Я вам пишу. Проза и поэзия, вдохновлённые жизнью
Составитель Екатерина Николаева

© Издательство «Четыре», 2025

Я вам пишу… А вы услышьте!

Однажды поэт взял перо, обмакнул его в чернильницу и представил, приготовившись вывести на бумаге ещё не родившиеся в голове и тем более не ставшие ещё бессмертными строки, как за таким же столом таким же пером его героиня, задумавшись, приготовилась вывести на бумаге: «Я к вам пишу…»

Тот, кто пишет, всегда пишет кому-то. Как по воле автора пишут письма его персонажи – Онегину, Татьяне, дедушке Константину Макаровичу, учёному соседу, ещё кому-нибудь, так и мы пишем – кому-то, для кого-то. Даже дневник, уж насколько личный, прятаный-перепрятаный, чтоб никому-никому, порою хочется, чтоб кто-то нужный прочёл. А ещё пишут – для чего-то. Поделиться, высказаться, донести.

Сколько людей, столько и мнений! Мнений, точек зрения, взглядов. Взглядов на происходящее и происходившее, прошлое и будущее.

«Я вам пишу…» – это обращение, и оно звучит для вас. Сборник вобрал в себя разные голоса, разные судьбы, разные чувства. Он соткан из нежности и ярости, из тоски и восторга, из невысказанного и долгожданного. Здесь можно встретить лёгкость весеннего ветра и тяжесть осеннего дождя. Здесь есть письма к миру, к любимым, к себе.

В этих историях свет и тень, боль и надежда, мечты и воспоминания. В этих стихах – сердцебиение времени, шёпот вечности. Любая строчка здесь – откровение, любое слово – прикосновение.

Каждый автор вложил частицу себя в эти страницы, и теперь они принадлежат вам. Читайте внимательно, бережно, с открытым сердцем. Возможно, в этих строках вы найдёте что-то своё – близкое, родное.

Потому что слово – это мостик, переброшенный чувствами и эмоциями от души к душе.

Андрей Адмиральский

Родился 6 ноября 1968 года в Саратове. По профессии – врач-онколог.

Стихи начал писать с детства. Во время учёбы в медицинском институте стал сочинять к ним мелодии и исполнять их под гитару. Выступал со своими стихами и песнями в дружеских компаниях, участвовал в нескольких конкурсах авторской песни. Публиковал свои стихи в социальных сетях. В 2003 году на саратовском радио вышла передача, посвящённая стихам и песням Андрея Юрьевича. В настоящее время живёт в Саратове, работает врачом-онкологом.

Два четверостишия

Сигарету молча докурив,
Он ко мне с улыбкой обратился:
«Знаешь, а любовь – всего лишь миф…»
Вышел на балкон. И – застрелился.

Роковая любовь – это басни,
Золотое Руно – это миф…
И поэтому рвётся на части
Сердце старое, недолюбив.

«Начиналась Тайная Вечеря…»

Начиналась Тайная Вечеря
На исходе памятного дня…
И сказал Он, сам еще не веря:
«А один из вас предаст меня».
Полетело время торопливо,
На Земле кладя за пластом пласт…
Можно жизнь свою считать счастливой,
Если есть один, кто – не предаст.

Новая охота на волков

Памяти Владимира Высоцкого и Александра Галича

…Снова нам флажки ставят красные,
Снова мы обложены заживо.
Стала жизнь, как раньше, опасною —
В том заслуга егеря нашего.
Егерь молодой, новый, правильный,
В храме он стоит в воскресение,
Но забор построил он каменный,
Чтоб не видели, что нам нет спасения.
Чтоб никто не упрекнул в мракобесии,
Он купил костюм гламурный охотничий,
И по радио весь лес травит песнями —
Как душевно жить волкам вместе с гончими!
Не хотел он биться честно, по правилам,
Вожаков у нас купил за прощение,
Конуру для них шикарную справили
Да и простили им все прегрешения.
Наши бывшие вожди разжиревшие,
На заморском берегу отдохнувшие,
Под хозяйский под коньяк песни спевшие,
Через пару дней забыли минувшее.
И пошли они на нас вместе с суками,
Позабыв предназначение Богово,
Не заботясь больше нашими муками,
Егерей привели в наше логово.
Стали мы метаться, безумные,
Да флажки расставлены правильно…
А что творится беспредел ночью лунною —
Так вам не видно за забором за каменным!
…Егерь стол накрыл и гостей позвал —
Показать им, что дело чистое…
Кровью старый волк на снегу блевал —
Так бывает с идеалистами.

«Как надоели вещи, книги, люди…»

Как надоели вещи, книги, люди,
Жестокий бег столетий и минут,
Предчувствие беды, что скоро будет,
И знанье: упадёшь – не подберут.
Как надоело верить вечно лгущим,
Работать на несбыточный итог,
Порой себя не чувствовать живущим,
Смотреть во сне на взведённый курок,
Смеяться, если хочется плеваться,
Играть тебе отведённую роль,
Не сметь того, над этим издеваться,
Живя шутом, твердить, что ты – король.
И силы нет смахнуть своей рукою
Всё то, что жизнь плеснула, не любя…
Но верую пока во всё святое,
Пока могу сказать: «Люблю тебя».

«Как давно я в церкви не был…»

Памяти Игоря Истратова

Как давно я в церкви не был,
Как грешил я всю дорогу…
Купола уходят в небо
Ближе к свету, ближе к Богу.
Я врагов прощал нечасто,
Я в любви не знал пределов,
Я искал в безумстве счастье
И терял в сомнениях дело.
Я не врал корысти ради,
Не бывал замечен в краже,
Просто слишком много тратил,
Просто слишком мало нажил.
Пусть грехов моих признанье
Боль снимает понемногу…
Подошёл я с покаяньем
Ближе к свету, ближе к Богу.
Жизнь мирская – поле битвы,
Дай же, Господи, мне силы!
Без любви и без молитвы
Невозможно жить в России.
Я таким свободным не был,
Сладко жить душе согретой…
Купола уходят в небо
Ближе к Богу, ближе к свету.

