоту моря – будешь этим зарабатывать на жизнь.

Малышка постепенно оттаяла, жадно впитывала уроки щедрой попечительницы – училась на картине делать воду живой и прозрачной, а волны – с игривыми белыми барашками пены.

– Твои работы пахнут водорослями и солью, – хвалила её мастер. – Картины будут нарасхват.

Так и получилось: через три года художница отвела девочку в лавку и познакомила с хозяином.

– Ториан! Это Гарделия – лучшая моя ученица. Посмотри её работы.

Лавочник недоверчиво глянул на худенькое существо с длинными волосами, грустным взглядом, развернул ткань, вытащил картины и ахнул.

– Не может быть! Это рука не ребёнка, а мастера!

Художница счастливо засмеялась: это были лучшие слова, подчёркивающие её талант учителя и сулящие ей бессмертие.

Через неделю Гарделия получила свой первый заработок.

Потом лавочник сразу выкупал все картины, зная, что продаст дороже отданных монет. Её картины висели в каждом богатом доме Островной части Эниграйта.

Юная художница подружилась с Торианом, а первая их встреча была десять лет назад. Десять!

Сейчас к нему и собиралась отправиться Гарделия.

* * *

Ториан поставил новые картины у стены и замер: ему показалось, что он на белом песке берега, собирает выброшенные приливом перламутровые ракушки. Заходит в воду, смотрит на морщинистое песчаное дно и плоских рыб, прикинувшихся пятнистыми камнями. Ныряет, любуется прозрачными куполами грациозных медуз. Содрогается от вида свирепых зубастых рыб, похожих на чудовищ подводного мира…

– Ты пишешь с каждым днём всё лучше и лучше, девочка! – он помотал головой, чтобы вернуться в свою лавку. – Я словно на море побывал.

Гарделия, сменившая мужскую рубашку и брюки на лёгкое платье в мелкий цветочек, улыбалась. Тоненькая, с волосами, заплетёнными в две косы, она напоминала домашнюю девочку, забежавшую полюбоваться забавными товарами сувенирной лавки: широко распахнутые, восторженные глаза светились наслаждением. Никто бы не подумал, что в самодельной сумке у неё меч, с которым она не расставалась.

– Пора тебе подписываться своим именем, – Ториан держал в руках полотно, на котором плывущая черепаха выпускала пузырьки воздуха, ловко пробираясь среди подводной травы. – Как живая…

Заскрипела старая деревянная дверь, вошёл парень в простой, но добротной одежде, в шляпе, надвинутой на лоб. Буркнул приветствие. Хозяин привычно кивнул и широким жестом обвёл витрины рукой.

– Всё – к вашему удовольствию – выбирайте.

– Что у тебя с рукой? – спросил Ториан девушку, заметив повязку.

Парень и Гарделия одновременно потрогали свои левые руки ниже плеча, заметили это и переглянулись.

Хозяин растерялся: гости напряглись и замерли, поедая друг друга горящими от ненависти и страсти глазами. Он отступил за витрину, подумал и скрылся в подсобном помещении – остерегался ссор.

– Я сейчас подойду, – пробормотал он сам себе, закрыл дверь и прислушался.

– Назови своё имя? – потребовал парень. Голос у него был не простолюдина, властный и жёсткий. – Иначе ты отсюда не выйдешь.

– Гарделия, – ответила девушка.

– Почему у тебя перевязана рука? Отвечай сразу!

– Порезалась…

– Так же, как и я? – со смехом переспросил незнакомец.

– Да. Прости, я не хотела. Это навык.

– Навык? Умение владеть оружием для умного полезно, а для глупого – смертельно.

«Для простолюдина парень изъяснялся слишком мудрёно». – Хозяин поднял брови, почесал затылок и прислонился к двери – она скрипнула.

– Уважаемый! – окликнул его Лиам.

Ториан болезненно сморщился. Пришлось выйти.

– Вот тебе монеты, пойди погуляй.

Хозяин удивился: столько монет он за день бы не выручил!

Обрадовавшись, сгрёб серебряные кругляши, вышел на шумную улицу: «Повезло-то как! И товар цел, и карман полон!»

Лавочник завернул в соседний бар, размышляя: «Кто ж это такой? Тайный агент? Явно переодетый. Девчонка его знает, значит, бояться нечего. Пусть пообщаются, дело-то молодое: вон как друг на друга смотрели!»

Он улыбнулся и заказал большую кружку бодрящей воды.

* * *

Как только за лавочником захлопнулась дверь, сдержанность покинула Лиама: он шагнул к девушке, смотрел на неё, приоткрыв губы, словно собираясь что-то сказать. Но заговорить не смог: горло сжала неведомая ему истома, рождённая сердцем. Горячая волна, обжигая внутренности, несколько раз пробежала по спине, захлестнула разум, погасила здравый смысл.

Гарделия не шевелилась: каждая клеточка её тела тянулась к парню, непонятному для неё, недосягаемому по статусу.

Она расширила ноздри, вдыхая его запах, терпкий, мускусный, перемешанный с ароматом морской соли.

Девушке приходилось сдерживать себя, чтобы не прислонить голову к его широкой груди – она уже наклонилась и закрыла глаза.

Лиам испытал будоражащий страх. Это была не трусость, не боязнь смерти, как на поле боя, – он научился отстраняться от лишнего, иначе бы давно погиб. Это был страх умереть, не познав чего-то нового, которое ему открывалось, а он сопротивлялся, придавив крышку таинственного сундука с чувствами.

– Гарделия… – прошептал он. Имя смешалось с названиями цветов, со словом «гордость», с перебиранием волнами камешков во время прилива.

«Лиам…» – хотела произнести она, но не могла, не смела, улетела с цветочным ветром, закачалась на лианах, обдуваемая со всех сторон свежестью.

Вспомнила, как он склонялся к цветам, бережно трогая листья и что-то им говоря. По щекам покатились большие и прозрачные слёзы, как капли тёплого дождя по упругим листьям. Нежность, не познанная ею в детстве, ласково обхватила её плечи, прошлась мягкой ладонью по волосам. Гарделия хотела, чтобы те слова, которые он прошептал цветам, были сказаны ей…

«Я плачу перед незнакомцем? Перед врагом? Да! И я хочу плакать», – голос, ей самой незнакомый, хрупкий, ликующий, лился из неё, приобретая бархатистые нотки, восторженно пробиваясь через каменную преграду жёсткости и напускной суровости.

Она осмелилась поднять голову и посмотрела в его глаза, светло-карие с янтарными точками, излучающие смятение и радость. Они вспыхнули – и она захлебнулась нектаром неги, как будто сделала слишком большой глоток сладкого сока.

Он приблизил лицо, не решаясь поцеловать её, – она ощутила его дыхание, потянулась губами к нему.

Лиам опомнился, сделал шаг назад, осуждая себя за легкомыслие.

– Зачем… Зачем ты порезала руку? – строго спросил он и заметил татуировку между большим и указательным пальцем: «МиП».

Гарделия отпрянула, словно её окатило холодной волной.

– Я хотела… Я хотела испытать боль. Как вы, – выпалила она, испугавшись и ругая себя самыми плохими словами, какие только знала, за несдержанность и искренность.

– Уходи, – тихо произнёс он. Отвернулся и сжал кулаки. Крикнул, разрывая в клочья сердце. – Немедленно уходи!

Она расширила глаза, резко развернулась, выскочила из лавки, глотая обиду, слёзы. Помчалась по тесной торговой улице. Сшибала встречных людей. Они посылали ей в спину проклятия.

Хозяин лавки, увидев в окно убегающую девушку, поспешил вернуться. Парень разглядывал товар. Желваки двигались. Он несколько раз глубоко вздохнул и стал совершенно спокоен. Показал кивком головы на картины Гарделии.

– Я возьму их. Все.

Ториан засуетился, обрадовавшись такой удаче, второй за день, стал заворачивать полотна в холщовую тряпку.

– Интересная манера рисования. Хотелось бы мне познакомиться с этим мастером, – задумчиво произнёс богатый покупатель, отсчитывая монеты. Увидел в углу подпись. – Передай этому Гарду: я зайду ровно через месяц в это же время.

Хозяин остался стоять с выпученными от недоумения глазами: «Они не знают друг друга. Ну и дела!» Он пошкрябал щетину на подбородке, засмеялся: «Передать Гарду? Ой, не могу! Гарду! Нужно Гарделии рассказать!»

* * *

К концу каждой недели у неё поднималось настроение: она вместе с товарищами подводила итоги набегов и распределяла монеты от продажи награбленного. Нужно было не забыть ни одного нуждающегося: они опекали стариков-виарийцев, доживающих свой срок в общей хижине на краю впадины, и женщин с детьми, оставшихся без кормильцев.

– Вожак! – к ней обратился хранитель запасов. – Тебе покупать лекарство для отца – возьми несколько монет.

– Не соблазняй. Мой ответ: «Нет!» – она нахмурилась. – А если узнаю, что кто-то припасает монеты для себя, – отрублю руку.

Она положила руку на меч.

Хранитель испуганно попятился: да, он знал про это. Был уже такой случай: один повстанец утаил две монеты – Гарделия лишила его двух пальцев на руке.

Сама никогда не притрагивалась к общим запасам, на отца деньги зарабатывала: писала картины. Они неплохо продавались – она этим тайно гордилась.

Творчество помогло ей несколько лет назад вызволить родителя: она подкупила управляющего колонией виарийцев и вывезла уже тогда больного от вечной сырости отца, преждевременно ставшего стариком. После осуждения ему неудачно пересадили жабры, это подорвало ему здоровье. Непривычно долгое пребывание под водой для него было губительно.

