Ника Лунара
Наша девочка

Введение.

Персонажи.

Алина Сергеевна Стройнова:

Возраст: 27 лет (день рождения 28 мая 1998).

Внешность: Яркая, привлекательная, с модельной внешностью. Черные длинные волосы, голубые глаза – в них читается уверенность и внутренняя сила. Её стиль и манеры отражают независимость и харизму. Внешняя красота дополнена природной естественностью и лёгкой ранимостью.

Характер: Независимая, амбициозная и целеустремлённая. Не терпит несправедливости и умеет постоять за себя. Внутри скрывает ранимость и потребность в любви и защите, которую тщательно маскирует. В отношениях искренняя, но порой бывает нерешительной, особенно при сложном выборе. Сдержанная, но страстная внутри, умеет держать ситуацию под контролем.

Артем Владимирович Яров:

Возраст: 35 лет (день рождения 8 февраля 1990).

Внешность: Строгий, представительный мужчина с властным и немного закрытым обликом. Карие, глубокие, почти угольные глаза. Внешность подчёркивает его статус и уверенность, но в ней чувствуется скрытая напряжённость.

Характер: Суров и сдержан, часто кажется холодным и недоступным. Скрытен, не любит делиться переживаниями. В глубине души борется с неуверенностью и болью после болезненного разрыва с девушкой, пойманной на измене. Это оставило глубокий след, заставив его закрыться и потерять доверие к женщинам, особенно к красивым. Ценит ум и независимость, но страх потерять контроль над чувствами делает его уязвимым. Ревность – не просто собственничество, а проявление внутренней борьбы и нерешительности. Старается держать эмоции под контролем, но иногда это отдаляет близких.

Кирилл Романович Андреев:

Возраст: 34 года (день рождения 24 января 1991).

Внешность: Обаятельный, привлекательный, всегда излучает позитив. Светло-серые глаза с озорным блеском, заразительная улыбка. Следит за стилем – предпочитает аккуратную, модную одежду. Его внешний вид подчёркивает уверенность, лёгкость и харизму.

Характер: Открытый, общительный, оптимистичный. Легко находит общий язык с людьми, радуется жизни и умеет наслаждаться моментом. Иногда легкомыслен, не всегда замечает глубину чувств других, особенно в личных отношениях. Не склонен к ревности, воспринимает отношения свободно, но остаётся честным и старается никого не ранить. Способен на стратегическое мышление, умеет добиваться своего, особенно когда речь идёт о важных для него людях. Искренний и преданный друг, легко отпускает, но часто сохраняет добрые связи. Его дружба с Артёмом – прочная, проверенная временем.

Анастасия Константиновна Ярошина:

Возраст: 32 года

Внешность: Высокая, стройная, с безупречной осанкой и аристократичной грацией. Светло-русые, ближе к пепельным волосы – чаще распущены или уложены в мягкие волны. Миндалевидные зелёные глаза – холодные, оценивающие. Макияж всегда профессиональный, с акцентом на глаза. Предпочитает дорогую классику: костюмы, платья-футляры, шелк, каблуки. В её облике чувствуется статус, вкус и послание: «Я – уровень».

Характер: Хищная, стратегически мыслящая, всегда играет в долгую. Привыкла побеждать – в работе, отношениях, влиянии. За безупречной вежливостью скрываются амбиции и проницательность. Умеет манипулировать, сохраняя фасад доброжелательности. Не любит проигрывать. Если чувствует угрозу – особенно от женщин, которых замечают мужчины, – действует тонко, ядовито, через намёки и недомолвки. В её присутствии всегда ощущается внутренняя собранность и холодный расчёт.

Биография: Отец – Константин Викторович Ярошин, влиятельный бизнесмен, основатель крупного девелоперского холдинга «Ярошин Групп». Мать – Ирина Павловна, искусствовед, бывший куратор Третьяковской галереи, ныне владеет частной галереей и арт-салоном. Семья – старая московская элита, деньги, связи, интеллектуальный круг, премиальные курорты, вечеринки с министрами и художниками.

С детства Настя жила между лаконичным лоском бизнеса и миром искусства. Росла среди ароматов дорогих духов, камерной музыки, загородных вилл и итальянских каникул. Частные школы, личные преподаватели по языкам, фортепиано и театральному искусству. Образование – международные отношения, экономический профиль. Училась в Москве, стажировалась в Лондоне и Женеве.

С юности Настя стремилась быть не просто красивой – влиятельной. Умна, амбициозна, уверена в себе. Хищница в шелковых перчатках. Любит управлять, но делает это с улыбкой.

С Артемом Познакомились в 24 года на деловом приеме отцов. Их родители сотрудничали (один – строительство, другой – IT-инфраструктура). Он обратил внимание не на глянец, а на то, как она вела себя – спокойно, умно, не играя. Ей с ним не нужно было играть. Он видел её без маски – и это её зацепило. Отношения с ним стали первой по-настоящему эмоциональной связью, не стратегией. Пять лет вместе. Жили в его квартире – просторный лофт, дизайнерский ремонт, с огромной библиотекой, высокими окнами. Вместе отдыхали, строили планы, обсуждали детей, карьеры. Были действительно близки.

Год и восемь месяцев назад. Артем работал над проектом, часто задерживался в офисе. Настя начала «вспоминать себя» – ужины, тусовки, выставки. Однажды он случайно получил от семейного друга снимки с вечеринки, где Настя была слишком близко с другим мужчиной из той же тусовки. Через некоторое время он увидел ещё несколько подобных фото. Решил проверить ее телефон: Сообщения с недвусмысленным подтекстом, фото откровенного характера.

Он ничего не сказал. Просто собрался и ушел. Молча. Без истерик. Оставил ключи. Она звонила. Писала. Он не ответил. Заблокировал. Сменил номер.

После разрыва Настя уехала – в Европу, под предлогом обучения и смены обстановки. Писала письма его родным. Просила передать. Он не отвечал. Она не просила прощения по-настоящему. Только оправдывалась: «Это была слабость», «Я думала, что ты охладел», «Я испугалась твоей холодности».

Настя вернулась, потому что увидела Артёма на обложке делового журнала и прочла его интервью. Там мелькнуло название компании «Археон». Она поняла, что у него новая жизнь, возможно с другим человеком. Это пробудило в ней сильные эмоции – гордость, ревность и желание вернуть контроль над своей судьбой. Через связи, отца попала в «Археон» в качестве стратегического консультанта, что бы снова быть рядом с Артёмом.

О компании «Археон».

Археон – частная IT-компания, основанная Артёмом Яровым и Кириллом Андреевым.

Специализация: цифровая разработка, бизнес-аналитика, системы автоматизации и интерфейсы для крупных корпоративных клиентов.

Владельцы:

• Артём Яров – генеральный директор (стратегия, финансы, внешние связи)

• Кирилл Андреев – технический директор (внутренние процессы, команда, проекты)

Оба – равноправные совладельцы.

Локация и офис

Компания расположена в бизнес-комплексе «Дельта Центр», в собственном 3-этажном здании:

• Архитектура – стекло, металл, дерево, стиль – минимализм и статус

• Отдельная парковка для руководства, внутренний двор и зелёная зона

• В здании три курилки:

Во дворе (основная, уютная)

На крыше (неофициальная, вид на город)

Уединённая – рядом с техвходом, для «секретных разговоров»

Планировка по этажам

1 этаж – входная зона и технические помещения

• Ресепшен, охрана, серверная, бухгалтерия

• Доступ во внутренний дворик и Курилку №1

2 этаж – open space и рабочие зоны

• Проектная команда, аналитики, менеджеры, дизайнеры

• Мини-кухня, столовая, зоны для звонков, 4 переговорки

• Здесь работает Алина Стройнова и административный отдел (включая Марину)

3 этаж – руководство и стратегический отдел

• Кабинеты Артёма, Кирилла и Насти Ярошиной

• Переговорная на 10 человек, мини-кухня, выход на крышу (Курилка №2)

• Остеклённая галерея – неформальное место размышлений Артёма (среди сотрудников известна как «аквариум» или «мостик»)

Команда

Примерно 65 человек:

• 50 – проектная команда (IT, маркетинг, аналитика и пр.)

• 10 – техперсонал

• 5 – руководство

Глава 1.

1 сентября 2025 г., понедельник. Утро.

Утро началось с тревоги.

Алина проснулась за десять минут до будильника. Сердце билось неровно – будто знало что-то, чего еще не знала она. Потолок был тусклым экраном, на котором не показывали ни надежды, ни опоры. Вдох получился коротким. Следующий – чуть глубже. И только после третьего – она встала.

Душ не помог. Теплая вода стекала по коже, но не снимала с тела напряжения – только размывала его очертания. Мысли были спутанными, как будто ночью в голове шел нескончаемый спор: идти или нет? Бояться или верить? Бежать или остаться?

Гардероб стал ареной нерешительности. Черное платье показалось вызывающим, белая рубашка – наивной. В итоге она выбрала темно-синюю блузку с мягким вырезом и гладкие прямые брюки. Волосы собрала в строгий пучок. Макияж – минимальный. Только чтобы лицо выглядело «собранным». Только чтобы никто не заметил дрожи внутри.

И все же дрожь осталась. Где-то в солнечном сплетении, тонкой проволокой под кожей.

**

Она стояла у стеклянных дверей компании «Археон» – словно на границе двух миров. За спиной – шум города, свет, жара, сентябрьский ветер, наполненный жизнью. Перед ней – холодная геометрия порядка. Никаких случайностей. Только бетон, сталь и безупречный фасад.

Внутри – холл, залитый ровным светом. Белые поверхности, глянцевые стойки, дорогие текстуры. Люди в костюмах двигались быстро и точно, будто в такте, которого она не знала. Здесь все было устроено. Здесь все было выверено.

А она – как будто случайность.

Сжимая ремешок сумки, она смотрела сквозь стекло, пока здание – или кто-то внутри нее самой – не сказало: «Вперед».

Внутри было прохладно. Пространство пахло свежим кофе и парфюмом, который стоит больше, чем ее месячная аренда. И всем своим обликом говорило: здесь важна не эмоция, а функция. Здесь правят точность, скорость, хладнокровие.

**

– Добрый день. Вы к Артему Ярову? – спросила девушка на ресепшене. Полноватая, с идеальной прической и глазами цвета зеленого стекла.

– Да. Алина Стройнова. На собеседование.

– Присаживайтесь. Сообщу, когда можно будет подняться.

Она села на диван, подальше от потока людей, но так, чтобы ее заметили. Сумку держала крепко. Костяшки побелели. Из-под ресниц наблюдала за движением в холле: кто-то быстро что-то печатал на ходу, кто-то смеялся с соседом, кто-то вызывал лифт, не теряя ритма. Все здесь будто знали, куда идут. И были уверены, что заслужили это место.

А она? Она только вошла.

– Стройнова? – голос девушки позвал ее.

Она поднялась, вдохнула – и пошла.

Лифт был тихим. И зеркальным. В отражении – лицо, в котором пыталась спрятать дрожь. Но глаза выдавали. Она чувствовала, как внутри поднимается что-то – страх или азарт, она не знала.

**

Кабинет был просторным. Панорамные окна выходили на город, скрытый тонкой пеленой осеннего света. Шум улиц – где-то внизу, словно за стеклянной вуалью.

Он сидел за столом – Артем Яров. Строгий костюм. Четкие движения. Взгляд – прямой, холодный, острый.

– Присаживайтесь, – не поднимая головы, сказал он.

Она опустилась на край кресла. Спина – прямая. Пальцы – сцеплены. Внутри – тот же холод, что и в его тоне.

Он пролистал резюме. Иногда – поднимал взгляд. В нем было что-то сканирующее, оценивающее. Не человек – фильтр. Не собеседник – экзамен.

– «Вектор»? Отдел маркетинга?

– Да. Вела проект по запуску новой линейки.

– Рост?

– Восемнадцать процентов за первый квартал.

Кивок. Пауза.

– Почему ушли?

– Сменилось руководство. Сократили бюджет. Команду сменили почти полностью. Я чувствовала: стою на месте. Захотелось большего.

Он снова посмотрел. В этот раз – чуть дольше.

– У нас коллектив специфический. Почти одни мужчины. Рабочий график – без графика. Бывают ночи в офисе, работа по выходным. Дисциплина. Концентрация. Вы потянете?

– Да.

– Вы хорошо выглядите.

Фраза – как щелчок. Без улыбки. Без намека на вежливость.

