Шанора Уильямс
Прежняя жена

Моему мужу Хуану, совсем не похожему на мужчин в этом романе

Shanora Williams

THE WIFE BEFORE

Copyright © 2022 by Shanora Williams

All rights reserved

© А. Ю. Смульский, перевод, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

Издательство Азбука®

Пролог

Он точно меня убьет.

И ведь когда-то я не могла и подумать про него ничего столь ужасного.

Он совсем не тот, кем я его считала. Он стал другим, а может быть, и никогда не менялся. Глаза, которые смотрели на меня с такой любовью, теперь сверлят, как горящие темные угли. Уже и не помню, когда последний раз чувствовала на коже мягкие губы, которыми он так нежно меня целовал.

Когда я хожу по особняку поздними вечерами, постоянно тянет оглянуться. Такое чувство у меня и сегодня вечером: я упаковываю чемодан, просовываю ноги в ботинки и понимаю, что в коридорах в это время гулко отдаются его шаги.

Он подкрадывается. Он ненавидит меня и хочет, чтобы я исчезла. Он уже столько раз говорил мне об этом!

«Больше ты не моя женщина».

«Ты мне уже не нужна».

«Между нами ничего нет».

Я не чувствую себя в безопасности в этом доме. Воздух похолодел, свет и тепло ушли из него. Теперь здесь безлюдное место, и мной все сильнее овладевает ужас, с которым с каждым днем сложнее и сложнее справиться.

Вот, заскрипев, открылась дверь спальни, и я ахнула. Он стоит на пороге в другом конце комнаты, уставившись на меня. Мрачный силуэт маячит в проеме, пальцы сжимают круглую медную ручку двери. Я в ответ смотрю на него – не двигаясь, едва дыша. Какого черта ему надо?!

Проворчав что-то, он поворачивается и удаляется, оставив дверь широко открытой, и по дому опять разносятся шаги. Когда его темная фигура исчезает за поворотом, я торопливо застегиваю молнию на чемодане и стаскиваю его с кровати. Несу чемодан в руках, чтобы колесики не грохотали по полу, прохожу коридор, спускаюсь по ступеням. Оказываюсь внизу и, минуя высокие окна, замечаю, как в свете молочно-белой луны о стекло бьются хлопья снега. Надо поторопиться, пока метель не усилилась.

Я оставляю чемодан и спешно накидываю пальто в прихожей. Хватаю связку из золотистой ключницы и вцепляюсь в ручку чемодана, направляясь к выходу.

Снежинки тают на моих разгоряченных щеках, я энергично пробираюсь к машине, припаркованной на каменной подъездной дорожке. Бросая чемодан в багажник, слышу позади себя шаги и, оборачиваясь, ахаю.

Никого нет – по крайней мере, насколько мне видно. Но вокруг так много деревьев, так много теней. Так много мест, где он может спрятаться.

– Мелани! – протяжно зовет голос, и, снова непроизвольно ахнув, я оглядываюсь.

Где он, черт возьми?!

Душа уходит в пятки, до упора заталкиваю чемодан в багажник и устремляюсь к дверце. Но едва хватаюсь за ручку, дверца захлопывается.

– Нет! – кричу я.

Он играет со мной. У него второй ключ! Почему я его не взяла? Пальцы ныряют в карман пальто, нижняя губа дрожит от ужаса и холода. Вынимаю брелок, нажимаю на кнопку и, взявшись за ручку дверцы, слышу шаги. Они стали громче, тяжелее.

Паникую, сердце колотится, рывком открываю дверцу… Но уже слишком поздно.

Я не успеваю сесть в машину – рука хватает прядь моих волос, из горла у меня вырывается крик.

Набравшись смелости, смотрю вверх, и вот он – темный силуэт, сверлящий злобный взгляд. Ноздри раздуваются, чувствую его горячее дыхание на коже. Я снова хочу закричать, но и он, и я знаем, что, как бы я ни кричала, никто не услышит. Здесь только мы. Нет никого, кто мог бы меня спасти.

Сегодня ночью он меня убьет.

1

Я часто задумываюсь о том моменте, когда вся моя жизнь изменилась. Мне исполнилось двадцать восемь лет, и я просто проживала день за днем, воспринимая все как есть. Особых перспектив, как и особых ожиданий, не имелось, однако на этот счет я не волновалась. Я была перекати-поле, переезжала с места на место, плыла по течению, ни на что не жалуясь.

Так или иначе, в мыслях я постоянно обращаюсь к моменту, когда судьба совершила изящный поворот и направила меня в объятия Роланда Грэма.

Началось все как раз в тот день, когда я должна была обедать с Келлом, моим братом. Проснувшись от трезвона будильника в телефоне, я застонала, пытаясь надавить пальцем на экран, чтобы отключить сигнал. Промахнулась, раздраженно приподнялась, схватила телефон в руки и с силой нажала на кнопку, выключая будильник.

На экране высветилось:«Работа». Закатив глаза, я упала обратно на кровать, зарывшись в одеяло.

Менее чем через минуту телефон снова зазвонил. На экране появилось мое с Келлом фото – мы оба с горячительными напитками в руках, улыбаемся в камеру, – а в качестве рингтона зазвучал трек «Gold Digger» Канье Уэста и Джейми Фокса. Пару месяцев назад, во время одной из наших попоек, брат установил эту мелодию, и мне все никак было ее не поменять.

– Всего девять утра, Келл, – сонно пробурчала я. – Что тебе надо?

– Просто проверяю, встречаемся мы сегодня или нет, сестренка.

– Конечно да. Каждую среду, ведь так? – Я села, прислонившись к стене.