– Наказание болезнью мне дано не только за убитого губернатора, а ещё из-за несправедливого отношения к подводным жителям. Побывав там, я это понял: мы из людей сделали животных, – отцу с трудом давалась такая длинная речь, он начинал кашлять и задыхаться. – Я сам превратился в виарийца. Это справедливо: я заслуживаю смерти, как они.

«Мне нельзя попадаться врагам – отец без меня погибнет. Старики никому не нужны. Хотя какой он старик? Ему только тридцать шесть лет. – Гарделия была озабочена событиями последних дней. – Лиам поймал меня один раз, второй – не отпустит».

Упоминание имени губернатора всколыхнуло её: она ощутила горяче-холодную волну, которая от сердца зигзагами пробежала вниз, потом поднялась к горлу и нырнула обратно. Кровь в жилах забурлила, кончики пальцев покалывало, щёки запылали.

* * *

Лиам не находил успокоения. Загрузил себя работой, чтобы не думать о Гарделии. Граждане были в восторге: такого деятельного губернатора у них ещё не было.

Элита, живущая на парящих островах, вздохнула с облегчением: под ними плавали платформы с охраной, наблюдающей за поверхностью воды. Как только появлялся повстанец – его убивали или отлавливали.

На кровавое угощение собрались акулы. Они нарезали большие круги, постепенно их сужая, медленно кружили между плотами с охранниками, ждали раненых пловцов и не брезговали зазевавшимися служителями порядка. Торчащие плавники наводили ужас на всех.

Численность повстанцев сократилась, но и охранников не хватало. Начальник Онис забил тревогу: люди работали круглосуточно, засыпали на постах и падали, на радость хищникам, в воду.

– Губернатору стоит задуматься: его новшества приносят только вред! – стали шептаться в городе.

– Кто будет служить в охране? Кто захочет быть съеденным акулами? – возмущались женщины, боясь потерять мужей.

– Пусть уж повстанцы грабят богатых! – злорадствовали бедные.

На дне умирали старики-виарийцы, оставшиеся без поддержки: вылазки бунтарей заканчивались неудачей, монет не было. Тела умерших не хоронили – сбрасывали в глубокую морскую впадину: обитателям тьмы тоже хотелось есть.

* * *

Гарделия была в панике: нечем было помогать опекаемым, нечем кормить отряд. Подчинённые пока молчали. Собирали тропические плоды, чаще ловили рыбу. Но еды не хватало: рядом кружила охранная служба, не давая рыбачить.

Людей на острове осталось мало. Все были удручены гибелью товарищей и приближающимся неизбежным голодом. Назревал бунт. Нужно было принимать какие-то меры – какие, Гарделия не знала. Она была хороша в вылазках, отладила снабжение отряда, помогала старикам, но это было в прошлом. Сейчас всё изменилось, и к проблемам она была не готова.

– Будь ты проклят! – она горела ненавистью к новому губернатору, её разрывало желание его увидеть и жажда его смерти. Как совместить это в одном сосуде – сердце, она тоже не знала.

Ответ искала в творчестве, поверяя холсту и кисти свои мысли.

Она писала, писала картины!

Выплёскивала энергию и страсть на полотно.

Ругала себя.

Гасила неконтролируемый огонь в душе.

Хотела увидеть Лиама хоть издалека!

Приземляла своё желание творить: на вырученные от продажи картин деньги можно было как-нибудь продержаться.

* * *

Переодевшись в простолюдина, Лиам прогуливался по городу. Зашёл на базар, потолкался среди торговцев, которые всегда всё знали. Услышал много интересного про себя. Оно было неприятным и оскорбительным.

Посмотрел на цены в лавках – они выросли: рыбаки боялись выходить в море, с материка редко привозили овощи, фрукты, а своих, выращенных здесь, не хватало.

Он пониже натянул шляпу, спрятав глаза.

«Как всё отлично начиналось! Было равновесие между хорошей жизнью и плохой. Богатые отдавали излишки, бедные этим довольствовались. Было тихо. Гарделия сказала, что мир устроен несправедливо. Но это с её точки зрения – ею двигала обида. А сейчас? Что изменилось сейчас? Богатые остались богатыми, бедные – бедными. Только первые перестали „делиться“! А делиться их заставляла юная бунтарка!»

Лиам вздохнул: «Что я не учёл? Появление акул? Приходят монстры, которых я боюсь! Скоро появятся драконы – санитары моря. Уж они-то установят справедливость. Это будет расплатой за мою самонадеянность и гордыню!»

Он шёл по набережной, которая была почти пуста: редко кто отваживался гулять – боялись хищниц, которые патрулировали гавань.

Чёрные плавники медленно резали ровную поверхность моря, застывшего перед бурей.

Рыбаки отводили свои судёнышки, катера от пирса, бросали якоря в тихих бухточках, спешно возвращались на лодках, затаскивали их подальше от воды на берег.

Небо придавливало город тёмной ноздреватой лепёшкой. Сквозь дырки в облаках солнце бросало шпаги лучей.

«Небо когда-нибудь раздавит и меня, а солнце проткнёт, как бабочку, и засушит для коллекции, – мрачно думал Лиам, наблюдая, как волны становятся всё злея. – Это моё поражение. Девчонка победила. Хорошо, что об этом знаю только я».

* * *

Джунгли волновались: надвигался шторм, а значит, сильный ветер начнёт рвать листья, гнуть деревья – пришло время всем обитателям укрываться.

Гарделия стояла на любимом камне, вглядываясь в море: нужно было обязательно добраться до города, купить продукты и вернуться. Непогода могла взять их в плен на несколько дней.

«Рискну!» – решила она, загрузила картины и вывела лодку из укрытия.

На середине пути она поняла, что совершила безрассудный поступок: захлёстывало со всех сторон, приходилось вычерпывать.

«Хорошо, что картины надёжно укрыты от воды. Их обязательно нужно довезти и продать! – Гарделия с благодарностью вспомнила старую художницу. – Надо её навестить. Жива ли?»

Возвращаться не было смысла: на острове остались голодные люди, припасов мало, вернётся она – появится ещё один рот.

Она вглядывалась в сторону города. Уже виднелись строения. Лодка попала в течение, которое подхватило её и помчало в нужном направлении.

Гарделия повеселела: «Удачно получилось, иначе я бы не выгребла и меня вынесло бы в океан».

Лавка была открыта. Хозяин, посапывая, дремал за прилавком.

– Торин! – позвала Гарделия, оглядываясь: её картины были проданы – ещё одно везение! Значит, проблем с новыми не будет. – Торин!

Лавочник открыл глаза, улыбнулся, обрадовавшись.

– Гарделия! В такую погоду! Привезла? Хорошо! А то продавать уже нечего.

Она размотала ткань и поставила полотна, как всегда, у стены.

– Ух ты! – Торин восхитился. – Что-то свеженькое!

Да, сюжет картин изменился: бескрайнее море, бегут два небольших парусника, обгоняя друг друга. Их движение передано так искусно, что кажется, стоишь на палубе, в лицо бьёт ветер, брызги освежают, азартно подгоняя: быстрее, быстрее!

– А тот парень, помнишь, с которым ты разговаривала, хочет с тобой познакомиться. Скупил все твои картины! – хозяин засмеялся. – Он думает, что ты мужчина – Гард!

– Надеюсь, ты меня не выдал? – тревожно улыбнулась девушка.

– Нет, что ты! У нас же уговор. Кстати, картины мужчин лучше продаются. – Он опять засмеялся.

* * *

Гарделия сложила монеты в мешочек, спрятала на груди под платьем, на плечо повесила сумку с мечом.

На улице торопливо бегали горожане, заскакивая в лавки, запасались продуктами на несколько дней.

Ветер усиливался.

«Придётся задержаться. – Она посмотрела на небо: оно почти соприкоснулось с морем. – Навещу-ка я художницу, пока есть время. Если она разрешит, то и переночую».

На набережной пронзительно закричала женщина. Все оглянулись: малыша смыла волна. Мать металась, не решаясь прыгнуть за ним. Она приседала, хваталась за голову, падала на колени.

Один из прохожих, скинув шляпу, бросился вниз, сделал несколько сильных гребков, схватил малыша.

Зеваки ахнули и отступила: у пирса показалась голова морского дракона. Он вытянул длинную шею и внимательно наблюдал за мужчиной, который держал малыша и рассчитывал, как безопасно подплыть к пирсу. Волны шли косо, разбиваясь о камни с правой стороны. Смельчак не видел дракона, он поплыл влево, где между пирсом и набережной оставался ещё спокойный уголок.

Толпа стала кричать, указывая на дракона, – мужчина помахал в ответ, думая, что народ приветствует его.

Дракон погрузился в воду.

Мужчина, поднявшись на волне, закинул малыша на пирс. Его самого отбросило в море. Люди подхватили ребёнка и отбежали. Смельчак готовился со следующей волной выброситься на пирс, но его за куртку схватил дракон и высоко поднял. Толпа издала истошный крик, все закрыли глаза.

С пирса на дракона прыгнула тоненькая девушка в голубом платье. Она сжала ногами его горло, выхватила из сумки меч и полоснула по горлу. Пасть монстра разжалась – мужчина выпал и ушёл под воду. Девушка нырнула за ним.

Дракон, изрыгая кровавую пену и безумно вращая глазами, боролся за свою жизнь с волнами, которые били его о камни набережной. Он издал предсмертный крик, захлебнулся, и его сразу стали рвать акулы.

Душераздирающее зрелище отвлекло народ от переживаний за мужчину и девушки, а они уже лежали на пирсе, кашляя и отплёвывая солёную воду.

– Гарделия? – мужчина убрал со своего лица длинные светлые волосы, разглядывая девушку.

– Лиам? – она побледнела и задрожала, с трудом поднялась на ноги.

