# Оборот Нуля

Дмитрий Алексеевич Игнатов

Космос. Он возник из ничего, но уже никуда не исчезнет. Он разделяет гигантскими расстояниями, но объединяет внутри себя. Пространство здесь замыкается, а время расщепляется на части. Но сделав оборот вокруг небесных сфер, всё рано или поздно вернётся в одну точку. Только для того, чтобы ещё раз, снова и снова, поведать свои рассказы… Один рассказ.

## Об авторе


Российский писатель-фантаст, работающий в жанрах твёрдой научной фантастики, гуманитарной и социальной фантастики, философской новеллистики, антиутопии.

Автор сценариев для короткометражного фестивального кино. В этом качестве участвовал в кинофестивалях «КиноШок» и «Метрополис». В настоящее время – дизайнер и веб-разработчик, пишет сценарии для кино, ТВ и рекламы. Исполняет обязанности заместителя главного редактора в журнале «Парус».

Публиковался в изданиях «Знание – Сила», «Знание – Сила: Фантастика», «Искатель», «Подвиг», «Новый журнал» (США), «Нева», «Дарьял», «Байкал», «Смена», «День и Ночь», «Нижний Новгород», «Машины и механизмы», «Инвожо», «Южная звезда», «Истоки», «Крылья», «Дальний Восток», «День литературы», «Парус», «Северо-Муйские огни», «Эмигрантская лира», «Дрон», «Сура», «Бийский вестник», «Рукопись», «Белая скала», «Вещь», «Литературная Россия», «Литературный Крым», «Причал» (журнал отд. СПР г. Ярославль), альманахах «Под часами», «Литературный оверлок» и «Литературный альманах» (г. Хабаровск), «Эдита» (Германия), сборниках: «Тайны и приключения», «Наука веселья», «Мастера прозы», «Modus operandi», «Открытый космос», «Художественная верификация», «Мистический писатель», «Паттерны» (изд. «Перископ-Волга»), интернет-изданиях: «ВеликороссЪ», «Невечерний свет», «Автограф», «Пять стихий», электронном приложении «Мастерская» журнала «Семь искусств». Автор романа в рассказах «Великий Аттрактор», иронического фэнтези «Кампания Тьмы», хоррор-повести «Первыми сдохнут хипстеры», сборника «Ноотропы» и сатирического справочника «Это ваше FIDO».

## Вступление


Космос. Он возник из ничего, но уже никуда не исчезнет. Он разделяет гигантскими расстояниями, но объединяет внутри себя. Пространство здесь замыкается, а время расщепляется на части. Но сделав оборот вокруг небесных сфер, всё рано или поздно вернётся в одну точку. Только для того, чтобы ещё раз, снова и снова поведать свои рассказы… Один рассказ.

## Поддержать автора и донаты


Эта книга выкладывается совершенно бесплатно. Но если она вам всё-таки понравилась и вы хотите поддержать дальнейшее творчество, то можете поблагодарить автора или послать ему в подарок небольшую сумму в виде донатов, подарков или звёздочек в ТГ-канале @me_writer

## Оборот нуля

### Два иероглифа


Солнце почти опустилось за горизонт. Его медно-красные лучи освещали невесомые облака, отражались и поблёскивали в неспешных водах Нила, а чуть дальше упирались в разлёгшуюся на песках вытянутую чёрную тень – силуэт недостроенной пирамиды. Повеяло прохладой. Великий Фараон глубоко вдохнул вечерний воздух и жестом приказал двум полуобнажённым девушкам с опахалами оставить его.

Ещё некоторое время он сидел на своём богато украшенном прогулочном троне, наслаждаясь тишиной, а потом поднялся и сделал несколько шагов вперёд по вымощенной мрамором веранде, словно заметил вдали что-то и теперь хотел хорошо рассмотреть. Цепкий взгляд Великого Фараона скользил по берегу Нила, по далёкому силуэту пирамиды, по тускнеющему горизонту, а его сухие и обычно плотно сжатые губы постепенно преображались еле заметной улыбкой.

