Владимир Лисуков
Неочевидные пределы божественного всесилия

Часть первая. Реалии бреда

Глава 1. Занимательные последствия ранения в голову

Раменский Григорий Родионович (официально – полковник десантных войск), волосатый мужик (кто-то).

Место действия: где-то.

Повествование от лица полковника Раменского.

***

Очнулся от пинка в бок. Очень хотелось спать, но кто-то хрипловатым басом прорычал над ухом:

– Просыпайтесь, ваше величие! Вас ждут великие дела.

В памяти тенью промелькнула мысль, что последние слова мне откуда-то знакомы. Кажется, так приказал своему слуге говорить по утрам кто-то из знаменитых философов.

Мысль промелькнула и исчезла, а сознание заполнила тоска пополам с горечью. Похоже на этот раз всё закончилось не просто ранением, а ранением в голову.

Ещё больше укрепился в этой своей мысли, когда наконец удалось разлепить неподъёмные веки, потому что обнаружил себя лежащим на кровати, размерами приближающейся к половине теннисного корта, а поблизости посапывали во сне несколько разномастных, не обременённых одеждой девиц. Высоко над головой чуть розовело предрассветное небо, окрашивая всё вокруг в маскирующие оттенки серого.

Слева от меня, прямо в сапогах, на постели стоял одетый в средневековый костюм мужик, заросшая рожа которого нагло улыбалась во весь белозубый рот. На роже не наблюдалось даже тени того, что напоминало бы почтение или хотя бы чувство служебного долга.

Побудили меня, похоже, просто пнув сапогом в бок.

– Через час вас, ваше величие, ждут на военном совете, – прорычало это чудовище, сдирая с моей груди шкуру какого-то пятнистого животного, – надо бы вам умыться, поесть и приобрести подобающий для военачальника вид, не то командующие других корпусов будут в шоке.

«Зато жив», – подумал я, вставая на ноги. До края постели на вскидку было метров пять.

Переступая через девиц, которых оказалось куда больше, чем на первый взгляд, следом за волосатым мужиком, добрался до края невысокого помоста, которым и являлась «кровать». Каменный пол, на ощупь, показался ледяным. Поскольку, согласно сценарию бреда, я шел совершенно голый, ощущения были довольно неприятные.

Волосатый урод обернулся, оценивающе посмотрел на меня, внешне спокойно бредущего следом, и под ногами заметно потеплело.

***

В соседнем помещении текла не то чтобы река, но и не ручей. Водный поток метра два шириной неспешно выбирался из-под правой стены и исчезал под левой. Над началом потока клубился пар, а там, где вода уходила под стену, последняя оказалась покрыта инеем.

Кино было занятным и не имелось особых причин отказываться принимать в нём участие.

А там глядишь наступит улучшение …

Додумать мысль не удалось, потому, что пар поднимался над кипятком, хотя я спускался в поток метрах в трёх от начала последнего. Пришлось отплыть на более прохладное место.

Находиться в воде было приятно. Очень быстро появилось чувство чистоты и какой-то лёгкости. Но тут это волосатое чучело зарычало, что:

– Нечего тут нежиться. Повара заждались вас, ваше величие.

Пришлось выбираться на сушу.

Полотенце, которое я попытался нашарить взглядом на стене, где на крючьях было развешено штук пятнадцать разноцветных халатов, не понадобилось, потому что не понятно откуда налетевший порыв ветра мгновенно высушил тело.

Нацепив на себя тёмно-синий халат, чем-то напоминающий тот, что носил во время прошлой госпитализации, почувствовал куда большую уверенность в себе, продолжив движение за уродом, не очень старательно изображающим слугу и помощника.

***

Повара «заждались» практически на «футбольном поле», суетясь вокруг деревянного, украшенного резьбой стола с чем-то вроде трона во главе. Данный шедевр мебельного искусства был рассчитан, как минимум, на посадку полусотни едоков и плотно заставлен старинной посудой, какими-то незнакомыми яствами и прочими сосудами непонятного назначения.

На сколько помнил из книг, в средневековье готовили так себе. Да и просто не хотелось начинать день наевшись чего-то с сомнительными вкусовыми свойствами.

– Чего кривитесь? Можно и как привыкли, ваше величие, – пробурчал сопровождающий и «стадион» уменьшился до размеров моей шикарной кухни, владельцем которой я стал совсем недавно и которая, в свете текущих событий, уже не казалось такой просторной.

Обычный кухонный стол украшала тарелка с гречневой кашей и изрядных размеров свиной отбивной. Рядом, на «днушке», громоздились нарезанные помидоры с огурцами и пучок репчатого лука, любимого с детства. Ассортимент завтрака венчала большая дымящаяся чашка, возможно даже чая, и кусок творожной запеканки величиной с две мои ладони, который вряд ли удастся доесть.

Не дожидаясь особого приглашения, уселся на привычный табурет и приступил к приёму пищи.

………………………………………………………………………………………………………………………………

Кто-то. Где-то.

***

– Не простоват?

– А мы проводим конкурс красоты? Или у нас запланирован светский раут?

– Ну, всё-таки в подчинённых у него будут благородные господа, привыкшие к иной манере поведения и общения.

– Он, для человека, очень умён и адаптивен. И военный опыт у него совершенно другого уровня.

– Но у нас же банальное средневековое сражение. Зачем тебе понадобился полковник десантных войск. Привлекли бы Александра или Чингиза.

– А тебе нужна банальность?

– Упаси вечность!

– Вот и я рассчитываю увидеть что-то новенькое.

………………………………………………………………………………………………………………………………

Продолжение главы.

Повествование от лица полковника Раменского.

***

После того, как всё съедобное на кухонном столе было съедено, а большая кружка с изумительным чаем осушена до дна, вновь объявилось волосатое чудовище, буркнувшее что-то про «гардеробную» и «подобающий благородному господину внешний вид».

Несмотря на то, что этот урод не удосужился прорычать приглашения следовать за ним, пристроился в кильватер к впечатляющих размеров спине, которой явно лучше меня известно, где тут, что и как.

***

Дверь, через которую мы вошли в столовую, почему-то теперь открывалась в длинную светлую галерею. Правые окна последней позволяли наблюдать морское побережье, а слева громоздились невысокие горы, поросшие лесом.

В конце галереи имелась лестница, по которой мы спустились этажом ниже, оказавшись перед широкими резными воротами, покрытыми позолотой. Последние вели в небольшое, по местным меркам, (всего каких-нибудь тридцать-сорок квадратных метров) округлое помещение. Отсюда во все стороны шли широкие коридоры, стены которых представляли собой открытые витрины магазинов одежды, обуви и прочей галантереи.

Этот мини-универмаг мало напоминал гардероб благородного господина, варианты которого доводилось видеть в кино. Но видно тут такие правила. Впрочем, привычный камуфляж устроил бы меня куда больше.

За спиной страдальчески вздохнули и «универмаг» уменьшился до размеров кладовки, всего раза в три больше той, в которой у меня хранились наборы несезонного обмундирования. Ну и так, по мелочи, всякое полезное имущество. В данном случае отличие было лишь в том, что одновременно наличествовали наборы для разных погодных условий, а также имелись образцы обмундирования потенциального противника.

Ясно, что просто так, вражескую форму, уважающий себя офицер не нацепит никогда. Не ясно, нахрена её сюда притащили?

Почти не удивился тому, что всё лишнее обмундирование куда-то исчезло. Вместе с сопровождающим. Только послышалось или почудилось: «Ждите, ваше величие, дежурного бога».

Оделся и ощутил себя человеком. Словно и не было ранения в голову, вызвавшего эти глюки. Показалось, что вот сейчас я закрою глаза, а открою уже у себя в части. Или хотя бы в палате госпиталя. И всё будет хорошо.

На всякий случай закрыл, открыл, но ничего не изменилось. Жаль. Будем ждать улучшения. Медики наверняка предпринимают всё возможное. А пока надо смотреть кино и постараться не вляпаться в какую-нибудь ситуацию, которая окончательно свихнёт мне мозги.

Глава 2. Дежурные боги

Полковник Григорий Раменский, Дар (он же Рад, бог), Лада (жена Рада, богиня).

Место действия: там же.

Повествование от лица полковника Раменского.

***

Поскольку волосатый урод явно не спешил возвращаться, в голову пришла здравая мысль подняться на галерею. Лучше уж смотреть на пейзаж за окном, чем на эти кучи одежды и обуви.

Сказано – сделано. Правда, за окнами галереи вместо гор простиралась бескрайняя пустыня, а на месте моря стоял белоснежный город, в котором кипела жизнь. По-восточному одетые люди куда-то шли или ехали на ишаках и верблюдах. Тут и там кто-то о чем-то спорил, смеялся или злился. Изредка проезжали явно знатные вельможи на разукрашенных лошадях. Прямо на улице шла бойкая торговля всякой всячиной.

Очень знакомое зрелище. Если и дальше глюки окажутся столь же ненавязчивыми и простыми – потерпеть можно. В конце концов, оно же не может длиться вечно. Или кирдык, или знакомая палата, симпатичные мордашки сестричек …

За спиной послышались шаги. Обернулся и увидел подходящего ко мне улыбчивого мужика примерно моей комплекции. Экипирован незнакомец был по моде сердцеедов городских окраин конца 19 века: тёмно-синий костюм, белая рубаха без воротника и рыжие кожаные сапоги. Композиция венчалась шоколадного цвета кожаной толи шапкой, толи кепкой, залихватски сдвинутой на затылок.

– Здорова! Рад, – широко улыбаясь, сказал незнакомец, протягивая крепкую мозолистую руку.

– Я тоже, – ответил я автоматически, пожимая показавшуюся чугунной лапищу собеседника, после чего того просто скрючило от смеха.

– Да нет! Это звать меня так – Рад. Можно Дар. Каму как на язык попадёт и по смыслу подходит.

– Григорий. Мне сказали, что пришлют дежурного бога, а его всё нет и нет. Не в курсе, когда объявится?

Собеседник слегка всхрапнул, словно собираясь заржать снова, но сдержался.

– Я он, то есть бог, и есть. Нас с женой к тебе приставили.

С некоторым недоверием отнесся к заявлению собеседника. Как-то не тянул его внешний вид на моё представление о боге. С детства считал, что Бог должен быть величественным и благостным. Ну, по крайней мере, чем-то титаническим и ужасным. А тут мужик и мужик. И ещё не известно у кого из нас физуха круче. Но сегодня со мной происходило так много необычного, не укладывающегося ни в какие мои представления о реальности, что пришлось, уже практически на автомате, смирился и с этим.

Тут из ниоткуда объявилась, плотоядно уставившаяся на меня Женщина, что не помешало ей прилипнуть к Раду и попытаться засунуть свою изящную лапку ему в штаны.

– Погодь, зараза, – хихикнул Рад, извлекая из штанов конечность очевидной супруги и тут же, под одобрительные охи и подвизгивания последней, заключил её в свои медвежьи объятия.

Пришлось, охреневая, некоторое время молча наблюдать диковатую сцену семейной идиллии.

– Моя половина, – наконец представил Рад объявившуюся даму. – Ладой звать. Ещё та шалава, но зато с ней весело. И легко. Особенно такому кобеляке, как я.

Пока супруги заразительно смеялись над дикими «откровениями» Рада, мне в голову пришла мысль, что в месте, которое мне пригрезилось, такие архаичные понятия, как логика и смысл теряют большую часть своего содержания. А «удивлялку» и вовсе стоит отключить. До лучших времён. А то ещё свихнёшься внутри бреда и никакая психиатрия не достучится до твоего сознания.

Отсмеявшись, Рад продолжил излагать вводную:

– Ты на это всё, – ткнул он пальцем в сторону окна, – особого внимания не обращай. Любят у нас тень на плетень наводить. Понемногу привыкнешь. Если, конечно, повезёт и останешься жив. Представление-представлением, а кровь льётся по-настоящему. И все в курсе, что только победа продлевает жизнь.

Как любил говорить Остап Ибрагимович Бендер: «Вечер перестаёт быть томным».

– А можно про игру по подробнее?

– Наши от скуки обожают устраивать представления, – лекторским тоном изрёк Рад. – Эпические битвы – любимая тематика. Ты командуешь корпусом в составе римского легиона, варяжской дружины в пять тысяч морд и рыцарского войска. Последних тысячи полторы. Точно не скажу, потому что рыцари оттачивают военное мастерство на турнирах, а там, сам понимаешь, большой отсев слабо подготовленных личностей. Да и дуэли, хоть и изредка, но случаются. И ещё имеется толпа дикарей с каменными топорами и дубинами. Этих никто не считал. Малоценный расходный материал в чистом виде

– Что требуется от меня?

– Оценить боевой потенциал своих войск и, если получится, тех, с кем придётся воевать. Потом, вместе с военачальниками корпуса, надлежит составить план боевых действий. Ну и победить. Сейчас, на военном совете, познакомишься со своими подчиненными и вероятным противником.

– Жребий бросать будем кому с кем сражаться?

– Не совсем, – почему-то погрустнел Рад, – решат за вас. Так что присматривайся ко всем.

– А вы с женой тут каким боком?

– За нас тоже решили. Как говорится «поставили перед фактом». Так что будем выкручиваться вместе.

Весёлое кино. Интересно, а какие последствия для психики несёт смерть в бреду? Наверняка отрицательные. Победить явно полезнее.

– Нам пора, – не дал проанализировать ситуацию опять улыбающийся Рад. – Вот так ближе, – добавил он, направляясь в сторону окна.

Выпрыгнуть что ли собрался? Но дежурный бог внезапно исчез, а следом за ним и его супруга.

Как всё-таки у них тут всё… не до конца подумалось мне по пути не понятно куда.

В процессе продвижения к окну галерея исчезла, и я обнаружил себя идущим по тоннелю, освещённому мягким рассеянным светом. Чета дежурных богов бодро шагала чуть впереди меня.

Тоннель был далеко не идеальным сооружением с бугристыми матовыми стенами и сводом различных оттенков коричневого и серого цвета. Середину пола занимала архаичная узкоколейка. Мы же двигались по неширокой обочине. Подумалось, что если тут ходят поезда, то у нас имеется хороший шанс быть размазанными по стене.

Внезапно супруги прижались к стене тоннеля и я последовал их примеру. Впереди послышался гул и из-за поворота выехало что-то вроде поезда детской железной дороги. На морде локомотива крупными буквами было написано «GОР», что, надо думать следовало прочесть, как «ГОР». А над надписью наличествовала огромная голова, мрачно взирающая куда-то по ходу движения поезда. Видно это имя и изображение местного бога шахтёров и проходчиков.

Вагончики, вместо породы или каких-то полезных ископаемых, были забиты развесёлой публикой, одетой по моде где-то конца девятнадцатого – начала двадцатого века.

Когда это чудо прогрохотало буквально в сантиметрах за спиной, мы отлипли от стены и продолжили свой путь.

– Уже скоро, – явно решил подбодрить меня Рад, – и не боись, с «предназначенными», до сражения, если не лезть на рожон, вряд ли что-то может случиться.

А это значит было «не лезть», подумалось мне. Так и запишем: мои попутчики – психи. Вот же угораздило!

Мы еще немного прошли по тоннелю, а потом супруги свернули в стену. Ну, и я за ними.

Глава 3. Военный совет

Полковник Григорий Раменский, Дар (он же Рад, бог), Лада (жена Рада, богиня), Марк Плиний (легат – должность и звание командующего римским легионом), Себастьян де Шарри (граф, командующий рыцарским войском), Эрик Свиная Голова (король викингов или что-то в этом роде), Ух-ха (вождь племени голованов).

Место действия: не совсем там, где в начале повествования, но практически в том же «где-то».

Повествование от лица полковника Раменского.

***

Пройдя сквозь стену, мы оказались в уходящем в даль высоченном коридоре дворца, а прямо перед нами имелась огромная дверь, покрытая резьбой и позолотой. Похоже, местные дизайнеры являются апологетами помпезности и роскоши.

По бокам от дверей стояли два безликих мужика, разодетых, как павлины. Завидев нас, «павлины» оперативно распахнули дверные створки, склонившись в подобострастном поклоне.

В процессе прохождения дверей Дар с Ладой «переоделись» во что-то сильно напоминающее парадную экипировку знати. Если Рад и во фраке остался мужик мужиком, то вот Лада … Да!!! Невероятной красоты женщина. Аж мурашки по коже.

На раз прочитавшая мои ощущения зараза, обернувшись, подмигнула мне, после чего мы чинно проследовали к большому круглому столу, вокруг которого стояли люди и боги. Последних легко было отличить по размеру. Лада с Даром тоже прибавили в росте и стали выше меня головы на полторы.

К чудесам привыкаешь быстро. Особенно если они сыплются, как из рога изобилия. Но, когда одетый в тогу высокий жилистый тип заговорил со мной на незнакомом, но, при этом, понятном мне языке, стало ясно, что проблем с общением в моём бреду не предусмотрено.

Где-то читал, что звучание речи и понимание сказанного – разные процессы. Если вы понимаете друг друга – не важно какие звуки, при этом, издаёте. Так и запишем: языкового барьера тут не существует, что не исключает наличия барьеров культурных, интеллектуальных либо личностных.

Поскольку господин в тоге, представляясь, сообщил мне, что зовут его Марк Плиний и он является легатом четырнадцатого римского легиона, требовалось ответить тем же.

– Полковник Григорий Раменский, командир десантной группы особого назначения.

Собеседник явно ничего не понял из сказанного мной, но сохранил невозмутимый внешний вид, кивнув и отойдя в сторону, потому что ко мне уже направлялся следующий командир подчинённого мне воинского подразделения.

Сразу видно, что Марк серьёзный мужик и собой владеет. Легион – крупная военная часть. Тупому бездарю такое командование не потянуть.

Подошедший после Марка военачальник мало чем отличался от «павлинов» у входа, только золота на нём было навешено побольше, да жирная харя демонстрировала явные признаки чванства и презрения ко всему окружающему. Давно не встречал такой мерзкой рожи.

– Себастьян де Шарри. Граф, – изрекло это пугало и уставилось на меня, явно ожидая ответного представления. Слышал же уже.

– Полковник Григорий Раменский, командир десантной группы особого назначения, – повторно представился я.

– А какому сословию соответствует ваше звание и должность? – поинтересовался граф, оттопырив губу и презрительно рассматривая мой камуфляж.

Стоп! Тут заложен управляемый фугас. Для этой рожи происхождение неизмеримо важнее личных качеств.

Значит так. Если президент у нас вроде как король, то министр обороны – герцог. А непосредственно ему подчиняющийся командующий спец войсками – маркиз. Значит я – вроде как граф.

Так и проходил бы в «милордах» или к пенсии дослужился до «виконта», если бы не заварушка под Торшаном, где случайной ракетой накрыло штаб нашей группировки. Так что операцией пришлось командовать комбату первого, то есть мне, капитану Раменскому.

Начальству понравилось, как я это делал. Очень. Получил внеочередное, шикарную хату и два месяца госпиталей, после чего стал активным участником операций, о которых не пишут в газетах и репортажи о которых не показывают по телевизору.

Жалко, что Ленка, за полгода до этого, сбежала к штабной гниде. А так может быть ещё потерпела чуток и привыкла к тому, что моя работа – ходить по краю. Что уж теперь? Дело прошлое.

А потом было ЭТО МЕСТО …

Что-то меня не туда понесло. И пауза затягивается. Значит граф. Ну, нет. В одном звании с подчинённым …

– Мне сложно, граф, точно сформулировать моё сословное положение в обществе, но оно примерно соответствует вашему маркизу.

Кислое выражение графской рожи быстро сменилось подобострастным, после чего это чудо в перьях, как ему казалось, благородно поклонившись уплыло к римлянину. А передо мной возникла гора мышц с чудовищных размеров топором за спиной.

– Эйрик, – прорычал собеседник, замкнув клещи своей ладони на моей руке. – Свиной Головой кличут. Всего-то раз нацепил по пьяни, а на всю жизнь приклеилось.

