# Сквозь войну и руины

Райан Кейхилл

Солиан ата'яар. Даув ата'яар. Нур темен ви'рин валана.

Живем вместе. Умираем вместе. За тех, кого мы потеряли.

Город Кингспаcс горит. Кейлен Брайер вместе с Валерисом борется со своими демонами и идет вперед. Есть люди, которым нужна помощь того, кем он должен стать, и он их не бросит.

В Лории Элла пытается познать древнюю силу, которая течет в ее жилах. Мир вокруг нее меняется, и она меняется вместе с ним. Ее путешествие только начинается.

За тысячи миль отсюда, под Лоддарскими горами, убийцы скрываются в тенях, пока Гномий Союз готовится к войне. Все не так, как выглядит на первый взгляд. Далену Вирандру и Белине Луне необходимо разгадать тайну горы, пока не победили заговорщики.

Тем временем в Ал-Насте, Рист Хейвел узнает истинную цену посвящения в Имперские боевые маги. Он подвергает сомнению собственную веру, но будет сражаться за тех, кого любит, чего бы ему это ни стоило.

Пока араки опустошают города и деревни Севера, Элайна и Дейн Атерес готовят свой народ к войне. Они слишком долго находились под пятой Лорийской Империи. Валтара будет свободна. Виверны Дома Атерес снова взмоют в небеса.

Пока континент Эфирия погружается в войну и хаос, Каллинвар пытается смириться с огромной потерей. У него нет иного выбора, кроме как встать и продолжить сражаться. Тень надвигается, и рыцари Акерона единственные, кто достаточно силен, чтобы сдержать натиск Зла.

Неизвестно, что происходит с другой силой – силой, которую давно считали усмиренной.

Баланс тьмы и света вот-вот нарушится, и Эфирия уже никогда не будет прежней.

Да взойдет Кровавая Луна!

«Этот роман – золотой билет в пантеон великих фантастов». – Петрик Лео

«Теперь автор определенно занял место на пьедестале современных классиков-фантастов». – Wulver's Library

«Новая классика современного фэнтези». – Bookwyrm

«Этот роман закрепил за автором статус одного из лучших писателей в жанре фэнтези». – Wolfmantula

«Захватывающее продолжение и без того потрясающей серии». – The Shaggy Shepherd

«Когда в ближайшем будущем люди будут вспоминать современное высокое фэнтези, Райан Кейхилл окажется в числе самых обсуждаемых имен». – The Fantasy Fellowship

«Литературное совершенство». – FanFiaddict

Ryan Cahill

OF WAR AND RUIN

Copyright © 2022 by Ryan Cahill

Карта с форзаца 7Narwen


© В. Гольдич, И. Оганесова, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *


> Всем тем, кого мы потеряли.

> Вир'ава ниасса ду и денир вайел ар алтинуа. Ма Герайя таэл ду йа'син аэль. Индил вир анарай андин.

> Мы будем любить тебя в этой жизни и всегда. Пусть Герайя примет тебя в свои объятия. Пока мы не встретимся снова.

> Ата мур вейт харис вейнир сайдил вир сайдир талиен. Дин нарварвин грир хейдриа тил майя элвин. Дю ваин такал анис.

> Прошло слишком много времени с тех пор, как мы говорили в прошлый раз. Мы ждем вас. Теперь вы можете читать.

> Добро пожаловать обратно в Эфирию.


## История до настоящего момента

Далее изложена краткая история событий, произошедших в предыдущих книгах: «Падение», «Сквозь кровь и пламя», «Сквозь тьму и свет» и «Изгнание». Поэтому я скрою ряд важных событий и персонажей, а некоторых – в отдельных случаях – и вовсе не стану упоминать. И все же я постараюсь рассказать обо всем, что наиболее важно для «Сквозь войну и руины».

Тем не менее остерегайтесь спойлеров.

Падение

Каждые четыреста лет, с начала времен, появляется Кровавая Луна, знаменуя собой время, когда вуаль между богами и смертными становится наиболее тонкой и прозрачной, и окрашивает своим светом мир. Но все изменилось при восхождении Кровавой Луны в год 2682-й после Истребления.

Именно в эту ночь Орден предали те, кто поклялся его защищать, и крепость в городе Ильнейн осадили силы Фейна Мортема – мага безмерного могущества.

Узнав о предательстве, архонт дралейдов – воинов, чьи души были связаны с великими драконами, – по имени Альвира Сэррис попыталась обеспечить безопасность совета Ордена. Но когда Альвира появилась в зале совета, она обнаружила, что ее ближайший друг и первый меч дралейдов Эльтор Дейтана присоединился к предателям. В последовавшем сражении Эльтор при помощи двух Теней – темных слуг бога-предателя Эфиалтира – и своего дракона Гелиоса убил Альвиру и дракона, с которым она была связана.

Чувствуя болезненно порочную магию крови, исходившую от города Ильнейна, Рыцари Акерона – Орден праведных рыцарей, давших клятву богу-воину Акерону, – преодолели Разлом, чтобы изгнать силы Тени. Но они опоздали. Город был потерян, архонт мертва, а сам Орден потерпел поражение. В битве за Ильнейн уцелели лишь семнадцать рыцарей, и они вернулись в свой храм, сломленные и разбитые.

В разгар яростного сражения Корен Валмар – ученица дралейдов – и ее дракон Эльдрин бились не на жизнь, а на смерть с теми, кого однажды называли братьями и сестрами. Под руководством своей повелительницы Корен и два других дралейда, Дилейн и Фарвен, поспешили в западный питомник Ильнейна, чтобы спасти яйца драконов, которые там хранились. Но они опоздали. Сориа, так звали дракона Дилейна, был убит в схватке, но Корен и Фарвену удалось вырваться из башни.

Когда Эльтор Дейтана шел через разрушенный западный питомник, он обнаружил, что араки нарушили свое слово и уничтожили все яйца драконов, хранившиеся в башне. Это привело Эльтора в ярость. Когда он наткнулся на Дилейна, из последних сил сражавшегося с группой араков, Эльтор прикончил зверей, воспользовавшись темной магией крови. Но как только Дилейн узнал, что перед ним предатель Ордена, он обвинил его, и Эльтор, охваченный яростью, его убил. Пытаясь примириться с собственным предательством и убийством близких друзей, Эльтор наблюдал, как Фейн Мортем воспользовался истончившейся вуалью между мирами и, ободренный могуществом, полученным от Эфиалтира, разорвал континент Эфирии на две части.

Сквозь кровь и пламя

В конце Падения брат-капитан Каллинвар и его рыцари нашли единственного носителя Печати: юношу, оказавшегося на пороге смерти, последнего, имевшего Печать Акерона, которому предстояло восстановить Орден рыцарей Акерона.

* * *

Четыреста лет спустя после событий Падения Фейн Мортем правил Лорийской Империей, и его власть распространялась на земли Высоких лордов Юга. Когда Падение завершилось, континент Эфирии был расколот на две части: Темнолесье и Выжженные земли. Только девять дралейдов пережили столетия после Падения, но теперь они поддерживали Империю и приняли имя Драконьей гвардии.

Наша история начинается в Прогалине, одной из семи деревень, расположенных у самой границы провинции Илльянара, в Эфирии.

В то решающее лето Кейлену Брайеру исполнилось восемнадцать, и ему предстояло принять участие в Испытании – проверке на мужество и умение выживать в трудных условиях. Но пока что он пытался смириться со смертью своего брата Хейма, убитого два года назад, когда он возглавлял городскую стражу, которая преследовала араков – чудовищных существ с серо-коричневой кожей, мощной мускулатурой и жаждой крови, напавших на Прогалину.

Пока Кейлен собирался принять участие в Испытании, его сестра Элла готовилась навсегда покинуть Прогалину. Элла хранила в сердце тайную любовь к юноше по имени Рэтт Фьорн, который прежде был близким другом ее брата Хейма, но именно его Варс, ее отец, считал виновником смерти Хейма.

Когда наконец пришло время Испытания, Кейлен вместе с Данном Пиммом и Ристом Хейвелом вошли в Оммский лес. Когда они там находились, им пришлось преодолеть уйму препятствий. В первую же ночь на них напал медведь, но им удалось убить зверя и снять с него шкуру. Однако на вторую ночь в лесу появилась другая группа: Фритц Нетли, Деннет Хилдом и Куртис Свэтт. Пытаясь украсть шкуру медведя, Фритц ранил Риста стрелой и заставил Кейлена, Риста и Данна зайти еще глубже в чащобу Оммского леса.

С раненым Ристом на руках путешествие получилось очень трудным и медленным. На обратном пути Рист, Кейлен и Данн столкнулись с двумя араками. В завязавшейся битве юношам удается убить чудовищ, но больше благодаря удаче, чем навыкам. Именно тогда Рист впервые понял, что способен прикасаться к Искре – источнику магии в этом мире, но скрыл от всех свое открытие, опасаясь досужей молвы.

После того как их тройка вернулась в Прогалину с трофеем – головой арака, старейшины деревни во главе с Эрдхартом Молотоковым подвергли допросу товарищей. По итогам проверки Кейлена, Данна и Риста объявили победителями Охоты, и Кейлен под музыку барда Белины Луны из Нарвонана танцевал с девушкой по имени Анья Гриттен, которая ему очень нравилась.

Через несколько дней после окончания праздников отец Кейлена подарил ему эльфийский меч, полученный им много лет назад. После этого Кейлен отправился вместе с Ристом и Данном в ближайший город Мельногорск, чтобы доставить заказчикам оружие и доспехи, которые выковал Варс, а также потратить часть выигранных денег.

В городе Кейлен купил шелковый шарф для матери и вместе с Ристом и Данном остановился на постоялом дворе «Две баржи». Там Кейлен и Данн стали играть в метание топора с группой мужчин из Дрифейна – Аллероном, Бэрдом, Кеттилом, Лейфом, Феллом, Одуном и Дестином. Во время игры к Кейлену подошел молодой человек по имени Эрик. Показав высокое мастерство в метании топора, Эрик бесцеремонно ушел. Кейлен заметил, что Эрик оставил плащ, и отправился за ним, чтобы вернуть его хозяину.

Снаружи Кейлен и Эрик вместе с отцом и братом Эрика – Эйсоном и Даленом – вступили в жестокий бой с солдатами Империи, в результате которого Кейлен впервые в жизни убил человека. Кейлен, Данн, Рист, Эрик, Эйсон и Дален убежали в Оммский лес.

Между тем в Прогалине Эл и Рэтт, не ведая о том, что случилось, наконец отправились в Берону, оставив родным письма.

В Оммском лесу на группу спутников Кейлена напали араки, и их спас йотнар по имени Азиус – великан с бледно-голубой кожей и природной склонностью к Искре. Позднее, когда в ту же ночь они разбили в лесу лагерь, Кейлен услышал голос, доносившийся из принадлежавшей Эйсону сумки: кто-то шепотом произносил слова «дралейд» и «н'олдрир».

Понимая, что Империя может продолжать их разыскивать и угрожать семьям, Кейлен, Данн и Рист ночью убегают из лагеря и возвращаются в Прогалину.

Эйсон ничего не сказал Кейлену, но он знал про голос, который тот услышал, и надеялся, что юноша является первым свободным дралейдом с тех пор, как был уничтожен Орден. Именно по этой причине Эйсон отправил Азиуса и другого йотнара с посланием к союзникам, чтобы они готовились к войне против Империи. Затем Эйсон, Дален, Эрик и Тэрин – эльф, которого Кейлен принимал за простого барда, но который на самом деле представлял собой нечто много большее, – отправляются на помощь к Кейлену, Ристу и Данну.

Вернувшись в Прогалину, Кейлен, Рист и Данн расстаются и отправляются к своим семьям. Кейлен застает дома сцену допроса его семьи солдатами Империи: Инквизитором Рендаллом и человеком в черном плаще по имени Фарда Кирана. В последовавшей затем потасовке Рендалл убивает отца Кейлена, а от руки Фарды гибнет его мать. Только внезапное появление и вмешательство Эйсона, Эрика, Далена и Тэрина позволяют Кейлену спастись.

Когда они после бегства снова оказались в Оммском лесу, Кейлен потребовал, чтобы Эйсон объяснил ему причину, по которой их преследовала Империя. В ответ Эйсон рассказал, что у него в сумке находится яйцо дракона. Это откровение все меняло, ведь за прошедшие с момента Падения четыре столетия из яиц не вылупилось ни одного дракона. Но яйцо, которое попало к Эйсону, не принадлежало к числу отложенных драконами Эфирии; это редчайшее сокровище удалось отыскать на северных ледяных островах Валации. Полагая, что вся его семья, включая Эллу, погибла, а Империя его преследует, Кейлен согласился отправиться с Эйсоном в Белдуар – легендарный город, столетиями бросавший Империи вызов. Не желая оставлять друга одного, Данн и Рист решили присоединиться к группе.

В Кэмилине Эйсон встретил старого знакомого и через него отправил послание своим союзникам, где сообщил, что отыскал дралейда, который будет связан с находившимся внутри яйца драконом, и попросил, чтобы они готовились к восстанию. В ту же ночь на Кейлена и его спутников напали солдаты Империи и начали их преследовать по улицам Кэмилина. Во время схватки Рист и Дален отстали от отряда, и на них напала Тень, которая сделала Риста своим пленником и бросила потерявшего сознание Далена.

Между тем Элла и Рэтт также пришли в Кэмилин, лишь немного разминувшись с Кейленом и его группой. В городе Рэтт получил письмо от своего дяди Таннера Фьорна. Дядя написал Рэтту, что приобрел им с Эллой билеты для путешествия из порта Гизы на Север. Из-за того, что континент Эфирии раскололся на Темнолесье и Выжженные земли, единственной возможностью перебраться с Юга на Север было плавание на корабле. На Юге имелось лишь два портовых города, откуда суда отправлялись на Север: Гиза и Фолстайд. Рэтт и Элла сами никогда не смогли бы купить билеты на сравнительно безопасное путешествие из Гизы в Антикер, поэтому сначала они собирались дойти до Илльянары и отправиться в полное риска плавание из Фолстайда до Бромиса вдоль побережья Молний.

Когда Дален вновь встретился с остальными в лесах возле Кэмилина, Кейлен назвал его виновником пленения Риста, и между двумя молодыми людьми возникла вражда. В ту же ночь из яйца вылупился маленький дракон с белой чешуей, чье сознание и душа с первых секунд жизни стали неразрывно связаны с сознанием и душой Кейлена.

Оставшийся в Прогалине Фарда Кирана узнал от Фритца Нетли о спасении Эллы, несмотря на глубокую уверенность Инквизитора Рендалла в том, что все родные Кейлена мертвы. Фарда послал на поиски Эллы в Гизу и Фолстайд солдат, отправив туда же вместе с ними и Фритца.

Когда Кейлен и остальные добрались до Мидхевена, они узнали, что Империя осадила город Белдуар. Эта новость заставила их изменить планы и выбрать путь через туннель в горах на окраине Темнолесья. По дороге Кейлен понял, что его связь с драконом привела к тому, что у него появилась способность прикасаться к Искре. Тогда же он узнал и первые слова на старом языке, решив назвать своего дракона именем Валерис – «Лед».

В Темнолесье на путников напали араки. Во время сражения Кейлен слишком сильно зачерпнул из Искры силу и едва не погиб. Его спас Тэрин, а на помощь им пришел отряд эльфийских рейнджеров. Одержав победу над врагами, капитан эльфов Таланил сделал безуспешную попытку убедить Эйсона отправиться искать убежище в эльфийском городе Аравелл – тайном поселении, расположенном в самом сердце Темнолесья, которое после Падения оставалось скрытым от всего мира. Однако пятеро эльфийских рейнджеров: Эллисар, Гейлерон, Вейрил, Алеа и Лирей – дали клятву оберегать Кейлена даже ценой собственной жизни.

Во время путешествия через горы Тэрин поведал Кейлену, что Эйсон некогда был дралейдом, но его драконица Лиара была выслежена и убита Империей. После ее смерти Эйсон стал известен как ракина – «Тот, кто сломлен», но для эльфов – «Тот, кто остался».

Пока Кейлен и его спутники шли по горному туннелю, солдаты Империи остановили по дороге в Гизу Эллу и Рэтта. Узнав имя Эллы, имперцы завязали бой, во время которого Рэтт погиб. Сама Элла спаслась только благодаря Фейниру – волкобразу, которого вырастила ее семья. Тот внезапно появился на месте схватки и убил двух остававшихся в живых солдат.

Кейлена, измученного постоянными уроками Эйсона и Тэрина, на горном перевале посетила Тень, и ей стало известно, что из яйца вылупился дракон, после чего Эйсон призвал группу изо всех сил спешить в Белдуар.

В тысячах миль от них, в посольстве Чародейского Круга в Ан-Насла, Рист пришел в себя в комнате, где его приветствовал таинственный мужчина по имени брат Гаррамон, который утверждал, что Рист является начинающим магом, обладающим способностью прикасаться к Искре.

По прибытии в Белдуар Кейлена со спутниками поприветствовали сам король Артур Брин и его ближайший друг и советник лорд Айвон Арнелл. Вскоре Кейлен вместе с Азиусом, Артуром и Эйсоном пришли в Даракдар, одно из четырех королевств Гномьего союза, чтобы поговорить с правителями гномов: царицей Даракдара Кирой, царицей Озрина Эленией, царем Волькура Хоффнаром и царицей Азмарой Пулроун. Кейлен, Азиус, Эйсон и Артур отправились в путешествие по лабиринту туннелей Даракдара на гномьей машине под названием ветробежец, которой управлял умелый штурман по имени Фальмин Тэйн.

После встречи с правителями гномов, которая закончилась громогласной ссорой между Кейленом и царицей Кирой, на Даракдар напали наемные убийцы, пытавшиеся покончить с Кейленом, Эйсоном и Азиусом, а также с правителями гномов. Когда попытка убийства была предотвращена, Кейлен, Азиус и Эйсон поспешили в Белдуар, чтобы обеспечить безопасность Артура Брина. Когда они собирались взойти на борт ветробежца, появилась царица Кира вместе с небольшим отрядом гвардии, чтобы отправиться в Белдуар вместе с Кейленом и остальными.

Пока Кейлен и его спутники путешествовали по горам, Айвон Арнелл открыл вход в горные туннели и позволил проникнуть в Белдуар Тени в сопровождении отряда солдат Империи. Но как только Айвон понял, что Тень получила возможность манипулировать им, используя его воспоминания об умерших жене и ребенке, он сразу же резко поменял отношение к происходящему, осознав свою ужасную ошибку, и ударил в городской колокол, который предупредил горожан о нападении.

К тому времени, когда Кейлен и его товарищи вернулись в Белдуар, город уже атаковали враги. Были подожжены многие стрелометы – огромные арбалеты, которые издавна защищали Белдуар от Драконьей гвардии, – и на улицы города ворвались отряды имперских солдат.

Кейлен в сопровождении своих спутников с боем двинулся по Белдуару и отыскал на своем пути Эллисара, Данна и Тэрина. Когда они наконец добрались до главного зала, то обнаружили, что Тень убила Артура и захватила в плен его сына Даймона. В последовавшем сражении Эллисар погиб, а Данн получил серьезное ранение, но Валерис овладел магией огня и смог сжечь Тень, заставив ее покинуть этот мир. После сражения и гибели Артура Даймон стал новым королем Белдуара.

Однако им не удалось насладиться победой, так как новый лорд-капитан королевской гвардии Тармон Хорд сообщил Даймону, что имперская армия, прежде занятая блокадой Белдуара, теперь марширует к стенам города, а вместе с ними идет Драконья гвардия.

В городе Гиза тем временем спасшиеся после нападения имперских солдат Элла и Ширея горько сетовали о том, что потеряли, после чего приняли решение двигаться дальше на Север, чтобы использовать два купленных Таннером для Рэтта и Эллы билета. После целого ряда приключений они сумели взойти на борт отплывавшего в Гизу корабля сами и взять с собой Фейнира, в чем им очень помог незнакомец – Фарда.

Сквозь тьму и свет

Через пять дней после коронации Даймона Империя осадила Белдуар. Все четыре царства Гномьего союза сражаются рядом с жителями Белдуара после того, как Кира пришла к ним на помощь, когда Тень атаковала город. Кейлен бьется на городских стенах вместе со своими друзьями, но в наступившем хаосе теряет из виду всех, кроме Валериса и Эрика.

Появляются три всадника Драконьей гвардии, и теперь, когда многие стрелометы сожжены во время нападения Тени пять дней назад, на город обрушивается их огонь и ярость.

Кейлен, Эрик и Валерис пробиваются сквозь лорийских солдат на помощь королю Даймону, лорду Айвону Арнеллу и лорду-капитану Тармону Хорду. Они пытаются организовать оборону, но Драконья гвардия является слишком могущественной силой. Город потерян, и Тармон старается убедить Даймона начать отступление через ветротуннели. Однако король приходит в ярость, когда об этом слышит. Только объединенными усилиями Кейлен и Тармон уговаривают Даймона отдать приказ об отступлении, чтобы спасти его народ.

Кейлен остается у платформы последнего ветробежца, чтобы прикрыть отступление Тармона и королевской гвардии, когда оставшиеся жители Белдуара скрываются в туннелях. Кейлен находит Вейрила – одного из эльфов, поклявшихся его защищать.

Когда королевская гвардия отходит, и за ними во двор врываются лорийские солдаты, Кейлен спрыгивает с платформы, чтобы прикрыть отступление. Вейрил присоединяется к нему, и они вместе при помощи Искры пытаются обрушить проходы во двор. Вейрил уничтожает три прохода, а Кейлен едва не сжигает себя, пытаясь сделать то же самое. Он обрушивает два входа, но лорийцам удается проникнуть сквозь третий. Когда Вейрил помогает Кейлену подняться на ветробежец, Валерис взмывает над двором и поливает огнем лорийских солдат.

Оказавшись на ветробежце, они узнают, что его навигатором является Фальмин Тэйн. Когда Тармон взбирается на борт, он получает стрелу в живот. Кейлену и его товарищам удается затащить его на ветробежец, и Фальмин направляет ветробежец в туннель. Пока Вейрил исцеляет Тармона, Кейлен обнаруживает, что Фальмин также ранен стрелой. Ослабевший после сражения Кейлен берет на себя управление ветробежцем, однако судно терпит крушение под горой.

Между тем Элла, Фейнир, Ширея и Фарда плывут в Антикер. Элла говорит Фарде, что ее зовут Элла Фьорн, и Фарда связывает ее с дядей Рэтта Таннером Фьорном, который является капитаном гвардии Бероны. Элла проводит много времени с Ширеей, которая сильно страдает от морской болезни, а также из-за утраты своего друга – Джона.

Через несколько часов Фарда поднимается на палубу и видит Ширею. Он как раз задавался вопросом, что же с ней делать. Фарда подбрасывает монету – и решает ее судьбу, сворачивает Ширее шею и выбрасывает ее тело в океан.

В туннелях под Лоддарскими горами Кейлен и его спутники приходят в себя после крушения – оказывается, что ветробежец разрушен, а многие королевские гвардейцы и гномы погибли. Тармон, Вейрил, Эрик, Валерис и Фальмин вместе с шестьюдесятью двумя людьми и гномами уцелели. Вейрил исцеляет раны Фальмина, и они начинают планировать, как добраться до Даракдара. Именно в этот момент Кейлен обнаруживает, что все смотрят на него, когда требуется принять решение, – ведь теперь он дралейд.

Пока они идут по туннелям, Вейрил рассказывает Кейлену, что эльфы Аравелла – в Темнолесье – отреклись от Тэрина из-за того, что тот отказался выбрать чью-то сторону во время «Разрыва», когда эльфы Линалиона оставили других своих соплеменников на континенте. Тэрин считал, что его долг распространяется на всех эльфов, но эльфы Аравелла посчитали это трусостью.

После долгих поисков Кейлен и его спутники обнаруживают руины утраченного города гномов, известного под именем Виндакар.

Среди развалин Белдуара Инквизитор Рендалл находит однорукого эльфа и приказывает доставить его к нему для допроса. А над городом Эльтор Дейтана и Гелиос приземляются возле палатки командующего Драконьей гвардией, где встречают двух спутников Эльтора, Лиину и Пелленора, а также дракона, с которым связана Лиина, Каракеса. Они говорят о других драконьих гвардейцах. Йормун, Илькийа и Воранур остались в Эфирии. Эрдин и Лука годы назад покинули континент, Тивар уже почти столетие находится в Драколдрире.

Эльтор просит Пелленора следить за Рендаллом.

В Даракдаре Даймон страстно пытается убедить правителей Гномьего союза помочь ему вернуть Белдуар, но они отказываются. Слишком многие погибли, и они обрушили ветротуннели после отступления. Вместо военной помощи они предлагают Даймону убежище.

Даймона охватывает ярость. Эйсон сообщает правителям, что намерен отправиться в туннели, чтобы отыскать Эрика, Кейлена и остальных.

Азиус уходит на поиски клана Фенрир из анганов – расы оборотней, – чтобы заручиться их помощью в поисках Кейлена и остальных. Тэрин говорит Азиусу, что в том случае, если у него возникнут какие-то проблемы с кланом Фенрир, следует им сказать, что пропал «сын Разбивающего Цепи» и требуется их помощь.

Позднее, той же ночью, Айвон предотвращает покушение на Даймона после того, как Дален предупреждает о странном человеке, которого он видел во дворе. Убийца признается, что его послала царица Эления. На следующий день, когда Дален ждет Эйсона, чтобы начать поиски, Алеа и Лирей – две эльфийки, поклявшиеся защищать Кейлена, рассказывают Данну, что Вейрил и Гейлерон также не вернулись. Эйсон появляется с пятьюдесятью гномами и гномом-проводником по имени Нимара.

Эйсон говорит Далену, что тот не может к ним присоединиться из-за покушения на жизнь Даймона – и просит сына приглядывать за молодым королем.

В Ан-Насле Рист и три ученика Чародейского Круга, Ниира, Лена и Томмин, слушают лекции высокого ученого Пирнила по истории. Пирнил наказывает Риста за отсутствие внимания. После окончания уроков Рист встречается со своим наставником, братом Гаррамоном.

Гаррамон передает юноше письмо от его родителей, но говорит, что не получил ответа на письма, отправленные Кейлену и Данну в Белдуар. Гаррамон рассказывает, что Белдуар захвачен войсками Империи, и новоявленный мятежник дралейд сеет хаос. Рист старается задавать вопросы осторожно, понимая, что он уже не в Прогалине. Гаррамон вручает Ристу одежды ученика, украшенные черной каймой – цветом боевых магов.

В Храме Акерона брат-капитан Каллинвар наблюдает, как рыцари его отделения проводят тренировочные бои на специальной арене.

Брат Лирин, которого послали в Кэмилин для наведения контактов, возвращается и проводит тренировочный поединок с Каллинваром. После поединка Гроссмейстер Вератин сообщает ему, что впервые после Падения на свет появился новый дракон. Они оба приходят к выводу, что, если дралейд и юный дракон не встанут на сторону Империи, их следует защищать.

Лирин и другой рыцарь, брат Арден, получивший Печать всего два года назад, посещают Сад Безмятежности, чтобы прийти в себя в Водах Жизни после поединка. Вератин вместе с наблюдателем Гилдриком сообщают Лирину и Ардену, что им следует отправиться туда, где усилилось влияние Порчи.

Арден и Лирин через Разлом отправляются в город под названием Хелден. Там идет сражение с араками, атакующими город. Арден вступает в схватку с Отмеченным Кровью араком, который его едва не убивает, но на помощь ему приходит Лирин.

На Севере корабль Эллы приближается к Антикеру, и Фарда рассказывает ей, что матрос видел, как Ширея прошлой ночью выбросилась за борт.

Под Лоддарскими горами Кейлен и его отряд идут по руинам Виндакара, пытаясь отыскать ветротуннель, который приведет их обратно в Даракдар. Среди руин Кейлен видит здание с символом Ордена, высеченным над дверью. Валерис чувствует что-то внутри, влетает внутрь через разрушенную крышу и видит ящик с разбитыми драконьими яйцами. В том же помещении Кейлен находит кулон и письмо, написанное Альвирой Сэррис. После того как Кейлен заканчивает его читать, на его отряд нападает орда кератлинов – похожих на пауков существ, с телами, покрытыми хитином, превративших город в свое гнездо. Кератлины атакуют отряд, убивая людей и гномов. Выжившие бегут к скале, расположенной в центре города, соединенной с улицами несколькими мостами. Когда они туда добираются, Кейлен обрушивает один из мостов, позволяя им выиграть время.

По туннелю они попадают в зал, расположенный в центре острова, где находят Сердце Портала. Когда Фальмин пытается активировать портал, остальные готовятся к последней схватке с кератлинами, которые по туннелям приближаются к залу. Фальмин при помощи руки Корика активирует портал, и они спасаются, но многие солдаты и гномы погибают.

На другой стороне портала отряд бродит по туннелям, пытаясь найти выход. Шум кератлинов вызывает панику у Валериса, и он едва не обрушивает туннель, пока Кейлену не удается его успокоить. Позднее Кейлен находит выход из туннелей. Они оказываются в заснеженных горах Дрифейна, где встречаются со старым другом, Аллероном, с которым Кейлен познакомился в «Двух баржах». Аллерон обеспечивает их кровом и рассказывает, что он сын Высокого лорда Дрифейна, Лотала Хелмунда.

В Волтаре Дейн Атерес возвращается домой после двенадцати лет отсутствия. Стюард Дома Атерес, Марлин Аркон, приводит Дейна к его брату, Барену, который стал главой Дома Атерес. Сначала Барен радостно встречает брата, но потом приходит в ярость, когда Дейн показывает ему письмо от Эйсона Вирандра. Позднее Барен предает Дейна Империи, но Дейну удается спастись при помощи сестры – Элайны. Элайна привозит Дейна в тайную крепость Стормхолд, построенную внутри острова, на котором когда-то находился город Штормовое Поле, – именно там на глазах у Дейна погибли их родители.

В Стормхолде Дейн встречает волтаранцев, представляющих все Большие Дома – Атерес, Дерингал, Тебал, Херак, Вакира и Кораклон, – они объединились и готовят восстание против Лорийской Империи.

Элайна рассказывает Дейну, что за время его отсутствия Барен убил ее любовника Кола, а также отдал ее новорожденного сына армии Лорийской Империи – так Империя поступала со всеми старшими сыновьями волтаранских Больших Домов. Элайна соглашается с просьбой Эйсона начать восстание, но ее все еще переполняет ярость.

В Антикере Элла узнает, что тело Ширеи найдено рыбаками – и у нее была сломана шея. Она соглашается последовать вместе с Фейниром за Фардой в Берону. Далеко на Севере, в темнице Бероны, Инквизитор Рендалл берет с собой нового ученика Фритца Нетли, чтобы тот помог ему в допросе однорукого эльфа, найденного среди руин Белдуара, а Пелленор ведет за ними скрытое наблюдение.

Страсти кипят в туннелях Лоддарских гор, когда Эйсон, Данн и остальные попадают в тупик во время поисков Кейлена и Эрика и вынуждены вернуться назад.