– Не уходи, – он протянул к ней руку.

– В прошлый раз ты мне сказал другое, – Гарделия вспыхнула.

– Не уходи… – прошептал он и потерял сознание – она увидела на его спине рану: дракон вместе с тканью от куртки вырвал кусок мяса.

– Помогите! – закричала она так жутко, что перекрыла шум волн. – Помогите! Губернатор ранен!

Находящийся недалеко патруль охранников, высматривающий в толпе Лиама, бросился к ним. Начальник Онис, увидев растерзанного губернатора, позеленел, наклонился к нему.

– Отзови посты от островов… – прошептал Лиам. – Больше не ставь…

Он опять закрыл глаза, губы побелели.

Его уложили на носилки.

– Где она? – Лиам пытался приподнять голову.

Онис оглянулся: девушки нигде не было.

Губернатор в руке сжимал голубой шарф с маленькими дельфинами.

* * *

Несколько раз постучали деревянным молотком, висящим возле входа.

Шаркая тёплыми тапочками, пожилая женщина медленно продвигалась к двери.

– Кто там? – она сказала так громко, как могла.

Молчание. Раздаётся только стон.

– Ветер. – Старушка покачала головой. – Шторм будет.

Развернулась – кто-то громко всхлипнул.

Прислушалась: плачет девочка.

Дрожащими и от волнения, и от старости руками художница отодвинула засов, повернула ключ и приоткрыла дверь.

– Гарделия?! – воскликнула она. – Крошка, что случилось?

Она стала осторожно открывать дверь, потому что девушка сидела на полу и клонилась в комнату с каждым скрипом ржавых петель.

Перенести её на кровать старушка не могла, звать соседей было неудобно. Она сняла с себя шерстяной платок и укрыла Гарделию, а когда та очнулась, они вместе маленькими шажками дошли до дивана.

Девушка была настолько холодной, что у пожилой женщины замёрзли пальцы.

– Ой, простынешь, милая. Пойдём греться.

Старушка посадила её в горячую ванну. Принесла травяной чай. Девушка дрожала, что-то невнятно рассказывая. Зубы стучали о кружку. Она сделала несколько глотков и успокоилась.

– Что же ты, девочка моя, в такую погоду в воду полезла? – старушка погладила её по голове. – Заболеешь ведь.

– Так получилось. – Гарделия прижалась к её руке, замерла и поцеловала. – Простите, мастер, мне больше не к кому идти.

– Ой, что ты! Ты мне как дочка. – Художница всхлипнула. – Моих-то детей забрало море.

Девушка закрыла глаза. От мыла пахло цветами. Вспомнилась мама: она смеялась, закидывая голову, брызгалась, делала ей шапочку из пены… Лицо матери не вспомнилось, черты сгладились, а смех остался. Гарделия заплакала.

– Мама, мамочка, – простонала она.

Художница зарыдала, закрывая лицо полотенцем. Она поцеловала девушку в лоб, тяжело поднялась со стула и вышла.

* * *

– Гарделия… Гарделия… – позвал Лиам.

Сиделка поменяла ему повязку на лбу. Сделать это было нелегко: губернатор лежал на животе, у него был жар и лихорадка. Он пытался перевернуться на спину. Когда это удавалось, корчился, терял сознание от боли.

– Гарделия… – снова застонал Лиам.

Сиделка взяла уголёк и на доске, установленной охраной, напротив записи «Звал Гарделию» поставила третью палочку.

Вечером пришёл начальник Онис, посмотрел отметки: имя девушки упоминалось каждый день по несколько раз.

«Кто она? – он задумался: среди элиты такой не было. – С кем-то познакомился в городе? Поэтому предпочитает ходить в одиночку?» Про девушку, спасшую Лиама возле набережной, он не вспомнил.

Лиам проснулся, скосил глаза: из-под подушки выглядывал голубой шарф с дельфинами – он прижался к нему щекой.

* * *

– Слава морю! – Гарделия обрадовалась, что шторм не утащил её лодку.

Она возвращалась на остров, пробыв три дня у попечительницы.

За это время погода установилась: наступили тёплые дни, море успокоилось, мурлыкало котёнком, ласкаясь к берегу.

Свою сумку и меч девушка потеряла во время схватки с драконом, а сейчас за спиной у неё висел мешок из грубой ткани, расписанный старой художницей маленькими резвящимися рыбками. А внутри лежали драгоценные камни, украшения – подарок.

– Возьми, дочка. Не сегодня завтра отойду я в мир иной, найдут моё тело, а дом разграбят. Я не хочу, чтобы заработанное мной пропало. Возьми-возьми, тебе они пригодятся. В случае чего сможешь продать. Не спорь! Я обижусь, – старушка пристроила мешок на спину Гарделии. – Будет время – заходи, девочка моя. Я буду тебя ждать. Пусть море охраняет тебя…

Гарделия оттолкнула лодку от берега. Возвращаться было труднее, приходилось грести против течения. Выйдя на свободную воду, она вздохнула: «Продержимся! Продадим драгоценности и продержимся!»

Повстанцы встретили её криками радости: вожака не было три дня, все думали, что она погибла в шторм. Гарделия раскрыла мешок и подкинула горстку ювелирных изделий. Они блеснули на солнце.

– Слава морю! Слава морю! – воскликнули измождённые голодом люди.

Снарядили несколько мужчин в город: продать камни и купить провизию.

– Мне нужен меч – мой утонул, – Гарделия тронула за плечо старшего группы.

– Сделаем! – весело ответил тот.

– Вожак! Охрану с островов сняли, – доложили ей разведчики. – Акулы ушли.

Гарделия усмехнулась: «Ты проиграл, Лиам!»

– Сегодня пусть отправится малая группа. Посмотрим, не ловушка ли это, – она отдала приказ и направилась в пещеру: нужно навестить отца. – Да, забыла сказать: дворец губернатора не трогайте. Я завтра отправлюсь туда сама.

* * *

Она зашла в лёгкую лодку, взяла весло и, отталкиваясь от дна пресной реки внутри пещеры, медленно поплыла к своему отсеку, изредка приветствуя встречающихся повстанцев.

Факелы отражались в воде, отбрасывали тени от языков пламени на сферический потолок, своим теплом ускоряя рост сталактитов. Они свисали там, где хотели, и нужно было их объезжать. На своде пещеры было ещё много колечек, из которых скоро родятся новые сосулькообразные украшения.

Гарделия подняла глаза, восхитилась группой тонких, быстрорастущих минералов и задумалась: «Нужно будет убирать старые, а то скоро не проберёшься».

Ей нравилось укрытие, которое она нашла сама, пещерой можно было не только пользоваться, но и любоваться.

Она остановилась, погладила изящный сталагмит.

– Вроде не рук творение, а какое совершенство!

* * *

Комната встретила её тишиной и порядком. Она села на кровать и привычно потянулась к шее, чтобы снять шарф – его не было. Только сейчас вспомнила, что он остался в руках Лиама.

Гарделия заволновалась: ранение у губернатора было серьёзное. Зубы дракона были острые и смертельно ядовитые. Хорошо, что грязь смыла солёная вода. Но… если частицы яда попали в кровь, могло начаться заражение, а это неминуемая смерть!

Девушка забегала по комнате. Дыхание участилось. Она вспомнила о старинном фолианте с рецептами, которые тщательно записывались и передавались в их роду по женской линии. Книгу долго прятал старый слуга, а после освобождения отца из Виарии передал им.

Отодвинув сундук с коваными углами, Гарделия достала плоский пакет из кожи, вытащила большую книгу в потёртой обложке с тиснёным гербом: «Дельфин, стоящий на хвосте». Открыла, погладила форзац, украшенный вензелями «МиП» – обозначение девиза рода: «Мудрость и преданность».

Она нажала на средний узор – книга открылась, хотя не было никаких замков, никаких секретных отверстий и ключей. Не знающий тайну – никогда бы не перевернул бы ни одной страницы.

По оглавлению нашла: «Яд от зубов морского дракона».

Поводила пальцем по строчкам – нашла «Лечение».

Зашептала. На клочке бумаги выписала состав мази. Её предстояло сделать.

Почти всё было: и жемчужный порошок, и крошки серебра, и сушёная икра морского ежа, и акулий жир. Не хватало только мякоти морского огурца – трепанг долго не хранился, нужен только свежий.

Гарделия спрятала фолиант на место, под подушку засунула рецепт и отправилась к морю: нужно было срочно достать десять трепангов.

Страж на входе проводил её удивлённым взглядом: нырять было поздно, на волнах уже качалась лунная дорожка.

* * *

– Губернатору становится хуже: поднялась температура, его лихорадит. – Лекарь склонил голову перед Верховным правителем, которому доложили о героическом поступке Лиама.

– Чем ему можно помочь? – Правитель в нетерпении постучал пальцами, унизанными перстнями, по ручке кресла.

– Мы не в силах ничего сделать: начинается заражение. – Лекарь склонился ещё ниже. – Если бы рана была на руке или ноге – мы отрубили бы повреждённую часть конечности и остановили распространение яда.

– Получается, что в государстве, где есть парящие над водой острова, нет лекарства?! – закричал Правитель. – Вон! Я вам сам отрублю конечности!

* * *

Гарделия отплыла от берега, бросила якорь и нырнула. Лодка дёрнулась от толчка и медленно закачалась на ленивых волнах.

Трепанги могли быть как на мелководье, так и на приличной глубине. Она решила сначала исследовать коралловый риф.

Лунный свет помогал ориентироваться.

Она подняла голову: лодка тёмной тушкой шевелилась на поверхности и через толщу воды казалась акулой.

– Хоть бы никого не встретить! Море, помоги мне! – она сложила ладони перед грудью. – Я возьму только десять огурцов. И всё!