– Это плюс. Но и риск. Отвлекает. Мне не нужно отвлечение.

Она опешила. Не сразу поняла, что это было. Это не был комплимент. Это было… предупреждение. Или упрек?

– Мне нужна команда. А не повод для флирта и драмы, – продолжил он. – Девочки вроде вас – это, как правило, проблемы.

Где-то внутри нее что-то рвануло. Боль, обида, злость – все вспыхнуло, но не прорвалось наружу.

– Простите, – сказала она, ровно. – Я думала, вы оцениваете компетенцию. А не юбку.

Он не моргнул.

– Именно это я и делаю.

Пауза. В ней – отстраненность. Пустота. И финальный штрих:

– Спасибо, что зашли.

**

Лифт. Стекло. Свет. Шум улицы. Все стало резче, злее. Город будто выдохнул ей в лицо: «Ну и что ты теперь скажешь?»

Она пошла слишком быстро. Каблук зацепился за ступеньку. Сумка съехала. Папка раскрылась, и бумаги – лист за листом – полетели на асфальт. Как разорванные крылья. Она присела, сжав плечи. Мир вокруг – равнодушный.

– Осторожно. Бумажный ураган с элементами драмы, – прозвучал рядом мужской голос. Теплый. С улыбкой внутри.

Она подняла глаза. Мужчина – в темно-серой рубашке. Спокойный. Живой. Взгляд – не сквозь. В нее.

– Визитка решила сбежать первой, – он протянул ей карточку. – Я бы не спорил с ее инстинктом.

Она взяла ее. Молча. Пальцы все еще дрожали.

– Кирилл, – сказал он. – Просто Кирилл.

– Алина, – выдохнула она.

– Кто-то сильно испортил вам день?

Кивок.

Он опустился рядом, помогая собрать листы.

– Знаете, говорят, лучшее, что можно сделать, – это снова встать. Улыбнуться. И пошагово отобрать у мира свою силу обратно.

– Сложно, – прошептала она.

– Конечно. Но вы ведь уже сидите, а не лежите. Уже держите в руках то, что минуту назад было на асфальте.

Он встал. И просто ушел. Не оборачиваясь.

А она осталась с визиткой в руках и странным ощущением: как будто все еще можно начать. Снова. Не через силу. А – через людей.

Глава 2.

1 сентября, понедельник. 12.00 ч.

Кабинет опустел, как только за Алиной закрылась дверь. Артем остался сидеть, не двигаясь, с абсолютно спокойным выражением лица. Он был мастер каменных масок. Холод в голосе, расчет в интонации – все строго дозировано.

Он откинулся в кресле, сцепив пальцы на затылке. Минуту. Две. Странно: дыхание ровное, тело спокойно. Но где-то под кожей медленно расползалось раздражение. Как яд, просачивающийся сквозь кожу.

Почему она так на него посмотрела?

Почему внутри мелькнуло – зацепило?

Почему напомнила?

Он поднялся и медленно прошелся по кабинету. Напротив рабочего стола – небольшая зона отдыха: кожаный диван, кофейный столик, мини-бар. Все в теплых серых тонах. Как он любит. Холодно – но со вкусом.

На полке – стеклянная чаша с зажигалками. Подарки, коллекция. Он выбрал одну – Zippo, старую, потертую. Подарок Насти. Когда еще все было светло. Щелчок крышки – как щелбан в прошлое, как выстрел. Огонь вспыхнул и тут же исчез. Он положил ее обратно. Хватит.

Артем даже не заметил, как голос Алины исчез, а в голове всплыл другой – знакомый, до дрожи. Мягкий, манящий, любимый когда-то.

«Девочки вроде вас – это всегда проблемы» , – повторил он про себя. Эти слова отозвались эхом… но не про Алину. Про ту, что уже однажды все разрушила. Настя. Смех. Голос. Прикосновения. Она гладила его по волосам, шептала вечность, обещала не предавать. И он поверил. Всем телом. Всей душой.

Артем вернулся к столу. Он ткнул пару раз в мышку, вывел список дел. Смотрел – но не читал. Мысли уплыли.

Кто она, Алина Стройнова?

Он знал – нельзя так. Нельзя позволять себе цепляться взглядом за кандидатку. Нельзя вглядываться в губы, когда человек говорит. Нельзя слушать голос – и вдруг ловить себя на том, что тебе хочется его услышать еще.

«Девочки вроде вас – это всегда проблемы».

Он произнес это не ей.

Себе.

Это было якорем. Но что-то в ней было. Не только внешность. Не только голос. В ней было что-то… сломанное. Но не потерянное. Как фарфор с трещиной – ты боишься прикасаться, но глаз не отвести.

Он выругался про себя. Поднялся и направился к мини-бару. Налил воды. Сделал глоток.

Забудь.

Глава 3.

1 сентября, понедельник. 15.30 ч.

Алина захлопнула дверь с таким звуком, будто хотела вышвырнуть за порог весь проклятый день. Щелчок замка – как попытка удержать внутреннюю бурю хотя бы внутри стен. Туфли с глухим стуком полетели в угол.

Квартира встретила ее тишиной – вязкой, серой, равнодушной. Только холодильник урчал как единственный живой свидетель ее возвращения.

Она прошла в комнату. Присела на край дивана – и замерла. Слезы не лились. Они уже застыли внутри, как вода в замерзшем сосуде. Ее не трясло снаружи – только внутри, будто где-то под сердцем надломилось что-то хрупкое. Глаза сухие. Щеки стянуты, как кожа, ставшая вдруг чужой.

Телефон завибрировал. Лера. Лучевая терапия в форме человека.

– Ну что? Как прошло? – бодрый голос подруги ворвался в комнату, заполняя пространство. В нем – уверенность, которой у самой Алины не осталось ни капли.

– Замечательно, – прохрипела она, почти без сил. – Меня унизили, обозвали потенциальной проблемой и отправили восвояси. Все отлично.

– Что?! Кто?! Где этот говнюк? Имя, адрес, табельный номер? Я еду с топором, – воскликнула Лера, мгновенно взорвавшись праведным гневом.

– Глава компании, – Алина горько усмехнулась. – С глазами, как лед в стакане. Красивый, как дьявол. И мерзкий.

Она забралась с ногами на диван, обняв себя руками, как можно крепче.

– Он сказал, что я «буду отвлекать». Что «девочки вроде меня – это всегда проблемы».

– Он что, из 50-х?! Или просто боится женщин, у которых есть мозги и идеальная посадка брюк? – Лера перешла в режим боевой подруги. – Ты должна была врезать ему папкой по лицу. Или хотя бы пролить кофе на штаны. Ну ладно – чай. Но тогда в лицо!

Алина хмыкнула. Грустно. Безрадостно.

– Я едва не разрыдалась при нем, Лер. Как девочка. Именно как «та самая» – не сильная. А уязвимая. Та, которую он и решил увидеть.

– Али… – голос подруги смягчился до тепла. – Ты нормальная. Ты умная. Ты сильная. Ты выглядишь офигенно. И работаешь лучше половины любого офиса. Просто не туда попала. Этот мужик – не твой уровень. Ни морально, ни человечески.

– Или я вообще больше никуда не подхожу, – еле слышно пробормотала она, проводя ладонью по лицу. – Иногда мне кажется, что я больше даже… себе не подхожу.

Лера на мгновение замолчала. А потом тихо, но уверенно:

– Так. Хватит. Сейчас ты встанешь. Сделаешь себе чай. И вспомнишь, кто ты. А потом… потом мы придумаем, как выкинуть этого леденца с кресла директора в мусорную корзину истории.

Алина снова усмехнулась. Почти по-настоящему.

– Один парень дал мне визитку, – прошептала она спустя паузу. – Случайно. Когда я вылетела из офиса, как пробка. У него были такие глаза… Знаешь, как будто он действительно видел меня.

– Ого. Он тебе понравился?

– Я… не знаю. Я почувствовала себя не чужой. Как будто на миг – была видимой. По-настоящему. Не объектом, не проблемой. Человеком.

– Номер дал?

– Визитку. Кирилл. Только имя. Без компании, без должности. Просто Кирилл. Бумажка почти помялась, как я. Но она у меня. И это – все, что сегодня осталось.

– Ну так напиши ему. Или позвони. Худшее уже произошло. А вот лучшее… может быть. Если рискнешь.

Алина взглянула на карточку. Простой шрифт, немного неровный край, как будто вручную отрезано. И все же – она держалась за нее так, будто держала не визитку, а спасательный круг.

– Посмотрим, – выдохнула она. И в этот раз в голосе был не только надлом. Но и крошечная – почти невидимая – искра.

Что-то же должно измениться. Хотя бы завтра.

Глава 4.

1 сентября, понедельник. Вечер – ночь.

Она долго не могла уснуть. Мысли гонялись друг за другом, как белье в стиральной машине на финальном отжиме: холодный голос Артема Владимировича, обидное «девочки вроде вас», глупое чувство унижения, смех Леры, ее родной, живой, колкий.

И – глаза Кирилла.

Таких глаз не бывает. Или бывают… но не в ее жизни. Они не были жалостливыми. Не были хищными. В них не было ни снисхождения, ни попытки что-то взять. Только взгляд – как прикосновение. Мягкий. Уверенный. Взгляд человека, который умеет слушать тишину. И узнавать в ней голос.

Алина включила телефон. Время – 23:14.

Приличные девушки не пишут первыми. Особенно – незнакомцам. Но приличные девушки сегодня не падали на асфальт, собирая по листочку свое самолюбие с мокрого тротуара.

Она открыла мессенджер. Вбила номер с визитки – той самой, которую зажала в ладони, как амулет. На ней не было ни должности, ни логотипа какой-либо компании. Только имя – Кирилл – и номер. Наверное, такие визитки он держал не для деловых партнеров. А для тех, с кем хочется говорить не про бизнес. А про живое. Про важное.

Алина: «Привет. Это я – та, что сегодня собирала себя по асфальту. Спасибо за визитку. Не знаю, что ты во мне увидел, но… это помогло».

Она не ждала ответа. Просто выключила экран и отвернулась к стене. Впервые за день – чуть теплее.

Телефон лег на тумбочку экраном вниз, будто она сама ненадолго спрятала что-то важное – себе на потом. Мысли замедлились. Дыхание стало глубже. Где-то далеко, за границей дня, мелькнуло ощущение – как будто кто-то все еще держит ее взглядом. Не отпускает.

И он действительно не отпускал.

**

– Она была… другая, – сказал он, глядя в чашку с остывающим кофе.

Кирилл говорил медленно. Спокойно. Без привычной иронии. Макс сидел напротив, развалившись на диване в его квартире. Один носок снят, ноутбук на коленях, на экране – график задач.

– «Другая» – это диагноз? – скептически уточнил он.

– Нет, – усмехнулся Кирилл. – Просто не кукла. Не лощеная амбиция в красивой упаковке. А настоящая. Сломанная. И не боится это показывать.

– Ты снова романтизируешь женщин в упадке?

– Не в упадке. В честности.

Он подошел к окну. Окна в его квартире выходили на реку – где-то внизу бежали машины, сверкали фары, жил город. В этой высоте было спокойно. И пусто.

– Она сидела на асфальте с разбросанными бумагами и прижимала их к себе, будто там вся ее жизнь. И знаешь, что было в ее взгляде?

Макс помолчал. Не перебивал.

– Страх. Но не паника. И храбрость. Такая… тихая. Без пафоса. Без вызова. Будто она каждый день – чуть-чуть себя теряет. И все равно идет вперед.

– О, Господи… – пробормотал Макс. – Кирилл Андреев, 34 года. Миллионер. Бизнесмен. Победитель тендеров. Сертифицированный спаситель печальных женщин с драмой.

– Я просто дал ей визитку, – усмехнулся Кирилл. – Не корпоративную. Ту, что всегда ношу в бумажнике. На всякий случай.

– На случай чего?

– На случай… если кто-то нуждается не в должности, а в человеке. Слушай, мне не сложно. А для кого-то это может быть точкой опоры. Понимаешь?

Он взял в руки телефон. Экран мигнул. Новое сообщение. Номер незнаком. Но слова – узнаваемы.

«…та, что сегодня собирала себя по асфальту»

Кирилл тихонько присвистнут, поняв кто это. Медленно прочитал. Уголки губ дрогнули. Он ответил почти сразу – просто, но по-настоящему:

«Рад, что написала. Давай устроим тебе реабилитацию после ада. Чай. Вино. Тепло. Ты выбираешь».