В Даракдаре Дален проводит тренировочный поединок с Айвоном, а Даймон тайно встречается с царицей Пулроун. Позднее Айвон приводит Далена в кварталы беженцев в Даракдаре, где люди, спасшиеся из Белдуара, живут в ужасных условиях. Им не хватает продовольствия, повсюду грязь и нечистоты. Дален переживает тяжелый эпизод и помогает распределить пищу среди голодающих беженцев.

Когда Кейлен получает небольшую передышку в городе Катта, ему снится очень реальный сон, который он переживает одновременно с Валерисом. Вейрил учит Кейлена магии Искры и фехтовальной технике, носящей название «фелленсир». Кейлен убеждает остальных, что им следует отправиться вместе с Аллероном в Арисфолл, где он сможет нанять корабль, который доставит их обратно в Даракдар.

В Ан-Насле Рист постепенно находит общий язык с другими учениками, продолжая постоянно читать книги, а Ниира рассказывает ему о том, что происходит на Юге.

По пути в Берону Элла, Фейнир и Фарда попадают в город, атакованный араками. Фарда спасает жизнь Элле, а она с Фейниром не дают погибнуть Фарде. Элла узнает, что Фарда – маг и юстициар Империи.

Рист тренируется с Гаррамоном в Ан-Насле и видит шрамы на спине учителя, которые тот получил, когда сам был учеником. После урока Рист совершает запретное путешествие с Ниирой в город. В городе он видит аламанта. Рист и Ниира сидят в доках, разговаривают о прошлом, а потом обмениваются поцелуем.

В Даракдаре Айвон и Дален пытаются понять, кто стоит за покушением, и Айвон знакомит Далена с Белиной Луной, которая должна помочь им расследовать покушение на Даймона и разобраться в сети интриг, что опутывают Даракдар.

Элайна оставляет Дейна под охраной в Стормхолде, и он находит женщину, которую всегда любил, Меру Вардас, которая стала всадницей виверна. Ночью Дейн забирается в гнездо Одина, виверна Меры, и там узнает, что Элайна отправилась в Скайфелл, чтобы начать войну против Империи, а заодно убить Барена за то, что он сделал.

Когда Кейлен и его спутники пробиваются через снега Дрифейна, на них нападают змеи. Валерис показывает свои бойцовские умения, он рвет змеев на части, но прежде многие из отряда Кейлена погибают. Один из уцелевших гномов, Лопир, лишается глаза.

В храме Акерона рыцари обсуждают свои дальнейшие шаги. Арден предлагает поискать союзников, но над ним смеются капитаны и рыцари, ведь уже многие годы они не участвуют в политике континента. Каллинвар рассказывает историю рыцарей Ардену и Лирину. Рыцари вмешиваются, когда араки нападают на родную деревню Кейлена, Прогалину. Им удается отбить араков, но прежде те успевают поджечь деревню и убить многих ее обитателей, в том числе жену Эрдхарта Молотокова, Эйлу. После сражения Каллинвар утешает Ардена, на которого происходящее оказывает особенно сильное впечатление.

Данн, Эйсон и Тэрин наконец возвращаются в Даракдар, так и не найдя Эрика и Кейлена. Там Дален рассказывает Эйсону, что он подозревает, будто в городе гномов кто-то плетет гнусные интриги. Когда они пытаются организовать новую экспедицию на поиски Кейлена, Эрика и остальных, их посещает Балдон, анган из клана Фенрир, и рассказывает, что Кейлен и Эрик живы и находятся в Дрифейне. Дален решает остаться, чтобы помочь Айвону и Даймону.

Когда Аллерон добирается до Арисфолла, он находит для Кейлена корабль, который его ждет в маленьком городке.

Аллерон отправляется в замок Арисфолла, чтобы поговорить с матерью, но по пути сталкивается с Лейфом. После разговора с матерью Аллерон неожиданно встречается с отцом, который ему угрожает.

Когда Аллерон встречается с остальными, чтобы сообщить, что корабль их ждет, на них нападает имперский маг по имени Артим Валдлок, и Лотал Хелмунд бросает на снег отсеченную голову Лейфа. В последовавшей затем схватке Артим Валдлок убивает Фальмина и Лопира. Чтобы спасти Валериса, Эрика, Тармона, Вейрила и остальных, Кейлен сдается.

Кейлен приходит в себя в тюремной камере Арисфолла, его запястья сковывают наручники с рунами, которые отсекают его от доступа к Искре и связи с Валерисом. Оставшегося в одиночестве Кейлена Артим Валдлок подвергает жестоким пыткам.

Во время путешествия по континенту Данн пытается принести извинения Алеа и Лирей за то, что в туннелях потерял самообладание, и узнает, что его лошадь зовут Друнир – «Спутник» на Древнем языке. Ночью, когда они разбивают лагерь, Тэрин рассказывает Данну о валуре – эльфийской традиции, которая состоит в том, что сначала следует научиться созидать и лишь после этого – разрушать.

Когда они разбивают на ночь лагерь и Тэрин рассказывает о том, что произошло после Падения, Лирей охватывает ярость, и она заявляет Тэрину, что он ничуть не лучше астирлина – лишенных веры; эльфов, что повернулись спиной к континенту и ушли в Линалион. Эйсон, возмущенный таким неуважением к Тэрину, говорит ей, что у нее нет чести. После того как они заканчивают споры, Балдон сообщает им, что Кейлен пленен.

Между тем Элла, наконец, добирается до Бероны – города, в котором они с Рэттом собирались начать новую жизнь. Элла и Фарда ссорятся, и он приводит ее на встречу с Таннером Фьорном, дядей Рэтта, – Элла делает вид, что он ее дядя, и Таннер поддерживает ее обман. Когда Фарда уходит, Таннер утешает Эллу и спрашивает, как погиб его племянник. Позднее Элла узнает, что Таннер связан с восстанием Эйсона.

Фарда встречается с Великим консулом Карсоном Крейном, который заявляет, что он слишком сблизился с Эллой и ему следует присоединиться к Четвертой армии, в чью задачу входит спасти Форт Харкен от атак араков. Карсон планирует схватить Эллу этой же ночью.

Когда люди Карсона приходят за ней, Элла и Фейнир убивают их, после чего Таннер, женщина по имени Яана и эльф-ракина по имени Фарвен выводят ее из города.

В Арисфолле к Аллерону приходит его старый друг Бэрд вместе с Фенриром-анганом Аниирой, которые состоят в союзе с Эйсоном. Аллерон освобождает Кейлена из тюремной камеры вместе с Эриком, Вейрилом и Тармоном, но Корик погибает во время пыток. Азиус, йотнар, также помогает устроить побег.

Во время побега с Кейлена снимают наручники, и его глаза становятся пурпурными. Он восстанавливает контакт с Валерисом, и дракон уничтожает преследователей, а потом уносит Кейлена в безопасное место.

Между тем в Волтаре Дейн и Мера тайно пробираются обратно в Редстоун. Дейн не дает Элайне убить Барена, а потом отпускает брата, указав ему путь на ферму, расположенную возле Мирефолла.

Затем Дейн становится свидетелем того, как сотни вивернов освобождают Скайфелл из-под контроля Империи, и Дейн узнает, что Элайна стала всадницей виверна.

Пока виверны летают на Волтарой, Кейлен рассказывает о том, что намерен отыскать Риста. Если он вернется в Даракдар, Эйсон помешает ему отправиться за другом. Кейлен и остальные отплывают на Север с капитаном Кайроном на «Волшебнице». Валерис летит рядом с кораблем.

Тем временем Элла путешествует с Фарвен и Яаной и узнает, что в ее жилах течет кровь древних друидов.

За стенами Ан-Наслы Рист занимается изучением магии Искры, используя книгу «Изучение контроля», написанную Анделаром Тураном. Он также узнает о существовании различных друидов – вседруидах, небесных друидах и друидах-прорицателях – из книги «Друиды, утраченная магия». Гаррамон приводит Риста на Испытание Воли. Во время его Рист входит в Колодец Арнена, где в состоянии сна видит лишенного лица мужчину, который убивает Нииру, затем его мать и множество других людей, а также разрушает Ан-Наслу и Прогалину.

Мужчина без лица, рядом с которым теперь находится огромный белоснежный дракон, оказывается Кейленом. Во время Испытания Рист принимает решение убить себя и Кейлена, чтобы не дать Кейлену уничтожить весь мир. Когда он приходит в себя после Испытания, Рист получает коричневое одеяние с черной каймой ученика Боевого мага. Рист не понимает, являлось ли Испытание обычным экзаменом или чем-то большим. Возможно, он заглянул в будущее?

Данн и Эйсон продолжают поиски Кейлена и в Аргоне встречают агента Эйсона по имени Арем. Они узнают о событиях на континенте и о том, что Кейлен сбежал из темницы в Дрифейне.

Элла прибывает в Тархелм – тайное убежище повстанцев в горах Фирнен – и встречает там одного из лидеров восстания: Корена Валмара. Вскоре туда же привозят Таннера, получившего очень серьезные раны.

Кейлен, капитан Кайрон и остальные спорят о том, какой маршрут выбрать, чтобы добраться до Севера, и в конце концов решают высадиться в Кингпассе и пересечь Выжженные земли, чтобы не плыть вдоль побережья Молний.

В Даракдаре Дален и Белина встречают гнома, которому что-то известно о попытке покушения на Даймона. Но прежде чем гном успевает рассказать что-то существенное, его отравляют. Дален расправляется с убийцей и отправляется вместо него в логово, чтобы встретиться с его хозяином. Белина спасает Далена от смерти, и им удается узнать, что убийцы намерены прикончить всех правителей гномов и Даймона. Они бросаются обратно, чтобы предотвратить покушение на Даймона, но находят Айвона, получившего тяжелые раны, а также несколько мертвых или потерявших сознание убийц.

Кейлен и его отряд прибывают в Кингпасс и снимают комнату в гостинице. Ночью их будит шум сражения, араки напали на город. Кейлен, Валерис и остальные бьются бок о бок с защитниками города.

Отмеченные Кровью, Тени и даже Шаман пробивают брешь в стене города, и десятки тысяч араков наводняют город. Кейлен и защитники готовятся принять решающий бой. В самый последний момент появляются Каллинвар, Вератин и другие Рыцари Акерона, прибывшие через Разлом, – они падают с неба и вступают в сражение. Рыцари помогают отбить нападение араков. Гроссмейстера Вератина убивает Шаман, но с Шаманом, в свою очередь, расправляется Каллинвар.

Когда Каллинвар сжимает в объятиях тело Вератина, Кейлен узнает, что Арден – на самом деле его брат, Хейм.

Изгнание

В год 3068-й после Истребления крепость Редстоун была атакована Лорийской Империей, чтобы остановить Волтранское Восстание еще до того, как оно началось. Молодой Дейн Атерес спасает свою маленькую сестру Элайну от захватчиков из Лорийской Империи и отправляет ее и Барена в безопасную пещеру под защиту Марлина Аркона.

В сопровождении нескольких стражей Редстоуна Дейн бросается на оборону стен крепости. А в Саду, внизу, отец Дейна, Аркин Атерес, ведет элитный отряд андари против солдат Империи. Пока Дейн сражается на стенах, его мать, Илия Атерес, верхом на виверне по имени Тандрил заставляет врага отступить. Однако Сильван Анара, верхом на драконе Арамел, убивает Тандрил. Им ничего не остается, как сдаться.

Со связанными руками Дейн наблюдает с палубы корабля, как три всадника из Драконьей гвардии поливают огнем Штормовое Поле, сжигая и убивая всех, кто находился внутри. На корабле начинается схватка, в которой Илию и Аркина Атереса убивает Сильван Анара. Становится известно, что Лорен Кораклон, глава Дома Кораклон, предала Волтару Империи.

Сильван Анара отправляет Дейна в изгнание, а потом выбрасывает его в воду со связанными руками. Дейну удается доплыть до берега. Пещера, в которую он отправил Элайну, Барена и Марлина, оказывается пустой. Дейн направляется в свои покои, чтобы собрать припасы в дорогу, где неожиданно сталкивается с Илоэном Акайда, мальчишкой, который работал на кухне. Он дает Илоэну нож и советует спрятаться. Дейн решает, что ему не следует заставлять Меру связывать с ним свою судьбу, и уходит, ничего ей не сказав. Сильван Анара ловит Дейна перед тем, как он успевает уйти. Она напоминает ему, что, если он когда-нибудь вернется, она уничтожит всю его семью, а потом выбросит его в окно отцовского кабинета.

Два года спустя Дейну удается выследить людей, которые несли ответственность за то, что случилось в ту ночь в Редстоуне. Одного из них, Харстеда Арнима, он находит в Зимней Крепости. Чтобы миновать оборону крепости, Дейн сознательно устраивает драку в таверне, чтобы его посадили в темницу в подвале крепости. Как только он оказывается там, Дейн отправляется к Харстеду Арниму, убивает его, осуществив месть, но прежде узнает имя Сильван Анара, чтобы продолжить путь возмездия.

После убийства Харстеда Дейн заходит на местный постоялый двор, чтобы привести себя в порядок. Пока он принимает ванну, к нему входит Белина Луна. Она узнает его по печати Дома Атерес, татуировке на груди, – ее послали, чтобы убить Дейна. Однако она предлагает ему присоединиться к ней, чтобы прикончить тех, кто ее контролирует. И тогда она поможет ему разобраться с теми, кто причинил вред его семье.

Пять лет спустя, в 3075 году после Падения, Дейн и Белина убивают последнего человека из тех, что держат ее на привязи в Руке – Ордене имперских убийц. Убитый ими мужчина был отцом Белины.

Дейн и Белина отправляются в Гилдор на встречу с эльфом по имени Тэрин Эйлтрис. Сначала они должны помочь Тэрину освободить его соплеменников из темницы Империи, чтобы он организовал им встречу с человеком, знающим, как убить Сильван Анару. Они входят в крепость, которая выглядит брошенной, и узнают, что Империя проводит эксперименты над эльфами, вырезая руны крови на их коже. Многие эльфы навсегда изуродованы и сломлены. Они убивают лорианских магов и солдат, охранявших темницы, и освобождают двух уцелевших эльфов: ребенка и эльфийку, на ее груди вырезаны руны.

Тэрин отводит Дейна и Белину на встречу с Эйсоном Вирандром – именно он подтолкнул родителей Дейна на восстание. Дейн рассчитывает, что Эйсон приведет их к Сильван Анаре, а также расскажет, как расправиться с ней и Драконьей гвардией Империи. Однако Дейн испытывает потрясение, когда узнает, что Эйсон не только выследил и убил двоих из трех всадников Драконьей гвардии, которые сожгли Штормовое Поле, но и сумел пленить Сильван Анару.

После смерти дракона Арамель, чья душа была связана с душой Сильван, когда-то могущественная женщина стала слепой и глухой, сила покинула ее тело, а руки беспрерывно дрожали. Дейн решает оставить ее в живых, понимая, что ее судьба – долгие годы жить лишь с половиной души, не имея возможности видеть и слышать – более жестока, чем любая смерть.

Эйсон убеждает Дейна сразу не возвращаться домой. Он просит Дейна позволить ему подготовить Волтару к успешному восстанию. Если же Дейн начнет войну сразу, Волтара потерпит поражение.

Еще пять лет спустя Дейн получает письмо от Эйсона, где говорится, что пришло время вернуться домой. В его списке осталось одно имя: Лорен Кораклон.

## Пролог

Истерлок – начало зимы, год 3081-й после Падения

Капитан Тиира Линар сложила руки и вдохнула морозный воздух. Даже в полных пластинчатых доспехах она ощущала холодные укусы штормового ветра, дувшего с побережья Молний в сторону материка. У нее над головой черные обсидиановые облака плотным одеялом закрывали небо, пропуская лишь редкие лучи лунного света. Тени мерцали на крепостных стенах, солдаты двигались в тусклом сиянии свисавших с шестов светильников.

Истерлок защищали две стены, перед каждой имелся ров с острыми кольями, уходивший на глубину в тридцать футов. Городские укрепления охраняли днем и ночью. Солдаты находились в постоянной боевой готовности и могли дать отпор любому врагу. Эльфы редко покидали Линалион и, если уж отправлялись за его пределы, то всегда очень маленьким числом. Но Истерлок оставался передовой линией обороны – на тот случай, если вдруг произойдут неожиданные перемены.

Плотная пелена тумана окутывала землю между крепостными стенами, а его серые щупальца змеились над рекой Хурин, приближаясь к городу. Ширина реки составляла без малого шестьсот футов, она брала свое начало в горах Мар-Дорула и заканчивалась в океане Велоран. Ни один мост не соединял берега реки, и на ней не было места для переправы – поскольку возможность ее пересечь даже не предполагалась.

На другой стороне реки начинался огромный лес Линалион, поднимавшийся в густом тумане на сотни футов; ветви деревьев покрывала темно-зеленая листва. Гигантский лес, как океан, простирался на тысячи миль от подножия Мар-Дорула, обнимая дальний берег реки.

– Проще не становится, не так ли?

Тиира повернулась на звук знакомого голоса и кивнула Гэлоу, когда тот поднялся по лестнице, скрытой в тени, и шагнул в свет фонаря, который висел на шесте слева от Тииры. Ростом заметно выше, чем она, Гэлоу обладал густой черной бородой с проседью, а его голову защищал завязанный под подбородком шлем. Дополняли картину плотно сидевшие на теле стальные доспехи с изображением на груди черного льва Лории, на бедре висел меч. Он также служил капитаном гвардии, только на десять лет дольше Тииры. Капитанский чин он носил уже тогда, когда она, в свои восемнадцать лет, только появилась в Истерлоке.

– Да, ведь мы не становимся моложе, старик. Ты пришел с внутренней стены?

Гэлоу кивнул, глядя на двигавшуюся по земле в сторону стен пелену тумана.

– Да. Тут тише, чем на похоронах. Я оставил вместо себя Дариса. Подумал, что тебе не помешает моя компания. Как проходит дозор?

Не успела Тиира ответить, как по ее спине пробежал холодок: какой-то слабый звук коснулся ушей – казалось, будто засвистел ветер. Она склонила голову набок.

– Ты слышал?

– Что? – спросил Гэлоу, приподняв бровь.

– Я… не уверена. Что-то. – Тиира опустила руки и, подойдя ближе к крепостной стене, прищурилась, потом посмотрела на приближавшийся туман и переместила взгляд на крепостной вал.

Фонари освещали лишь часть стены, и пятна теплого оранжевого света постепенно растворялись, превращаясь в тусклые крапинки, частично скрытые силуэтами солдат, собиравшихся вокруг.

– Это ночь с тобой играет, Тиира. – Старый капитан рассмеялся и слегка ее приобнял.

– Может быть… – Девушка продолжала смотреть на крепостные валы, не решаясь стряхнуть руку Гэлоу с плеча.

– Да, просто обстановка так на тебя действует, – сказал Гэлоу, прислонившись к крепостной стене и глядя на далекий Линалион. – Вот. – Гэлоу вытащил из-под плаща маленькую металлическую фляжку, сделал глоток и протянул Тиире. – Согрей тело и успокой разум.

Тиира взяла фляжку и поднесла горлышко к носу. В ноздри ей ударил резкий запах крепкого напитка. Она знала, что ядовитая жидкость не принесет душе покоя, но с радостью приняла бы любую каплю тепла, и сделала большой глоток, наслаждаясь обжигающим огнем скользнувшей в горло жидкости. Потом откинула голову и сделала глубокий выдох, глядя на вырвавшийся изо рта пар.

– Если хочешь знать, он обошелся мне в приличную сумму, – со смехом сказал Гэлоу.

Он отобрал у Тииры флягу, сделал еще глоток и спрятал ее под плащ.

– Я знаю, – с улыбкой ответила Тиира. – Именно по этой причине я пью из твоей фляги… – Девушка смолкла, и волоски у нее на руках и ногах встали дыбом: она заметила, что один из фонарей погас.

Сердце замерло у нее в груди. Там действительно что-то появилось или ночь продолжала над ней потешаться?

– Что там? – спросил Гэлоу, проследив за ее взглядом, и в его голосе послышалось напряжение. – На что ты смотришь? – И, словно в ответ на его вопрос, потух еще один фонарь, а следом, по очереди, два других. – Неужели я сейчас видел…

– Нужно поднять тревогу! – закричала Тиира, хватаясь за висевший у нее на груди горн.

– Тиира, подожди, нам нужно снача…

Девушка резко повернула голову, когда ее друг замолчал на полуслове, и ее взгляд наткнулся на широко раскрытые глаза Гэлоу. Руки капитана сжимали шею, которую насквозь пробила стрела. Несколько мгновений он стоял неподвижно, на лице застыло изумление, по сомкнутым пальцам бежала кровь. Губы шевелились, но Гэлоу не мог произнести ни слова. Он шагнул в сторону, удивление в глазах сменил страх; они закатились, и он упал с крепостной стены.

Ужас сковал тело Тииры, кровь превратилась в лед, когда она проследила за падением друга в темноту. Она пошатнулась и схватилась рукой за каменный выступ, чтобы восстановить равновесие. Сделав глубокий вдох, Тиира поднесла горн к губам и дунула в него изо всех сил.

Ей ответил целый хор таких же горнов.

Через несколько мгновений громкий басовитый набатный звон городских колоколов эхом прокатился в ночи, и девушка услышала топот тяжелых сапог – солдаты гарнизона спешили на свои посты. Тысячи воинов выскакивали на улицы, отозвавшись на сигнал тревоги с выработанной множеством тренировок стремительностью, и очень скоро заняли свои места как на внутренней, так и на внешней стене.

Вдоль строя раздавались крики, гасли фонари, гибли солдаты. Во рту у девушки пересохло, она выпрямилась и отошла от крепостной стены, пока вокруг нее сновали солдаты с зажатыми в руках луками и мечами на бедрах – они занимали отведенные им позиции.

Тиире потребовалось несколько мгновений, чтобы окончательно прийти в себя и выбросить из головы воспоминание о падавшем с крепостной стены Гэлоу. Она перевела взгляд на сотни факелов, горевших в городе и освещавших внешнюю и внутреннюю стены.

– Спокойно! – послышался голос. – Удерживать свои позиции!

Девушка повернулась и увидела шагавшего к ней высокого мужчину. Его лицо казалось высеченным из куска скалы, за спиной развевался длинный черный плащ с серебряными символами.

– Капитан Линар, докладывайте! Что происходит?

– Экзарх Драдкир. – Тиира поклонилась, как и следовало, немного отступая, чтобы другие солдаты смогли занять свои места. – Я…

– Говорите, капитан.

– Я не знаю, экзарх. Ночь проходила спокойно, а потом… По нам начали вести огонь. Стрелами. Но видимость очень плохая, и мы не можем оценить, насколько серьезны потери.

Экзарх прищурился, глядя в глаза Тииры, а потом кивнул.

– Зарядить луки!

Драдкир двинулся вдоль крепостной стены, глядя вниз, на покрытую туманом землю.

Тиира могла не смотреть: она знала, что боевые маги занимают свои позиции по всей длине крепостной стены.

У подножия цитадели возникли огненные сферы, которые полетели вверх, пробивая густой туман и озаряя ночь, и сердце Тииры отчаянно забилось в груди. Через несколько мгновений каждую пядь земли на сотню футов от крепостных стен залило белое сияние, и стало светло, как в полдень. Но она ничего не видела: ни врага, ни армии, только влажную траву и кусты.

Тяжелую тишину нарушало эхо городских колоколов. Но очень скоро смолкли и они, гарнизон занял свои места, люди спрятались в укрытия.

Экзарх Драдкир посмотрел на Тииру, удивленную не меньше других. Она видела стрелы. На ее глазах упал навстречу смерти Гэлоу, а из его шеи хлестала кровь. Она видела, как гаснет свет.

– Экзарх!

Драдкир и Тиира повернулись на голос солдата. Ей понадобилось некоторое время, чтобы приглядеться и понять, на что он указывает. Внизу, на земле, на границе света и тьмы, стоял эльф.

Его рост и фигуру не представлялось возможным оценить, но враг носил полные золотые пластинчатые доспехи и красный плащ. В левой руке эльф держал щит в форме слезы, защищавший все его тело от шеи до колен, а в правой руке сжимал боевой топор с длинной рукоятью.

– Что он делает? – прошептал один из воинов.

– Ждет, – ответил Драдкир, заставив говорившего солдата расправить спину и посмотреть прямо перед собой. – Но разумнее спросить: чего он ждет?

Экзарх бросил взгляд на эльфа и осмотрелся по сторонам. Других эльфов на рубеже света и тени не было, Тиира уже проверила.

– Нам также следует ждать? – спросила девушка, посмотрев на Драдкира.

Некоторое время тот разглядывал Тииру. Вокруг поднимался пар от дыхания бойцов, все они не сводили глаз с эльфа, а их пальцы перебирали тетиву луков.

– Сейчас не время ждать и смотреть, капитан Линар. Натягивайте тетиву и стреляйте!

Звук выпущенной по команде сотни стрел рассек воздух, и Тиира наблюдала за их полетом в свете балдиров, разгонявших темноту внизу. Ее наполнило неприятное предчувствие, и волосы на затылке встали дыбом, когда девушка увидела, как стрелы пролетели мимо эльфа, обойдя его, точно вода перед носом корабля. Одна за другой они вонзались в землю – враг оставался в целости и сохранности и даже не шелохнулся.

Ледяной страх наполнил Тииру. Она множество раз была свидетельницей того, как маги использовали Искру, и ее учили, что следовало делать в таких случаях. Но это всегда делали колдуны, обладавшие силой. Боевые маги пробивали дыры в шеренгах врага, целители сращивали сломанные кости, ремесленники возводили мосты за несколько минут. Но прежде она никогда не видела, чтобы Искру применял враг, и ей не приходилось противостоять магии во время сражения.

Тиира не сводила глаз с эльфа в доспехах, вокруг которого на землю продолжали падать стрелы, затем из темноты выступили другие эльфы, а их золотые доспехи сияли, как звезды, в белом свете балдиров. За несколько мгновений эльфов стало десять, потом сто, еще через пару секунд сотня превратилась в тысячи.

Тиира с трудом сглотнула, у нее перехватило горло, она задрожала, начиная с груди, затем руки и ноги – и даже пальцы. Она услышала, как солдаты переминались с ноги на ногу, что-то бормотали и вскрикивали.

– Чего они ждут? – прошептала девушка, скорее себе, чем кому-то другому, но, перехватив взгляд Драдкира, обнаружила в его глазах тревогу.

Это встревожило ее еще сильнее. Она никогда не видела, чтобы Драдкир хотя бы вздрогнул. Никто из боевых магов при ней вообще не проявлял даже намека на сомнение.

Вжик.

Кровь Тииры обратилась в лед.

Вжик.

Она множество раз слышала этот звук.

Вжик.

Но никогда прежде со стороны врага.

Воздух вдруг стал тяжелым. Ночь выдалась тихой. Ничто не нарушало тишину – только дыхание и шорох крыльев. А потом мир содрогнулся.

По небу прокатился рев, от которого похолодела кровь, сердце Тииры рухнуло в живот, она не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Темноту разорвал ряд ослепительных вспышек оранжево-красного огня, обрушившегося на крепостные стены с востока до запада, в мгновение ока забирая сотни жизней.

Только теперь Тиира поняла, почему эльфы имитировали нападение и чего ждали. Они выманивали нас на стены.

Вокруг нее во все стороны с криками разбегались солдаты, спешили к лестницам, сбивая друг друга с ног, падали и разбивались насмерть.

Девушка, смотрела на небо и не могла пошевелиться. Она уже поняла, что бежать не имело смысла, слишком поздно. На нее уставились два наполненных яростью оранжевых глаза, сиявших в свете ревущего огня – прямо на них мчался огромный дракон с широко разинутой пастью, в которой, мерцая, формировались языки пламени.

Сделав глубокий вдох, Тиира выдохнула через нос и закрыла глаза.

Пусть Герайя обнимет меня.

## Глава 1. Клятвы и кровь

Кингпасс – начало зимы, год 3081-й после Падения

Крики умирающих наполнили воздух, когда раскаленный добела свет драконьего огня омыл центральную площадь, отбрасывая тени мертвецов на камни. Порождения Крови уже отступали, их разумы разбились вдребезги после гибели Шамана. Имперские солдаты добивали бегущего врага. Вокруг Ардена царил хаос. Но он не замечал его: глаза застилали слезы, а взгляд сосредоточился в одной точке.

– Младший брат…

Арден сделал шаг к Кейлену, его грудь наполнила удивительная легкость, руки дрожали. Когда Арден принял Печать, Кейлену исполнилось шестнадцать. Арден помнил мальчика с блестящими глазами, который с радостью всему учился и следовал за ним, точно тень. Но теперь перед рыцарем стоял вовсе не мальчик. Плечи Кейлена стали шире, на лице появилась бородка, он заметно вырос. Но главное различие состояло в том, как он себя держал и как на него смотрели другие. Арден видел, как он, словно смертоносная буря, сражался с Отмеченными Кровью, а рядом с ним находился дракон с сияющей чешуей.

Сейчас лицо Кейлена покрывали грязь и кровь, тело выглядело так, словно он побывал в бездне и вернулся: левая рука бессильно свисала вдоль тела, мерцавший пурпурный свет глаз потускнел, но Кейлен продолжал сжимать клинок, дерзко глядя на врага. Он был воином. Более того, стал дралейдом.

Арден так и не удосужился спросить имя дралейда. Какое это имело значение? Зачем его знать? Мысль о том, что дралейдом мог оказаться Кейлен, ему даже в голову не приходила. Он надеялся, что с его семьей все в порядке, ему хотелось верить в то, что они продолжают благополучно жить без него.

Когда рыцари остановили нападение араков на Прогалину, он отчаянно боролся с желанием осмотреть каждое тело, чтобы узнать наверняка, кто погиб, а кто уцелел. Он хотел поступить так больше всего на свете. Однако дал клятву. «Если мы тебя спасем, ты согласишься забыть свою жизнь до этого мгновения, забыть все, что связывало тебя с твоей прежней личностью? Ты готов носить Печать Акерона? Следовать его убеждениям и служить Воином до того дня, когда покинешь наш мир?»

Слова брата-капитана Каллинвара вновь всплыли в сознании Ардена.

Порыв ветра пронесся мимо, в воздух поднялись спирали пыли и мусора, и огонь замерцал вокруг огромного белого тела дракона, спустившегося с неба. Дракон приземлился на камень за спиной Кейлена, его когти давили мертвые тела, кожистые крылья с черными венами широко раскрылись, глаза цвета лаванды внимательно изучали Ардена – взвешивая и оценивая.

Дракон являл собой идеальное сочетание величия и мощи. От головы до хвоста его длина составляла тридцать футов, в снежно-белой чешуе отражалось оранжево-красное сияние городских пожаров. Тело состояло из мощных мускулов, которые перекатывались при каждом движении. Рога обрамляли могучие челюсти. Два гребня шли от основания черепа, вдоль спины и по хвосту с наконечником в форме копья. Дракон смотрел на Ардена так пристально, что у того возникли неприятные ощущения, потом голова волшебного зверя склонилась над Кейленом, а из груди вырвалось глухое ворчание.