– Григорий Раменский. Никак не кличут.

– Что так?

– Свои скрытничают, а те, с кем схлестнулся, уже никому ничего не расскажут.

Эйрик издал звук, подозрительно похожий не столько на смешок, сколько на хрюканье, и по его физиономии расплылась совершенно неуместная широкая и светлая улыбка.

– Наши души и топоры в твоём распоряжении, Воин. Веди нас. И пусть некому из врагов будет вспоминать о грядущей битве.

Добавив к сказанному гулкий удар кулаком в широченную грудь, викинг отошел в сторону, уступив место странной личности. Передо мной стояло причудливое сочетание трех предыдущих визитёров. Довольно молодой мускулистый парень был коротко пострижен, как римлянин, одет в «павлиний» наряд, а за спиной у него красовался огромный железный топор – явная калька с оружия Эйрика. И ещё на меня смотрели умные глаза много чего повидавшего в жизни человека, резко контрастировавшие с юным обликом собеседника.

– Ух-ха. Вождь племени голованов, – представился он.

– Григорий. Так уж вышло, что твой теперешний вождь.

– Я глупый дикарь, Воин. Нам о многом придётся поговорить, чтобы от меня и моих людей была польза.

– Мы обязательно поговорим. Но я уверен, что польза будет.

Ух-ха внимательно посмотрел на меня и отошел к уже представившимся военачальникам.

– Сколько у нас времени? – спросил я у Рада, молча простоявшего рядом во время представления командиров моего, как тут называют, корпуса.

– Обычно на подготовку дают месяца два-три.

– Замечательно, – подумал я вслух и добавил, обращаясь к своим подчинённым. – Завтра инспектируем легион. После завтра – рыцарский лагерь. Через два дня – лагерь викингов. Ух-ха приглашается сегодня ко мне на ужин для беседы. Вопросы есть?

– Можно я присоединюсь к беседе с Ух-ха? – поинтересовался Марк с непроницаемым выражением лица.

Интересно зачем ему это? Впрочем, если Ух-ха не возражает …

Вождь явно понял значение моего вопросительного взгляда, улыбнувшись и кивнув в ответ.

– И Марка жду на ужин тоже. Остальные занимаются боевой подготовкой и готовятся к инспекции.

– А что такое «инспекция»? – поинтересовался Эйрик.

– Приду посмотреть, как у вас организован быт и военная подготовка личного состава. Ничего сложного.

– А можно мне, ваше сиятельство, в вашу честь организовать рыцарский турнир? – поинтересовался заметно поубавивший спеси граф.

– Не возражаю, – только и успел ответить я, так как нашу беседу прервал сигнал гонга, заставивший всех собравшихся у стола обернуться к стене, превратившейся в огромный экран.

Нам показывали большое светлое помещение, чем-то напоминающее лабораторию. Прямо у экрана сидел мужчина средних лет с бородкой и в очках, одетый в не застёгнутый белый халат. Под халатом были видны светлая рубаха с темным галстуком.

Вокруг мужчины и на заднем плане картинка теряла четкость, отчего изображения людей и, возможно, лабораторного оборудования меняли свои очертания, путая и искажая восприятие.

Мужчина явно совершал какие-то операции с невидимым нам устройством. Наконец он встал и просунул начавшую светиться левую руку через экран, нажав невидимую кнопку. После этого я почувствовал себя в здании вокзала, потому что приятный женский голос монотонно уведомил нас, что Служба наблюдения рада очередному сеансу общения.

Далее нам огласили сроки и последовательность представлений, в которых нам предстояло участвовать. Само мероприятие планировалось начать через девяносто дней. Также были названы пары противников и последовательность их выступления. Нам предстояло сражаться третьими и нашим соперником назвали какого-то Джимми Блэка.

После того, как диктор закончила читать свой текст, снова прозвучал гонг и экран исчез.

То есть нам дали понять, что на этом военный совет окончен.

Кто бы сомневался. Так оно всегда и происходит. Где это видано, чтобы на совещании у высокого начальства с тобой кто-то стал совещаться? Довели задачу и свободен.

Попрощался со своими подчинёнными и мы с супругами отправились, как выразился Рад «на хату», то есть в отведенное мне на время подготовки к «Эпической битве» помещение.

Глава 4. Освоение недвижимого имущества

Полковник Григорий Раменский, Дар (он же Рад, бог), Лада (жена Рада, богиня), Зоя (она же Зая, смотрительница дворца), Яков (денщик), Сегозин (начальник охраны и службы безопасности дворца).

Место действия: жилплощадь, полагающаяся командующему корпусом на период подготовки к «эпической битве».

Повествование от лица полковника Раменского.

***

«Хатой» оказалось огромное здание, явно тянувшее на определение «дворец».

Сами понимаете, дворец – он и в Африке дворец: трёхэтажная помпезность с большим количеством архитектурных излишеств. А вокруг сооружения крепостная стена с башнями, окруженная рвом. Ну, и массивные железные ворота, к которым ведёт подвесной мост. Полный средневековый комплект.

В просторном холле нас ожидали трое. Миловидная девушка в скромном, но изящном платье присела в реверансе. Рыжий парень в обмундировании не известных мне войск встал по стойке смирно, преданно выпучив глаза. А безликий тип в черном приветствовал нас лишь лёгким кивком головы.

Первым заговорил мужик в черном.

– Сегозин, Ваше Величие, – представился он. – Начальник охраны и службы безопасности дворца. Временно совмещаю должности из-за предательства прежнего начальника охраны. Когда прикажете явиться с докладом?

– А имя у вас есть?

– Это имя, Ваше Величие. Я – синтетик.

Робот что ли? Не похож. Странный, конечно тип, но с виду человек, как человек.

– Я вызову вас сразу, как устроюсь.

– Слушаюсь, Ваше Величие, сдержанно поклонился собеседник, отходя в сторону.

Следующей, мило порозовев, представилась девушка.

– Зоя, смотрительница дворца Вашего Величия. Ваши покои готовы. Обеденный стол будет накрыт по вашему указанию. Ваши слуги выполнят любую прихоть Вашего Величия. А этот истукан, – кивнула она в сторону рыжего парня, – приставлен к вам денщиком для мелких поручений. Туп, но исполнителен. Многого от него не ждите, но сапоги снять поможет.

Когда читаешь про такое в книге, то там всё понятно. Вот слуги, вот ты, переселившийся в тело князя или какого-нибудь царевича. А тут … Берцы – не сапоги и снимаю я их сам. Нахрена мне тупой денщик? Тут и так бред на бреде, а мне ещё это рыжее чудо глаза будет мозолить.

– Как звать? – посмотрел я в сторону всячески демонстрирующего преданность придурка.

– Яков, Ваше Величие, – гаркнул рыжий, ещё больше вытянувшись по стойке смирно.

– Чем занят в моё отсутствие?

– Помогаю наводить порядок в личных покоях Вашего Величия.

– А когда порядок наведен?

– Ожидаю дальнейших указаний Вашего Величия.

– Временно поступаешь в распоряжение смотрительницы дворца.

Ужас, промелькнувший в глазах рыжего заставил насторожиться и сдать назад.

– На ближайшие два часа. Потом явишься для дальнейших указаний.

– Слушаюсь! – с заметным облегчением гаркнул Яков.

Как у них тут всё не просто. Во всём надо разбираться, чтобы не наломать дров. Ладно. Будем переживать проблемы по мере их поступления.

– Хорошо, Зая. Веди нас в мои покои.

– Если угодно Вашему Величию называть меня Зая … – удивлённо пролепетала девушка. – А кто ещё последует вместе с Вашим Величием?

Оглянулся и не обнаружил супружеской четы за спиной. Жаль. В их компании я чувствовал себя увереннее. И слуги теперь начнут считать меня психом.

– Нас, Наше Величие веди, – решил выкрутиться я, двинувшись следом за старательно семенящей девушкой.

***

Мои личные покои не разочаровали размахом, но представляли собой совершенно нежилую территорию. Скорее это напоминало музей, только не было табличек, запрещающих прикасаться к экспонатам. И рядом ни одного волосатого урода, чтобы, походя, исправить ситуацию.

– Что-то не так, Ваше Величие, – обеспокоенно залепетала Зая, явно почувствовав моё разочарование увиденным.

– Всё так. Просто я привык к другому.

– Вы можете, Ваше Величие …

– Сударь. Пусть все, сударыня, зовут меня сударь. Так короче. А смысл тот же.

– Слушаюсь, Ва … Сударь. Каковы будут ваши пожелания по переустройству ваших личных покоев?

– Я хотел бы организовать среди моих личных помещений совсем личную территорию, состоящую из спальни, места для умывания, кабинета и столовой, она же гостиная. Кровать шириной с этот диван и длиной в полтора моих роста. Не очень мягкая. В столовой могут разместиться до десяти человек. И не надо вот этих колонн, гобеленов и пуфиков с диванчиками.

– Я вас поняла, Сударь. Гостил у нас как-то оракул-отшельник, так у него были похожие требования.

А за этой розовой мордашкой скрывается что-то совершенно иного свойства. Похоже мои слуги вовсе не те, за кого себя выдают.

– Когда я смогу осмотреть свои покои.

– Минут через пятнадцать. Присядьте пока, сударь, вот в это кресло. Вам принесут темное пиво и солёные сухарики.

Зая выпорхнула из помещения, чуть не столкнувшись в дверях со светящимся от счастья Яковом, катившим столик с запотевшей бутылкой и горкой ржаных сухариков на белом фарфоровом блюде.

Развалившись в кресле и потягивая изумительный напиток, задумался о том, что реальность окружающего меня бреда, слишком напоминает иллюзию, хотя и «дана мне в ощущениях». Мысли читают точно. Чувства для них открытая книга. И кто такие Они совершенно не понятно, потому что и боги тоже на побегушках, хотя обладают куда большими возможностями.

Какой-то уж больно замысловатый бред. А главное ничего общего с моим жизненным опытом и содержанием книг и фильмов, которые довелось прочитать и увидеть. По отдельности всё знакомо, а вместе не складывается, словно куча лего из разных наборов.

И что мне остаётся? Пока медики тормозят, разбираясь с моими проблемами, пожалуй, следует не суетиться и изучать ситуацию. Будет достаточно данных, картина сложится сама собой. А это будет означать гармонию с окружающей действительностью, что не может не помочь психиатрам в их нелёгком труде.

Придя к этой здравой мысли, я расслабился и, от нечего делать, принялся рассматривать завитушки на гобелене, украшающем стену напротив. Это был странный гобелен, потому что изображенное на нем постоянно видоизменялось, хотя все точки и черточки, образовывающие рисунок, оставались на месте. Сначала мне показалось, что передо мной зал, заполненный зрителями. Потом, поверх зала, обнаружился ближний план, где были изображены два музыканта, играющие на одном духовом инструменте сложной конструкции. И, наконец, стало понятно, что музыканты – это иллюзия, которую показывают залу. Или зал со зрителями чудится музыкантам? Очень своеобразный подход к изобразительному искусству. И не скажешь, что нет в нем изюмины.

***

Объявившаяся Зая, доложила, что помещения готовы.

Нехотя оторвался от созерцания произведения искусства и, вслед за девушкой, направился осматривать заказ.

***

Это, значит, в местном понимании, образец аскетизма? Ну-ну. В глазах рябит от резьбы и позолоты. И стены канареечного цвета. Самое то для приёма пищи. Правда из окон открывается прекрасный вид толи на запущенный парк, толи на лес. Вот туда и буду смотреть во время обеда.

Кабинет был розовый, а письменный стол – белый, да ещё какой-то причудливой формы. Из окна можно было увидеть одну из крепостных башен и часть стены. Вряд ли я тут буду частым гостем.

Алый цвет стен спальни уже не удивил и не озадачил. Это место явно не предназначалось для отдыха. Скорее для каких-то оргий с последующим забытьём.

Только место для гигиенических процедур не разочаровало – та же неспешно текущая из кипящего котла в ледяную прорубь река, да незамысловатые очертания фаянсового устройства в углу. С этим жить можно.

***

Когда вернулись в гостиную, поинтересовался у Заи, что у нас на обед. Увидев круглые глаза домоправительницы, понял, что сморозил глупость. На обед у нас всё, что угодно Его Величию.

И чего такого мне хочется? Да ничего особенного. Рассольника с бородинским, картофельное пюре с рыбными котлетами и стакан томатного сока. Может два.

Поинтересовался у Заи реально ли данное меню и, получив утвердительный ответ, подошел к окну.

В парке, скорее всего это всё же был парк, два мужика в старинной крестьянской одежде выкорчевывали дерево и до конца процесса было, как до Луны. Впрочем, они ни куда и не спешили, явно получив задание «от забора до обеда».

Пацан лет десяти и совсем маленькая девчушка бросали камешки в пруд, а тот выбрасывал их обратно. Присмотрел бы кто-нибудь за детьми. Пруду может надоесть развлекаться и кому-то из озорников прилетит в лоб.

Ещё какой-то мужик в клетчатой рубахе и кожаных штанах сидит на ветке дуба и неспешно заряжает винчестер. Наконец зарядил и начал целиться в мою сторону. На всякий случай ушел с линии огня. Звон разбитого стекла явно свидетельствовал о том, что на меня пытались совершить покушение.

Ворвавшийся в гостиную Яков, с явным облегчением прислонился к стене, после чего, не спрашивая у меня разрешения, бросился к окну. За окном снова прогремел выстрел и с люстры посыпались свечи и куски хрусталя.

Мой денщик рухнул на пол, а потом стал осторожно выглядывать из-за шторы, в которой тут же образовалась огромная дыра, а зеркало, висевшее на стене, стало осыпаться на пол.

– Встал за стену! – рявкнул я на ретивого подчиненного, подбирая с пола кусок зеркала побольше.

В зеркале был виден дуб, горящий странным прозрачным пламенем, что не мешало мужику, сидящему на нем, всё ещё продолжать целиться в наше окно. Правда, это явно были последние его усилия по поражению цели. Винчестер выпал из рук неудачливого киллера и тот повис, похоже привязанный к ветке.

Появившаяся Зая, как мне показалось, не очень искренне охнула, обнаружив разгром в гостиной.

– Обед несите в кабинет, – приказал я явно не ожидавшей такого распоряжения девушке. Можно подумать, что полковник спецназа станет голодать из-за какого-то криворукого охламона. – Надеюсь по стенам у вас террористы не ходят? Во всяком случае свободно.

Когда Зая скрылась за дверью, поинтересовался у Якова:

– Оружие в замке есть?

– Какое-то есть, – без особой уверенности ответил мой отважный денщик, – но наверняка это известно только Сегозину.

– Сгоняй к нему. Если уже разобрался с покушением, пусть придёт и доложит.

Вслед за метнувшимся выполнять моё распоряжение Яковом покинул злосчастную гостиную и направился в кабинет, где на письменном столе была расстелена белоснежная скатерть, на которой, в полном соответствии с пожеланиями, во вместительной посуде парили изрядные порции рассольника и пюре с котлетами, а рядом стояли две кружи, наполненные томатным соком. Большой ломоть «бородинского» на белой тарелке очень правильно дополнял композицию.

В окно не наблюдалось ничего необычного, поэтому рассольник удалось употребить без проблем. А вот тарелку с пюре и котлетами, а также кружку с томатным соком, пришлось прихватить с собой на пол, поскольку из-за зубцов башни начали высовываться сразу два ковбоя, вооруженные винчестерами. Наслаждаясь пюре с котлетами, потянулся было за второй кружкой с томатным соком, но передумал.

Не время попусту рисковать. Подчинённые явно не справляются с ситуацией, а потому необходимо проявить инициативу.

По-быстрому выполз из кабинета и вернулся в гостиную, где меня точно никто не станет искать. За диваном как раз имелось достаточно пространства, чтобы запихнуть туда себя целиком.

Уже почти задремал, разомлев после сытного обеда, когда в коридоре раздались знакомые голоса.

– Куда он делся? – поинтересовался Яков, явно имея ввиду меня, хотя вопрос был задан и без должного почтения.

– А я почем знаю? – прорычала совершенно не характерным для неё тоном Зая, – прячется где-то.

– Да где тут спрячешься?

– Повелитель найдёт, – с чувством, напоминающим религиозный фанатизм, изрекла девушка.

– А Сегозин не явится?

– Я его заперла в оружейной. Тем, что там внутри хранится, дверь не высадишь.

– Значит ждём.

Не знаю, как Якову, но мне ждать было лениво. Переместился к дверному косяку, а потом возник перед ошарашенной парочкой, для начала вырубив девицу. Я женщин пальцем не трогаю, если это не противник. В данной случае Зая куда умнее и изощреннее, так что «колоть» будем Якова.

Парень зачем-то попытался размахивать руками и ногами, но получил под дых и свернулся калачиком рядом со своей подельницей.

Добавил девице для верности и запихнул её за диван, где только что лежал сам. А Якова взял на болевой и велел быстренько перемещаться в сторону оружейной комнаты. Поскольку парень всё ещё пытался сопротивляться, применил спец приём, после чего воющий от боли и слабо что-то соображающий денщик шустро припустил в сторону, как я надеялся, «оружейки».

Так оно и случилось. Открыв дверь, по которой раздавались глухие удары изнутри, обнаружил за ней Сегозина со здоровенной алебардой наперевес …

И тут раздались аплодисменты. Бурные аплодисменты огромного зрительного зала. Сегозин с Яковом пожали друг другу руки, а моей спины коснулись нежные женские пальчики.

– Вы не очень расстроились, сударь? – поинтересовалась Зая своим нежным голосом.

– Не очень, – буркнул я, отправляясь в свои покои.

***

Сначала решил, что сбился с пути, чего со мной не случалось очень давно. Я всегда нахожу дорогу назад, пройдя по любому маршруту, даже самому сложному и запутанному. Но, в данном случае, пришлось «поверить глазам своим».

Гостиная, в которой не наблюдалось никаких следов обстрела, по-прежнему окнами выходила в старый парк, где неспешно догорал огромный дуб. Но мебель стала простой и удобной, а стены окрасились чем-то бледно-розовым с легкой зеленью.

В кабинете стол и стулья приобрели обычную форму и стали привычного тёмно-серого цвета, только столешница чуть посветлее. Светло-серые обои, или что у них тут, на левой стене были закрыты картиной, на которой художник изобразил закат и ленивый прибой, облизывающий прибрежную гальку. Обожаю смотреть на закат. И на море во всех его бесконечных превращениях.

Спальня в приглушенных тонах уже воспринялась, как должное. А вот удобства не то чтобы разочаровали (это был мой родной санузел), но мыться в домашней реке мне понравилось гораздо больше.

***

Вернулся в кабинет и задумался над тем, на кой он мне сдался. Похоже, заказал автоматически. Ни до чертиков надоевших отчетов (проще ещё раз пройти по маршруту), ни компа с теми же материалами и игрушками не имеется. Даже сотового нет, без которого, казалось бы, уже и жизнь не возможна. Послушал бы музыку. А на чем?

От скуки начал один за другим открывать и закрывать пустые ящики стола. Хорошо сделано. Качественно. Ходят легко. Не то, что у меня левый нижний постоянно выпадает из пазов, а второй сверху справа периодически так заклинивается, что однажды ручку оторвал, но так и не вытянул. Пришлось вынимать верхний ящик и так доставать папку с хозяйственными отчетами.

В дверь не то чтобы постучали, а так, слегка поскреблись. Рявкнул «открыто» и, запихнув ящики на место, повернулся к визитёру.

Зая, прям воплощение кротости и наивности, потупив глазки стояла в дверном проёме, как бы не решаясь войти. Ну, и актриса! Знаем какая ты кроткая. Голосок ещё тот. Командный.

– Вы по-прежнему сердитесь на нас, сударь? – проворковала лицедейка, покрываясь румянцем смущения и раскаяния.