«…Кипящие злобой лица…»

Памяти моих любимых бабушки и дедушки,

а также других жертв сталинского террора

…Кипящие злобой лица,
И каждый следит за мной.
Эпоха тайной полиции
Висит над моей страной.
И каждый следит – за каждым.
И каждый брат – за сестрой.
И не повторяют дважды
Приказ становиться в строй.
И предан последний воин,
И сдан последний редут…
Я холоден и спокоен.
Я знаю – за мной придут.

«Средь времён безжалостных и грозных…»

Средь времён безжалостных и грозных
Душу от отчаянья не рви:
В этой жизни нет потерь серьёзных,
Не считая Веры и Любви.

«Мы рисковали, но посмели…»

Посвящение Геннадию Наянову

Мы рисковали, но посмели
Судьбу по-своему сложить.
Мы просто жили как умели,
Пьянея от желанья жить.
Бывала жизнь и злой, и странной,
Бывал жесток её урок,
И опыт лёг на сердце раной,
Но с ритма сбить его не смог.
И мы живём, творим и рвёмся,
Нам есть ещё, чего желать…
Я знаю – мы всего добьёмся,
Поскольку нечего терять.

«Моя душа – засохшая пустыня…»

Посвящение Наталье Тереховой

Моя душа – засохшая пустыня,
И жизнь в неё вернуть не суждено…
Живёт в Москве гитарная богиня,
Её судьба – концерты и кино.
Улыбкой обольстительной и гордой
Она шутя любой пленяет зал,
И хлынут ливнем страстные аккорды,
И видят небо звёздные глаза.
И зал послушен каждой взятой ноте,
Как будто чем-то грезит наяву.
Аккорд финальный – будто бы на взлёте…
И кажется, что я ещё живу.

«С днём рожденья, дочка, с днём рожденья!..»

Дочке Сашеньке в день рождения

С днём рожденья, дочка, с днём рожденья!
Поздравляю, милый мой Малыш!
Годы пролетели, как мгновенье…
Как ты, дочка, вырасти спешишь!
Что поделать, Саша, – ты взрослеешь;
Да, конечно, так должно и быть.
Ты уже ведь многое умеешь:
Веселиться, танцевать, дружить.
Солнышком блестит твоя улыбка,
Дарят ласку умные глаза…
Если приключится вдруг ошибка,
То пройдёт, как вешняя гроза.
Ты живи и ничего не бойся —
Пробуй всё, к чему лежит душа,
И навстречу радости откройся:
Жизнь – она взаправду хороша!
Знай, Моя Принцесса, каждый вечер
За тебя я Господа молю…
Зажигай скорей на торте свечи!
Поздравляю, Сашенька! Люблю.

Ирина Бабич

Член Союза писателей Донецкой Народной Республики. Финалист премий «Народный писатель – 2015», «Поэт года – 2023». Обладательница ордена «Литературное единство», медалей «Михаил Лермонтов: 210 лет», «Александр Пушкин: 225 лет», имени Великой княгини Ольги за сохранение русских литературных традиций, за вклад в пополнение библиотечных фондов. В 2024 году её книги номинированы на присуждение премий «Большая книга» и «Гипертекст». Сборник «Разносолы» представлен в проекте «Голоса эпохи», в результате участия в котором автор стала победителем в номинации «Выбор редакции».

Завтрак Января

Четверть седьмого. Зима заглянула в кладовку.
Нынче на завтрак в меню, январём утверждённом,
Блюдо молочное. Дар поварской и сноровку
Ей проявить нужно. Будет едок изумлённым.

Рой колпаков накрахмаленных, фартуков белых
Засуетился у вымытой рьяно посуды,
Спорилось дело в руках кулинаров умелых,
Стряпавших для обывателей зимнее чудо.

Но оплошал подмастерье-растяпа: из чана
Пенка молочная, вздыбившись валом девятым,
Хлынула ярым врагом грандиозного плана
С печки на дремлющий город туманом косматым.

Дело насмарку, но им унывать не пристало.
Новый котёл стережёт беглеца в белой робе,
Ведь для того искушений на воле немало,
Не по душе ему баня в чугунной утробе.

Сердится узник, вскипает под крышкой от гнева,
Но поварёшка смиряет молочные страсти.
Сыплет стряпуха в котла возмущённое чрево
Пригоршни манки и сахара щепоть для сласти.

Сдобрена сливочным маслом готовая каша.
Наверняка такой завтрак весь город оценит:
Это не скисшая к полднику вновь простокваша
И не кисель, что на ужин никак не отменят.

Выбрала нужный половник Зима-повариха,
Щедрой рукой кладёт кашу в тарелки и плошки —
Крыши домов, козырьки над подъездами, лихо
С присказкой кормит беседки серебряной ложкой.

Полные рты у балконов и труб водосточных.
Ложку-лопату на завтрак припас каждый дворник,
Знающий толк в рецептуре блюд снежно-молочных,
Лучших традиций на кухне январской поборник.

Пудинг вчерашний хрустит под ногами крахмалом,
Мечут лопаты в сугробы комки снежной манки,
Пики из сливок взбивая, мечтая о малом —
Чтобы Январь не отдал предпочтенья овсянке.

Февраль

Едва ли Февраль – идеальный мужчина:
Он хмур и лохмат, неопрятен порою,
Обветрены скулы, покрыты щетиной,
Взгляд властный, суровый. Такому герою

Сдаёшься без боя, укутав от стужи
И плечи, и сердце, и стылые губы.
Февральская удаль лютует снаружи,
И в душу вторгается клич этот грубый.

В минуту такую поверишь едва ли
В способность его на скупую слезинку.
Но верится сердцу: Февраль оболгали,
Он чуткий романтик, и серую льдинку

Растопит в ладонях, любовью согретых,
Раскается в прошлом весенней капелью,
В просторах земных, зимней лирой воспетых,
Зальётся мальчишеской звонкою трелью.

Февраль-Онегин – Весне-Татьяне

Февраль-Онегин, хмурый от хандры,
На родину вернулся после странствий,
Но пальцам нынче не до кобуры:
Перо строчит: «Весна-Татьяна, здравствуй!