Сейчас он видел намного больше, чем способен простой смертный. Он видел будущее. Над пока ещё дикой рекой вырастали величественные каскады плотин, от них с математической точностью и геометрической красотой тянулись сети ирригационных каналов, круглогодично насыщающих иссохшую почву живительной влагой. Свои места занимали крестьянские наделы, тенистые сады, вымощенные дорожки, храмы и, конечно же, статуи. Его храмы и статуи. Символы и результаты свершения его божественной воли… Она преобразует и сделает его царство самым прекрасным местом в мире. А, возможно, изменит и весь мир во веки веков.

Великий Фараон взял папирус и принялся торопливо зарисовывать так внезапно возникший и уже ускользающий образ. Несомненно, он ещё много раз всё поменяет и переделает, но тот результат, который он смог вообразить себе, ему уже нравился.

Он так увлёкся процессом, что не услышал, как своей кошачьей походкой к нему подошла Несравненная Нехйит.

– Мой Господин… – осторожно, не желая мешать мужу, проговорила она.

Фараон обернулся и по взволнованному лицу жены понял, что произошло нечто непредвиденное.

– Что случилось?

– Мой Господин, – повторила Нехйит, – стража схватила чужеземца, бродягу в странной одежде. До этого люди говорят, что видели в пустыне зловещие огни.

– Зловещие огни? – переспросил Фараон, нахмурившись.

– Да. И чужеземец пришёл с той стороны. Это дурной знак, Господин. Возможно, там под покровом сумрака стоит вражеская армия, а это шпион, подосланный к нам, – она сделала паузу, желая успокоиться от своего волнения, – он очень странный. При нём нашли много странных вещей…

– Странных вещей?

– Да! Я чувствую недоброе. Нам следует убить чужеземца.

– Нет, – решительно произнёс Фараон, – для начала надо, по крайней мере, поговорить с ним. Пусть это даже вражеский шпион, но от живого пленника нам будет больше пользы, чем от мёртвого.

Фараон нежно взял жену за плечи и прижал к себе, чтобы она успокоилась.

– Распорядись, чтобы чужеземцу дали еды и посадили под замок. И пусть не болтают о его появлении. Утром я посмотрю, что за необычные предметы он принёс, – Фараон улыбнулся, – может это просто греческий торговец, отставший от своего каравана.

– Ваша мудрость сравнима только с Вашим спокойствием.

– Когда ты закончишь все этапы обучения, ты будешь обладать теми же свойствами, моя дорогая Нехйит. А теперь пора спать.


* * *

Солнце ярко било с открытой террасы и наполняло собой весь зал. Фараон и царица недавно закончили утреннюю трапезу и ожидали появления начальника дворцовой охраны. Скрупулёзно соблюдая все почести, он вошёл, держа в руке дорожную сумку, отнятую у чужестранца, ловя каждое движение своего Господина, оставил её на столе перед Фараоном и, сделав несколько шагов назад, безмолвно замер в преклоненной позе.

Это была простая, но искусно сшитая заплечная сумка. Фараон хорошо знал, что могут изготавливать его подданные, и это не была их работа. Значит, чужестранец действительно прибыл откуда-то издалека. Фараон чуть приподнял сумку над столом и осторожно высыпал содержимое на мраморную поверхность. Вещей было немного. Несколько золотых монет. Детально и красочно изготовленная карта местности на странном тонком папирусе, многократно сложенная в небольшой квадрат. Блестящая полупрозрачная табличка с непонятными символами. Круглая коробочка из серебристого металла, с испещрённым насечками кольцом внутри, в середине которого покачивалась какая-то заострённая пластинка. Массивный металлический предмет странной формы: толстый и широкий с одной стороны, покрытый пластинами из дерева или кости, а с другой – вытянутый и завершающийся трубкой с отверстием.

– Безделушки! – покрутив каждый предмет в руках, заключил Фараон, а потом перевёл свой пронзительный взгляд на начальника стражи, – что говорит чужеземец?