– Больно было? – поинтересовался я зачем-то у той, от кого правды точно не дождёшься.

– Терпимо, – пропищало слегка погрустневшее нежное создание. Вот когда нож в горле или отрубают голову – тогда очень неприятно. А тут я сразу потеряла сознание и очнулась только после финала.

– Тяжелая у вас работа.

– Это, как у вас говорят, приработок. Освобождает от купания в голом виде перед публикой и прочих всяких оргий.

– А основная?

– Ублажать очередного смертника.

– Тут что, обходится без оргий и купания в голом виде?

– Для этого персонал имеется. Я на фоне наших красавиц замухрышка и замарашка.

– Ясно. А нормально говорить и не изображать из себя дуру можешь?

– Отчего же? Могу. Только всем до вас стеснительная дурочка нравилась куда больше.

– Это их проблемы.

– Странный вы какой-то.

– Чем это?

– Не знаю. Таких не встречала. Слишком спокойный. Спокойно живёте. Спокойно готовы встретить смерть.

– А что дёргаться? Судьбы не миновать.

– Мне это известно, как никому, но все стараются как-то избежать неизбежного. А вы нет.

– Я стараюсь избегать конкретных проблем и уменьшить шанс на них в будущем. А там, как получится, так получится.

Мы немного помолчали каждый о своём, а потом Зая как-то странно посмотрела мне в глаза, словно пытаясь что-то разглядеть у меня внутри, после чего подошла, схватила за уши и поцеловала в губы.

Давно забытое ощущение нежных женских губ почему-то вызвало головокружение и легкий озноб. Когда открыл глаза, заразы уже не было в кабинете.

Глава 5. Ужин или что-то вроде того

Полковник Григорий Раменский (командующий корпусом), Дар (он же Рад, бог), Лада (жена Рада, богиня), Марк Плиний (легат – должность и звание командующего римским легионом), Ух-ха (вождь племени голованов), Зоя (она же Зая, смотрительница дворца).

Место действия: дворец, предоставленный во временное пользование командующему корпусом.

Повествование от лица полковника Раменского.

***

Мысли разъехались, как копыта пьяной клячи на льду. А через пару часов с людьми говорить. И не просто «побазарить», а обсудить вопросы, от ответов на которые зависит наша жизнь. В таких случаях мне помогает сотня отжиманий от пола и холодный душ.

Быстро довёл себя до изнеможения и отправился в душ, который отсутствовал, потому что в заметно расширившемся санузле текла полюбившаяся мне река.

Прыгнул в воду почти у заиндевевшей стены, откуда бодро уплыл в более тёплое место.

Релаксируя в изумительном состоянии лёгкости и чистоты, самодовольно подумал, что в моём дворце всякие волосатые типы не посмеют нагло прекратить этот сеанс блаженства.

Как бы не так. В отсутствие волосатого урода, у обслуживающего персонала нашлись и другие возможности лишить меня удовольствия от водной процедуры.

Услышав заливистый смех неподалёку, открыл глаза и увидел двух голых баб из «Плейбоя», игриво взбивающих ногами пену метрах в двух выше по течению.

Только этого мне не хватало! Точнее, уже не хватало, но не этого. Меня от силиконовых дур просто тошнит.

Велел бабам убираться, что они и сделали, призывно повиляв задницами напоследок.

После этого попытался расслабиться, но не тут то было. Не прошло и пяти минут, как на берегу реки объявилась голая Зая, старательно изображающая распалённую страстью невинность.

Бли-ин! За что мне это всё?

– Надень халат и отвернись! – рявкнул я, выбираясь из воды.

Халат на Зае висел, как мешок, и волочился по полу, что, в данных обстоятельствах, было самое то. Я нацепил приглянувшийся синий вариант, сграбастал чистую и выглаженную (когда только успели) одежду и направился в спальню. Судя по звуку шагов Зая тащилась следом.

Сел на кровать и жестом велел заразе сесть рядом.

– Что это было? Играем новый спектакль?

– Есть рекомендации по обслуживанию гостей.

– Так это такая спец гостиница? А мне можно самому решить с кем трахаться и когда?

Зая попыталась встать, но я удержал её на месте. Давно меня так не бесили женщины!

– Давай договоримся, что впредь ты не будешь проявлять инициатив по улучшению моего быта.

– Слушаюсь, Ваше Величие, – буркнула Зая, глядя в пол.

– И ещё мне бы надо на чем-то, не очень архаичном, писать и рисовать. И музыка не помешала бы тоже.

– Будет исполнено, Ваше Величие. А я вам совсем не нравлюсь? – каким-то слегка хрипловатым голосом поинтересовалась девушка.

– Почем я знаю? Я тут первые сутки, ничерта толком не понимаю и при этом ещё как-то надо попробовать выжить в средневековом сражении, о специфике которого у меня смутное представление. А с виду ты симпатичная. Вполне вписываешься в моё представление о женской красоте. Но я почему-то не могу спать с женщинами, которых не ценю и не уважаю. Такой заворот психики. Можешь считать это редкой формой импотенции.

– Ясно, – вздохнула Зая, неуловимым движением вставая с кровати, – Разрешите приступить к исполнению своих обязанностей? – деловым тоном поинтересовалась она, вытягиваясь по стойке смирно.

– Приступайте, – буркнул я и улёгся на спину.

Даже не верится. Суток не прошло после ранения, а как же меня достал этот бред!

***

Провалявшись с полчаса в раздумьях о возможных планах сражения, перемежавшихся мыслями о Зае, которые старательно гнал прочь, понял, что пора вставать, одеваться и работать всерьёз, тем более что скоро ожидаются гости.

***

В кабинете на столе обнаружил свой комп с подсоединённым принтером и колонками. Рядом с принтером лежала запечатанная пачка бумаги. Интересно, а интернет у них тут работает?

Включил компьютер и проверил. Увы. Не работает. Но всё остальное в наличии. Открыл программу тактического и стратегического планирования. При нынешних задачах, это как из пушки по воробьям. Да и предполагаемое материальное обеспечение не занесено в базу данных, но схемы построений и порядок движения войск изобразить можно. Хоть какое-то подспорье в предстоящих нелёгких «объяснялках» со своими неординарными подчинёнными.

Выбрал все наличные записи Бетховена и, погрузившись в мир звуков, задумался о возможностях вверенной мне военной группировки. Как ни крути – одна «рукопашка». Если у римлян ещё, возможно, имеются какие-нибудь баллисты, то у остальных нет и этого. А самое главное никто не удосужился сообщить о правилах игры. Что-то ведь и на коленке можно склепать. И Ух-ха обзавелся чужим топором. Может …

– Нельзя, – послышалось со стороны правой стены, где в кресле обнаружился Рад, сменивший пиджак на меховую безрукавку такого же, как сапоги, рыжего цвета. – Первый раз на моей памяти командующий корпусом аскет и зануда. Обычно о будущем сражении вспоминают только доведя себя до изумления пьянками и оргиями.

– Вообще ничего изготовить нельзя?

– Только на уровне технических возможностей, доступных твоим войскам в их время. Заказчика очень волнует чистота эксперимента и реалистичный антураж. Правда на этот раз принято странное решение, – вздохнул заметно погрустневший Рад, – против нас, кроме карфагенян с их слонами, ещё три сотни ковбоев с винчестерами.

– Это те, что пробовали совершить на меня покушение?

– Они самые. Я, когда узнал, пытался что-то возражать, но довозражался лишь до временного развоплощения. Дали три года.

– А как же ?..

– Там время течёт по-другому. Или кажется, что течёт. Неприятное место. Столько раз попадал, а всё никак привыкнуть не могу. Когда день за днём, месяц за месяцем ничего вокруг не происходит трудно сохранить себя. Так и тянет покончить с реальностью. И Ладку туда не пускают. Если бы не она … – не договорил Рад, о чем-то задумавшись.

– А логика в чем? Ну перестреляют нас на расстоянии и всё. Не военная компания, а бойня получится. Даже у гладиаторов имелся шанс.

– Логика простая, – вздохнул Рад, – у противника нет профессиональных командиров. Вообще. Командующий Блэк – бандит. Карфагеняне, хоть и с десятком боевых слонов, но это ополчение. Рыцари, правда, настоящие, английские. А против твоих викингов – индейцы, которые Блэка и его банду на дух не переносят. И ещё какие-то негры с копьями.

– Что это меняет? Три сотни стрелков выкосят нас, а толпа неумех просто добьёт.

– Я тоже так считаю. Но у них своя логика. Хотят посмотреть, как мы станем выкручиваться.

У меня ещё были вопросы к Раду, но возникшая из ниоткуда какая-то растрёпанная и неухоженная Лада с рёвом рухнула на мужа и супружеская чета исчезла. Надо думать, для приведения в порядок мыслей и чувств. А я попробовал вообразить варианты выхода из сложившейся ситуации, но в голову ничего путного не шло. Как ни маневрируй, не разгоняй конницу, всё равно получается истребление нас. Можно как-то поиграть с рельефом местности и дальностью стрельбы винчестера, но нет никаких конкретных данных, потому что единственный источник информации умыкнула жена.

***

Через полчаса бессмысленного сидения за компом, объявилась вся из себя чопорная и официальная Зая, поинтересовавшаяся что угодно Сударю съесть на ужин и чем кормить ожидаемых гостей?

Мне, после разговора с Радом, ничего не хотелось. Разве только хряпнуть стопарь пшеничной и закусить солёным огурцом.

А что привык есть Ух-ха? Мясо, обжаренное на углях? Или они уже варят пищу? По любому, жареное мясо – самое то.

А вот с Марком сложнее. Понятия не имею ни о римских деликатесах, ни о повседневной пище. Ну, вино то они пили точно. И хлеб пекли. И мясо тушили и жарили. А как, и главное с каким результатом – без понятия? Ну, посолить и поперчить в любом случае полезно. И овощи будут уместны. Варёная картошечка, помидорчики да огурчики. Хотя картошки, вроде бы у римлян не было. Это уже после открытия Америки. Ну, и бог с ним. Не понравится, так я доем.

По мере прослушивания моих руководящих мыслей глаза Заи всё более увеличивались в размерах. Хотел спросить, что не так, но передумал. Если что-то не понравится гостям – переиграем. У них тут всё быстро делается.

Не стал повторять текст вслух, а просто поинтересовался всё ли понятно?

– Да, Сударь! – отчеканила Зая, – разрешите приступить к исполнению? – поинтересовалась она, пожирая начальство, то есть меня, преданным взором.

– Не надоело придуриваться?

– Никак нет! – гаркнула девица, старательно выпячивая совершенно не выдающихся размеров грудь.

– Всё равно не выйдет, как у Якова, – попытался съязвить я, – Можешь быть свободна.

– Теперь уже не получится, – совершенно другим, спокойным тоном произнесла девушка, исчезая за дверью.

***

Первой в кабинет явилась моя точная копия, которую когда-то звали Ух-ха. Парень нацепил форму десантника с полковничьими знаками отличия (ну, и зрительная память!), постригся, как я, и слегка морщась, стоически сносил непривычные берцы на ногах. Во всем этом не было ничего особенно удивительного. Ух-ха явно страстно стремился соответствовать представлениям о цивилизованном человеке, начав со внешнего антуража, и местные кудесники послушно потакали этому его желанию.

А вот когда к нашей компании присоединился третий полковник десантных войск, я удивился по-настоящему. Марка никак нельзя было назвать нецивилизованным человеком, тем более личностью, страдающей чувством ущербности рядом с толпой варваров, в основном составляющих наш воинский контингент. Правильно истолковав мой удивлённый взгляд, римлянин улыбнулся и я получил исчерпывающие объяснения этой странности.

– Захотелось примерить военную одежду из будущего. Оказалось, очень удобно. Если бы не эти бесчисленные места для хранения не известных мне вещей. Решил поинтересоваться их назначением за ужином.

– Это вы, Марк, ещё не видели разгрузку. На задании без неё, как без рук, а здесь совершенно бесполезная вещь. Сначала поедим, а потом посудачим о делах наших скорбных? Или поговорим, а потом уже поужинаем?

– Предлагаю совместить, – улыбнулся Марк.

***

Когда, в сопровождении подчиненных, вошел в столовую, сразу почувствовал неладное. Уже привык к тому, что в данном бреду всё появляется мгновенно и как бы само собой. А тут вокруг стола суетились аж две горничные, под чутким руководством Заи, которая, как мне показалось, с торжествующей улыбкой, присела в реверансе и дамы испарились из помещения.

А мы втроём озадаченно уставились на то, что и как было подано на ужин.

Моя потенциальная трапеза отличалась наибольшим аскетизмом. Запотевшая рюмка с прозрачной жидкостью, скорее всего водкой, соседствовала с большой тарелкой, на которой сиротливо смотрелся сгоряча подуманный мной солёный огурец. Картину дополнял ресторанный набор позолоченных ножей и вилок.

Ух-хе с едой повезло больше. Если исходить из соображений количества. На, чудовищных размеров, блюде красовалась задняя нога какого-то парнокопытного, в основном обожженная на огне. В эту гору мяса был воткнут большой кремневый нож. Целый набор разнообразных каменных ножей, а также горка палочек и верёвочек завершала композицию.

Наименьшие вопросы (у меня) вызывал ужин Марка. Его потенциальное посадочное место было сервировано керамической посудой. В глубоких и вместительных мисках соседствовали сваренная картошка, над которой поднимался пар, ещё влажные после мытья помидоры с огурцами и большой кусок запеченного мяса, нарезанного толстыми ломтями. Рядом стоял глиняный кувшин, надо думать с вином, и большая керамическая кружка. Из столовых приборов наличествовали нож и вилка.

Чувствовалось, что в этом что-то не так. Но что? Я же не знаток древнеримской кухни и этикета.

– Мне кажется, – улыбнулся Марк, – что кто-то решил насолить хозяину.

– Что вы, Марк, имеете ввиду?

– Если бы я не был уверен, что вы не заинтересованы в конфликте со мной, то решил, что хотите унизить меня плебейской посудой и варварской пищей. Вот с этими красными плодами я вовсе не знаком. И с этим горячим блюдом тоже. А мясо следует сначала отварить, а потом уже обжаривать. Этот же продукт подобен подошве сандалий. Тут даже соус не поможет, который, кстати, отсутствует. Я уже не говорю про воду для разбавления вина. Неразбавленное пьют только дикари и безумцы.

Что бы ты сказал, пригубив из моего «стопарика»? И всё это в точности выполненные мои указания.

– А тебе как, Ух-ха?

– Вроде нормально, – ответствовал вождь племени голованов, ловко разделывая обугленную ногу и извлекая на свет божий кусок, с виду, вполне съедобного мяса, – только я бы предпочел пищу цивилизованного человека, пусть она не привычна и вкус её часто мне не нравится. Неприятно чувствовать себя животным.

– Никто тебя животным не считает, – возразил я.

– Вы скажите это графу, – вздохнул вождь, отрезая ещё один ломоть мяса и выкладывая его ко мне на тарелку. Третий отправился на тарелку Марку.

– А это вкусная штука, – заметил тот, откусив от насаженной на вилку картофелины. – Подозреваю, что и красные плоды не ядовиты. Могу предложить вам, Ваше Величие, часть моего ужина, раз уж происки прислуги поставили всех нас в безвыходное положение.

Лицо Марка оставалось бесстрастным, но весело блестящие глаза ясно говорили о том, что римлянин, грубо говоря, тащится от сложившейся ситуации.

Первым улыбнулся Ух-ха. За ним рассмеялся я. И вскоре мы втроём покатывались от смеха.

Заглянувшую на огонёк Заю попросили принести большой кувшин воды, кружки, солонку, огурцов с репчатым луком и нам с Ух-хой по порции картошки.

Не думаю, что мы когда-нибудь повторим этот безумный ужин, на котором разбавленным вином запивалось мясо «по-кроманьонски» с картофельным гарниром. Но для первого знакомства это самое то.

Марк испортил хорошо пахнущий продукт водой, а вождю и вовсе налил в кружку практически одну воду, и мы выпили за знакомство, потом за победу, здоровье и удачу. На этом вино закончилось и Марк с интересом уставился на мою рюмку.

– Я получил предварительную информацию, что у нас нет шансов в предстоящем сражении. – вынужден был объясниться я. – Теоретически нет. А практика, как известно, опровергает любые теории. К сожалению, источник информации уволокла жена успокаивать нервы в домашних условиях. Потому полной ясности нет до сих пор. Получив такое известие, я решил восстановить ясность сознания при помощи этого зелья. В малых дозах – лечебное средство. В больших – отрава хуже неразбавленного вина.

Поскольку собеседники удовлетворились моим ответом, а выпивка с закусью подошла к концу, предложил для дальнейших разговоров перебраться в кабинет, что мы и сделали.

***

В кабинете обнаружились три удобных кресла и мягкий свет, позволявший хорошо видеть собеседника, но не раздражавший зрение.

– Давай начнём с тебя, Ух-ха, – сказал я, когда все расселись по своим местам. – Что ты хотел спросить или о чем посоветоваться?

– Я, Ваше Величие …

– Называй меня командиром. Так проще и точнее.

– Понятно. Мне, командир, хотелось бы понять, какую пользу я и мои люди сможем принести в предстоящей битве? И что нам для этого надо сделать?

– На сколько я понимаю, вы можете скрытно передвигаться по местности.

– Все мои люди охотники.

– На какое расстояние летит копьё или стрела?

– Не могу этого сказать словами. Нужно показывать.

– Я думаю мы ничего не поймём о вашем военном потенциале, пока не посмотрим, как реально воюют твои люди.

– Они не могут воевать. Табу на убийство человека.

Здрасьте, приехали!

– И что у ваших соседей тоже табу?

– Нет. Но совет нашего племени может объявить кого-то зверем, на которого разрешена охота. Они об этом знали и опасались.

– Пока не пришли чужаки, которые «не знали» и их было слишком много.

– Ты, командир, видишь чужое прошлое?

– Нет. Имею жизненный опыт.

– Мы не успели ничего решить и нас не стало.

– Надеюсь теперь вы не будете повторять ту же глупость и примете решение заранее.

– А как можно решить, что человек стал зверем, если ничего о нем не знаешь?

– Значит, в первую очередь, этим и займётесь. Узнаете, что за звери собираются нас уничтожить. Надеюсь это не противоречит вашим правилам?

– Не противоречит.

– Что ещё?

– Это главное. Остальное лучше обсудить в племени.

– Тогда можешь идти. Я буду у вас через три дня.

***

После того, как Ух-ха вышел из кабинета, мы с Марком какое-то время молчали, переваривая услышанное.

– Мне, командир, кажется, что из голованов выйдет толк. Я много лет воевал в Галлии. Тамошние воины плохо, можно сказать бездарно, организованы, но индивидуально сильны необычайно. И если уж что-то решили, то не отступятся даже если это последний из оставшихся в живых.

– Не знаю, как с голованами, но с их вождём нам точно повезло. Умный. Думаю, найдём выход. Но вы, на сколько я понимаю, пришли не по этому поводу.

– Если честно, – вздохнул Марк, – я и сам не знаю зачем пришел. Появилось ощущение, что надо поговорить. А я привык доверять своим ощущениям, потому что они не раз спасали мне жизнь.

– Мне кажется стоит обсудить ситуацию, в которой мы оказались.

– Безвыходную ситуацию, – добавил Марк. – А в чем суть «безвыходности»?

– Те, кто всем тут заправляет, решили, что у нашего корпуса слишком квалифицированное командование и это следует уравновесить предоставлением противнику дополнительных технических возможностей. Этими дополнительными возможностями являются устройства, называемые «винчестер». Они способны прицельно, с большой скоростью выбрасывать кусок свинца на расстоянии четырехсот шагов. Пробивает любые латы. Устройств триста. Нас просто перебьют, не подпустив на расстояние выстрела из лука.

– Всё зависит от особенностей местности и скорости стрельбы. К тому же наши катапульты способны метать камни примерно на такое же расстояние. Так что у стрелков не будет возможности спокойно прицелиться.