Не виделись так долго мы с тобой.
Свой выбор каждый позже счёл ошибкой.
Однажды и навек моей судьбой
Ты стала в мире безвозвратно-зыбком.

Но вместе быть, увы, не суждено!
Свиданья миг – и вынужден проститься.
Заветное желание грешно:
Весенним паводком устам напиться.

Взаимности мы оба лишены,
Хотя любовью грезим год от года.
И никогда не будем прощены
Суровой к грешным помыслам природой».

Май

Беспечный Май, где дождевик?
К простуде неба не привык
Юнец зелёный.
Мальчишке не до озорства:
В ознобе ёжится листва
Весной студёной.

Промокли ноги на беду,
На туч кудлатую орду
Бранится ветер,
Охрипший, лает свысока
Из-за любого пустяка,
Как дряхлый сеттер.

Пилюли, капли, с мёдом чай.
Лечись скорее, не чихай,
Малец в веснушках.
Готов отправиться в полёт
Жук майский, твой второй пилот,
А ты в подушках.

И только солнечный сироп,
Весною выпитый взахлёб,
Вмиг хворь излечит.
Май, озорник и чародей,
Вняв ожиданиям людей,
Расправит плечи.

Пазлы Лета

После долгих гастролей, где каждый спектакль – с букетом,
На прощанье откупорив брют грозный с молнией-пробкой,
Примадонна Весна тайно встретилась с радостным Летом
И вручила огромную с шёлковым бантом коробку.

Слово «пазлы» написано крупно на пёстрой картонке.
Стали ярче веснушки на скулах довольного Лета.
И с азартом, укрывшись от суетной жизни в сторонке,
Сéло складывать мир из гармонии вкуса и цвета.

Никого не стесняясь, на тёплой земле спят в обнимку
Седовласый ковыль и зелёная озимь-малютка,
Натянув на себя на рассвете туманную дымку.
Прослезится роса, умилённая этой минуткой.

На цветастой скатёрке с ромашками и васильками,
На широком, как щедрые души, узорчатом блюде
Лето вдоволь кладёт овощей вперемешку с пучками
Пряной зелени для маринадов, что так любят люди.

Прелый запах грибов смешан с соком из радужных бусин
Спелых ягод, рассыпанных всюду с разорванной нитки,
И с загаром на зрелых щеках груш и яблок. Так вкусен
Летний жар на их коже, остывший в бодрящем напитке.

Меньше стало фрагментов на летней задорной ладошке.
Стог за стогом их пальцы кладут на лугах в косовицу.
Растянула задорно меха разноцветной гармошки
Между тучами радуга вместо сварливой зарницы.

В аромат чая с мятой срывается капелька мёда.
Рядом с маковым кренделем воском навзрыд плачет свечка.
Прогоняя с порога досадные сердцу невзгоды,
Лету гимны слагает сверчок за трубой русской печки.

А его игра в пазлы близка к своему завершенью.
Пепел розы рассвета сменяет на небе смоль ночи,
И итогом чудесного нового мира творенья
Станет звёзд променад – письма вечности из многоточий.

Нищенка Осень

На задворках казначея-года,
Слева от парадного крыльца,
Где в сердцах топталась непогода,
Половицы моя без конца,
Сжалившись, позволила природа
Осени стать на постой в сенцах.

Нет следа от царственной наяды.
Лиру уронил к ногам певец:
Проливных дождей-врагов снаряды
Разгромили золотой дворец,
Ветер в клочья изорвал наряды,
Сдан ростовщику в ломбард венец.

Нищенка в обносках обветшалых,
Космы вместо золотых кудрей,
На щеках поблёклых, дряблых, впалых
Ссадины дождя ещё пестрей,
А в глазах, потухших и усталых,
Обречённость, что клинка острей.

После дифирамбов, процветанья
Стал с овчинку ей весь белый свет.
Тягостно судьбы предначертанье,
Но роптать на жребий проку нет:
Посланное свыше испытанье —
Женскому тщеславию ответ.

И живёт она в нужде, убого,
Кутаясь в багряный ветхий плед,
Бродит от порога до порога,
Клянча медных на житьё монет,
Тащится расхлябанной дорогой,
Где метёт подол кленовый след.

Зябнет Осень у костров дымящих.
Но взметнётся искрами душа
В небо с ароматом уходящих
Прелых будней, к смерти не спеша,
Ведь без чувств осенне-настоящих
Наша жизнь не стоит ни гроша.

Время платить по счетам

Воскресенье. До завтра отключен дотошный будильник.
Позабыты заботы и множество будничных дел.
Тишину и покой вожделенный нарушил мобильник.
Август, вздрогнув спросонья, кряхтя, на экран поглядел.

Сообщенье от Осени – гневной квартирной хозяйки.
Ультиматум покинуть жилплощадь как можно скорей
И отказ слушать впредь холостяцкие сладкие байки
И терпеть квартирантов – троих закадычных друзей.

Но Июнь и Июль, отказавшись платить за квартиру,
Налегке, с рюкзаком за плечами, покинули дом
И давно в одиночестве бродят по бренному миру,
Не жалея о прошлом, не мучаясь ложным стыдом.

Озадаченный новостью, Август сорвался с постели.
Выходной перечёркнут, и дел снова невпроворот:
Перемыть всю посуду, чтоб уши стыдом не горели,
Постирать, пыль смахнуть и тогда восвояси вперёд.

Чемодан нараспашку, в него всё летит без разбора:
Полотенце для пляжа, ракетки и теннисный мяч,
Дождевик для грозы, в солнцепёк – головные уборы.
Тяжело. Не отправится с эдаким грузом он вскачь.

И голодным тащиться до новой квартиры не в силах.
Потому напоследок устроил прощальный пикник.
Никогда не слыхали в миру о похожих транжирах,
Его блюда настолько вкусны, что проглотишь язык.

Недовольство судьбой скрасит капля янтарного мёда,
И досаду на сердце арбуз своей кровью зальёт.
И бокала вина вдоволь, чтоб слагать Осени оды,
Несмотря на её беспощадный для Лета расчёт.