Арден слышал, как его звали другие рыцари – Руон, Лирин, Илдрис. Он слышал их, но не понимал слов.

Кейлен вышел из тени дракона, посмотрел на Ардена, и его глаза потускнели, дерзость уходила из них – ее сменило глубокое недоумение. Но вскоре с лица юноши исчезли последние сомнения, он бросил меч, и сталь с грохотом ударилась о камни. Не успел звон оружия стихнуть, как Кейлен помчался к Ардену и врезался в него с такой силой, что рыцарь едва устоял на ногах. Своей целой рукой дралейд обнял брата и прижал к себе, коснувшись головой охраняющих доспехов и на миг превратившись в того мальчика, которого Арден знал раньше.

– Хейм… ты… ты жив.

Хейм. Арден так долго не слышал своего прежнего имени. Оно совершенно стерлось из его памяти. След прежней жизни. Той, что он обещал забыть навсегда.

Арден опустил подбородок на голову Кейлена. Он всегда был более рослым, чем брат, но в доспехах казался настоящим великаном. Арден смотрел на дралейда и чувствовал, как боль все сильнее сжимает его сердце. Сделав глубокий вдох, он ответил на объятия брата.

– Я скучал по тебе, – со вздохом сказал Арден. – Мне очень жаль.

Даже сквозь доспехи рыцарь чувствовал, что Кейлен прижимался к нему все сильнее, словно пытался выдавить воздух из легких брата. Арден закрыл глаза, наслаждаясь каждой секундой, прекрасно понимая, что очень скоро их пути снова разойдутся.

– Как?

Арден открыл глаза и увидел, что Кейлен смотрит на него покрасневшими глазами, а зрачок окружала пурпурная радужная оболочка. Что случилось с твоими глазами, брат? Арден вздохнул и снова крепко обнял дралейда. С чего начать?

Прежде чем Арден нашел слова, по его телу пробежала дрожь, исходившая от выжженной на груди Печати. Она двигалась, точно волна льда: прошла сквозь охраняющие доспехи, пробежала по коже, проникла в кости. Он отпустил Кейлена и отшатнулся. Голова кружилась, удары сердца грохотали в ушах.

– Хейм, что случилось?

Арден оттолкнул Кейлена, почувствовал дрожь в коленях и с трудом устоял на ногах. Но затем все прошло так же быстро, как и началось. Теперь он ощущал лишь гудение Печати, которое имело источник. Рыцарь его чувствовал. Ошеломленный Арден отвернулся от Кейлена, его сердце билось в груди.

Лирин, Илдрис и Руон стояли перед ним, а остальные рыцари из Шестого и Третьего рассыпались по площади, спотыкаясь о мертвые тела. Все выглядели такими же потрясенными, как и Арден: их шлемы втянулись в доспехи, глаза были широко раскрыты, тела дрожали. Только теперь взгляд Ардена обратился к источнику гудения Печатей на каждом из них: Каллинвару.

Брат-капитан Каллинвар стоял на коленях в том самом месте, где его оставил Арден, держа на руках лишившееся доспехов тело Вератина. Видеть Гроссмейстера таким было очень странно. Даже противоестественно. Вератин всегда являлся настоящей башней в человеческом облике. Твердый, негнущийся, никогда не ломавшийся. Однако сейчас он лежал, лишенный жизни, с отсеченной нифралом душой, которой предстояло вечно скитаться в бездне, и она уже никогда не сможет попасть в залы Акерона. Это казалось неправильным.

Постепенно Арден отвел взгляд от тела Вератина и посмотрел на Каллинвара. Волосы у него на затылке зашевелились, а легкие покинул воздух.

Если совсем недавно доспехи Каллинвара ничем не отличались от доспехов Ардена – перекрывавшие друг друга зеленые пластины, – то теперь вокруг Печати Акерона на его груди, наплечниках, а также краях шлема появился золотой орнамент, который мерцал в сполохах огня.

Арден видел, как другие рыцари опускались на одно колено, прикладывали кулаки ко лбу, а потом к груди, и каждый, склонив голову, произносил лишь одно слово:

– Гроссмейстер.

Арден последовал их примеру, и вибрация прошла по его колену, когда оно коснулось камня. Он поднес кулак ко лбу, потом, не спуская глаз с Каллинвара, приложил его к груди.

– Гроссмейстер.

Арден видел, как шлем Каллинвара превратился в жидкий металл, уходя в доспехи, открывая залитое слезами лицо и подавленный взгляд покрасневших глаз. Каллинвар наверняка должен был испытать гордость, став Гроссмейстером рыцарей Акерона, но Арден читал лишь боль и утрату в его взгляде.

Несколько мгновений все молчали. Даже лорийские мужчины и женщины, тихонько перешептываясь, остановились, чтобы посмотреть на стоявших на одном колене рыцарей. Бойцы в кожаных доспехах, солдаты в стальных латах и кольчугах, воины, сидевшие верхом на черных, как обсидиан, скакунах, с изогнутыми клинками в руках и несколько боевых магов, за плечами которых развевались плащи.

Они стояли с широко раскрытыми глазами и разинутыми ртами. Многие никогда не видели рыцарей в охраняющих доспехах. В эту ночь они увидели, как с неба упали почти тридцать рыцарей в полном вооружении, с мерцавшими духомечами в руках. А теперь рыцари преклонили колено и смотрели на встававшего на ноги Гроссмейстера Каллинвара.

Каллинвар поднял голову, его взгляд на несколько мгновений задержался на неподвижном теле Вератина, потом он огляделся по сторонам и, тихо вздохнув, прижал к груди тело своего погибшего соратника – так мать держит новорожденное дитя.

Отчаянно дрожавший Каллинвар слегка пошатнулся, и Арден краем глаза отметил, как с исполненным тревоги лицом начала подниматься Руон, но Каллинвар сумел сохранить равновесие, и она осталась на месте.

Арден все еще стоял на одном колене, прижимая к сердцу сжатый кулак и чувствуя, как его удары отдаются во всем теле, по которому пробежала дрожь. Когда перед ним возникла зеленая сфера, начавшая постепенно расти, обретая в центре черный цвет, Печать у него на груди стала издавать низкое гудение.

Арден встал, увидев, что появляется Разлом, и посмотрел в сторону Кейлена, не сводившего взгляда с брата. Покрытая белой чешуей голова дракона, с прищуренными глазами, нависла над Кейленом. Три чувства овладели сердцем Ардена: облегчение, сожаление и гордость. Облегчение от того, что Кейлен жив и его не было в Прогалине в ту ночь, когда на деревню напали Отмеченные Кровью. Сожаление, что он не мог остаться рядом с братом, когда Кейлен в нем нуждался. Гордость за маленького брата, ставшего дралейдом. Воином из легенды. Лидером.

Он хотел снова прижать Кейлена к груди и держать его до тех пор, пока не рухнут окружавшие их стены. На самом деле он не рассчитывал когда-либо снова увидеть младшего брата или свою семью и сумел с этим смириться. Он сделал свой выбор, когда принял Печать. В противном случае его ждала смерть. Но сейчас, когда он смотрел на Кейлена, его многочисленные раны и темные круги вокруг глаз, сердце Ардена страдало от боли. Брат в нем нуждался. Но он не мог быть тем, кто был нужен Кейлену.

– Арден.

Арден повернулся на голос Руон, когда она прикоснулась к его плечу. Одновременно он увидел, как Каллинвар проходит через Разлом без единого слова или взгляда, по-прежнему держа на руках тело Вератина.

– Нам нужно уходить. – Глаза Руон переполняло сожаление. – Каллинвар нуждается в нас.

– Я просто… – Арден взглянул на Кейлена, который молча смотрел на брата. – Мне нужно время, Руон. Я…

– Нет. – Руон покачала головой, а ее глаза стали холодными и жесткими. – Ты сделал выбор, Арден. Тот же, что и все мы.

Арден кивнул, и у него перехватило в горле. Он столько хотел сказать. Столько разных вещей. Столько вопросов задать. Но он принес клятву. Он посвятил свою жизнь Воину.

– Прости меня. – Арден сделал глубокий вдох, бросил последний взгляд на Кейлена, повернулся и последовал за остальными рыцарями в сторону Разлома. – Я обещаю, что вернусь.

– И все? Ты просто уйдешь? – Арден остановился, когда крик Кейлена, которого переполняла ярость, эхом разнесся по площади. – Они мертвы, Хейм. Мама, папа, Элла, Фейнир. Они мертвы! – голос Кейлена дрожал, когда он прокричал последние слова.

Сердце Ардена остановилось, тело онемело, железная хватка стиснула горло. Он повернулся к Кейлену, мучительно пытаясь втянуть в себя воздух.

– Кейлен… я не знал…

– Где ты был? – Слезы текли по щекам дралейда. – Я нуждался в тебе… Ты и сейчас мне нужен. Хейм, ты мне нужен.

– Боль есть дорога к силе, Арден, – прошептала Руон, положив руку ему на плечо и заставляя идти дальше. – Мы сражаемся за Акерона, чтобы защитить тех, кого любим. Но от этого не становится легче.

Арден стиснул зубы и кивнул.

– Я вернусь, Кейлен. Я обещаю.

Арден сделал глубокий вдох и обернулся. Ледяные объятия Разлома уже смыкались вокруг него, сердце мучительно ныло.

Боль есть дорога к силе.

* * *

Каллинвар опустился на колени на каменном полу Зала Сердца, когда остальные рыцари, один за другим, выходили из Разлома. Он слышал звавшие его голоса.

Краем глаза видел, что к нему бегут охваченные паникой Наблюдатели. Однако не обращал на них внимания, игнорируя все вокруг. Он сосредоточился на боли в опустевшей груди и пустоте в руках.

Каллинвар отпустил охраняющие доспехи, глядя, как расплавленный зеленый металл с блестками золота течет между пальцами, возвращаясь в Печать. Когда доспехи полностью исчезли, его взгляд остановился на пустых руках, чистых и не испачканных кровью. Всего несколько мгновений назад он бережно нес тело своего самого старого друга, но теперь его руки были пусты. Тело Вератина принадлежало Разлому.

## Глава 2. Найденные и потерянные

Руки Кейлена дрожали, когда появившиеся черно-зеленые врата исчезли, исказив воздух. Он чувствовал холодные дорожки, оставленные на его щеках слезами. Белый раскаленный гнев пронизывал все его тело, разум онемел, и юноша не мог отыскать слов, лишь смотрел на пустое пространство, где совсем недавно находился его брат, и с каждым вдохом все внутри у него сжималось сильнее.

Хейм жив. Он только что стоял здесь. Не во сне и не в видении, созданном воображением. Кейлен слышал его голос и ощущал объятия.

И видел, как он ушел, словно в этом не было ничего особенного. Словно Кейлен ничего не значил. В этот момент он чувствовал себя более одиноким, чем когда-либо прежде, а воспоминания о родных заполнили его разум.

Фейнир, который спас его от Фритца, Куртиса и Деннета; Элла, сидящая с ним на крыльце перед Испытанием; отец протягивает ему меч; мать входит в шатер, где шел пир, и обнимает его.

Они мертвы. Исчезли навсегда. Он произнес эти слова вслух, и ему показалось, что его ударили молотом в живот. Он больше никогда не увидит их лиц, не услышит голосов. И после всего этого он не мог поверить, что его брат повернулся к нему спиной. Хейм его видел, обнимал, говорил с ним. А потом ушел.

В детстве Кейлена именно Хейм всегда за ним присматривал. Самый сильный, самый добрый, самый заботливый. Кейлен хотел только одного: стать таким, как Хейм.

Когда темные мысли уже грозили его поглотить, океан тепла нахлынул на него от разума Валериса, заполняя трещины и ослабляя боль. Дракон склонил шею, тихонько ткнул носом в плечо Кейлена, и из могучей груди послышалось тихое ворчание. Гнев всегда был чувством, которое Валерис знал лучше других, ярость дракона питалась яростью Кейлена, давая им обоим силу. Но, когда они стояли на площади все еще горевшего города, когда их окружали смерть и утраты, тепло Валериса смягчило огонь гнева Кейлена, позволив скорби достичь таких глубин, которых он прежде не знал.

Закрыв глаза, Кейлен прижался лбом к морде Валериса, обняв правой рукой голову дракона, левая висела вдоль тела, боль усилилась после того, как сражение закончилось. Он провел пальцами по чешуе Валериса, коснулся обрамлявших морду дракона рогов, которые становились все больше, а когда заговорил, его тихий голос дрожал:

– Он был тут, совсем рядом…

В ответ из груди Валериса донеслось глухое ворчание.

Дракон еще сильнее прижал голову к Кейлену, пытаясь утешить вторую половину своей души. Юноша чувствовал, как утрата наполняет сознание Валериса. Дракон понимал горе Кейлена, мгновения тоски и сомнений. И, когда каждое ощущение, каждый образ проходили через разум дракона, боль Кейлена становилась слабее, и все сливалось в одну мысль: Ты никогда не будешь один.

Так они стояли некоторое время, объединив разумы, словно во всем мире остались только они двое. Кейлен с радостью навсегда бы остался в таком состоянии, если бы не рука, которая легла ему на спину.

Кейлен вздохнул, открыл глаза, повернулся и увидел Эрика. Вирандр выглядел так, словно его протащили через бездну и вышвырнули обратно. Многочисленные раны покрывали тело, грязь и кровь засохли на одежде и коже. Рядом с ним стояли Тармон и Вейрил, выглядевшие ничуть не лучше. Но они были живы, и только это имело значение.

– Я знаю, что задам глупый вопрос, Кейлен, но ты в порядке?

Кейлен покачал головой, горячие слезы собрались в уголках его глаз.

– Нет.

Эрик потянулся к нему и крепко обнял.

– В Оммском лесу, – заговорил Эрик, – ты не упоминал брата, когда рассказывал о своей семье.

– Потому что он умер два года назад, – слова эхом повторились в сознании Кейлена, когда он отстранился и ощутил ком в горле.

Хейм жив. Кейлену следовало испытывать облегчение и радость. Его брат жив. Но сейчас он мог лишь с трудом удерживать рвавшийся наружу гнев. У него осталось так много вопросов, он хотел получить столько ответов. А Хейм ушел как ни в чем не бывало, оставив его одного.

Прежде чем Эрик успел задать хоть один из множества имевшихся у него вопросов, Кейлен услышал знакомый голос, нарушивший тишину:

– Дралейд.

Инстинкт подсказал Кейлену, что следует выхватить меч, как только он услышал голос Арканы Вардейн, однако он выронил оружие, когда помчался к Хейму. Он потянулся к Искре, но пульсировавшие нити оставались недоступными, даже попытка до них добраться отнимала последние силы. У него дрожали колени, и он с трудом стоял – только сила Валериса позволяла ему продолжать сражаться – тогда ему казалось, что его ничто не остановит. Но сейчас, когда кровь похолодела в венах, а все тело покрывали раны, и левая рука бессильно висела вдоль тела, он осознал, каким слабым стал.

– Не приближайся ко мне. – Кейлен вложил столько силы в свои слова, сколько у него оставалось, черпая их в кипевшей в груди ярости.

Он высоко поднял подбородок и повернулся лицом к Аркане.

Женщина сказала, что позволит им уйти, но люди нарушают свои обещания, а сейчас Кейлен был не склонен никому верить.

Как только он повернулся, Аркана опустилась на одно колено и склонила голову. Кейлен удивился бы, если бы у него за спиной не возвышалась могучая фигура Валериса, распахнувшего крылья, а из драконьей груди не вырывалось грозное ворчание. Даже сейчас, несмотря на охватившую его слабость, Кейлен чувствовал, как бьется сердце дракона, в котором зреет гнев. Он ощущал сильный запах крови. Валерис нагнул голову так, что она оказалась рядом с Арканой, и его дыхание отбросило ее волосы.

Маг подняла голову, ее лазурные глаза ярко выделялись на фоне бледной, испачканной кровью кожи. Несмотря на близость дракона, она даже не вздрогнула. И не отвела взгляда.

– Я не собираюсь причинять тебе вред. Я намерена выполнить свое обещание.

Внутри у Кейлена все дрожало, когда он смотрел на женщину, и он стиснул челюсти. Перед глазами у него возник образ Артима Валдлока, и он снова увидел свою камеру, ощутил голод и пустоту. Его наполнила жгучая ярость, и он услышал глухое рычание, вырвавшееся из груди дракона, почувствовал, как раздуваются его ноздри.

Кейлен бросил взгляд на Тармона, слегка кивнувшего, отчего его лицо исказила гримаса боли. Более всего он ценил советы Тармона. Кейлен не сомневался, что Эрик и Вейрил последуют за ним в бездну и обратно, и он за ними, но лорд-капитан, как всегда ему казалось, неизменно выбирал правильный курс, даже если путь скрывала пелена тумана.

Он сделал глубокий вдох и заставил отступить ярость, похоронив ее в самом темном уголке своего разума. Когда Отмеченные Кровью спрыгивали со зданий, а орда араков вывалилась на площадь, Аркана сражалась с ним бок о бок. Она осталась с ними. И Кейлен понимал, что в тот момент могла отдать за них свою жизнь. Она – не он. Она – не Артим Валдлок. И, хотя разум Кейлена противился подобному жесту, он протянул Аркане руку.

– Так выполни данное тобой слово, маг.

Ему показалось, что по ее губам промелькнула тень улыбки, когда она протянула руку, сжала его предплечье и поднялась на ноги, а в ее глазах промелькнула вспышка боли.

– Благодарю тебя. – Женщина застала его врасплох. Он никак не ожидал услышать от нее слова благодарности. – Каждая душа в этом городе в долгу перед тобой, дралейд. Если бы тебя и твоих спутников здесь не оказалось, мы бы все погибли задолго до появления рыцарей. Для меня честь сражаться рядом с тобой. Спасибо, что ты мне поверил.

Если благодарность женщины оказалась неожиданной для Кейлена, то дальнейшие слова повергли в шок. Честь? Юноша оглядел площадь, залитую светом луны и догорающих пожаров. Повсюду валялись растерзанные тела, обломки доспехов, кровь заполнила трещины в камнях. Пусть они и одержали победу, но она далась дорогой ценой.

Он оторвал взгляд от погибших и теперь смотрел на солдат Империи, которые их окружали. Мужчины и женщины в красно-черных цветах Лории; солдаты в тяжелых доспехах и кольчугах. Многие получили ранения; боль, грязь и кровь покрывали их лица. В двадцати футах за спиной Арканы собралась группа всадников на Черных Шипах Ворсунди, и все они не сводили глаз с Кейлена. В любых других обстоятельствах дралейд опасался бы за свою жизнь.

Но сейчас, когда он смотрел на солдат, Кейлен не испытывал страха. Многие сжимали кулаки и прикладывали их к груди, кивая ему, когда их взгляды встречались. В голове Кейлена прозвучали слова Тармона: «Сегодня эти мужчины и женщины не являются солдатами Империи. Они просто люди. Люди, которые не хотят умирать. И они нуждаются в нас. Они нуждаются в тебе. Им нужен дралейд».

– Я не знаю, куда ты направляешься, дралейд, и лучше мне не знать, – продолжала Аркана, вновь привлекая к себе внимание Кейлена. – Мне лишь известно, что ты появился один, выжег дорогу среди араков и сбежал в возникшем хаосе.

Кейлен тихо вздохнул и покачал головой, потом посмотрел в глаза Арканы, прекрасно понимая смысл ее слов.

– Спасибо тебе.

Женщина кивнула.

– Я бы хотела сделать больше. Но история о нашем сражении скоро дойдет до других городов, и я не знаю, что произойдет дальше.

– Ты уже и так сделала больше, чем я мог ожидать от любого жителя Лории.

Последние слова Кейлена ранили Аркану. Он заметил ее реакцию, но не стал приносить извинений.

– Если ехать отсюда на север несколько дней, то вы найдете дом, расположенный в небольшом лесу рядом с излучиной реки Килнир. Человек, который там живет, даст тебе убежище на некоторое время. Его зовут Рокка. Скажи, что тебя прислала я. Я бы предложила тебе провести ночь здесь, но даже после всего, что ты сделал, ты не будешь в безопасности. Я могу организовать для тебя лошадей. Оставлю их у ворот, вместе с едой и другими припасами. Если ты будешь двигаться вдоль реки, тебе не будет грозить опасность. Солдаты отправятся преследовать араков в сторону гор, а ночью я вышлю патрули.

– Я… – Кейлен не мог найти слов.

Эта женщина – его враг. Ее одеяния – символ всего, что он хотел уничтожить. И все же она вела себя так, словно он ее старый друг.

Аркана улыбнулась, ее взгляд смягчился, как будто она поняла, о чем он подумал.

– Я оставлю вас, чтобы вы могли собраться. Лошади будут готовы, как только вы подойдете к воротам.

Женщина коротко поклонилась, повернулась и зашагала к группе ожидавших ее мужчин и женщин в черных плащах.

Боевые маги. Глядя на них, Кейлен вновь ощутил желание потянуться к Искре, но передумал, когда все они быстро поклонились ему и зашагали вслед за Арканой.

– Она не нарушила своего слова, – сказал Тармон, когда Кейлен повернулся к своим спутникам.

– Верно. – Кейлен и Тармон обменялись взглядами.

Им не требовались слова.

– Я все равно ей не верю, – заявил Эрик и, хромая, подошел к Кейлену; на икре его левой ноги запеклась кровь.

– У нас нет выбора. – Кейлен сжал плечо Эрика. – Мы возьмем лошадей и покинем город. Сейчас нам нет нужды решать, остановимся ли мы у этого… Рокки. Мы можем двигаться вдоль реки на север, пока не доберемся до Выжженных земель.

– Этот план ничуть не хуже любого другого, – заметил Вейрил, кивая Кейлену. – Но, что бы мы ни стали делать, нам необходимо найти подходящее место, чтобы отдохнуть и зализать раны. Если мы выйдем на Выжженные земли в таком состоянии, у нас не будет ни одного шанса покинуть их живыми.

– Согласен.

Кейлен повернулся к Валерису и погладил чешую на шее дракона.

– Тебе придется лететь одному, – сказал Кейлен и провел ладонью по шее зверя, под крылом и передней лапой. Валерис стал таким большим, что Кейлену пришлось нырнуть под крыло, чтобы добраться до длинной раны на правом боку дракона, доходившей до задней правой ноги. Кейлен вздрогнул, когда вспомнил, как пурпурная молния угодила в бок Валериса. Боль. – Сейчас у тебя не хватит сил, чтобы нести нас обоих.

Возмущенный грохот несогласия вырвался из груди Валериса. Дракон зарычал, наклонил голову набок и ткнул Кейлена головой.

Кейлен слегка коснулся раны на боку Валериса, поморщился, когда дракон заскулил, и они разделили его боль на двоих. Валерис снова застонал, но Кейлен коснулся лбом морды дракона.

– Извини, – прошептал он и погладил рога, шедшие вдоль морды волшебного существа. – Но ты слишком упрям и не хочешь признать, что тебе больно. И недостаточно силен, чтобы сейчас меня нести.

Валерис фыркнул, снова слегка толкнул мордой Кейлена и оскалил зубы.

– Лети на север, вдоль реки. Найди подходящее место для ночлега. Не улетай слишком далеко. Я тебя найду.

Кейлен без раздумий забрался бы на спину Валериса, но он чувствовал, как ослабел дракон. Даже если забыть о ране, сражение отняло у него много сил. Он не сможет перелететь через городские стены с Кейленом на спине.

– Лети, Валерис. Харин астару эн мир. – Верь мне.

Сначала Кейлену показалось, что Валерис будет продолжать спорить – дракон, вне всякого сомнения, обладал огромным упрямством, – но почувствовал неохотное согласие и вновь ощутил боль, когда дракон отступил назад, расправил крылья и взлетел, и пламя слабеющего огня отразилось в его чешуе.

– С ним все в порядке? – спросил Эрик, следя за полетом Валериса, пока тот не скрылся в облаках.

– Он ослабел и нуждается в отдыхе. – Кейлен посмотрел в сторону Вейрила, склонившего голову.

– Я постараюсь его исцелить, когда мы с ним снова встретимся, дралейд. Но сначала я должен вернуть силы себе.

Кейлен кивнул.

– Ду харин мэйа врэй. – Моя благодарность.

Вейрил слабо улыбнулся и снова склонил голову.

Кейлен вздохнул, не удержав тихий стон, когда болью отозвалась рана в боку. Не только Валерису требовался отдых. Кейлен так устал, что мог проспать несколько дней, а еще съесть такое количество еды, которой хватило бы лошади. Он бросил незаметный взгляд в сторону – перед ним расстилался бесконечный океан смерти и крови, заполнявший площадь. Наконец, он нашел то, что искал: свой меч. Пройдя мимо остальных, Кейлен опустился на колени рядом с мечом, подаренным ему отцом.

Изящные спирали, украшавшие клинок, искрились в свете догоравших пожаров, и только там, где лезвие испачкала кровь, они тускнели. Кейлен положил ладонь на изумрудно-зеленую рукоять, ощутил пальцами знакомое прикосновение кожи, и на миг снова оказался в Прогалине. В кузнице отца, в тот день, когда Варс подарил ему меч.

«Нет нужды меня благодарить, Кейлен. Ты дал мне гордость, о которой я не мог даже мечтать. То, каким мужчиной ты стал, – уже достаточная благодарность».

Пальцы Кейлена крепче сжались на рукояти меча, и он почувствовал, что на глаза снова наворачиваются слезы. Тряхнув головой, он их смахнул, а затем вытер клинок о штаны, постаравшись избавиться от большей части крови и грязи, встал и убрал меч в ножны.

– Пора уходить, – сказал Кейлен. – Нам еще нужно забрать вещи из «Уютной маргаритки».

Когда он повернулся, Вейрил схватил его за запястье и с тревогой оглядел Кейлена.

– Я в порядке. – Дралейд пожал плечами и отстранился. Но эльф продолжал смотреть на него пристальным взглядом. – Ну, не совсем. Но я доживу до утра. Тебе необходим отдых.

Он прочитал усталость в глазах Вейрила, однако эльф покачал головой.

– У тебя вывихнута рука. Прежде всего нужно поставить сустав на место.

Кейлен что-то проворчал, попытался пошевелить левой рукой и неохотно кивнул.

– Хорошо. Но все остальное должно подождать.

Эльф не стал спорить, что было доказательством того, как много сил он сам потерял.

– Ложись на землю, – сказал Вейрил.

* * *

Мадам Эльмира улыбнулась каждому из них, и Кейлена удивило, что женщина не забыла, как это делается. Судя по ее остекленевшему взгляду и пьяному ступору остальных посетителей, он решил, что женщина пила с того самого момента, как они ушли с постоялого двора.

Они не стали задерживаться в «Уютной маргаритке» и, сложив свои вещи в заплечные мешки, направились на центральную площадь, а оттуда сразу к главным воротам, где араки уничтожили часть стены. Кейлену не пришлось нести много: сумка, куртка и запасная одежда, которой его снабдил Аллерон, кошелек с монетами – также подарок Аллерона, кулон и письмо, найденные им в заброшенном городе гномов Виндакаре. Он все еще не понял, есть ли какая-то польза от кулона и письма, но что-то подсказывало ему, что они важны. Просто он не знал, чем именно.

Когда их маленький отряд шагал по длинной улице, Кейлен ощутил боль в груди, и у него сжималось сердце, когда он смотрел на огромное количество погибших. Именно по этой улице они отступали, когда обрушилась стена. В воздухе чувствовался тяжелый запах горелой плоти. Мостовая была покрыта смесью черной смолы, крови и осколками костей. Изуродованные тела людей и араков лежали вперемешку, поломанные и обожженные, некоторые трупы были обезображены до неузнаваемости. Как много мертвых…

Отряд молча шел по забитой неподвижными телами улице, зловоние смерти наполняло их ноздри, тишину нарушали лишь стоны тех, кто еще цеплялся за жизнь. Они миновали небольшую пропасть, созданную при помощи молний Арканой и другими магами во время отступления, и вскоре оказались на площади перед городскими воротами.

Если раньше Кейлен думал, что главная городская площадь разрушена, то сейчас не смог подыскать слов, чтобы описать опустошение, которое царило здесь. Мужчины и женщины, некоторые в цветах Империи, другие в простой одежде: куртках и даже ночных рубашках, бегали кругами, вытаскивая солдат из-под обломков, уносили раненых на импровизированных носилках и дарили освобождение от боли тем, кому уже нельзя было помочь. Все статуи по периметру площади превратились в груду камней.

За мертвыми и умиравшими тут и там торчали остатки городских стен. Сами ворота все еще стояли: пара зубчатых бастионов с массивной аркой. Но часть укреплений, слева от ворот, полностью лежали в руинах, и лунный свет освещал гору обломков.

– Они будут совершенно беспомощны, если араки вернутся. – Кейлен перевел взгляд на стены, когда их отряд проходил ворота, и обратил внимание на другие рухнувшие участки – очевидно, они упали после первого взрыва.

– Да, так и будет, – сказал Эрик, проследив за взглядом Кейлена. – Но, если не уцелели маги-строители, способные восстановить стены, я уверен, что их доставят на корабле. Однако, если и нет, я не стану горевать из-за пролитой крови жителей Империи.

– Кровь есть кровь. – Кейлена удивил собственный гнев, обращенный на Эрика. Он глубоко вдохнул и покачал головой. – Эти люди не виноваты в тех страданиях, которые причиняет Империя, – продолжал дралейд, указывая на мужчин и женщин, рыдавших над мертвыми. – Они хоронят своих детей, отцов и матерей. Их сестры… и братья… – Перед его мысленным взором возникло лицо Хейма, но он постарался его прогнать. – Они страдают.

– Я сожалею. – В глазах Эрика появилось понимание, когда он оглядел площадь. – Ты прав.

– Пойдем, – сказал Кейлен, положив руку на плечо Эрика. – Нам всем необходим отдых.

Как им и обещала Аркана, лошади, четыре крупных гнедых мерина, чьи шкуры лоснились в мягком свете луны, были привязаны к ограде в двадцати футах от ворот, а в набитых седельных сумках нашлось все необходимое для путешествия.

– Она снова выполнила свое обещание, – сказал Тармон, поглаживая рукой морду одной из лошадей. – И это не простые вьючные лошади, – добавил он, похлопав одного из скакунов по шее. – Превосходные животные.

– Хидранцы, – послышался тихий голос, и из-за дальней лошади появился мальчишка лет четырнадцати. Волосы черные как ночь, на лице сияла улыбка, совсем не вязавшаяся с тем, что творилось вокруг. – Моя госпожа просила вам передать, что ее госпожа благодарит вас. Хотя я и не знаю, почему она не поблагодарила вас сама.

В любой другой день Кейлен улыбнулся бы искренности мальчика, но только не сегодня. Он негромко застонал, когда почувствовал боль в ребрах.

– Передай своей госпоже, что я ей благодарен, – сказал он.

– Я так и сделаю, милорд.

Мальчик уже собрался уходить, когда его позвал Вейрил.

– Дитя, тебе нужна лошадь?