– Он плохо говорит на нашем языке, Господин, – ответил стражник, не поднимая глаз, – или же просто не желает отвечать. Я хотел распорядиться пытать его, но Вы запретили действовать так, Господин…

– Я не забываю своих приказов.

– Простите меня за дерзость, Господин.

– Хорошо… – Фараон сделал паузу, задумавшись, – приведите его сюда.

Голова начальника стражи склонилась в ещё более глубоком поклоне, и он поспешно вышел, а через некоторое время двое солдат ввели в тронный зал чужеземца. Подведя и поставив пленника перед троном, один из стражей хотел по привычке ударить его по ногам древком своего копья, дабы тот оказал Воплощённому Богу должное почтение, упав на колени, но Фараон жестом остановил солдата. А потом так же безмолвно приказал отойти страже чуть в сторону и пристально посмотрел на чужеземца.

Своим обликом и одеянием тот не походил на путешественников, которых приходилось видеть Фараону. Одежды чужеземца, однотонные и покрытые геометрическими узорами, состояли из разных частей, надетых одна поверх другой с множеством небольших застёжек. Лицо обладало тонкими чертами, а кожа была белой и чистой, как у представителя благородных жреческих родов.

Он неумело поклонился Фараону и посмотрел на него прямым взглядом, что само по себе уже было проявлением величайшей дерзости.

– Кто ты и куда идёшь? – холодно спросил Великий Фараон.

– Господин, – начал путешественник, с трудом подбирая и путая слова, – меня зовут Абдулла аль-Хазред. Я шёл с караваном в Сирию. Но потерял в песках и товар, и товарищей. Рискуя умереть от голода и жажды, я, надеясь на милость Великого Фараона, вышел к твоему величественному дворцу. Благодарю тебя за милость и спасение.


– Тебе оказана куда большая честь, чем спасение твоей жизни. Ты удостоился возможности говорить со мной, – заметил Фараон и знаком приказал страже удалиться.

Несравненная Нехйит поняла, что сказанное в дальнейшем не будет предназначаться для ушей простых смертных.

– Я знаю сирийский, – проговорил Фараон, – ты можешь произнести то же самое на своём родном языке.

Чужеземец повторил сказанное, и Нехйит заметила, что на лице её супруга появилась еле заметная улыбка:

– Да, ты владеешь сирийским лучше, чем египетским, но всё-таки это не твой родной язык, – он сделал паузу, поднялся и встал у края стола, – и ты не похож на сирийского купца… Может, тогда хотя бы скажешь, что это за предметы, которые были найдены у тебя.

– Это диковинки, что я везу на продажу…

– Диковинки, – задумчиво повторил Фараон и провёл рукой над разложенными на столе вещицами, – вот, к примеру, что это за блестящая табличка?

– Не ведаю, Господин. Говорят, что амулет с начертанными пожеланиями здоровья и всех благ…

– Неужели? – усмехнулся Фараон и перешёл на язык, который Нехйит понимала лишь отчасти, – а я почему-то думал, что здесь написано «Лаборатория физики высоких энергий».

Чужестранец ошеломлённо посмотрел на Фараона, а тот резко взял со стола тяжелый предмет странной формы и, сжав его в своей руке, направил концом с трубочкой прямо на незнакомца.

– На этой чёртовой ключ-карте моё имя. Это моя карта! И если ты сейчас не расскажешь мне убедительную историю о том, кто ты и зачем тут оказался, то вот эта «диковинка» проделает дырку в твоей башке!

– Ну, слава Богу, это вы… Я уж думал, что меня тут скормят крокодилам.

– Это интересный вариант. Я его обдумаю. Спрашиваю ещё раз: кто ты и что здесь делаешь?

– Полегче! Полегче! Прошу, опустите пистолет. Я не представляю угрозы, – испуганно замахал руками путешественник, – в конце концов, я тоже учёный, практически ваш коллега, только не физик, а историк.