У моей кровати не было изголовья, да и каркаса вообще. Матрас лежал на деревянных палетах, которые я отполировала и покрасила в белый цвет. Я считала, что сплю как представитель богемы. Шелия, моя соседка по квартире, считала, что я сплю как бездомная.

– Да нет же, крошка. – Голос Келла звучал откуда-то издалека. – Это как раз тема сегодняшней встречи. Да, я поговорю с ней об этом позже.

– Поговоришь о чем?

– Извини, я сейчас болтал с Аной.

При упоминании Аны я закатила глаза.

– А, ну хорошо.

– Так, значит, увидимся в двенадцать?

– Да, Келлан, – произнесла я, пытаясь подавить зевок. – В двенадцать.

– Хорошо. Тогда, пожалуйста, будь вовремя, Мира. Мне потом надо встретиться с клиентом.

– Ладно-ладно. Буду вовремя. Обещаю.

– Отлично, увидимся.

Келл сразу отключился, а я снова легла, чтобы еще час поспать.

2

– Ты опоздала. – Келл смотрел на меня с другой стороны столика для двоих, его темно-карие глаза были прищурены, а губы плотно сжаты. – Просил же прийти вовремя. Я ведь открытым текстом говорил это сегодня утром, Мира!

– Знаю-знаю! Извини! Просто я очень устала, потому что весь вчерашний день смотрела вакансии…

– Вакансии? Ты опять безработная, Самира?

– Да. Меня выгнали за то, что слишком часто опаздывала. – Я помахала рукой, изобразив прощание.

– Ты серьезно? Я договорился об этом месте для тебя с Мирандой. Сказал ей, что ты ответственная и будешь хорошо работать в ее магазине. Она – мой клиент! Ты понимаешь, как я буду после этого выглядеть?

– Да, понимаю, но я не виновата, Келл! И, честно говоря, твоя клиентка порядочная стерва, и мы явно не сошлись характерами, так что ничего страшного. Устроюсь на новую работу – пришлю ей красивую корзину цветов с извинениями или что-нибудь в этом роде. – Я отхлебнула воды – перед нами уже поставили стаканы. – Кроме того, я устала, потому что Шелия хотела развеселить меня после увольнения: мы пошли выпить в новый клуб и немного припозднились.

– Слушай, Мира, просто остановись. – Келл нетерпеливо замахал руками.

Моргнув, я закрыла рот и посмотрела на него.

– Я больше не хочу слушать твои оправдания, – покачал головой брат.

– Ну… хорошо. Что с тобой такое? Это потому, что я опоздала? Я всегда немного опаздываю, Келл. Извини. Что происходит?

Келл поглядел на меня, затем вздохнул, его черты смягчились. Впервые с того момента, как мы вошли в ресторан, я по-настоящему рассмотрела брата.

На нем был темно-синий костюм с оливково-зеленым галстуком и светло-коричневая рубашка без единой складочки. Он явно недавно подстригся, а запястье украшали золотые часы.

В последнее время Келл стал выглядеть по-другому. Помню, он носил клетчатые рубашки и брюки цвета хаки или черные слаксы. Теперь его нельзя было представить без строгих костюмов-троек, броских часов и еженедельных стрижек, хотя раньше брат без крайней необходимости не утруждал себя походом в парикмахерскую. Все эти изменения произошли вскоре после того, как семь месяцев назад он сделал предложение Аналайзе.

Выглядел Келл хоть куда, но в его глазах я заметила усталость. Со стороны он казался собранным и подтянутым щеголем, но я видела его насквозь, какую бы маску он ни надевал: ведь это был мой единственный брат и я знала его все свои двадцать восемь лет.

– Келл, – позвала я, когда он повернул голову, чтобы посмотреть в окно на пробки в Майами.

Он не отвечал на мой вопрос и избегал моего взгляда. Что-то явно было не так.

– Ты меня беспокоишь. Что-то случилось?

– Нет, ничего, – вздохнул он.

Я подняла голову, немного расслабив плечи, но тут брат добавил:

– Слушай, Мира, мне нелегко об этом говорить, поэтому не буду тянуть, ладно? Я больше не смогу тебе помогать.

Я нахмурилась, сбитая с толку:

– Помогать? Чем?

– Финансами. Я больше не смогу каждый месяц переводить тебе деньги.

– Почему? – быстро поинтересовалась я. – Что-то все же случилось?

– Ана беременна, – отводя глаза, тихо произнес он. – Я только вчера узнал. Хотел сказать тебе лично, за обедом.

– Ух ты! – Я ошеломленно уставилась на него. – Беременна? Ого, Келлан, это… это здорово! Не думала, что вы планировали завести ребенка так скоро.

– Мы не планировали. – Он потупился.

– Но новость ведь хорошая?

– Ну, что касается самого ребенка – да, это хорошо. Но как ты понимаешь, вместе с детьми приходят расходы, и не только они. Ана теперь хочет перенести дату свадьбы.

– А, понятно.

– Да.

Повисла пауза, и воздух словно сгустился.

– Значит, это Ана предложила лишить меня поддержки?

– Нет, Мира, не думай так. – Келл подался вперед. – Мы просто пытаемся подготовиться к важному событию. Ты должна нас понять.

Я скрестила руки и подвигала взад-вперед челюстью.

– У нас будет ребенок, и мы хотим пожениться, сестренка. Нам понадобится дом побольше, с двориком и все такое. Еще я скоро получу повышение в фирме – как раз самое время.

Меня затрясло.

– Это все Ана, Келл. Я знаю! Она, черт побери, меня ненавидит! Она еще в прошлом году на твоей рождественской вечеринке перед всеми назвала меня попрошайкой и даже не извинилась. Она ждала этого дня. Мечтала, чтобы ты бросил меня ради чего-то более важного. Ребенок важнее, чем помощь сестре, – она это знает. И также знает, что я никогда не встану на пути у тебя и моей племянницы или племянника. Никогда, как бы тяжело мне ни было.

