Владимир Дорошев
Чёрное море

ПРЕДИСЛОВИЕ: "Пласт марев и зыбкости: море как метафора неустойчивости".

В «Чёрном море» В. А. Дорошева море – не просто море. Это – океан сознания, море метаний, море страхов, пожирающих надежд и неосуществлённых желаний. На дне этого моря лежат обломки: обломки прошлых мечтаний, разбитых иллюзий, надежд, которые не выживают – всё тонет, исчезает. Так море становится пространством постмодернистского отчуждения: неустойчивого, зыбкого, такого, в котором границы между реальным и воображаемым, между жизнью и смертью, любовью и отчаянием стерты.

В постмодернистском тексте не действует жёсткий причинно-следственный механизм. И море тут – метафора глубин бессознательного, зеркала, в котором герой и читатель вынуждены столкнуться с невозможностью зафиксировать твердую «правду». В этой зыбкости рождается ощущение, что «истина» – не одна, а множество, как множество граней черного моря.

1) Игра текстов и идентичностей: размытые границы «я»

Рассказ Дорошева (по описанию) явно показывает склонность к игре: герои – вампиры, говорящий мангуст, скрытые смыслы, метафоры, «мертвая зелёная весна», волна, которая «накрывает сознание»… Всё это – не попытка реалистично описать жизнь, а попытка показать внутреннюю реальность через символ, гротеск, аллюзию. В этом – характерная черта постмодернизма: отказ от героической цельности личности, от устойчивого «я». Вместо этого – фрагментарность, отсылки, метафоры, различные уровни реальности.

Как отмечают исследователи постмодернистской прозы – в частности, в русской традиции – часто прибегают к «автофикции», «ризомному концепту «я»», к композициям, разрушающим классический сюжет и единую личность. В «Чёрном море» этот «ризомный я» будто утопает – или тонет – в море символов, ощущений и аллюзий. Личность растворяется, меняется, метафорически уходит на дно, как трупы мёртвых «на дне моря любви».

2) Смерть метанарративов – и рождение множества смыслов

Постмодернизм часто отвергает «большие нарративы» – универсальные метафизические схемы, обещающие ясность, цель, смысл. Вместо этого – множество частных историй, множества интерпретаций, множественных истин. В «Чёрном море» Дорошев как будто говорит: любовь, смерть, вера, искусство, свобода – всё это не даётся однозначно. Любовь – море, свобода – волна, вера – слово, но это слово скользит, растворяется, не держится. Нет единой морали, нет четкого ответа: «есть ли смысл?» – герой задаёт вопрос не один раз, но ответ либо не даётся, либо остаётся гипотетическим. Это и есть «постмодернистская честность» – с миром, с читателем, с самим собой.

3) Сюрреализм, гротеск и ирония: эстетика конца иллюзий

Хотя текст Дорошева помечен как «сюрреализм / авангард / постмодерн». И действительно: выбор вампиров, мёртвых весен, говорящих животных, метафорических образов – всё это отсылает не к социальному реализму, а к эстетике гротеска, к гиперболе, театральности, к сознательной игре. Такая эстетика – не просто украшательство, но сюжетно-экзистенциальное решение: через гротеск и символ героя лишают опор на обычную реальность, на привычную логику. Вместо этого – сны, кошмары, метафоры, переходы между состояниями, настроениями, идентичностями. Смерть, любовь, бессмертие – переплетаются, пересекаются, путаются. И весь текст становится лабиринтом, куда читатель погружается без надёжной карты.

4) Темы любви, смерти и отчаяния как вечные пластинки – и одновременно фрагменты

В «Чёрном море» любовь – не романтика, не спасение, а море, волна, обломки мечтаний. Смерть – не финал, а состояние, постоянное присутствие: герои – мёртвые, вампиры, трупы на дне… Надежда – хрупка, зыбка, она словно мираж, отражение света на волнах, которое может исчезнуть. Этот подход близок постмодернистской парадигме: не утешать, не давать финал, не сбивать конец сюжета. Вместо этого – оставить рану, вопрос, сомнение. И предложить читателю самому встать на берег, глядя в море, и спросить: «Кто ты? Что ты чувствуешь? Что для тебя – любовь, смерть, свобода, искусство?»

5) Почему «Чёрное море» может считаться постмодернистским текстом

Потому что море в нём – не фон, а образ, ткань сознания, метафора внутренней неопределённости и метаний. Потому что персонажи, события, мотивы – не «реалистические», а символические, гротескные, аллюзорные, построенные на игре, иронии и гиперболе. Потому что текст отказывается давать читателю устойчивую точку опоры – никакой морали, никакой финальной «правды», только вопросы и миражи. Потому что личность героя размыта, подвижна, растворяется в символах и метафорах – как и читатель, вовлечённый в этот поток смыслов.

В заключение – о магии сомнения

Постмодернизм – это не столько эстетика, сколько состояние: состояние сомнения, раздвоения, поиска смысла там, где его нет. «Чёрное море» – не просто рассказ о любви и смерти, не просто мрачная притча. Это – путешествие по водам сознания, попытка выжить в мире, который не даёт уверенности, жёсткой морали, устойчивого сюжета. Герой – не герой, а путник, море – не море, а лабиринт, любовь – не спасение, а испытание. И может быть, в этом и заключается подлинная магия постмодернизма: не в красивых эффектах, не в «модных» метках, а в том, чтобы через такие ироничные, тревожные, метафорические тексты дать читателю пространство для собственного сомнения, собственного выбора – и для собственного страха, для собственной боли, для собственной надежды.

ЧЁРНОЕ МОРЕ

Действующие лица:

Владимир Дорошев

Профессор Метаморфозиус

Джек Спутник Моряков

Смерть

Эдгар Аллан По

Принц Генрих Мореплаватель

Говорящий мангуст Джеф

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.