Мальчик замер, его взгляд заметался между Вейрилом, Кейленом, Тармоном и Эриком, и снова по кругу. Кейлен узнал выражение его лица, хорошо ему известное. Такое появлялось у него самого, когда мать давала ему нечто столь хорошее, что он не мог поверить в свое счастье. Являлась лошадь подарком или ловушкой?

– Я, хм-мм… – Мальчик прищурился, глядя на Вейрила и выпрямив спину. – Мне сказали, что нужно убегать, если я увижу эльфа.

Кейлена охватил гнев, но лицо Вейрила оставалось невозмутимым.

– Нам часто советуют бояться вещей, которых мы не понимаем, – сказал эльф, отвязывая лошадь от изгороди. Он прижал голову к морде животного, что-то прошептал, а потом подвел ее к мальчику. – Но именно благодаря таким вещам мы узнаем больше всего нового.

Мальчик склонил голову, в глазах появилось сомнение.

– А что я должен сделать в ответ?

Эльф некоторое время смотрел на него, а потом протянул ему поводья.

– Заботься о нем, корми его, приноси воду, когда он захочет пить, обеспечь хорошим убежищем от непогоды. Ты понял?

– И все? – спросил мальчик, прищурившись еще сильнее.

– И все.

Мальчик кивнул, его все еще обуревали сомнения – слишком хорошо все складывалось.

– Обещаю, я буду хорошо о нем заботиться.

– Клянешься честью?

– Клянусь честью, – запинаясь, ответил мальчик.

– Там, откуда я пришел, нет ничего важнее собственной чести. Но честь не определяется тем, что думают другие. Важно, как ты сам относишься к тому, что делаешь. Обращайся с ним так, как посчитаешь правильным. – Вейрил снова протянул поводья мальчику. – Но не следует садиться на скакуна, не узнав его имя. Без того, чтобы создать с ним связь. Его имя – Эльминсул. Это означает «сердце, как колонна» или «колонна сердца». Но, если захочешь, можешь называть его просто Мин.

– Мин, – повторил мальчик, глядя на стоявшего перед ним огромного коня. – Мне нравится. – Он взял поводья, похлопал животное по шее, кивнул и собрался уходить. Но потом повернулся к Вейрилу и склонил голову: – Милорд эльф… благодарю вас.

С этими словами он провел лошадь через ворота, и вскоре негромкое цоканье копыт поглотили потрескивание огня и стоны умиравших.

– О, – сказал Эрик, одним, легким движением усевшись в седло своего скакуна. – Милорд эльф?

На лице Вейрила появилась меланхоличная улыбка, когда он перевел взгляд с мальчика на Эрика.

– Вред, нанесенный отношениям между нашими двумя народами, очень серьезная проблема. Детей легко научить ненавидеть, но их также можно научить думать. Мне не нужна лошадь. И я надеюсь, что подарок даст ему пищу для размышлений.

Цокот копыт по мостовой привлек внимание Кейлена. К ним приближались семеро всадников, закованных в темную сталь, у бедер висели изогнутые мечи, на седлах блестели привязанные к ним большие шлемы. Черные Шипы.

Даже посреди разрушенного города лошади не потеряли своей величественности. Их черные шкуры блестели в лунном свете, тяжелые мускулы перекатывались под кожей. Сейчас, когда вокруг не кипело сражение, они казались еще огромнее. Кейлен убедился, что правильно оценил их, когда впервые увидел во время битвы; высота каждой лошади – никак не меньше девятнадцати ладоней, а у некоторых даже больше. Их плечи находились на одном уровне с головой Кейлена.

– Может быть, у мага изменились планы, – прошептал Эрик, не спускавший глаз с приближавшейся кавалерии, и его рука тут же потянулась к мечу.

Всадник, ехавший во главе отряда, выглядел не меньше чем на пятьдесят лет. В густых волосах виднелись белые пряди, высохшая кровь так и осталась на покрытом шрамами лице, и он сохранял спокойствие воина, видевшего больше сражений, чем горячих трапез.

Кейлен не спускал с него взгляда, положив ладонь на эфес меча и почувствовав спокойствие, когда пальцы коснулись стали. Он ощущал присутствие Валериса на периферии своего сознания и холод ветра на чешуе дракона. Валерис рядом. Подожди. В ответ послышался рев неповиновения, когда дракон развернулся и на попутных потоках ветра полетел обратно к городу.

Кейлен видел, как люди за воротами поднимали головы, пытаясь отыскать источник рева, сжал пальцами кожаную рукоять клинка, и внутри у него все замерло.

Вейрил и Тармон последовали его примеру, а эльф потянулся к Искре.

К удивлению Кейлена, командир всадников склонил голову, встретив взгляд юноши, и коротко приветствовал его:

– Дралейд.

Шестеро всадников последовали его примеру и склонили головы перед Кейленом, повторив его звание, потом развернули своих обсидиановых скакунов и скрылись в темноте ночи.

Воздух покинул легкие Кейлена, словно его грудь стянули сотней веревок. Он убрал руку от меча, уперся ладонями в колени и сделал вдох.

– Поехали, – сказал Тармон, вскакивая в седло. – Нам лучше поскорее отсюда убраться.

* * *

Кейлен не знал, сколько они ехали, – может быть, час. Они почти не разговаривали в темноте. Постоянное цоканье копыт стало незаметным фоном в сознании дралейда, смешавшись с журчанием реки, чьи темные воды текли справа по гладким камням.

Кейлен закрыл глаза, держа поводья правой рукой, а левая оставалась прижатой к телу. В плече горела тупая боль, которая то усиливалась, то слабела после каждого шага лошади. Он раскачивался в седле в такт движениям коня, у него не осталось сил держаться прямо. Ему не требовались глаза, чтобы отыскать Валериса. Он чувствовал, как разум дракона тянулся к нему, а его душа стремилась к Валерису. Теперь они всегда находились рядом друг с другом.

Снова и снова Кейлен мысленно проигрывал одну и ту же сцену: Хейм на миг остановился перед тем, как уйти в мерцавшие врата. Его брат жив. И был жив все это время.

У Кейлена появилось множество новых вопросов, больше, чем снежинок в Дрифейне. Но лишь один интересовал его в первую очередь.

Увижу ли я тебя снова?

– Еще далеко? – усталый голос Эрика пробился сквозь монотонный стук копыт и журчание воды.

Кейлен тихо вздохнул и открыл глаза.

– Уже рядом, – ответил он.

Он ощущал пульсировавшую душу Валериса в густой роще, расположенной неподалеку, рядом с рекой. Сердце дракона билось медленно, бок горел от боли.

Эрик проворчал в ответ нечто невнятное.

Они подъехали к деревьям, и Кейлен соскользнул с седла. Когда его ноги коснулись земли, боль пронзила левую руку, и он застонал.

Кейлен вел на поводу свою лошадь к деревьям и оглядывался по сторонам, переводя взгляд с Вейрила на Эрика и Тармона. Грязь и засохшая кровь покрывали их одежду и волосы. Они выглядели так, словно могли проспать недели. Вся их компания только чудом уцелела.

И, если бы не воины, упавшие с неба, – если бы не Хейм, – они почти наверняка погибли бы. Но в Кингпасс их отряд привел именно он, Кейлен. Привел, отправившись на почти безнадежные поиски Риста. Он даже не был уверен, что его друг находится в Бероне. Просто Эйсон и Тэрин предполагали, что, скорее всего, Рист там. От этих мыслей во рту у Кейлена появился неприятный привкус.

Когда он им сказал, что намерен двинуться на север, чтобы найти Риста, ни один ни секунды не колебался. Они последовали за ним. А он в ответ едва не привел их к гибели.

Они углубились в лес не больше чем на пятьдесят футов и нашли Валериса, который сложил крылья и положил морду на землю, а его лавандовые глаза наблюдали за ними. Кейлен чувствовал боль, которая пульсировала в боку Валериса с каждым вдохом.

Отпустив поводья лошади, Кейлен встал на колени рядом с драконом и прижался лбом к его морде.

– Я здесь.

Тихое ворчание вырвалось из горла Валериса, и Кейлен почувствовал тепло.

– Солнце скоро взойдет, – сказал Тармон, привязывая коня к дереву, после чего подошел к Кейлену без единой жалобы. – Нам нужно отдохнуть. Потребуется не менее двух дней, чтобы добраться до дома, о котором говорила боевой маг. Даже верхом на лошадях.

– Мы будем и дальше ей доверять? – Эрик развернул спальный мешок и снял мечи со спины. – Я считаю, что нам нужно просто продолжать двигаться дальше.

– До сих пор она держала свое слово. – Тармон пожал плечами. – А теперь нам всем нужно немного поспать. Что делать дальше, мы решим утром. – И с этими словами Тармон повернулся к лошадям, чтобы посмотреть, что лежало в седельных сумках. Он отыскал полоски вяленого мяса, немного твердого сыра и хлеб и передал остальным. – Ешьте. Нам всем необходимо восстановить силы.

Эрик проворчал что-то невнятное, взял еду из рук Тармона и принялся жевать мясо, одновременно забираясь в спальник, а потом глубоко выдохнул.

– Я готов совершить страшные дела ради настоящей еды. Жуткие и по-настоящему ужасные, – пробормотал он.

Кейлен тихо рассмеялся и разложил спальный мешок рядом с Валерисом. Он забрался в него и положил голову рядом с задней лапой дракона, не обращая внимания на боль в самых разных частях тела. На Кейлена снизошло спокойствие, когда Валерис положил на него крыло, укрыв от слабого лунного света.

Правильно ли я поступаю?

## Глава 3. Снова в темноту

Темнолесье – ранняя зима, год 3081-й после Падения

Данн наклонился вперед и потрепал по шее Друнира, коснувшись пальцами мягкой гривы лошади. Он ощущал его беспокойство. Эмоции животных воспринимаются легко – одна из причин, по которой Данн считал, что, как правило, лучше понимал их, чем людей; они не скрывали свои чувства и ясно давали понять, чего хотят. И сейчас, когда они спускались вниз по склону холма, солнце высоко стояло в холодном небе, а перед ними расстилался бесконечный темно-зеленый океан, Данн понимал тревогу своего коня.

Темнолесье не выглядело таким угрожающим, как в те дни, когда Данн только здесь появился, – то, что сейчас был день, а не темная ночь, имело к этому прямое отношение, – но все же места перед ним выглядели не слишком гостеприимными. Даже при свете дня темный лес затягивало одеяло черно-серых грозовых туч, а над плотной листвой сверкали вспышки молний.

Конечно, Данн слышал разные истории. Порождения бездны. Чудовища. Живой лес, пожирающий человеческую плоть.

Он пробыл здесь недостаточно долго, чтобы понять, насколько правдивы эти рассказы, но за то короткое время, которое находился под лишенным света пологом леса, получил в плечо копье арака – что никак нельзя отнести к приятным воспоминаниям. Вейрил отлично залечил его рану. Но, конечно, Тень все испортила. Данн поднял руку и коснулся пальцами кожи куртки, провел ими вдоль ключицы и по плечу, по тому месту, где молния Тени опалила плоть.

– Ты в порядке?

– Хм-мм? – Данн отбросил посторонние мысли, когда к нему приблизился Тэрин и положил обе руки на шею его лошади.

Такой же вопрос Данн хотел задать Тэрину – ему нравилось спрашивать его о самых разных вещах, хотя бы для того, чтобы увидеть неудовольствие на его лице, – например, почему Тэрин ездит на лошади, а остальные эльфы нет?

Он собирался спросить это у Алеа, но ему только сейчас почти удалось вернуть прежние хорошие отношения с ней. Так что пока стоит сохранять осторожность.

– Ты выглядишь встревоженным, – сказал Тэрин, приподняв бровь.

– Ну мне совсем не хочется сюда возвращаться. В прошлый раз мне тут не слишком повезло, не так ли? – Данн, нахмурившись, посмотрел в сторону своего плеча.

– Как плечо?

– Неплохо, – со слабой улыбкой ответил Данн, постукивая пальцами по куртке. – Я ничего не чувствую в том месте, где прежде находились шрамы, но плечо полностью меня слушается.

Тэрин выставил вперед нижнюю губу.

– Хорошо. Тебе повезло. Лишь немногим удается выжить после попадания молнии Тени.

– Знаешь, в последнее время я искал слово, которое лучше всего могло бы меня описать, и «везучий» – это самое то.

Данн и Тэрин рассмеялись. Эльф покачал головой, глядя на Темнолесье, раскинувшееся перед ними. Данн редко слышал смех Тэрина – гораздо больше ему нравилось его дразнить.

– А ты в порядке? – Данн не мог не заметить, что в настроении эльфа что-то изменилось, когда тот посмотрел в сторону леса.

В отряде возникло напряжение после того, как возле Аргоны Эйсон и Алеа поссорились. Тэрин, со своей стороны, стал еще более молчаливым, чем обычно. А Лирей и вовсе не произнесла ни единого слова. Тэрин кивнул и слабо улыбнулся.

– Я всегда хотел только одного – правильно поступать со своим народом. Но это крайне редко бывает легко. – Тэрин посмотрел в сторону Алеа и Лирей, которые молча шагали в двадцати футах впереди, надев капюшоны, ветер трепал их зеленые плащи, за плечами виднелись белые луки. Эйсон ехал рядом с двумя эльфийками, с другой стороны шагал Балдон. Гибкие, покрытые мехом руки ангана раскачивались, ноги делали широкие шаги. Данн никак не мог решить, как он относится к необычному существу. Каждое слово, которое произносил Балдон, звучало так, словно было для него чужим. Но в одном Данн точно не сомневался: он никогда не привыкнет к тому, что утром, просыпаясь, он видит сидящего у костра волка размером с боевую лошадь.

– Тэрин, – позвал Данн, отрывая взгляд от оборотня. – В тот вечер, когда Лирей и Эйсон поссорились, Лирей назвала тебя… Астир… как там дальше?

– Астирлина, – со вздохом сказал Тэрин, не отводя взгляда от Алеа и Лирей. – Такое имя дают тем, кто ушел в Линалион, оставив континент на произвол судьбы. Оно означает «лишенный веры».

Данн кивнул, глядя в сторону Эйсона, который молча сидел в седле. Деревья Темнолесья впереди становились все более высокими, по мере того как они приближались, и отбрасывали громадные тени на землю перед ними.

– И что сказал Эйсон? Что он имел в виду? С тех пор Лирей молчит.

– Эйсону не следовало это говорить. – Тэрин вздохнул. Эльф вертел в руке маленький нож с круглой рукоятью. – Дин хэйдриа эр фирир. Он сказал ей, что она утратила честь.

– И все? – Данн с недоумением посмотрел на Тэрина. – Она молчит почти две недели из-за того, что он сказал, будто она лишилась чести? Если бы я так себя вел, мне пришлось бы замолчать навсегда. Я бы стал немым. Как утонувшая лягушка.

Тэрин приподнял бровь.

– Ты уверен, что всем не стало бы только лучше? – По его губам промелькнула быстрая улыбка. – У эльфов честь имеет особое значение и является краеугольным камнем нашей жизни. Если тебе говорят, что ты ее лишился, это почти то же самое, как если бы про тебя сказали, будто ты не существуешь. Если Лирей услышит нечто подобное от Алеа, ей будет больно, но она сможет отбросить ее обвинение и не обращать на него внимания. Но из уст Эйсона, ракины, чья честь, по мнению Лирей, гораздо выше ее собственной, эти слова явились страшным ударом. Ведь такой человек, как Эйсон, никогда не скажет ничего подобного, если это не правда.

– Но… почему она молчит? Что это дает? – спросил Данн.

Тэрин рассмеялся и потрепал гриву лошади.

– У тебя когда-нибудь закончатся вопросы? – осведомился эльф.

– Гадит ли медведь в лесу?

– Да, – кивнул эльф.

– Ну, тогда ладно. – Только после того, как Данн произнес эти слова, он понял, что его аналогия не имела особого смысла, но деваться было уже некуда. Теперь лучше придержать вопросы при себе.

Тэрин вздохнул и покачал головой.

– Лирей… размышляет. В вашем языке нет более подходящего слова. Наши люди называют это «холмдур». Оно означает поиски внутри самого себя. Она должна обдумать слова Эйсона и решить, действительно ли она вела себя, как эльф, лишенный чести, и если так, то найти способ ее восстановить.

Данн кивнул, его желание продолжать разговор исчезло, когда тень Темнолесья их накрыла, а солнечный свет отступил. Юноша выпрямился в седле и вздрогнул.

– Ненавижу это место…

Ничто не изменилось с тех пор, как Данн впервые оказался в Темнолесье. Потребовалось всего несколько минут, чтобы слабое сияние солнца исчезло окончательно, и наступила полная темнота. А с ней пришли звуки и запахи древнего леса. Тяжелый аромат земли и сырости, в котором угадывалась вонь испражнений животных. Потрескивание и тихие стоны ветвей мешались с шумом ветра, резким щелканьем сучков, шелестом листвы. Данн обрадовался, когда впереди возникли две сферы белого огня, одна из них плыла перед Эйсоном впереди их отряда, а вторая появилась слева от Данна и Тэрина.

Чистый белый свет сфер – балдир, Данн не сомневался, что он назывался именно так – придавал лесу таинственный и какой-то сверхъестественный вид, отбрасывал тени во всех направлениях, выхватывал глаза-пуговки, которые возникали в темноте. Хотя сейчас этот эффект потусторонности совсем не радовал.

По мере того как лес становился гуще, подлесок поднимался все выше, а из земли тут и там стали вылезать кривые корни, отряду пришлось спешиться и вести лошадей в поводу. Алеа и Лирей передвигались по лесу с поразительной легкостью, и у Данна создалось впечатление, что две эльфийки нашли бы дорогу, даже если им завязать глаза. Их грациозные движения восхищали Данна, они ни мгновения не колебались, выбирая, куда шагнуть в следующий раз.

Данн почти постоянно слышал треск ломавшихся сучков, шуршание веток и листвы в темноте, тихое ворчание существ, которых он не видел, но знал, что их следует бояться. Правду рассказывали истории про Темнолесье или нет, но Данн не сомневался, что араки были далеко не самыми страшными существами, рыщущими в темноте.

– Как далеко до Аравелла? – спросил Эйсон, дождавшись Данна и Тэрина.

– Не меньше двух дней пешком, – ответил Тэрин, в свете балдира его серебристые волосы сияли, точно блестящая кольчуга. – Скоро мы остановимся, чтобы отдохнуть. Алеа, Лирей и я будем по очереди стоять на страже. Мы успеем добраться до первой линии Нитрандира к тому времени, когда устанем завтра. Будет неразумно углубляться дальше в Аравелл без их защиты.

– Согласен, – кивнул Эйсон и вздохнул.

Он провел языком по зубам, а потом зашагал вперед, призывая Алеа и Лирей.

– А я хочу это знать? – спросил Данн, и вздрогнул, когда подумал о том, что способно вселить страх в сердца Тэрина и Эйсона – эльфийского мага и воина, чей возраст превышал несколько столетий и который когда-то был связан с драконом.

Тэрин покачал головой.

– Если я скажу бежать, просто беги.

– Тэрин, от твоих слов мне легче не стало.

– Так и должно быть.

* * *

Данн сидел на торчавшем из земли толстом корне, упираясь локтями в колени и закрыв глаза. Пот катился с его лба по щекам и капал с кончика носа.

Прошло несколько часов, прежде чем отряд остановился, чтобы разбить лагерь на ночь. Сколько, Данн не знал.

Следить за временем невозможно, когда ты перестаешь видеть восход и заход солнца. Если бы он полагался на свою интуицию, то предположил бы, что прошло пять или шесть часов, но с тем же успехом их могло быть три или десять. Поспевать за Эйсоном, Балдоном и тремя эльфами оказалось совсем непростым делом, и у Данна появилось ощущение, будто его легкие охвачены пламенем. Тяжело вздохнув, он оторвал локти от коленей и отклонился назад, пытаясь расслабить напряженные мышцы спины.

Он посмотрел на Друнира, который вместе с остальными лошадьми с довольным видом пил из ручья, протекавшего у границы лагеря, и невольно залюбовался своим конем. Пятнадцать ладоней, может быть пятнадцать с половиной в холке, черная грива и черная шкура с серыми и белыми пятнами – такой окраски прежде Данн никогда не видел. Друнир был быстрым и сильным, и даже сейчас, на берегу ручья в сердце Темнолесья, Дейн не видел страха в его глазах и в языке тела. Легкая тревога, да, но не страх. Лошади Тэрина и Эйсона нервно поводили ушами и переступали с ноги на ногу, изредка пофыркивая. Впрочем, у них имелись все основания для страха. Здесь даже кости Данна испытывали тревогу.

В нескольких футах от него, у маленькой поляны возле основания дерева, сидел, скрестив заросшие мехом ноги, Балдон, его руки лежали на коленях; он так сидел с того самого момента, как они разбили лагерь.

Из того, что Тэрин и Эйсон рассказали Данну, он знал, что анганы способны входить в контакт со своими соплеменниками на расстоянии в сотню миль или даже больше, и, если их достаточно много, чтобы образовать цепочку, могли бесконечно увеличивать ее протяженность. Данн не понимал, как такое вообще возможно, но, впрочем, он не понимал почти ничего из того, что произошло за последний год его жизни.

О боги, как я сюда попал? Данн отвел взгляд от Балдона и провел пальцами по пропитанным потом волосам на затылке. Если бы кто-то спросил у него год назад, что, по его мнению, будет с ним происходить дальше – а потом сказал, что его ждет путешествие с тремя эльфами, бывшим дралейдом и получеловеком-полуволком в поисках Кейлена, который сам стал дралейдом, он бы даже не стал его слушать. Это звучало просто нелепо. Никто тогда ему не поверил, что он видел лошадь с рогом на голове или уронил кружку, но успел ее поймать ногой, не пролив ни капли, так что, во имя богов, как кто-то мог поверить и в эту историю?

Данн резко дернулся назад, когда перед ним загорелся огонь, отбросив теплое сияние на землю.

– А можно в следующий раз предупреждать?

Тэрин сидел на земле рядом с огнем, справа от Данна.

На лице эльфа, как обычно, появилось самодовольное выражение. Когда Данн впервые увидел Тэрина после того, как они вернулись в Прогалину, эльф вел себе холоднее, чем покрытая снегом земля зимним ранним утром. Данн мог сосчитать на одном пальце количество раз, когда эльф улыбался. Но после сражения у Белдуара эльф… стал теплее. Он даже шутил. Не очень часто, но все же.

Данн не мог не заметить прогресс.

– А мы уверены, что Кейлен направляется в Берону? – Данн посмотрел в только что загоревшийся огонь, а потом перевел взгляд на Тэрина.

Он уже задавал этот вопрос четыре или пять раз, но решил, что вреда не будет, если спросит еще раз. Они носились по Илльянаре, точно безголовые курицы, с тех пор как покинули Лоддарские горы, а Балдон мог сообщить им только общее направление движения Кейлена, после того как тот покинул Дрифейн.

Тэрин посмотрел в сторону Эйсона, который сидел у огня, подобрав под себя ноги. Алеа и Лирей ушли собирать фрукты и ягоды – они лучше других знали, что растет в лесу.

– Мы уверены, насколько такое вообще возможно. – Эйсон рассеянно рассматривал что-то на земле. Потом поднял голову. – Балдон говорит, что Азиус и Аниира помогли Кейлену и остальным – в том числе и Эрику – бежать из Дрифейна. Затем они сели на корабль, плывущий на север, вдоль Побережья Аркален. Мои контакты в Дрифейне сообщили Анире, что Кейлен намерен кого-то спасти.

– Риста.

Эйсон кивнул.

– Когда Риста схватили, мы подозревали, что его отправят в Берону, в Высокую башню, чтобы обучать в Круге. Если бы мне предложили сделать ставку, я бы сказал, что Кейлен направляется именно туда.

– Значит, наш путь лежит в Берону, – сказал Данн.

– Верно. Если мы сумеем пройти через Аравелл, то окажемся там до того, как они доберутся до Выжженных земель. – Эйсон вздохнул, и Данн увидел, как он стиснул челюсти. – Я не понимаю, как Эрик может быть таким беспечным. На кону стоит больше, чем жизнь одного человека. Если с Кейленом что-то случится, все, ради чего мы трудились, будет уничтожено.

В груди у Данна все сжалось. Он хотел лишь найти Кейлена и Риста. Если Кейлен сумеет добраться до Риста, то, отыскав Кейлена, они решат сразу две задачи. Данна тревожило лишь одно: что станет делать Эйсон, когда они встретятся с Кейленом. Данн ни секунды не сомневался, что он не позволит им отправиться дальше на север в поисках Риста, не говоря уже о путешествии по Выжженным землям. Это будет тот самый мост, который потребуется пересечь не раньше, чем они к нему подойдут. А сейчас нужно сосредоточиться на том, чтобы не умереть, что, как он уже начинал понимать, будет совсем не просто.

Услышав шелест листвы, Данн поднял голову и увидел, как Алеа и Лирей выходят в свет костра. В руках они держали диковинные фрукты и ягоды, а на плече Алеи висел объемистый мешок.

Алеа приветствовала всех и села рядом с Данном. Но Лирей молчала, не поднимая глаз от земли.

Они ели молча, мерцавший свет костра отбрасывал жуткие тени на лагерь, и Данн сомневался, что ночью ему удастся заснуть. Звуки леса, вой, рычание и шепот, которые приносил ветер, лишь подбрасывали топливо в огонь его тревожных мыслей.

Стряхнув воображаемую грязь со штанов, Данн поднялся на ноги.

– Я возьму первую стражу.

## Глава 4. Война под горой

Даракдар – начало зимы, год 3081-й после Падения

Дален дрожал, он втянул в себя воздух и удерживал его в легких так долго, как только мог, потом выдохнул. Он стоял, одной рукой опираясь на стену, с закрытыми глазами, у окна в кабинете Даймона, а перед его мысленным взором мелькали образы: драконий огонь обрушивается на Белдуар; Сердце Даракдара, полное мертвых и умирающих; лежащий на полу Айвон, у него бледная, холодная кожа. Приглушенные звуки проносились мимо Далена, голоса, шаги, шум споривших людей. Казалось, он находился под водой.

У него перехватило в горле, дыхание стало прерывистым, картины смертей и льющейся крови все еще занимали его мысли, скрежет стали, крики умиравших и раненых звучали в ушах. У него задрожали плечи, когда запах обугленной плоти ударил в ноздри. Это все не на самом деле.

– Дален.

Дален сильнее уперся рукой в стену, камень казался гладким под кончиками его пальцев, он стиснул зубы, продолжая дрожать и задыхаться.

– Дален.

Сосредоточься. Они в тебе нуждаются. Дай задачу своему разуму.

Дален сделал еще один глубокий вдох и задержал воздух в груди.

– Дален!

На плечо Далена легла рука, звуки вокруг стали хрустящими и четкими: его звал голос Белины, о чем-то спорили мужчина и женщина, он слышал, как по комнате сновали слуги. Он открыл глаза и повернулся.

В комнате царил хаос. В самом центре на стальных носилках, поверх которых набросили ткань, лежал Айвон. Его кровь частично впиталась в ткань, сделав ее темно-красной. Его кожа была бледной, почти белой, но грудь продолжала почти незаметно опускаться и подниматься. Два целителя – коренастый темноволосый мужчина и рыжая женщина – суетились вокруг него, слуги метались с влажными тряпками и маленькими баночками, в которых наверняка был сок бримлока.

Рядом с дверью лежал на спине еще один мужчина, убийца, переживший схватку с Айвоном, его лицо было залито кровью, нос сломан, руки сковывали наручники. Дален не хотел сохранять ему жизнь, но, возможно, он обладал информацией, в которой они так нуждались.

А если учесть предстоящие события, информация была на вес золота.

Даймон, опираясь спиной о книжный шкаф и не сводя взгляда с Айвона, сидел на полу рядом с носилками, и у него отчаянно тряслись руки.

В комнате находилось шесть королевских гвардейцев в пурпурных плащах, и их полированные доспехи блестели в голубовато-зеленом свете цветов.

Далену потребовалось несколько мгновений, чтобы перестать обращать внимание на хаос и сосредоточиться на людях, стоявших перед ним. Капли пота стекали со лба по щекам Белины, на темно-пурпурном платье высыхала кровь Айвона. Рядом с ней Дален увидел Олега Марилина – посла Белдуара в Гномьем союзе – и женщину в блестящих стальных доспехах и пурпурном плаще королевской гвардии – не больше тридцати лет, каштановые волосы собраны в узел на затылке, острые черты лица словно высечены из камня. Дален ее узнал. Она находилась на ветробежце во время отступления из Белдуара.

После того как пришли целители и занялись Айвоном, Дален попросил Белину отыскать Олега и выяснить, сможет ли посол привести того, кто заменит лорда-капитана. Даймон не назначил нового лорда-капитана, когда Тармон Хорд не вернулся после сражения за Белдуар, и сейчас они нуждались в новом лидере. Похоже, эту женщину и выбрал Олег.

– Дален Вирандр. – Олег низко поклонился, пытаясь привлечь внимание Далена. Он отличался легким и жизнерадостным нравом, но сейчас в его глазах не осталось ни капли веселья. Олег посмотрел в сторону Айвона, и на его лице появилась гримаса. – По вашей просьбе я привел Лумиру Ариан, капитана Четвертого полка королевской стражи.

Дален постарался взять себя в руки, расправил плечи и сделал несколько медленных вздохов. Он не понимал, как получилось, что он стал отвечать за все. Впрочем, у него не оставалось выбора. Айвон лежал без сознания, рассчитывать на Даймона не имело никакого смысла, лорда-капитана не было, дворяне Белдуара напоминали свору ругавшихся между собой псов, а отец Далена отправился на поиски Эрика и Кейлена.

– Я рад знакомству с тобой, капитан Ариан, – сказал Дален.

– Сражаться рядом с вами в Белдуаре было для меня честью, лорд Вирандр.

В ответе Лумиры он услышал то, на что собирался опереться. «Лорд Вирандр». Отец Далена являлся настоящей легендой. Могучий Эйсон Вирандр. Его имя имело огромный вес.

– Лумира, сколько королевских гвардейцев находится в Даракдаре?

– По моим подсчетам, в Сердце чуть меньше двух тысяч королевских гвардейцев. Мы понесли большие потери во время отступления из Белдуара, но погибших было бы намного больше, если бы не дралейд и эльф, которые сумели обрушить входы.

Дален кивнул и потер щеку и подбородок пальцами правой руки. Недостаточно. Если на них нападут гномы, армия Белдуара будет раздавлена.

– Сколько обычных солдат? Кавалерии, лучников, магов. Какова численность армии, Лумира?

Женщина колебалась и посмотрела на Олега.

– В Даракдаре менее четырех сотен, – ответил Олег, шагнув вперед. – Большая часть солдат рассредоточена по Озрину, Азмару и Волькуру. В Даракдаре в основном находятся обычные граждане. Старые и неспособные сражаться, те, кто не могли двигаться дальше на ветробежцах. У нас девять магов, но полностью отсутствует кавалерия. Лошади не были в приоритете, когда мы отступали.