– Мира… – Брат через стол потянулся к моей руке, но я ее убрала.

– Нет, все в порядке, Келл. Все в порядке.

Однако все было далеко не в порядке. Мои глаза горели, горло сжалось от еле сдерживаемых слез – но нет, ни за что не буду плакать перед ним. А то потом расскажет Ане, что я разрыдалась на людях, и я стану выглядеть в ее глазах еще большей стервой. Она будет растирать ему плечи одутловатыми ручками, приговаривая, что со мной ничего плохого не случится, ведь я «такая умная» и «такая красивая» и у меня целая жизнь впереди. Она врет как дышит. Наша мать презирала бы ее.

Я откинулась на спинку стула и повесила ремешок сумки на плечо:

– Ну, не хочу задерживать тебя перед важной встречей, так что просто напишу позже.

– Мы все равно можем пообедать, Мира. Я заплачу. Это не проблема.

Я усмехнулась. Заплатит, наверное, за наш последний совместный обед? Келл оплачивал каждый наш обед – так повелось, и он никогда не возражал. Но теперь, зная о ребенке и представляя, как Ана сейчас посмеивается надо мной в их уютном, заставленном мебелью кондоминиуме, за который ежемесячно платит брат, а в промежутках ее выворачивает наизнанку над унитазом, я отказалась от обеда.

В итоге я просто наговорила бы гадостей о его невесте и все бы испортила, что сейчас никому из нас не было нужно.

– Не беспокойся об этом. Увидимся попозже.

Я встала и вышла из ресторана, игнорируя мольбы Келла вернуться.

Брат – все, что у меня осталось, и да, я расстроилась из-за новости. Не из-за ребенка как такового, а из-за того, как это все происходило.

Мне было двадцать восемь лет, и я уверенно двигалась в никуда. По правде говоря, я слишком полагалась на брата и знала это. Он тоже знал, но всегда с готовностью помогал, когда я нуждалась в помощи, – по крайней мере, выглядело все именно так. Ведь я была его единственной сестрой и вообще единственным близким человеком, оставшимся в мире.

Келл всегда поддерживал меня. Нужна была помощь с оплатой счетов – он давал деньги. Понадобилась машина – стал поручителем по кредиту и помог ее купить. Когда я сняла квартиру на двоих с Шелией, первые несколько месяцев платить аренду не получалось – и брат без проблем помогал мне.

Но потом Келл съехался с Аной, и все поменялось. Я была уверена: она капала ему на мозги, постоянно напоминая о мелочах, которые откладывались в сознании и заставляли признавать мои недостатки. Заставляли возмущаться мной.

Теперь брат со своей девушкой собираются пожениться, и у них скоро будет ребенок. Карьера Келла стремительно растет – успешный менеджер в крупнейшей компании по связям с общественностью в Майами. А я не могу удержаться ни на одной работе больше двух месяцев.

По правде говоря, всего лишь вопрос времени, когда человек избавится от подобного балласта, чтобы развиваться дальше. Вот только сейчас я абсолютно не была к такому готова, и это ранило больнее всего.

3

– То есть он вот так просто взял и лишил тебя денег? – Шелия стояла на кухне с ножом в руке, собираясь разрезать огурец.

Она готовила салаты для себя и своего парня Бена, который должен был прийти с минуты на минуту.

Она выглядела великолепно в топе с высоким воротом и темных джинсах с низкой посадкой. Сиреневый топ красиво оттенял золотисто-коричневую кожу. Волосы были заплетены в две косы с золотистой бижутерией, искусно распределенной по всей длине. Шелия всегда продумывала свой образ, в отличие от меня. Я почти не пользовалась косметикой, если только не собиралась в клуб или на вечеринку, и гардероб мой не пестрил яркими красками, как у соседки. Мне больше были по вкусу нейтральные оттенки, хотя я любила всплески цвета в украшениях, а особенно мне шли золотые серьги-кольца. Я часто носила укороченные топы, джинсы с высокой посадкой и сандалии. Свои натуральные волосы я особо не трогала, только раз попробовала шелковое обертывание, которое не произвело особого впечатления. Естественная небрежность шла мне больше всего, но еще я обожала спиральную химзавивку. В общем, если у меня на голове были не локоны-спиральки, то определенно пышное афро.

– Да. Вот так, взял и отказался помогать.

– Могу поспорить, это все его подружка.

– Невеста, – поправила я, наблюдая, как Шелия доедает попку от огурца.

– Подружка, невеста, жена – да какая разница! Ана – полный кошмар, и я не выношу ее с тех пор, как с ней познакомилась. Что его вообще потянуло жениться на этой пустышке? Твой брат мог бы найти кого-нибудь получше.

– Понятия не имею, но говорю тебе, Шелия, за этим стоит Ана. Я знаю Келла: он не кинул бы меня вот так, внезапно, из-за того, что она забеременела. Не обрубил бы поддержку на корню. Могу поспорить на сотню баксов, Ана поставила ему условие. Или она и ребенок, или сестра. – Я отхлебнула смузи. – Гребаная ведьма!

– Да уж.

– Что, черт возьми, мне теперь делать?! Я собиралась попросить у него сегодня немного денег, чтобы заплатить за электричество, но теперь явно ничего не выйдет.

Шелия посмотрела на меня из-под ресниц, и в этот момент раздался стук в дверь.

– Не знаю, дорогая, – ответила она, кладя нож на столешницу и обходя ее. – Но тебе нужно быстро соображать, потому что я не твой брат. Я не могу постоянно платить за тебя. – Она ухмыльнулась через плечо, прежде чем открыть дверь Бену.