– Они и не будут целиться, стреляя по строю. К тому же один фрагмент свинца способен убить даже двух воинов. Ранить – точно. Так что при каждом залпе мы будем терять до шестисот человек.

– Нужно искать возможность для сближения и рукопашной.

– Согласен. Осталось понять, как обеспечить эту возможность.

Мы опять замолчали. При этом я невольно словил себя на мысли, что рядом с Марком хорошо молчится. Комфортно. Интересно, что он за человек?

Словно услышав меня, Марк улыбнулся и задал совершенно неожиданный вопрос:

– Как вы, командир, относитесь к плебеям, дослужившимся до высоких чинов и званий?

Хотелось ответить, что я сам такой, но решил не торопиться. Например, для графа подобный вопрос относится к категории основ устройства его мира. Потому любые попытки хоть как-то нарушить привычное положение вещей будут им восприняты крайне отрицательно. Думаю, точно также обстоят дела в любом другом сословном обществе, включая Римскую империю.

– В нашем обществе, Марк, несколько иные представления о рациональном общественном устройстве. Поэтому допускается вариант роста по служебной лестнице не только в связи с принадлежностью к правящей элите, но и по личным качествам. Правда элита не любит чужаков и всячески препятствует их возвышению.

– То есть прошли тысячелетия и ничего принципиально не изменилось?

– А с чего бы ему меняться. Власть слишком сладкая кормушка, чтобы допускать к ней посторонних.

– С этим не поспоришь. Меня и не допустили. Мой легион постоянно воевал на дальних окраинах империи. Кому в столице нужен незаконнорожденный отпрыск знатного рода? Мама пробовала что-то предпринять, но безуспешно. Зато я привык к обычаям и даже приобрел некоторые привычки и вкусы варваров. Тем более, что большая часть солдат и командиров легиона – германцы. Поэтому был не до конца искренен за ужином. Приготовленное мне мясо вполне съедобно, если мучает голод и есть достаточное количество пива или вина.

– А я предпочитаю вину пиво. И, честно говоря, под настроение, тому и другому – зелье, которое принесли мне сегодня на ужин.

– Интересно попробовать, – явно заинтересовался Марк.

– Не советую. Крепость этого напитка даже и не снилась самым диким варварам.

– Вы, командир, не производите впечатление человека, сознание которого затуманено безмерными возлияниями, – улыбнулся, явно расслабившийся Марк.

– А я и не говорил, что меня часто посещает подобное настроение. Да и доза, обычно, такова, что не идёт ни в какое сравнение с тем количеством вина, которое, выпивается на пиру, будь оно разбавлено или нет.

– Как я посмотрю, вы, командир, не большой любитель праздных застолий.

– Предпочитаю дружескую беседу с тем, кто мне близок. Еда и выпивка лишь повод и антураж.

– Я вынужден был держать дистанцию с подчиненными, – вздохнул Марк. – Иное не поняли бы в Риме и командование легионом сменилось бы ссылкой, а то и казнью.

– Строго у вас.

– Не то слово. В столице панически опасаются усиления военных. Мой легион – обрубок некогда знаменитых «Бешеных псов Вероны». Всего семь когорт по сто пятьдесят латников. Это чуть больше трети стандартной численности когорты. Лёгкой пехоты и конницы нет вообще. Из осадного оборудования две катапульты. Ну, и по мелочи, семь мастеров–оружейников да три лекаря, что совершенно недостаточно. Был хороший секретарь из опальных философов, но умер от холеры два месяца назад.

– Я по-другому себе представлял римский легион.

– Когда это было? Мы бледная тень великих предков. Против Юлия Цезаря выходили с несоизмеримо большим, чем у него, войском и он одерживал победы. Потому что сам решал, как поступить, исходя из сложившейся обстановки. Нас же приказом из Рима загнали в ущелье, где местные, не будь дураками, устроили лавину, а выживших добили, навалившись со всех сторон.

– А мою группу, похоже, предали, – неожиданно вырвалось у меня. – Не уверен, но уж больно большие силы были сосредоточены на подготовленных позициях вокруг точки выхода для контакта с местными союзниками.

– Вы не находите, командир, что в нашем корпусе собраны военачальники со сложной и нестандартной военной карьерой. Мы ведь все погибли. Голованы из-за своих принципов, вы из-за чьего-то предательства, а я из-за трусости и глупости имперской власти. Осталось выяснить что не так у графа и головореза с чудовищных размеров топором.

– Обязательно выясню. В ближайшие дни. А потом устроим военный совет. Думаю, к тому времени прояснятся условия, в рамках которых всё будет происходить.

– Тогда, если не возражаете, командир, я отправлюсь к своим людям, – произнёс Марк, вставая.

Проводил командира легиона до дверей кабинета (почему-то его должность и звание – легат, плохо монтировалось с реалиями моего бреда) и снова уселся за письменный стол.

Увы. Все попытки как-то осмыслить события прошедшего дня упирались в навалившуюся усталость. Поэтому решил, что утро вечера мудренее и отправился в волшебное место, которое лишь с большой натяжкой можно было назвать санузлом.

***

На этот раз никто не помешал нежиться в лениво текущей реке, почти засыпая от блаженства.

Когда выбрался из воды, то не нашел в углу понадобившегося фаянсового устройства. Зато в стене появилась дверь, заглянув в которую, обнаружил родной санузел с полной комплектацией всем необходимым, включая полотенца и зубную щетку.

Мой бред явно устал мучить меня сюрпризами и начал проявлять признаки гуманизма.

Привёл себя в порядок и отправился спать.

***

Кровать очень напоминала мою собственную, также как подушка с одеялом. Поэтому уснул легко. Правда сон оказался кошмаром, в котором показывали горы трупов, бешено несущихся слонов, топчущих тех, кто ещё жив, и смеющееся лицо конопатого парня в джинсовом костюме и широкополой шляпе, наставившего винчестер мне в живот.

Проснулся с чувством горечи и злобы на собственную бездарность, не позволяющую сберечь подчинённых в бою. Даже не сразу сообразил, что это был всего лишь сон.

Второй раз уснул с трудом и то, когда начала грезиться Зая в длинной ночной сорочке салатового цвета, зачем-то стоящая рядом с кроватью. Сон был приятный и какой-то уж больно реалистичный, потому что Зая молча забралась под одеяло, прижавшись ко мне продрогшим телом.

Облапил эту нахальную ледышку и, вдыхая приятный, почему-то очень знакомый запах, быстро уснул. Этой ночью мне больше ничего не снилось.

……………………………………………………………………………………………………………………………

Кто-то. Где-то.

– … Я не сомневаюсь, Зои, что вами эта роль будет исполнена уникальным образом. Но должность моего первого зама подразумевает общее руководство проектом. Погружаясь в детали, вы можете упустить что-то важное.

– Вы считаете, что я должна была поручить кому-то из подчиненных инициировать программу, от которой так много зависит?

– Я этого не говорил. Но то вдохновение, с которым вы отдаётесь работе, вызывает у меня опасения, что здесь замешан какой-то субъективный фактор.

– Вам известны случаи, когда бы субъективные факторы хоть как-то повлияли на мою работу?

– Не известны. Потому вы занимаете эту должность. И мне очень не хотелось бы, чтобы данный случай оказался первым.

……………………………………………………………………………………………………………………………..

Часть вторая. Грани военного искусства

Глава 1. Легион

Полковник Григорий Раменский, Дар (он же Рад, бог), Лада (жена Рада, богиня), Зоя (она же Зая – женщина, потихоньку выносящая мозг Григорию Раменскому), Марк Плиний (легат – должность и звание командующего римским легионом), Яков (денщик, из местных).

Место действия: Замок командующего корпусом, а потом римский военный лагерь среди каких-то лесов и полей.

Повествование от лица полковника Раменского.

***

Проснулся выспавшийся и в рабочем состоянии.

В порядок себя приводил без плавания в домашней реке. Уж больно расслабляющая процедура.

Столовая не пустовала. Рад с Ладой пили кофе с шоколадными конфетами, а меня ожидала большая тарелка плова и кусок яблочного пирога к чаю, кружка которого слегка парила по соседству. Примерно то, что я бы и заказал местным кулинарам.

– Доброе утро, ваше величие, – ухмыльнулся Рад. – Легион уже час репетирует встречу командующего. Зачем так мучить подчинённых?

– Инспектор–торопыга рушит свой авторитет в глазах военнослужащих, – в тон Раду заметил я, приступая к приёму пищи.

– Мы тебе с Ладкой нужны сегодня? – поинтересовался Рад, – а то у нас очередной медовый месяц и без крайней нужды не хотелось бы …

– Нужны в качестве источника информации, – перебил я дежурного бога, с трудом проглотив кусок не дожеванного мяса. – Ну, и в легион надо как-то попасть.

– А мы ничего не знаем, – погрустнел Рад. – Этот случай совершенно нетипичный. Туманные параметры допустимого. На поле боя вас высадят накануне сражения. Пока это всё, что удалось узнать. Остальное по принципу «не запрещено, значит разрешено».

– А о противнике что-то известно? Место дислокации, численность.

– Дислокация у вас всех одна – по краю Большого леса. Очень большого. Ещё никому не удалось пройти его насквозь. А на опушке дежурные боги бдят, чтобы вы раньше времени друг другу в глотки не вцепились.

– Как же тогда киллеры попали в этот замок?

– Понятия не имею, – опять вздохнул Рад. – Такого на моей памяти ещё не было.

– Может это были просто актёры, участвовавшие в спектакле?

– Проверял, – ещё больше помрачнел Рад, – настоящие. Актёрам пришлось импровизировать, чтобы спасти спектакль. Говорят, неплохо получилось.

– Все в восторге, – улыбнулась Лада.

– Вы меня очень обрадовали, – попытался иронизировать я. – Определённо мне светит Оскар. Посмертно.

– Тебе здесь ничего не грозит, – «успокоил» Рад. – В замке уровень защиты превосходит возможности любого бога. Вот в полевом лагере – другое дело. Хотя ещё не было такого случая, чтобы командующего корпусом убили до сражения. В чем тогда смысл представления?

– А разве смерть во время спектакля не условное понятие? Вон Зае голову отрубали и ничего, живёхонька.

– У богов это несколько по-другому, – в задумчивости почесал бороду Рад. – Хотя вы все и так померли, а как видишь, живы. Возможно. Ведь замены командующих корпусов были. И меняли живых, но не справившихся.

О-очень вдохновляющая информация, подумал я. А Зая, выходит, богиня. Так и запишем: кто не зрители или воскресшие участники – скорее всего боги. То-то Зая пальцем пошевелит и вот оно. А про бред можно забыть. Не бред это. Но и на тот свет не похоже. Во всяком случае, подобная версия потустороннего мира мне не известна.

– Чё задумался, – усмехнулся Рад. – Пока средняя Норна по тебе сохнет, а мы с Ладой контролируем процесс, можешь не париться. Главное сам не подкачай, а шанс у тебя будет.

Ничего не понял. Но раз такой авторитетный человек советует не париться, то и не буду. Интересно, а баня у них тут предусмотрена? Думаю, как и всё прочее, без проблем.

– Ну, так мы пошли? – поинтересовался Рад.

– А привести в легион?

– Для этого у тебя денщик имеется. С ним даже безопаснее будет. У нас с Ладой другая специализация, – ухмыльнулся Рад и супружеская чета исчезла.

«Безопаснее?! С этим–то криворуким неумехой?» – подумал я, автоматически освобождая тарелку от плова. А тут неплохо готовят. Всё по-домашнему. С рестораном не сравнить.

Когда допивал чай с пирогом, явилась богиня Зая и поинтересовалось, что ещё желает сударь и не пора ли звать Якова? Сказал, что «ничего больше не желает», «пора» и отправился чистить зубы. Воскресшему жмурику это может и не обязательно, но кто его знает. Вдруг тут имеется бог кариеса, мечтающий оставить всех без зубов?

Только в санузле сообразил, что Зая сегодня какая-то не такая. Тихая. Глаза отводит. Может обидел кто. Надо вечером спросить. Я конечно не бог, но удар с левой отменный. И правая ничего. Пока обидевший её урод соберётся колдонуть, морда будет всмятку…

Так и не додумав до конца эту интересную мысль, вытер лицо полотенцем и отправился в кабинет, где меня уже ждал Яков.

***

Путь в легион оказался на удивление коротким. Вышли с Яковом за ворота замка и минут двадцать двигались по плотно утрамбованной, но пыльной грунтовой дороге, протоптанной среди убранных полей, перемежающихся небольшими берёзовыми рощицами. Когда обогнули очередную рощу, нашим глазам открылся римский военный лагерь.

Впечатляющее зрелище! Наша часть перед приездом высокого начальства отдыхает и нервно курит в сторонке. Всё под линеечку. Целую крепость с валом, частоколом и башнями наворотили. Когда только успели?

У ворот нас встречала группа военных, одетых в камуфляж, во главе с Марком. Последний практически в привычной для меня манере доложил, что «вверенное ему подразделение готово к проверке». Конечно, несколько более витиевато, но по смыслу то же самое.

Потом мне представили мужиков в камуфляже, которые оказались командирами когорт. Похоже, моя форма становиться стандартом обмундирования офицера.

Далее было мало интересного. Когорты, как я решил, в парадной форме (в такой же не повоюешь), выстроились идеально ровными квадратами, поблёскивая вычищенным оружием. Подозреваю, что на параде результат был бы несколько хуже, но тоже на уровне парадного расчета, который у нас изображает строевую часть на торжественных мероприятиях.

Как и положено высокому начальству, которое встречают с таким служебным рвением, выступил с речью, в которой восхитился выправкой и мощью воинов легиона.

На этом торжественная программа, организованная по поводу моего появления, была исчерпана. Тихо поинтересовался у Марка в чем тут учатся воевать? Оказалось, что для тренировок и строительных работ у рядовых имеется рабочая одежка. Именуемые центурионами десятники считаются обученными воинами и во время тренировок и прочего строительства осуществляют общее руководство десятком.

Оригинальная система.

– А как на счет личного примера? – на всякий случай поинтересовался я.

– Это в бою. Во время обучения обходятся длинной палкой и словами.

– Кажется раньше было несколько иначе.

– Раньше были великие полководцы и непобедимые легионы. А сейчас с нами на равных сражается толпа варваров.

– Прикажи переодеться и приготовиться к тренировке. Ещё пусть выкатят и изготовят к стрельбе катапульты.

Марк отошел к командирам когорт отдавать распоряжения, а я задумался о своих дальнейших планах по инспекции легиона.

***

Когда сообщил Марку, что следующий пункт проверки нужники и прочие места, предназначенные для гигиенических процедур, у того глаза полезли на лоб. Но, молодец, этим и ограничился.

Рядом с нами возник полноватый господин в зелёной тунике и тёмно-сером плаще, представившийся главным лекарем лагеря Лукуллом Райном. Если меня память не подводит, это наёмный специалист, не имеющий отношения к штату легиона. Втроём мы и отправились осматривать местные достопримечательности.

Сам Марк и его старшие офицеры устроились неплохо. Чисто. Мухи не летают. Еда для них готовится отдельно. Вода из колодца. И едят со стеклянных и фарфоровых тарелок, а не, как рядовые, с глиняной и деревянной посуды. Стандартами двадцать первого века не назовёшь, но и не дикое средневековье.

А вот у рядовых ситуация печальная. Формально всё на передовом древнеевропейском уровне (у соседей и близко этого не было), но при таком скопище народа очень трудно, а точнее невозможно, обеспечить чистоту и порядок.

И что тут посоветуешь? Мыть руки перед едой? Так они их моют, точнее споласкивают от грязи. И канализация есть. А про инфекцию им всё равно не объяснишь.

Поинтересовался у лекаря сколько больных? Оказалось, почти пол сотни бойцов маются животами и от горячки. Ещё двадцать семь человек с травмами разной степени тяжести, полученными на стройке и во время учебного боя.

Значит и тысячи боеспособных воинов не наберётся.

Ладно. Сначала закончим инспекцию, а потом поговорим. Сейчас только неотложное.

– Марк, прошу не удивляться моим приказам. Они из опыта военных компаний будущего. Воду всем пить только кипяченую. Чеснок в рационе обязателен. И лук. Пищу есть только варёной или обжареной. Больных разделить по признакам заболевания и разместить отдельно. Доступ к ним только у лекарей. Кто у вас занимается снабжением?

– Здесь, командир, нет маркитантов и сельского населения. – Рассеянно ответил явно не успевающий переварить услышанное Марк. – Поля убраны не известно когда и не известно кем. Периодически появляется седой старичок, утверждающий, что он дежурный бог. Мы говорим, что нам нужно, и оно появляется у маркитантских ворот.

– Прекрасно. Каждый день заказывайте полный комплект одежды и обуви. Думаю, местные боги не обеднеют. И не стесняйтесь с посудой. Уверен, что все ваши люди заслужили серебряные ложки, миски и кружки, а офицеры – золотые. К роскоши мой приказ не имеет никакого отношения. Это дополнительная возможность избежать заболеваний.

– Странный способ.

– Потом объясню. Мы уже можем посмотреть, как воюют ваши солдаты?

– Флаг выставили.

– Тогда отпускаем Лукулла. Пусть начинает выполнять мои распоряжения. Где у вас тут место для тренировок?

***

Местом для тренировок личного состава оказалась большая плотно утрамбованная площадка, по краям которой построились штатные подразделения легиона.

Марк отдал приказ парню с трубой, маявшемуся неподалёку. Проревел сигнал и две ближайшие к нам когорты, выхватив деревянные мечи, бросились рубиться стенка на стенку. Зрелище было впечатляющее! Парни явно старались продемонстрировать себя во всей красе. Треск и крик стоял, как во время футбольного матча.

Вновь проревела труба и соперники отошли на исходные позиции. Нескольких неудачников уволокли местные санитары. Затем зрелище повторялось, но уже с другими участниками. И примерно таким же результатом. Когда на учебный бой вызвали последнюю пару, было уже не так интересно. Разве что, в отличие от предыдущих ничьих, данное столкновение закончилось явной победой одной из сторон. Дальняя от нас когорта практически загнала к нам на возвышение, служившее начальственной трибуной, превратившегося в толпу противника. Судя по довольной морде Марка, победители были его любимчиками.

– Первая когорта, – словно услышал мои мысли Марк. – Я был их командиром, пока не назначили командовать этим обрубком, гордо именуемым легионом. Может и не назначили бы, но среди офицеров я был единственным чистокровным римлянином.

– На сколько я понимаю на них, в случае чего, ты можешь положиться?

– Есть высокая вероятность, что мне останется верен весь легион. Никогда не зверствовал, добычу делили честно. Старался попусту не рисковать и не сорить человеческими жизнями. Люди не могли не обратить на это внимания.

– Обратить могли. А вот запомнить – далеко не все.

– Согласен. Но в первую я верю.

– Поживём – увидим. Если доживём. Идём смотреть ваши катапульты.

После сигнала трубы солдаты стали организованно расходиться, а мы поднялись на укреплённый частоколом вал, окружающий лагерь. Интересно что за камни они бросают вместо стрел?

***

Катапульты оказались большими баллистами и камни они метали самым естественным образом. Когда первая гигантская «ложка» с лежащим в ней валуном резко встала в вертикальное положение, каменюку унесло метров на двести. Практически тут же валун в полёт отправила и вторая машина. Приблизительно с тем же результатом.

Следующего выстрела пришлось ждать несколько минут. На этот раз виртуального противника обстреляли тучей камней, с явным потенциалом изрядно проредить вражеский строй. Если не всех убьёт, то травм будет достаточно много. Неплохо. Это нам очень даже может пригодиться.

Подошли с Марком к взмыленным от усердия расчетам баллист, где я, совершенно искренне, восхитился их военным мастерством и поблагодарил за службу. Ответили мне дружной здравницей в адрес императора, что у римлян, похоже, заменяет наше «Служу России».