Душа природы

Плед из шотландки её нежит плечи,
Скромница-речка встречает рассвет.
Слушает берег душевные речи
Тихого плёса, шлёт утру привет.

Смотрится в зеркало в медной оправе
Стайка чуть бледных спросонья берёз,
Модниц кокетливых, первых в дубраве,
Ставших предметом восторженных грёз.

Лето, стилист-самородок, их кроны
Прятало по вечерам в бигуди.
Венчаны яблочно-сочной короной,
Кудри струились по белой груди.

Осень завистлива – мастер уволен,
Локоны в прошлом, взамен – нагота.
Кажется, мир сокрушён, обездолен.
Нет, тем ценнее его красота.

Поздняя осень – скупая модистка.
Стильный наряд из белёного льна
С летом сносили берёзы-артистки,
Мысль об обновках наивна, смешна.

Только старьёвщик-октябрь лоскутами
Щедро ссужает былых щеголих —
Медными и золотыми листами —
На одеяло для горе-портних.

Но, поведя горделиво плечами,
Пренебрегая земной суетой,
Льнут они к небу седыми свечами,
Восковым телом, но твёрдой душой.

Симфония ночи

Полночь. Снежный хруст постели.
Мерный ход часов.
Стук в окошко лапы ели.
Всхлип двери: засов —
Заржавелый страж ворчливый.
Вздохи половиц.
Кроткий зев свечи сонливой.
В ризах – тени лиц.
Шелест снежной манки с крыши.
Треск в огне сучка.
Писк и шорох робкой мыши.
Партия сверчка.
Над продрогшей черепицей
Бархатный отрез
Неба, звёзды-озорницы.
Сон – юдоль чудес.

Наталья Бабочкина

Родилась в г. Грозном, живёт в Москве. По образованию журналист, литературный редактор. Член Союза писателей Москвы. Публиковалась в журнале «Огонёк», поэтическом альманахе «Муза» и других печатных изданиях. Соавтор литературоведческой монографии «Милая сердцу Малеевка», автор поэтических книг «Всё лучшее – тебе», «Пока живёт на свете доброта», «Я дожидаюсь журавля», «Легко ли быть женщиной». Размещает произведения на литературном портале «Стихи. ру».

Я вам пишу

Я вам пишу, а сердце кровотóчит.
В моих стихах все прожитые дни,
все вечера судьбы моей и ночи,
которые мне память сохранит;
все радости мои и все тревоги,
надежд, в душе хранящихся, свеча,
все трудности, ухабы и дороги,
которыми бродила сгоряча;
там первый крик рождённого ребёнка,
любимого отца последний вздох,
там журавли, в родимую сторонку
спешащие весною на порог;
всё, что сбылось, и всё, чему не сбыться,
что отболело, что ещё болит…
Я вам пишу, чтоб в строчках возвратиться
к тому, что смысл судьбы моей хранит…

Жить – чтобы жить

Жить – чтобы жить. Наслаждаться мгновеньем,
всё, что имеешь, другим отдавать,
жизнь свою складывать в стихотворенья.
Пусть ушибаться, но верить словам.
И ошибаться, любви доверяя,
каясь в наивности прежних грехов,
всё, что случилось с тобой, поверяя
только тетрадке заветных стихов.

Девятый вал

Когда в минуту испытаний
девятый вал несёт прибой,
тебя, Поэзия, как знамя,
я поднимаю над судьбой.
И прерывается дыханье
от тяжкой сути бытия,
и проливаются стихами
моя печаль и боль моя.

Заводите поэтов

…У военного эполеты,
а заветы хранят скрижали…
Заводите, друзья, поэтов,
чтоб стихами души дрожали.
Миновавшее вспомнив лето,
заставляйте его трудиться…
… Как легко завести поэта,
если сам он рад заводиться,
если чуткое сердце слышит
даже шорох немой природы,
если творчества счастьем дышит,
несмотря на каприз погоды!..
Глаз, распахнутых настежь, взоры,
чтоб в который раз удивиться,
и беспечные разговоры
все о том, что должно случиться…
Раз уж руки, перо сжимая,
строчки чётко располагают,
знать, судьба у него такая, —
заводиться, стихи слагая…

Мир стихов

Иной указ душе моей доверен —
неясных звуков слышать волшебство.
Мой мир стихов причудлив и неверен,
но без него не нужно ничего…
Во мне стихи звучат, как на экране.
В душе дрожит грядущих слов огонь…
Мой мир стихов, наполненный
                                               словами,
мне не заменит никакой другой…
Я этот мир люблю без оговорок
И среди ночи, и в мельканье дня…
Мой мир стихов, что, словно
                                жизнь, мне дорог,
Прошу одно – не покидай меня!

Налетело. Закружило

Всё, чем в жизни дорожила,
у души мне не отнять…
Налетело. Закружило.
Заставляет записать.
Что я спать хочу – не важно.
Что устала – не беда.
Надиктуй ты мне отважно
все прошедшие года,
зарифмуй другие страны,
строфы выложи все в ряд…
Чётких рифм построив станы,
снова строчки зазвучат…
А метель заворожила.
Засыпает старый сад…
Налетело. Закружило.
Помогает написать…

Строка незваная

Судить строку незваную
бессмысленно и тягостно.
Она придёт нирваною,
искрящейся и радостной.
Она судьбой нашёптана
и сердцем переплавлена.
Она звучит так жертвенно.
Она спасает пламенно.
В грядущее уверовав,
она зовёт к прощению,
и борется со скверною,
и жаждет воплощения.
Печаль её бесчисленна,
бессонницей украдена…
Судить её бессмысленно, —
она нам Богом дадена.