Когда они поцеловались, я отвернулась, устраиваясь поудобнее на табурете.

– Как дела, Самира? – спросил Бен и последовал за Шелией на кухню.

В отличие от своей девушки, Бен особого значения внешнему виду не придавал. Чаще всего он предпочитал баскетбольные шорты и простую однотонную футболку, но, поскольку сегодня у них намечалось свидание в парке, он нарядился в шорты карго и футболку «Найк». Бен был симпатичным парнем, но я никогда не могла понять, что так привлекает в нем Шелию. Милый, как младший брат. Двадцать семь лет, но лицо все еще немного детское.

– Да так, ничего особенного, – ответила я. – Просто именно сейчас пытаюсь определить цель жизни.

– Цель жизни?! – засмеялся он. – Это что-то новое.

– Самире нужна работа, – ответила Шелия, открывая пакет с морковью.

– Опять? Черт, Самира! Ты, наверное, сменишь штук пятьдесят мест, прежде чем тебе стукнет тридцать.

Они с Шелией рассмеялись, а я закатила глаза:

– Не смешно, ребята! Мне нужно поскорее что-то найти. Я не могу сидеть без работы. Сегодня меня окатили ледяным душем и поставили перед фактом: нужно собраться, пока я не оказалась на какой-нибудь чертовой свалке.

– Ладно-ладно, – произнесла Шелия более серьезным тоном, но все еще улыбаясь.

– Ну, мой двоюродный брат сегодня работает барменом на вечеринке, – сказал Бен, открывая холодильник и доставая бутылку воды. – Ему платят девяносто долларов в час за работу на одной из стоек в особняке Лолы Максвелл. Черт возьми, девяносто долларов в час!

– Лола Максвелл? – Я была ошеломлена. – Серьезно?

– Что еще за Лола Максвелл? – удивленно спросила Шелия, нарезая морковь.

– Ты не знаешь, кто такая Лола Максвелл? У нее некоммерческая благотворительная организация для беременных женщин. Супербогатая и суперкрасивая. Больше миллиона подписчиков в «Инстаграме»[1]. Она же во всех местных журналах!

– Даже не пытайся объяснить это Шелии, – пробормотал Бен, сделав глоток воды. – Она не следит за знаменитостями. Хотя Лолу Максвелл могла бы знать, ведь та местная. Ты иногда так забывчива, детка.

Шелия, прищурив глаза, направила на него нож, и теперь рассмеялась я. Они всегда так забавно подтрунивали друг над другом.

– В общем, брат сказал, что там ищут официантов, чтобы подавать напитки, быть на побегушках и все такое, – продолжил Бен. – Я понимаю, что это не совсем твое, но он сказал, что платят триста долларов за ночь. Просто приходишь вовремя, остаешься до самого конца и получаешь деньги. Нужно всего несколько человек, а тусовка пафосная, но, если запишешься сейчас, наверное, попадешь туда. Брат прислал мне ссылку, по которой надо подать заявку. Могу отправить ее тебе. Я собирался воспользоваться его предложением, но у меня свидание с моей девушкой, и я не могу ее бросить.

Шелия послала Бену воздушный поцелуй и подмигнула.

– Тьфу, ненавижу бегать с подносом! – ответила я. – Отвратительная работа, а раз это у Лолы Максвелл, ты же понимаешь, какая там будет богатая и выпендрежная публика.

– Всего лишь один вечер, Самира, – заявила Шелия, бросив на меня суровый взгляд. – Ты светишь лицом, обслуживаешь нескольких человек, а потом большую часть вечера прячешься в туалетах, если уж совсем невмоготу. Не важно, главное, чтобы ты получила эти триста долларов.

– Да ладно, понимаю.

Я узнала этот тон Шелии. Если не смогу платить свою часть аренды, она найдет другую соседку. Естественно, ничего личного, просто своевременная оплата – часть нашего соглашения. Шелия – ярая противница просроченных счетов. Она платила за меня несколько раз, чтобы не опоздать со сроками. Без работы, без помощи брата и с приближающейся датой платежа за электричество эта вечеринка – моя единственная надежда, по крайней мере сейчас, пока я не нашла новое место.

Я повернулась к Бену:

– Хорошо. Отправь мне ссылку.

4

Я никак не могла надолго задержаться на одной работе, но стоит заметить, что я выросла с матерью, которая истощила себя непосильным трудом, поскольку отец бросил нас, когда мне было три года. Он просто взял и ушел, не забрав ничего из своей одежды и ни с кем не попрощавшись, а вместо «до свидания» прихватил из сейфа все сбережения матери.

Это ее разозлило, а ведь, как известно, с женщиной, которой пренебрегли, шутки плохи. Матери нужно было всем доказать, что она чего-то стоит, и она упорно трудилась, чтобы вернуть каждый пенни, который украл отец.

По утрам завтрак ждал нас с Келлом на плите или в микроволновке; и мы едва успевали добраться хотя бы до автобусной остановки, когда мама уже давно была в пути на работу. Вечером она ненадолго появлялась дома, чтобы сменить дневной наряд на униформу для кафе, целовала нас в щеку, пока мы корпели над домашним заданием, и исчезала.

На самом деле маме необязательно было так вкалывать. За три года она вернула украденные деньги с лихвой, и того, что она зарабатывала в качестве секретаря юриста, хватало, как рассказывал Келл, чтобы оплачивать счета. Брат всегда больше знал о делах мамы.

Но, как я уже сказала, женщина, которой пренебрегают, – это не шутка. У матери была миссия, и эта миссия заключалась в том, чтобы обеспечить семье денежную «подушку безопасности» и накопить нам на колледж. Она выполнила эту миссию, но не обошлось без последствий.