Дален надул щеки, провел руками по волосам и рассеянно кивнул. Теперь, когда он об этом подумал, то понял, что не видел ни одной лошади за все время, что находился под горой. Просто он не сделал надлежащего вывода.

– Проклятие… проклятие.

– О чем вы? – спросил Олег.

– Они специально сделали так, что наши силы оказались рассредоточены, Олег. Таким был их план с самого начала. – Дален вздохнул, собираясь с силами.

– Олег, ты сможешь разослать сообщения всем нашим людям в гномьих царствах? Быстро и не привлекая внимания? Нам нужно, чтобы они знали о том, что здесь происходит, и были готовы. Сейчас делаются новые ходы, но мы пока не знаем, какие игроки за ними стоят.

– Я прослежу за этим лично. – Олег кивнул. – Я свяжусь со своими людьми из Гильдии ветробежцев, чтобы они доставили сообщения.

Наступила тишина, затем Дален наклонился к Олегу и приподнял бровь.

– Олег?

– Да, милорд? – спросил тот.

– Сейчас.

– Ах да. Конечно. Приношу свои извинения. – Олег посмотрел в сторону Айвона и нервно почесал бороду. – С ним все будет в порядке? Я имею в виду лорда Арнелла.

– Я не уверен, Олег. Но тебе нужно идти. Мы не знаем, сколько времени у нас есть. Возьми с собой одного королевского гвардейца. Но не больше – мы не хотим привлекать внимание.

– Да, конечно, милорд. Вы совершенно правы. Я ухожу прямо сейчас.

Олег продолжал кивать, потом выпрямил спину и поклонился.

– Ваше величество.

Даймон подошел к Далену, когда Олег выбежал из комнаты. Глаза короля были красными, с темными кругами. Он расправил плечи, выпятил грудь, остановился рядом с Даленом и коротко всхлипнул – слезы еще не прошли окончательно.

– Куда ушел Олег? – спросил король.

Сейчас Далену требовалось действовать очень аккуратно. Что бы ни сотворил Даймон, он оставался королем Белдуара. А Дален являлся единственным человеком, который слышал, как король признался в том, что действовал в союзе с Пулроун. Он не думал, что Даймон совершит что-то необдуманное, но не стоило недооценивать короля, способного на самые отчаянные поступки, чтобы спасти свою шкуру. И пусть сейчас Далену больше всего на свете хотелось свернуть ему шею, он понимал, что следовало соблюдать осторожность.

– Я попросил его отправить сообщения в другие царства, чтобы предупредить о возможном нападении гномов и выяснить, что там происходит. В данной ситуации я решил, что это лучшее из того, что мы можем сделать.

Даймон перевел взгляд с Далена на Белину, а потом посмотрел на Лумиру.

– Я вижу, ты решил пригласить капитана королевской гвардии.

– Да, Даймон. – Дален отказывался обращаться к королю в соответствии с этикетом, от чего в глазах Даймона появилось раздражение. – Мы не знаем, сколько у нас времени. Нам необходимо собраться с силами и решить, какой путь будет правильным. В данный момент мы не знаем, кто на самом деле стоит за тем, что произошло. Жители Белдуара в кварталах беженцев совершенно беззащитны, к тому же они довольно далеко от нас. Нам нужно…

Даймон поднял руку.

– Королевская гвардия находится под моим командованием. И народ Белдуара находится под моей защитой. Знай свое место, Вирандр.

Дален стиснул челюсти. Краем глаза он видел, что Белина смотрит на него, и на ее лице появилось беззвучное предупреждение: «Не делай этого».

Дален понимал, что она права. Было бы лучше, если бы он помалкивал и старался выиграть время. Но когда он посмотрел на лежавшего на носилках Айвона, из которого медленно вытекала жизнь, на него накатила волна ярости, вскипела кровь и затряслись руки. Он постарался погасить гнев, замедлить дыхание, но у него не получилось.

– Мое место, Даймон? Ты причина, по которой он сейчас лежит на полу. – Дален шагнул к Даймону, поднял руку и пальцем указал на Айвона. Лумира и остальные гвардейцы подошли ближе. – Ты причина, по которой умерли восемь гвардейцев в коридоре. Они были готовы отдать за тебя жизнь, и ты позаботился о том, чтобы так и случилось. Ты заключил сделку с гномами, чтобы вернуть свое королевство, не думая о цене, которую придется за это заплатить. У нас нет времени на подобные игры. Если сейчас мы не сделаем правильных ходов, умрет много других людей. – Дален наклонился ближе и понизил голос: – Ты король только по имени.

Как только Дален закончить говорить, он увидел, как рука Лумиры легла на рукоять меча, а ее взгляд заметался между Даленом и Даймоном, плечи напряглись. Дален услышал, как у него за спиной обнажились клинки – очевидно, королевские гвардейцы будут защищать Даймона.

– Я… – Даймон колебался, его ошеломила ярость Далена, но король рассчитывал, что тот отступит. – Я дам тебе ровно один шанс забрать свои слова назад.

Дален понимал: его слово против слова Даймона. Воин против короля.

– Расскажи им, Даймон. Расскажи правду. Расскажи о твоей сделке с Пулроун.

Даймон смотрел Далену в глаза. От спокойствия на лице короля по спине юноши пробежал холодок. Даймон обладал разными качествами, но спокойствие никогда не было характерной для него чертой – и Дален не ожидал такого поворта событий после произнесенных им слов. Он чувствовал, что все в комнате замерли и теперь не сводили глаз с него и Даймона. Шестеро королевских гвардейцев оставались в шлемах, поэтому Дален не мог видеть выражения их лиц, но они явно колебались. Они переглядывались, убрали руки от рукоятей мечей и выпрямили ноги. Дален не знал, поверили они ему или нет, однако ему удалось посеять зерна сомнения в их душах.

Капитан Лумира выступила вперед, ее ладонь все еще лежала на рукояти меча.

– Мой король, я…

Даймон поднял руку и прищурился, не спуская взгляда с Далена.

– Лумира Ариан. Ты сражалась во Внутреннем Круге во время первой атаки на Белдуар. А потом во дворе ветробежцев, когда на нас напали во второй раз. Айвон упоминал твое имя, называя тех, кто покинул двор вместе с одним из последних ветробежцев. – Даймон помолчал и сделал глубокий вдох. – Я надеялся, что к этому моменту вернется Тармон. Но складывается впечатление, что я жду призраков. Сейчас я нуждаюсь в том, чтобы меня окружали сильные люди. И верные, готовые на все ради своего королевства и короля. Такие, как ты. И я с огромным удовольствием, Лумира Ариан, назначаю тебя лордом-капитаном королевской гвардии Белдуара.

Лумира без колебаний опустилась на одно колено, ее стальные доспехи звякнули о камень, и она склонила голову.

– Мой король, я буду служить вам с честью.

Внутри у Далена возникло неприятное чувство.

– Встань, лорд-капитан.

Когда Лумира поднялась, она высоко держала голову, выпятив вперед грудь и с трудом сдерживая улыбку. Если слова Далена и вызвали у нее сомнения, теперь они исчезли. Она встала на сторону Даймона. Дален повернулся к Белине и обнаружил, что ее нет рядом. Она ушла. Должно быть, когда он бросал свои обвинения королю. У нее был настоящий талант исчезать в нужный момент. Проклятие, Белина.

Дален стиснул челюсти, чувствуя, как усиливается напряжение в комнате.

– Лорд-капитан. – Даймон шагнул вперед, заложив руки за спину, и его губы раздвинулись в самодовольной улыбке. – В качестве твоего первого деяния тебе следует взять под стражу Далена Вирандра за тайный сговор с Гномьим союзом и попытку убийства короля Белдуара. Если бы не лорд Айвон Арнелл, он добился бы успеха.

Дален чувствовал, как отчаянно бьется его сердце, слышал шум крови в ушах, видел сомнение в глазах Лумиры, но оно быстро исчезло. Остальные королевские гвардейцы уже приблизились и вытащили мечи из ножен.

– Он лжет, – сказал Дален и отступил назад, обнажая оба клинка. – Лумира, подумай. Зачем мне так поступать? Мы на одном ветробежце отступали из Белдуара. Мы вместе сражались. Неужели я тогда рисковал жизнью, чтобы сейчас так глупо с ней расстаться?

Лумира сглотнула, ее пальцы продолжали сжимать рукоять меча, который все еще оставался в ножнах. На мгновение Далену показалось, что она откажется выполнить приказ короля, но его надежды исчезли, когда она обнажила клинок.

– Дален Вирандр, ты обвиняешься в покушении на короля Белдуара и будешь взят под стражу по приказу самого короля Белдуара. – Затем голос Лумиры стал мягче. – Пожалуйста, пролито уже достаточно крови. Сложи свое оружие. Ты окружен, мы имеем огромное превосходство в численности. В коридоре есть другие гвардейцы, они на лестнице и на улице. Пожалуйста.

Дыхание Далена стало прерывистым. Королевские гвардейцы приближались к нему со всех сторон, двигаясь осторожно и уверенно, сохраняя достаточную дистанцию. Вероятно, он сможет убить четверых или пятерых, прежде чем они с ним совладают. Но какой в этом смысл? Чего он добьется? Он умрет, а Даймон сможет и дальше распространять свою ложь.

К тому же Дален сражался рядом с этими мужчинами и женщинами Белдуара. Он проливал ради них кровь, а они рисковали жизнью ради него. У него не было желания вступать с ними в битву. Лумира права, у него не осталось выхода. Узел завязался у него в груди, он бросил мечи на пол, и звон стали о камень наполнил комнату. Дален с трудом подавил ярость, увидев удовлетворенное выражение на лице Даймона.

Лумира шагнула к нему, взяла Далена за запястья, завела их ему за спину, но гораздо мягче, чем он ожидал.

– Я сожалею, – прошептала она, прежде чем передала его двум другим королевским гвардейцам, которые повели себя уже совсем не так мягко, как она.

– Я же сказал, что тебе следует знать свое место. – Даймон подошел вплотную к Далену. – Найдите веревку, чтобы связать ему руки, – сказал он, обращаясь к двум королевским гвардейцам, а потом снова повернулся к Лумире. – Лорд-капитан, пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы королевская гвардия была готова выступить по моему приказу. Мы не можем здесь оставаться – наше положение слишком уязвимо. Кварталы беженцев нужно укрепить, наши люди в нас нуждаются.

– Слушаюсь, ваше величество. Все будет сделано.

– Даймон, пожалуйста. – Дален высвободился из рук гвардейцев. – Нельзя, чтобы армия маршировала через Сердце!

– Я не стану выказывать слабость, – заявил Даймон. – Уведите его отсюда.

После того как запястья Далена связали грубой веревкой и стали выводить из комнаты, он оглянулся – Даймон опустился на колени рядом с Айвоном и положил руку ему на грудь.

* * *

Веревка впилась в запястья Далена, когда его вывели наружу. Почти две тысячи королевских гвардейцев маршировали по улицам Сердца, тяжелые сапоги с грохотом опускались на каменную мостовую, стальные доспехи блестели в голубовато-зеленом свете цветов, заменявших фонари в подземном городе.

В Гномьем союзе не существовало дня и ночи. Здесь не вставало и не садилось солнце, отмечая течение времени. Но когда город спал, большинство фонарей на улицах закрывали чехлами и возникал призрачный полумрак.

Вместе с гвардейцами шли девять магов Белдуара, находившихся в Даракдаре, аристократы, которых разместили в Сердце, ремесленники, слуги, носильщики, повара и целители. Дален не видел, чтобы Олег Марилин вернулся, но не сомневался, что тот должен быть впереди, рядом с Даймоном. Далену требовалось каким-то образом передать Олегу сообщение. Несмотря на некоторые странности посла, отличавшие его от большинства других людей, он был одним из немногих под горой, кому Дален доверял.

Далена поставили перед третьей частью колонны, по обе стороны от него шагали два гвардейца, которые искоса за ним наблюдали. Справа от Далена двое солдат несли носилки с Айвоном, рядом находились целители. Уцелевший убийца, также со связанными руками, шел слева от Далена. Он раскачивался и двигался так, словно был уже наполовину мертв, из сломанного носа торчала кость и сочилась кровь.

Пока колонна маршировала по улицам, в окнах внутри Сердца начали ярко светиться цветы. Гномы выходили из своих высеченных из камня и отделанных плитками домов, с любопытством глядя на происходящее. Город просыпался, но колонна продолжала шагать дальше.

Постепенно Далена начала охватывать тревога. Улицы Сердца представляли собой каменный лабиринт, и Дален потратил много времени, запоминая каждый поворот, каждый угол и переулок. Но королевские гвардейцы этого не делали. Они направлялись к огромным воротам, отделявшим Сердце от остальной части города. Но, если они не ускорят шаг, а гномы решат их уничтожить, они превратятся в овец на бойне.

– Как он? – спросил Дален у более высокой целительницы, шагавшей рядом с Айвоном – рыжеволосой женщины с широкими плечами, узкой талией и высокими скулами; она была в белом одеянии под красной мантией.

– Жив. Но жизнь едва в нем теплится. Мы сумели вытащить нож, перевязать руку и остановить большую часть кровотечения. Мы сделали все, что в наших силах, но мы оба аламанты. Наша способность обращаться к Искре минимальна в самом лучшем случае. Только время решит его судьбу.

Аламанты. Дален уже слышал это слово. Так называли магов, недостаточно сильных, чтобы служить Кругу на Севере.

– Благодарю вас, – сказал он.

– Мы просто делаем все, что в наших силах.

Дален видел, что охранявшие его гвардейцы вопросительно на него поглядывают, но ни один не попытался помешать его разговору с целительницей. И это было хорошо. Значит, они либо ему сочувствовали, либо уважали.

Истинная причина не имела значения, он мог воспользоваться этим в любом случае.

После немалого количества ошибочных поворотов и напрасно потраченного времени Дален заметил что-то впереди: статую Герайи с Водами Жизни, выливавшимися из ее кувшина.

Дален множество раз видел статую, чтобы понять, где они оказались, – колонна достигла ворот Сердца.

Очень быстро королевские гвардейцы заполнили площадь перед воротами, вытянувшись на сотни футов по улице, грохот их сапог эхом отражался от стен. Впереди Дален видел верхнюю часть огромных деревянных ворот, отделявших Сердце от остальной части Даракдара. Ворота все еще оставались открытыми, низкий шум городского водопада доходил до него через арку, с другой стороны находились кварталы беженцев.

– Кто сюда пришел? – прозвучал голос.

Дален не видел основания ворот, но не вызывало сомнений, что голос принадлежал гному. Похоже, их беспрепятственный марш по улицам подошел к концу.

– Лорд-капитан Лумира Ариан, королевская гвардия Белдуара, – ответила Лумира. – Мы сопровождаем короля Даймона Брина и направляемся в квартал беженцев, расположенный за мостом. У вас есть возражения?

Голос Лумиры оставался сильным и спокойным, и лишь едва заметная дрожь выдавала охватившую ее панику.

– Пусть никогда не потухнет твое пламя, а клинок всегда останется острым, Лумира Ариан. И ваши, король Даймон. Никаких возражений нет. Я лишь спрашиваю, почему такое количество вооруженных солдат марширует по Сердцу.

Пульс Далена ускорился, внутри все сжалось. Теперь ситуация балансировала на острие ножа. Если начнется хаос, он окажется совершенно беспомощным со связанными руками. Напряжение среди королевских гвардейцев стало осязаемым. Он видел, что многие рядом с ним переминаются с ноги на ногу, другие потянулись к рукоятям мечей.

– На жизнь нашего короля было совершено покушение. Два мертвых убийцы лежат в его покоях. – Дален заметил, что Лумира не стала упоминать о третьем убийце, который стоял рядом с Даленом со связанными руками и кляпом во рту. – В Сердце больше не безопасно, и мы хотим доставить короля и его слуг в квартал беженцев, чтобы он оставался среди своих подданных. Я удовлетворила ваше любопытство?

Перед ответом гнома возникла долгая пауза.

– Проходите, король Даймон. Я отправлю сообщение моей царице, в котором расскажу о том, что случилось. Пусть вас ведет Гефесир.

Все мышцы на теле Далена расслабились, он почувствовал, как уходит из воздуха напряжение после слов гнома.

Колонна только начала движение через ворота, когда эхо громыхавших сапог раскатилось по улице. Далену не требовалось поворачивать голову, чтобы понять, что слева появились солдаты гномов.

– Король Даймон! – даже сквозь грохот тяжелых сапог Дален узнал голос царицы Киры. Обычно он звучал ласково, что совсем не соответствовало ее свирепости – видит бог, она была свирепой, – но сейчас его переполняла ярость. – Остановись и прикажи своим солдатам сложить оружие!

По рядам королевских гвардейцев пронесся ропот. Те, что стояли недалеко от Далена, вытащили на несколько дюймов клинки из ножен.

– Мы не остановимся! – крикнул в ответ Даймон.

– Тогда вас остановят.

Дален вздрогнул. Голос Киры не оставлял места для переговоров. Она ничего не предлагала, лишь холодно излагала свои требования.

У Далена возникло ощущение, что прошлой ночью опасности подвергался не только Даймон. И, должно быть, не он один пережил покушение. Будь Дален игроком, он поставил бы свою жизнь на то, что убийца обвинил в произошедшем Даймона и Элению. Даймон сказал, что Пулроун обещала вместе с Кирой помочь ему вернуть Белдуар. Мужчина, которого Белина допрашивала в «Плаще и кинжале» – даже мысль о том, что она с ним делала, чтобы получить информацию, вызывала у Далена тошноту, – сообщил, что Эления решила выступить против всех остальных и отправила убийц к Даймону. На доске находилось слишком много фигур, которые не стояли на месте, но все их ходы выглядели лишенными смысла. В любом случае не вызывало сомнений, что каждый участник не имел полной картины происходящего, а то, что им было известно, вполне возможно, не являлось истиной.

– Клянусь молотом Гефесира! – За криком последовал звон оружия. – Возьмите короля живым!

– Стройся! – последовала команда. – Защитим короля!

Со всех сторон послышались крики, королевская гвардия Белдуара начала строиться, двигаясь, точно хорошо смазанные части сложной машины. Пурпурные плащи расходились вправо и влево; слышался скрежет покидавших ножны мечей, грохотали тяжелые сапоги по мостовой.

– Встаньте за мной, – приказал стоявший рядом с Даленом королевский гвардеец, обращаясь к нему, целителям, убийце и мужчинам, которые несли Айвона. – Держитесь ближе друг к другу и оставайтесь рядом с нами. Вы меня поняли?

– Да, сэр, – ответили носильщики.

Четверо королевских гвардейцев, которые должны были их защищать, встали, образовав вокруг Далена и остальных квадрат. Они крепко сжимали мечи, подняв толстые тяжелые щиты в левых руках. На площади воцарилось короткое затишье, а потом гномы врезались в ряды гвардейцев Белдуара слева и сзади.

– Через ворота! – услышал Дален крик Даймона. – Вперед!

Пожалуй, это было первое разумное решение, принятое королем. Дален видел, как королевские гвардейцы держали шеренгу в Белдуаре. Их тренировки и умения хорошо подходили для медленного тактического отступления. Если бы они оставались на месте, их обязательно опрокинули бы, но, если они отойдут в переулки, маги смогут обрушить часть мостов, что даст гвардейцам необходимое время. Если они сумеют добраться до кварталов беженцев, гномы устроят осаду, но они получат то, что им сейчас требовалось больше всего: передышку.

Медленно, шаг за шагом, колонна королевских гвардейцев и горожане Белдуара проходили через ворота, шаркая ногами, налетая друг на друга.

– Все хорошо, – сказал Дален целителям и мужчинам с носилками. Он слегка наклонился на ходу, глядя на Айвона, который так и не пришел в сознание. – Просто не останавливайтесь. Они не прорвутся.

Крики и стоны эхом отражались от скал и камня, сталь звенела о сталь, снова и снова раздавался хруст костей. У Далена на языке появился железистый привкус крови. Королевские гвардейцы вокруг него теперь находились совсем рядом. Инстинктивно Дален пытался освободить руки, но грубая веревка врезалась в кожу, и от беспомощности по его телу пробегала дрожь.

Какой от него толк, если он не может держать в руках меч, не в силах защищаться? Но, даже если бы и мог – его мечи остались на полу в покоях Даймона, – те самые, что выковала для него мать. Продолжай двигаться. Дай задание своему разуму. Одна нога за другой.

Неожиданно послышались отчаянные крики, и Дален отпрыгнул назад, когда огромный болт рассек воздух, врезался в ряды солдат и попал в одного из гвардейцев, стоявших рядом с Даленом. Болт пробил доспехи, из груди брызнул фонтан крови, гвардейца подняло в воздух, отбросило на несколько футов в сторону, и его тело осталось неподвижно лежать на камнях, заливая кровью мостовую.

Проклятие, что это было? Дален посмотрел на тело мужчины, но его почти сразу поглотила масса отступавших горожан Белдуара. Снова раздались отчаянные крики, и еще один болт ударил в колонну королевских гвардейцев, одного из них прижало к каменной стене здания, на губах у него появилась кровь, болт пробил живот. Огромное деревянное древко имело восемь футов в длину и две ладони в диаметре. Стрелометы из Белдуара!

Дален забыл, что именно гномы построили стрелометы, которые стояли на башнях Белдуара, для борьбы с драконами. Стоило ли удивляться, что они с легкостью пробивали тело человека в доспехах. Но Дален не видел стрелометов в Даракдаре, из чего следовало, что гномы создали мобильное оружие.

Дален услышал громкий треск и крики. Волосы у него на затылке встали дыбом, он врезался в мужчин, которые держали носилки с Айвоном, и сбил их с ног. Ветер просвистел над головой Далена – пролетел очередной болт и прошил тело одного из целителей, коренастого черноволосого мужчины. Женщина в красной мантии стояла рядом с ним и кричала, прижав руки у груди, ее плечи судорожно вздрагивали. Мужчина раскачивался из стороны в сторону, его глаза и рот были широко открыты. На месте левой руки остался обрубок, сломанная кость торчала из разодранной плоти плеча, кровь лилась на камень. Целитель рухнул на колени, а потом упал, заливая кровью мостовую.

– Поднимете его, – сказал Дален людям, которые несли носилки. – И продолжайте идти!

Мужчина, ближайший к Далену, некоторое время на него смотрел, потом вскочил на ноги и бросился бежать вперед, сквозь толпу королевских гвардейцев. Второй взглянул на Далена, затем вслед своему убегавшему напарнику и покачал головой.

– Я сожалею, – сказал он, сделал шаг, и в следующий момент болт угодил ему в голову, на месте которой тут же образовалось облако крови и плоти. Изуродованное тело рухнуло на землю.

Проклятие. Проклятие. Проклятие.

Руки Далена дрожали, дыхание с хрипом вырывалось из горла, веревки все сильнее стягивали запястья. Вставай. Ты умрешь не здесь.

Сделав глубокий вдох, юноша с трудом поднялся на ноги. К тому моменту, когда он выпрямился, вторая целительница исчезла, но убийца и три гвардейца продолжали стоять.

Дален увидел, как взгляд убийцы заметался между гвардейцами и остановился на лежавшем на земле мече. Он упал на колени и потянулся к оружию. Но Дален поднял связанные руки, ударил ими по затылку убийцы и услышал глухой удар кости о кость. Убийца с воем упал на бок. Юноша схватил его за шиворот и подтащил к носилкам Айвона.

– Лежи!

Убийца сжал горло Далена, но тот снова взмахнул руками, ударив ими по уже сломанному носу, и пальцы разжались.

Дален нанес ему новый удар, не обращая внимания на собственную боль и брызнувшую кровь. Убийца потерял сознание, и Дален остановился. Он был нужен живым, ему требовалась любая информация, которая могла находиться в его голове. Еще один болт попал в королевского гвардейца, стоявшего слева от Далена, разбивая его доспехи и ломая кости. Послышались пронзительные крики, Дален повернулся и увидел группу гномов, которые устремились в просвет, образовавшийся после удара болта.

Они размахивали топорами, которые двигались, точно маятники, заставляя гвардейцев отступать и расширяя брешь в их обороне. Через нее Дален увидел слева большую колонну гномов. За гномами в тяжелых доспехах и красных плащах тянулась широкая улица, на высокой платформе стояли три стреломета. Дален не сомневался, что силы, атаковавшие их с другого фланга, вооружены не хуже. Царица Кира твердо решила остановить Даймона и выбрала место, где могла максимально использовать свое преимущество в живой силе.

Гномы продолжали продвигаться вперед, клином рассекая шеренги королевских гвардейцев. Дален заметил, что гвардейцы не вступали в схватку, они отступали, позволяя гномам отскакивать от щитов. Далену потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что происходит.

Они их пропускали.

И, как только эта мысль пришла Далену в голову, слева послышался крик, и линии королевских гвардейцев перешли в наступление, отрезав гномов от остальных сил, и теперь те были окружены со всех сторон. Королевские гвардейцы атаковали врага.

Дален испытал ужасную боль, глядя на то, как лучшие воины Даймона и Киры уничтожают друг друга, ведь им следовало воевать на одной стороне. Снова послышались крики, и на гвардейцев Белдуара посыпались новые болты. Колонна продолжала движение, постепенно приближаясь к воротам. Дален понял, что уже находится в сорока футах от ворот, но, оглянувшись назад, увидел, что за ним спешат сотни мужчин и женщин: королевские гвардейцы, слуги, повара, носильщики. Чем бы все это ни закончилось, залы Акерона будут полны этой ночью.

– Ложись! – Рука в доспехах толкнула Далена в грудь, и он упал, зацепившись за Айвона, который, как и прежде, лежал без сознания на носилках.

Дален рухнул на землю и увидел, как жуткий обоюдоострый топор вонзился в грудь королевского гвардейца, спасшего ему жизнь. Гном, который нанес удар, переместил ноги и вытащил топор – из раны потоком хлынула кровь. Гном позволил гвардейцу упасть на колени, а потом толкнул на землю. Вслед за первым гномом с оглушительным боевым кличем появились другие – они сражались, точно дикие звери, оказавшиеся в клетке.

После того как они попали в окружение, их смерть стала неизбежной. И все же Дален не мог не восхищаться их нежеланием сдаваться. Но восхищение быстро прошло, превратившись в страх, когда коренастый гном в алом плаще обратил на него внимание, перехватил топор и шагнул вперед. Веревки резали запястья Далена, но он вскочил, подхватив с земли окровавленный меч, отпрыгнул назад и подставил лезвие под надвигавшийся топор. Сила удара оказалась такой огромной, что Дален не удержал клинок и снова упал. Не имея возможности подставить руки, он ударился сначала спиной, а потом головой. Перед глазами у него засверкали звезды, и мир начал вращаться.

Гном шагнул к Далену и занес топор для смертельного удара. Сквозь прорези шлема юноша видел жажду крови в его глазах. Он в самый последний момент резко откатился в сторону, когда гном уже не мог изменить направление удара. Лезвие топора с яростным треском ударило в камень, и враг потерял равновесие.

Именно в этот момент Дален нашел другой меч и успел рассечь шею гнома, его кровь брызнула Далену на грудь.

Что-то ударило по запястьям Далена, он снова выронил меч, затем рука накрыла его рот, и он почувствовал, как к боку приставили острую сталь. Тот, кто на него напал, оттащил Далена в сторону, подальше от продолжавшегося сражения.

– Даже не думай сопротивляться, – прошептал голос ему на ухо.

Дален делал медленные вдохи, пока кто-то продолжал тащить его назад, между сражавшимися, одной рукой зажимая рот, а другой продолжая прижимать клинок к боку.

Его втащили под низкую арку, и их накрыли тени, как только они покинули главную улицу, освещенную фонарями.

Незнакомец толкнул Далена вперед и повернул так, что его спина оказалась прижатой к каменной стене переулка, в котором они теперь находились.

Рука перестала сжимать его горло, и клинок переместился к шее. В тусклом свете, падавшем со стороны главной улицы, Дален увидел знакомое лицо.

– Белина?

– Получилось удачно. – Женщина подавила смех и убрала лезвие от шеи Далена. – Ты едва не обделался, верно? Я даже чувствую запах дерьма.

– Вовсе нет… Проклятие, Белина, куда ты тогда ушла?

– Куда я ушла? Ты находился в одной комнате с королем, чье эго лишь слегка перевешивает желание занять место отца. И тут ты решил раскрыть его секреты гвардейцам, позволил им услышать, что он «король лишь по имени», кажется, так ты сказал. Любой, у кого есть хотя бы половина мозгов, сообразил бы, что будет дальше. Так что я многое про тебя узнала. Пойдем, нам нужно убираться отсюда. – Белина схватила Далена за плечо и подтолкнула в глубину переулка, подальше от сражения.

Дален оглянулся, пытаясь разглядеть Айвона среди тел и крови, заливавшей мостовую.

– Идем, шевели ногами, – сказала Белина, снова подталкивая его вперед.

– Мы не можем просто их оставить.

– С ними все будет в порядке. Большая часть уже прошла ворота, а мы ничего не можем сделать. Если повезет, придурок-король погибнет во время сражения. Я знаю навигатора в Гильдии ветробежцев и смогу вывести нас к Южным Складным воротам, подальше отсюда, еще до того, как все погрузится в хаос. – Белина оглянулась на продолжавшееся сражение у них за спиной. – Ну, в еще больший хаос.

Дален остановился.

– Я не пойду с тобой, Белина. Я не оставлю загнанных в угол жителей Белдуара.

Белина повернулась и удивленно на него посмотрела.

– Этот король-идиот сам во всем виноват, Дален. И я не намерена за него умирать.

– Мне плевать на Даймона, Белина. Но в квартале беженцев находится сорок тысяч душ и вдвое больше разбросано по остальным царствам. Они не заслуживают смерти за то, что сотворил король. Никто из них.

Белина склонила голову набок, сделала медленный вдох, а потом долгий выдох, провела рукой по черным волосам и покачала головой.

– Ты и Дейн отлично поладили бы. Одного поля проклятые ягоды. Две свиньи в вонючей куче…

– Белина?

– Что?

Дален просто покачал головой, в недоумении глядя на нее.

– Ради бездны, скажи мне, кто такой Дейн?

– Друг, – ответила Белина, признавая поражение. Она снова вздохнула. – Ладно. Я помогу. Но только из-за того, что мне все равно нечем заняться, а без меня ты погибнешь. У меня есть контакты в Гномьем союзе, которые помогут отыскать недостающие куски головоломки. Пойдем, здесь нам делать нечего.

## Глава 5. Арбитр

Ан-Насла – начало зимы, год 3081-й после Падения

Даран Линолд, Архимаг, год 1807-й после Падения.

Сегодня я встретил довольно странного человека. Высокий и широкий в плечах, но сухопарый, точно ветка дерева, он выглядел как мужчина, проживший не более тридцати лет, но манера поведения говорила совсем о другом.

Вы спросите, какое все это имеет значение? Почему о нем следует упоминать на страницах данной книги?

Я полагаю, что на самом деле он друид. Ну а это вызывает множество вопросов, не так ли? Так и есть. Но на все вопросы я дам ответы. Не беспокойтесь.

Вот первый из них: как я его встретил? Это случилось по дороге из Ильнейна в Амендел. Но не так, как встречаются два путешественника.