Этим решил было и ограничить инспекцию, но вспомнил ещё об одной проблеме.

Моя просьба переодеть половину личного состава первой когорты в то, в чем они воюют, а вторую половину оставить, как есть, в рабочей одежде, никак не отразилась на выражении лица Марка. Похоже командующий легионом постепенно привыкает к моим странным просьбам и начитает воспринимать их как должное.

***

Когда первая когорта выстроилась перед нами, стало ясно, что я не ошибся в своих опасениях. Половина рядовых явились воевать в том же, в чем красовались на параде. Боевая раскраска одежды легионеров просто резала глаз. Я уже не говорю, про центурионов, ярко выделявшихся на фоне строя.

Приказал центурионам спрятать своих солдат не далее, чем в ста шагах от вала, пока мы с легатом будем смотреть в сторону лагеря. Ребята как-то нерешительно приступили к исполнению поставленной задачи, пока Марк громогласно не добавил от себя мысль про десять розог перед строем каждому, кто не сможет найти укромное место у нас за спиной. После этого наступило просветление сознания военнослужащих, дружно рванувших выполнять мой приказ.

Ну, что тут скажешь? Нескольким бойцам из одетых в рабочую одежду скрыться удалось. Но большая часть когорты, прежде всего центурионы, явно заслужила порцию розог.

– Как ты считаешь, Марк, – поинтересовался я, – сложно ли будет противнику перестрелять эту публику даже из луков?

– Несложно, командир, – ответил помрачневший командующий легиона.

– Я подозреваю, что при этом ты подумал не про луки, а про винчестеры. А если выставить наших людей строем, то это будет?..

– Надо научиться скрытному перемещению, внезапному нападению из засады и поменять форму солдат и офицеров. В том, что одето на нас с вами, командир, спрятаться было бы гораздо проще. Ксавий – единственный, кого я не смог обнаружить.

– Через три дня я снова у вас. Разберитесь с одеждой. В ней должно быть удобно ползти, перекатываться и пролезать в узкую щель. Одежда центурионов издали не должна отличаться от одежды рядовых. Но знаки отличия, заметные вблизи, должны быть. Ваши воины приучены к бегу на значительные расстояния в полном боевом оснащении?

– Это форма наказания. Для офицеров особо унизительная. На моей памяти такое не случалось ни разу. Считается, что гораздо важнее выносливость при работе с мечом. Этому и уделяется особое внимание.

– Значит считай, что я наказал весь легион.

– Я не могу исключить бунта.

– А если перевернуть ситуацию с ног на голову? Начнёшь с себя и самых преданных офицеров. Объясни им, что для того, чтобы выжить нужно уметь быстро и скрытно перемещаться. Иначе у нас нет шансов. Устрой завтра с утра пробежку вокруг лагеря. Или на то расстояние, пока хватит сил бежать. А на финише организуй схватки в парах. Пусть не усердствуют с целью поразить соперника. Главное другой тип нагрузки после бега. Уверен, что остальные командиры начнут присоединяться просто из любопытства или опасения отстать от командования в чем-то важном. Солдат не заставляй, но позволь присоединяться к занятиям. Остальным объясни, что легион на марше никого дожидаться не будет. Должно сработать.

– Я попробую, командир, но ничего гарантировать не могу.

– Пробуй. И ещё подбери пару десятков шустрых и толковых парней. Я хочу сделать из них диверсионную группу. Раз нас поставили в неравные условия – никакого боя стенка на стенку. Ещё не знаю, как это будет выглядеть, но точно не как войска, выставленные на убой.

– Полностью с вами согласен, командир.

– Я, Марк, очень на вас надеюсь. Твой легион – единственная военная часть, а не вооруженная толпа, в моём подчинении, а ты – единственный командир с боевым опытом цивилизованного ведения боя. За полгода можно было бы подучить всех, но за три месяца это реально сделать только с твоими бойцами.

– Я понимаю и постараюсь объяснить это своим командирам. А получится и рядовым. Когда вы планируете проводить совещание с командным составом легиона? Может сначала пообедаем?

– Мы с тобой уже посовещались. А своим скажешь, что «моё величие» осталось крайне недовольно результатами проверки и совещаться ни с кем не желает. Разве что баллисты, именуемые тобой «катапультами», не разочаровали.

– С этими названиями путаница. – вздохнул Марк. – Особенно в последнее время. И ещё. После такого объявления мне положено назначить виновных для наказания.

– Наказать всегда успеем. Главное, чтобы поняли, что ситуация у нас аховая. Тогда сами шевелиться начнут.

– Пообедать надо бы. – совсем помрачнел Марк. – Отказаться – крайняя степень недовольства, после которого обычно расформировывают легион.

– Значит пообедаем, – вздохнул я, уже мысленно шагавший в сторону своего нынешнего жилища. Что-то утомила меня эта римская экзотика.

***

Слава богу лежать за столом не пришлось. Сидели на чем-то среднем между табуретом и небольшой скамейкой. Посуда из цветного стекла. Вполне цивилизованного вида. Ложки и ножи серебряные. Марк явно при жизни не бедствовал.

Еда не то чтобы не понравилась, но всё было очень непривычно. Основное блюдо – каша из непонятно чего. Приятный, чуть кисловатый, продукт питания. Мясо, хоть и обжаренное, но явно перед этим сваренное со специями. Впрочем, острый соус маскировал все эти тонкости. Вино испортили водой, поэтому понять его свойства было затруднительно.

Наконец притащили фрукты и сладости. Это было понятно и привычно, но запихнуть уже было некуда. Очень сытная пища.

Немного раздражало то, что командиры когорт скромно сидели у стен палатки, созерцая наше обжорство. Им тоже принесли поесть и наливали вина для произнесения здравниц в мою честь. Но всё это было как-то … диковато. Но лезть со своим уставом в чужой монастырь пока не буду. Всему своё время.

В завершение застолья произнёс тост в честь легиона – моей основной опоры и надежды на победу в предстоящей битве. При этом был совершенно искренен. По-моему, присутствующие, хотя и были удивлены, но почувствовали это и весьма позитивно отреагировали на своё место и роль во вверенном мне корпусе.

Потом Марк выпроводил всех из палатки и налил мне и себе неразбавленного вина.

– Я вижу, командир, что вам всё тут у нас непривычно и странно. – начал он, с заметными усилиями подбирая слова, – а мне непривычно и странно сидеть за одним столом с человеком из далёкого будущего. Я вас часто не понимаю, но во многом, сказанном вами, кроется смысл и опыт, которого у меня просто не может быть. Этот опыт и этот смысл и есть наш шанс. Но мне очень сложно поступать вопреки тому, что в мою голову и душу вбивали с детства. Что уже говорить, про моих подчинённых. Мы переоденемся и научимся ползать в бою, хотя это считается унизительным для солдата. Смерть положено встречать лицом к лицу. Иное – трусость и предательство. Но мы не сумеем за пару месяцев переделать свои головы. В этом сложность и опасность, командир. Привычки и суеверия могут оказаться главной проблемой.

– А пьём за что? – улыбнулся я. Это же надо же, чтобы так повезло с очевидным замом!

– За то, чтобы мне и моим людям удалось дотянуться до того уровня, который поможет нам победить. Ну, и за то, чтобы всем нам выжить.

За такое грех было не выпить. Какое вино!!! Вот что значит натуральный продукт. И нечего тянуть. Времени и так мало. Хотя нет. Подождёт до следующей проверки.

– Я буду у вас через три дня. Если что-то не получится – не страшно. Время есть. И сам смотри чтобы не перегнуть палку. Бунт нам ни к чему. Попробуй говорить с верными командирами, а не приказывать. Пусть они тоже думают, а не тупо выполняют приказ.

– Я постараюсь, командир.

– Меня зовут Григорий и со старшими командирами подразделения у нас принято общаться не по званию и на «ты». Попробуй привыкнуть к этой мысли до нашей следующей встречи.

Ну, вот. Хотел отложить до следующего раза и ляпну. Ладно. Может так и лучше.

Проигнорировав круглые глаза подчинённого, вышел из палатки, где обнаружил всё это время где-то пропадавшего Якова. Следом появился задумчивый Марк и мы втроём отправились к распахнутым главным воротам лагеря, где, на прощание, остекленевшая в служебном рвении стража, продемонстрировала, что римские легионеры вполне способны составить конкуренцию истуканам у мавзолея.

Попрощался с Марком и, в сопровождении денщика, направился в сторону отведённой мне на время представления недвижимости.

***

Не успели отойти на сотню метров от лагеря легиона, как Яков, с неожиданной силой толкнул меня в бок, забросив в кусты, а сам кубарем укатился в бурьян на противоположной стороне дороги.

Одновременно из ближайшей рощицы громыхнул залп и несколько пуль подняли фонтанчики пыли в том месте, где мы только что шли по дороге.

Тут же со стороны лагеря раздались хлопки разряжающихся баллист, после чего две тучи увесистых камней накрыли рощицу, откуда послышались стоны и крики. А потом из травы и кустов начали выскакивать вооруженные деревянными мечами мужики, с боевым рёвом устремляясь в накрытую залпом рощу.

Это что же получается? Командиры расчётов баллист в качестве конкретного приказа восприняли мои разглагольствования о том, что я с удовольствием ещё раз посмотрел бы на их работу? Какие молодцы! Посмотрел. Впечатли ещё больше.

А про первую когорту мне помнится Марк, ни к кому не обращаясь, тихо пробурчал, что мол пусть полежат и обвыкнутся к новым условиям войны. Потом мы про них просто забыли. Сами понимаете – общение на нервах. А может так Марком было и запланировано: полежат и начнут задумываться об удобной экипировке при подобных занятиях?

Когда мы с Яковом вернулись на дорогу, к нам уже волокли два трупа в знакомой ковбойской экипировке, три изувеченных винчестера, один из которых, в принципе, мог сгодиться для изготовления обреза, и лысого типа в черной мантии с белым воротником. Последний ещё подавал признаки жизни, но тут что-то щелкнуло неподалёку и, внезапно посиневший пленник, обвис в руках легионеров.

Через минуту до нас добралась ещё одна когорта во главе с вооруженным мечом и небольшим щитом Марком. Все взмыленные, словно пробежали пару километров, а не какую-то сотню метров.

Явно перепуганный Марк предложил прочесать местность по пути нашего следования, но Яков сказал, что больше опасности нет и мы без проблем доберёмся сами.

Бессмысленно спорить с очередным местным, язык не поворачиваться сказать «богом», тем паче что толкается он, как бульдозер. Значит знает предмет.

Забрал подлежащий распиливанию винчестер с несколькими десятками обнаруженных у ковбоев и священника (ни хрена себе у них священники!) патронов, поблагодарил солдат за служебное рвение, пожал руку Марку и мы с денщиком снова зашагали по пыльной дороге.

Глава 2. Зая

Полковник Григорий Раменский (командующий чем-то вроде военного корпуса в чужой игре), Дар (он же Рад, бог), Лада (жена Рада, богиня), Зоя (она же Зая, пока толком не понятно кто), Яков (денщик, из местных).

Место действия: Замок командующего корпусом.

Повествование от лица полковника Раменского.

***

Во дворце нас никто не встретил. Даже вездесущая Зая.

Это было странно. Очень. Яков тоже как-то сразу испарился, даже не попрощавшись. Денщик хренов!

***

В гостиной Рад с Ладой резались в дурака. Завидев меня, Рад пробурчал что-то вроде приветствия, а Лада ослепительно улыбнулась мужу и, открыв карты, шлёпнула ему на плечи «погоны».

– Вечно эти бабские хитрости, – криво ухмыльнулся бог, бросая на стол «веер», собранный к концу игры, – знаю же, что мухлюет, а поймать никак не могу.

– Память развивай, милый, – проворковала Лада, аккуратно складывая карты в кожаный футляр, – а то, после общения с нами, у вас мужиков её отшибает напрочь.

– Если бы я помнил всех женщин, с которыми довелось общаться, в моих мозгах не осталось бы места даже для собственного имени, – философски изрёк Рад, доставая из кармана фляжку и откручивая впечатляющих размеров крышку, выполняющую функции рюмки. – Будешь, служивый? – поинтересовался он. – У тебя сегодня был тяжелый день.

– Где Зая? – спросил я, проигнорировав заманчивое предложение дежурного бога.

– Там же, где был я, – изрек Рад, «хакнув» опрокидывая в себя стопарь.

– За что?

– Если говорить по-вашему, то за превышение служебных полномочий – пробурчал Рад, наливая себе вторую порцию.

– И что она такое сделала?

– Тебя, придурка, не дала подстрелить, – промурлыкала Лада.

– К вечеру отпустят, – добавил Рад. Только ты сразу к ней не лезь. Может наговорить чего лишнего. Я же рассказывал – ТАМ не сладко.

– Не знаете, где тут оружейная мастерская?

– Обрез собрался соорудить? Это можно. – изрёк Рад, наливая третью. – Мало чем от пугача отличается. С двадцати шагов промажешь. Арбалет куда лучше.

– Так как мне попасть в мастерскую?

– Яков отведёт. На нем заряд плохо держится. Восстановится и отведёт.

Ничего не понял, ну и хрен с ним. Тут вообще всё в тумане. Одной непоняткой больше, одной меньше. Надо бы умыться, а то весь пыльный и в кустах повалялся.

– Вы тут ещё будете?

– А куда мы денемся. Пока Зайка не вернётся – мы за неё.

– Появится Яков – пусть подождёт. Он мне нужен.

– Будет исполнено, ваше величие, – рассеянно ответствовал Рад, с интересом рассматривая пустую рюмку.

***

На этот раз плавание в домашней реке не принесло состояния покоя и расслабленности. Наоборот, с каждой минутой нарастало чувство бессильной злобы на это уродское место, так изощренно издевающееся над всеми, кто сюда попал.

Одел ставшее чистым обмундирование и отправился в кабинет готовиться к завтрашней инспекции рыцарского войска. Там меня уже ждал Яков.

Показал ему винчестер и поинтересовался можно ли в оружейной мастерской дворца отпилить ствол сразу за местом его деформации, а также укоротить приклад? Получив утвердительный ответ, отправил парня уничтожать приличное оружие, а сам попытался освежить в памяти боевые возможности рыцарского войска.

Долго просидел уставившись на экран. В голову ничего не лезло кроме мыслей о Зае. Но постепенно всё же втянулся в работу.

Главный вопрос: на хрена мне сдалось рыцарское войско? Мобильность сомнительная. Единственное реальное боевое применение – столкнуть с английскими рыцарями. Но это возможно только в форме контратаки, когда английская армада закроет видимость ковбоям. Что вовсе не факт. Мы не знаем рельефа местности. Ребята с винчестерами могут сидеть на возвышении и не прицельно палить по толпе наших всадников. Так что к моменту столкновения у англичан образуется явное преимущество. Если не всех моих рыцарей перебьют, то ополовинят точно.

В компьютерной игре и хрен бы с ним. Свяжут и нейтрализуют боеспособную группировку противника. Всё равно ни на что другое не годятся. Но это МОИ ЛЮДИ и я отвечаю за их жизнь. Точнее за их право иметь на неё шанс. Посылать на верную смерть вправе только себя самого и то если других вариантов нет. Привычка. Ну, и так устроено военное искусство. Если твои подчинённые знают, что они для тебя не расходный материал, получается совершенно другой результат в бою.

Возвращаясь на Русь после неудачного столкновения с византийской армией, Святослав, с боеспособной частью дружины, легко мог добраться домой сухопутным путем. Или перезимовать у угров. А раненых отправить на ладьях по Днепру. Потом бы «отмстил неразумным печенегам» и вернулся на Дунай с огромным войском. Но он не мог так поступить, потому что был единым целым со своей непобедимой дружиной. Потому и остался голодать и умирать на Днепре.

Не могу назвать мою группу непобедимой, но за время командировок притёрлись и стали понимать друг друга с полуслова. Хождение по краю не каждому подходит. Но те, кто остался, могли такое, что иногда возникали сомнения тяну ли я в качестве их командира.

Когда нас ТАМ «встретили» с трёх сторон был шанс оторваться, оставляя заслоны. Но тогда я вернулся бы практически один. Поэтому принял решение имитировать одновременный прорыв на север и юг, устроив засаду для основных сил противника, который вполне мог попытаться рассечь и окружить нас по частям. Если бы так и произошло, группы, изображавшие прорыв, должны были ударить его центральной группировке во фланги.

Результат превзошел все ожидания. Эти уроды обосрались и превратились в стадо. Нам удалось прорваться к лагерю иностранных советников, курировавших операцию и захватить «вертушку». Как взлетал перегруженный вертолёт помню. А дальше темнота. Скорее всего, до зоны эвакуации добраться не удалось.

Ладно. Это дело прошлое. А сейчас стоит задача найти оптимальное применение рыцарскому войску в предстоящем сражении.

Очевидно, что надо искать вариант нейтрализации стрелков противника или какого-то нецелевого использования собственных рыцарей. Направить их против карфагенских слонов что ли? Бред. Точнее та же бойня. Разве что быть растоптанными слонами не так унизительно, как быть растоптанными англичанами. Но хрен редьки не слаще.

Надо копнуть их систему подготовки и тактику …

– Мне так нравиться подсматривать за тобой, когда ты вот так сидишь и шевелишь бровями.

У меня неплохая реакция, но с такой скоростью не взрывался никогда в жизни. Обнаружил себя на коленях перед сидящей в кресле Заей с ясным пониманием всего ужаса ситуации: без этой удивлённо хлопающей глазами мордашки всё вокруг лишено смысла.

– Ты меня больше не будешь прогонять? – вдруг став совершенно серьёзной, поинтересовалось моё чудо.

Я ?! … Да я вообще …

– Ну, что ты Гриша молчишь? Знаешь сколько я с тобой всего переговорила, пока была Там?

– Глупый вопрос, Зая. Это то же, что не пускать к себе себя. Вот на то, чтобы я тебя отпустил, даже не надейся.

– Это хорошо. Ты ещё поработаешь? А потом поужинаем. – деловым тоном затараторила девушка.

– К черту работу. До завтра потерпит. Должны же мы поговорить наяву. Где тут у вас место для прогулок?

***

Местом для прогулок оказался небольшой сквер вокруг закованной в камень речушки, расширяющейся в виде почти круглой формы пруда, с махоньким водопадом там, где она вновь вырывалась на волю. Через речку были переброшены каменные мостики с чугунными перилами. Вокруг рос лиственный лес, прорезанный вдоль и поперёк пешеходными дорожками.

Было удивительно тихо и как-то беспокойно. Очень странная смесь опасения и нежности к той, что шла рядом. И ещё боязнь сморозить какую-нибудь глупость. Впрочем, любые слова, произнесенные вслух, казались несусветной пошлостью.

Так что мы довольно долго бродили молча, пока Зая не взяла дело в свои руки.

– Думаешь мне не страшно что-то ляпнуть, а потом краснеть от стыда. Пока мы оба боимся мог бы и поцеловать меня. Для этого слова не нужны.

Сграбастал вновь вцепившуюся мне в уши (что за дурацкая манера) заразу, коснулся нежных губ и практически отключился. Сколько это продолжалось сказать не могу, но, когда мы отстранились друг от друга, вдоль дорожек уже зажглись огни, растворяя сумерки в мягком желтоватом свете.

– Давай поговорим за ужином, – улыбнулась Зая, ухватив меня за руку с явным намерением утащить под крышу.

Не знаю почему я это сделал. Голова тут не работала. Одни инстинкты. Зачем-то подхватил девушку на руки и стал, через одежду целовать её живот, грудь, шею.

– Ты хочешь прямо здесь? – почти прошептала охрипшим голосом Зая.

Нет. «Здесь» я не хотел. Я вообще не знаю, чего хотел. Потому поставил девушку на землю, взял за руку и мы направились ужинать.