Макс наблюдал прищурившись.

– Она тебе понравилась?

Кирилл пожал плечами, но взгляд остался на экране.

– Ее боль – как зеркало. Я вдруг вспомнил, каково это, когда изнутри все горит, а снаружи ты держишься. И хочешь, чтобы хоть кто-то увидел.

Макс махнул рукой:

– Будь осторожен. Ты же знаешь, чем заканчиваются твои «спасения».

– А если на этот раз – все по-другому? Ели она та самая?

– Тогда береги себя. И сердце.

Глава 5.

2 сентября, вторник.

Кафе оказалось тем самым – немного потрепанным, с теплым светом зеленых абажуров, скрипучими деревянными стульями и запахом корицы, будто бабушка только что вытащила из духовки пирог. Музыка играла тихо, ненавязчиво, как будто кто-то напевал у себя дома.

Алина пришла на пять минут раньше, но он уже ждал – у окна, в старомодном свитере и с двумя чашками на столе. Одна – явно для нее.

Он поднял глаза – и в этом взгляде не было удивления. Только тихое «я знал, что ты придешь».

– Привет, – она сняла пальто, голос чуть дрогнул. Она все еще не верила, что решилась.

– Ты выбрала чай или вино? – Он встал, отодвинул для нее стул, вернулся на свое место и пододвинул чашку с золотистым паром. – Я рискнул – чай. Имбирь, мед – нервы спасают.

Алина усмехнулась.

– Ты прям разложил мой нервный срыв по слоям.

– Не совсем, – он смотрел на нее мягко. – У тебя был вид человека, которому не нужен анализ. Только кто-то, кто не будет задавать глупых вопросов. Я умею молчать. Когда хочу.

– И часто хочешь?

– Не очень, если честно, – усмехнулся он. – Но сейчас – да.

Она посмотрела в чашку. Тепло расползалось по ладоням. Минуту они молчали. Без неловкости. Как будто между ними уже был какой-то уют.

– Я не думала, что напишу, – тихо сказала она.

– Значит, я оказался… безопасным?

– Ты был живым. Не офисным. Не безликим. Просто человеком.

Он смутился, отвел взгляд.

– Это редкость. Особенно в моей среде.

– А в какой ты среде?

– В среде смыслов, – ответил Кирилл. – Я стратег. Мы с другом построили компанию. Он больше про процессы, я – про идеи, людей, направление.

– Компания… – Алина сделала паузу, вглядываясь в его лицо. – Ты и есть один из… главных? В «Архонте»?

Он кивнул. Спокойно.

– Один из двух.

Что-то внутри у нее дрогнуло.

– А друг… он случайно не Артем…Владимирович? – тихо, почти шепотом.

Кирилл не удивился. Только посмотрел прямо.

– Он.

Алина медленно откинулась на спинку стула. Чай вдруг показался слишком горячим. В голове закрутились обрывки фраз, взглядов, ощущений: собеседование. Оценка. Отказ. И – вот он. Его друг.

– То есть… вы оба… держите ту самую компанию. И я вчера… – Она не закончила.

Кирилл чуть улыбнулся. Без иронии. Тепло.

– Все верно. Ты была на собеседовании у моего самого близкого человека.

– И была им растоптана, – сказала она глухо. – Он… он просто стер меня.

– Он такой. Особенно когда что-то чувствует.

– Ты думаешь, он… что-то почувствовал? – она почти рассмеялась. – Он увидел юбку и решил, что я угроза.

Кирилл усмехнулся криво.

– Не юбку. А силу и красоту. Ты входишь – и меняется воздух. Он ненавидит это. Боится. Особенно с тех пор…

Он не закончил фразу. Только взглянул в окно.

– Ты не прошла, потому что он все еще борется с собой. И не умеет проигрывать чувствам.

– Звучит как диагноз.

– В каком-то смысле – да.

Он подался вперед.

– Слушай, я не знаю, как сложится, но… у нас расширение отдела. Мне нужен человек с головой и характером. Я видел тебя в слабом моменте – и понял, что ты выдержишь. Я хочу тебя взять.

– Ты серьезно?

– Более чем. Но пойми: это не будет легко. Артем не простит мое решение в обход ему. Тебе будет непросто.

Алина долго смотрела на него. Где-то внутри все спорило. Но вдруг – стала тишина.

– Я рискну.

– Начнешь с понедельника. До корпоратива – почти неделя. Артем как раз вернется только в пятницу – он в отъезде. Веди себя как мышка, вливайся в коллектив потихоньку.

– Справлюсь, – тихо сказала она.

И впервые – без внутреннего «наверное».

Глава 6.

12 сентября, пятница.

Неделя пролетела, как в затяжном беге: регистрация, адаптация, отчеты, новые лица, короткие встречи – и снова цифры, цифры, цифры. Алина работала молча, сосредоточенно. Почти незаметно – и в этом было спасение. Артем все это время был в командировке, и его отсутствие стало тайной передышкой. Она чувствовала: вернись он в офис – и каждый ее шаг обострился бы до предела.

Кирилл держал слово. Помогал – мягко, почти незаметно. Иногда приходил, молча оставлял кофе у ее компьютера. Иногда подкидывал задачку – как будто проверяя, но без давления. В его взгляде не было сомнения. Только поддержка.

Пятничный вечер выдался ярким – компания отмечала успешный запуск новой платформы. Празднование проходило в «Дельта Холле» – просторном здании в глубине комплекса, с панорамными окнами, сценой и залом, рассчитанным на весь офис. Музыка переливалась фоном, вино разливалось тонкой струйкой по бокалам, смеялись коллеги. Все казалось праздничным, почти легким.

Алина пришла, как и решила – скромно. Темно-синее платье, тонкое, струящееся. Волосы распущены, макияж – легкий, почти невидимый. На ней не было украшений. Только взгляд – собранный, но спокойный.

Она стояла у одного из высоких столиков, с бокалом белого, стараясь быть фоном, не центром.

И тут – как удар в грудь. Глаза. Черные, острые. Взгляд – прямой, прожигающий. Артем.

Он стоял чуть поодаль, у стены, с бокалом виски. Его лицо застыло. В нем было все: шок, злость, и – вопрос. Один. Жесткий. Немой. Он подошел медленно, шаг за шагом, будто подавляя гнев в каждом движении.

– Что вы здесь делаете? – его голос был тихим. Но в этой тишине – сталь.

Алина не отвела взгляда. Сделала неторопливый глоток и только потом ответила:

– Работаю. Уже неделю.

Он замер.

– Что?

– Я получила предложение от Кирилла Романовича, – спокойно ответила Алина. – И согласилась.

Словно что-то в его груди хрустнуло. Он посмотрел на нее, будто впервые.

– Это… какая-то шутка?

– Нет. Вы, возможно, просто кое-что упустили из виду, Артем Владимирович.

В ее голосе не было вызова. Только спокойная, непрошибаемая уверенность. Он сжал бокал. Пальцы побелели.

– Не волнуйтесь. Я справлюсь, – добавила она. И тонкая полуулыбка в ее голосе оказалась куда опаснее любого вызова.

В его взгляде смешались эмоции: гнев, подозрение, и – невыносимое раздражение от собственного бессилия. А в этот момент в зал вошел Кирилл. Он сразу уловил напряжённость – воздух здесь был натянут, как струна. Его брови едва заметно дрогнули. Артем повернулся к нему.

– Выйдем, – коротко рявкнул он.

Кирилл только кивнул. Бросил на Алину взгляд – внимательный, но ободряющий. Подмигнул и вышел вместе с другом.

**

На улице было прохладно. Курительная зона за «Дельта Холлом» освещалась мягким светом фонарей. В воздухе висел запах табака и сырой осени. Кончики сигарет у Артема и Кирилла вспыхнули, как два крошечных маяка в густом воздухе.

– Ты правда это сделал? – негромко бросил Артем . – Взял ее?

– Взял.

– Без обсуждения.

– Она справляется. И ты знаешь, я бы не взял абы кого.

– Ты даже не знаешь ее.

– А ты знаешь? – спокойно парировал Кирилл.

Артем отвел взгляд.

– Я видел достаточно.

– Вот именно. Видел. Но не знаешь.

– У нее… что-то есть. Не то. – Он резко затянулся. – Слишком уверенная. Слишком спокойная. Дерзкая. Как будто пришла и уже знает, куда идет. Таких я не люблю.

– Или ты просто не привык, что тебя не боятся?

Артем усмехнулся – без веселья.

– Она будет отвлекать. Уже отвлекает. И тебя, я смотрю, в первую очередь.

– Я хотя бы не путаю неприязнь с угрозой. А ты?

Артем не ответил сразу. Дым в его пальцах колыхался, будто передавал его напряжение. Он не мог объяснить, что в ней его тревожило. Но знал: она другая. Слишком настоящая. А настоящее – обжигает.

– Я не могу ей доверять, – выдохнул он. – Слишком легко ломает чужие границы. Даже не замечает.

– Это уже не важно, – сказал Кирилл тихо. – Она в команде. И я за нее отвечаю.

– Только бы ты знал, кого привел.

Кирилл усмехнулся.

– Возможно, впервые – того, кто не просит разрешения.

Артем выдохнул:

– Она похожа….

– Не похожа. Просто ты до сих пор помнишь, каково это – когда больно.

– Она слишком сильная. Слишком… свободная. Такие не подчиняются. Не слушают. Не доверяют.

– Но работают. До предела. И меняют все вокруг. А мы – застоялись. Мы же и построили это болото.

Артем усмехнулся – горько.

– Ты хочешь, чтобы я ее принял?

– Я хочу, чтобы ты дал ей шанс. Посмотри на нее, Артем. Она другая. Не как все, кого мы нанимали.

Он сделал паузу.

– Мне кажется, она – тот самый человек, который способен все изменить. Она может принести свежий воздух. И если кто и превратит наше болото в озеро с чистой водой – это она.

Наступила тишина. Вязкая, как сигаретный дым.

– Я подумаю, – сказал он наконец. – Но я все еще против.

– А я все еще за, – мягко, но твердо ответил Кирилл.

Они докурили молча. Потом вернулись – будто ничего не произошло.

Но с каждым шагом внутрь зала, с каждым взглядом на людей и друг на друга, что-то незаметно сдвинулось. И именно с этой точки все незаметно, но необратимо, начало меняться.

Глава 7.

12 сентября, пятница. Вечер.

Когда они вернулись в зал, вечер вошел в свою самую чувственную фазу. Свет стал мягче, музыка – медленнее, тягучей, будто время растянулось между нотами. Все вокруг словно замедлилось, обнажая то, что обычно скрыто суетой.

Алина стояла у столика с бокалом вина. Прядь волос упала на лицо, и она привычным жестом заправила ее за ухо. Увидев Кирилла, она улыбнулась – легко, беззвучно, по-настоящему. Как улыбаются не просто знакомому, а человеку, к которому тянет.

– Потанцуем? – спросил он, протягивая руку.

Она вложила свою – будто так и было задумано с самого начала.

Они вышли на середину зала. Полумрак сгущался, музыка звучала почти интимно. Их шаги совпали сразу, без подбора, без поиска – будто тела вспомнили ритм, в котором еще не успели танцевать. Рука Кирилла мягко легла ей на талию. Ее ладонь – на его плечо. И в этом касании не было ничего лишнего, но было все.

Танец был неторопливым. Уверенным. Между ними – пространство, как пауза в музыке: чуть-чуть, на грани. И все же – напряжение. Тонкое, почти невесомое. Как будто они оба знали, что за этой гранью начинается нечто иное. И все же – не переходили ее. Пока.

В углу зала, в тени колонны, стоял Артем. Он не сводил с них глаз. Его лицо было непроницаемым, но пальцы чуть сжимались на бокале. Он видел, как она улыбается. Как без усилий прикасается к Кириллу. Как доверяет телу движение. Слишком свободно. Слишком искренне.

В ней было то, чего он боялся: легкость, живость, тепло. Все то, что увидел когда-то в Насте, доверился ей – и она растоптала.

Он сжал губы. Сделал глоток. Алкоголь не разжигал – обжигал. В груди начинало подниматься нечто опасное. Нечто, с чем он не знал, как бороться.