Нет. Когда я следовал по дороге со своей свитой, мы увидели одетого в длинный коричневый халат с капюшоном мужчину, который сидел на нашем пути, скрестив ноги.

Теперь мы переходим ко второму, очень важному, вопросу. Что заставило меня заподозрить, что передо мной друид? Когда я спросил его, почему он сидит посреди дороги, он ответил мне, что ждет.

– Чего ты ждешь? – спросил я.

– Тебя, – ответил он.

Стоит ли объяснять, что его слова пробудили мой интерес? Он мог быть обычным бродягой, но у меня сразу возникли сомнения. Его волосы были тщательно причесаны, а кожа чистой. Любой другой человек на моем месте почувствовал бы раздражение и неудовольствие, но я не таков, и это замечательно, потому что мое любопытство только усилилось после его следующих слов:

– Ты Даран Линолд, Архимаг Ордена.

Это не было вопросом, он произнес это с абсолютной уверенностью. Теперь, основываясь на моих изысканиях, я отметил на странице 153 данной книги, датированной 1798 годом после Падения, что, если незнакомец действительно являлся друидом, он был вседруидом, способным предугадывать будущие события. Полагаю, нет нужды объяснять, насколько сильно меня взволновала наша встреча. Появления, слухи и перешептывания о друидах не так уж редки. Но где тому подтверждения?

Их не было за последние четыреста лет.

Остается еще один вопрос. Как разговаривать с человеком, которому известно все, что ты можешь сказать? Сначала я решил, что мне не следовало произносить первое, что приходит в голову, но сразу отбросил эту мысль. Полнейший идиотизм. Разве я смогу получить ответы на вопросы, которые не задам?

И тут начались самые удивительные вещи.

– Откуда ты знаешь мое имя? – спросил я мужчину после того, как спешился – мне хотелось рассмотреть его как следует.

– Ты сам мне его сообщил. На другой дороге.

* * *

Рист дочитал до конца страницы, неохотно оторвал взгляд от книги и посмотрел на кованые железные часы, висевшие в дальнем углу огромного зала библиотеки. Если он не уйдет прямо сейчас, то опоздает. И лучше не думать о том, что Гаррамон с ним сделает, если такое случится. Гаррамон был добрым человеком, во всяком случае, по отношению к Ристу. Он в него верил и стал проводником в Круге. Но, будучи его учеником, Рист должен был быть отражением своего наставника, а Гаррамон не терпел нарушений порядка.

Бросив последний взгляд на страницу, Рист загнул уголок и убрал книгу в сумку. Поразмыслив, он взял две другие, лежавшие рядом на столе.

Одну он нашел в дальнем углу библиотеки, спрятанную за рядами книг на нижней полке. Он не искал именно ее, но, как только увидел, сразу схватил. «Искра: исследование бесконечных возможностей».

Вторую книгу Рист искал специально: «Формирование империи» за авторством Ордуро Аланта. В библиотеке посольства имелось много детальных описаний становления Лорийской Империи после Падения – или «движения за равноправие свободных народов Эфирии», как его называли на Севере – большая часть этих трудов были написаны учеными и историками, которым Рист уже научился не верить. Он читал их исследования и убедился в том, что они не сохраняют объективность, рассказывая о событиях прошлого. В их работах неизменно прославлялась Империя, что само по себе не являлось проблемой, но в них отсутствовала критика, а Рист не доверял таким историкам.

На самом деле то, как сильно описания сотен лет истории отличались в разных источниках, вызывало у него огромный интерес. Легенды, с которыми он вырос на Юге, имели очень мало общего с теми, что рассказывали здесь, на Севере. Наверное, это похоже на произведения художников. Если десять художников попросят нарисовать один цветок, то получится десяток совершенно разных картин. И единственный способ выяснить, каков цветок на самом деле, – изучить все десять картин и поискать в них общие черты. Именно этим Рист и собирался заняться.

У него ушло немало времени на то, чтобы решить, с чего начать. Но, как только он узнал, что Ордуро Аланту сослали на рудники в Крепость Мертвого Камня менее чем через два года после того, как он закончил «Формирование Империи», решение было принято. Когда человека отправляют на рудники за его идеи, обычно это означает, что они оказываются привлекательными для других и вызывают неприятие у Империи. Впрочем, нельзя исключать, что он мог оказаться полнейшим безумцем.

Рист засунул обе книги в сумку, предварительно убедившись, что за ним никто не наблюдает, после чего закинул ее на плечо. Он потянул тонкую нить Воздуха, потушил свечу, стоявшую на столе слева, и вышел из зала так быстро, как мог, чтобы не привлечь лишнего интереса библиотекарей. Риста не беспокоило то, что он мог вызвать у них раздражение – они даже в лучшие моменты были ворчливыми и вечно недовольными, – но он не хотел, чтобы его запомнили. Книги запрещалось выносить из библиотеки, но он очень много читал, и ему постоянно не хватало времени в течение дня.

Солнце высоко сияло на безоблачном небе, когда Рист вышел из библиотеки, и ему пришлось поднять руку, чтобы прикрыть глаза.

В Ан-Насле ранняя зима была не такой морозной, как в Прогалине, но температура оставалась достаточно низкой, он сразу замерз, поплотнее завернулся в мантию ученика второго года и подумал, что будет гораздо счастливее, когда наконец наступит весна.

Рист зашагал из библиотеки через территорию посольства и вскоре оказался в дворцовых садах. Он остановился лишь на несколько минут, чтобы поболтать с Томмином, который спешил на встречу со своим проводником, сестрой Данвар, целительницей. Томмин и Лина прошли Испытание Воли через неделю после Нииры и Риста. Обоим сопутствовал успех, и они присоединились к целителям и консулам соответственно.

Ристу было интересно узнать, как проходят Испытания Воли для других видов магии, но ни Томмин, ни Лина не пожелали об этом говорить. Он не мог их винить, ведь сам до сих пор никому не рассказал о том, что видел во время собственного испытания, даже Ниире. Воспоминания о нем до сих пор преследовали его во сне: снова и снова появлялся человек без лица, мертвое тело Нииры, кровь, льющаяся из горла матери… Кейлен.

«Тебе следовало быть на моей стороне», – голос Кейлена эхом звучал у него в голове, отчего тело била дрожь. Рист отбросил подальше воспоминания об Испытании Воли и ускорил шаг.

Когда он, наконец, вошел на тренировочный двор, он успел вспотеть, и воротник его рубашки стал влажным. Тренировочный двор был одним из четырех, которые посольство выделило Кругу Магов. Он имел длину и ширину примерно в сотню футов, в центре находилось четыре тренировочных квадрата пятнадцать на пятнадцать футов утоптанной глины, которые окаймлял красный кирпич. По периметру квадратов были расставлены скамьи и четыре стойки с оружием: самыми разными затупленными мечами и деревянными шестами. Со всех сторон двор окружали каменные стены дворца, несколько больших дубов обеспечивали тень.

Брат Гаррамон стоял в центре, между четырьмя квадратами, его черная мантия с серебряной каймой, аккуратно сложенная, лежала на скамейке рядом с ним – не самый хороший знак. Это значит, что ему пришлось ждать. Гаррамон разговаривал с женщиной на голову ниже его, она была в одеянии экзарха, светлые волосы стянуты в тугой пучок на затылке.

Гаррамон искоса посмотрел на подходившего Риста, и на его лице появилось хмурое выражение.

– Скажи ему, что я приду, как только здесь закончу, – сказал Гаррамон женщине.

– Как пожелаешь, арбитр.

– Фулиа, пожалуйста. Этот титул давно исчез.

Женщина мягко улыбнулась, склонила голову, скорее покорно, чем с уважением, повернулась и зашагала прочь, бросив взгляд в сторону Риста, и вскоре исчезла под аркой. Он уже не в первый раз видел, что экзарх вела себя странно по отношению к Гаррамону. И титул… арбитр? Когда Гаррамон вздохнул, Рист повернулся к стенам дворца и снял свои одеяния, стараясь всячески показать, что не подслушивал.

– Ты опоздал, – сказал Гаррамон.

– Я сожалею, мне пришлось задержаться в библиотеке. – Рист повернулся и обнаружил, что Гаррамон смотрит на него. – Я…

Гаррамон жестом заставил Риста замолчать, покачал головой и снова вздохнул.

– Неважно. Насколько мне известно, брат Пирнил наказывает тебя достаточно за нас обоих. Стоит ли мне напомнить, что твое неподчинение другим магам отражается на моих достоинствах проводника?

– Нет, брат Гаррамон. – Даже сейчас, стоя перед наставником, Рист чувствовал свежие шрамы на коже. Если он в самое ближайшее время не перейдет в следующую категорию ученичества, его плоть будет напоминать ивовую корзину. – Брат Пирнил и я не сошлись во мнениях, и ему это не понравилось.

«Потому что он не прав», – хотелось добавить Ристу, но он промолчал, понимая, что ни к чему хорошему это не приведет.

По застывшему лицу Гаррамона промелькнула улыбка.

– Пойдем, мы и без того потратили много времени.

Рист кивнул и последовал за Гаррамоном к ближайшей стойке с оружием, где маг протянул ему длинный меч с тупым лезвием, рукоятью, обернутой коричневой кожей, и простым эфесом в форме креста. Рист взял оружие, сжал и расслабил пальцы на рукояти, оценивая вес и баланс. После Испытания Воли, когда он понял, насколько беспомощен в обращении с клинком, Рист решил всерьез заняться фехтованием. Он знал, что для того, чтобы достичь среднего уровня, требуются годы тренировок и еще больше, чтобы достичь мастерства, но уже понял, что проблемы времени при обучении можно компенсировать упрямством и упорством. Или, если проще, работать усерднее, чем остальные.

Он никогда не был таким же сильным, как Кейлен, или быстрым, как Данн, не обладал какой-то особой харизмой, но одной своей чертой Рист всегда гордился – он никогда не отступал, если принимал какое-то решение. В этом заключалась его уникальность; здесь он обладал полным контролем.

Почти каждый вечер, когда уроки заканчивались, он практиковал фехтовальные позиции и движения еще долго после захода солнца, когда двор освещало только сияние балдира. После этого он читал, затем тренировался с Искрой, пользуясь указаниями из книги Анделара Турана «Изучение контроля». Секрет быстрого прогресса, как он обнаружил, состоял в том, чтобы сократить время сна, которое совершенно необходимо телу, чтобы нормально функционировать, а потом выгадывать еще немного.

Постепенно он стал получать гораздо больше удовольствия от тренировок с клинком, чем мог представить. Во многом это было связано с тем, что всякий раз, фехтуя, Рист думал о Кейлене и Данне – больше о Кейлене, чем о Данне, потому что Кейлен часто работал с мечом по утрам, еще до того, как мир вывернулся наизнанку. Рист начал понимать умиротворение, которое находил в тренировках его друг.

Довольно часто к нему присоединялась Ниира, но она не разделяла его энтузиазм в том, что называла «оружием дилетанта». Она предпочитала Искру и ее «элегантность».

– Ты выглядишь усталым, – сказал Гаррамон, шагнул в ближайший квадрат, поставил ногу на глину и несколько раз ее повернул. – Ты слишком мало спишь.

– Я в порядке, – соврал Рист.

Ну, его слова не были ложью в чистом виде. Он устал, но не настолько, чтобы это стало проблемой. Гаррамон кивнул, но по выражению его лица Рист понял, что он ему не поверил.

– Поставь ноги. Мы пройдем от позиции один к шестому движению, прежде чем начнем.

– Экзарх… – сказал Рист, поставив ноги шире и следуя за Гаррамоном через шестое движение первой позиции.

Ему нравилось, что позиции имели номера. Когда Эйсон учил Кейлена и Данна, он постоянно использовал странные имена, которые плохо запоминались. Числа были проще и более структурированными.

– Почему она назвала вас арбитром? Прежде я не слышал этого титула.

– Это история для другого времени, ученик.

Но Рист не собирался позволить наставнику так легко ускользнуть от ответа.

– Если я сумею провести удар, вы мне расскажете?

Рист заметил, что по лицу Гаррамона промелькнула довольная улыбка. За все их тренировочные бои Ристу ни разу не удалось нанести Гаррамону ни одного удара. На самом деле у него не было ни единого шанса.

– Договорились. Нанесешь мне один удар, и я тебе расскажу. А теперь начнем.

Рист кивнул и повел плечами, потом сделал глубокий вдох и атаковал Гаррамона.

Ему показалось, что прошли минуты, – на самом деле миновало лишь несколько секунд, пока они обменивались ударами, звенела сталь, после каждого обмена руки Риста дрожали. Затем он ощутил боль – нога Гаррамона врезалась во внутреннюю часть его правого колена, не настолько сильно, чтобы сломать кости, но достаточно, чтобы нога Риста не выдержала. Его сердце забилось быстрее, когда колени ударились о твердую глину площадки, а Гаррамон занес клинок для нового удара. Он не собирается останавливаться!

В панике Рист поднял левую руку и потянулся к Искре. Он направил нити Земли под глину возле своего колена, сломал ее, поднял солидный кусок при помощи нитей Воздуха и сделал щит, который возник над его левой рукой. Клинок Гаррамона ударил в импровизированную защиту, разбив ее на тысячу осколков, и Рист упал на землю, но успел подхватить куски глины нитями Воздуха.

Половину осколков он метнул в левую ногу Гаррамона, а вторую – в его руку. Используя нити Земли, он склеил глину, и она застыла, охватив ладонь наставника и рукоять его меча, а другая привязала ногу к земле. В результате из-за общего веса глины и меча рука Гаррамона упала вдоль тела, и он потерял равновесие, высвобождая ногу из глиняной ловушки.

Рист моментально вскочил на ноги и атаковал. Мне нужно нанести всего один удар. Рист направил клинок в торс Гаррамона, однако тот легко шагнул в сторону, ударил ладонью по плоской части меча юноши, а локтем врезал ему в нос.

Слепящую боль сопровождали искры в глазах Риста, когда его голову отбросило назад. Он пошатнулся и только чудом удержался на ногах. У юноши возникло ощущение, что его ноздри забиты тканью. Медный вкус крови коснулся языка, кровь потекла в горло и появилась на губах. Он тряхнул головой, пытаясь прогнать туман перед глазами.

Потом поднял клинок и принялся отражать одну атаку Гаррамона за другой, пока не пропустил тяжелый удар по бедру, а следом по правой ноге, над коленом. Пусть лезвие клинка Гаррамона было затуплено, но его вес сделал свое дело – и у Риста возникло ощущение, будто его лягнула лошадь. Он попятился назад, стиснул челюсти и поднял клинок для защиты. Он не испытывал иллюзий – Гаррамон вел поединок без особых усилий и, если бы захотел, его меч оказался бы у горла Риста через первые десять секунд. Но цель тренировки состояла не в том, чтобы Рист победил Гаррамона, а чтобы добиться прогресса. Прогресса, который достигался каждый день. И сегодня Рист нанесет свой первый удар.

Рист поставил ноги во вторую позицию, исполняя движение номер три, собираясь пойти в наступление. Одновременно он потянулся к Искре, чувствуя, как в глубине сознания пульсируют нити, их энергия проходит сквозь него, наполняя спокойствием. Рист потянул за нити Воздуха, Огня, Земли и Духа, разделяя их на части, которые потребуются ему для выполнения задуманного. Он видел, как Гаррамон приподнял бровь, демонстрируя любопытство, и почувствовал, что тот также открылся Искре, готовясь к тому, что собирался сделать его ученик.

Рист сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и атаковал. Он сплел нити Воздуха, Огня и Духа в балдир, закрыл глаза на долю секунды, одновременно заставив сферу ослепительно вспыхнуть и тут же исчезнуть. Открыв глаза, он увидел, что Гаррамон споткнулся, одной рукой сжимая рукоять меча, а другой прикрыв глаза. Безупречно.

Когда Гаррамон споткнулся, Рист взял одну нить Земли и сформировал у ног экзарха ком глины, высотой не более трех или четырех дюймов, – техника, которую он почерпнул в «Изучении контроля». Искра далеко не всегда должна быть грандиозной и экстравагантной, временами вполне хватает эффективности.

Гаррамон вслепую сделал шаг вперед, его нога зацепилась за глиняный бугорок, и этого оказалось достаточно, чтобы маг потерял равновесие. Когда Гаррамон начал падать вперед, на Риста накатила волна гордости. Прогресс. Он сделал выпад.

Когда Рист направил меч в сторону Гаррамона, клинок мага описал дугу. Удар не был прицельным, но направлен в голову Риста так, что тому следовало либо его парировать, либо уйти в сторону – и потерять шанс нанести собственный удар. К счастью, Рист заранее к этому приготовился. Он продолжал движение своего меча вперед, одновременно направив воздушный хлыст в сторону клинка Гаррамона, рассчитывая, что сумеет изменить направление его атаки.

Но нити Духа обвились вокруг оружия, образовав барьер, его связь с Искрой была разорвана, воздушный хлыст нейтрализован.

Гаррамон сделал шаг в сторону, и его клинок прошел через то место, где должен был находиться воздушный хлыст Риста.

За несколько мгновений все изменилось. Теперь Рист стоял так, что весь его вес приходился на правую ногу, меч вытянут в то место, где только что находился Гаррамон.

Гаррамон оказался слева от Риста, холодная сталь затупленного клинка касалась его шеи.

Рист огорченно выдохнул.

– Отражение нитями Духа, – сказал он.

– Совершенно верно, – ответил Гаррамон и опустил меч.

Рист покачал головой и выпрямился. Ему не следовало быть таким глупым. Он мало времени посвящал работе с отражениями – они были слишком сложными и запутанными.

Он считал, что сначала ему требовалось овладеть базовыми вещами. Будь он внимательнее, он сумел бы проделать дыру в отражении еще прежде, чем оно было сформировано.

– Ты думаешь о вещах, которые могли бы нейтрализовать мое отражение, – сказал Гаррамон, направляясь к стойке с оружием. – Но тебе следовало выбрать другой путь. Более надежный.

– Простите меня, брат. – Рист протянул меч Гаррамону и поморщился, вытирая окровавленный нос рубашкой. Сочетание пульсировавшей боли и невозможности дышать носом вызывало раздражение. – А какое решение мне следовало принять?

– Проблема не в твоей изобретательности, ученик.

Гаррамон поставил на стойку оба меча, протянул руку к сумке, которая стояла на скамейке рядом с его мантией, и вытащил два меха с водой. Один он бросил Ристу, а потом сел на скамью. Только теперь Рист заметил, что Гаррамон слегка задыхается, а на лбу появились капельки пота. Пусть ему и не удалось нанести наставнику удар, но зато Гаррамон вспотел. Прогресс. Возбуждение заставило его выплюнуть кровь на ладонь.

– Ты продемонстрировал это, когда применил новый прием, – страница сто двенадцать «Изучения контроля». И должен сказать, что у тебя получилось очень неплохо.

Рист вытащил пробку из меха с водой, сделал большой глоток, а тем, что осталось, смыл кровь с лица. Он уже давно привык к прямоте Гаррамона. Более того, научился ее ценить.

– Так в чем моя проблема, брат?

– Ну, проблем две. Первая заключается в твоем нежелании отойти от заранее придуманного плана. Но ни один план не выдерживает столкновения с врагом, ученик. Течение реального сражения меняется мгновенно, вспышка клинка – и все пошло иначе. Как только ты понял, что я поставил отражение, тебе следовало адаптироваться к новой ситуации. Приверженность к исходному плану часто является причиной, по которой командиры посылают своих людей на смерть. Отсутствие гибкости бывает фатальным. Во-вторых, ты слишком сильно рассчитываешь на Искру. Я почувствовал твои колебания, как только отсек тебя от нее. Если ты собираешься стать боевым магом, тебе необходимо работать не только над своим разумом, но и над телом. Твой меч должен стать такой же частью тебя, как Искра. Впрочем, я вижу, что ты уже этим занимаешься.

Рист кивнул, пытаясь поскорее восстановить дыхание. По мере того как боль в носу становилась менее острой, остальные части тела стали напоминать о себе – теперь он ощущал все места, к которым прикоснулась сталь клинка Гаррамона.

– Я постараюсь исправить свои ошибки, брат.

– Я знаю, что так и будет.

Во дворе воцарилось молчание, Рист опустился на землю, скрестил ноги и отклонился назад, упираясь ладонями в твердую глину. Мокрая рубашка прилипла к телу, легкие горели огнем. Тишину нарушал лишь шорох упавших с дуба листьев, которые ветер разносил по двору, и пение птиц. Все казалось таким мирным. Если бы Рист закрыл глаза, он мог бы представить, что сидит на упавшем дереве на краю Оммского леса в тот день, когда они направились охотиться вместе с Кейленом и Данном перед открытием Лунного рынка.

– Ты не нанес удара, – сказал Гаррамон, нарушив молчание, – но тебе удалось произвести на меня впечатление.

Рист посмотрел на него, приподняв бровь.

– Четыреста лет назад, после освобождения, император Мортем и Примарх Туран присвоили мне титул арбитра. – Гаррамон рассмеялся, показывая, что Рист не сумел скрыть удивления, узнав об истинном возрасте своего наставника. – Да, я такой старый. Когда-то я был боевым магом Ордена. Но это история для другого дня. Годы, последовавшие за первым сражением у Ильнейна, были по меньшей мере бурными. Политический ландшафт и соотношение сил непоправимо менялись, нам противостояли враги не только снаружи, но и изнутри. Доверия постоянно не хватало.

А для того чтобы Империя продолжала побеждать, требовалась верность мужчин и женщин. В мои обязанности в качестве арбитра входило выявлять тех, кто хотел искренне служить Империи, и находить ее врагов, намеревавшихся причинить ей вред. Важное, но весьма трудное занятие. Я не гордился тем, что мне приходилось делать. Прошло почти столетие, прежде чем в должности арбитра пропала нужда. – Гаррамон говорил и смотрел в небо, а его глаза стали задумчивыми и печальными. – Экзарх, которую ты видел, Фулиа, когда-то была моей женой. Она так и не простила меня.

Как и всегда, сотни тысяч вопросов завертелись в голове Риста. Но по выражению лица брата Гаррамона он понял, что сейчас не время их задавать. Что само по себе противоречило природе юноши. Разве бывает такое конкретное время? Кейлен часто ему говорил, что далеко не все думают так же, и Рист над собой работал.

Вот почему Рист сидел молча, давая возможность эмоциям улечься. Они были странными: сочувствие мешалось с гневом. Сочувствие к задачам, поставленным перед братом Гаррамоном, и гнев на него за то, что он согласился их выполнять. Но Рист знал, что у него нет оснований для гнева. Нельзя судить другого, если ты не побывал на его месте.

– Я сожалею, брат.

Гаррамон покачал головой, словно ему стоило усилий вернуться в настоящее время.

– Что сделано, то сделано, ученик. Мы не в силах изменить прошлое, нам остается лишь двигаться вперед, используя его уроки. – Гаррамон встал. – Сегодня мы ограничимся одним поединком. Мне нужно отправиться в другое место. Ну а тебе, насколько я помню, вскоре предстоит встреча с сестрой Анилой.

Это не было вопросом, но Рист знал, что Гаррамон ждал от него ответа.

– Да, брат. Мы с Ниирой должны встретить сестру Анилу у ворот дворца. Она отведет нас за городские стены, в бараки Первой армии.

– Хорошо. – Гаррамон развернул черное одеяние с серебряной каймой, надел его и вернул мехи с водой в свою сумку. Он кивнул, его взгляд на мгновение задержался на Ристе, потом он повернулся и ушел.

* * *

Гаррамон шагал по коридорам императорского дворца. В лучах солнца, проникавших в сводчатые окна, расположенные справа от него, парили пылинки. Пение птиц и нескончаемая болтовня слуг и носильщиков доносились со стороны садов снаружи, наполняя тихую пустоту коридора.

Два стража, с головы до ног закованные в черные пластинчатые доспехи с красной окантовкой, стояли у входа в императорские покои.

На спине каждого был закреплен большой квадратный щит, а на бедре висел длинный меч. Они охраняли двери, выкованные из позолоченной стали, с ревущим черным львом, обращенным внутрь, на створках. Сами створки достигали пятнадцати футов в высоту и десяти в ширину и смыкались под аркой в центре.

– Джуинан, Карка. – Гаррамон кивнул двум дворцовым стражам.

Он запоминал имена и лица всех стражников и знакомился с новыми рекрутами. Времени на это уходило немало, но оно того стоило, ведь вполне мог наступить момент, когда ему потребуется их помощь. От старых привычек трудно отказаться.

– Он ждет вас внутри, экзарх Гаррамон, – склонив голову сказал тот, что стоял слева от двери, Джуинан.

– Благодарю.

Гаррамон прошел мимо Джуинана и Карки, распахнул правую дверь и оказался в императорских покоях.

Они были огромными, не менее ста футов в ширину и вдвое больше в длину, с потолками, под которыми легко уместились бы тридцать человек, вставших на плечи друг другу. Красный ковер с золотым шитьем лежал на каменном полу от самого входа до помоста в дальнем конце покоев. На нем стоял массивный письменный стол из дуба, а с потолка до самого пола свисало огромное красное знамя, закрывавшее ближайшую стену.

В центре знамени был изображен символ Лорийской Империи: черный лев Лории. Глаза Гаррамона на мгновение остановились на письменном столе. Когда Империя взяла город, а короля Эрика Уббейна приговорили к смерти, Фейн первым делом приказал полностью перестроить тронный зал. Сам трон расплавили и продали, и Фейн решил, что его место займет письменный стол.

«Трон устроен так, чтобы выдерживать вес тех, кто становится толстым из-за собственной некомпетентности и бездействия. Совет Ордена восседает на тронах, – сказал он. – Простой письменный стол гораздо практичнее».

Мраморный камин, встроенный в стену, находился в левой части покоев. Как и все в зале, он был вдвое больше любого другого, когда-либо виденного Гаррамоном. Две мраморные статуи ревущих львов, стоящих на задних лапах, возвышались по бокам камина, а над их головами находилась изящно украшенная каминная полка из толстого мрамора.

Свет проникал в зал через множество длинных окон, находившихся в верхней части стен. Под ними, вдоль всей стены, от начала зала и до самого конца тянулся дубовый книжный шкаф высотой почти в десять футов. С тех самых пор, как Гаррамон познакомился с Фейном, тот всегда интересовался книгами, содержащими знания. Именно стремление к знаниям заставило Фейна отыскать Шамана араков в Мар-Доруле. От него Фейн узнал правду о богах. Правду о Спасителе.

Гаррамон обнаружил своего старого друга на одном из двух кожаных кресел возле книжного шкафа. Он сидел, скрестив ноги и опираясь спиной о жесткую подушку, с книгой в руке.

Фейн был одет в простую черную рубашку из хлопка, легкие штаны и пару черных сапог с толстыми подошвами. Его черное облачение с красной каймой было сложено и лежало на подушке рядом с ним.

Гаррамон молча прошел через зал и опустился в кресло, стоявшее напротив Фейна. Он знал, что ему не следовало прерывать читавшего императора. Слегка наклонив голову, Гаррамон взглянул на книгу, которую держал в руках его друг. Она была переплетена в черную кожу, края выглядели вытертыми, а страницы испачканы чем-то, похожим на кровь.

– Исследования Кираллы Холфлауэр, – сказал Фейн, не отрывая глаз от книги. – Ты ведь, думаю, ее помнишь?

– Она из Ученых, не так ли? – ответил Гаррамон, вспоминая женщину. Темные волосы, достаточно приятное лицо, полное отсутствие чувства юмора. Насколько он знал, она отличалась невероятным религиозным фанатизмом и полностью посвятила себя Спасителю. Сам Гаррамон был верующим, но с Кираллой Холфлауэр не мог сравниться. – Я уже довольно давно ее не встречал.

– Она мертва, – сообщил Фейн, как о чем-то очевидном, переворачивая страницу. – Ее убили вместе с тремя членами ее свиты шесть лет назад.

– Тогда понятно, почему я давно ее не встречал.

Фейн на мгновение оторвался от книги и покачал головой, глядя на Гаррамона с полуулыбкой.

– Она занималась изучением Рун Сущности и призыва в старой крепости, расположенной к югу от Гилдора, рядом с Мар-Дорулом – в Крагсденфорде.

– Я слышал об этом месте. Но разве оно не заброшено почти сто лет назад? – спросил Гаррамон.

– Да, некоторое время так и было. Тот, кто решил убить Кираллу, также постарался сжечь дотла старую крепость. Только благодаря милости Эфиалтира книга сохранилась – Киралла начертала внутри нее охранные руны. Некоторые страницы пропали, но уцелело достаточно, чтобы книга оказалась полезной.

Гаррамон кивнул и перехватил взгляд Фейна, смотревшего на него поверх книги.

– Осмелюсь предположить, что ты вызвал меня не для того, чтобы обсудить эксперименты умершей женщины.

– Да, ты прав. – Фейн наклонился вперед, взял с низкого столика, стоявшего между креслами, длинную закладку из красной стали, положил ее между страницами, закрыл книгу и убрал ее на стол. Сцепив руки на груди, он откинулся на подушку и посмотрел на Гаррамона. – Расскажи мне о прогрессе юноши.

Гаррамон заерзал в кресле.

– Его сила растет с каждым днем, – ответил Гаррамон, стараясь говорить спокойно. – Он умен, быстро учится, а также обладает упрямством и своеволием. Я уже очень давно не видел ученика с таким потенциалом.

– Хорошо. Он станет могущественным инструментом против дралейда. Его Испытание Воли прошло как планировалось?

Гаррамон кивнул.

– Да, все прошло удачно. Он очень прозорлив и задает столько же вопросов, сколько делает вдохов за день, но мне кажется, он начинает опускать стены, которыми отгораживался прежде.

– Он будет хорошим кандидатом для Вознесения.

Внутри у Гаррамона все сжалось.

– Если это случится, он не сможет принести пользы, когда дело дойдет до дралейда.

Фейн рассмеялся и покачал головой.

– Ты к нему привязался, Гаррамон. Не беспокойся. Он слишком ценен, в особенности сейчас, когда приближается восход Кровавой Луны.

Гаррамон выругал себя за то, что не предвидел планов Фейна. Он часто забывал, что теперь тот уже не просто его старый друг. Он император. И за его вопросами стояло больше, чем бросалось в глаза в первый момент.

– Кстати, тебе следует начать его Испытание Веры во время следующей луны.

– Так скоро? – Гаррамон не сумел скрыть удивления.

Он всегда знал, что Фейн хочет ускорить обучение Риста, но проводить Испытание Веры так быстро, в особенности для того, кто вырос не на Севере, будет очень сложно.

– Именно. – Фейн наклонился вперед. – Я отдам такой же приказ относительно других учеников, имеющих проводников. Примарх Туран получил инструкции ускорить обучение всех учеников боевых магов в Высокой башне. Кровавая Луна быстро приближается, старый друг, и мы должны быть готовы. Мне не нужно напоминать тебе, что такая возможность возникает один раз в четыреста лет, и мы не можем позволить себе ждать еще четыре столетия. Араки с каждым днем становятся все более дерзкими. Они хотят стать теми, кто усилит влияние Эфиалтира в мире. Прямо сейчас я получаю донесения, в которых мне сообщают об их продвижении вперед. Он испытывает нас, и мы не можем потерпеть поражение.