В сорок девять лет мать разбил инсульт. Умерла она в пятьдесят два. Ее нет с нами уже семь лет, но боль от этой потери все еще жива. Все, кто выступал на ее похоронах, с большой любовью говорили о том, как много она работала, как предана была своему делу, но они не видели того, что видела я. Они не видели, как мама, уставшая до смерти, с мешками под глазами, возвращается домой в полночь или позже. Они не просыпались по ночам, услышав, как она плачет, спрашивая Бога, как же со всем этим справиться.

Мама никогда больше не полюбила. У нее были увлечения (и она всегда пыталась это скрыть), но она ни в кого по-настоящему не влюблялась. Она просто работала. Всегда. Пропускала репетиции моей группы и футбольные матчи Келла. Ей не хватало времени сделать мне прическу или даже помочь выбрать выпускное платье.

К сожалению, брат пошел по ее стопам. Работает сверхурочно и постоянно в разъездах. Я беспокоюсь за него, и это беспокойство, вероятно, объясняет, почему я сама не хочу напрягаться на работе.

Работа есть работа, а деньги – всего лишь средство. Конечно, приятно иметь деньги, но люди, особенно американцы, ничего не видят, кроме работы. Каждый день они встают в одно и то же время, надрываются часами, истощают себя морально и физически, и ради чего? Ради того, чтобы какой-нибудь бизнесмен-толстосум мог сидеть в огромном особняке и смотреть, как растут цифры на его банковском счете.

Я не против зарабатывать на собственные нужды, и я не виню богатых за то, что они богатые. В конце концов, у всех своя роль, и каждый должен ее играть. Это круговорот жизни. Но по-моему, неправильно, когда деньги становятся единственной целью; именно так получилось у моей матери, и я отказалась следовать ее примеру.

Мама внушала мне и Келлу, что мы должны упорно трудиться ради того, к чему стремимся, как бы ни было тяжело, но у меня такое отношение к жизни никогда не укладывалось в голове.

Зачем убиваться из-за чека, которого не хватит и на неделю? Зачем идти трудным путем, когда есть много других вариантов?

Таких, например, как вечеринка Лолы Максвелл. В Майами стоял прекрасный вечер, а у меня была одна задача – обслуживать. Обслуживать богатых людей, стоящих с напитками в руках около бассейнов и коктейльных столиков, поить их, кормить и даже делать комплименты, если это поможет им хорошо провести вечер.

Скажу прямо: хотя я и ненавидела работу официантки, получалось у меня просто классно. Я сохраняла спокойствие, когда кто-то буянил. Держала поднос одной рукой с ловкостью эквилибриста. Хорошо знала, когда не стоять над душой или вообще исчезнуть с глаз и как убедить человека дать больше чаевых, хотя чаевые в тот вечер и не требовались.

В общем, обычно я справлялась с легкостью, но в тот день мои навыки мне не помогали. Я ощущала себя неуютно в этом особняке: строгая рубашка, вытащенная из глубины шкафа, кололась, а черные брюки оказались узковаты. Играл джаз, большинство гостей были поглощены серьезными разговорами, из-за чего все действо больше походило на официальный прием, чем на веселую вечеринку, и я чувствовала, как из-за сильной влажности каждый естественный завиток на моей голове распускается и пушится.

Но выбило меня из колеи сообщение от Келла, которое я получила прямо перед тем, как приехать на работу:

Миранда говорит, что возьмет тебя обратно, если выйдешь завтра.

Увидев это сообщение, я закатила глаза, сунула телефон в карман и потащилась к задним воротам особняка Лолы Максвелл.

Да, я была признательна Келлу, ведь он протянул руку помощи и попытался что-то сделать для меня. Да и не винить же брата за то, что он поставил собственные приоритеты на первое место… Просто момент оказался неподходящий: я еще не отпустила ситуацию.

Из-за этого жалкого сообщения весь вечер я была не в своей тарелке. Обычно я лавировала в толпе с полным подносом грациозно, как балерина, но сейчас все время натыкалась на столы и стены, чтобы не столкнуться с гостями.

Некоторые из них хмурились, глядя на меня. Другие, успевшие опьянеть, смеялись. Я вспомнила, как Шелия говорила, что можно прятаться в туалете, пока вечеринка не закончится, но женщина по имени Эбби пристально следила за тем, чтобы все официантки работали добросовестно. Я думала, она пошутила, когда сказала, что глаз с нас не спустит, но нет, Эбби была как ястреб. Каждый раз, когда я чувствовала на себе чей-то взгляд, я оборачивалась и видела, как она наблюдает за мной и кивает, держа в руке планшет с зажимом для бумаги.

– Как насчет еще одного напитка за счет заведения? – спросила я белую пару, стоявшую возле десерт-бара.

Увешанная жемчугом женщина в обтягивающем черном платье миди быстро положила корзиночку с фруктами, которую держала в руке, на тарелку на столике рядом и потянулась за шампанским с моего подноса.

– Неси еще, девочка! – ухмыльнулась она. – Здесь так влажно, что можно сознание потерять.

Я улыбнулась в ответ, хотя мне стало интересно, почему эта женщина так много пьет, если ей жарко. От спиртного будет только хуже. Я чуть не спросила, не хочет ли гостья воды, но, по словам Эбби, миссия официантов заключалась в том, чтобы напоить людей. Чем пьянее человек, тем больше денег он готов выложить.

Я перевела взгляд на полного мужчину рядом с женщиной в черном.

– Только не говорите, что собираетесь носиться с этим весь вечер, – поддразнила я, кивнув на полупустой бокал в его руке.

Мужчина разразился хмельным смехом:

– На самом деле, представьте себе, это третий!