Алина закрыла глаза на долю секунды. И в этот миг она перестала быть тем, кем старалась казаться: не новой сотрудницей, не участницей игры на выживание. Просто женщиной, дышащей в ритме музыки – без страха, без маски, без роли. Ее дыхание совпадало с дыханием Кирилла. Шаги – с его шагами. А внутри было только одно: ощущение, что сейчас – она не чужая.

Кирилл не навязывался. Не пытался вести жестко. Он вел – по касательной, уважительно. С ней, а не вопреки ей. Он чувствовал, как она немного расслабилась. Как перестала прятать плечи. Как дала себе позволение. И он улыбнулся – ей, миру, моменту.

Артем смотрел. И чувствовал, как напряжение в груди нарастает. Он мог бы сказать, что она слишком свободна. Что она бросает вызов. Что она не впишется. Но знал: это не причина. Это – предлог.

Настоящая причина была в том, как она двигалась. Как смеялась глазами. Как будто жила – по-настоящему. А он? Он давно жил в тени. Она будто смахнула с него пыль – просто войдя тогда в кабинет, просто посмотрев. Как будто напомнила: ты живой, и время идет.

Словно кто-то незнакомый шепнул:

«Смотри, она – не то, что ты придумал. Она – настоящая. И ты – еще можешь хотеть».

Но он боялся. Где желание – там расслабление. Где расслабление – там слабость. Слабость ведет к доверию. А доверие… к предательству. Это уже было. Один раз – достаточно.

Алина чуть повернула голову и на мгновение встретилась с его взглядом. Он не отвел глаз. Но в его лице не было ни злости, ни презрения. Только напряжение. И еще – боль. Кирилл и Алина продолжали танец. Он – наблюдение. Между ними будто расступился зал. Два взгляда. Две силы. Две эмоции. Два мира, которые не сошлись – еще.

Глава 8.

13 сентября, суббота.

Субботнее утро в «Археоне» было глухим и сонным. Будто офис сам пытался пережить похмелье после вчерашнего. Воздух тяжело оседал между мониторами, стульями, клавишами. Сотрудники прятались за работой, не спеша наливали кофе, говорили тише обычного, избегая взглядов. Как всегда после корпоративов – неловкость, перегоревшее веселье и легкий флер стыда.

Алина вошла вовремя. В четком темно-красном жакете, с безупречно убранными волосами. Ни следа от той, что вчера смеялась в танце. Сегодня она была собрана, будто обнаженные эмоции выжгли внутри все лишнее. Только точность движений, гладкий пробор и взгляд, острый, как лезвие скальпеля.

– Доброе утро, – отчетливо произнесла она, проходя мимо Кирилла.

– Утро, – отозвался он. Кирилл стоял у стола одного из сотрудников, сосредоточенный, спокойный. Голос – обычный, без особого тепла. И все же – живой.

Артем промолчал. Сидел чуть поодаль, склонившись над бумагами, как будто ее появления не заметил. Но она знала – он все видел. Почувствовала это в спине, как электрический ток.

Это был их первый рабочий день вместе. Первая встреча в офисе. Первая презентация, где ей нужно было не просто показать себя – устоять.

Совещание началось с легкого гудения проекторов и шелеста страниц. Кирилл сел чуть поодаль, давая пространство. Все внимание – на нее.

Алина говорила ровно. Четко. Без лишнего нажима, но с уверенностью, которую в себе собирала всю неделю по крупицам. Проект был амбициозным – новым для отдела, но с явными перспективами. Она чувствовала себя в своей стихии… почти. Потому что через все – пронизывал взгляд. Один.

Артем. Он не перебивал, не отвлекался. Но смотрел. Не на слайды. На нее. Как будто решал – оставить или отвергнуть. Его молчание было громче слов. Анализировал не факты – а женщину перед собой.

– Есть замечания? – закончила она, и, как положено, перевела взгляд на него.

Он поднял глаза. Холодные. Пронзительные. Без агрессии – но с ясным вызовом.

– Есть, – коротко бросил он. – Мы не обсуждали ваши идеи в команде. Я не уверен, что они соответствуют текущей стратегии. Мне нужно время, чтобы это оценить. Тон – ровный. Формально – безупречный. Но под ним – лед. И шипы.

Кирилл молча перелистнул лист в блокноте, не глядя ни на одного из них. Не вмешался. Алина кивнула, не отводя взгляда.

– Конечно. Жду замечаний. Я открыта к доработке.

Ее голос был чист, без дрожи. Только Кирилл заметил, как под столом она чуть сильнее сжала ручку, побелевшими пальцами. Но лицо – будто выточено из мрамора.

Артем кивнул.

– Хорошо.

Она ответила легкой, почти невесомой улыбкой. Чуть холоднее обычного. Чуть выше подбородок. Первая схватка. Первый удар.

И, когда она вышла из переговорной, ее шаг был таким же точным, как и утром. Только в глазах теперь стояло не напряжение – а пламя. Без искр. Без дыма. Внутренний огонь, с которым не спорят. Потому что этот бой уже начался.

И победа в нем не будет медалью.

Она будет жизнью. Или ее осколками.

Глава 9.

17 сентября, среда.

Прошло чуть больше недели с тех пор, как Алина начала работу в «Археоне». Но ей казалось – целый месяц. Все внутри уже подстроилось под ритм офиса: звонки, обсуждения, правки, электронные письма. Коллектив оказался живым, шумным, но в целом доброжелательным. Кто-то подсмеивался, кто-то играл в «своего», но открытая агрессия – редкость.

Она старалась не теряться и держаться с достоинством. Тем более, что Артем Владимирович с первых же дней создавал вокруг нее атмосферу холодной проверки. Он ни разу не повысил голос. Но его комментарии были точны, сухи и часто – излишне придирчивы. Формально – все по делу. Но Алина чувствовала: он будто намеренно проверяет ее на износ.

Она даже стала ловить себя на мысли, что ищет его взгляд. Ждет. Словно ждет удара – или… признания. Не понимала, чего хочет больше.

Среди коллег особенно навязчивой оказалась Марина – бойкая, шумная, с алой помадой и маникюром в цвет. Она ворвалась в Алинину жизнь как порыв теплого, но упрямого ветра, и уже на третий день таскала ее на кофе.

– Ты у нас сразу в струю попала, – сказала она, ставя перед Алиной кружку, как дипломат перед сделкой. – Поверь, это редкость. Особенно с Артемом Владимировичем…

– С ним что-то не так? – спросила Алина, ровным тоном, но чуть склонив голову – как будто случайный интерес.

– Да с ним все в порядке. Просто… он как затмение: когда появляется – все замирают. Холодный, четкий, ни на кого не рассчитывает, кроме себя. Ни с кем особо не сближается. Да и нафиг надо – все равно потом обожжешься. Хотя года 2 назад, он был совсем другим…

– А Кирилл? – мягко поинтересовалась Алина.

– А Кирилл – наш офисный луч солнца. – Марина мечтательно закатила глаза. – Ироничный, улыбчивый, всем интересуется. Даже шутит, когда Артем мимо проходит. Люди у нас говорят: если бы не он – никто бы не выдержал Ярова. Они ведь как лед и пламя, эти двое.

Алина слушала, делая вид, что не слишком вникает. Но впитывала все. Информация, собранная между делом, стоила дорого. Особенно если хочешь остаться.

После обеда она зашла к Кириллу по вопросу презентации, но разговор, как водится, быстро соскользнул в более легкую плоскость.

– Как ты себя ощущаешь? – спросил он, откинувшись на кресло и переплел пальцы. – Вливаешься?

– Почти, – усмехнулась Алина. – Атмосфера… насыщенная. Марина уже успела выдать досье на всех – от топов до уборщиц.

– А мне она что приписала?

– Луч света в холодном офисе. Спаситель женских сердец. И поставщик кофе в кризисные моменты.

– Хм, не самое худшее резюме, – рассмеялся он. – Хотя иногда я и кружки метко кидаю.

Алина усмехнулась.

– Говорят, вы слишком дружелюбны для корпоративного хищника. Это настораживает.

– Это не я – это обаяние. Его не выключить.

– Ну, хорошо, что я предупреждена, – с прищуром ответила она. – Теперь смогу держать дистанцию.

– Не держи слишком сильно, – сказал он серьезнее, – я правда хочу, чтобы тебе здесь было комфортно. Если что – говори сразу. Мы за прозрачность.

Алина кивнула. И на секунду почувствовала ту самую легкость, которую невозможно подделать. С Кириллом все было просто. С ним не хотелось защищаться.

Но стоило выйти из кабинета – и ее взгляд случайно столкнулся с Артемом. Он проходил мимо. Ни слова. Только взгляд. Резкий. Отсекал. Словно молча говорил: «Я тебя вижу. И мне это не нравится».

И внутри у нее снова натянулась струна. Он не кричал. Он не давил. Но с каждым днем – будто натягивал вокруг нее невидимую сетку. Проверял, вынесет ли.

А она – выносила. Потому что не собиралась уходить. И потому что, как ни страшно было это признать – он становился самым интересным испытанием.

**

Теплый пар обволакивал ванную, мягко оседая на зеркале. Свет был приглушенным – только свеча на полке мерцала живым янтарным пламенем. В воздухе – запах жасмина и лаванды, чуть терпкий, густой, как вечерний мед.

Алина лежала в воде, полузакрыв глаза. Пена почти скрывала ее тело, оставляя на поверхности только тонкую линию плеч, чуть покачивающуюся в ритме дыхания. Волосы собраны в небрежный пучок, щеки чуть порозовели от тепла – она наконец позволила себе остановиться. Без мыслей, без контроля, без сдержанности.

В телефоне, прислоненном к деревянной подставке, зазвучал голос Леры – звонкий, живой, будто пронесшийся сквозь экран прямо в пар:

– Ну что, бизнес-леди, ты там не утонула от стресса?

– Пока держусь на плаву, – улыбнулась Алина, закрыв глаза. – Сегодня Артем снова смотрел на меня, как будто я забыла сдать налоговую декларацию за весь офис.

– О, мой любимый ледяной князь. Прямо чувствую, как его взгляд замораживает атмосферу. А Кирилл? Все еще приносит кофе с глазами кота из «Шрека»?

– Принес чай с бергамотом и печенье в форме медвежат. Я уже почти влюблена.

– Медвежат, говоришь? Боже, где он таких берет? Я теперь тоже хочу кого-нибудь, кто будет носить мне печенье и смотреть с обожанием.

– А ты как? – Алина потянулась, вода мягко плеснула. – Что у тебя нового? Как твой этот… как его? Брутальный стоматолог?

– Ммм… он оказался женат. Но это не мешает ему писать мне, что скучает.

– Классика. А ты?

– А я удалила его номер и пошла покупать себе новые туфли. Белые, с золотой пряжкой. Для особых случаев. Например – чтобы прийти и унизить всех бывших.

Алина рассмеялась, мягко, чуть лениво.

– Ты, как всегда, прекрасна.

– Я знаю, дорогая. А ты?

– Я… почти тоже. Знаешь, странное ощущение. Вроде бы тяжело. Но интересно. Словно я впервые за долгое время там, где должна быть. Пусть и не уверена, как это выдержать.

– Али, ты выдержишь. Ты всегда выдерживаешь. А потом еще и светишься, будто не в аду побывала, а на Мальдивах.

– Хм. Я бы не отказалась от Мальдив. Или хотя бы от выходного.

– О, давай! Устроим себе маленький шопинг-тур на выходных? – Я бронирую ресторан, ты выгуливаешь свои новые шпильки. Откроем сезон любви и устриц!

– Уговорила. Только не устрицы. Лучше эклеры. Ванильные.

– Договорились. Только обещай, что не будешь думать об этом Артеме хотя бы в субботу.

– Не обещаю, – тихо сказала Алина. – Но попробую.

Они еще немного посмеялись, потом простились, и Алина осталась одна в тихой воде, где все было мягким, плавным и беззащитным. Впервые за день – без взгляда, без напряжения. Только она, пар, свеча. И сердце, которое стучало тише, но все еще неравномерно – где-то между памятью о прикосновении и предчувствием будущего.

Глава 10.

18 сентября, четверг.

– Артем Владимирович опять в своем бункере, – театральным шепотом выдала Марина, склоняясь к Алине, будто делилась военной тайной. – Утро только началось, а он уже наверняка кого-то виртуозно распял через почту.

Алина лишь слегка приподняла уголки губ. У нее было достаточно дел, чтобы не поддаваться офисным страхам – но каждый раз, когда кто-то произносил «Артем Владимирович», будто невидимая струна натягивалась внутри.