– Это не ответ на мой вопрос.

– Про эксперимент рассказал мне ваш напарник… Эндрю.

– Болтун…, – грустно проговорил Фараон.

– Да. И любитель выпить к тому же, – заметил путешественник, – не скрою, я был так воодушевлён его рассказом, что не смог устоять перед соблазном. И пока он был в отключке, вытащил у него из кармана ключ-карту. Он сам показал её мне минуту до этого! Я сразу отправился в вашу лабораторию. Дата уже была установлена на устройстве, мне оставалось только включить его… Увидеть своими глазами древний Египет было так заманчиво. Я даже не отнёсся к подготовке должным образом…

– В таком случае, коллега… – неторопливо произнёс Фараон, убирая револьвер за золотой пояс своего одеяния, – вы поступили как полный идиот. Устройство перемещает во времени, но не перемещается само. Так что это дорога с односторонним движением. И вы застряли тут навсегда.


* * *

Набережная, вымощенная широкими белыми плитами, начиналась с нижней террасы дворца и шла прямо вдоль воды. Слева и справа от дорожки возвышались ряды пальмовых деревьев, на ступенчатых клумбах, выложенных всё тем же белым камнем, благоухали цветы. Через каждые 15-20 метров к воде спускалась лестница.

Фараон неторопливо ступал по плитам своими кожаными сандалиями, богато украшенными драгоценными камнями. Чужеземец шёл рядом, постоянно спрашивая что-то на неизвестном языке.

– Как историк, могу заявить, что вы выбрали очень интересную эпоху! Правление XIII династии одни считают периодом хаоса, другие – временем стабильности… Имена фараонов не дошли до нас. Разве что два иероглифа, составляющих имя Великой Царицы Нехйит.

Фараон оглянулся и нежно посмотрел на жену, следовавшую за ними чуть поодаль.

– Это мы скоро исправим. У меня довольно масштабные планы по переустройству этого места. Например, набережная, по которой мы идём, построена уже при моём правлении.

– Восхитительная работа с камнем! – похвалил историк, – как вам это удалось?

– С камнем? – Фараон усмехнулся, – это бетон.

– Бетон?

– Да. Известняк прекрасно растирается в медных ступках до состояния мелкой муки. Добавляя воду и другие компоненты для прочности, его доводят до нужной густоты и заливают в деревянные опалубки. На нашем солнце он моментально схватывается, а через несколько недель становится настолько твёрдым, что неотличим от монолита. Так можно делать кирпичи, строительные блоки, колонны или вот такие гладкие наливные поверхности. Это первая технология, которую я подарил этому народу.

– Потрясающе!

– Кстати, взгляните на ту сторону реки, – Фараон указал на силуэт недостроенной пирамиды, – сейчас конструкция закончена примерно наполовину.

– Неужели тоже бетон?

– Разумеется. Сейчас там работает примерно 50 человек. И примерно через 5 месяцев они всё закончат.

– Так быстро?

– Они ставят опалубки для новых блоков непосредственно рядом с уже готовыми и просто заливают раствор. Так оказывается, что блоки словно подогнаны друг к другу и держатся без какого-либо цемента. Время расходуется только на приготовление новых порций раствора, пока предыдущие блоки затвердевают.

– А что происходит там? – историк указал туда, где ниже по течению, происходило какое-то человеческое движение.

– Более масштабный проект… Это строительство дамбы и прокладка оросительных каналов. Туда действительно брошено много сил, – Фараон задумался, – лет через 10 мы планируем окончательно поставить под контроль разливы Нила, стабилизировать урожайность, чтобы, наконец, закрыть продовольственный вопрос и, возможно, начать использовать энергию падающей воды.

– Только не говорите, что собираетесь построить электростанцию.

– Вряд ли это случится при моей жизни, – рассмеялся Фараон, но водяные мельницы, бетономешалки, колёсные машины, черпающие плодородный ил со дна – это вполне осуществимо.