Он схватил с подноса шампанское, пролив немного на мой рукав. Как и подобает хорошей официантке, я сделала вид, что ничего не произошло, и позволила веселью продолжаться.

– Хорошо, что я не за рулем сегодня, – усмехнулся он.

– Вот уж точно! Прослежу за тем, чтобы шампанское у вас не кончалось.

Они засыпали меня чересчур бурными благодарностями, а я, обернувшись, увидела Эбби – та стояла в нескольких шагах и смотрела прямо на меня. Почему кажется, что она наблюдает за мной больше, чем за остальными? Как будто чувствует мое отношение – что я делаю это все напоказ. Эбби кивнула в сторону большого скопления гостей, и я тоже ответила кивком, а потом отвернулась и, прикусив губу, закатила глаза.

Эти триста долларов пришлось отработать от и до, и давалось все тяжелее, чем обычно. Я не могла думать ни о чем, кроме Келла и Аны. О том, как Ана разговаривает с ним, обеспокоенно поднимая светлые бровки, пока он изливает свои переживания по поводу меня. Наверное, брат прямо сейчас жалуется, что я не отвечаю насчет работы у Миранды, рассказывает, как я ушла, отказавшись пообедать с ним. А хренова Ана, сжав Келлу руку, должно быть, поддакивает и сюсюкает: «Ох, детка». Келл, вероятно, говорит о своем чувстве вины, а она позволяет ему выплеснуть все, чтобы потом поменять тему. И он, как по волшебству, забудет обо мне до следующего раза. Медленно, но верно чувство вины исчезнет, и Келл убедит себя, что поступил правильно.

– Эй! – Эбби приблизилась, указывая на меня ручкой. – Надо отнести еще шампанского на шестой столик. Муж Лолы собирается произнести тост, а у некоторых гостей напиток заканчивается.

– Да. Одну секунду, – ответила я.

Эбби уже отвернулась, разговаривая через гарнитуру. Я снова закатила глаза и обратилась к бармену – двоюродному брату Бена Роджеру.

– Выставляй бокалы, Роджер, – сказала я, хлопая ладонью по стойке.

Роджер сразу принялся за работу: выстроил бокалы на моем подносе, а затем с громким хлопком откупорил бутылку дорогого шампанского. Он наполнил бокалы до самого верха, – что удивительно, не пролив ни капли.

– Молодец! – похвалила я.

– За что, по-твоему, мне платят девяносто долларов в час на этой вечеринке? – поинтересовался он с ухмылкой.

– Справедливо, – улыбнулась я в ответ.

– Слушай, а что собираешься делать после того, как все закончится? – спросил он, пока я пододвигала поднос поближе к себе.

Я мельком бросила на него взгляд, прежде чем сосредоточить все внимание на подносе.

– А тебе зачем? – поинтересовалась я, поднимая поднос и балансируя им на ладони.

– Просто интересно. Бен говорил, что ты свободна.

– Да, но это не значит, что я кого-то ищу.

Я отошла от барной стойки. Встретившись взглядом с гостями, я повернулась и улыбнулась Роджеру через плечо, а он снова ухмыльнулся и покачал головой. Было бы здорово подцепить симпатичного бармена сегодня и ненадолго забыть в его объятиях о своих горестях. Мною владели напряжение и нервозность; могу поспорить: пара бокалов этого дорогого шампанского – и я вышла бы из особняка с Роджером под руку.

Но этот вечер поменял мои планы.

Я прекрасно справлялась с подносом, шла по выделенным для официантов проходам, чтобы избежать толпы, но когда приблизилась к шестому столику, то почувствовала: что-то идет не так.

Дыхание перехватило. Пол был мокрым, и я наступила прямо в лужу. У меня вырвался вздох, нога предательски заскользила, я попыталась сохранить равновесие, но было поздно.

Поднос покачнулся, бокалы зазвенели, ударяясь друг о друга, шампанское расплескалось, и лужа превратилась в озеро. Передо мной стоял мужчина в костюме, и поднос рухнул бы прямо на него, если бы я срочно не приняла меры.

Но тут, словно почувствовав, что происходит, он быстро обернулся и протянул мне руку. Его здоровенная лапа вцепилась в мою свободную ладонь, а я изо всех сил пыталась спасти чертов поднос – бесполезно. Он летел вниз, а я скользила по луже, бессильная и беспомощная. Поднос ударился об пол, бокалы рассыпались на осколки.

Но я не упала. Мужчина в костюме спас меня.

5

К счастью, музыка все еще играла, а большинство гостей были в подпитии или в стельку пьяны: некоторые ахнули, но почти сразу забыли об инциденте, словно такое происходило постоянно. Думаю, что так оно и есть. Люди вроде них часто посещают подобные мероприятия. Всегда найдется официант, который уронит поднос или блюдо, ведь правда?

Так что да, вечеринка продолжалась, и ни одна душа не подумала помочь – кроме человека, стоявшего передо мной. Мое сердце учащенно билось, кровь пульсировала в ушах. В голове крутились мысли о маме, о Келле и Ане, о том, что хочется бежать из особняка без оглядки, но нужны деньги на оплату счетов… Я видела, как двигаются четко очерченные губы мужчины, но его слова казались бессвязными.

А потом все мысли вытеснила одна: «Ух ты!» Незнакомец оказался великолепен; и да, губы у него были красивые, но больше всего привлекали внимание ореховые глаза. В глубине, казалось бы, беспечного взгляда читалась затаенная грусть.

Шестой столик стоял у бассейна, и отблески от голубой воды, мерцая, отражались в его глазах. У мужчины были длинные ресницы и округлый подбородок. Идеальной формы нос. Все в незнакомце казалось совершенным, и вдруг я осознала, как близко к нему стою. Он по-прежнему держал меня за запястье, моя ладонь была прижата к его пиджаку на уровне сердца, а живот касался его тела.