***

Стол в гостиной накрывали не Заины фигуристые подчинённые, а пожилая женщина с тяжелым пронзительным взглядом и молоденькая девушка, практически подросток. Новоявленные горничные явно не спешили со своими обязанностями, постоянно отвлекаясь на разглядывание нас с Заей. Чувствовалось, что девушку тоже напрягает общество этой странной парочки, но пришлось потерпеть пока они закончат со своими обязанностями и свалят из помещения.

Наконец этот счастливый момент настал. Надо было что-то съесть. И поговорить. Промочил горло вином и зачем-то спросил:

– Что теперь будет?

– Не знаю, – вздохнула Зая, – я ничего теперь не знаю и не понимаю. Но если ты сейчас же не затащишь меня в спальню, я не смогу тебе гарантировать своего адекватного поведения.

С трудом заставил себя не бросаться на девушку, сметая стол со своего пути. Дальше, как в тумане. Одежда куда-то делась по дороге. Когда рухнули на кровать, вообще, самым безобразным образом, потерял контроль над собой, яростно погружаясь в распростёртое подомной блаженство.

***

Проснулся от пристального взгляда, чувствовать который научился во время командировок. Пару рас это облегчило, а может даже и продлило мне жизнь.

Заины глазюки с интересом рассматривали меня, словно видели впервые. Зачем-то погладил девушку по всклокоченной голове, после чего это чудо прижалось щекой к моей ладони и улыбнулось.

– Пора вставать, ваше величие? Из лагеря рыцарей прислали гонца. К турниру всё готово.

– А который час?

– Скоро полдень, сударь.

Ни хрена себе! Это сколько же я? … Проспал? Что-то смутное вспоминается про наши водные процедуры и ночное пиршество на берегу домашней реки. Очень даже приятно вспоминается. Руки сами потянулись к Зае, но девушка уже выскользнула из-под одеяла, встав на безопасном расстоянии от кровати. На ней была знакомая салатовая сорочка.

– Вставай милый. Тебе ещё сегодня мучиться с этими благородными любителями таскать на себе груду железа.

Как всё-таки некстати все эти попытки найти выход из безвыходной ситуации. Противник ведь и на абсолютно ровном месте может построить вышки и палить оттуда.

Настроение окончательно испортилось. Явно почувствовав это, Зая села на кровать рядом со мной и почесала меня за ухом, как какого-то котяру.

– Ты у меня самый умный и самый хитрый, – сказала она, чмокнув меня в макушку, – обязательно что-то при думаешь.

Обнял своё чудо и стало полегче. И вообще ещё не вечер. Обязательно что-то придумается. А главное у желания выжить исчезла возможность некой альтернативы. Мы все выживем. Обязательно. Иначе просто невозможно.

Зая убежала по своим делам. А я быстро привел себя в порядок и отправился завтракать.

Стол был накрыт для меня одного. Роднуля уселась напротив и с умилением наблюдала, как я наворачиваю омлет с ветчиной и уничтожаю огромный кусок сладкого пирога, запивая его чаем.

Потом явился Яков и я, поцеловав потянувшиеся ко мне нежные Заины губы, быстро направился к выходу. Была полная уверенность, что если сделать это медленно, то за явным преимуществом победу одержит желание остаться.

Только шагая по знакомой пыльной дороге сообразил, что забыл почистить зубы. Какой был повод вернуться! Что уж теперь. Работаем и старательно отгоняем мысли о том, что вечером …

………………………………………………………………………………………………………………………………

Кто-то. Где-то.

***

– … Вам не кажется, Зои, что приказы оттуда не обсуждаются? И я вас уже предупреждал о субъективном факторе.

– Я всё прекрасно понимаю и, при первой же возможности, постараюсь завершить своё личное участие в проекте.

– Очень на это надеюсь …

……………………………………………………………………………………………………………………………….

Глава 3. Рыцарский турнир и прочие неприятности

Полковник Григорий Раменский, Зоя (она же Зая, любимая женщина полковника Раменского), Дар (он же Рад, бог), Лада (жена Рада, богиня), Себастьян де Шарри (граф), Яков (денщик и охранник полковника Раменского, возможно даже бог).

Место действия: рыцарский военный лагерь среди каких-то лесов и полей

Повествование от лица полковника Раменского.

***

Рыцарский военный лагерь возник также внезапно, как и римский, сразу после того, как мы обогнули, похоже, ту же берёзовую рощу, которую огибали накануне. Или очень на неё похожую. Это был пёстрый табор разнокалиберных шатров и каких-то времянок по его окраинам. Неподалёку пасся большой табун лошадей.

Справа, на окраине этого конгломерата временных жилищ, толпа странных личностей в грязной одежде неспешно копала неглубокую канаву, выбрасывая землю в сторону лагеря. Надо думать, это велись фортификационные работы по укреплению военного поселения. А канава и куча земли на его периферии должны были изображать ров с валом. При самых оптимистических прогнозах строительство закончится месяца через три.

***

Нас увидели и навстречу выехала группа ярко одетых всадников.

Впереди скакал седой господин в кольчуге и тунике алого цвета, одетой поверх доспехов. На груди у него красовался вышитый белыми нитками герб, изображавший змею, рассекаемую надвое чем-то вроде топора.

– Барон Виктор де Рион, – представился мужчина, легко спустившись с лошади. – Ваше Величие предпочитает ехать на лошади или мы отправимся пешком?

Умные глаза собеседника с интересом рассматривали такую диковинку, как командующий из будущего. Смотри на здоровье. Не люблю «на лошади». По пересечёнке и в лесу, где самая работа, на лошади не поездишь. Да и заботиться о ней нужно. Лучше уж пробежать пару десятков километров. Результат будет гарантированно лучше. Но не позориться же перед подчинёнными?

– Мы, барон, предпочитаем верхом, – ответил я, заметив некоторое удивление на лице собеседника.

Нам с Яковом подвели лошадей. Мне достался чёрный с белыми бабками и звездой во лбу жеребец, подозрительно косившийся на меня в процессе моего попадания в седло. Смирная лошадка. Явно граф решил прогнуться перед начальством. А у Якова моих проблем не было. По всему чувствовалось, что он опытный наездник.

Неспешной трусцой проследовали в центр лагеря, где перед огромной палаткой, разукрашенной флажками и какими-то гирляндами, нас верноподданически встречал сам граф, в окружении вооруженных до зубов рыцарей.

– Счастливы вас видеть, Ваше Величие, – произнёс он с ослепительной улыбкой. – Не желаете ли перекусить и отдохнуть с дороги?

– Благодарю вас, граф, – ответствовал я по возможности более величественным тоном.

Отравиться всегда успеем. Лучше сразу заняться делом.

– На сколько мне известно, к турниру всё готово. Не будем утомлять участников бесконечным ожиданием.

– Извольте следовать за мной, Ваше Величие, – слегка поклонился граф, легко, не смотря на изрядные габариты, вскакивая на подведённую ему лошадь.

***

Кино показывали метрах в ста пятидесяти от палатки графа. Один в один декорации и массовка «Истории рыцаря». Те же трибуны с прекрасными дамами и пышно разодетой знатью на краю прямоугольной площадки величиной с футбольное поле. Суетящиеся слуги разносили еду и просто бегали с какими-то поручениями. Две большие группы зрителей, кого не сочли достойными сидеть, толпились справа и слева от трибун.

Ещё имелся длиннющий забор, по разные стороны которого на встречу друг другу будут скакать рыцари с копьями, надеясь, что им удастся вышибить противника из седла. Сценарий кинофильма явно писался после того, как автор начитался воспоминаний очевидцев событий и пересмотрел кучу картин, нарисованных современниками рыцарских турниров. Правда тут не наблюдалось ни одного с ног до головы закованного в железо воина. Кольчуги, какие-то нашитые и одетые металлические детали и всё. Толи мои рыцари ещё не додумались до такого обмундирования, толи авторы фильма, как это часто бывает в Голливуде, что-то напутали в угоду зрелищности картинки на экране.

У нас с графом было отдельное место в центре. Рядом и ниже сидели встречавший меня барон и несколько дам. А на первом ряду и в некотором отдалении справа и слева от нас расселись рыцари графского эскорта. Интересно, зачем графу охрана среди своих?

Граф взмахнул алым платком, после чего взревели трубы и на «футбольное поле» стали выходить рыцари, вооруженные мечами и щитами.

Далее, почти час нас мучили представлением публике будущих поединщиков. Сначала доблестных рыцарей расхваливали доверенные лица, подробно перечисляя подвиги патрона и его выдающиеся боевые качества. Затем сами рыцари по очереди восхваляли свою даму сердца, описывая её достоинства и добродетели. Некоторые читали стихи в честь «богини, по недоразумению коснувшейся земной твердит своей изящной ножкой». Пару раз содержание любовного послания было довольно неожиданным. Но, в основном, краснобаи в доспехах явно цитировали какие-то популярные тексты, повторяя с точностью до запятой их содержание.

У нескольких участников дамы сердца присутствовали на трибуне, что сопровождалось дарением рыцарям платков или каких-то ленточек, которые прикреплялись на конечности или оружие претендента на победу в турнире.

Когда эта суета, которая, похоже, очень нравилась публике, подошла к концу, всё пошло по второму кругу, но уже с конными рыцарями.

Потом был небольшой перерыв для фуршета с громогласными здравницами в мою честь. Белое вино оказалось неплохим, но с шедевром, продегустированным у Марка, конечно, не сравнить.

Наконец все расселись по местам и началось то, ради чего тут все и собрались.

Увиденное сильно отличалось от кино. Со свистом можно размахивать муляжом, изображающим меч, а не реальным оружием, хоть и с затупленными кромками. Поэтому движения соперников были словно заторможенными, а сила удара по щиту соперника чудовищной. Однажды щит просто раскололся пополам.

Ничего бутафорского в поединках не было. Когда по тебе пришелся удар пятикилограммовой железяки, никакая защита не предотвратит перелом костей или сотрясение головного мозга. Не удивительно, что несколько участников, после проигрыша, с трудом уходили с площадки, а одного и вовсе вынесли на руках.

Вскоре стало очевидно, что у рыцаря в синей тунике с гербом, изображающим какую-то башню, на этом турнире, нет достойных соперников. Он не выглядел мощнее тех, с кем встречался в поединке, но явно превосходил их в пластике и скорости перемещения по площадке, ломая у соперника ритм ведения боя. Совершенно иной уровень владения предметом.

Последний его противник был так запутан и дезориентирован, что в конце концов оказался спиной к сопернику, получив удар мечом по шлему. Издевательский удар плашмя, но этого хватило, чтобы оглушенный рыцарь рухнул на колени, после чего проревела труба, извещающая об окончании боя.

***

Когда провозгласили имя победителя, которое я пропустил мимо ушей, граф сунул мне в руки какую-то золотую безделушку, объяснив, что раз турнир организован в мою честь, то и награждать победителей моя обязанность.

Под громогласные крики и аплодисменты зрителей триумфатор турнира, оказавшийся довольно молодым мужиком, поднялся на трибуну и встал передо мной на одно колено, протянув руку за призом. Я положил приз в его ладонь, посчитав на этом свою миссию выполненной. Но это явно не входило в планы победителя.

Получивший от меня приз рыцарь, не вставая с колена, громогласно заявил:

– Благодарю за награду, Ваше Величие, но с гораздо большим удовольствием я получил бы её из рук рыцаря, доказавшего свою воинскую доблесть. Впрочем, у вас, Ваше Величие, есть возможность прямо сейчас опровергнуть мои слова, продемонстрировав в поединке на деревянных мечах, ведь жизнь и здоровье Вашего Величия для нас священны, что я болтун, слова которого не стоят дуновения ветра в летний полдень.

А эта сволочь ещё и поэт! Вроде не по чину ему вызывать меня на поединок. Но у рыцарей свои представления об уместности тех или иных поступков и вопросы чести для них абсолютный приоритет.

Дурацкая ситуация, но смеющиеся глаза окружающих поставили меня перед дилеммой: потерять лицо перед рыцарским сообществом или объяснить этому уроду, что такое русский спецназ.

Лицо терять было нельзя ни в коем случае. Значит придётся объяснять.

Молча встал со своего места и, не обращая внимания на всё ещё стоящего на одном колене рыцаря, направился в сторону площадки, на которой проводились поединки.

По дороге отказался от предложенных мне шлема, меча и кольчужной рубахи с нашитыми на неё металлическими пластинами. Это будет не столько защитой, сколько помехой. Лучше сражаться в привычном и удобном камуфляже.

Вскоре подтянулся и соперник. Посмотрел на его самодовольную рожу и понял, что тот совершенно не готов к поединку. Внимательный и настороженный взгляд напряг бы меня гораздо больше.

Мужик картинно снял и швырнул в сторону шлем, встав в стойку. Ну-ну. Дам я тебе размахивать этой деревяшкой.

Когда прозвучал гонг, резко сократил дистанцию и забрал меч у соперника, разбросав оружие и его владельца в разные стороны. На замершей от удивления трибуной послышались отдельные смешки, а потом публика взревела от восторга.

К чести моего соперника надо сказать, что ситуация его только мобилизовала и заставила сосредоточиться. Теперь это был достойный противник, мягкой кошачьей походкой приближающийся ко мне с подозрительно блестящим кинжалом в левой руке.

Кто-то на трибуне, кажется барон, не соблюдая субординацию, рявкнул «Прекратить бой!», но соперник–левша уже атаковал меня отвлекающим ударом правой ноги, с явным планом пугнуть кинжалом, оглушить ударом справа и довершить дело холодным оружием. Просто и эффективно. И скорость у мужика приличная. Хороший боец. Но сволочь. Поэтому безжалостно взял ногу на болевой, охладил пыл соперника ударом в промежность и, завалив судорожно дёргающееся в попытках освободиться тело лицом вниз, окончательно успокоил урода ударом левой в челюсть.

А кинжал настоящий! Где ваше благородство, «благородный рыцарь? Жаль, что не посмотрю, как на самом деле они вышибают друг друга из седла, но на этом мероприятия в мою честь следует завершить. Иначе зачем я выходил на поле. Сейчас самое время мне гневаться и выкручивать руки графу.

Отшвырнул кинжал в сторону и в сопровождении не известно откуда появившегося Якова, направился к коновязи, где мы оставили выделенных нам лошадей.

По дороге нас нагнал пыхтящий от непривычной нагрузки граф. Охрана и барон держались чуть в отдалении.

– Я вас умоляю, Ваше Величие, не покидать турнир, – чуть отдышавшись громким шепотом произнёс командующий рыцарским войском. – Я и так здесь на птичьих правах. Ваш уход подвинет некоторых рыцарей на то, чтобы оспорить мои права на командование. Иначе этот инцидент просто не был бы возможен.

– Но я ведь уже ухожу?

– Мы объявим о перерыве в турнире в связи с вашей усталостью после поединка.

– А вы можете гарантировать, что какой-нибудь нахал не вызовет меня на поединок верхом? Я не очень хорошо владею лошадью.

– Сначала ему придётся завоевать это право в поединке со мной, – подошедший к нам барон явно был настроен решительно, – и даже в случае победы нахала, он вряд ли будет способен сегодня сражаться.

– Благодарю, мой друг, – с неожиданной теплотой произнёс граф, глядя при этом на меня глазами провинившейся собаки.

Пожалуй, хватит изображать капризного вельможу. Да и турнир досмотрю до конца.

– Объявляйте граф. Только ненадолго. Нам ещё нужно провести военный совет.

– Всего пятнадцать минут, Ваше Величие, – просиял граф делая знак кому-то из свиты.

Как по волшебству рядом с нами материализовался стол под балдахином и стулья, усевшись на которые мы и провели оговоренное время, употребляя довольно приятные безалкогольные напитки и сладости.

***

Когда поднимался на трибуну, обнаружил изменившееся ко мне отношение окружающих. Снисходительное любопытство к тому, кто не по статусу поставлен командовать рыцарским войском, сменилось пристальным вниманием и даже какой-то настороженностью. Так всегда бывает, когда окружающие сталкиваются в твоём лице с чем-то опасным и непонятным. Ну, и ладушки. Меньше будет охотников проверять меня на прочность.

Вновь проревела труба и первая пара верховых с деревянными копьями наперевес помчались на встречу друг другу. Глухой удар и один из соперников падает с лошади, а победитель гордо гарцует мимо трибун под одобрительные крики зрителей.

Дальше всё происходило не так гладко и с первого захода соперникам редко удавалось выяснить отношения. А одной паре и вовсе пришлось трижды повторять процедуру встречного боя, пока один из соперников не оказался на земле.

Наконец довелось увидеть что-то новенькое. На этот раз оба соперника вылетели из седла, но на этом поединок не закончился. Похоже, ничья в нём просто не была предусмотрена. Оба рыцаря выхватили мечи и продолжили сражаться, пока один из них, после неожиданного удара соперника не выронил меч на землю. После этого труба известила об окончании поединка.

Пару раз после сшибки у рыцарей ломались копья, но, чтобы вот так, вдрызг и на мелкие кусочки, не было ни разу. Для этого явно не хватало глубоких насечек на копье или вовсе бутафорского оружия, использовавшегося киношниками.

Состязание верховых закончилось быстрее, чем у пеших соперников. Победителем провозгласили графа Мариуса де Бареньи, после чего спешившийся рыцарь направился на трибуну, дабы получить полагающийся ему приз из рук самого меня, великого и ужасного.

Теперь понятно почему шатается кресло под Себастьяном. Тоже граф и явно лучший боец войска.

Вблизи снявший шлем победитель турнира оказался массивным коротко стриженым мужиком с мрачным скуластым лицом. На груди его красовались алые пересекающиеся топоры и какой-то желтый квадрат над ними. Отсутствие многочисленных следов былых повреждений явно свидетельствовало о том, что, в основном, пострадавшими были его противники.

Сграбастав золотой кубок, украшенный изумрудами, который в его лапище показался практически рюмкой, он внимательно посмотрел на меня, после чего кивнул и сделал движение чтобы уйти. Но в последний момент остановился и тихо, чтобы могли слышать только мы с графом произнёс:

– Я с удовольствием скрестил бы с вами копья или мечи, Ваше Величие, но не люблю валяться вместе с моим Хрюшей на земле, изображая две навозные кучи.

Очень точная оценка своих сил при минимуме данных. Про лошадь он возможно и преувеличил, а выдернуть всадника из седла, воткнув его копьё в землю, не такая уж и сложная задача. Вот вскочить на ходу в быстро идущий поезд – другое дело. Два раза было, на тренажере и вживую, и третьего постараюсь избегать по мере возможности. Две трети моей группы отсеялись в процессе подготовки. А двоих потеряли во время операции. Василия Хмарка поисковая группа нашла живым, а Виталий Салов погиб. Мягко говоря, то ещё удовольствие. Месяц восстанавливался после командировки.

– Я надеюсь увидеть вас сегодня на военном совете, граф, – сказал я несмотря на перекосившуюся физиономию Себастьяна.

– Почту за честь, Ваше Величие, – ответил с лёгким поклоном победитель турни, после чего стремительно развернулся и покинул трибуну.

***

– Вы смерти моей хотите, Ваше Величие, – обречённо вздохнул мой сосед по трибуне, – это главный претендент на командование. Теперь он точно меня вызовет и всё. Конец перемирию в войске. Я, конечно, единственный, кто вышибал его из седла, но фортуна переменчива. И что тогда будет с нами всеми в этом дьявольском мире. Мариус не привык смотреть по сторонам, когда движется к цели. А уж тем более заниматься не достойными рыцаря вопросами обеспечения жизни в этом лагере. Вы, Ваше Величие, не поверите, но он попытался зарезать ведьму, которая представилась дежурной богиней и обеспечивает нас всем мыслимым и немыслимым. Мне и самому эта одетая в змеиную кожу дама изрядно портит нервы своей наглостью и полным отсутствием представлений о приличиях. Но не до такой же степени?

С чего бы графу врать про свою победу? Но что-то верится с трудом. Впрочем, внешность бывает обманчивой. Или событию много лет.