Надиктуй

Надиктуй ещё хоть пару строчек —
тот, кто помогает мне писать!
Ах, как светят звёзды ярко ночью!
Лунная дорожка в волосах…
Я прошу, не жадничай ни капли.
Подскажи заветную строку…
Фонари в округе – словно цапли.
Пусть развеют горькую тоску.
Этой ночью тёмной за окошком
лишь машины редкие скользят
да мурлычет на кровати кошка,
щуря полусонные глаза.
А на небе тучи островами…
Ты, луна, всю ночь нам освети,
Поделись, не жадничай, словами,
что помогут к душам путь найти…
Я всё запишу без проволочек
в самую заветную тетрадь…
Подскажи ещё хоть пару строчек —
тот, кто помогает мне писать…

Кружево

Оттаяли дорожки лужами
под солнца терпеливым взглядом…
Стихи плетутся, словно кружево, —
как на коклюшках, ряд за рядом…
Плетенья в этом диалектика,
чудес от кружева творенье, —
то сцепка, то оплёт, то петелька, —
и вот уже стихотворенье,
в которое вплетём события,
рассветы наши и закаты,
обиды наши и открытия,
что не исполнилось когда-то,
печали наши и отчаянья,
заботы наши и тревоги,
всё, что обрадует нечаянно
тебя на жизненной дороге,
и увлечения безгрешные,
мгновения, когда нам грустно…
…Плетётся кружево неспешное,
являя нам души искусство…

Я – рабыня этих строчек

Не пытаясь повторить
аргументов недоступных,
стану с вами говорить
болью строчек неподкупных.
Всё, что память сберегла,
всё, что сердце сохранило,
всё, что описать смогла,
в строчках я соединила.
Несмываемый, как тушь,
грифель мой всегда отточен…
Я – хозяйка ваших душ,
я – рабыня этих строчек…

Любимейшие дети

Мои стихи – любимейшие дети,
хранители удачи и труда!
Как много вас разбросано на свете!
А надо мной проносятся года,
и новых рифм кружение хмельное
даёт родиться строчкам, чтоб потом,
любимые, написанные мною,
звучали рядом за моим столом…
Звучите, не смолкая, много лет,
храня меня от горестей и бед…

СанаА Бова

Творческий псевдоним Оксаны Александровны Голубовой.

Родилась в Ростове-на-Дону 24 сентября 1987 года.

Окончила ЮФУ по специальности «дизайнер среды», что поспособствовало увлечениям в художественной сфере.

Лауреат международных и всероссийских литературных конкурсов и премий, с каждым год список достижений лишь расширяется.

Заявила о себе в качестве поэта как участник 2-го сезона шоу «Хит» в 2014 году.

С 2019 года получила несколько специальностей по программе профессиональной переподготовки, среди которых: фитнес-тренер, семейный и практический психолог, коуч и др.

С 2008 года работает над масштабной сагой в жанре мистическое фэнтези с элементами ужасов «В тени времён», включающей несколько серий.

В 2024 году основала творческое объединение BOVA TEAM, ставшее началом издательского проекта.

Лиза

На самом деле я не помню, как пришла в этот мир и что испытывала до того дня, ведь моя жизнь началась, когда в шумном кафе собралась компания отметить какой-то праздник. Там было так много разных запахов, что я не смогла больше прятаться в кустах. Это стало невозможно. А что если меня покормят? А что если хотя бы сегодня я смогу избежать встречи с этим жутким бульдогом?

Это было страшно, но я нашла в себе силы войти в помещение, заполненное людьми. Странно, но на этот раз меня не пугала возможность быть избитой или закинутой со всего размаха за забор. Это происходило так часто, что стало привычно. Очередной ушиб – ничто на фоне возможности получить кусочек еды. Я устала голодать.

Яркий свет и такой звонкий смех, заглушающий всякую возможность ориентироваться в пространстве. Кажется, я не думала больше о самосохранении. Такая жизнь не имела смысла.

В помещении было жарко, и все были увлечены поеданием маняще пахнущего мяса, но почему-то я обратила внимание не на стол, а на звонко смеющуюся девушку. Она так интересно что-то обсуждала и увлекала в свой рассказ, что и я непроизвольно подошла к ней, совершенно ни о чём не думая. Запрыгнув и сев рядом, я словно заворожённая слушала её голос, понимая, что мне нравится, как он звучит.

– Ого, смотри-ка, кто к тебе подсел. – К удивлению, кто-то положил тяжёлую руку на мою голову, но я продолжала смотреть на девушку, наконец повернувшуюся ко мне. – Ха, а этой мелочи интересна только ты.

– Привет, а ты у нас кто? – Она нежно коснулась моего носа и убрала тяжёлую руку неприятного мужчины, посчитавшего себя имеющим право меня гладить. – Где твоя мама?

Кажется, она всматривалась в кусты и углы помещения, выискивая мою семью, но разве это было возможно – отыскать тех, кого никогда не было? Что-то в этой девушке было таким манящим, что я не могла отвести взгляда. Она накормила меня. Она гладила меня. Она не отпускала меня с рук, а мне нравилось сидеть на её коленях. Вроде я даже испытывала доверие. Не знаю. Такие чувства были мне не знакомы. Это был первый вечер, когда я почувствовала собственную значимость, пусть и на мгновения, что была способна подарить мне эта звонко смеявшаяся незнакомка.

– Ну что же. – Какой-то большой мужчина обнял мою приятельницу и усмехнулся, глядя на меня. – Это твой подарок на день рождения! Забирай.

– Поедешь?

Она добро улыбнулась и посмотрела в мои глаза с таким теплом, что я лишь непроизвольно мяукнула:

«Да!»

На самом деле мне хотелось кричать обо всей той благодарности, что я испытывала даже за одну мысль взять меня с собой. Но я не верила в возможность всего этого. Даже когда она закутала меня в свою кофту и направилась к воротам… Я не верила. Даже когда мы сели в машину… Я прижалась к ней, стараясь не выпускать когти, чтобы не испугать… Это казалось каким-то сном.

Когда мы приехали к огромным воротам, я испугалась. Это напоминало замок, в котором правила настоящая магия. Я видела, как в башне искрили пурпурно-синие огоньки, напоминающие чем-то светлячков, скрашивающих раньше моё одиночество в кустах. Но теперь я обрела дом.