Кораллы белыми деревьями равнодушно стояли, не шевелясь, притаившись и наблюдая за девушкой, которая ощупывала каждую впадинку. Она насобирала уже пять трепангов, сложила их в сетку, привязанную к поясу. Больше не находила. Она плакала, радуясь, что никто не видит.

– Море! Молю тебя! Отдай мне ещё пять огурцов. Тебе же не жалко? Человек умирает. И я тоже умру без него! Прошу тебя, море!

Рядом показалось чудовище: чёрное, с огромной стиснутой пастью во всю морду, с толстыми усами, которые высоко поднимались над головой. Рыба плавно шевелила плавниками, заворачивая в сторону, словно приглашала Гарделию плыть за ней.

– Море услышало меня! – она повернулась и последовала за чудищем, на кончиках усов которого загорелись фонарики.

– Благодарю тебя, море! – девушка отсчитала ещё пять трепангов, завязала сетку и начала медленно подниматься, делая остановки, чтобы не заложило уши и носом не пошла кровь.

* * *

– Нужно готовиться к худшему, – сказал лекарь начальнику охраны. – Три-четыре дня он промучится и умрёт.

Онис никак не реагировал. Ждал, когда бесполезный лекарь удалится.

Позвал измученную сиделку, отпустил её на остров прислуги – отсыпаться. Сказал, что сам останется возле больного.

Ему было жаль молодого губернатора. А больше всего ему было жаль себя: если Лиам поправится, то его карьера начальника может закончиться раньше времени. Поэтому Онис желал ему смерти. Было стыдно и больно, словно он совершал предательство, но дома его ждали дети и внуки. Как они будут жить без его жалованья?

Придвинув к креслу стул, начальник охраны сел, вытянув ноги. Нужно было поспать, ночь предстояла трудная.

Он взял стакан с прикроватной тумбочки и выпил воду, почувствовав странный привкус. Хотел выплюнуть, но не успел – это было лекарство.

Онис уронил голову и мгновенно погрузился в сон.

* * *

Гарделия ждала, её трясло от нетерпения увидеть Лиама.

Наконец во дворце всё стихло. Лестницу затянули.

Она метнула гарпун, он жадно вцепился в остров.

Оставляя мокрые отпечатки ног, она осторожно шла по дворцу, готовая в любой момент прыгнуть вслед за снаряжением, которое уже лежало на дне.

Одежда быстро сохла – ветерок был тёплым, он постепенно уничтожал и следы, которые тянулись за ней – это было хорошо.

В спальне возле широкой кровати губернатора в кресле спал мужчина, он громко храпел, издавая звуки зверя, пойманного в капкан.

Рядом валялся стакан. Девушка подняла его, понюхала: пахло настроем сонной травы.

– Не проснётся, – обрадовалась она.

Лиам стонал, переворачивая голову с одной стороны на другую. Мокрые волосы сбились, открывая худое лицо.

Гарделия прижалась губами к его лбу: жар! Значит, всё-таки заражение. Глаза увлажнились, она вытерла их рукавом.

Достала сосуд, висевший на шее, открыла спину губернатора. Стала смазывать, стараясь не касаться плоти.

Влажная субстанция ложилась легко, сразу впитываясь в рваную рану. Лиам перестал стонать.

Девушка сняла с шеи мешочек, вытащила небольшую пузатенькую бутылочку из синего стекла, приложила к губам Лиама – он глотнул. Через некоторое время открыл глаза и осмысленно посмотрел на неё. Во взгляде мелькнула радость.

– Гарделия… – прошептал он, кончики губ поднялись в слабой улыбке. – Наконец-то ты мне приснилась.

«Пусть так думает!» – она погладила его по волосам, поцеловала в лоб.

– Всё будет хорошо. Ты будешь жить! – тихонько говорила она ему на ухо.

Лиам потянулся к её руке. Сжал. Она чувствовала, как по его жилам быстрее побежала кровь. Приложила руку ко лбу – жар спал.

Хотела вытащить руку – он не отпускал. Сила возвращалась к нему.

– Спасибо, предки! Спасибо, море! – она тихо плакала.

Пора уходить. Солнце несколько раз выглядывало из-за горизонта, словно сигналило: скоро будет светло, вернётся охрана и сиделка.

Гарделия ещё раз смазала рану, дала Лиаму сделать глоток из синего флакончика.

Охранник всхлипнул и зашевелился.

Девушка поцеловала Лиама в губы и кинулась в море, жалея, что вода смоет вкус поцелуя.

* * *

Онис потянулся. Испуганно открыл глаза: утро!

«О, ужас! Всё это время я спал!»

Он посмотрел на стакан и ахнул: «Выпил сонный настой!» Вскочил, кинулся к губернатору: будет плохо, если именно этой ночью он умер.

На цыпочках, сдерживая дыхание, начальник охраны подошёл к кровати и наклонился: больной лежал с открытыми глазами и улыбался.

– Я хочу встать, – тихим голосом заговорил он. – Помоги мне повернуться.

Онис, часто моргая и нахмурив лоб, взял Лиама за плечи, приподнял. Губернатор сел. Пальцами зачесал волосы назад. Голубовато-бледное лицо розовело. В глазах появился свет.

– Я начинаю выздоравливать. Что мне помогло?

Начальник охраны развёл руками – не пришёл в себя от недоумения.

Вошла сиделка, зевая и почёсываясь, направилась к пациенту. Увидев его сидящим, ойкнула, остолбенев.

– Вы живы! – вскрикнула она, посмотрела на спину и запричитала. – Рана затянулась! Слава морю! Это удивительно!

Главный охранник с любопытством тоже глянул: тонкая плёночка живой кожи закрыла глубокие следы от клыков дракона – это действительно чудо!

– Срочно позовите лекаря! – попросила сиделка. – Он должен это увидеть!

Заспанный лекарь с опаской шёл на крик, ожидая увидеть мёртвое тело. Он ещё вчера собрал вещи, готовясь к смерти губернатора и отставке, а может, и казни. Верховный правитель был справедлив, но в гневе мог и голову отрубить.

Лиам сидел. Лекарь, замирая и держась за сердце, обошёл кровать и, расширив глаза, смотрел на рану, которой почти не было. Взяв лупу, обследовал края, обнаружил следы маслянистого вещества. Взяв кусочек белой материи, промокнул пятно, поднёс к носу: пахло акульим жиром и ещё чем-то необычным, блеснули крошки какого-то порошка – такое снадобье лекарь не знал.

– Кто здесь был ночью? – он уставился на Ониса.

Тот отвёл взгляд.

– Никого.

– Хорошо. – Лекарь понял начальника охраны: ни за что не сознается, что проспал посетителя. – Будем считать исцеление чудом. Слава дарам моря!

* * *

После ночного похождения Гарделия спала долго.

Она вернулась разбитая и воодушевлённая: «Успела! Лиам будет жить!»

Не раздеваясь, упала на кровать.

Утром к ней зашёл обеспокоенный отец: он заметил, что дочки ночью не было на месте. Она не вскочила, как обычно, услышав его шаги. Спала, по-детски подложив руки под голову и тихо, едва заметно улыбаясь.

– Девочка влюбилась, – решил отец. – Совсем взрослая стала.

Он укрыл Гарделию клетчатым пледом и пошёл к себе досматривать унылые сны пещерного затворника.

* * *

Лиам любовался необычным видом моря: оно было тихое, как огромное озеро. В зеркальной поверхности отражались парящие острова, а сверху, с этих островов, можно было наблюдать, как на мелководье играет рыба, а в тёмных пятнах – зарослях подводной травы – прячутся черепахи.

– Как хорошо жить! – воскликнул Лиам, словно заново родившись после болезни.

Он был ещё слаб, никуда не выходил. Радовался донесениям своих подчинённых.

Акулы покинули эту территорию, ушли туда, где обилие животных и людей, на них охотящихся. Там и те и другие возбуждались от крови.

Установилось привычная размеренная жизнь, граждане вошли в колею обыденности и были всем довольны.

– Об этом ли я мечтал? – губернатор задумался о подводной части своих владений. – Что там, в Виарии? Действительно ли, работа там в тягость? Она непосильна? И жить там невозможно? Неужели Гарделия права?

Вмешиваться в устройство государства у него не было полномочий. Он никогда не задумывался: правильно ли они живут в Эниграйте? Постигая науки, он всегда восхищался миропорядком, установленным до него. И сегодня он на страже этого и переделывать ничего не собирался.

Лиам отбросил сомнения: всегда находятся бунтари. Но волнение осталось. Он отдал приказ об увеличении довольствия виарийцам.

«Нужно быть милосердным в меру, иначе это перерастёт в слабость», – подумал губернатор.

* * *

Прошла неделя после посещения Гарделией парящего дома Лиама. Действие мази заканчивалось, нужно было повторить процедуру.

Она опять сидела под островом, выжидая, когда Лиам останется один. Он долго стоял на балконе, разговаривая с начальником охраны. Наконец, тот удалился, переместившись вместе со слугами на соседний остров.

Девушка выждала ещё немного: свет остался гореть только в кабинете.

– Пора! Иначе рана загноится. – Гарделия метнула гарпун. – Береги меня, море!

Взлетев, она прислушалась: играла привычная нежная музыка.

«Наверное, это его самая любимая мелодия».

Она постояла за колонной, выжидая, когда просохнет одежда.

Свет в кабинете погас, Лиам с подсвечником направился в оранжерею. Прошёлся между рядами с цветами, проверил, все ли влажные. Вернулся в кабинет. Сел в кресло, не прижимаясь к спинке – было ещё больно.

Небольшое путешествие далось ему нелегко. Ноги дрожали. На лбу выступила испарина.

– Что-то сегодня мне нехорошо, – он посмотрел на пальцы – они нервно подёргивались.