С самого первого дня он держал ее на дистанции. Ни улыбки. Ни вопроса. Ни одобрения. Только короткие замечания и взгляд – точно скальпель. Отделить. Отрезать. Протестировать.

Обычно он наверху – вне суеты. Почти не появляется в общем пространстве. Но в тот день

он явился. Без видимого повода. И этого хватило, чтобы сбить ритм.

Артем Яров, всегда скрытый за дверью своего кабинета, появился в общем зале на втором этаже – и мир, казалось, на мгновение замер. Его шаги были точными, уверенными. Строгий костюм, спокойное лицо, глаза цвета графита. Она почувствовала его появление, как жар под кожей. Спина невольно напряглась.

– Ого… Вспомни черта – и он тут, – пробормотала Марина, делая вид, что пьет кофе, хотя на самом деле следила за каждым движением Артема. – Виделa бы ты себя сейчас: спина как струна, пальцы в кулак… Тебя он, похоже, заряжает похлеще эспрессо.

Артем остановился. Рядом. Воздух стал гуще. Алина не подняла головы, но знала – он смотрит.

– Вам что-то нужно? – ее голос прозвучал ровно, даже немного отстраненно.

– Пока нет, – ответил он спокойно. – Просто наблюдаю, как вы входите в курс.

Она оторвалась от экрана и встретила его взгляд. Без дрожи. Без «подыгрывания». Просто – честно.

– Вхожу быстро. Я умею работать.

Он задержался на долю секунды. Что-то мелькнуло в его лице. Признание? Раздражение? Призрачное восхищение, которое он тут же спрятал?

– Надеюсь, – коротко бросил он и ушел.

Марина замерла с открытым ртом.

– Он. С тобой. Заговорил. И даже просто говорил! Да ты теперь официально полноправный член этого зоопарка. Я тобой горжусь.

Алина улыбнулась, но не ответила. В груди отдавалось странное напряжение как-будто кто-то включил тихую музыку на фоне мыслей. Она не стремилась привлечь его. Но его молчаливое внимание ощущалось – как холодный ток. Не видно. Но каждая клетка реагирует.

**

Артем поднимался по лестнице обратно, сжимая зубы.

Он не хотел останавливаться. Не хотел смотреть. Но она – бросалась в глаза, даже когда молчала. Эта ее сосредоточенность, ровный голос, прямой взгляд – все было неправильно. И слишком… верно.

Алина Стройнова. Точка напряжения. Воплощенный вызов. Он чувствовал, как она занимает в его голове все больше места. Впивается. Оставляет след. Артем не верил в случайности. Но все внутри него подсказывало: она здесь не просто так. И это – раздражало. Как заноза, глубоко под кожей. Не видно. Не трогает. Пока не начнешь двигаться.

**

В столовой на втором этаже было оживленно: столы сдвинуты ближе, запах горячей еды, смех и перебрасывание шуток через стол. Алина сидела с тремя коллегами – Игорем из аналитики, Мирой из маркетинга и Мариной, которая, как всегда, успела всех обогнать и занять место напротив.

– Алина, ты как будто здесь уже полгода, – сказала Мира, подливая себе чай. – Такое ощущение, что ты всегда с нами была. Даже шутишь в том же ритме.

– Или мы просто очень хорошо адаптируем, – вставил Игорь, лениво перемешивая пасту. – Корпоративный спецназ.

– Ага, адаптируем всех, кроме Артема Владимировича, – скривилась Марина. – Он точно из мрамора. Или из морозильной камеры.

Алина улыбнулась. Не защищая, не споря. Просто – слушала.

– Ты вообще с ним общалась как-нибудь? – спросил Игорь, глядя на нее поверх чашки.

– По работе, – коротко ответила она. – Несколько слов.

– Ну, это уже больше, чем у половины офиса, – хмыкнула Мира. – Я, например, за год максимум слышала: «Отчет нужен к вечеру».

– А я как-то раз услышала: «Не сейчас», – гордо добавила Марина. – Правда, это было в ответ на «Доброе утро».

Все рассмеялись. Легко, по-доброму.

Кирилл зашел в столовую позже, уже с кофе в руках. Проходя мимо, он остановился у их стола.

– Как тут у вас? Все живы после вчерашнего отчета?

– Живы, но не факт, что полностью, – откликнулась Мира.

– Я видел график Алины. Креативно. Сжато. В точку, – сказал он, взглянув на Алину.

Она почувствовала, как щеки чуть нагрелись. Вовремя взяла глоток воды, чтобы не отвечать сразу.

– Спасибо, – отозвалась наконец. – Было интересно поработать. Даже несмотря на вашу строгую редакцию.

– Я суров только с теми, кто может лучше, – подмигнул он и, кивнув остальным, ушел за соседний стол.

Марина, поддавшись привычке, тут же наклонилась:

– Вот с Кириллом все понятно. Он тянется. Ты ему явно нравишься.

Алина не ответила. Она смотрела в окно, на редеющие кроны деревьев. Она не искала одобрения Кирилла. Но чувствовала его рядом. А сверху, на 3 этаже, была совсем другая история. Сквозняк между этажами. Между теплом и холодом.

**

Вечером Алина возвращалась в свой отдел с чашкой ягодного чая в руках, когда краем глаза заметила движение в коридоре. Высокий силуэт, сдержанная осанка – Артем Яров. Она не ожидала встречи. Но он уже повернул голову. Их взгляды пересеклись – и зацепились. Ни один не отвел глаз.

Алина коротко кивнула. Вежливо. Без улыбки. Артем сделал шаг – в ее сторону.

– Стройнова, – негромко, сдержанно. – Есть минутка?

Голос – формальный, почти равнодушный. Но внутри, под кожей, прошел знакомый ток. Она почувствовала, как мурашки пробежали вдоль спины.

– Конечно, – так же спокойно отозвалась она.

Он не повел ее в переговорную. Просто направился к лифту. Молчание между ними казалось звуковым вакуумом – ни слова, ни взгляда, но напряжение было почти физическим. В замкнутом лифтовом пространстве – особенно.

Он смотрел вперед. Она – чуть вбок, на отражение его профиля. Строгий, собранный, как всегда. Но в уголке рта – почти незаметное напряжение.

Кабинет Артема встретил прохладой. Он жестом указал на кресло. Но сам остался стоять у окна. Некоторое время молчал. Потом, не оборачиваясь, тихо произнес:

– На корпоративе вы чувствовали себя… уверенно.

Алина приподняла бровь, но ничего не сказала.

– Вы быстро влились. – Он повернулся. – Особенно в окружение Кирилла.

Она поставила чашку на край стола. Спокойно.

– У нас с ним продуктивное сотрудничество. Он поддерживает адаптацию. Как и полагается руководителю.

– Кирилл – не просто руководитель, – отрезал он. – Он умеет делать из доброжелательности инструмент. А потом – использовать.

Алина медленно выдохнула.

– Это предостережение?

– Это факт, – ответил жестко. – Я знаю его давно. И знаю, как легко он переходит границы. Особенно с теми, кто допускает.

– Тогда вы можете быть спокойны, – ровно сказала она. – Я свои границы знаю. И чужие уважаю.

Он прищурился. Взгляд стал пристальнее.

– Вы умны, Стройнова. Это хорошо. Но ум – не гарантия безопасности. Не переоценивайте.

Она встала. Четко. Без резких движений, но с прямотой.

– Если есть замечания по проектам – я выслушаю. Если нет – извините, но рабочий день еще не окончен.

Пауза. Его взгляд задержался на ее лице. А потом скользнул чуть ниже. На секунду. Почти незаметно.

– Вы свободны, – тихо сказал он, вернувшись к столу.

Алина кивнула. Взяла свой чай. И вышла. Не обернулась. Только в лифте позволила себе короткий выдох. И – едва заметную улыбку. Это не была победа. Но она не позволила себе прогнуться. А значит – выстояла.

**

А в кабинете, у окна, Артем долго смотрел в окно. И впервые за долгое время чувствовал не раздражение. А легкое, едва ощутимое… любопытство.

Он остался один. Тишина здесь всегда была четкой, ровной. Как чистый лист – без помарок, без крика.

Алина.

Имя звучало внутри, как заноза под ногтем. Неострая, невыносимая.

Он видел ее взгляд, когда она была напротив. Спокойный. Четкий. Без вызова, но и без подчинения.

Он привык к двум типам женщин в работе: либо слишком стараются быть «в своей тарелке», либо мгновенно теряют опору. А она – держалась. Словно все вокруг не имело значения. Он это видел. И это злило. Не потому, что она была дерзкой. А потому, что в ней не было ни капли страха. А страх – то, на чем держится порядок. Подчинение. Дистанция.

Он видел, как она говорит с Кириллом. Легко. Естественно. Смеется. Как смотрит на него – без игры, без кокетства. А Кирилл… тот и рад. Всегда рад. Он давно не прячется. Берет, что хочет, и с улыбкой. А он – Артем – давно научился не брать. Не позволять. Не вовлекаться. Особенно после Насти.

Он сжал пальцы. Не от воспоминаний. От раздражения.

Потому что Алина была не Настей. Совсем.

Но всё равно она вызывала ту же тревогу, будто проверяя его стены на прочность – словами, молчанием, самим присутствием. И он не знал, чего хочет больше: чтобы она продолжала или чтобы исчезла.

«Работает отлично», – сухо отметил он. Чисто по делу. Умная. Структурная. С аналитикой у нее порядок. Умеет делать выводы, держать удар. Даже в переговорах – не теряет равновесие.

Но все это – только часть. Он видел, как она смотрела в лифте вбок, как будто давала ему пространство. И при этом – не отступала.

Он слышал ее голос. Без расшаркиваний. Четкий. Границы – обозначены. Но и она читала его так же, как он – ее. Без слов. Через дыхание. Через напряжение в плечах.

Это опасно. Женщина, которая не ломается. Которая не бежит. Которая не строит глазки, но и не прячется.

Артем сел за стол. Потер переносицу. «Нужно держать дистанцию». «Работа. Только работа».

Но где-то глубже, в той части, которую он уже давно не слушал, прозвучало:

Она интересная.

Слишком живая.

Слишком настоящая.

Он почти рассмеялся. Но усмехнулся лишь уголком губ.

Все равно – она не должна знать. Ни того, что он думает. Ни того, как ее воспринимает. Она – подчиненная. А он – тот, кто не повторяет ошибок.

Он медленно повернулся к компьютеру и открыл новый документ. Строгий план проекта. Без эмоций. Без Алины. Но имя все равно вспыхнуло в голове. Ярче любых цифр.

Глава 11.

20 сентября, суббота.

Рабочая суббота выдалась удивительно тихой. Офис словно прятался в утреннем полусне: кто-то зевал над отчетами, кто-то растягивал кофе до невозможного. К полудню все только и ждали: когда можно будет выдохнуть. Алина закрыла ноутбук ровно в 12:00, пожелала коллегам хороших выходных и легко, почти танцуя, вышла из офиса. Сегодня был ее день. Женский. Тот, где можно быть собой – без задач, сроков и чужих взглядов.

С Лерой они немного изменили планы: вместо тихого ресторана – в клуб. Хотелось света, музыки, драйва. Хотелось стряхнуть с себя офисную серьезность и пропитаться жизнью.

Сначала – шопинг. В торговом центре царил привычный ритм выходного дня: ароматы парфюма, звуки движения людей, смех. Они кружили по бутикам, мерили платья, обсуждали детали, смеялись до слез. Алина остановилась на дымчато-сером платье с открытой спиной и легким асимметричным подолом. Женственное, неброское, но с характером. И с тем самым разрезом, из-за которого дыхание можно было потерять не сразу – но точно.

– Вот это оно, – сказала Лера, разглядывая ее в зеркале. – Ты в нем как пламя в тумане. Медленно разгораешься, и всем хочется погреться.

Дома – душ, свечи, музыка. Плавный ритуал превращения из «сотрудницы» в «женщину». Алина неторопливо наносила легкий макияж, распускала волосы, и все больше напоминала себе ту, что была когда-то. Не нуждающуюся в чьей-либо оценке, не стремящуюся понравиться – просто себя. Струящееся платье легло по телу идеально. Она провела пальцами по разрезу на спине – и чуть улыбнулась. Пульс учащался. Значит, все правильно.