– Сантира, ты кого принесла в дом?! – Недовольная женщина встретила нас на пороге, но спасительница лишь крепче прижала меня к себе, позволяя почувствовать себя в безопасности.

– Это Лиза! Она будет здесь жить. – Так вот моё имя. Теперь у меня появилось имя.

Было много криков и неприятных слов, но Сантира не обращала на это никакого внимания. С той ночи я обрела семью. Мне было тепло и уютно. Меня любили. Все в этом прекрасном замке в конце концов приняли меня и окутали заботой.

Но я видела, как на эту добрую семью то и дело обрушиваются проклятья и магические воздействия, выкачивая из Сантиры жизненные силы. Она так часто болела, что мне приходилось постоянно спать на ней, пытаясь хоть чуть-чуть вернуть ей силы. У нас, у кошек, есть определённые способности забирать негативную энергию, помогая хозяевам сохранить здоровье, но я не справлялась. У меня было мало ресурсов на это.

Видя, как страдает семья, приютившая меня и подарившая дом, в котором я целых семь лет была счастлива, я приняла решение пожертвовать собой. В конце концов, моя кошачья жизнь – не такая большая потеря на фоне благополучия целой семьи.

Я впитала в себя весь магический негатив, что был обрушен на эту семью, и ушла.

Простите меня, что принесу в ваши жизни слёзы, но я должна это сделать. Я перепрыгнула через забор и пошла, не думая о том, куда смогу дойти, ведь лапы подкашивались, и мне приходилось отдыхать чуть ли не каждые десять минут. Шли дни, я уже потеряла все силы и, забившись за доски в каком-то заброшенном дворе, ждала своей кончины. Я понимала, что мне оставалось недолго, но каким-то непонятным образом я продолжала встречать рассветы и провожать закаты. Мои глаза уже едва видели, а тело утратило возможность шевелиться. Я ждала смерти. Ждала. Ждала больше шести недель, но почему-то моя душа всё ещё оставалась в этом едва живом тельце. Меня не отпускало что-то неизведанное и что-то такое родное и знакомое.

На седьмую неделю кто-то зажёг свет в этом заброшенном дворе и, ткнув меня палкой, заставил выдавить жалобный мяв. Я просила не еды. Я хотела завершения страданий. Мне не было больно от того, что я переживала, но мне было страшно, что это никак не заканчивалось.

Я слышала много незнакомых голосов, среди которых в какой-то момент раздался мелодичный тембр:

– Лизонька! – Эти руки были знакомы мне в каждой линии ладони. Она нашла меня. Сантира пришла за мной, и в её объятиях я почувствовала, как наконец могу уйти. Но за что ей – видеть мою смерть? Она так горько плакала, что моё едва бьющееся сердце заболело.

Она принесла меня в больницу, и там я чувствовала, как её горячие слёзы медленно падают на мою шерсть. Я хотела успокоить её. Я тянулась к ней лапками, желая обнять и хоть как-то показать свою заботу, но почувствовала резкую боль, а потом болящее сердце остановилось. Крик Сантиры и сильные объятия не помогли.

Я… Я почему-то продолжала её слышать и видеть затуманенным взглядом. Она кричала и звала меня. И я не смогла уйти. Не смогла оставить ту, кто подарила мне право на жизнь. Я не смогла быть так эгоистична.

– Мяв. – Не знаю, как она смогла меня услышать, но она услышала.

– Критическое животное! Она жива!

Меня занесли в кабинет, и с того момента мне приходилось пытаться оставаться с моей Сантирой, проливающей из-за меня слёзы. Она не оставляла меня несколько часов, держа за лапки, пока в моё бессильное тело пытались ввести кучу препаратов. Я больше не могла хотеть уйти. Я пережила смерть. Я смогла снять с моей семьи весь негатив и, очистив их, умудрилась выжить. А теперь сама Сантира подпитывала меня энергией тепла и заботы, помогая цепляться за свет и заставляя видеть глазами, которые уже несколько недель как были слепы.

Прошло несколько дней, а я не позволяла себе думать о плохом. Я не имела права. Моя Сантира приходила в клинику каждый день, и вот наконец в один из визитов ей разрешили забрать меня. На самом деле я не верила, что вновь увижу родные стены. Но я увидела.

Я снова была в родном замке. Обо мне заботились. Меня любили.

На самом деле я не помню, как пришла в этот мир и что испытывала до этого дня – дня моего второго рождения. Теперь у меня появилась дата рождения, которую можно праздновать. Теперь я знала, что благодаря силе любви возможно преодолеть многое, даже отогнать смерть, уже окутавшую меня своими объятиями.

Да, у кошек есть особенность – мы способны очищать своих хозяев от любого негатива, но и у наших хозяев есть неповторимая магия, и её нельзя недооценивать – они заставляют нас жить.

Анна Богданова

Родилась и проживает в Архангельской области. Работает медицинской сестрой. Увлекается фотографией. Снимает природу, рассветы, закаты, животных. Любит путешествовать, узнавать новое, видеть красивое, общаться с мудрыми.

Она больше думает, чем говорит, и не рассказывает лишнего. К трудностям относится философски: всё проходит, и она справится. Сложности – часть жизни, но они временны.

Однажды поняла, что не находит в ежедневной информации того, что нужно: душевного, доброго. Анне этого так не хватало, что она решила написать сама. Создала маленькие добрые истории, которые перечитывала, когда нужно было забыть об усталости и получить капельку света. Сейчас таких историй больше сотни на Проза. ру. О чём они? О добрых людях, любви к природе, о доме и о том, что всё образуется и наладится.