Гарделия не хотела его пугать, поэтому тихо проговорила:

– Сейчас тебе станет лучше.

Он вздрогнул, но улыбнулся.

– Я ждал тебя. Скажи, ты приходила неделю назад или это мне приснилось?

– Думай, что хочешь, но мне нужно смазать рану. – Девушка не поднимала на него глаза, даже нахмурилась.

– Приходила. – Он обрадовался. – Значит, не во сне ты меня поцеловала.

– Не придумывай. Снимай рубашку – времени мало. – Она сняла с шеи мешочек, достала баночку. – Твой охранник может заявиться в любое время.

– Нет. Уже спит. – Лиам повернулся спиной.

Она нежно наносила прохладную мазь на новую кожу, внутренне содрогаясь от вида шрамов. Он чувствовал, как живительное лекарство проникает в рану, убирая боль, наполняя его силой.

– Почему ты лечишь меня? Я же твой враг. – Он усмехнулся, ожидая, что она ответит.

– Ты совершил мужественный поступок: спас ребёнка.

– А ты вырвала меня из пасти дракона.

– Но болен ты. – Она чуть не спросила: «А лечил бы ты меня, если рану получила я?» Но не стала. – Воин знает, когда наносить удар, а когда проявить милосердие.

– Ты считаешь себя воином?

– Конечно. Я не могу быть просто женщиной, пока есть несправедливость. Меня так воспитали.

Лиам оживал на глазах. Он сел прямо, пошевелил лопатками – было не больно. Повернулся. Девушка закрыла пустую баночку, мешочек повесила на шею.

– Через неделю нужно будет повторить. И ты окончательно поправишься.

Он взял её руку, тонкую и нежную. Сжал её. Почувствовал, что она ответила.

Они посмотрели в глаза друг другу.

Лиам разглядывал её внимательно, словно старался запомнить каждую чёрточку её лица перед долгим расставанием. Откинул её влажные волосы за спину. Пальцами поднял подбородок, впившись глазами в губы.

Гарделия, замирая и дрожа, прикрыла веки, упёрлась ладонями в его грудь, слыша удары его сердца, боясь соприкоснуться с ним телом, но руки слабели.

Он обнял её за плечи, порывисто прижал к себе, она поддалась ему, приоткрыла губы.

Они целовались, нежно и трепетно, пробуя на вкус губы друг друга, привыкая к запаху тел, к прикосновениям.

Она боялась обнимать его, чтобы не сделать больно. Держалась за шею, иногда беспомощно и неумело целуя его в ухо.

Лиам растворился в ней, он не принадлежал себе, унёсся вихрем восторга. В голове взрывались огни цветов, распадаясь на искры, звучала страстная и обнимающая душу мелодия, под которую они танцевали вместе…

– Мне нужно уходить… – прошептала она. – Солнце проснулось…

– Ты можешь остаться… – ответил он, понимая, что это невозможно.

Гарделия резко отстранилась.

Лиам посмотрел на её силуэт, мелькнувший в окне.

– Попалась, разбойница! – он вздрогнул: на балконе девушку скрутили Онис и ещё один охранник.

Не заходя к Лиаму, они потащили Гарделию на соседний остров.

* * *

Лиам был в отчаянии.

Онис поступил по Уставу: схватил бунтарку, которая тайно проникла во дворец губернатора.

Он, губернатор, не мог приказать отпустить преступницу.

Сердце ныло, рыдало. Его разрывало на части: спасти любимую и оставить пост, разделив с ней участь преступника, или не показывать, что он её знает.

Сделать выбор было трудно.

«Кто она для меня? Случайная девушка? Спасительница? Преступница?» – ответ был: он полюбил девушку, она бунтарка, живёт на острове Отважных. Он обязан таких ловить и наказывать.

Но она спасла его дважды, перерезав глотку дракона и вылечив от смертельного заражения. Он ей обязан жизнью. Он её должник.

Никто никогда не узнает, если девушку казнят. Никто его не осудит.

Кстати, Онис даже не спросил у Лиама, знает он её или нет, что она делала ночью во дворце. Для правосудия это не важно. Главное преступление: она проникла к высокопоставленному человеку на остров.

Лиам был измучен размышлениями, ночами сидел на балконе.

* * *

Гарделия томилась в подземелье.

Состояние животного, загнанного в клетку, было унизительным.

Она не винила Лиама. Что он мог сделать? Кто она для него?

Боялась умереть просто так, не в бою ради правого дела, а как воришка, укравший на базаре пряник.

Смерть ради неправого дела казалась ей стыдной.

«Лучше бы я умерла в схватке с драконом», – думала Гарделия.

Через три дня человек в тёмном балахоне вывел её из клетки, не сказав ни одного слова. Они шли по мрачным коридорам подземелья мимо решёток, за которыми бесновались озверевшие люди, которые уже не были по виду людьми: лохматые и грязные, с отросшими ногтями, они царапали стены и рычали им вслед.

«Лучше смерть, чем такое заточение», – подумала девушка.

Её посадили в лодку. Связали ноги. Обмотали тело, закрепив верёвку на скамейке.

«Знают, что могу прыгнуть и уйти на дно, – с горечью отметила Гарделия. – Меня отвезут подальше и просто утопят. Спустят на корм рыбам».

На глазах девушки выступили злые слёзы.

«Хоть бы разбирательство устроили ради приличия. Пусть бы осудили, но по закону».

Плыли молча. Через два часа оказались недалеко от острова Отважных.

Человек снял балахон – Гарделия вздрогнула: Лиам!

– Прости, я боялся, что ты убежишь. – Он разрезал верёвку на её руках и ногах. – Я не хотел, чтобы меня видели: я нарушил свой долг.

– Я понимаю. Тебя могут наказать, – она вздохнула: смерть отменяется.

Лодку плавно качало.

Что-то мешало им разговаривать, дотрагиваться друг до друга, словно невидимая стена ограничивала их движения.

Лиам понимал: «Мы не можем быть вместе. Она была права: мир устроен несправедливо. Но мы живём здесь и сейчас».

«Нам не суждено объединиться. Понятия „любовь“ не существует в нашем мире», – горестно думала Гарделия.

– Ты свободна. – Губернатор посмотрел на остров Отважных.

– Нет. Я не свободна! – крикнула девушка. – Не свободна! Я не могу быть здесь свободной, если прячусь, не сделав ничего плохого, если не могу быть с тобой! Какая это свобода?

Она выдохлась, излив накопившееся на душе. Он молчал. Ничего в этом мире он изменить не мог.

– Тебе нужно обработать рану, иначе умрёшь. – Гарделия взяла его руку. – Ты должен через четыре дня быть здесь.

Он смотрел на неё, глотая слёзы: «Я ничего не должен, милая моя девочка», но кивнул, чтобы не расстраивать.

Она прижалась к его губам долгим поцелуем, понимая, что это в последний раз.

«Он не придёт», – подумала она, оторвалась от него и прыгнула за борт, долго плыла, не поднимаясь на поверхность.

«Я никогда её больше не увижу», – он прижал ладони к вискам и закричал, словно его проткнули копьём, провернув несколько раз.

* * *

Губернаторская яхта бороздила океан, лавируя между насыпными островами на большой скорости.

Воздух рвал снасти, команда только успевала совершать манёвры, следя, как линию ветра пересекает корма парусника, и меняя галс³. Страшно было смотреть, как матросы едва успевали низко наклонять головы, когда паруса стремительно перебрасывались с одного галса на другой.

С парящих остров за ними наблюдали именитые граждане государства и аплодировали успешным поворотам судна.

Лиам находился за штурвалом. Лицо его было сосредоточенно. Он искал острых ощущений, чтобы заглушить боль в сердце. Онис сегодня задал ему вопрос: «Куда вы увели преступницу? Я вынужден доложить Верховному». И он был вправе задавать такие вопросы.

Ветер стихал. Судно сбавило скорость и вошло в воды, где местные жители упражнялись в искусстве управления мелкими судёнышками.

Лиам устал, руки от напряжения затекли. Он передал штурвал капитану.

Внезапно маленькие парусники стали сбиваться в кучу. Раздались крики. Возбуждённые матросы столпились на правой стороне и указывали руками в одном направлении.

Лиам приложил ладонь к бровям и вгляделся: торчала длинная шея с маленькой головой. Хищник высматривал жертву, сверкая чешуёй.

– Право руля! – скомандовал губернатор.

Корабль направился к дракону.

Перед глазами Лиама всплыла картина из его кабинета: парусник, человек, летящий в пасть чудовища…

«Так и не встретился с мастером Гардом», – подумал губернатор.

Мозг Лиама пронзила простая мысль:

– Можно одним махом разрубить ужасный узел предательства любви и долга.

Парусник отсёк путь дракона к маленьким судам, которые поспешили укрыться в гавани. Но все понимали: чудищу нужна жертва, без этого он не уйдёт.

Губернатор посмотрел вниз. Дракон казался маленьким, игрушечным. Но когда он открыл пасть, злясь на парусник, мешающий получить добычу, всем стало страшно.

Лиам легко перемахнул через борт судна, раскинул руки и полетел в огнедышащую пасть, не закрывая глаз, ощущая восторг свободы.

* * *

Прошло полгода…

Она закончила писать картину. Отложила палитру.

Уселась на свой любимый камень. Устремила взгляд на море.

Оно устало вздыхало, перекатывая плотные волны, виновато обрызгивало ноги девушки, осторожно, стараясь не замочить ей платье.

– Ты забрало у меня Лиама и теперь просишь прощения? – с упрёком прошептала Гарделия, обхватив живот и ощущая внутри движение новой жизни.

Море заворчало в ответ, сердясь и ускоряя волны.