**

Клуб встретил их густым ритмом. Свет. Музыка. Плотный воздух, пахнущий алкоголем и свободой. Они с Лерой смеялись, танцевали, говорили обо всем и ни о чем. Было ощущение подростковой легкости – будто мир снова под ногами, а не на плечах.

Ближе к одиннадцати – короткий перерыв. Алина отошла к бару, проверила телефон. Сообщение от Кирилла:

Кирилл:

Как проходит вечер? Представляю вас с подругой – огонь, не иначе :) «Барель» же?

Она нахмурилась:

Алина:

Ты следишь за нами?

Кирилл:

Я? Нет. Но у офиса уши, как у бабушек у подъезда. Кто-то слышал разговор с Лерой. Все под контролем, не паникуй.

Она только усмехнулась, собираясь закрыть чат, когда экран загорелся от входящего звонка – Артем Яров. Сердце ухнуло.

– Да? – голос чуть хриплый.

– Алина? Добрый вечер. Простите, что поздно. Хотел уточнить один момент по отчету – логистика, презентация. Помните?

– Конечно. Но я не дома. Сейчас не смогу посмотреть.

– Я понимаю. Просто… хотел убедиться, что вы внесли последние изменения.

Пауза. Она почти неуловима – но была. Секунда молчания, в которой что-то дрогнуло.

– Провожу вечер с подругой. Вышли развеяться.

– В клубе?

– Да. «Барель». Тут шумно, но весело.

Опять пауза. Как будто он знал, что сказать – но не стал.

– Понял. Не буду мешать. Хорошего вечера.

Он повесил трубку.

Алина осталась с телефоном у уха, прислушиваясь – не к словам, а к паузе. В ней что-то проскользнуло. Чуть больше, чем интерес. Чуть меньше, чем признание. Слишком личное для начальника. Слишком тихое, чтобы поверить сразу.

**

Прошло около часа. Они с Лерой снова танцевали. Зал вибрировал от басов. И вдруг – тот самый взгляд. Как будто кто-то провел пальцами по позвоночнику. Она обернулась. Артем.

Он стоял у дальней стойки. Спокойный. Черная рубашка, чуть расстегнутый ворот, руки в карманах. Лицо собранное, но в глазах – живое напряжение. Как молния в затянутом небе. Он не смотрел на нее постоянно. Но каждый раз, когда Алина искала его взгляд – он уже был там.

– Господи, – выдохнула Лера. – Ты только посмотри. Это он. И он здесь.

– Я знаю, – выдохнула Алина, не отводя взгляда.

– Он за тобой пришел?

– Я не уверена.

– Ну, уверена ты или нет, но он смотрит так, будто держит тебя на прицеле.

Алина снова почувствовала, как крошечный ток прошел по коже. Он смотрел. Не дерзко. Не нагло. Просто – видел.

Медленная композиция. Музыка словно потемнела, стала интимнее. И в этот момент он подошел.

– Потанцуем?

Она вложила руку в его ладонь. Ее кожа – теплее, чем она ожидала. Его – прохладная. Но удерживающая.

Он вел мягко. Настолько близко, насколько позволяла музыка. Рука легла на спину – прямо туда, где начинался разрез. Легкое касание…и это прикосновение будто вошло в позвоночник. Медленно. Осторожно. Но бесповоротно.

– Вам идет это платье, – прошептал он.

Она не ответила. Но знала: он запомнит это прикосновение. Как она запомнит его взгляд.

– Вы умеете быть разной, – добавил он позже.

– А вы – появляться неожиданно.

– Неожиданности делают жизнь интересной.

Музыка замедлялась. Но сердце билось все громче. Он не приблизился ближе дозволенного. Но, прежде чем музыка стихла окончательно, он наклонился ближе и тихо добавил:

– Вне офиса… зови меня просто Артем.

Она ничего не ответила. Но когда танец закончился, он смотрел так, как будто знал – что это еще не все.

**

…Они с Лерой только что вернулись с танцпола: веселые, разгоряченные, с блестящими от танцев щеками. Алина поставила бокал на стол, скинула волосы назад и потянулась к клатчу. Именно в этот момент рядом появились двое мужчин – самодовольных, слегка покачивающихся, с выражением «королей вечера» на лицах.

– Привет, красавицы, – сказал один из них, блондин в расстегнутой рубашке. – А мы тут сидим, гадаем – вы что, одни пришли? Такая несправедливость…

– Мы хорошо справляемся, – отрезала Лера, отпивая коктейль. – Без сопровождения.

– Не сомневаюсь, – протянул второй, пониже ростом, но с широкой ухмылкой. – Но вдвоем – скучно. А мы умеем развлекать.

– Мы не ищем развлечений, – спокойно сказала Алина. В голосе звенела вежливость – с той гранью, которую лучше не переступать.

– Не ищете, потому что не знаете, как мы умеем, – не унимался блондин и вдруг сделал шаг ближе, наклоняясь к Алине. Его рука легко скользнула по ее обнаженной спине.

– Не трогай меня, – ее голос стал ледяным.

– Эй, спокойно. Без обид. Просто прикосновение. Ты такая…

– Пошевелишь пальцами – получаешь в лоб, – бросила Лера, резко поднимаясь. – А теперь катитесь отсюда, пока я вежливая.

– Ну все, началось, – фыркнул второй. – Девочки, ну чего вы…

– Думаю, вы не поняли, – раздался позади низкий голос. Глухой, твердый. Без крика – но с такой силой, что музыка как будто приглушилась.

Артем.

Он стоял, выпрямленный, с той самой неподвижной холодной осанкой, от которой даже уверенным становилось не по себе. Взгляд – в упор. Голос – ровный, почти вежливый. Почти.

– Эти девушки со мной.

– А ты кто вообще?.. – начал блондин, но осекся, встретившись с его глазами. Там не было гнева. Только угроза. Спокойная, как лезвие – готовая разрезать.

Артем сделал шаг вперед. Медленно.

– Последний раз объясняю, – голос стал чуть тише. От этого – опаснее. – Отходите. Молча. Без жестов, без фраз.

– Или? – пискнул второй, но спина его уже инстинктивно выпрямилась.

– Или вы оба покинете клуб на скорой.

Пауза.

– Все, все, мы уходим, – пробурчал один, отступая, – просто поболтать подошли…

– Следующий раз – сначала думайте, – бросил Артем и не смотрел им вслед.

Алина сидела, выпрямившись, бокал в руке. Сердце стучало где-то в горле.

– Спасибо, – выдохнула она.

Он посмотрел на нее. Никакого триумфа. Только… напряжение. И что-то, что нельзя было сразу назвать.

– Ты не та девушка, к которой можно подходить так… И точно не в моем присутствии. Ты в порядке?

– Да. – Она кивнула. – Почти.

– Давайте, я вызову такси.

– Мы можем сами….

– Не хочу, что бы после такого вы шли куда-то одни. Это не просьба, Алина.

Они вышли из клуба молча. Прохлада обняла разгоряченную кожу. У входа уже ждало такси. Он открыл перед ними дверь.

– Спасибо, – снова сказала Алина.

– Хорошо отдохни в выходные. – Он задержал взгляд. – До понедельника.

– Почему вы…вмешались?

– Потому что я как мужчина, не мог стоять в стороне. И как начальник, я забочусь о своих сотрудниках. Спокойной ночи, Алина.

И закрыл за ней дверь. Машина тронулась. Сквозь стекло она смотрела, как он отступает в ночь. Его силуэт растворялся, а в груди дрожало то самое странное чувство.

Не страх. Не восхищение.

А будто между ними что-то поставлено на паузу. Вечер, в котором они оба знали чуть больше, чем позволено. И не сказали ни слова.

**

Они ехали молча. Город за окнами был размыт огнями и ночной прохладой, но внутри машины оставалось тепло – и странное, нерастраченное напряжение.

Лера первой нарушила тишину:

– Боже, ты это видела? Он просто… гребаный холодный Бог. Вышел, посмотрел – и воздух застыл. Я аж коктейлем подавилась, – она вскинула брови и тихо рассмеялась, – И как он смотрел на тебя… Алина, ну ты это тоже почувствовала, не ври. Это не просто «я забочусь о сотрудниках». Это… Я даже не знаю. Это как будто вы оба стояли в каком-то своем отдельном пространстве.

Алина молчала. Она все еще чувствовала, как холодное волнение прокатывается внутри, как будто эмоция застряла в груди и никак не может найти форму.

– Он ведь не был злым, – продолжала Лера, – но там был такой… вес в каждом слове. Честно, я бы на месте тех двоих даже не спорила. Просто легла бы и прикинулась ковриком.

Алина выдохнула, чуть усмехнулась.

– Лер, ну хватит.

– Да не могу. Это было как в кино. И ты – главная героиня. Он пришел именно в тот момент, когда…

Она замолчала, глядя на подругу.

– Ты в порядке?

Алина кивнула.

– Да. Просто все еще не отпустило.

Она смотрела в окно, но перед глазами всплывало его лицо. Никакого триумфа. Никакого флирта. Только напряженная, сдержанная решимость. И… что-то еще. Словно он боролся с тем, что не должен показывать.

«Ты не та девушка, к которой можно подходить так. И точно не в моем присутствии».

В груди дрожало странное чувство – как будто время на миг остановилось.

Никто не сказал ни слова, но тишина прозвучала слишком ясно.

Глава 12.

21 сентября, воскресенье.

Утро воскресенья наступило удивительно тихо. Солнечные лучи мягко просачивались сквозь полупрозрачные шторы, скользили по плечу, касались спутанных прядей на подушке. Алина лежала с открытыми глазами, не в силах прогнать музыку из клуба – она все еще звучала внутри, перекликаясь с тем, что произошло позже.

В голове снова и снова всплывал его взгляд. Артем смотрел на нее странно. Будто видел то, чего не должна была показывать. Будто понимал. И от этого становилось только тревожнее. Его рука на ее спине… и как он просто встал рядом, защитив. Без слов. Без пафоса. Но с таким весом, что даже воздух замер.

Телефон завибрировал.

Кирилл.

«Доброе утро! Ты как? Отдохнула хоть немного? Может, заглянешь в офис часам к 15 – обсудим пару идей по проекту. Потом кофе и прогулка. Договорились?»

Она улыбнулась. Кирилл умел быть легким. Заботливым. С ним было просто – смеяться, спорить, работать. Почти – доверять. Но в голове всплыла фраза Марины, которую она сказала как-то в разговоре:

«У него опять новая пассия. Говорят, красивая…»

Правда? Сплетня? Или сигнал, что не стоит расслабляться? Алина набрала:

«Договорились. В офис – с удовольствием. Прогулка – посмотрим по погоде.»

Она еще долго держала телефон в руках. Ответа не последовало. Только легкая дрожь ожидания внутри, которую не хотелось признавать.

**

Офис в воскресенье был непривычно камерным – без гомона сотрудников, звонков и топота по лестницам. Пространство словно выдохнуло.

Кирилл встретил ее в свободной белой рубашке с закатанными рукавами, с кофе в одной руке и планшетом в другой, он выглядел как человек, который умеет не торопиться – и все равно быть в центре.

– Привет, красотка, – улыбнулся он. – Тут кофе, круассаны… и немного вдохновения. Захватывай, пока горячее.

Алина сняла пальто, уселась напротив. Его легкость заразительна. Он не давил, не играл – просто был. Работа текла между ними как разговор: идеи, графики, смех, остроумные замечания. Он не боялся бросить вызов ее мнению, но делал это мягко, с подколом – чтобы подстегнуть, не задеть.

– Ты удивительная, – сказал он вдруг, не отрываясь от экрана.

– Это из серии «ты не такая, как все»? – усмехнулась она.

– Нет, ты как раз такая, как надо, – он отложил планшет и посмотрел прямо. – С тобой вроде бы легко, а потом – бах – и глубина. Это сбивает с толку.

– Прости, не хотела сбивать.

– Да брось. Это круто. Редкость. Обычно люди – витрины. А ты – как потайная комната: светлая, но с историей. С характером.

Она замерла. В этих словах было и любопытство, и уважение. И то самое внимание, которое не казалось легкомысленным.

– Ты многое замечаешь, – сказала она тихо.

– Ну, я же не просто красивое лицо, – подмигнул он.

Когда работа была закончена, Кирилл предложил пройтись. Они вышли из здания, миновав холл и стойку охраны, и свернули в парк через дорогу. Осень уже начинала примерять свои первые цвета. Листья шуршали под ногами, воздух пах сырой землей.