Письма

Она живёт тихо-мирно в своём маленьком домике, спрятанном в заросли густого плюща, словно орех в скорлупку. Позволяет себе быть собой, делать то, что нравится, не помнит зла. Не стремится узнать своё будущее, не ищет способы быть счастливой, испытывает счастье от того, что имеет. Принимает Вселенную такой, какая есть, благодарит за радугу, закаты, звёзды, солнце. Не лезет в судьи, не раздаёт непрошенные советы, позволяет себе танцевальные па под любимую музыку. Печёт румяные булочки с апельсиновой цедрой, угощает соседей. Празднует волшебное Рождество и день ангела. При простуде пьёт тёплое молоко с липовым мёдом. Вяжет в четыре спицы шерстяные носки на заказ и ажурные детские платьица. Лелеет свой крошечный сад, где летом цветы вдоль тропинок, миниатюрные тисы и аромат жасмина. Подолгу бродит по рынку, выбирая индийские специи для курицы карри и инжир для десерта, а в цветочной палатке – горшки с бегониями. В её домишке большие окна, тонкие стены, восточный ковёр на полу. На каминной полке фотографии в рамках – свидетельства того, что хозяйка знавала другие времена. Любимый пушистый кот цвета чёрных чернил завёл себя сам десять лет назад, зайдя в открытую дверь, растопив её сердце теплом и голубыми пуговичными глазёнками. В ответ на заботу и ласку дарит внимание, безграничную любовь и преданность, ловит мышей в саду.

Иногда, особенно в долгие зимние вечера, ей хочется чьего-то внимания, и тогда она открывает тетрадь в косую линейку, берёт ручку и начинает писать:

«Добрый день, моя милая Элис! Как поживаешь, дорогая? Как себя чувствуешь? Здоров ли твой кот? Когда ты приедешь? Жду с нетерпением. Буду кормить тебя вкусным, печь венский штрудель, заваривать горячий чай и с интересом слушать твои истории. В моём доме ты найдёшь мир и покой. Вечером станем гулять по сказочным улочкам, любоваться пушистыми хлопьями. Наши щёки будут гореть от холода, а мы будем смеяться и прятаться в огромные меховые палантины. Деревня этой зимой на редкость красива. Завалена снегом до самых крыш и кажется спящей в берлоге медведицей… С любовью, бабушка».

Заполнив две страницы ровным, красивым почерком, запечатывает послание в конверт, аккуратно надписывает адрес. Надев пальто и тёплые замшевые ботики, идёт до почтового ящика, что висит на углу соседнего дома. На улице метёт, а она, как всегда, забывает повязать шарф, и колючий снег проникает за воротник. Опускает письмо, прислушиваясь к звуку внутри. Звук мягкий, чуть слышный. Она любит именно этот звук. Значит, там есть другие письма, и это радует.

На обратном пути разглядывает окна домов. Она обожает придумывать жизнь за ними. Даже за теми, в которых нет света. Ведь, возможно, там всё же кто-то живёт и вскоре вернётся. И этого «кто-то» ждёт не дождётся собака. Может быть, бассет-хаунд с длинными, словно поникшие крылья, ушами. Очаровательный коротконожка со скорбным выражением лица и обиженно-печальными коричневыми глазами. Любитель валяться на мягком диване и громко рассказывать о своём одиночестве терпеливым соседям. Хозяин скоро придёт. Включит свет, приласкает его, обнимет, накормит вкусняшками и выведет на прогулку.

Окна, где свет, похожи на разноцветные леденцы: розовые, зелёные, жёлтые. Вероятно, там всё хорошо. Ей этого хочется.

За окном цвета беж она представляет уютную светлую кухню с круглым столом под клетчатой скатертью. У плиты миловидная стройная женщина в длинном платье из хлопка готовит суп. Сытный и нежный суп с плавленым сыром. Женщина режет морковь и лук, измельчает петрушку, пастернак и укроп. Закипает чайник. Отсчитывает последние минуты таймер духовки. В духовке румянятся булочки. Может быть, это бриоши?

Ах, какие роскошные бриоши пекла её бабушка! Золотистые, пропитанные мёдом и сливочным маслом пушистые булочки. С маком. С яблоками и корицей. С горьким шоколадом. Бабушка знала все тонкости приготовления теста. Божественно-сладкие ароматы можно было почувствовать в каждой комнатке, в каждом уголке. А бабушка улыбалась и говорила:

– В моём доме пахнет Парижем.

А дом был старый-престарый. С черепицей, проросшей мхом, с чердаком, полным паутины, набитым всякой дребеденью, со скрипучими половицами. Но всё же нежно любимым. Переехав в город, она иногда заходила в «Гарсон» за медовой бриошью, но каждый раз убеждалась: не то. Не то, и всё тут. В чужом горшке суп не всегда вкуснее.

А вот за тем голубым, словно майское небо, окном, возможно, проживает старушка. Сидит себе в креслице, вяжет пушистый носок, напевает под нос старинный романс. Ничто её не давит, ничто не тяготит. От этого голос звучит бархатисто-чарующе и спокойно. На коленях у старушки свернулся котёнок. Девочка. Недавно она нашла её, замёрзшую и тощую, у булочной. Недолго думая, назвала Мадлен. В честь печенья, которое купила в той булочной к вечернему чаю. Утренний она пьёт с сырными гренками.

За окном цвета фисташек, возможно, проживает молодая пара. Они любят крепкий кофе, много шутят, смеются и много болтают. Это хорошо, что много, думает она. Люди должны общаться. Хотя кое о чём стоит и умолчать. Даже на исповеди. Пусть эти двое станут друг для друга источниками тепла и смыслом жизни. Пусть как можно дольше держатся за руки и говорят о любви.

О, она может придумать много прекрасных жизней. Столько же, сколько окон вокруг. Но вот её дом. И свет в окне. На подоконнике кот и декабрист. Ждут её. Больше некому.

Она озябла. Сняв в прихожей пальто и ботики, разводит в камине огонь. Заваривает чай с розмарином. Ей не очень нравится вкус этого напитка, но недавно она прочла, что розмарин задерживает старение, и это знание перевесило всё остальное. В окно бьётся холодный ветер, и ей кажется, что от его порывов дрожат стоящие на полках банки со специями. Но от камина уже разливается тепло, можно снять большую пушистую кофту и устроиться в кресле с книгой.