– Гарделия… Гарделия… – ветер принёс её имя.

Девушка вздрогнула, вглядываясь в начинающую темнеть воду.

– Лиам?! – лицо исказилось, на ресницах повисли слезинки. – Поговори со мной, Лиам… Мне так одиноко. Лиам!

Возле камня забурлила вода, показалась человеческая фигура. Она не шевелилась, словно хотела, чтобы Гарделия к ней привыкла.

– Лиам?! – крик застыл на губах. – Лиам… Не может быть!

Она потёрла глаза, ущипнула себя за руку.

«Я не сплю. Я точно это знаю. Это моя тоска, моя страсть играет с моим воображением. Как было бы хорошо, если бы это было правдой!»

Гарделия вздохнула и направилась к тайной тропе.

– Ты уходишь, любимая? – фигура пошевелилась. – Ты боишься?

Голос Лиама. Но Гарделия столько раз слышала его в стоне деревьев, в накате волн, что считала это нормальным: возлюбленный был везде. Хотелось, чтобы он был везде!

Она оглянулась и осела на песок – к ней шёл Лиам, похудевший, возмужавший. Он стал выше ростом, лицо утратило миловидность, стало суровым от шрама на щеке.

Лиам опустился к ней, охватив взглядом округлившуюся фигуру. В глазах вспыхнул восторг, он прижался головой к её животу.

Они ни о чём не говорили. Долго сидели, привыкая к близости, принимая друг друга и не веря в происходящее.

– Я теперь виариец, – нарушил молчание бывший губернатор. – Мы с тобой равны.

Он отвернул ворот облегающего костюма, показал шею.

«Как у моего отца, – Гарделия погладила дышащие жабры. – Ему нужно будет уходить в море».

– Меня предал начальник охраны, запретив поднимать на поверхность. Для него было выгодно считать меня погибшим. – У Лиама заходили желваки. – Я был ранен и не способен бороться с ним. Меня спасли подводные жители.

Он поднялся, гордо вскинул подбородок и протянул руку Гарделии.

– Но это не поражение, а победа! Я свободен от долга и предрассудков. Теперь мы сможем быть вместе.

Гарделия удивилась: он так просто говорил о своих слабостях, что это становилось его достоинством.

– Мы любим тебя, – нежно проговорила она.

От слова «мы» глаза Лиама вспыхнули.

Анастасия Пальгунова.
ЗЕЛЬЕ ДЛЯ СПЯЩЕГО НЕКРОМАГА

Иди. Просто иди вперёд. Шагай твёрдо и уверенно. Следи за походкой. Никто не должен узнать, как трясутся от страха ноги, как подгибаются коленки. Стисни зубы и иди. Кого бы там ни встретила – призрака, полусгнившую нечисть, да даже лича! Всё будет лучше, чем оставаться среди этих нелюдей, скупающих людей за долги, как мебель в дом.

– И пока не откроешь центральные врата – не возвращайся! – кричали и улюлюкали вдогонку пропитые и прокуренные голоса пиратов.

– Какой это по счёту раб?

– Десятый. Дурацкие ловушки некромагов!

– Едрён-кротон, – выругался другой. – И не говори! Даже мёртвыми проблемы доставляют. Одним словом – нелюди.

Хриплые голоса пиратов отчётливо доносились до меня, разбивая звенящую тишину острова. Громче базарных бабок, они возмущались на тяжесть воровства в землях некромагов и как легко здесь расстаться с жизнью.

Я скрипела зубами. Как же, расстанутся они со своей жизнью! Не раньше, чем закончатся рабы. Я люто ненавидела пиратов, но прислушивалась к болтовне. Пока могла.

Тишина острова была неправильной, неестественной. Осознаёшь это не сразу. Чувствуешь лёгкий дискомфорт, начинаешь искать его причину и попадаешь в ловушку: чем больше вслушиваешься, тем отчётливее понимаешь, что ничего не слышишь. Ни пения птиц, ни шелеста деревьев – никаких звуков жизни, только собственные шаги – глухие и отчётливые. В полной тишине они звучат раскатами грома. От них каждый раз замираешь, боясь пробудить нечто, спящее в готическом особняке, – хозяина здешних мест.

Рядом с моей ногой с хрустом впилась ледяная стрела. Я вздрогнула и тут же себя за это отчитала. Сзади раздался недовольный голос:

– Пошевеливайся! В следующий раз буду целиться по твоим ногам!

Я судорожно вдохнула холодный воздух. В нескольких шагах передо мной виднелся узкий тёмный лаз. Он вёл куда-то вглубь мрачного дома некромага.

В груди тревожной птицей билось сердце. Как мне с высоким ростом туда пролезть? А что, если тоннель не завершён? Что, если предыдущие воришки погибли внутри, так и не закончив работу?

Позади раздался свист спускаемой стрелы. Он не дал обдумать все подсовываемые сознанием страхи. Я выдохнула, перекинула косы на грудь – не хватало ещё ими за что-нибудь зацепится – и нырнула в темноту.

Пыльный тёмный тоннель встретил сыростью. Выставив руку вперёд, я зажгла огонь на ладони, подсвечивая путь. При свете ощущение сдавливания усилилось в два раза.

– Да дери тебя ендук! – выругалась я морским прилипчивым ругательством. – Лучше без света.

Потушила огонь и поползла на ощупь. Стараясь прогнать нарастающую панику, разжигала в себе злость на отца, продавшего меня в рабство за долги:

– Это ж надо было так вляпаться! Вернулась из университета с дипломом. Получила родительские поздравления! Думала, какой отец заботливый – выпросил для меня контракт городского мага! Ага! Сейчас! Оказалось, это рабский! Говорит, ничего страшного, поработаешь сначала на пиратов двадцать лет. Выживешь и тогда поговорим! Ну, батя, подожди у меня… Приеду и подсуну тебе вместо лекарства эликсир превращения в… – я замолчала, усердно думая, во что бы превратить родителя. – Да пусть даже в табурет! Почувствует на себе, каково это быть использованным!

К моему облегчению туннель не закончился ногами трупа. Я почувствовала прилив свежего воздуха и осторожно зажгла огонь, выглядывая наружу. Пламя затрещало и трусливо попыталось потухнуть под действием густого мрака.

– Нет уж, давай-ка работай, – сварливо зашептала я, посылая огонь наугад в центр комнаты.

Тёплый оранжевый свет выхватил из мрака ряд стройных мраморных колонн, уходящих куда-то вглубь огромного дома. Пламя быстро исчезло из моего поля зрения, оставляя в недоумении.

Снаружи здание выглядело на порядок меньше. Это иллюзия?

Я взмахнула рукой, вытягивая шар в длинную огненную трость, и пошарила ей по сторонам, подсвечивая путь. Гладкая отполированная поверхность пола, подозрительно чистая от пыли, зеркально отражала огонь и моё удивлённое лицо. Фыркнув, я заметила, как похожа сейчас на сумасшедшего бродягу, околачивавшегося возле столовой университета. Зрачок в карих глазах максимально расширился, каштановые косы взлохматились и покрылись пылью. А ведь когда-то я была ещё той модницей…

Отогнав ненужные мысли, я размахнулась и ударила тростью об пол. Огненная вспышка пошла рябью, подтверждая догадку: это ловушка. Под поверхностью было что-то ещё. Трость резко дёрнули вниз. Я едва успела разжать руки, а она уже с шипением растворилась в чёрной глади пола.

– Зато пока нет ни одной нечисти, – нервно хихикнув, я попыталась себя взбодрить.

Делать нечего. Если полезу назад, меня убьют пираты. Надо искать способ пройти дальше.

Создав ещё одну трость, я начала методично простукивать пространство вокруг стены настолько далеко, насколько позволяла длина рук и сила моей магии. В конце концов, я определила траекторию тонкой дорожки, не пытавшейся утянуть вниз.

Помолившись огненному Богу Аресу и попросив больше сил, я пошла, надеясь не столкнуться с ожившими трупами своих предшественников.

Примерно представляя, какие ещё могут быть ловушки в доме некромага, я опустилась на корточки и, внимательно всматриваясь в пол, продолжила проверять каждый сантиметр перед собою. От шагов расходилась рябь по странной поверхности. Где-то под полом что-то хлюпало. Воображение рисовало ужасные, но красочные картины того, кто и чем там мог хлюпать, а коридор с колоннами и не думал заканчиваться, уходя в непроглядную бесконечность.

– Бог мой Арес, хоть бы там не оказалось рун. Меня же сразу разорвёт… – молилась я, прокрадываясь дальше.

Внезапно что-то вспыхнуло серебряным светом и тут же погасло. Я замерла, дрожа как зайр. Только не говорите, что это были чьи-то глаза… Вот опять, но уже ближе!

Я размахнулась и метнула трость, превращая её в копьё. Огонь пронзил мрак, на секунду освещая путь и выхватывая странные сгорбленные фигуры. Копьё погасло с шипением, оставляя меня в полной темноте. Правда, ненадолго.

Несколько пар серебряных глаз загорелись нездоровым интересом. На мои поиски у них ушло пару секунд. Раздался скрип ссохшихся костей, и обладатели глаз точно сфокусировались на мне.

Не ожидая тёплого приёма, я нырнула в куртку за заговорёнными огненными перьями и тут же кинула их во врага. Достигнув цели, они взорвались, давая время убежать. Только самоуверенный самоубийца будет открыто сражаться с нечистью некромага на его территории.

Зеркальный пол закончился, позади раздавались скрипучие догоняющие шаги, и я хотела полететь быстрей искры, но затормозила – это ведь идеальное время для ловушки! Самое то подловить врага, когда он расслабился! И точно.

– Фу… – передёрнула я плечами, рассмотрев предыдущих грабителей.