– Мы обсудим всё это на военном совете, граф. Думаю, что такого человека, как Мариус, лучше держать рядом. Мне кажется, что в сложившихся обстоятельствах, мы просто обречены на сотрудничество.

– Дай бог, чтобы это было так, – чуть более оптимистично вздохнул собеседник.

– У нас ещё большая программа? А то мне хотелось бы до военного совета переговорить с вами и бароном наедине.

– Сейчас объявим про бал и можно идти готовиться к совету.

После того, как чья-то луженая глотка громогласно провозгласила новость про запланированное на вечер развлекательное мероприятие, встреченную дружными аплодисментами, приличная публика и «галёрка» начали расходиться по своим делам.

Мы с графом и его свитой тоже не стали задерживаться. Тем более что нам, прямо к трибуне, подвели лошадей.

Мой конь с аппетитом схрумкал пару сладких сухарей, припасенных мной во время вынужденного перерыва в турнире, после чего снисходительно отнесся к моей попытке «легко вскочить в седло». «Быстро» получилось, а вот над «легко» ещё работать и работать.

***

В гигантском шатре графа имелось что-то вроде гостиной, стены которой были увешаны гобеленами, изображающими сражения и турниры, пол застелен толстым и довольно грязным ковром непонятной расцветки, а вдоль стен стояли кресла и диванчики, каждый из которых способен был вместить пару человек. Перед диванчиками располагались небольшие столики вроде журнальных. Возле одного из таких столиков мы и разместились с графом и бароном.

– Мы вас внимательно слушаем, Ваше Величие, – обречённо произнёс граф, явно не ожидая услышать от меня ничего для себя хорошего.

– Не могли бы вы, граф, в общем, охарактеризовать структуру и боевые возможности вашего войска, – не столько для получения информации (что тут уж такого сложного), сколько для включения мозга графа в работу, поинтересовался я.

– У нас около пятисот рыцарей. Некоторые ранены или больны, так что с уверенностью сказать сколько может встать в строй не могу. Но точно не менее трёхсот человек. И около полутора тысяч оруженосцев. Тут раненых поменьше, а больных даже больше. Но тысяча пеших латников наберётся. Ещё сотня лучников. Но из лука прилично стреляют все. И ещё две сотни кнехтов. Сами понимаете, что их должно быть около десяти тысяч, но в это проклятое место попали только эти.

– А хозяйственное обеспечение? Мастерские и прочее. Продовольственное и имущественное снабжение войска.

– Имеется с десяток кузниц. Так что есть возможность ремонтировать оружие и доспехи. Впрочем, есть неограниченная возможность получать всё новое. Я вам рассказывал про змеюку, называющую себя дежурной богиней. Крайне неприятная особа, но без неё мы умерли бы с голоду и ходили в рванье и обносках.

– Ты прав, петух гамбургский. И никакой благодарности. – проворковал чуть хрипловатый женский голос и в поле моего зрения обнаружилась молодая женщина, облаченная в черный кожаный комбинезон, плотно облегающий её тело.

Незваная гостья принесла, держа в одной руке, довольно тяжелое кресло, нахально втиснув его между посадочными местами графа и барона.

– Вы зря, ваше величие, собрались совещаться с этими придурками. Они месяц тут – ни туалетов, ни канализации. Половина войска животами мается и ничерта им не объяснишь и не докажешь. Если бы не заваливала новой одеждой, завшивели бы и покрылись коростой. Раз в неделю приходится «разверзнуть хляби небесные», дабы хоть немного отмыть этот свинарник.

Ну, и «счастье» мужикам привалило. Я начинаю понимать Мариуса, хотя его метод решения проблемы мне тоже представляется избыточным. Надо как-то переводить разговор на конструктивные рельсы, потому что оба рыцаря уже сверкают очами и очень крепко вцепились в рукояти кинжалов.

– Вы не подскажете, сударыня, как вас звать-величать – для начала поинтересовался я, – а то дежурной богиней как-то неудобно.

– Можете звать меня, ваше величие, Дашей. Вам так привычнее. Моё имя для вашего уха неблагозвучно и труднопроизносимо.

– Главное, чтобы это устраивало вас, Даша. На сколько я понимаю вам доступна точная статистика по ситуации в лагере, раз вы занимаетесь его материальным обеспечением.

– Разумеется. Живых людей четыре тысячи семьсот двадцать три человека … извините семьсот девятнадцать. Четверо померли. Мрут как …

– Я понимаю. Что ещё вам известно?

– Кто из них кто я не знаю. Об этом вам расскажут эти типы. Лошадей тысяча сто двенадцать и сорок три жеребёнка. Это всё. Сколько чего они заказывают говорить?

– Не стоит. Что вам известно о пределах допустимого для этого войска?

– Всё, что сами захотят или придумают. Любые технические новшества, предложенные вами, запрещены.

– А позаимствовать у других моих подразделений?

– Это пожалуйста. Запрет только на баллисты.

– Что вам известно о нашем противнике?

– Ничего. Информацию получает только Рад.

– Данное войско может перенести свой лагерь к лагерю легиона?

– Спрашивайте у Рада. Здесь я защиту обеспечить могу. А, во время перемещения, это сделать будет сложнее. Тут половина народу – женщины и дети. И ещё какие-то типы с ружьями бродят неподалёку. Я бы не советовала.

– Ограничения по объёмам снабжения?

– Двухмесячная потребность.

– Ваша военная специальность?

Дарья ухмыльнулась и проигнорировала мой вопрос. Зайдём с другой стороны.

– Вы могли бы поработать инструктором в курируемом вами подразделении?

– В объёме навыков и возможностей, доступных современникам этого воинства. И как вы себе это представляете?

– Это мы обсудим при следующей встрече.

– Тогда я пошла, – заявила Дарья, исчезая вместе с креслом, – держите ухо востро с этими типами, ваше величие, – прозвучало напоследок из ниоткуда.

Мы помолчали, каждый по-своему переваривая этот внезапный визит, а потом неожиданно заговорил барон:

– Ваше Величие, не могли бы вы посвятить нас в суть происходящего? Всё, что нам известно, это то, что мы будем принимать участие в некой битве, по результатам которой будет принято решение жить нам или окончательно умереть. Честно говоря, мы не так себе представляли загробную жизнь. Святые отцы, находящиеся при войске, пытались подвинуть нас на пост и отказ от общения с этим дьявольским местом, но через два дня начались брожения, закончившиеся изгнанием священников и им сочувствующих из лагеря. Об их дальнейшей судьбе нам ничего не известно.

– А куда они направились?

– В лес, на окраине которого расположен наш лагерь. Основной причиной недовольства было то обстоятельство, что всё это время огромная куча припасов и прочих полезных вещей лежала неподалёку от лагеря. Сначала началось воровство продуктов, а потом граф взял поставки под свой контроль. Часть рыцарей взбунтовалась, но их было немного, поэтому им пришлось покинуть лагерь вслед за священниками. Теперь каждый рыцарь сам возносит молитвы господу нашему, просвещая оруженосцев, кнехтов и слуг. Это часто приводит к ереси, но лучше уж так, чем грех безверия. Скажите, Ваше Величие, данное место ад или рай?

Хотелось бы мне самому понять, во что меня втравила судьба. И врать нехорошо. Может всплыть в самый неподходящий момент.

– Я этого не знаю, барон. На ад не похоже, потому что над нами никто не издевается и не требует отречься от того, во что мы верим и что для нас ценно. Но и раем я бы это место не назвал. Нас, как гладиаторов, готовят к смертельной битве на потеху публике.

– Это что, такое представление для небесных жителей?

– Что-то вроде того.

– Тогда это скорее рай, – грустно улыбнулся граф, – а если учитывать, что наш противник англичане, и вовсе подарок судьбы.

– Вы же сказали, что вам ничего не известно о предстоящем сражении?

– Лорда Чайльза Мирроу я узнаю даже если меня ослепят и лишат слуха, – кровожадно прорычал граф. – Этот трус сбежал от меня из-под Аттиньи. Кого ещё высшие силы могут поставить против нас в предстоящем сражении?

– Английское рыцарское войско будет нашим противником.

– Слава богу! – хором воскликнули граф с бароном.

– Но есть и плохая новость. Мало шансов, что в предстоящем сражении кто-то из нашего корпуса доберётся до противника. Против нас будет выставлено войско, способное уничтожать рыцарей на расстоянии четырёхсот шагов. И это минимум с учетом защиты. Без защиты расстояние гораздо больше.

– Мы шутите, Ваше Величие, – усмехнулся граф. – Даже английские луки не бьют на такое расстояние, а катапульты слишком громоздки и медлительны, чтобы при помощи них можно было нанести нам существенный урон во время атаки.

– Это ручное оружие из будущего. Оно выбрасывает небольшой кусок свинца на расстояние до тысячи шагов с очень большой скоростью. Воина без доспехов или при попадании в незащищенное место убьёт шагах в четырехстах, а в латах – двухстах. Может чуть меньше, если удачно срикошетит от шлема или попадёт в толстую металлическую пластину. Называется винчестер. Это первая, несовершенная модель, а то нас перестреляли бы на расстоянии более тысячи шагов и говорить вообще было бы не о чем.

– И много у них этого оружия? – поинтересовался барон.

– Если верить Раду, моему дежурному богу, триста штук.

После моего сообщения наступила гнетущая тишина. Любому человеку трудно смириться с мыслью, что в ближайшем будущем его ждёт гарантированно печальный финал.

Первым заговорил граф.

– Я, Ваше Величие, давно смирился с мыслью, что не умру в постели, среди скорбящих родственников. Но в смерти должен быть какой-то смысл. Прежде всего служение Господу нашему. Или отстаивание своей чести против более сильного противника. А тут нас, как скот, гонят на убой для потехи публики. Я не вижу смысла участвовать в этом представлении.

– Я пока тоже, – в задумчивости произнёс барон, откидываясь на спинку кресла.

Чего и следовало ожидать. А кто сказал, что мотивировать на участие в сражении, не понятно зачем мне нужных рыцарей, будет просто? И надо ли мотивировать? Надо. Потому что в ином случае их ждёт гарантированная замена, что, в данных обстоятельствах, подразумевает ликвидацию.

К тому же не известно кого пришлют вместо них. И кто тогда у меня будет с наслаждением уничтожать англичан?

– Я бы, на вашем месте граф, не спешил с выводами. Военное искусство не сводится к примитивному обстрелу друг друга. Мы не знакомы с рельефом местности. Если удастся подобраться к противнику и вступить с ним в схватку, то преимущество стрельбы на дальней дистанции потеряет значение. Луки не менее смертоносны, если стрелять с двадцати шагов.

– Но вы, Ваше Величие, только что убедили нас, что это невозможно? – удивлённо произнёс барон.

– Я не говорил, что это невозможно. Просто я пока не знаю, как это сделать. Надеюсь с вашей помощью мне удастся найти решение.

– Это можно осуществить при скрытном перемещении и внезапном нападении на противника, – вздохнул граф, – но рыцари не приспособлены для подобного ведения боя. И не станут приспосабливаться, потому что это противоречит представлениям о рыцарской чести. Лучше уж смерть. Мы можем отправить кнехтов и уговорить кого-то из оруженосцев, но это капля в море.

– Я и не предполагал господа, что решение проблемы может быть простым и безболезненным, – произнёс я дежурную фразу, стараясь не продемонстрировать чувства облегчения. – В любом случае подумать стоит.

Раз они вообще готовы спокойно обсуждать эту тему, значит всё не так безнадёжно.

– Кого вы граф пригласили на военный совет?

– Кроме Мариуса, все остальные – это те, к кому надлежит проявить уважение для поддержания спокойной обстановки в войске.

– Так это парадное мероприятие?

– В известном смысле. Если понадобится чьё-то мнение, то лучше поговорить с ним наедине.

– Тогда я изображу мрачное величие, а вы, граф, расскажете об обстоятельствах предстоящего сражения. За одно выясним верен ли ваш прогноз на счет невозможности участия рыцарей в данном предприятии. Мы здесь, граф, будем совещаться?

– Да, Ваше Величие.

– Тогда не стоит мучить ожиданием приглашенных.

Я бы может и сам провел совет, если бы не живот. Скрутило так … что молился о том, как бы мне в прямом смысле этого слова не обделаться перед подчинёнными. Правда, практически сразу же из ниоткуда высунулась обтянутая кожаной тканью рука, запихнув мне в ладонь пару чем-то очень знакомых капсул. Ну да. В экстренной аптечке были такие.

По возможности незаметно проглотил лечебное средство, но процесс в желудке не спешил успокаиваться. Так что пусть лучше граф излагает вводную, а я уж, если понадобится, подкорректирую текст.

***

Через пять минут в помещение набилось столько народа, что пришлось принести несколько скамеек и кресел.

Себастьян ёмко и довольно толково изложил суть проблемы, после чего подавляющее большинство рыцарей встали и молча покинули помещение. Интересно что это было?

Барон, правильно истолковав мой удивлённый взгляд, объяснил, что рыцарь не обязан отчитываться в своём поступке, если покидает мероприятие, затрагивающее его честь.

Ясно, что граф был прав. Но почему остались Мариус и какой-то странный лысэватый тип в простой одежде без герба? Про Мариуса ещё могу предположить, что он заинтригован событиями турнира и, к тому же, пришел по моему личному приглашению. А вот как тут оказался этот не рыцарь?

Барон позвонил в колокольчик и шепнул что-то появившемуся слуге, после чего в помещение внесли большой круглый стол со стульями и стали нагружать его бутылками, блюдами с едой и различными предметами сервировки. М-да. Только без меня господа. Живот практически успокоился, но береженого бог бережет.

Перед тем, как усесться за стол, мне представили «не рыцаря», который оказался местным механиком и вообще мастером на все руки по имени Жером. Присутствующие относились к мастеру с подчеркнутым уважением. Видно что-то такое может этот невзрачный тип, если рыцари не считают зазорным сидеть с ним за одним столом. Даже не слышал про такое. Это при том, что Себастьян аж дрожит при словах родословная и честь.

***

Во время застолья все присутствующие вели себя более чем сдержанно, в задумчивости поглощая еду и напитки. А я потягивал красное вино и с интересом ожидал, когда кто-то решится что-то сказать. Первым, к моему величайшему удивлению, заговорил Жером.

– Ваше Величие, позволено ли мне будет задать вопрос?

– Разумеется.

– Чем можно остановить кусочек свинца, выпущенного из описанного вами оружия?

– Всё зависит от расстояния. При выстреле в нескольких шагов дюймовой металлической плитой. С пятидесяти шагов плитой толщиной в мизинец. А дальше значительно тоньше.

– Мы можем провести параллель с арбалетным болтом?

Всё ясно. Передо мной светоч средневековой науки.

– Можно. До известной степени. Защиту лучше сделать с превышением.

– Это очевидно. А на каких принципах работает устройство?

– Вам не разрешат воспроизводить ни устройство, ни принцип.

– Значит подумаем о защите.

– Ты бы, Жером, прикинул сколько утащит лошадь, пусть и шагом, и как мы будем с таким грузом сражаться? – улыбнулся Мариус.

А симпатичный мужик, когда вот так улыбается.

Остальные участники застолья тоже отвлеклись от мрачных мыслей и дальше пошел вполне деловой разговор.

Обсудили вопрос маскировки рыцаря и пришли к выводу, что военная хитрость никак не унижает рыцаря, а напротив является погибельной для противника. Разумеется, если рыцарь, при этом, сохраняет выправку и держится с достоинством. А если в решительный момент сбросить маскировку, то и вообще всё получится благородно и в полном соответствии с кодексом чести.

Кто-то вспомнил, что пуховая подушка держит арбалетный болт на излёте и разгорелся спор может ли это помочь против быстро летящего куска свинца. Решили, что поможет, если использовать в качестве подкладки под металлическую пластину.

В этом месте обсуждения я сидел молча и всем видом демонстрировал, что не понимаю, о чем речь. Ещё засчитают моё мнение неуместной подсказкой и ребята лишатся реальной защиты от вращающейся пули. Пуховая подушка изрядных размеров пожалуй со ста метров непробиваема для такого пистолетного патрона, как в винчестере.

Взял у присутствующих обещание подумать над двумя вопросами: скрытное перемещение войска и изменение дислокации лагеря. Сказал, что хочу собрать все силы в одном месте для отработки совместных действий.

После того, как мне пообещали подумать и мы с бароном двинулись в направлении коновязи, за спиной ещё некоторое время были слышны звуки обсуждения военно-технических вопросов.

***

Рядом с лошадьми меня ждал скучающий Яков. На этот раз мой конь остался, похоже, мной доволен даже без подношения. Во время застолья мне было не до еды. Зато в седло я попал гораздо легче, чем в прошлый раз.

Когда уже готов был спешиться у всё той же берёзовой рощи, за который скрывался мой замок, барон заявил, что лошади – подарок графа. Ну, что ж. Быстрее доберёмся домой.

Мы раскланялись с бароном, после чего лёгкой трусцой направили лошадей в сторону дома.

Уже практически обогнули берёзовые заросли, когда мне прилетело…

………………………………………………………………………………………………………………………………

Где-то. Кто-то.

***

– Вам не кажется, что вы увлеклись и проект потерял смысл?

– Мне была предоставлена такая возможность.

– У вас имеется другая кандидатура на эту роль?

– Нет. Но я думаю, что не будет …

– Думать надо до совершения поступка.

– Но они ведь уже практически решили проблему с нашим усилением противника.

– Кто вам мешает ещё его усилить? И имейте ввиду. Ваше положение куратора проекта весьма шаткое. У вас недельный испытательный срок. Кстати, вам придётся подыскивать новую труппу. Главные герои отказались от участия и ведут переговоры с куратором летнего представления. Думаю, они закончатся успешно. Специалисты такого уровня всегда нарасхват.

– Я всё исправлю.

– Очень на это надеюсь.

………………………………………………………………………………………………………………………………

Глава 4. Успешное покушение с непредсказуемыми последствиями

Полковник Григорий Раменский (командующий чем-то вроде военного корпуса в чужой игре), Дар (он же Рад, бог), Лада (жена Рада, богиня), Зоя (она же Зая, любимая женщина полковника Раменского), Яков (денщик и охранник, из местных).

Место дествия: В основном внутри бреда полковника Раменского посреди ничто. А потом в предоставленном ему во временное пользование замке.

Повествование от лица полковника Раменского.

***

Очнулся от ощущения отсутствия ощущений. Повсюду было бесцветное ничто, которое ничем себя не проявляло, кроме того, что в его существовании не было сомнения. Ну, и в сознании ещё звучало постепенно затухающее эхо последних событий. Прекрасный повод сойти с ума и забыться в хитросплетениях бреда. Впрочем, это я всегда успею.

Чем бы таким заняться, чтобы скоротать время? Память и фантазии – всё, что в данный момент возможно. Память оставим на потом, когда появится потребность в мазохизме.

А фантазировать о чем? … Только не про это … и эти глазюки так тянет поцеловать, что лучше не надо нам таких фантазий.

Вот же. Всю жизнь делал конкретные вещи и совершенно отвык расслабляться в чем-то пустом и приятном.

Хорошо бы научиться слышать музыку. Хоть какую-нибудь. Хотя бы вот эту.

А красиво звучит …

**********************************************************************************

– … Вы напрасно меня пытаетесь убедить, что присяжные заседатели прислушаются к вашему мнению. Вам элементарно не хватает опыта для защиты в таком сложном деле.

До чего же тупого адвоката мне приставили америкосы. Так чего доброго схлопочешь не пожизненное, а электрический стул.

– Не могли бы вы, Алекс, сосредоточиться и выслушать меня внимательно …

***************************************************************************

– … Марунечка, у нас найдётся пару сотен до получки.

– Тебе на бутылку, алкаш не хватает?

– Какая бутылка? У нас не начатая бутыль самогона в погребе.