Через несколько дней она обнаруживает в своём почтовом ящике письмо. Бережно несёт в дом, распечатывает и читает вслух: «Добрый день, моя милая Элис. Как поживаешь, дорогая? Как себя чувствуешь? Здоров ли твой кот? Когда ты приедешь? Жду с нетерпением. Буду кормить тебя вкусным, печь венский штрудель, заваривать горячий чай и с интересом слушать твои истории. В моём доме ты найдёшь мир и покой. Вечером станем гулять по сказочным улочкам, любоваться пушистыми хлопьями. Наши щёки будут гореть от холода, а мы будем смеяться и кутаться в огромные меховые палантины. Деревня этой зимой на редкость красива. Завалена снегом до самых крыш и кажется спящей в берлоге медведицей… С любовью, бабушка».

На сердце теплеет. Она продолжает жить.

Алла Валько

Член РСП. Автор книг «39 лет в почтовых ящиках», «Америка моими глазами», «Об Украине с открытым сердцем», «Калейдоскоп чувств и событий в жизни Аси и её подруг», «Преподаватели и студенты класса английского как второго языка», «От миллениума до пандемии», публицистических и путевых заметок, репортажей, иронической прозы и рассказов. Победитель и лауреат конкурсов МГО СПР, ИСП и издательства «Четыре». Награждена Золотыми дипломами и медалью Мос-ковской литературной премии, именной статуэткой «Золотая звезда» и орденом Сергея Есенина, Пушкинской медалью и медалями Чехова, Бунина, Некрасова, Горького, «Святая Русь», Пушкина, звездой «Наследие» (дважды), орденом I степени в номинации «Публицистика», знаком «Золотое перо русской литературы», литературной премией «Русское слово», медалью за вклад в развитие книжной индустрии, Сертификатом читательского признания и различными дипломами.

Лодочный парад в калифорнийской Венеции

Однажды дочь решила показать мне одно интересное место в Лос-Анжелесе, заверив, что оно мне непременно понравится. И в самом деле, когда мы туда приехали, мне показалось, что я очутилась в каком-то сказочном мире. Совершенно неожиданно для себя я увидели каналы в обрамлении чудесного зелёного убранства. На календаре значилась дата 31 августа, так что в это тёплый последний день уходящего лета мы с дочерью буквально окунулись в многообразие красок цветущих цветов и кустарников. Место это называется Venice Canals («Каналы Венеции»).

Мне дважды довелось побывать в Венеции, так что я могу сказать, что каналы в Лос-Анжелесе существенно отличаются от каналов итальянских. Там они широкие, вода омывает основания зданий, поэтому жители передвигаются преимущественно на лодках или в гондолах. Там каналы являются воднотранспортными артериями города, здесь же они скорее играют роль эмоционально-эстетическую, создавая неповторимость этого уголка Лос-Анжелеса.

Venice Canals – часть оживлённого прибрежного района Венеция, расположенного в западной части Лос-Анджелеса. Район Venice был основан бизнесменом и девелопером Эбботом Кинни как приморский город, имитирующий итальянскую Венецию. В 1905 году на болотах Санта-Моники по его проектам были прорыты каналы общей протяжённостью 26 километров. Однако со временем возникли серьёзные проблемы с качеством воды в них. Кроме того, к 1920-м годам, когда автомобили стали быстро набирать популярность, многие сочли каналы устаревшими. После того как в 1926 году Венеция стала частью города, система каналов попала под строгий контроль со стороны департамента здравоохранения, и после трёхлетних судебных разбирательств в 1929 году бóльшая часть каналов была засыпана, чтобы освободить место для дорог с твёрдым покрытием. Оставшиеся были восстановлены в 1992 году.

Сейчас жители района и туристы получают огромное удовольствие от прогулок по пешеходной набережной длиной четыре километра, отдыха и спортивных занятий на широком песчаном пляже и рыбацком пирсе, сёрфинга и фитнеса, посещения множества ресторанов и разного рода развлекательных мест, созерцания каналов с их арочными мостами и гондолами, привезёнными из Италии.

Вдоль каналов проложены асфальтированные, хотя и достаточно узкие пешеходные дорожки, вдоль которых расположены небольшие придомовые участки жителей этого удивительного района. Вдоль каналов и в придомовых садиках высажены деревья, кустарники и цветы. На каналы выходят фасады разнообразных по архитектуре домов местных жителей. У каждого – собственный выход со ступеньками к каналу, служащий крохотной пристанью. У многих жителей к ним пришвартованы лодки и всякие плавсредства, напоминающие детские манежи. В них жители устанавливают столики, стулья или кресла и отдыхают прямо на воде. В них же они могут плыть по каналам.

Сейчас каналы составляют сетку из шести водных путей – параллельных друг другу четырёх каналов: Кэрролл, Линни, Хауленд, Шерман, и перпендикулярных им каналов Истерн и Гранд. Каналы, имеющие общую длину приблизительно 2,4 километра и ширину 15,2 метра, и три жилых острова между ними внесены в Национальный реестр исторических мест. Автомобили могут подъезжать к домам по улице Делл-авеню, которая пересекает территорию Venice Canals через все четыре канала, над которыми построены мосты. Пешеходы добираются домой по девяти пешеходным мостикам.

У нас не было достаточно времени, чтобы познакомиться с этим районом поближе, поэтому я решила во что бы то ни стало побывать здесь ещё раз. Тем более что из короткого разговора с местной жительницей мы узнали, что здесь ежегодно проводится рождественский лодочный парад.

Мне повезло, что благодаря интернету я вовремя узнала о намеченном на 10 декабря празднике. Убедить дочь посетить это торжество мне не составило больших усилий, хотя она всегда очень занята. И вот мы отправились на очередное приключение.

В анонсе к этому мероприятию было сказано, что оно начнётся в 3 часа 30 минут на пересечении каналов Истерн и Кэрролл. Однако оказалось, что фактически парад начался в 4 часа, так что мы приехали заблаговременно, и это дало нам возможность занять весьма выгодную позицию для наблюдения парада. Мы уселись на горизонтальной части бетонного ограждения горбатого автомобильного моста над каналом Кэрролл, и перед нами открылась изумительная панорама канала, окаймлённого по берегам зелёной листвой деревьев и кустарников, кажущейся золотистой в ярких лучах начавшего заходить солнца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.