Их тела искорёжила магия рун. Стоило попасть в такой капкан, и несчастного разрывало на части от любого движения. Если уж посчастливилось оказаться внутри – никогда не выберешься живым самостоятельно.

Я подкинула вверх несколько огненных шаров и подслеповато всмотрелась: весь пол передо мной покрывали зловещие витиеватые узоры. Сглотнув, я понадеялась, что они не выгравированы в камне, а просто начертаны чем-то поверх, иначе мои шансы выжить равняются нулю.

– Слава Аресу, наши преподы добавили руны в курс университета, иначе лежала бы рядом, – ужаснулась я.

Разведя руки в стороны, я ударила широкой огненной волной по площади, сжигая письмена на полу. Чёрный зловещий густой дым заполнил всю комнату, оживляя мрак. Невозможно было ничего разглядеть. Я невольно шагнула назад. А если магия не сработала и руны всё ещё ждут меня?

Едкий запах заставил натянуть шарф на нос. Нечисть уже скрипела костями в спину. Я закрыла глаза, пытаясь прогнать подгонявшую панику, колотившую всё тело. Ну же, вспоминай! Что советовали делать на уроках? Чем я смогу обездвижить нечисть? У меня только огненная магия, но превратить их в пепел не хватит сил.

– А если… – шальная мысль молнией пронеслась в голове. Времени на обдумывание не было, и я решительно развернулась лицом к противнику.

Изувеченные тела нечисти оказались так близко, что я в мельчайших подробностях рассмотрела истлевшие серые тела, уже почти полностью ставшие костяными. Скелеты жутко улыбались во все тридцать два зуба и тянули скрюченные руки к моей шее. Серебряные глаза недружелюбно сверкали в провалах чёрных глазниц.

Главная проблема при встрече с нечистью: нельзя убить то, что уже и так мертво. Я взмахнула рукой, создавая длинные огненные шесты. Раскачалась и с разбегу перепрыгнула прямо над лысой головой центрального скелета, приземляясь ровно позади него. Он оценил мой пируэт звонким клацаньем челюстей. Как я и догадывалась – нечисть знала, где ступать, а я решила заманить их в трясину.

Раскачавшись, я как опытный циркач – на что только не пойдёшь, лишь бы живым остаться – стала ходить на огненных шестах, как на ходулях, наворачивая круги вокруг неповоротливой нечисти. План сработал: один за другим они оступались с дорожки и с сочным хлюпающим звуком уходили в небытие зеркальной глади.

Не успела я выдохнуть и порадоваться, как откуда-то сверху раздались аплодисменты, эхом отражавшиеся от стен.

– Вот так представление. Вынужден признать, вы самый талантливый вор за прошедшие полвека, – произнёс чей-то глубокий голос.

Я резко вскинула голову и обомлела: на меня снова смотрели серебряные глаза, только с глубоким голубым отливом, а их полупрозрачный обладатель светился изнутри потусторонним серебряным мерцанием.

– Призрак! – не веря самой себе, пропищала я.

От испуга я оступилась и слишком поздно поняла, что один из шестов с шипением утягивается под пол. Отпустив его, я опасно закачалась, быстро потеряла равновесие и, зажмурившись, полетела вниз, понимая, что даже жизнь перед смертью прокрутить в голове не успею.

Упала я во что-то упругое и холодное. Открыла глаза и в изумлении вытаращилась на точёный аристократичный профиль божественно красивого привидения. Привидения, у которого я была на руках!

– Я не призрак, – голосом, пустившим по мне мурашки, заверил он. – Просто вышел погулять из тела.

«Понятливо» закивав, я забегала глазами в поисках места, куда бы сбежать из рук холодного незнакомца. Под нами уже не было зеркального пола и непроглядной темноты. Секунда и я зажмурилась от яркого тёплого света свечей.

– Я приглашаю вас в дом, быть моим гостем, – поставив меня на твёрдую поверхность, заверил потусторонний хозяин.

Мы оказались в просторной и довольно уютной гостиной. Горели восковые свечи. На всех поверхностях вокруг кресел и диванов лежали стопки книг. Окна были плотно закрыты ставнями изнутри не только физически, но и магически – по ним бежали серебряные змейки охранной магии.

«Вот почему у пиратов не вышло зайти через окна», – отметила про себя я.

– С-спасибо.

– Альтаирис де Грат, – сухо кивнув, представился призрак.

– Палана С… – я прикусила язык и спешно присев в реверансе, продолжила: – Вы можете обращаться ко мне просто по имени, Палана.

Мужчина приподнял бровь:

– Я и не рассчитывал, что у вора будет фамилия.

Его слова кольнули ледяным шипом. Я натянуто улыбнулась. Да, именно такая у меня теперь роль. Роль, отведённая дрянным, обманувшим меня отцом, фамилию которого я больше не намерена носить.

Он оценивающе окинул меня взглядом. При свете я заметила, что глубокие глаза мужчины голубые и чистые, как замёрзшее озеро. Серебряным они светились только по краям, подчёркивая противоестественность существа. Длинные серебряные волосы шёлком рассыпались по широким плечам. Дорогой костюм выгодно подчёркивал полупрозрачную атлетическую фигуру. Несомненно, хозяина особняка можно было считать красавчиком. Девочки в университете от таких головы теряли. И судя по его мрачному выражению лица и ледяному взгляду, я тоже могу потерять голову, но, увы, в прямом смысле.

Эх. Вот если бы я сидела в гостях у такой высокородной особы, будь он живым – светилась бы от восторга! Но в гостях у мёртвого, ещё и некромага… Что он собирается со мной делать?

Я передёрнула плечами, физически ощущая острый взгляд.

– Вы невероятно гостеприимны к вору.

– Рад, что вы заметили. – Он подарил мне замораживающую душу улыбку. – Видите ли, я очень радушный человек, когда меня не грабят.

– Прошу прощения. У меня не было выбора.

– Выбор есть всегда. Например: вы можете заключить со мной сделку и остаться живой или отказать и покинуть мир смертных, – приподняв бровь, ровным голосом сообщил Альтаирис.

– Какую сделку мне надо заключить? – ледянее спросила я.

– Пробудить меня ото сна.

– Что, простите?

Вокруг призрака резко похолодело. Казалось, я даже услышала треск льда. Интуиция заголосила во весь голос, требуя больше не злить некромага. Он посмотрел как на умалишённую и терпеливо объяснил:

– Видите ли, полвека назад в нашей империи произошла катастрофа: во время ритуала Бог смерти Мортис случайно утопил нас в своей энергии. Кто не успел спрятаться или уехать – погибли мгновенно. Благодаря отдалённости родового имения у меня было время подготовиться. Да и я предполагал, что это когда-нибудь произойдёт, о чём спорил с Дитосом… Гхм. Это всё уже неважно, – резко остановил он себя, поймав мой ничего не понимающий взгляд. – К сути дела: я погрузил себя в сон и собирался проснуться через несколько лет, но у меня не получилось. Если не хотите быть навечно заточённой со мной в этом доме, вам нужно пробудить меня. Я понятно объяснил?

Я спешно закивала, и в комнате тут же стало теплее.

– Всё понятно, только… – я глубоко вздохнула, набираясь решимости: – Почему вы считаете, что я на это способна?

Мужчина взмахнул рукой, и перед нами появился макет со странно знакомой комнатой. Я сглотнула, поняв, что прошла только малую часть ловушек.

– Как только вы оказались внутри стен моего дома, я всё слышал и видел. У вас живой ум и прекрасные способности. Вы что-то говорили про зелье и обещание превратить отца в гхм… табуретку? Вы изучали зельеварение? Предлагаю направить ваш алхимический талант в правильное русло, – победно улыбнувшись, заключил Альтаирис.

Кто бы мог подумать, что моя любовь болтать глупости вслух станет спасением от мучительной смерти! Я натянуто улыбнулась:

– У вас есть алхимическая лаборатория?

– Конечно! – он довольно кивнул и поманил рукой: – Следуйте за мной.

Я осторожно пошла за плывущим призраком. Внимательно всматривалась в окружение, пытаясь заметить намёки на ловушки и капканы. Некромаг, напротив, напевал какую-то весёлую мелодию и переливался серебряным светом. Узкая винтовая лестница вниз больше подсвечивалась его телом, чем тусклыми магическими огнями.

– Это святая святых. Вы удостоитесь чести посетить такое место, – самодовольно хмыкнул он, толкая тяжёлые дубовые двери.

Открывшийся вид выбил весь скепсис из моей головы. Детский восторг воспылал радостным огнём в груди, сжигая всю настороженность и рационализм.

– Невероятно! – хлопнув в ладоши, я подскочила к стеклянным перегонным трубкам и колбам, занимавшим половину огромной комнаты. – Такой лаборатории не было даже при нашем университете!

Я кидалась то к одному сокровищу, то к другому, уходя всё глубже и глубже в комнату. Лавировала между изящными перегонными устройствами, сосудами из разных материалов, всевозможными ступками и весами. Были здесь и паровые бани, и песчаные, и горны, и аж три печи с разными модификациями!

– Это тоже редчайший материал… ох, а это?! А что вот это?! – показала я на переливающуюся колбу.

– Это эссенция чёрного тумана из ониксовой пещеры, – покровительственным голосом объяснил Альтаирис. – У вас намётанный глаз. Вы сразу определили, какие ингредиенты и вещества здесь самые дорогие. Я не ошибся, выбрав вас. Слава Мортису, вор из вас вышел гхм… плохой.

Я нервно захихикала, не заметив, как застыло лицо призрака.

– Вы правы. Честно сказать, я им и не собиралась становиться. Другое дело прославиться алхимиком, сотворившим вечный огонь, подобный артефакту Бога Ареса! – я скинула куртку и закатала рукава, готовясь нырнуть в исследования.