– Смотри, – он кивнул на пожилого мужчину, запускающего мыльные пузыри. Один из них коснулся щеки Алины и лопнул.

– Вот так ты входишь в офис. Легко, неожиданно… и оставляя след.

Она засмеялась:

– Кажется, я больше похожа на ветер, чем на пузырь.

– А по мне – на пламя. – Он сказал это просто, глядя в упор. – Ты мне нравишься. Не тем, как улыбаешься на совещаниях. А тем, как держишься, когда никто не видит.

У Алины пересохло в горле. Его слова были не о флирте. Не об игре. Они как будто вытаскивали что-то из нее, глубинное. И это пугало.

**

Поздно вечером, уже дома, она открыла ноутбук. Нужно было дописать макет, но пальцы лениво ползали по клавиатуре. Перед глазами – не строки, а утренний свет в офисе, голос Кирилла, прогулка, смех, теплые взгляды.

И все равно – стоило закрыть глаза, как возникал другой образ. Артем. Его рука, скользнувшая по талии. Его дыхание – близкое, чуть холодное, сдержанное. Его взгляд – слишком внимательный, слишком темный, слишком… нужный. Он не должен был так смотреть. Но смотрел. Он удерживал, хотя не имел на это права.

Что это было? Контроль? Власть? Или… желание?

Телефон снова завибрировал.

«Алина, это Артем Яров. Надеюсь, не помешал. Хотел уточнить: сможете ли вы в понедельник прийти пораньше? Есть детали по проекту, которые нужно обсудить лично.»

Коротко. Четко. Профессионально.

Но сердце вздрогнуло.

«Да, буду в офисе к семи.»

Пауза. И, словно от себя самой:

«Удачного вечера.»

Ответа не было. Но синяя галочка появилась сразу. Он прочитал.

И теперь точно знал: она думает о нем.

Глава 13.

17 сентября. Воскресенье. Поздний вечер.

Алина стояла у окна с чашкой зеленого чая. В комнате было тихо, только ветер за окном гнал по улице редкие желтые листья. Еще не осень в полном смысле, но уже и не лето. Переход. Порог. Внутри – тоже был порог.

После прогулки с Кириллом осталась легкость. Он был внимателен, остроумен, умеющий создавать ощущение безопасности и включенности. Но одновременно с этим – что-то тянуло в сторону. Куда-то глубже. К нему.

Артем.

Он не говорил лишнего. Не писал. Не флиртовал. И все же она чувствовала его присутствие даже на расстоянии. Словно под кожей.

Он был как сжатая пружина – внутри, не снаружи. Никогда не теплый. Но именно поэтому – важный. Если он делал шаг, это значило слишком много.

И в тот вечер, в клубе, когда он вышел из темноты – это был именно шаг. Не вспышка, не эмоция, а выбор – инстинкт.

«Ты не та, к которой можно так подходить. И точно не в моем присутствии» - эта фраза всплывала в голове снова и снова.

Воспоминания неслись вразнобой: танец с Артемом, его рука, взгляд, от которого хотелось спрятаться и остаться – одновременно. Потом – Кирилл. Его легкость, прогулка, доверие. И все это складывалось в нечто большее, чем просто дни недели. Что-то собиралось на горизонте – не выбор даже, а чувство, что скоро придется понять, кого из них она пустит ближе…если придется выбирать.

**

Поздний вечер. Частный спортзал.

– Она зацепила тебя, – сказал Кирилл, бросая мяч в кольцо.

Легкий удар о щит, глухой звук по паркету. И тишина. Артем стоял у линии, выпрямленный. Взял следующий мяч, не спеша.

– О ком ты? – сдержанно, почти равнодушно спросил он.

– Не прикидывайся, – Кирилл усмехнулся. – Мы оба не дети. Ты смотришь на нее так, будто боишься дотронуться. Но уже не можешь не смотреть.

– Ты слишком много замечаешь, – пробурчал он и бросил. Мяч аккуратно вошел в корзину. Без промаха. Как всегда.

Кирилл сел на скамью, растирая плечо.

– Заметить – не значит лезть. Просто… ты будто опять начал что-то чувствовать. Это видно. Даже если ты сам этого еще не принял.

Артем оперся на колени, сжимая мяч в ладонях. Лицо собранное, но взгляд – не здесь. Где-то в глубине.

– После Насти я закрыл не только двери. Я построил стены – чтобы даже случайный свет не проник.

Он замолчал, проглотил дыхание.

– Она … вывернула меня наизнанку. Тихо. До тишины внутри. Ты же прекрасно знаешь, что с тех пор я не позволяю себе слабости.

– Это не слабость, – мягко сказал Кирилл. – Просто… ты слишком долго жил, будто все уже случилось. А жизнь – она здесь. Сейчас. Не в памяти. Не в страхе.

Артем усмехнулся – резко, как будто что-то внутри сжалось.

– Ты философствующий бабник – редкое явление.

Кирилл фыркнул:

– Слушай, я хоть и бабник, но не слепой. Алина не похожа на тех, к кому я обычно тянусь. Он бросил короткий взгляд на друга.

– В ней что-то есть. Настоящее. Ты это тоже чувствуешь. И я это чувствую. И, может, никто из нас пока не понимает, что с этим делать – но она точно не случайная.

– Ты хочешь сказать, что…?

– Я ничего не хочу сказать, – перебил Кирилл, спокойно. – Просто отмечаю факт. Мы оба к ней неравнодушны. А дальше… дальше будет как будет.

Пауза.

– Не отступай только потому, что страшно. Бояться – нормально. А прятаться за равнодушием – уже нет.

Артем молча встал, подошел к стене, облокотился и опустил взгляд.

– Ты правда веришь, что можно после такого… снова?

Кирилл выдохнул, взял бутылку воды, сделал глоток. Потом сказал, уже спокойнее, без шуток:

– Я верю, что жить надо не по остаточному принципу. Не из страха.

Ты слишком долго был в себе. В броне. За стеной. Настя тебя выжгла – я это помню. Но если ты хочешь и дальше ходить по кругу, держась за контроль… твой выбор. Только не называй это жизнью.

Он повернулся, уже в дверях спортзала:

– Я не говорю – шагай к кому-то. Я говорю – шагай изнутри. Начни с себя.

Артем не ответил. Только медленно поднял глаза. В них – впервые за долгое время – мелькнуло что-то человеческое. Теплое. Опасное.

– Мы оба что-то чувствуем, – сказал он наконец. – И, кажется, к одной и той же женщине.

Пауза.

– Но пока никто из нас ничего не делает.

Кирилл чуть усмехнулся – почти беззлобно.

– Вот и пусть все решится честно.

Он ушел, оставив в воздухе ровно столько, чтобы Артем понял: соперник он достойный, но игру никто не начинает первым.

Глава 14.

22 сентября. Понедельник.

Офис в семь утра был почти безжизненным. В коридорах пахло тишиной, первым кофе и чем-то стерильно-кондиционированным. Алина шла уверенно, каблуки отбивали ритм, но внутри – все дрожало.

Артем Яров пригласил ее «пораньше обсудить проект». Формально. Строго. И, конечно, без эмоций.

Он уже был на месте – сидел за столом своего кабинета, как будто не двигался отсюда с пятницы. Свежий костюм, идеальный порядок, взгляд сосредоточенный. Лицо – ровное, непроницаемое.

– Доброе утро, – сказала она, заходя.

– Проходите, – коротко отозвался он, даже не взглянув.

Почти сорок минут – холодная, четкая работа. Таблицы, схемы, правки. Ни одного лишнего слова. Ни намека на вечер в клубе. Он был ледяной, замкнутый – будто ничего не было. Ни танца. Ни взгляда. Ни того, как он держал ее так, будто боялся отпустить.

– Вы поняли, что нужно изменить в структуре? – спросил он, не поднимая глаз от экрана.

– Да, Артем Владимирович. Спасибо.

– Тогда хорошего дня.

Она кивнула и вышла. Шаги – твердые. А внутри – сжатый ком. Не обида. Пустота.

Он будто сам вытащил ее в этот танец – и сам же вычеркнул.

Почему снова холод? Почему – только задание? Только отчеты?

**

Вечером Алина уже собиралась уходить, когда в дверях появился Кирилл.

– Подвезу. Без возражений, – сказал он с привычной полуулыбкой. – Все равно по пути.

Она кивнула. В его голосе не было давления. Только забота. И, может быть, чуть больше.

В машине – тишина. Но не неловкость. Почти уют.

Возле ее дома он неожиданно свернул к парку.

– Подышим? Пять минут. День какой-то… изматывающий.

Парк был сырым после дождя. Воздух – чистый, как начало. Они шли медленно, под светом фонарей. Кирилл – чуть ближе, чем нужно. Но не давил. Только шел рядом. У скамьи под фонарем она остановилась.

– Спасибо, что подвез, – прошептала она тихо.

– Я хотел. Просто… быть рядом.

Он сделал шаг ближе. Его глаза – теплые, спокойные. Настоящие.

– С тобой… как-то спокойно. Такое сейчас редко. Ты не маска. Ты – ты. И это чувствуется.

Он с нежностью накрутил выбившийся из ее прически локон на палец.

– Ты как весенний лист. Хрупкий, живой. Чистый.

Алина удивленно вскинула брови.

– Лист?

– Листик, – он чуть улыбнулся, впервые по-настоящему тепло. – Не смейся. Это… хорошо. Про настоящее. Про тебя.

Она чуть покраснела. Не от прозвища – от его тона.

– Никто меня так не называл.

– Значит, я первый.

Но мысль все равно проскользнула: «а у него – кто-то есть? Или только слухи?» Она вспомнила слова Марины. Но… вдруг это правда?

– Кирилл… – она подняла на него глаза. – Скажи прямо. В офисе говорили… у тебя кто-то есть?

Он замолчал на мгновение, кивнул чуть насмешливо:

– Марина?

Алина улыбнулась. Угадал.

– Нет, Али. У меня никого нет. Были. Бывает. Я не святой. Но если понимаю, что не мое – не держу. С тобой… все по-другому. И я не позволю себе быть легкомысленным. Ты – не запасной вариант. Ты – целая. И я это уважаю.

Она выдохнула. Облегчение прошло волной по груди. Он был честен.

– Спасибо. Мне это важно.

Он медленно наклонился, положил ладонь на ее щеку – осторожно, как будто просил разрешения. Поцелуй был мягким. Теплым. Как утро после долгой, тяжелой ночи.

Она ответила. Осторожно. Но честно. Когда он отстранился, между ними все еще оставалось то самое – тепло, напряжение, возможность.

**

Алина закуталась в плед, держа телефон у уха. Лера ответила почти сразу.

– Ну?! Ты живая?

– Мы гуляли с Кириллом, – сказала Алина. – И он… поцеловал меня.

– Чего?! Где? Когда? Рассказывай все, жадина!

– В парке, возле дома. Тихо. Без понтов. Просто… и это было по-настоящему.

– Кирилл – как горячий шоколад зимой. Мягкий, уютный, к нему тянет. Но… ты ведь сама говорила – у него репутация.

– Он сказал, что сейчас у него никого нет. Что я для него – не просто эпизод. Он был очень убедителен.

– И ты ему веришь?

Алина замолчала. Потом – кивнула сама себе:

– Верю.

– А Артем, этот холодный дьявольский красавчик?

Пауза. Густая.

– Он – другое. Там… сложно. Он сегодня утром – будто чужой. Ни взгляда. Ни тени того, что было в пятницу. Словно стер. Но в тот вечер… он держал меня, как будто я – последняя его точка опоры. Это пугает. И притягивает.

– Ты зацепилась за двоих? – спросила Лера тише. Не в упрек. Впервые – без подкола.

Алина выдохнула.

– Я не знаю. Мне кажется, это они зацепились. Каждый по-своему. Один – делает шаг, другой – отступает, но все равно рядом. Она замолчала, потом продолжила:

– И все бы ничего, если бы они не были такими близкими. Не чувствовалось бы, что…

– …что тебя как будто тянут в разные стороны? – подхватила Лера.

– Да. И ни один не говорит прямо. Но оба – дают понять.

Она посмотрела в потолок.

– Я не играю с ними. Но они оба думают, что умеют читать людей – и начинают вести себя, как будто уже знают, чем все закончится.

– А ты знаешь?

– Нет. Но точно знаю одно: я – не между ними. Я не должна быть чьим-то выбором. Или предметом спора. Я сама решу, с кем мне идти дальше. Если вообще с кем-то.

