Евгения Усачева
Вера в Тебя на Красной Планете

Единственное, чего мне хотелось, кроме того, чтобы быть с тобой, – это сбежать. Сбежать от этой любви куда угодно, хоть на другую планету. И я сбежала. На Марс. Надеясь, что там избавлюсь от этой одержимости. В город колонистов требовались программисты. Я связалась с HR-менеджером сразу же, как только увидела объявление в интернете. Меня не волновала зарплата, условия жизни и прочее. Жгучая мысль – сбежать – билась в моём мозгу, и мне было всё равно, каким образом я осуществлю это желание.

Как раз набиралась команда разработчиков для создания и обслуживания искусственных нейронных сетей, задействованных в поисках жизни и полезных ископаемых на Марсе. Я пришла на собеседование, выполнила все задания, и напоследок, на вопрос, почему я хочу работать именно на другой планете, где ещё нет комфортных для человека условий труда, ответила, что мне просто захотелось сменить обстановку. Глупо, да, но отчасти это было правдой. Хотя настоящая причина невозмутимо покоилась в моём нагрудном кармане. Фотографию Сергея я всегда носила с собой и не расставалась с ней, как с самой большой драгоценностью. Настоящая причина моего побега спокойно ответила на мои чувства: «Нет. Этого никогда не может быть».

Так просто, лаконично, так жизненноперечёркивающе…

Жаль, что от отвержения любовь не исчезает, а, напротив, в большинстве случаев, становится ещё сильнее. Я надеялась, что Марс исцелит меня от этой глупой любви. Даже не потому, что там я буду занята работой, – я всё равно найду время, чтобы думать о тебе. Я надеялась на миллионы километров, отныне разделявших нас и наши планеты. И ещё надеялась, что найду, подобно древним странникам, какое-нибудь чудо в неизведанных землях, и оно даст мне силы жить дальше.

Сергей был медийной личностью и отвергал, наверное, многих. Но никто не шёл после этого прыгать с моста или кидаться под машину. А мне хотелось… Во время перелёта мне постоянно хотелось открыть шлюз и выпрыгнуть из него в открытый космос, похоронив себя среди звёзд… Но когда разум отключается, и сердце рвётся на части, вновь включаются первобытные незыблемые инстинкты выживания, которые буквально заставляют человека существовать. Без них, увы, наша раса не выжила б, потому как тогда Землю заполонили бы самоубийцы и прервали человеческий род.

С Сергеем мне удалось немного поработать вместе. Вернее, как… Меня пригласил один из его бесчисленных помощников, чтобы я настроила некоторые программы на суперсложном компьютере композитора.

Мой возлюбленный писал электронную музыку с помощью нейросетей и выступал с концертами. Это были настоящие шоу со светом, голографической проекцией и неземной, космической музыкой непревзойдённой красоты. Во время работы, с композитором я познакомилась лично и, наверное, стоит упомянуть, что влюбилась, прежде всего, в его музыку, которая поразила меня до глубины души, а уж потом увидела за этой музыкой красивого, умного, талантливого мужчину.

Марс встретил меня неприветливо: сухой пыльной бурей и пасмурным свинцово-оранжевым небом, с которого срывались первые капли дождя. Процесс терраформации длился уже двадцать лет. За это время на планете удалось установить более-менее приемлемый для человека климат и подкорректировать состав атмосферы. Появилась вода, но планета по-прежнему оставалась пустынной. Потребовались бы сотни лет, прежде чем она смогла бы стать хоть на треть похожей на Землю.

Город колонистов можно было назвать городом лишь с натяжкой. Моему взору открылось огромное белое здание главной лаборатории, имевшее сферическую форму. Его окружали ряды мелких бытовых построек. На Марсе пока не было налажено производство, поэтому все необходимые вещи доставлялись с Земли.