– Не забывайте: сначала вам нужно разбудить меня.

– Да-да! Скажите, что вы уже пробовали? И чем отправили себя в м-м сон?

Альтаирис щёлкнул пальцами, и мне в руки приземлилась увесистая рукопись. Пожелтевшие листы были плотно исписаны изящным каллиграфическим почерком. Он на удивление легко читался, и я не заметила, как погрузилась в исследования с головой, усевшись в ближайшее кресло.

С каждой новой страницей я всё больше и больше восхищалась навыками нового знакомого. Он подробно излагал все процессы и этапы экспериментов. Объяснял, почему пришёл к таким выводам, а выведенные им схемы и формулы были понятнее тех, что я изучала в университете!

Чем больше я читала, тем сильнее печаль сжимала моё сердце. Какой ум! Какая изобретательность! Горечь раскатилась по языку, заставляя сожалеть о смерти человека, которого я почти не знала. Из головы совершенно вылетело, что по его вине я чуть не умерла, а возможно ещё и умру, если не смогу пробудить его.

«Но как? Как пробудить того, кто уже умер? Да и даже если это возможно, почему он со своим багажом знаний и временем всё ещё не смог?» – сокрушалась я.

Оторваться от дневника меня заставил возмутительно аппетитный запах. Я подняла глаза и обомлела – журнальный столик рядом с креслом ломился от горячей еды: жаренная в специях курица, тушёные в сладком соусе овощи, свежий ароматный хлеб, а ещё запотевший кувшин вина и засушенные фрукты!

Я сглотнула и потёрла урчащий живот. Когда последний раз мне доводилось есть такую роскошную еду? Год или два назад? Нервно оглянувшись и никого не заметив, я только сейчас обратила внимание на конверт, лежащий на подносе.

«Еда в моём погребе была надёжно законсервирована и прекрасно сохранилась. В моём состоянии она не нужна, так что наслаждайтесь блюдами и ни в чём себе не отказывайте.

P. S. Надеюсь, я скоро смогу разделить с вами трапезу.

Альтаирис де Грат».

Записка поплыла перед глазами, и я очнулась, спешно вытирая слёзы рукавом. Оказывается, это больно – обманывать чужие надежды…

Божественно вкусная еда таяла во рту, но наполняла желудок горечью. Я хотела обворовать некромага, а он пустил меня в самое сердце дома, доверил невероятно ценные ингредиенты и накормил как дорогого гостя.

– Чем тут сможет помочь бездарь? – прикусив губу, зашептала я.

Опустив глаза в пол, постаралась как могла отогнать навязчивую совесть. Никогда мне от неё не было пользы! Сгорая от муки выбора, я вскочила на ноги и решила действовать быстрее съедающих мыслей. Нет смысла пытаться оживить труп. Максимум превращу его в зомби. Чем это будет лучше призрака?

Схватив куртку, я широким шагом вышла из лаборатории. Надо действовать, пока его нет рядом.

В подвале не оказалось ничего интересного. Некоторые запечатанные магией двери я даже не стала проверять – вряд ли там будет выход, а кроме него я больше ничего не искала.

Что со мной сделают пираты, наткнувшись на разъярённого призрака? Я тоже не думала. Просто надеялась убежать куда-нибудь вглубь острова и малодушно выждать, пока их перебьёт некромаг. Почему он их, а не они? Считаю вопрос риторическим. Выберусь и спрячусь от капитана. Только его прямой рабский приказ может заставить меня пойти против воли и чувства самосохранения.

– Главное самой с некромагом не столкнуться, – шептала как заговор себе под нос.

На первом этаже мне ежесекундно приходилось одёргивать себя. Тело так и норовило перейти на бег. Но я расправила плечи и медленно шагала вперёд. Глаза хаотично бегали по полу, выискивая треклятые руны.

На удивление в комнатах было чисто. Нигде не летала пыль. Казалось, хозяева вышли на минутку и сейчас вернутся. Классическая элегантная мебель создавала уютную атмосферу, расходясь с моими ожиданиями о холодном пустом замке некромага.

В каждой комнате обязательно стояло по два, а то и три шкафа, полностью заполненные книгами. Я с восхищением пробегала взглядом по корешкам и каждый раз одёргивала просыпающуюся маленькую девочку внутри себя. Она хотела немедленно познакомиться с библиотекой некромага поближе. И ей было не страшно, если мы останемся здесь до конца жизни.

Разве не мечта? Кормят, поощряют экспериментировать с алхимией, да ещё и куча книг в придачу! А призрак? Очень даже ничего внешне! Подумаешь, холодный и немного просвечивает! Зато какие длинные серебряные волосы и точёный аристократичный профиль! А эти сапфировые глаза? Утонуть бы в них и остаться. Я замотала головой, отгоняя так некстати взбунтовавшееся воображение.

Первый этаж был полностью замурован магией. Я не рискнула пытаться её разрушить. Надежда, что на втором этаже или на чердаке он пропустил хотя бы одно маленькое окошко, всё ещё теплилась в душе, пока я не наткнулась на тело хозяина.

Открыв комнату, я отшатнулась. Оттуда на меня смотрел непроглядный мрак. Он и манил, и пугал неизвестностью. Могла ли это быть ещё одна комната-ловушка? Такую тьму я видела только там.

Сглотнув, я создала огненный жезл и осторожно шагнула внутрь. Меня будто затянуло в вату или глубоко под воду. Каждый шаг давался с трудом, словно через кисель. Огонь был не в силах разогнать тьму и освещал только маленькую полосу света.

Единственный звук, сопровождавший меня, исходил из моего напуганного сердца. Оно желало сбежать от глупой хозяйки и оставить помирать, раз ей так хотелось. Мои шаги и звук дыхания растворялись без следа. Я даже подумала, что уже задохнулась и превратилась в зомби.

Я медленно выдохнула, пытаясь успокоиться, но, как обычно, это не помогало. Шаря по комнате, как подслеповатый уркрот, я вдруг наткнулась на какой-то деревянный постамент. Провела рукой вглубь и тут же отдёрнула. Там лежало что-то мягкое и прохладное!

Сзади раздалось угрожающее рычание. По спине побежал табун мурашек, а тело предательски задрожало.

Кажется, я засунула свой нос туда, куда не следовало.

Медленно развернувшись, я в ужасе замерла. На меня смотрели два огромных блюдца серебряных глаза с хищно вытянутыми вертикальными зрачками. Рокочущее рычание вибрацией проходило сквозь моё тело, выбивая остатки храбрости.

– Ик, – я вздрогнула от внезапно напавшей икоты.

Меня обдало ледяным дыханием. Тени вокруг глаз зверя задвигались, и я наконец рассмотрела его. Напротив меня стояла огромная пантера, сотканная из тьмы! Она медленно вставала, угрожающе нависая над моей головой.

Я непроизвольно шагнула назад и упёрлась в тот злополучный деревянный постамент. Руки сами собой хаотично забегали вдоль преграды, пытаясь определить, где она заканчивается, и тут меня осенило. Позади стоял гроб с телом владельца особняка!

– Я уже ухожу. Вып… Ик… стишь?

В ответ раздался грозный рык. Огромная пасть приоткрылась достаточно, чтобы я поняла – моя голова ему на один укус!

– Мамочки…

Каковы шансы уйти из-под носа хищного зверя? Если повезёт: засуну огненный жезл поперёк пасти. Только он ему зубочисткой будет! Максимум выиграю одну-две секунды. А потом что? Где выход? По логике в открытую дверь из коридора должен проникать свет, но тьма настолько густая, что я не вижу собственного носа!

Пока я хаотично кидалась от одной идеи к другой, зверь продолжал медленно, но неуклонно надвигаться, с каждой секундой снижая мои шансы на выживание. Колени подкосились, и я рухнула на пол. Страх взял под контроль моё тело и полностью парализовал!

– Ночка, не шали. Это мой гость, – раздался бархатный голос откуда-то из темноты.

Зверь на секунду замер, переставая рычать. Зрачки в глазах-блюдцах расширились и уставились на меня с любопытством. Теневая морда медленно приблизилась к лицу, обдавая ледяным дыханием, и защекотала жёсткими длинными усами. Нос по-хозяйски обнюхивал меня с головы до ног, а я обессилила настолько, что даже бояться больше не могла.

Вырвавшийся смешок от щекотки усами прозвучал истерично.

– Полагаю, вы искали свою комнату?

– А? Ага.

– Ночка, проводи Палану.

– Я б-буду рада вашей и-ик компании, – медленно встала я, сторонясь любопытной морды.

– Счастлив слышать, – хмыкнул Альтаирис. – К сожалению, вы меня сейчас не увидите. Согласитесь, сложно показывать дорогу, будучи невидимкой?

– Н-но я же видела вас, – от удивления я аж перестала икать.

– Ночью. Вы видели меня ночью. Понимаю, сложно определить время дня с закрытыми ставнями, – он грустно рассмеялся. – Но заверяю вас, сейчас день.

Я уставилась в непроглядный мрак, пытаясь собрать остатки разума и хоть что-то сообразить. Откуда-то из темноты раздался тяжёлый вздох.

– Коснитесь Ночки и ступайте. Она вас выведет. Не бойтесь. Вы заключили со мной сделку, и вам ничего не грозит в моём доме, пока… Пока вы не нарушите договор и не попытаетесь сбежать.

Я вздрогнула. Он знал. Он видел всё, что я делала! Щёки тут же вспыхнули от стыда. Я сжала руки в кулаки и попыталась хоть как-то обелить свой трусливый поступок:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кю – единица измерения, равная десяти метрам.

Вернуться

2

Си – полчаса.

Вернуться

3

Галс – курс судна относительно ветра.

Вернуться