– Вот так. Звучишь почти опасно, Али.

– Просто… устала от тени чужих ожиданий. И мне нужно время. И правда.

**

Ночь. Офис давно опустел, но он не ушел. Свет из окон тускло отражался в стекле. Город жил своей жизнью. Он – своей. Тихой. Артем сидел в полутьме, вращая в пальцах ручку. На экране – отчет. Он его не читал.

Он видел ее. Ее голос. Спокойный. Ее взгляд – сдержанный. Ни упрека. Ни боли. Но в том, как она вышла… было что-то, что не отпускало.

Он сам вычеркнул ее. Осознанно.

Так правильно. Работа. Дистанция. Без привязанностей.

Но тело помнило, как она двигалась в танце. Как пахли ее волосы. Как ее дыхание касалось его ключицы.

Он открыл телефон. Последнее сообщение от нее: «Удачного вечера».

Артем не ответил. Намеренно. Потому что знал: если ответит – шагнет дальше. А назад уже будет нельзя.

Он закрыл глаза. Но увидел – не тьму. А ее. Она уже под кожей. Он резко встал. Подошел к окну. Сжал кулаки.

– Она не его. И не моя. Пока – ничья.

Он посмотрел в ночь. В отражение. В тень, в которую сам себя загнал. Долгое время это казалось спасением. Теперь – тюрьма. Артем сделал вдох. Медленно. Глубоко.

Хватит.

– Я не знаю, как. И не уверен, что умею.

Он сжал челюсть, будто через сопротивление.

– Но я попробую. По-настоящему.

Внутри щелкнуло – как замок, который слишком долго не трогали. Он не знал, каков будет ее ответ. Но знал точно: он больше не будет стоять в стороне.

Гроза не просто собиралась. Она уже началась.

Глава 15.

23 сентября. Вторник.

Кирилл проснулся с улыбкой. Нет, не просто с улыбкой – с дурацкой, широкой, почти подростковой ухмылкой. Такой, от которой в зеркале хочется подколоть самого себя: «Ну и влип, Андреев. Крепко.»

Он потянулся, зевнул, растрепал волосы, на автомате потянулся к телефону. Сообщений не было. И не нужно. Она его поцеловала. Добровольно. Тихо. Без игры и «ой, случайно».

Честно. И этого было достаточно, чтобы утро стало самым настоящим за долгое время.

Кофе. Душ. Рубашка, надетая вполглаза. Все – под ритм настроения. Он напевал себе под нос, щелкал пальцами, ловил отражение в зеркале и хмыкал:

– Поймал звезду. Или – она тебя.

С ней все было по-другому. Без «шума». Спокойно. Но глубоко. И даже немного страшно. Потому что по-настоящему. Он поставил чашку на стол. Мысли упрямо возвращались к парку, к ее глазам. Она смотрела – без кокетства. Просто и прямо. И он знал: она не играла. Зазвонил телефон. Номер – без имени. Но знакомый. Он уже знал, кто это.

– Кирюша, привет, – растянула голос женщина. Ласково. Слишком.

– Не поверишь, как я вчера тебя вспоминала. Твое тело, твои руки… Я вечером абсолютно свободна. Можем повторить. Хочу тебя. По-настоящему.

Он застыл. Еще недавно, пару недель назад, он бы усмехнулся. Подыграл. Может, даже не думая. Сорвался бы вечером на приключение. Но теперь – нет. Что-то в нем щелкнуло.

– Прости, – сказал он спокойно. Даже неожиданно для себя. – Уже неактуально.

– Ты что, влюбился? – усмехнулась она.

Он взглянул в окно, где город только начинал просыпаться. Выдохнул. Тихо. Уверенно.

– Похоже на то.

– Ты? Серьезно? – в голосе послышалось неподдельное удивление. – И кто же эта счастливая?

– Та, с кем хочется просыпаться. А не просто спать.

– Ух ты. Кирилл Андреев и философия на утро. Ты изменился.

– Похоже, да. Бывает. Пока.

Он отключил звонок. Посмотрел на экран. Улыбнулся – уже не дурашливо, а по-взрослому.

Впервые он не побежал за легкостью. Не перепутал страсть с чем-то большим.

Не сбежал. Он остался – в этом новом, странном, честном ощущении.

В тишине. В послевкусии поцелуя, который, как бы просто ни выглядел – значил слишком многое. Он провел ладонью по лицу. Медленно.

– Все. Пропал.

И впервые эта мысль не пугала. Наоборот – казалась почти правильной.

**

Алина поднялась на нужный этаж и прошла в рабочую зону. Пространство было еще полупустым – только пару человек за мониторами, кто-то листал бумаги, кто-то подбирал наушники. Ее стол стоял у окна, с легким светом на поверхности, где все еще хранилось тепло от пятницы. Она села, открыла ноутбук, достала блокнот. Все – по привычке.

Появился Кирилл.

– Доброе утро, Алина, – сказал он легко, но чуть тише, чем обычно.

На нем был светлый пиджак, легкая щетина, взгляд – мягкий. И… знакомый.

Он смотрел чуть дольше, чем коллега. Чуть теплее, чем начальник.

– Доброе, – ответила она, стараясь сохранить деловой тон. – Что-то срочное?

– Просто хотел пожелать хорошего дня. И кофе принес, – он протянул ей стакан. – С миндальным молоком. Я запомнил.

Она взяла. Улыбнулась. Благодарно. Но внутри – сжалось. Не здесь. Не на виду. Не перед всеми.

– Спасибо, Кирилл Романович.

– Кирилл. – Его улыбка чуть сбилась. – Мы же не на собрании.

– Верно. Но у нас – утро рабочего дня. Я потом занесу вам материалы по презентации.

Он кивнул. Чуть замер. Потом – ушел. Не обиделся. Но… заметил.

Алина закрыла глаза. Сделала глоток кофе. Вкус был теплым, правильным. И все равно – внутри пульсировало нечто тревожное. Он стал ближе. Слишком быстро. Слишком явно.

Она не успела выдохнуть, как появился Артем. На нем был темный костюм, тонкая полоска рубашки, взгляд – строгий. Но в глазах – то, что она не смогла прочитать. Что-то, что касалось не работы.

– Доброе утро, – сказал он.

– Доброе, – уже чуть тише.

– Мне нужно обсудить с вами структуру раздела «В» перед вечерним брифингом. Сейчас удобно?

– Да, конечно.

Он подошел ближе, встал рядом. Его пальцы скользнули по экрану ее ноутбука, указывая на схему. Случайное движение – плечи почти касаются. Тепло от его тела – ощутимо. Слишком ощутимо.

Она села чуть ровнее. Отодвинулась на полсантиметра. Он заметил. Ничего не сказал.

– Вот здесь, – его голос стал ниже. – Мы можем усилить посыл. Вы умеете это делать. Я хотел бы, чтобы вы добавили эмоциональную логику. Как в прошлой презентации.

Она подняла глаза. Он смотрел спокойно. Но там, в глубине, было… другое. Внимание. Память. Решение.

– Сделаю, – сказала она. – К обеду будет готово.

Он кивнул.

– Спасибо.

Артем отошел. Обернулся:

– И… кофе с миндальным молоком вам точно больше идет, чем ванильный капучино.

Она застыла. Он ушел.

Алина опустилась обратно на стул. Медленно. Оба видят. Оба рядом. И оба – по-разному тянут ее к себе. Не словами. Не действиями. Просто – присутствием. Вниманием. Намеками, из которых складывается целая шахматная партия, в которой фигура – она.

А она не хочет быть фигурой. И не хочет выбирать. Хочет дышать. Работать. Быть собой.

**

К обеду Кирилл вновь появился в рабочей зоне. Прислонился к перегородке рядом с ее столом – не навязчиво, но с тем самым прищуром, от которого внутри все сдвигается с места.

– Ты сегодня будто светишься, – заметил он. – Что это? Шоколад и кофе с утра или… что-то поинтереснее?

Алина усмехнулась, не отрываясь от экрана:

– А если скажу, что просто выспалась?

– Не поверю. Но промолчу, – он подмигнул, положил на стол тонкую папку.

– Есть минут десять? Пройдемся. У меня появилась мысль по «Аргону». Ну и воздухом подышим. Надо же проветрить мозги после этих цифр.

Они вышли на улицу. Было свежо. Кирилл говорил легко – как всегда. С юмором, с искрой. Где-то дерзко, где-то слишком точно. Она отвечала, и только в середине разговора поняла: ей просто хорошо. Без сложностей. Без напряжения.

У окна кофейного заведения он вдруг наклонился ближе, слегка коснувшись ее плеча:

– Замерзла?

– Немного зябко, – призналась она.

Он молча снял куртку и набросил ей на плечи. Материал все еще хранил его тепло. Тепло его тела.

– Вот. Теперь не мерзнешь. И не спорь. Мне и правда не холодно, – сказал он, чуть заглядывая в ее глаза.

Она не стала спорить. Только кивнула.

– Ты умеешь быть рядом, – сказала тихо. Даже не фраза – выдох.

Он усмехнулся – мягко, без самодовольства:

– Потому что хочу.

Он не коснулся ее больше. Не приблизился слишком. Просто шел рядом, немного ближе, чем надо. В этом молчаливом присутствии было столько невысказанного, что она поймала себя на том, что больше ничего не хочет говорить. Просто быть.

Когда они вернулись, Алина села за стол, но клавиши под пальцами вдруг стали неузнаваемо чужими.

Ей было страшно. Не от чувств. От того, насколько они разные.

Кирилл – теплый, легкий. С ним можно дышать, не думая о защите. Он не делает больно – по крайней мере, пока. А Артем… все тот же. Холодный. Собранный. Молчаливый. Но даже его молчание – как вызов. Как то, что хочется разгадать. И каждый раз – тишина.

Он не делает ни одного шага. Но в ней – пульсирует. Горит. Независимо от него.

Она опустила голову в ладони. Что это? Привязанность? Сила притяжения? Или просто игра контрастов?

Она не знала, что будет дальше. Но впервые за долгое время ей не хотелось держать дистанцию. Хочется – шагнуть вперед. Даже если потом будет больно. Даже если придется обжечься.

**

Он не ждал этого. Просто вышел – пройтись. Убежать от цифр, таблиц, чужих голосов и холодного света экрана.

А потом – увидел.

Алина и Кирилл. У стеклянной стены переговорной. Свет заката заливал их мягким золотом, превращая все вокруг в немое кино. Почти нереальное. Почти красивое. Почти – невозможное для него.

Кирилл что-то говорил. Легко. Привычно. И касался ее локтя – непринужденно, но слишком мягко для коллеги. Алина смеялась. Без натяжки, без защиты.

Артем вдруг поймал себя на мысли, как редко слышит такой смех.

А потом Кирилл провел пальцем по ее щеке. Не случайно. Не осторожно. Как мужчина, которому можно.

Артем замер в полумраке коридора. Не сделал ни шага. Только пальцы в карманах сжались до боли.

Когда она так смеется – это не работа.

Когда он так смотрит – это не просто друг.

Когда она его не замечает – значит, больше не ждет, что он подойдет.

Он стоял еще секунду. Потом резко развернулся и ушел. Быстро. Но молча. И только в лифте, когда двери закрылись, ударил ладонью по стене. Не громко. Но с той силой, что пошла внутрь – в ребра, в сердце, в память. Гнев копился. Он не знал – на кого больше. На нее? На Кирилла? На себя?

Но одно было ясно: он слишком долго стоял в тени. А теперь пытается выйти на свет. А она – наоборот, шагнула в сторону. Спряталась. Отдалилась. Без него.

Глава 16.

24 сентября. Среда.

На следующий день, ближе к концу рабочего дня Алина получила короткое сообщение:

«Подойдите. Есть вопрос по презентации для „Аргона“»

Подпись: Артем Яров.

Она вошла спокойно. Волосы собраны, планшет в руке. Ровная осанка, четкие шаги. Уверенность – почти демонстративная. Почти раздражающая.

– Вы вызывали?

– Да. Закройте дверь, пожалуйста, – голос был ровный. Слишком ровный. В этом контроле слышалась хрупкость, едва заметная трещина под глянцем.

Щелчок. Тишина.

– Вчера вы с Кириллом Романовичем обсуждали «Аргон»?

Она замерла. Пауза. Неуверенность? Удивление? Или что-то еще?

– В целом – да. А что?

– Просто показалось, что обсуждение было… в довольно личной форме.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.