Голова кружилась, и такая близость заставила меня запаниковать – я быстро отстранилась. Он отпустил меня, и его губы снова задвигались.

– Вы в порядке?

Слова стали связными, музыка – громче, мое сердцебиение – спокойнее.

– В порядке, – кивнула я.

Он внимательно посмотрел на меня, а затем на кучу битого стекла на полу.

– Ох, э-э… прошу прощения… Надо все это убрать. – Не раздумывая, я наклонилась и подняла поднос.

Все еще на взводе, я быстро бросала осколки на мокрый поднос.

Мужчина в костюме сказал:

– О, я бы не стал…

Но было слишком поздно. Кусок стекла вонзился в мой палец, и теперь вокруг не только были рассыпаны осколки, но на них еще и капала кровь.

– Черт! – прошипела я, поднося палец ко рту.

– Что, во имя всего святого, произошло?! – У меня в ушах зазвенело от визга Эбби. – Ты уронила напитки?

Тут же подбежала еще одна женщина в платье с монограммой «М» на груди. У нее была смуглая кожа, а волосы собраны в гладкий пучок.

Эбби посмотрела на нее и покраснела:

– О, Джорджия, простите!

– Что случилось? – поинтересовалась Джорджия.

– Официантка просто уронила напитки, – сказал мужчина в костюме. – Случайно.

– Кто-нибудь пострадал? – спросила Джорджия, оглядываясь вокруг.

– Нет. Никто не пострадал, – ответил мужчина.

– Да? Ну хорошо. Эбби, надо навести порядок. А вы… – произнесла Джорджия, глядя на меня сверху вниз. – У вас идет кровь. В гостевом доме есть аптечка первой помощи. Пожалуйста, идите туда и обработайте рану, пока Лола не заметила.

– Хорошо, спасибо.

– Как вас зовут? – спросила она.

– Самира Уайлдер.

– К сожалению, Самира, мне придется вычесть это из вашей оплаты. – Джорджия поморщилась. – Это стандартные условия. То, что вы подписываете на случай, если произойдет порча имущества наподобие этого происшествия.

– Понимаю, – пробормотала я.

Конечно, приятнее от этого не стало. Меня захлестнул стыд – вдобавок к напряжению, нервозности и всем остальным бурлившим внутри чувствам.

Бросив взгляд на мужчину в костюме, я обнаружила, что он не отрываясь смотрит на мою грудь.

Какого хрена?! Нахмурившись, я прикрылась рукой:

– Куда это вы уставились?

– Здесь… э-э… Просто здесь кровь. Она пачкает вашу рубашку.

– Ох, черт!

Мужчина вытащил из кармана черный шелковый носовой платок:

– Вот, прижмите к порезу. Я провожу вас до гостевого дома.

Он пошел вместе со мной, прежде чем я успела возразить. В любом случае я не собиралась сопротивляться. Будучи в совершенно дурацком положении и истекая кровью, я тем не менее привлекла внимание великолепного мужчины. Конечно, ничего хорошего из этого не выйдет, но все же… Он помогал мне – уже кое-что.

Он добрался до гостевого дома первым и открыл его. Слава богу, внутри никого не было, но дверь в ванную оказалась приотворена, как будто люди входили и выходили оттуда всю ночь. Эбби распорядилась, чтобы при необходимости официанты использовали именно этот туалет, а не туалеты внутри особняка.

Мужчина направился в ванную и начал открывать шкафчики. Я стояла посреди гостевого дома, выглядывая в окно и зажимая порезанную руку платком. Я видела Лолу Максвелл: она стояла перед гостями с бокалом шампанского в руке, пока мужчина рядом с ней говорил в микрофон. Вероятно, ее муж.

– Нашел.

Я оглянулась на мужчину и увидела, что он держит аптечку.

– Сомневаюсь, что Максвеллы обрадуются пятнам крови на всей своей мебели, так что, думаю, обработать порез лучше здесь.

– Ладно, – кивнула я.

Войдя в ванную, я поняла, как много места он в ней занимает. Помещение, конечно, было просторное, но и он был крупным мужчиной – широкоплечий, высокий. Он определенно заполнил собой все пространство.

– Я просто… – Его голос затих, и он вышел из ванной.

Я тяжело сглотнула и посмотрела на маленькую белую аптечку, оставленную на тумбе. Убрала платок, но порез снова закровоточил, и кровь закапала на пол.

– О черт, нет!

– Все в порядке? – спросил мужчина.

– На самом деле нет. Кровотечение довольно сильное. Думаю, понадобятся швы.

– Швы? – Мужчина снова появился в поле зрения. – Могу я взглянуть?

– Конечно.

Я сняла платок, и он осмотрел мой палец:

– Нет, швы не понадобятся.

– Откуда вы знаете?

– Мне приходилось видеть достаточно глубоких порезов, – объяснил он, посмеиваясь. – Поверьте, все будет хорошо. Нужно просто сильно прижать, чтобы остановить кровотечение, и готово. – Он внимательно посмотрел мне прямо в глаза. – Можно?

Я пожала плечами. Пусть попробует, главное – остановить кровь. Сейчас, не имея никакой работы, я не могла себе позволить визит в больницу.

Мужчина открыл аптечку, достал ватный диск и обернул вокруг моего пальца. Потом сильно сжал палец, и я увидела, как из него сочится кровь. Затем он взял еще один ватный диск.

– Ну и денек выдался, да? – спросил он.

Я порадовалась, что он пытается заполнить паузу. Ситуация была неловкой – незнакомец, останавливающий мне кровотечение.

– Ну и денек, ага.

– Тяжелый?

– Вроде того.