Он оперся на перила, изготовленные в форме изящных скрученных колонн, и задумчиво посмотрел на мутноватую воду реки, в которой весело искрилось солнце.

– Зачем вам всё это? Кажется, они уже считают вас живым богом.

– Мне нравится этот народ. Они целеустремлённы, трудолюбивы, они готовы идти на жертвы. До многого они дошли сами. То, что касается практических умений. Но они совершенно лишены научной культуры. Например, они превосходно подготавливают тело к мумификации, мастерски потрошат его, но, представьте только, даже не удосужились оформить свои анатомические наблюдения. Или тем более логически связать состояние внутренних органов с болезнями умершего. Им не хватает знаний и системы образования. Я даю им и то, и другое.

– Но зачем? – повторил свой вопрос путешественник, – неужели ради простого развлечения?

– Конечно, нет. Чтобы поменять ход всей истории. Именно для этого я нахожусь здесь.

Историк хотел что-то ответить, но от неожиданности даже захлебнулся воздухом. Наконец, откашлявшись, он спросил:

– А что, собственно, вас не устраивает в нашей истории?

– А неужели вас в ней всё устраивает? Вы лучше меня знаете все те ужасные ошибки, которые успело совершить человечество за время своего существования. Войны, эпидемии, торжество невежества и жестокости… Всё это наша история! Мир людей стал слишком большим, но не стал более совершенным. Исправить, переделать его… Уже невозможно. Только создать заново.

– Не слишком ли трудная задача для одного человека?

– Ну, я же почти бог, – усмехнулся Фараон.

– Я имею в виду… Вы определённо очень образованный человек, разносторонний… Но вы не можете знать всего.

– Да. Именно поэтому я привёз с собой довольно большую библиотеку. Механика, физика, химия, астрономия, биология… Всё, конечно, реферативно, с тем самым практическим уклоном, чтобы знания можно было сразу применить. Я потратил почти год на подготовку всех распечаток.

– Распечаток? Не проще ли было взять с собой флешку?

Фараон расхохотался.

– На цифровой носитель, конечно, влезает больше, но какой от него прок здесь?

– Действительно… – замялся историк, – я просто не подумал об этом. Кажется, мы настолько привыкли к современным технологиям, что уже не представляем, как обходиться без них.

– Бумага тоже не идеальное решение… При всём старании мои подданные не смогут освоить все привезённые мной знания достаточно быстро. Я умру, бумага истлеет… Именно поэтому я начал с бетона. Я оставлю после себя храмы и монументы, испещрённые текстами. И носителей языка, способных эти тексты читать. Это будет мой Завет, мои «Моисеевы скрижали», но только на этот раз Слово Божие будет намного полезнее. От подножия пирамид оно устремит новое человечество прямиком к звёздам!

– А что же произойдёт с тем человечеством, которое помним мы?

– Ничего. Оно исчезнет. Потому что никогда не появится.


* * *

Огненная колесница Ра скрылась на западе в царстве Сета. Нехйит уже знала, что это просто самая близкая к Земле звезда, что таких звёзд множество, что они просто намного дальше. Но старое «объяснение» нравилось ей, потому что она находила его поэтичнее.

Она осторожно посмотрела на террасу, где до сих пор беседовал её Боговоплощённый супруг и чужеземец. Некоторые слова доносились до ушей Нехйит, но понимала она далеко не всё, чего нельзя было сказать о мужчинах, увлечённо ведущих свою беседу.

– Спустимся к воде, – предложил собеседнику Фараон, – в это время там становится особенно красиво.

Он взял со стены факел и опустил в каменную чашу, находящуюся у идущей вниз лестницы. В то же мгновение в ней вспыхнуло желтоватое пламя. Огонь побежал вниз по тонкому желобку, зажигая такие же чаши. Уже через несколько секунд по обеим сторонам лестницы горело яркое пламя, освещая мраморные ступени.

– Масло, стекающее по системе желобков. Остроумно! – похвалил историк, спускаясь вслед за Фараоном.