– Так ты же знаешь, что я тебе её не дам. К Глаше на кристины надо с собой что-то взять? Надо. И праздники на носу.

– Я блесну хочу купить. Рыбки наловлю…

– Где ты видел рыбку в нашей Вонючке?

– Я ближе к Осеевке поднимусь. Там, до комбината река чистая.

– Ну, ведь врёшь же, урод. И почему я тебе верю?

– Потому, что я обаятельный.

Чмокнул Маруню в аппетитную розовую щеку и двинул в магазин. Блесна у меня и так есть. Две. А у Василия горе. От него ушла … как его? Во! Удача.

Сядем, примем по маленькой. Напиваться нельзя. Мне же завтра на рыбалку. Обсудим пути решения Васиных жизненных проблем. Под это дело оно как-то лучше думается …

*********************************************************************************

– … Если я, гнида, не получу завтра товар, то нашинкую тебе яйца и заставлю сожрать.

– Так его же Рыжик упер?

– У кого упер?

– У меня.

– Вот ты раззява за всё и ответишь.

– Да там же их целая банда?

– Три хлюпика?

– И Жорик. Он в спецназе служил. Здоровый, как слон.

– Жирный он, как бегемот. Ладно. Завтра в шесть утра на Свердлова у памятника. Опоздаешь – урою. Прихвати обрез. Возьмём их тепленькими.

Господи, с какими уродами приходится работать! И баба моя куда-то подевалась …

**********************************************************************************

– … Вы, граф, просто идеальный партнер!

– Что вы, мадемуазель. Я всего месяц как покинул расположение нашей дивизии. Там было не до танцев.

– Это, граф, наверно очень страшно быть на войне?

Кого-то мне напоминают эти умные глаза с хитринкой. И эти нежные пальчики. Кого-то, кого вспоминать нельзя ни в коем случае …

– Я вынужден откланяться, мадемуазель. Неотложные дела.

– Какая жалость! А вы будете у нас в среду. Папенька всегда вам рад.

– Я постараюсь.

Не стоило целовать руку. А то теперь дрожь и это дурацкое головокружение.

Быстро – быстро вниз по ступенькам и бегом подальше от этого места …

*******************************************************************************

– Вы уверены, Григорий, что причина в этом? Систему тестировали специалисты высокого уровня.

– Я вовсе не уверен, Аркадий Николаевич. Просто иногда у меня появляется такое ощущение, что причина здесь. Нередко бывает, что это ощущение меня не подводит. Мы всё равно ничего не теряем. На запланированную мощность изделие не выходит. С таким импульсом можно сбивать комаров, а не самолёты.

– Ладно. Разбирайте и везите на стенд.

– А кто там сегодня дежурит?

– Коноваленко и Прохорова.

– Тогда можно я завтра …

– Что вы всё от нашей Зоеньки бегаете. Как увидели, так и бегаете. Ведь симпатичная девушка и специалист прекрасный …

**********************************************************************************

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………

Кто-то. Где-то.

***

– Как он там?

– Пытается извлечь кубический корень из двенадцати миллиардов сто восьмидесяти пяти миллионов семьсот тридцати …

– Ясно. Выводите. Только осторожно. Мне ещё с этим проблем не хватало.

– Вы знаете, что норны отказались возвращаться в проект?

– Наймите других.

– Как других? Вместо истинных?

– Тогда внесите изменения в сценарий. Пусть они временно отсутствуют по какой-нибудь важной причине. Увидят, что объект снова в проекте, сами вернутся.

– А с Радом что делать? Он же …

– Я поговорю с ним на совете …

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

Продолжение главы.

Повествование от лица полковника Раменского.

***

До чего приятно снова окунуться в домашнюю реку. Какой-то уж больно реалистичный бред получился. До жути. Словно я не плаваю среди ничто, а просто смываю грязь и усталость после тяжелого дня. Того и глядишь на берегу объявится Зая. А оно мне надо?

Пора переключаться на что-нибудь другое.

Что за черт?! Не получается. Ну влип!

Вместо Заи на берегу объявился Рад. Внимательно посмотрел на меня, вдумчиво почесывая бок, и ушел. Странный какой-то бред. И ощущение блаженства куда-то подевалось.

Выбрался из воды, нацепил привычный синий халат и отправился в путешествие по бреду.

В гостиной обнаружилась уже знакомая мизансцена. Рад с Ладой резались в карты. На этот раз с «веером» сидела надутая Лада, а Рад, самодовольно улыбаясь, картинно обмахивался двумя оставшимися у него картами. Но тут дежурная богиня улыбнулась и положила на стол крестовую десятку, от чего у Рада совершенно пропало настроение и лицо перекосилось так, словно его заставили жевать лимон.

Вскоре «веер» Лады перекочевал в руки Рада, после чего на стол легли две скромные шестёрки.

– Шулерша! – взревел Рад.

– Развивай память, милый, – проворковала Лада, складывая карты в знакомый кожаный футляр.

– Я тебя и без памяти сделаю, – буркнул Рад, доставая знакомую фляжку. – Будешь, служивый? – поинтересовался он, отвинчивая крышку.

А почему нет?

– Буду.

– Это правильно. Нам обоим в самый раз пропустить по маленькой.

Содержимое «маленькой» объёмом почти с пол стакана как-то уж больно реалистично жахнуло по пищеводу, вызвав зверский аппетит, о существовании которого я как-то подзабыл внутри бреда. Неужели? …

– Ну как тебе Там? – поинтересовался Рад, запихивая огромную белую салфетку за воротник, пока две миловидные горничные накрывали на стол.

– Не понравилось.

– Никому не нравится, – ухмыльнулся Рад, – Как время коротал?

Вот прицепился!

– Не хочется вспоминать.

– Твоё право, – не очень внятно изрёк дежурный бог, наворачивая макароны по-флотски.

Моё потенциальное место за столом украсила тарелка, на которой лежала отбивная и какая-то зелень. Хлеба не было, как и любимого репчатого лука. Рядом с тарелкой дымилась чашка кофе, пить который без отвращения приучил себя уже в академии. Сладости и сдоба данным завтраком тоже не предусматривались.

Есть всё равно хотелось. Так что расправился с жестковатой и сыроватой отбивной, закусывая зеленью, в которой совершенно некстати попадались куски белого сыра и приступил к неспешному употреблению кофе, раздумывая о своих дальнейших планах.

– Не вкусно? – ухмыльнулся Рад. – Стандартный завтрак командующего корпусом. Когда куклы накрывают на стол, пользуются утверждённым протоколом.

– А Зая где?

– Можешь считать, что в командировке.

– Там?

– Нет. Участвует в другом спектакле.

– А я?

– А ты приступаешь к исполнению своих обязанностей командующего корпусом.

– Яков жив?

– Что с ним сделается?

– А почему тогда меня убили?

– Это было за пределами его компетенции. Сегодня я буду твоим провожатым. У Лады мастер класс для женского состава летнего представления. С мужиками я перед спектаклем разберусь. Тут большого ума не надо.

– В санузле не было моей одежды.

– Зая в спальню затащила. Иди одевайся, а то уже скоро полдень.

– А сколько времени прошло после того, как меня …

– Нисколько. Для подчинённых ты вернулся вчера вечером и сразу отправился спать. Визитёрам намекнули, что с Заей.

– А кто приходил?

– Какой-то плешивый мужичок от рыцарей. Оставил свиток с вопросами. И викинги прислали гонца узнать, когда будешь. Сказал им, что к обеду появишься. Иди переодевайся. По дороге поговорим.

Ну, Жером даёт. Молодец конечно. Но чувствую, что достанет меня этот ученый муж так, что прятаться придётся.

В спальне на всклокоченной постели был разложен нестиранный и мятый камуфляж. Хорошо хоть не в кровище. Похоже Зая, узнав о покушении, сходила тут с ума.

Когда одевался, над кроватью поднялось продолговатое бледно-зелёное облачко, сквозь которое проступал неясный текст. Прочитать удалось лишь слово «верь». Вот только не понятно было что это может означать. С одинаковой вероятностью могло быть написано «верь мне» и «не верь никому».

Ладно. Увижу Заю – разберёмся. А пока никому не верю в этом сомнительном месте. Даже глазам своим.

***

Рад ждал меня в холле, нетерпеливо постукивая длинной толстой палкой по плитке пола.

Когда мы вышли из дворца, то обнаружили у входа двух конюхов, державших под уздцы подаренных рыцарями лошадей. Мой конь флегматично стоял, демонстрируя философское отношение к жизни, но готов поклясться, что в его глазах промелькнуло не только узнавание, но и радость от встречи со мной. А может мне всё это только почудилось.

Заглушил в себе мысль отказаться от езды верхом, поскольку предыдущий опыт следует отнести к крайне неудачным. Лошади тут ни причем. Подстрелили бы и пешего. Так хоть сократится время в пути и вероятность нарваться на неприятности.

Садясь в седло обнаружил, что для Рада это сложная задача. Если бы один конюх не держал лошадь, а второй не пихал дежурного бога в задницу, даже и не знаю, что бы из этого получилось.

Наконец процесс посадки Рада в седло подошел к концу и наши лошади несмешной рысью понесли нас в направлении всё той же берёзовой рощи, за которой, как можно было догадаться, начинается кратчайший путь к стоянке викингов.

Глава 5. Каша из-за топора

Полковник Григорий Раменский (командующий корпусом в чужой игре), Дар (он же Рад, бог), Зоя (она же Зая, она же Зои, любимая женщина полковника Раменского), Яков (денщик и охранник, из местных), Эйрик Свиная Голова (король викингов или что-то в этом роде).

Место действия: Лагерь викингов, а потом замок, временно предоставленный в распоряжение полковника Раменского.

Повествование от лица полковника Раменского.

***

Когда мы обогнули рощу, то у меня сложилось впечатление, что «эпическая битва» уже началась. На горящих руинах лагеря викингов кипело сражение всех со всеми.

От неожиданности я придержал коня и посмотрел на сделавшего то же самое Рада. Дежурный бог был непроницаем, как скала, что уже само по себе странно. Обычно его физиономия являлась зеркалом, отряжающим разнообразные, в основном позитивные, эмоции, постоянно обуревающие этого жизнерадостного мужчину. А тут словно его выключили. Я уже начал беспокоиться, но тут Рад ухмыльнулся и сплюнул на землю.

– Ну, гнида! – хохотнул он, вполне себе профессионально отправляя лошадь в галоп.

Еле поспевая за «неумелым» наездником Радом, я почти прозевал тот момент, когда высокий темноволосый тип с «бармалейскими» усами, одетый во всё черное, получил палкой по голове. Он в этот момент нашептывал что-то на ухо здоровенному викингу с чудовищных размеров топором в руках.

Тип ойкнул и исчез, а «эпическое» сражение как-то само собой стало затухать. Викинги, словно очнувшись от наваждения, явно не могли понять, что тут произошло. Но, надо сказать, предаваться долгим раздумьям явно не было их любимым занятием. Народ, без раскачки, принялся за дело: перевязывали раненых, тащили дрова для погребальных кострищ, тушили пожары.

Эйрика, в обнимку с позолоченным топором, обнаружили под грудой тел, хоть и слегка задохнувшегося, но живого. Придя в себя, король викингов с удивлением посмотрел на странное оружие в своих руках и с отвращением отбросил его в сторону.

– Поганец Локи, – вздохнул он, – Это не последняя наша встреча, – с угрозой в голосе добавил король викингов, стряхивая кровь и какой-то мусор со своих штанов.

– Точно, – ухмыльнулся Рад, – если уж прицепится, то, пока со свету не сживёт, не угомонится. Поэтому шансов у вас нет.

– А ты что, Норна, чтобы знать судьбу наперёд?

– Я их начальство, – скромно заметил Рад, оглядываясь по сторонам. – Надо вам отсюда валить и немедленно.

– К лагерю римского легиона, – вставил я свои, как мне показалось, уместные «пять копеек».

– К лагерю сложно, а вот в твой замок очень даже может быть, что эвакуироваться удастся, – в задумчивости произнёс Рад.

– А оттуда уже … – не сумел договорить я.

– Тебе же надёжная, пусть и сильно пьющая, охрана очень даже пригодится. – завершил свою мысль дежурный бог.

– А бабы там есть? – поинтересовался Эйрик, разминая затёкшее плечо, – а то войско уже бунтовать готово.

– Сколько угодно, – успокоил Эрика Рад.

– Тогда мы по-быстрому, – расплылся в улыбке викинг, – всё равно тут всё спалили.

– У вас два часа на погребение, – изрёк Рад строгим голосом, – и час на дорогу. Думаю, эта сволочь ближайшие три часа проваляется в отключке, а потом держитесь. Явится с побратимом и они тут всё сровняют с землёй.

***

Эйрик оказался сообразительным парнем. Потому видно и король.

Вспыхнули погребальные костры, сложенные из остатков недогоревших жилищ и по быстрому уничтоженной берёзовой рощи. Чудовищное пламя с рёвом поднялось в небо, унося души павших воинов к вратам Валгаллы, а там уж как решат боги.

Из каких-то неприкосновенных запасов извлекли большие кувшины с пивом и скромную закусь. Прямо у кострищ помянули добрым словом погибших, их подвиги в бою и мужество в годину бедствий и ненастий.

Когда тела усопших обратились в пепел, забросали кострища землёй, после чего ещё раз обшарили всё вокруг, на тот случай, если кто-то из раненых уполз в кусты.

Наконец со сборами было покончено. Собственно, на пепелище и собирать оказалось нечего, поэтому нагрузились теми, кто не мог ходить и двинулись в сторону замка. Кого-то из раненых вели под руки, кого-то несли на носилках. На моего коня взгромоздили аж трёх человек, но рыцарский конь даже ухом не повел, приученный носить большую тяжесть.

Колонна растянулась на километр и представляла лёгкую добычу, в случае нападения боеспособного противника. Но прогноз Рада оказался верен и спустя час войско викингов уже благополучно втягивалось через крепостные ворота на территорию замка.

«Обрадовал» встретившего нас Сегозина, что в его службе серьёзное пополнение и попросил разместить новых бойцов охраны в казармах замка. Не выказавший никаких эмоций начальник охраны и безопасности дворца только кивнул в ответ и пригласил Эйрика следовать за ним, мгновенно вычислив кто тут кто. А мы с Радом направились ко мне ужинать, во-первых, потому что была потребность закусить по-настоящему, а во-вторых, мы логично посчитали на данный момент свою задачу выполненной.

В гостиной у обеденного стола «кукла», изображающая горничную, явно намеревалась отравить мне не только завтрак, но и ужин. Моя простая просьба убрать то, что уже принесено, и, вместо этого, подать мой любимый салат с хлебом и чай со сладостями, почему-то вызвала у девушки что-то вроде шока или короткого замыкания в мозгах. Если они вообще у неё есть. Лицо горничной покрылось красными пятнами, а лоб – капельками пота.

– Не обращай внимания. Эта модель не рассчитана на такие сложные операции. Вот и перегрелась, – просветил меня Рад, аккуратно наполняя крышку от фляги. – Позови главного повара, милая, – попросил он тут же пришедшую в норму горничную.

Когда девушка исчезла за дверью, Рад зачем-то понюхал содержимое крышки и поставил её на стол.

– Поговорить надо, пояснил он свой странный поступок, а с этим, как ты говоришь «зельем», можно упустить что-то важное.

Произнеся эту свою речь, дежурный бог бережно перелил содержимое крышки во флягу, загерметизировал сосуд и спрятал его в карман штанов.

– Сейчас повар придёт, – пояснил он. – С ним вполне можно договориться. Заодно закажешь завтрак.

Главный повар – краснощёкий улыбчивый пузан в белоснежной одежде, явился через минуту и мы согласовали не только завтрак, но и ориентировочное меню на несколько дней вперёд, с возможностью его детализации и уточнения через одного из помощников, который будет сопровождать горничную, занимающуюся сервировкой стола.

– Я ж тебе говорил, – почему-то вздохнул Рад, когда поварское начальство выплыло из гостиной, – никаких проблем.

Мигнул свет и вместо тарелки с каким-то студнем появилась миска со смесью нарезанных помидоров, крупно потертого огурца и репчатого лука, основательно сдобренная сметаной. Рядом стояла тарелочка с большим ломтем отрубного хлеба и коржиком. Неподалёку парила большая чашка крепкого чая. Всё привычное и любимое. А почему захотелось коржика и сам не знаю? Забыл уже когда покупал его в последний раз.

Сначала ели молча. Рад наворачивал какую-то светлую, возможно пшенную, кашу с котлетами.

– Ты ноги не протянешь с такого питания? – наконец поинтересовался он, отхлёбывая из огромной керамической чашки.

– Привычка. Вечером наедаюсь только если закусываю. А потом всегда жалею. Предпочитаю есть днём, когда самая работа.

– А у меня самая работа ночью, – ухмыльнулся Рад. – Утро часто просыпаю, потому наверстываю днем и вечером. Это с тобой тут как в монастыре или в вашем санатории. Тихо, всё по плану.

– Шутишь? Это – тихо?

– Ну, в смысле быта. Ни пьянок, ни оргий.

– Тебе этого не хватает?

– Почему это? У меня сейчас только парных мероприятий сто двадцать четыре тысячи семьсот сорок три штуки. Правда личное участие пока не требуется. Ограничиваюсь вдохновляющими факторами, – менторским тоном обрисовал ситуацию Рад.

– Ничего не понял.

– А что тут не понятного? – удивился дежурный бог, – Ты что всерьёз считаешь, что я могу лично удовлетворить всех женщин, которые в меня верят, вселившись в их мужиков? Ты же у нас материалист и должен понимать элементарные вещи. Я работаю с сознанием и только в редких случаях принимаю личное участие. С меня и Ладки выше крыши.

– А чего тогда обзываешь жену шалавой. На сколько я понимаю у неё те же проблемы и методы работы.

– Практически те же. Но ей сложнее. Если мужику достаточно внимания к своей женщине и понимания предмета, то с женщинами всё непросто. Большинство баб – тупые курицы, просто не способные понять, как можно бесконечно вдохновлять мужчину. Приходится заниматься наглядной агитацией за передовые методы удержания мужика в семье. Очень устаёт на работе.

– А оргии тут причем?

– Совершенно ни причем. Но не можем же мы оставить без внимания и эти случаи. Там тоже иногда случается, что начинается новая жизнь и судьба. А это и есть основной смысл нашего с Ладой существования: правильно начать судьбу человека. Ну, и потом правильно её закончить.

– А норны тут каким боком? – вспомнил я про слова Эрика.

– Рабочий штат планирования и ведения человеческих судеб.

– Я где-то читал, что их всего трое. Тоже работают через сознание.

– Какое сознание? – удивился Рад, – у них там штаты о-го-го. Эта троица – руководители отделов памяти, текучки и перспективы. Если бы всякие сволочи не вмешивались, такие шикарные судьбы можно было бы спланировать, – печально вздохнул Рад.

– Это кто такие?

– Да хотя бы сегодняшний урод безбородый. Для него свести человека с пути – радость, а угробить чью-то жизнь – наслаждение. Извращенцев и маньяков плодит, гад. А мне расхлёбывай.

Никогда не видел Рада практически в ярости.

– Ладно, – как-то вдруг успокоился дежурный бог, – я не об этом хотел с тобой поговорить. Мне кажется ты уже понял, что всё, что здесь происходит, имеет внешнее управление. Сразу скажу, что мы сами не знаем, кто это такие. Но они могут тут всё выключить, а нас повесить посреди ничто. Здесь всех, кто имеет сознание, это напрягает, но таковы правила игры. Единственное, что очевидно, это то, что этот мир существует до тех пор, пока им интересно за нами наблюдать. Вот и развлекаем в меру сил и возможностей. Так что ты психуй-психуй, но не увлекайся. А то квакнуть не успеешь, как окажешься там, где был, то есть нигде. А я к тебе уже привык. Давно не было так комфортно на работе. Обычно выбирают избалованных садистов и уродов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.