Он поджал губы и кивнул:

– У меня тоже.

– Почему?

Он отвел взгляд и сосредоточился на моем пальце.

– Долгая история. Лучше не вдаваться в подробности.

Снова воцарилась тишина. Прищелкнув языком, я сказала:

– Я не расслышала, как вас зовут.

– То есть вы не узнаете меня? – спросил он удивленно.

– Нет. А должна?

– Такое в первый раз. – Он убрал окровавленную вату.

– Вы что, знаменитость?

– Ну, не совсем… – пробормотал он с улыбкой, взяв пакет с антисептической салфеткой.

– Тогда кто? – спросила я, и мне стало еще любопытнее, как его зовут.

Он ненадолго поднял глаза, а затем опустил их и разорвал упаковку.

– Я Роланд. Роланд Грэм.

Я сдвинула брови. Имя ничего мне не говорило, а он обеспокоенно смотрел на меня, словно ожидая реакции.

– Простите… Я вас не знаю.

– Ну, поверьте мне, это хорошо. Для нас обоих.

– Правда?

– Мы встретились до того, как вы узнали обо всех существующих насчет меня предубеждениях.

– Предубеждениях?

Он вздохнул и еще раз вытер мой палец.

– Не берите в голову.

– Вы хорошо знакомы с Лолой Максвелл? – спросила я.

– Скорее, с ее мужем. Мы несколько раз играли вместе в гольф. Я жертвовал Лоле средства, и ее муж пригласил меня.

– Что ж, это мило.

– Ну, когда считаешься одним из лучших гольфистов Америки, играть в гольф с друзьями-любителями становится скучновато.

– Подождите. Что? Одним из лучших гольфистов Америки?

– Да ну. Вы просто притворяетесь, что не знаете, кто я, из любезности. – Он широко улыбнулся, обнажив два ряда белых зубов.

– Нет, я не шучу. Понятия не имею, кто вы такой. И если это задевает ваше самолюбие, извините, приятель. Я плохо разбираюсь в гольфе. То есть я знаю Тайгера Вудса[2] – какой чернокожий его не знает, – но я не сижу и не смотрю его игры, понимаете?

– Да, понимаю. – Он распаковал бинт и обмотал его вокруг моего пальца. – Готово.

Я пошевелила пальцем. Он болел, но не сильно.

– Спасибо.

Мужчина закрыл аптечку и положил ее на место, а затем посмотрел на меня. Он снова был близко, и раньше я этого не осознавала: вид крови и тревога закружили меня как вихрь. Запах его одеколона был очень приятным. Дорогой, но ненавязчивый. Сандаловое дерево с нотками цитрусовых.

– Ну, мне пора возвращаться, – пробормотал Роланд. – Вечеринка почти закончилась.

– Да. Мне тоже пора.

Ситуация становилась забавной. Мы оба знали, что следует вернуться на вечеринку, но чувствовалась какая-то незавершенность. Кажется, мы тянули время, переминаясь. Затем он двинулся влево, а я вправо, перекрыв друг другу выход из ванной.

Я засмеялась, он тоже усмехнулся, затем жестом указал мне путь:

– После вас.

Я улыбнулась и вышла. Когда мы снова оказались на улице, зажглись фейерверки; гости с напитками в восторге глядели на разноцветные огни и завороженно улыбались, их глаза сверкали. Яркие вспышки озаряли ночное небо, и я видела, что Роланд стоит на траве, держа одну руку в кармане, и смотрит вверх.

С его сильными плечами и мощным телосложением он был похож на бога, спустившегося на землю. И в то же время в нем чувствовалось какое-то одиночество. Хотелось еще поговорить с ним, например спросить, почему его день тоже был тяжелым. Хотелось послушать его – он не казался особо разговорчивым, так что, уверена, людям редко удается услышать его голос.

Но у меня были другие дела этим вечером, и не стоило тратить время на разговоры на лужайке с каким-то якобы известным гольфистом.

Прежде чем я успела уйти, он спросил:

– Вас зовут Самира?

Я повернулась к нему: на его губах играла мягкая улыбка, а взгляд карих глаз был теплым, но при этом проницательным. Он смотрел так, словно хотел узнать обо мне все, и я не сомневалась, что в моем взгляде читалось то же самое.

– Да, Самира, – ответила я громко, чтобы перекричать вновь послышавшуюся музыку. – И нет, Роланд Грэм. Только из-за того, что вы известный гольфист и позволили мне испачкать ваш платок, я не дам вам телефон. – Я широко улыбнулась и побежала прочь, все еще чувствуя на себе его взгляд.

Между нами пробежала искра, и, если инстинкты меня не обманывают, он найдет меня до конца этой ночи.

6

Инстинкты не обманули. Роланд нашел меня, но это произошло не на вечеринке. Он связался с Эбби, которая, вопреки правилам, дала ему мой телефон. Откуда я знаю? Потому что он сказал мне это за выпивкой в баре.

На следующий день после вечеринки Роланд написал мне сообщение с вопросом: «Угадай кто?» – хотя, честно говоря, я понятия не имела, от кого оно. Я часто давала свой номер парням для необременительных знакомств. Но, все время думая о том, как божественно выглядела фигура Роланда Грэма, когда он смотрел на фейерверки, я была не в настроении для случайных связей, поэтому большую часть следующего дня игнорировала сообщение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Социальная сетьInstagram («Инстаграм»). Деятельность американской транснациональной холдинговой компании Meta Platforms Inc. по реализации продуктов – социальных сетей Facebook и Instagram – запрещена на территории Российской Федерации.

Вернуться

2

Элдрик Тонт (Тайгер) Вудс (р. 1975) – известный американский гольфист, обладатель множества наград и рекордов по гольфу.

Вернуться