Гаррамон сделал глубокий вдох, выдохнул и кивнул.

– Я все организую, – сказал он. – Испытание начнется до того, как на небе появится новая луна.

– Хорошо. Из-за тревоги на Юге и нападений араков наши силы растянуты. Я говорил с Эльтором, мы соберем всех всадников Драконьей гвардии. Нам необходимо подавить восстание до того, как оно начнется. Мы не можем допустить, чтобы оно отвлекло нас от главной цели.

Как только Фейн закончил говорить, в зале потемнело, словно свет исчез, и во всех углах заклубился мрак. Гаррамон выпрямился. В жизни существовали вещи, которые следовало уважать и разумно опасаться, – герольд Эфиалтира был одной из них.

– Брат Гаррамон, верный слуга истинного бога, – слова эхом прозвучали в зале, подобно скрежету стали.

Стиснув челюсти, Гаррамон встал, повернулся и увидел герольда, стоявшего у дальнего конца дивана, его кожа была бледной, словно натянутый пергамент, глаза черными, как гагат, короткие волосы белыми, точно кость. Ярко-синие узоры украшали черные одеяния герольда. Гаррамон знал, что только один герольд выбирает такие цвета, но Азрим убит во время первого сражения за Белдуар. Похоже, ему удалось найти нового. Гаррамон склонил голову.

– Герольд Азрим, да озарит тебя свет Спасителя.

Тонкие губы Азрима изогнулись в хрупкой улыбке. Только теперь Гаррамон более внимательно вгляделся в лицо герольда, точнее, в лицо его хозяина – высокие скулы, резкая линия подбородка. Гаррамон попытался представить его с бронзовой кожей и светлыми волосами. Артим Валдлок.

Артим стал боевым магом почти два столетия назад и получил титул экзарха еще через пятьдесят лет.

Гаррамон во многих битвах сражался рядом с ним, они вместе выпили множество бутылок вина. Несомненно, Гаррамон считал Артима верующим, но никогда бы не подумал, что тот согласится на Вознесение. Артим был слишком высокомерным, слишком сосредоточенным на собственном прогрессе, чтобы посвятить себя такому служению… во всяком случае, так думал Гаррамон. Быть может, он ошибался. И пусть это большая честь – разделить тело с герольдом Эфиалтира, сам Гаррамон не стал бы даже рассматривать такую возможность. Существовало слишком много неизвестных, а его давно интересовало, насколько носитель сохраняет свой разум. Прошло несколько лет после его последнего разговора с Артимом, но сейчас он испытал печаль, что это была их последняя встреча.

– Азрим. – Фейн поднялся на ноги не так быстро, как Гаррамон. Глядя на старого друга, Гаррамон не мог не заметить его усталость и темные круги вокруг глаз Фейна. – Какие новости ты принес?

– Твой город Кингпассе осажден араками, которые хотят собрать урожай, – голос Азрима звучал резко и жестко, каждое слово он произносил немного дольше, чем следовало, дыхание было хриплым.

Если Кингпассе пал, он станет первым городом, который сумели разорить звери. Фейн не скрывал пылавшей в глазах ярости, заходили желваки на его челюстях.

– И каков исход сражения? – спросил император.

– Пока город устоял. – Голубоватый язык герольда облизнул хрупкие губы, как будто смаковал слова, которые сейчас с них слетят. – Люди говорят о Драконьей гвардии, которая их спасла.

– Драконья гвардия? Эльтор не мог мобилизовать ее так быстро. Он… – Фейн смолк, и Гаррамон понял, что он имел в виду.

– Дракон с белой чешуей, – прошипел Азрим. – Мужчина, чьи глаза стали пурпурными. Его называют Стражем Варина.

* * *

Гаррамон на мгновение положил ладонь на массивную деревянную дверь своего кабинета, остановив взгляд на мерцавшее золотой эмблеме Круга – два тонких концентрических кольца с шестью меньшими, массивными кольцами, вписанными через равные интервалы, – украшавшей дерево. Тяжело вздохнув, он распахнул дверь.

Его встретил знакомый запах пергамента и жженых поленьев, к которому тут же добавился аромат стоявшей на письменном столе свечи. Гаррамон прошел мимо книжного шкафа из дерева румара, занимавшего ближайшую стену, и опустился на деревянный стул, за письменным столом – далеко не самый удобный. Массивный и жесткий, без обивки и подушки, он всякий раз скрипел, когда Гаррамон вставал или садился, но его стул устраивал. Будь он удобным, Гаррамон садился бы на него чаще – именно по этой причине кожаные кресла у камина отнимали у него так много времени.

Он опустил руку, выдвинул ящик из правой части стола, где хранились два хрустальных стакана и средних размеров хрустальная фляжка, на три четверти наполненная виски из Дрифейна. Напряжение, возникшее в его мышцах во время вспышки Фейна в ответ на донесение Азрима, отступило, как только он посмотрел на нежно-коричневую жидкость.

Он взял один из стаканов, поставил на письменный стол перед собой и вытащил из фляжки пробку. Налив щедрую порцию сладкой жидкости, Гаррамон тут же вернул пробку на место, вдохнул земной аромат, когда поднес стакан к носу, подержал его так некоторое время, а потом осторожно вылил каждую каплю в рот.

Пока он держал виски во рту, острота притупилась, ароматы земли медленно рассеялись, и им на смену пришла сладость. Он проглотил напиток, жидкость обожгла горло, но приятное послевкусие осталось.

Гаррамон закинул голову назад и прикрыл глаза. Так он просидел несколько мгновений, потом вздохнул, открыл глаза и поставил стакан на письменный стол. Затем вынул из кармана небольшой железный ключ, кольцо которого было выковано в форме открытого круга с шестью маленькими шариками, вставленными через равные интервалы – имитация символа Круга, – засунул ключ в замок левого ящика стола, повернул его и услышал отчетливый щелчок.

В ящике хранилось несколько вещей: позолоченная коробочка из черненого дуба, в которой лежал флакон с Сущностью, кошелек, полный золотых монет, серебряное ожерелье с изумрудной подвеской и кремовый конверт, запечатанный пчелиным воском. Взгляд Гаррамона задержался на позолоченной коробочке с флаконом Сущности. Прошло уже немало времени с тех пор, как он в последний раз ощущал ее стремительное течение в своих венах, и у него появилось искушение открыть флакон, чтобы только ее почувствовать, но он его преодолел. Сладкая, как любая сила, жидкость была драгоценной, и ее не следовало расходовать напрасно.

Гаррамон отвел взгляд от коробочки, взял письмо и положил его на стол перед собой, потом провел пальцами по грубой бумаге и гладкому воску, которым письмо было запечатано.

Когда Фейн в первый раз пришел к нему и рассказал о Ристе, молодом человеке, которого нашел герольд Азрим, юноше, который не только обладал огромным потенциалом, но также близко дружил с мятежным дралейдом, Гаррамон без колебаний согласился сделать то, о чем его попросили. Он присягал на верность Империи, Фейну и Спасителю – всегда. К тому же юноше повезло. Когда Гаррамон попал в Орден, проходить обучение под руководством мага считалось высочайшей честью, доступной для человеческого ребенка – выше было только стать дралейдом.

Гаррамон постучал пальцем по восковой печати – послышался четкий звук, и бумага затрепетала от повторявшегося соприкосновения с поверхностью стола. Юноша напоминал Гаррамону собственного сына, Малина. У обоих мальчиков была удивительная тяга к знаниям и стремление вперед. Одинаковая упрямая решимость.

Гаррамон снова вытащил пробку, налил в стакан виски и опустошил его содержимое одним глотком.

– Мы делаем то, что должно.

## Глава 6. Дух леса

Данн втянул в себя тяжелый влажный воздух леса, и тот застрял у него в горле, точно мокрый носок. В небе, над сплошным пологом листьев, раздавались раскаты грома. Отряд медленно продвигался вперед, преодолевая плотную листву, толстые лианы и огромные корни, торчавшие из земли, дорогу им освещал лишь свет балдира. Сейчас Данн был уверен лишь в одном – он от всей души ненавидел Темнолесье, или лес Аравелл, или как он там на самом деле назывался.

Здесь не было ничего хорошего, и Данна наполняло множество вопросов, на один из которых ему особенно хотелось получить ответ: что могло заставить эльфов жить в таком месте?

– Я его не вижу, а ты? – прошептал он, придерживая поводья Друнира, наклонившись поближе к лошади, шагавшей рядом.

Лошадь промолчала, впрочем, ничего другого Данн не ожидал. Но даже без слов животное, пожалуй, являлось едва не лучшим собеседником во всем отряде.

Тэрин и Эйсон шли слева от Данна. Впереди, словно кошки, легко двигались Алеа и Лирей, перед ними парила сфера, испускавшая белый свет. Анган Балдон принял форму волка и шел справа от Алеа, не опережая эльфиек, его холка находилась примерно на дюйм выше головы Алеа.

– Тэрин?

Эльф смотрел прямо перед собой.

– Тэрин? – Данн приподнял брови. – Тэрин, у тебя не получится. Я знаю, что ты меня слышишь.

Эйсон покачал головой и рассмеялся, что случалось с ним не слишком часто.

– Тэрин, пожалуйста, ради любви богов, ответь ему. Ты же знаешь, он не успокоится.

Тэрин повернул голову, некоторое время смотрел на Эйсона, потом на Данна и вздохнул.

– Надеюсь, его вопрос не имеет отношения к эльфам и бородам.

Несколько мгновений Данн боролся с искушением, но потом выбрал другой вопрос.

– Нет, хотя у меня еще остались вопросы на эти темы.

– У тебя всегда есть вопросы, Данн, – проворчал Тэрин.

– Чистая правда. Чего вы боитесь? Барды у нас дома рассказывали, что здесь обитают существа бездны, которые ради развлечения сдирают плоть и пожирают кости. Если это так, то почему мы тут?

Тэрин вздохнул, задумался и наклонил голову в сторону.

– В каждой истории есть своя толика правды, Данн. Именно на ней основаны все мифы и легенды. Лес наполняет старая магия. Она была здесь задолго до того, как эльфы построили город Аравелл. И на самом деле она одна из причин, по которым они выбрали это место, – лес стал дополнительной линией защиты, если пожелаешь. В его глубинах… бродят духи. На древнем языке мы называем их алдитмарами. Они не добрые и не злые. Они просто есть. Как они появились, я не знаю. Но каким бы ни было их происхождение, они яростно защищают свои владения. Даже рейнджеры Аравелла могут безопасно путешествовать по лесу только в сопровождении анганов из клана Двалина. Каким-то образом клан Двалина достиг взаимопонимания с духами. И только нитрандиры не дают духам войти в город.

– Ты уже упоминал это слово, нитрандир.

Тэрин наклонил голову, чтобы не зацепиться за низко нависшую ветку, и осторожно провел под ней свою лошадь.

– Страж Души на общем языке. Легче показать, чем объяснить.

– Таинственный, как всегда, Тэрин, – сказал Данн, качая головой. Эльф имел обыкновение превращать один вопрос в сотни других, а потом выказывал недовольство, когда Данн требовал новых ответов. – Тэрин… еще один вопрос?

К несчастью Тэрина, Данн продолжал задавать столько вопросов, сколько было в человеческих силах. Некоторые из любопытства, другие ради развлечения. Даже если бы Данн не получал удовольствия, глядя на недовольное лицо Тэрина, разговоры позволяли ему отвлечься от окружающего мира. Но проходило время, вопросы заканчивались, и тогда снова становились слышны звуки Темнолесья: потрескивание ветвей, свист ветра, низкий рокот и крики животных, которых постигала незавидная участь.

Данн сжал руки на поводьях Друнира.

– Я не беспокоюсь, но чувствую твою тревогу.

Лошадь тихонько заржала, но продолжала шагать вперед, оставляя на земле следы от копыт.

Данн потянулся назад и коснулся стрел в колчане. Он уже знал, что их всего двадцать семь; проверил утром. Одна из самых успокаивающих привычек. Он притронулся указательным пальцем к тетиве лука, потом опустил ладонь на рукоять меча, висевшего на бедре. Он владел мечом не хуже любого другого, ну, быть может, не любого, но большинства.

За исключением этой компании. Кейлен был настоящим фехтовальщиком. С самого детства. Данн едва ли мог вспомнить утро, когда Кейлен не повторял фехтовальные движения и позиции перед тем, как начать помогать отцу в кузнице. А потом почти каждый вечер снова упражнялся. В особенности после гибели Хейма. Тогда в Кейлене что-то изменилось.

Данн оторвался от собственных мыслей и посмотрел вперед, где Алеа и Лирей уверенно шагали через темный лес, а рядом с ними легко бежал Балдон, мощным телом закрывая большую часть света балдира. Данн много думал о том, что рассказал Тэрин об эльфах и чести – и о Лирей. Она до сих пор не произнесла ни слова. Молчание, само по себе, являлось для Данна пыткой, и ему казалось, что это очень странное наказание. В Прогалине, если Данн делал что-то не так, мать переставала разговаривать с ним, но, если бы он отказался говорить с ней, его ждала бы серьезная порка деревянной ложкой. А его мать была доброй душой – с деревянной ложкой для наказания.

Данн резко остановился, когда что-то толкнуло его в грудь, опустил взгляд и увидел, что это рука Тэрина.

– Тэрин, что…

– Ш-ш-ш. – Эльф, оглядываясь по сторонам, продолжал держать руку на груди Данна.

Данн увидел, как руки остановившегося рядом Эйсона легли на эфесы мечей.

Данн настолько погрузился в свои мысли, что не замечал ничего вокруг, но сейчас почувствовал, как ветер что-то принес, правда, он ожидал услышать совсем другие звуки. Ни треска, ни рычания, с которым порождения бездны могли бы пробираться через лес. Звуки более всего напоминали… песню.

Без слов, только мелодия, едва слышная.

Нежная, мягкая. На лице у Данна появилась улыбка.

Он увидел, что шедшие впереди Алеа и Лирей остановились, и свет балдира озарил вставшую дыбом шерсть на спине Балдона.

Тэрин шлепнул свою лошадь по крупу, потом сделал то же самое с Друниром. Обе лошади мгновенно помчались в сторону Алеа, Лирей и Балдона, за ними бросилась лошадь Эйсона.

– О боги, зачем ты это сделал? – потрясенно спросил Данн, глядя на Тэрина.

– Они бы недалеко успели ускакать, если бы мы сидели в седлах. А теперь беги.

Когда Данн не пошевелился, Тэрин схватил его за ворот рубашки и толкнул вперед.

– Я сказал, беги!

Данн шагнул вперед, все еще не понимая, что происходит. Эйсон и Тэрин продолжали толкать его вперед, оба уже обнажили мечи и ускорили шаг. Алеа, Лирей и Балдон сделали то же самое – они бежали по лесу легко и с грацией, балдир плыл рядом с ними, также увеличив скорость.

– Тэрин, что происходит? – Данн уже задыхался, когда произносил свой вопрос, перепрыгивая через ствол наполовину сгнившего, упавшего дерева.

– Продолжай бежать. – Эйсон оглянулся на ходу, перепрыгивая через тот же ствол. – И не останавливайся до тех пор, пока мы не скажем.

Сердце стучало в ушах Данна, после каждого тяжелого шага он ощущал отдачу в ногах, треск веток и шелест листвы под ногами внезапно стали резкими и хрустящими.

Свет обоих балдиров потускнел, как только они перешли на бег, внимание Эйсона и Тэрина теперь было направлено в другую сторону, а Данн видел не больше, чем на несколько футов – остальное скрывала темнота. Впереди, сквозь мрак, он все еще различал очертания остальных, и второй балдир заставлял плясать их движущиеся тени. От страха, свернувшегося в клубок у Данна в животе, внутри у него все сжималось, он почти ничего не видел вокруг, земля под ногами стала почти неразличима, он не знал, от кого убегал, но не сомневался, что обязательно умрет, если остановится.

– Первая линия уже рядом! – крикнула Алеа, слегка повернув голову назад. – Просто продолжайте…

Что еще хотела сказать эльфийка, так и осталось неизвестно – из темноты выскочила тень и врезалась в нее, повалила на землю взмахом длинной конечности. Данн бросил взгляд на существо, и его сердце остановилось.

Его рост составлял никак не меньше семи футов, конечности, длинные и толстые, выглядели так, точно их вырезали из отдельных кусков древесной коры. Руки доходили до колен и заканчивались длинными сломанными пальцами. Глаза, посаженные на голову из сучковатого, покрытом мхом дерева, пульсировали чистым белым светом, терявшемся в воздухе, словно туман. Облако черного дыма двигалось вместе с существом, имитируя его форму.

Концы покрытой корой руки изменились во время движения, когда существо ударило Алеа, в последний момент став острыми. Лирей взмахнула мечом, отсекая острый клинок из коры. Затем описала мечом дугу, опустилась на одно колено и рассекла ногу существа, отчего оно издало пронзительный нечеловеческий крик и попятилось. От этих звуков дрожь пробежала по спине Данна. Существо закачалось, но из земли стали очень быстро выбираться корни, которые обхватили обрубок ноги существа.

И, как только они заняли нужные места, существо с треском высвободило обновленную ногу.

Герайя и Варин, что это…

Еще один дух – именно так их называл Тэрин, насколько это соответствовало истине, Данн не знал, – выступил из темноты окружавшего их леса, но Балдон врезался в него, разрывая ему грудь клыками и когтями, пока Лирей помогала Алеа подняться на ноги.

Когда появились еще два духа, Эйсон сделал шаг в сторону и атаковал, два его клинка сверкнули в свете балдира. Ближайший к нему дух выставил покрытую корой руку, пальцы вытянулись вперед, остроконечные корни взлетели в воздух.

Эйсон сделал еще один шаг в сторону, и корни ударили в то место, где он мгновение назад стоял. Существо взревело, но тут же смолкло – Эйсон отсек ему голову.

Голова духа еще не успела упасть на землю, как с пальцев Тэрина слетели голубые молнии и ударили в тела обоих духов, которые тут же охватило оранжево-красное пламя.

– Вы можете бежать? – прокричал Эйсон, оказавшись рядом с Лирей и Алеа.

Алеа кивнула, ее грудь тяжело вздымалась и опускалась.

– До Нитрандира всего несколько сотен футов. Мы успеем.

– Бегите, – сказал Эйсон, толкая Алеа вперед. – Бегите!

Данн споткнулся о корень, но сумел сохранить равновесие и помчался вперед. Эйсон немного задержался, пропуская его, после чего из его рук вырвалась колонна ревущего пламени, осветив темный лес, точно сигнальный огонь. Кровь похолодела в жилах Данна, когда он увидел темные фигуры, выбегавшие из леса. Их глаза испускали белое сияние, и они преследовали беглецов. Он даже не успевал их сосчитать.

Проклятие, что я здесь делаю? Его легкие горели, он просил ноги продолжать бежать еще быстрее.

Эйсон периодически оборачивался на бегу и метал колонны огня, заставляя тени взрываться оранжево-красным пламенем. Но, когда он повернулся назад в очередной раз, из темноты появились корни, ударили его в икру, пробили ее насквозь и снова скрылись из вида. Эйсон закричал и рухнул на землю. Данн остановился, сердце стучало у него в груди, точно раскаты грома. Через долю секунды мимо пронеслась Лирей, и ее изогнутый эльфийский клинок сверкнул в свете огня и балдиров.

Каждая кость в теле Данна кричала, что он должен бежать. Он не был магом. Не был рейнджером Аравелла. Беги. Он посмотрел в сторону Тэрина, Алеа и Балдона. Все трое продолжали бежать; они не заметили, как Эйсон упал.

Ноги Данна дернулись, заставляя его повернуться. Они не слишком меня любят. Однако он не мог их бросить.

– Проклятие!

Данн сорвал с плеч лук и выпустил три стрелы одну за другой. Все три попали в цель, пролетев над головой Лирей и воткнувшись в шишковатое лицо духа, который устремился к ней. Когда одна из стрел угодила в пульсировавший белым светом глаз духа, последовала вспышка. Дух взревел, удар заставил его чуть-чуть замедлить атаку, но этого оказалось достаточно для Лирей, которая сначала отсекла ему обе ноги, а потом и голову. И сумела добраться до Эйсона.

Данн закинул за спину лук и побежал к Эйсону и Лирей. Эльфийка перерубила корни, которые удерживали ногу Эйсона, и помогла ему встать.

Еще два духа выскочили из темноты и врезались в Эйсона и Лирей. Из-за спины Данна послышались крики.

Рука юноши метнулась к мечу, но он ее опустил. Сталь лишь замедляет их. Огонь. Нужен огонь. Огонь их убивает.

Не останавливаясь, Данн подпрыгнул и сильно ударил ногой по одной из горевших конечностей существа. Как и любая ветка, она с треском сломалась. Подняв ее одной рукой, Данн бросился к Эйсону и Лирей, которые сумели подняться на ноги, но у обоих появились кровоточащие раны.

Данн атаковал, промчавшись мимо своих спутников. Вложив всю силу в хлесткий удар, он попал импровизированным оружием в лицо ближайшего духа, во все стороны полетели искры, вспыхнуло пламя, и чудовище с воем отскочило назад.

Данн заскользил вперед по влажной земле, его ноги не находили опоры, и он с грохотом упал на землю. Его пальцы оставили борозды в палой листве, когда он, охваченный паникой, попытался вскочить на ноги. Что за идиотская идея пришла мне в голову? Вставай. Вставай. Вставай.

Над его головой вспыхнул свет, дуги голубых молний. Пронзительные крики ударили в уши. Чьи-то пальцы схватили его за ворот рубашки и поставили на ноги. Лицо Лирей было залито кровью, когда она толкнула его вперед, рот исказила судорога боли. Данн побежал, спотыкаясь о корни и скользя на мокрой листве.

Впереди он увидел Алеа и Балдона, стоявших рядом с бледным Эйсоном, который лежал. Они не двигаются. Почему они стоят?

– Бегите! – взревел Данн, у которого пересохло в горле. – Бегите!

Он оглянулся. Пальцы Лирей все еще сжимали ворот его рубашки. Тэрин бежал среди моря горящих глаз, его озаряли дуги молний, слетавших с пальцев эльфа. За спиной Данна послышались новые крики.

Пальцы Лирей еще крепче сжались на вороте рубашки сзади, и она сильно толкнула его вперед. Данн потерял равновесие, споткнулся обо что-то твердое и упал вперед, размахивая руками. Земля и грязь устремились ему навстречу, с влажным хлопком ударили в лицо и грудь, перед глазами расцвели звезды, легким мучительно не хватало воздуха.

Вставай.

Голова у Данна кружилась, когда он вскочил на ноги, продолжая скользить. Лирей лежала лицом вниз рядом с ним, ее дыхание стало хриплым и прерывистым, грязь и кровь покрывали тело. Данн выхватил меч и повернулся к существам, толпившимся в темноте. У него больше не было шансов от них убежать. Если ему суждено умереть здесь, то он хотя бы сумеет их задержать. И пусть Тэрин потом рассказывает истории о его храбрости.

Его грудь судорожно вздымалась, тело дрожало, в ушах звучало собственное тяжелое дыхание. Туманные белые глаза духов пульсировали в темноте перед ним, в тусклом свете балдира он видел очертания их лиц.

– Давайте! – закричал он, заставив свои ноги перестать дрожать.

Но духи не двигались. Данн сильнее сжал пальцы на рукояти меча, потом посмотрел на лежавшую на земле Лирей. Крови рядом с ней становилось все больше.

– Они не пересекут линию, Данн, – сказал Тэрин, опускаясь на землю рядом с Лирей. Его спокойный голос показался Данну странным. – Помоги мне с ней.

– Какая линия? – спросил Данн, глядя на Лирей.

Потом он перевел взгляд на толпу духов, столпившихся всего в шести или семи футах от него. Черный дым скрывал их лица, белые ноги испускали свет.

– Данн, – голос Тэрина стал твердым. – Она умрет, если я ее не исцелю. Мне нужно, чтобы ты ее держал, пока я буду это вынимать.

– Что вынимать? – Паника овладела Данном, когда он опустился на колени и увидел обрубок корня, торчавшего из живота Лирей, кровь продолжала литься из раны.

Когда это произошло?

Данн бросил меч на землю.

– Держи запястья, – сказал Тэрин, не отводя глаз от Лирей.

– Насколько все плохо? – Эйсон стоял над Данном, Тэрином и Лирей, одну руку прижимая к ране под ребрами, другой опираясь на плечо Алеа.

Тэрин не ответил Эйсону, только посмотрел Данну в глаза.

– Данн. Запястья.

Данн кивнул и с трудом сглотнул, пытаясь хоть как-то смочить пересохшее горло. Он замедлил дыхание, вдыхая через нос и выдыхая через рот, как его когда-то научил отец. Духи продолжали стоять на прежнем месте, но теперь Балдон находился всего в нескольких футах от них, его шерсть встала дыбом, он скалил зубы.

Данн крепко сжал запястья Лирей.

– Пожалуйста… О-о-ох! – простонала эльфийка.

Без предупреждения Тэрин схватил кусок корня и одним движением вырвал его из раны. Лирей завыла. Данн посмотрел вниз и увидел зияющую дыру в кожаных доспехах, которая уходила внутрь тела. Однако кровь не брызнула из открытой раны, не вытекло даже струйки.

Тэрин положил одну руку на бок Лирей, а другую – на рану.

– Все будет хорошо, дитя мое. – Челюсти эльфа сжались. – Все будет хорошо.

В животе Данна все сжалось от ужаса. Совсем не казалось, что все будет хорошо.

– Тэрин. – Эйсон оторвал руку от плеча Алеа и опустился на колени рядом с другом, поморщившись от боли. – Тэрин, рана очень серьезная, а ты очень слаб.

– Я не дам ей умереть, – прорычал Тэрин. – Ты удерживай поток крови. А я заживлю рану.

Эйсон перевел взгляд с Лирей на Тэрина, на мгновение закрыл глаза, потом кивнул, и его лицо стало холодным и стоическим. Данну показалось, что Эйсон выглядел более измученным, чем Тэрин.

Данн ослабил хватку на запястьях Лирей, поднял голову и увидел, что над ними стоит Алеа, ее глаза были широко раскрыты, и она не сводила их с сестры.

– Клянусь богами, – прошептал Данн, на глазах которого рана Лирей стала закрываться, мышцы срастались, появлялись новая плоть и кожа.

Данн и прежде видел, как Тэрин исцелял раны – эльф вылечил его плечо, – но ничего подобного и никогда прежде. Как, именем Герайи, такое возможно?

Лирей застонала, под закрытыми веками зашевелились глаза. Тэрин упал в грязь, тяжело дыша.

– Нам нужно доставить ее в Аравелл, – сказал он, стискивая переносицу и встряхнув головой, словно пытался не заснуть. Потом он обнял себя за колени и закинул голову назад, стараясь замедлить дыхание. – Эйсон, нам нужно закрыть рану на твоей ноге. Придется использовать огонь.

Алеа опустилась на колени рядом с Лирей, убрала волосы сестры с лица и провела пальцами по щеке. Сделав глубокий вдох, Данн поднялся на ноги, взял свой меч и вытер клинок о штаны. Потом убрал меч в ножны и повернулся к существам, которые стояли напротив, но увидел лишь темноту и смутные очертания деревьев и подлеска.

Балдон все еще их охранял, однако теперь он стоял на двух ногах, приняв более человеческую форму – более здесь было ключевым словом. Кровь и грязь покрывали серый мех оборотня, на котором остались куски дерева и коры. Из горла вырывалось тихое рычание.

– Почему они остановились? – спросил Данн, все еще пытавшийся отдышаться и успокоить сердце.

Он едва ли обменялся двумя предложениями с анганом с тех пор, как тот появился в Даракдаре. Теперь наступил подходящий момент это изменить.

– Их не пропускал Нитрандир, – ответил Балдон, чей голос оставался хриплым и холодным.

Он повернул голову и указал куда-то вправо, и его золотые глаза заблестели в белом свете балдира, висевшего между Эйсоном и Тэрином.

Данн проследил за взглядом Балдона и не нашел слов, что случалось с ним очень редко. Он и сам не понимал, как мог это пропустить – скорее всего, из-за отсутствия нормального света, – но перед ним возвышалась огромная статуя, не менее десяти футов в высоту, состоявшая из толстых корней, которые сплелись, точно змеи. Корни имели очертания почти человеческой фигуры, хотя плечи были непропорционально большими, а грудь широкой и мощной. Украшенные узорами доспехи покрывали все тело, руки и ноги. Пластины доспехов, окантованные золотом, показались Данну в два раза более толстыми, чем любые, которые он видел раньше.

– Что это? – спросил Данн.

– Души древних эльфов, которые отдали себя для защиты своих потомков. Они окружают весь город.

– Я не…

– Данн, сейчас не время, – вмешался Эйсон. – Нам нужно помочь отнести Лирей. Аравелл недалеко. Мы должны спешить.

* * *

Данн несколько раз повернул шею и застонал, когда затрещали кости. Все мышцы у него болели. Он нес Лирей на руках, как маленького ребенка. Хотя она не была ребенком, а его руки не привыкли к подобным упражнениям. Сначала он хотел забросить Лирей на плечо, но заработал суровый взгляд Алеа. Он пытался протестовать, но впервые за все время оказался единственным, кто не получил никаких ранений. При любых других обстоятельствах это стало бы поводом для радости, но теперь, когда его плечи и руки горели от тяжести эльфийки, это казалось скорее наказанием.

– Почему ты не можешь ее нести? – спросил Данн и повел плечами, переместив Лирей так, чтобы иметь возможность посмотреть на Балдона, который шагал рядом вялой походкой, широко размахивая руками.

– Я не ваше вьючное животное, – ответил анган, его золотые глаза вспыхнули, и он продемонстрировал острые как бритва зубы.

– Значит, я такое животное?

Балдон почти незаметно пожал плечами и стал смотреть вперед.

– Осталось совсем немного, – сказала Алеа, которая слегка прихрамывала. – Уже совсем близко.

– Совсем близко? Я думаю, нам следует поработать над этим понятием. – Данн видел только корни, лианы, кустарник и деревья, освещенные балдиром – дальше была темнота. – Очень скоро мне придется положить ее на землю. Она тяжелее, чем кажется. – Данн прищурился и повернул голову, когда его ослепил яркий свет. Он потряс головой и переместил Лирей, чтобы не уронить. Когда его глаза приспособились к яркому свету, смазанные образы и очертания стали принимать форму, и он понял, что слышит ритмичный шум падающей воды и пение птиц.

Ему вдруг показалось, будто кто-то его трясет, и подумал, что еще немного, и его желудок извергнет наружу все свое содержимое. Когда его глаза приспособились к яркому свету и полностью вернулось зрение, он отшатнулся и резко выдохнул.

– О боги… – пробормотал он.

Темнолесье исчезло. Небо скрывали черные тучи, но солнце стояло у западного горизонта, мягким сиянием озаряя мир. Перед Данном возникла огромная платформа из белого камня, которая имела форму полукруга, окаймленного низкими белыми стенами. Высокий мост соединял платформу с гигантскими воротами, выглядевшими так, словно они были высечены из сплошной кости, инкрустированной камнем лазурного цвета, напоминавшим виноградные лозы.

Ворота, которые наверху изгибались, как оленьи рога, уходили вверх почти на двести футов. По обе стороны от них стояли две цилиндрические башни с плоскими вершинами, соединяясь со стеной из гладкого естественного камня, тянувшейся на мили в обоих направлениях, поднимаясь все выше, пока они не смыкались с двух сторон с утесами, как если бы находившийся внутри город защищал природный ландшафт.

– Такого просто не может быть… – Данн смолк, оглядываясь по сторонам. За спиной все еще оставался лес, такой же темный и мрачный, как и прежде, но теперь впереди был огромный подъем, словно они шли вниз много часов. – Наверное, я сошел с ума. Это единственное объяснение, – продолжал Данн, не сводя глаз с огромных каменных ворот – еще совсем недавно там находилось бесконечное море леса. Он почувствовал огромное облечение, когда посмотрел на Друнира. Серо-белая шкура животного блестела в солнечном свете – его скакун стоял вместе с двумя другими лошадьми перед стеной. – Я счастлив, что с вами все в порядке, но я, наконец, спятил.

Он перехватил взгляд Тэрина и мысленно выругался, увидев довольное выражение на лице эльфа. Тэрин ненавидел отвечать на вопросы Данна, но получал удовольствие, когда Данн просил у него объяснений. Теперь, когда Данн обратил на это внимание, он увидел парадокс.

– Самые могущественные чары во всей Эфирии, – сказал Тэрин.

Его плечи все еще оставались опущенными после исцеления Лирей, глаза запали и покраснели, а дыхание было тяжелым. Но ему почти удалось улыбнуться. Данн знал: Тэрин понимает, что ему потребуется дать дополнительные объяснения.

– Ты помнишь Белдуар? Пещеру на горном перевале.

Данн кивнул. И он не забыл раздражение, которое тогда испытал, когда не получил объяснений.

– Здесь такая же магия, но только куда более могущественная. Она многие столетия хранит Аравелл. Даже со спины дракона можно увидеть лишь Темнолесье, если только живот дракона почти не касается верхушек деревьев. Главная проблема с такими сильными заклинаниями состоит в том, что их нельзя запереть при помощи ключа, – как было сделано в Белдуаре. Это зрительные чары, а не чары прикосновения, если попытаться дать примитивное объяснение. Более сконцентрированные, небольшого размера магические заговоры можно наделить истинными физическими проявлениями.

– Ясно. – Данн понятия не имел, о чем говорил Тэрин, но не собирался ему это показывать.

Эльф и без того выглядел слишком довольным собой.

Грохот ударов стали о камень привлек внимание Данна к мосту. Первым побуждением Данна было потянуться к своему луку, но обе его руки были заняты безвольным телом Лирей, и он решил, что не следует класть ее на камень.

По мосту шли десять воинов. Шестеро – в сверкавших стальных доспехах, гладких и блестящих, которые, впрочем, выглядели слишком легкими, чтобы принести какую-то пользу, на бедрах у них висели мечи, в руках они сжимали похожее на копья оружие с длинными изогнутыми лезвиями на конце. Кожаные доспехи одного из них напоминали те, что носили Алеа и Лирей, за спиной развевался зеленый плащ и висел лук из белого дерева. Еще один воин был в зеленой мантии, расшитой золотом вдоль ворота и рукавов, снежно-белые волосы спадали ниже плеч. Последние двое, в простых белых туниках и свободных зеленых штанах, с коротко подстриженными волосами шагали по обе стороны от эльфа в зеленом.

– Алеа, Лирей! – Эльф в кожаных доспехах побежал, увидев Алеа и Лирей. – Что случилось? Где остальные?

Эльф встретил взгляд Данна и протянул руки, чтобы взять Лирей. Его левый глаз был молочно-белым, и Данн узнал эльфа по последней встрече в Темнолесье – сложно было забыть покрытое шрамами лицо и стеклянный глаз. Именно он ехал верхом на олене с черными рогами. Данн с величайшей осторожностью позволил эльфу забрать Лирей.

– Высокий капитан. – Алеа склонила голову и застыла в неподвижности. – Насколько мы знаем, Вейрил все еще с дралейдом. – Она сделала паузу, у нее перехватило в горле. – Эллисара и Гейлерона приняла земля.

Высокий капитан переместил Лирей так, что ее голова оказалась у него на плече, и стиснул челюсти.

– Вы потеряли дралейда?

– Мы разделились в Белдуаре, Таланил, – поморщившись, сказал Эйсон. – Поэтому мы здесь. Нам требуется сопровождение, чтобы пересечь Аравелл и попасть в Свидар'Циа. Мы должны уйти, как можно скорее.

Таланил посмотрел на Лирей, лежавшую в его объятиях, потом перевел взгляд на Алеа. Он собрался ответить, но в этот момент к ним подошли остальные эльфы.

– Добро пожаловать, – сказал эльф в зеленой мантии и раскинул руки в знак приветствия. Он посмотрел на Лирей, потом повернулся к эльфу в белой тунике, стоявшему справа от него. – Сообщи целителям, чтобы они подготовились. – Затем эльф оглядел всю группу. – Для нас честь видеть вас всех. – Он склонил голову в сторону Эйсона, демонстрируя уважение, но ничего больше. – Ракина, твои братья и сестры обрадуются, когда узнают о том, что ты здесь. Балдон из клана Фенрир, пусть духи богов станут проводниками твоего света. Клан Двалин будет рад тебя видеть.

– Холмир, у нас нет времени на любезности, – сказал Эйсон, перебив эльфа, когда его взгляд остановился на Данне. – Нам необходим эскорт, чтобы пересечь Аравелл и добраться до Свидар'Циа. Дралейд в опасности. Как и мой сын. Пожалуйста.

Эльф задержал взгляд на Данне, затем неохотно кивнул Эйсону и вздохнул.

– Очень хорошо, ракина. Я отведу вас к Эфори.

## Глава 7. Спящий дракон

Тархелм – ранняя зима, год 3081-й после Падения

Звон клинков разнесся по огромному атриуму из коричневого камня, отразился от стен, отдаваясь эхом в ушах Эллы. Ее взгляд едва успевал следить за Корен и Фарвен, исполнявшими изящный танец с мечами на пыльном дворе для тренировочных поединков. Их клинки превратились в проблески голубой стали в лучах солнца, что проникли во двор через почти идеально круглую дыру в потолке.

В данный момент около ста человек находилось на тренировочном дворе, но большинство остановились, чтобы понаблюдать за Корен и Фарвен, причем некоторые прервали собственные поединки.

Элла их не винила. Многие из тех, кого она уже успела увидеть в спаррингах, фехтовали ничуть не хуже, чем любой страж из Прогалины, но Корен и Фарвен находились на совершенно другом уровне. Только один известный Элле человек двигался, как они, – Фарда. Возможно, причина в том, что они были магами? Элла знала, что все трое владели магией и фехтовали так, словно родились с клинками в руках.

Наклонившись вперед, Элла поставила левый локоть на колено и потянулась правой рукой, чтобы погладить грубый серый мех Фейнира. Она сидела на массивной деревянной скамье, одной из многих, стоявших возле стен атриума, а Фейнир свернулся у ее ног, положив голову на лапы, и не отрывал взгляда от Корен и Фарвен.

– Что скажешь, мальчик? – спросила Элла.

Фейнир издал низкое рычание, навострил уши, приподнял голову и склонил ее набок, наблюдая за обменом ударами. Эти двое сильные хищники. Дрожь пробежала по телу Эллы, и она тряхнула головой, словно в ответ на собственное наблюдение.

С того самого момента, как Фарвен сказала, что Элла, возможно, является друидом, все стало казаться ей другим. Нет, изменения не имели драматического характера, но Элла начала замечать некоторые вещи, если подумать, всегда имевшие место, но прежде она не обращала на них внимания.

Сейчас, когда она полностью погрузилась в эти ощущения, они каким-то образом стали сильнее.

Элла всегда знала, когда Фейнир испытывал голод, ей казалось, это связано с тем, что она его хорошо понимала. Сейчас же, если она прикладывала определенные усилия, то могла чувствовать… больше. Она понимала его эмоции и намерения, а в данном случае – мнение. Ощущения, которые касались ее разума, все еще оставались смутными, чтобы Элла могла быть уверенной, что это не обычная игра воображения, но ее не отпускала мысль, что это не так.

Аплодисменты оторвали Эллу от собственных мыслей, и она снова стала смотреть на арену, где Корен стояла над опустившейся на одно колено Фарвен, а ее клинок лежал на плече эльфийки. С тех пор как Элла оказалась в Тархелме, она шесть раз наблюдала тренировочные поединки Корен и Фарвен, и каждая из них одержала по три победы. Это была четвертая победа Корен.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Корен, подходя к Элле, на ее темной коже блестел пот.

Черные волосы она собрала на затылке и заплела в сложные косички. Женщина была стройной, но, казалось, целиком состояла из мышц. Она двигалась с грацией кошки, глаза неизменно оставались внимательными, а тело – готовым к движению. Фейнир относился к ней с огромным уважением.

– Вполне прилично, – ответила Элла. – Яана настояла на том, чтобы я поспала прошлой ночью.

– И поступила правильно, – ответила Корен, доставая мех с водой из сумки, которую оставила на скамье перед поединком, закинула голову назад и сделала большой глоток, а потом надула щеки.

– Ей также необходим сон. – Элла постаралась скрыть раздражение.

Она сердилась не на Корен, женщина не заслужила ее гнева. Элла была недовольна собой. Ведь именно из-за нее рисковал жизнью Таннер. Из-за нее он сейчас лежал в лазарете. С тех пор как Фарвен вернулась вместе с Таннером, прошло десять дней. За это время он пришел в себя только один раз и оставался в сознании всего несколько минут. Очевидно, Корен поддерживала в нем жизнь при помощи магии, что вызывало больше вопросов, чем давало ответов.

Но Элла поняла, что Корен не могла это делать долго. Яана оставалась с ним почти постоянно, отходя только для того, чтобы облегчиться, и даже в эти моменты не сводила с него глаз.

Элла пыталась с ней спорить, заставить Яану лечь в нормальную постель, а не оставаться рядом с Таннером на койке, стоявшей в лазарете. Несколько раз она почти решилась заставить ее уйти силой. Девушка сомневалась, что сможет справиться с Яаной, – и в итоге сама могла оказаться в лазарете. Но всякий раз, когда ее переполняла решимость, Элла вспоминала про Рэтта. Если бы в лазарете лежал Рэтт, только сами боги могли бы заставить ее от него отойти. И даже с ними она бы сражалась до самого конца.

– Я пойду на встречу с разведчиками, – сказала Фарвен, подходя к Корен и Элле. Три длинных шрама от челюсти эльфийки до ключицы сейчас, после тренировочного поединка, стали еще более заметными. Ее каштановые волосы с седыми прядями были собраны в узел, как у Корен, пот покрывал кожу, и свободная рубашка прилипла к животу и бокам. – Они должны были вернуться еще час назад.

Корен кивнула, сделала еще глоток из меха с водой и протянула его Фарвен.

– Откуда они должны вернуться?

Фарвен взяла мех и прищурилась, взвешивая его в руке, чтобы оценить, сколько воды в нем осталось. Затем швырнула его обратно с такой силой, что, если бы на месте Корен была Элла, у нее остался бы синяк под глазом. Но Корен с легкостью поймала мех и рассмеялась.

Фарвен покачала головой, ее лицо оставалось серьезным.

– Форт Харкен. Крепость уже несколько недель постоянно атакуют араки. Это привело к тому, что наши линии снабжения с Катаганом перерезаны. Мы посылали разведчиков из Башни и Аргинуотча в конце дня. Джуро был занят.

Волоски на руках Эллы встали дыбом, Фейнир поднял голову и навострил уши. Форт Харкен. Таннер говорил, что именно туда отправился Фарда с Четвертой армией.

– Ладно, – сказала Корен, выпрямляясь во весь рост и потягиваясь. – Ты можешь идти. Нам с Эллой нужно кое-что обсудить.

Элла приподняла бровь. Она не знала, что им было что обсуждать. Впрочем, если немного подумать, речь пойдет о месте Эллы здесь, в Тархелме. Сколько она уже провела тут времени? Наверное, две недели. Элла понимала, что такой разговор неизбежен. Корен дала ей больше времени, чем она рассчитывала. И все же Элла никак не могла разобраться в своих чувствах. Наверное, все зависело от того, какие вопросы задаст Корен.

– Иди сюда.

Корен подошла к стойке с оружием, установленной между двумя скамейками, провела рукой по эфесам нескольких мечей и остановилась на одном: коротком клинке длиной в восемнадцать дюймов с вогнутой рукоятью и плоской головкой эфеса.

Она резко повернулась и бросила меч Элле. Пока он летел, Эллу охватила паника. Однако она наклонилась вперед и схватила рукоять, едва не свалившись на Фейнира. Она собралась сказать Корен что-нибудь резкое за неожиданный бросок меча, но та успела отойти и теперь стояла в десяти футах от нее, на арене. На самом деле Элла испытывала раздражение из-за того, что никто не видел, как она поймала клинок. Она и сама этого никак не ожидала.

Она наклонилась и погладила Фейнира по голове, когда проходила мимо. Волкобраз поднялся на ноги, последовал за ней и снова улегся в нескольких футах от Эллы, не сводя золотых глаз с Корен.

Элла вздохнула и перевела взгляд с меча на Корен.

– Ты хочешь, чтобы я с тобой фехтовала?

Корен кивнула.

– Почему здесь все постоянно проводят тренировочные бои? – спросила Элла.

– Разум, который не используется, становится тупым, а сталь – ржавеет.

Элла познакомилась с Корен десять дней назад, и все это время пыталась ее понять.

Девушка считала, что она хорошо разбиралась в людях. Она с самого начала понимала, что Фарда что-то от нее скрывал, и у нее не вызывало сомнений, что он совсем не тот, за кого себя выдавал. В любом случае он сделал свое дело: быстро доставил ее в Берону в целости и сохранности. И через несколько минут после встречи с Таннером Элла знала, что может ему доверять. Но с Корен было гораздо сложнее.

– Яана мне сказала, что ты умеешь обращаться с мечом, – проговорила Корен, подходя ближе и пристально глядя на Эллу.

– И откуда она может такое знать? – Элла сильнее сжала обернутую веревкой рукоять и переместилась влево, не спуская глаз с Корен.

Эльфийка устремилась вперед без всякого предупреждения, лишь пыль слегка сместилась у ее ног. Элла отшатнулась и только в самый последний момент отбила в сторону клинок Корен.

– Она сказала мне, что, когда тебя привел сюда Таннер, ты была в крови людей, пытавшихся тебя убить. – Корен вновь атаковала, ее клинок двигался с поразительной быстротой.

После каждого выпада Элле приходилось отступать. Через минуту на лбу у нее выступил пот, обжигавший глаза. Она прикладывала огромные усилия, чтобы оставаться на ногах и не дать клинку Корен коснуться ее кожи. Но обиднее всего было то, что Корен не прикладывала особых усилий. Элла видела гораздо больше напряжения, когда та тренировала фехтовальные позиции.

Сталь сверкнула внизу, и Элла опустила меч, чтобы встретить клинок, но сила удара отбросила ее руку назад. Элла застонала, когда нога Корен ударила ей в живот, оставив без воздуха в легких.

Элла невольно выпустила рукоять меча и упала на колени, а звон меча на камнях показался ей приглушенным боем барабана по сравнению с громоподобными ударами ее сердца.

– Что… – Язык плохо ей повиновался, пока она не сумела сделать вдох. – Что все это значит?

Корен ничего не ответила. Она просто стояла и с любопытством на нее смотрела.

Краем глаза Элла заметила, что Фейнир поднялся во весь рост и оскалил зубы, его ноздри трепетали, шерсть на спине встала дыбом. Волкобраз, низко опустив голову, сделал два осторожных шага к Корен. Элла уловила исходившую от волкобраза смесь осторожности и напряжения. Она ощутила его чувства, как свои, и ее сердце забилось медленнее, а дыхание стало выравниваться. Она знала, что Корен убьет Фейнира, если он ее атакует, но он не позволит ей причинить вред Элле.

Элла покачала головой, переводя взгляд от Фейнира к Корен. Неужели ей показалось? Конечно. Она со стоном сжала рукоять меча и поднялась на ноги. Как только она это сделала, Фейнир перестал рычать и остановился, не спуская глаз с Корен. Элла стиснула челюсти, сделала глубокий вдох и посмотрела на темнокожую женщину, которая улыбнулась, слегка кивнула и жестом предложила Элле продолжать.

Девушка сделала осторожный шаг вперед, у нее перехватило в горле. Она неплохо владела мечом, но не видела никакого смысла в тренировочном бою с Корен. Это больше напоминало схватку мыши с ястребом. Она проверяла ее? И если да, то на что именно? Глубоко вздохнув, Элла подалась вперед и нанесла два последовательных удара мечом справа. Та отбила ее первый выпад и отступила в сторону, избегая второй атаки, позволив Элле проскочить вперед, после чего ударила ее по спине плоской частью клинка. Элла упала на одно колено, но тут же вскочила и успела повернуться, чтобы отразить следующий удар краем клинка.

Через несколько минут Элла вспотела, поцарапанные колени кровоточили, она чувствовала, что на спине и руках начали расползаться синяки. Она отступила, избегая очередной атаки Корен, понимая, что та с ней играет. Эльфийка могла легко ее победить. Элла попыталась расслабить плечи, сильнее сжимая рукоять меча, чувствуя, что он может выскользнуть из потной ладони. Элла отступила в сторону, парировала два выпада – один, направленный в бедро, а второй в плечо, но уже в следующий момент сталь клинка коснулась ее шеи.

Она невольно сглотнула.

– Что ты будешь делать, когда Таннер придет в себя? – резко спросила Корен, она смотрела в глаза Эллы, ее рука сохраняла твердость прижимая сталь к коже шеи.

– Я… не знаю, – заикаясь, ответила Элла, втягивая воздух в измученные легкие. – Я не загадываю так далеко вперед.

Элла сказала правду. Она и в самом деле не планировала будущее. И довольно долго не думала о том, что станет делать, когда доберется до Бероны, которая была ее единственной целью.

– У тебя есть семья, кроме Таннера?

От ее вопроса все внутри у Эллы сжалось. У нее была семья, но как далеко они сейчас находились? В двух тысячах миль? В трех? Четырех? Элла понятия не имела. В любом случае ей потребовались бы годы, чтобы собрать деньги, необходимые для покупки билета на юг. Как она сможет к ним вернуться? И хочет ли этого? Элла очень любила свою семью, но Прогалина всегда казалась ей такой маленькой. Там никогда ничего не менялось. Элла хотела большего. Но она не собиралась делиться подобными откровениями с Корен, которая оставалась для нее полнейшей незнакомкой.

– Да, есть. Но они очень далеко отсюда.

Корен кивнула.

– Значит, ты хочешь остаться? Хочешь сражаться?

– Я не… не знаю, – ответила Элла, не забывая о стали, касавшейся шеи. – Мне нужно поговорить с Таннером. Он все, что у меня здесь есть.

Элла почувствовала ворчание Фейнира. Кроме тебя. Нет никого такого, как ты.

– Рано или поздно тебе придется принять решение, Элла.

Элла укусила изнутри щеку, пытаясь погасить вспыхнувшее раздражение. У нее не получилось. Она подняла руку и отбросила клинок Корен от своей шеи. Потом придержала язык, изгибая его во рту, как учила мать. И хотя раздражение было достаточно сильным, Элла не стала считать до пяти.

– Проклятие, какой смысл в этом поединке? Ты хочешь избить меня до синяков? Чего ты добиваешься?

Корен молча смотрела на нее и не спешила с ответом, но, после паузы, убрала свой меч в ножны.

– Я должна знать, каковы твои намерения.

– Ты вполне могла спросить! – Элла вскинула вверх руки, не пытаясь скрыть разочарование.

– Разговоры получаются более откровенными, когда в них участвует сталь. – Корен пожала плечами. – Твоему быстрому разуму труднее находить ответ, когда ты размахиваешь клинком. – Корен подхватила сумку, оставленную на скамье, и закинула ее на плечо. – Надеюсь, Таннер скоро придет в себя, Элла. Но даже если этого не случится, тебе все равно придется принимать решение. А сейчас у меня другие дела.

– Что? Ты даже не… – Элла замолчала, когда Корен зашагала прочь, оставив девушку в одиночестве.

Даже Фейнир был смущен. Волкобраз посмотрел вслед Корен, потом подошел к Элле и потерся головой о ее бедро.

– Пойдем, проверим, как дела у Яаны.

* * *

Яана находилась там же, где Элла оставила ее вечером, сидела на кровати Таннера в лазарете. Ее угольно-черные волосы были перевязаны бечевкой, вокруг глаз залегли темные круги. Яана положила ногу на ногу, на постели валялись бумаги.

Женщина даже не повернула головы, когда в лазарет вошли Элла с Фейниром. Она продолжала перебирать листки бумаги, точно ястреб, который высматривает жертву.

– Как он? – спросила Элла, останавливаясь возле кровати Таннера и глядя на то, как медленно поднимается и опускается его грудь. Он выглядел заметно лучше, чем в тот момент, когда появился здесь. На нем была свежая одежда, кровь смыли, большая часть царапин на теле успела зажить, а более серьезные раны больше походили на старые шрамы.

Яана оторвала взгляд от бумаг и некоторое время смотрела на Таннера, потом взглянула на Эллу.

– Лучше, – сказала она, и слабая улыбка коснулась ее губ. – Я видела, как двигаются его глаза под веками, из чего следует, что ему снятся сны. Он скоро вернется к нам. Таннер выживет. Он сильный.

Элла кивнула и положила руку на запястье Таннера.

– Так и есть. Как и Рэтт.

Холод в глазах Яаны, который появился в ту ночь, когда они вырвались из Бероны, слегка отступил.

– Если он походил на Таннера, значит, Рэтт был хорошим человеком.

– Да. – Элла почувствовала, что по ее щекам вот-вот потекут слезы, и тряхнула головой. Она уже достаточно плакала. – Что это?

– Письма. – Яана принялась перебирать листы бумаги, раскладывая их в ряд. – Мы начали перехватывать сообщения от восточных городов по побережью Молний.

– У Империи возникли подозрения?

На лице Яаны появилась довольная улыбка.

– Сейчас они заняты сражениями с араками и восстанием на Юге. Вероятно, скоро у них возникнут подозрения, но пока мы перехватываем почти все сообщения. Те, что не представляют особого интереса, пропускаем, иногда добавляем кое-что от себя, чтобы у них не возникло подозрений сразу. Все другие оставляем у себя. Впрочем, я не очень понимаю, какие выводы мы можем сделать.

– Почему?

– Иди сюда, – сказала Яана, не отрывая глаз от листа бумаги, который держала в руке. – Вот, посмотри.

Элла подошла к кровати и взглянула на письмо, которое ей показывала Яана.

> «Коммандер Оливан Карта,

> Брат, я надеюсь, что это письмо дойдет до вас прежде, чем будет слишком поздно. Как я слышал, вы вместе со Второй армией разбили лагерь к северу от Аргинуотча. Я молюсь Эфиалтиру, чтобы вы все еще оставались там. Несколько дней назад прервалась наша связь с Истерлоком и Равенсгейтом. Разведчики, которых мы туда отправили, не вернулись. Мы потеряли двадцать прекрасных мужчин и женщин.

> Мы получили несколько сообщений от одиноких путешественников, которые рассказали про армии и драконов, уничтожающих и сжигающих все на своем пути. Разум подсказывает мне, что это невозможно, но, если учесть последние события, я не могу отбросить данные сведения. Я отправил письма в Берону и Ан-Наслу в надежде связаться с командованием Драконьей гвардии, но вы расположены ближе всех. Брат, будь то драконы, эльфы, араки или иностранные захватчики, но что-то назревает. Даже воздух изменился. У него вкус крови и смерти.

> Мои силы расположены в пяти милях от Гилдора. Утром мы выдвигаемся к городу. Я прошу немедленной поддержки.

> Коммандер Джиана Карта, Шестая армия».

– Драконы? Конечно, такого не может быть. – Элла еще раз прочитала письмо, чтобы проверить, все ли она правильно поняла.

– Неужели? А как же дралейд, который терроризирует Империю на Юге? В последнее время возможное и невозможное поменялись местами.

Элла покачала головой.

– Но… откуда могут взяться новые армии? Из океана? Или это вторжение из других стран?

Яана вздохнула и слегка пожала плечами.

– Я не знаю. Возможно, армии пришли из Карвоса. Впрочем, это маловероятно. Карвоси не тревожили наши берега вот уже несколько столетий, но, даже если появлялись, Орден быстро с ними разбирался.

– Однако Орден не существует уже четыреста лет, – возразила Элла. – А про Драконью гвардию я слышала только в легендах.

– О, Драконья гвардия вполне реальна, девочка, – сказала Яана. – Уж поверь мне. Но ты права, теперь их не встретишь так часто, как прежде. Впрочем, все может измениться, когда начнется серьезный конфликт. Мы всегда опасались беспокоить спящего медведя, но что произойдет, если разбудить спящего дракона? В любом случае это могут быть карвоси, а может, и арданиане. Однако я не вижу причин, зачем бы им понадобилось напасть на западное побережье. И всегда существует вероятность, что эльфы выйдут из Линалиона. Пугающая мысль… – Яана замолчала, продолжая читать другие письма, все они были от разных людей, и в каждом повторялось одно и то же: люди умирают, горят города.

– Эльфы? Я думала, что Линалион существует только в сказках. Город, спрятанный тысячами миль леса. Армии эльфов, которые ждут подходящего момента для мести. Это одна их любимых тем бардов. Я никогда не сомневалась, что в Линалионе живет много эльфов, но армии, достаточно большие для уничтожения городов?

– Вы, южане, все считаете волшебными сказками, верно? Эльфы Линалиона вполне реальны и очень опасны. Кингпассе и Истерлок часто страдают от их рейдов. И никто из мужчин и женщин, однажды вошедших в лес, не вернулся назад. Но, если забыть о легендах, Фарвен пару раз о них упоминала. И это были единственные разы, когда я слышала страх в ее голосе.

– Страх? – удивилась Элла. – Но они же ее соплеменники?

– Ну, всё… не так просто. Фарвен не бывала в Линалионе со времени Падения. И никто там не бывал. Во всяком случае, никто из тех, кого я знаю.

– Со времен Падения? Падения Ордена? – Элла не сумела сдержать смех. – Получается, что Фарвен больше четырехсот лет. Это невозможно… – Элла прищурилась, глядя на Яану, на лице которой появилась улыбка. – Ты серьезно?

– Тебе предстоит многому научиться, Элла Фьорн. Фарвен была дралейдом. – Яана тихо рассмеялась, увидев изумление на лице Эллы. – И она не единственная. Еще Корен. Они сражались во время Падения, видели, как погибали их братья и сестры, как рушился мир. Я не очень знаю, когда именно, но они потеряли своих драконов в схватках с Драконьей гвардией. Я уверена, что ты слышала разные истории, но однажды, когда мы с Фарвен топили наши горести в Крови Змея, она сказала мне, что утрата дракона подобна разбитому вдребезги стеклу. Как если бы вся она превратилась в мелкие осколки, без всякой надежды и возможности склеить их снова. Я бы не поверила ей, если бы своими глазами не видела, как она держит руку над пламенем, пока кожа не покрывается волдырями. Она не чувствует боли или прикосновений – на самом деле вообще ничего не чувствует. Фарвен говорит, что ее дракон забрал с собой ее способность чувствовать, когда погиб, – я не сумела понять, что это означает. Если ты или я думаем, что нам довелось пережить скорбь, мы обе печально ошибаемся. Впрочем, все мы понесли потери.

У Эллы заболело сердце. Физически. Боль сжала ее грудь. Мысль о таких мучениях казалась ей непостижимой. В ее голове промелькнули образы Рэтта и Хейма.

– Но как… как они нашли в себе силы продолжать? – спросила она.

– По той же причине, что и ты, – ответила Яана, положив ладонь на руку Эллы. – Потому что мы больше, чем мы сами про себя думаем, больше суммы всех составных частей.

– Я… – Странное ощущение возникло на периферии ее сознания.

Она что-то услышала, но не совсем понимала, что именно. Рядом с ней на ноги поднялся Фейнир и навострил уши.

– Что? – Яана перевела взгляд с Эллы на Фейнира, потом посмотрела на дверь в лазарет. – Элла, что…

Со стороны койки у них за спиной послышался хриплый кашель, Элла и Яана подскочили от неожиданности.

– Моя любовь! – Яана резко повернулась, письма взлетели в воздух.

Пульс у Эллы забился быстрее, сердце стучало, точно молот.

– Все в порядке, я здесь. Все хорошо, постарайся дышать, – сказала Яана.

– Алари! – закричала Элла, призывая целительницу. – Алари, ты нам нужна! Он пришел в себя!

– Элла? – голос Таннера был сухим и скрипучим, как песок в пустыне.

– Элла? – Яана повернулась к Элле, приподняв брови, потом снова посмотрела на Таннера, который неподвижно лежал в кровати. – Она здесь, любовь моя. Что такое? Что-то случилось?

Сердце Эллы забилось еще сильнее, и она обошла вокруг койки Таннера. Его покрасневшие глаза широко раскрылись, он посмотрел прямо на Эллу, как только она появилась в поле его зрения. Кожа была бледной, словно кровь отхлынула от лица. Таннер несколько раз сглотнул, пытаясь отыскать влагу для потрескавшихся губ и пересохшего горла.

– Ему нужна вода, – сказала Яана, коснувшись рукой головы Таннера. – Элла?

Элла неохотно отвела от него взгляд. Она знала, что Алари держала в лазарете несколько мехов с водой именно для таких случаев, быстро огляделась по сторонам и отыскала кожаный сосуд, стоявший на полке у двери. Она подхватила его, вытащила пробку и понюхала содержимое – лучше проверить, чем потом жалеть. Ее мать часто хранила дома разбавленный сок бримлока в мехах с водой. Однажды Элла забыла понюхать – это был крайне неприятный опыт.

Убедившись, что в мехе вода, Элла подбежала к Таннеру и поднесла носик к потрескавшимся губам.

– Пей медленно, иначе можешь захлебнуться.

Сначала Таннер слегка поперхнулся, но потом сделал несколько глотков и расслабился.

– Пока достаточно, – сказала Элла, убирая мех от губ Таннера. – Через несколько минут я дам тебе еще. Лучше не спешить. Как ты себя чувствуешь?

Таннер провел языком по губам, смачивая высохшую, потрескавшуюся кожу. Он попытался сесть, но вскрикнул от боли и отказался от дальнейших попыток.

– Элла… – Он с трудом сглотнул и на мгновение закрыл глаза. – Я знаю, почему… – Таннер застонал, его лицо исказила гримаса, и он прижал левую руку к ребрам.