Над Нилом поднялся ярко-белый месяц, прокладывая по его водам дрожащую на волнах серебристую лунную дорожку. Лестница опускалась прямо в воду и, казалось, продолжалась по воде этой невесомой дорожкой света. На волнах слегка покачивалась расписанная золотом лодка, привязанная к мраморному столбику.

– Тут так безлюдно, – проговорил историк.

– Да. В эту часть дворца никто не заходит. Только я и моя Несравненная Нехйит. Нечто вроде Запретного Леса, где разрешено быть только Императору.

– Или Эдемского Сада?

– Ну, в таком случае, я Змей Искуситель, – усмехнулся Фараон, глядя на подрагивающую лунную дорожку, – прельщающий всех плодами древа познания. В любом случае, здесь то место, где я могу спокойно поразмыслить.

– А вы, как физик, не задумывались, почему я смог появиться здесь?

– Что вы имеете в виду? – Фараон вопросительно посмотрел на своего собеседника.

– Я могу ошибаться… Но как только вы оказались здесь, в прошлом, наша история должна была измениться. А значит, я уже должен был видеть и помнить тот «дивный новый мир», который вы планируете построить.

– А вы что-то видели?

– Нет.

– Это интересно…– Фараон отвернулся и, размышляя, задумчиво посмотрел в пустоту, – возможно, путешествуя в прошлое, мы просто создаём дополнительную альтернативную линию времени. Не меняя того будущего, которое для нас уже свершилось. А возможно… Стивен Хокинг прав и существует некий вселенский механизм защиты хронологии, который делает бесполезным любое…

Он не успел договорить фразу, потому что сзади на его голову опустилось тяжёлое позолоченное весло. Фараон пошатнулся и медленно осел на мокрые от набегающих волн ступени. Историк выпустил весло из рук. Его сердце бешено колотилось. Действовать нужно было быстро.

Он прислушался и, не услышав ничего, кроме ночной тишины, молниеносно взбежал по лестнице. Тронный зал был пуст. На мраморном столе по-прежнему были разложены его вещи, которые он стал поспешно засовывать обратно в сумку. Главное, ничего не оставить. Компас, ключ-карта, монеты…. Пистолет…

– Где же этот чёртов пистолет?! – пронеслось в голове у историка, – ах, да… Самодовольный болван забрал его себе. Теперь записи…

Он осмотрелся по сторонам. Вдоль одной из стен зала располагались длинные стеллажи. Среди сложенных стопками и скрученных свитками папирусов в свете факелов ярко выделялись толстые белые стопки бумаги в полупрозрачных пластиковых переплётах. Историк не смог взять все сразу. Пришлось ходить по два раза. Через минуту все распечатки уже лежали в чаше с горящим маслом. Механика, физика, химия, астрономия, биология… постепенно превращались в пепел.

– Вот и всё, – историк облегчённо вздохнул, – почти всё.

Он спустился назад к реке, где на ступенях по-прежнему лежало тело Фараона. Кровь уже натекла на мрамор и теперь расплывалась бурым пятном по поверхности воды. Историк склонился над трупом, достал у него из-за пояса револьвер и переложил к себе. Затем он с трудом погрузил тело в лодку, залез в неё сам и, подняв весло, оттолкнулся от берега.

Тихий плеск воды быстро успокоил его. Теперь человечеству ничего не угрожает. А самое главное – его семья, его дети… Теперь они будут жить. Они не сгинут в одночасье в небытии несвершившейся истории. И все остальные…. Все остальные тоже продолжат существовать. И это он, персонально он, спас всех! Никаким сумасшедшим планам безумца не суждено сбыться.

Он посмотрел на развалившееся в лодке тело. Мертвый Бог раскинул обессилевшие руки в стороны, окровавленная голова была откинута назад, бледное лицо в свете луны казалось светящимся, тонкие губы были плотно сжаты, а остекленевшие глаза, казалось, пристально смотрели на звёзды, к которым Фараон так стремился. На мгновение историку показалось, что мёртвый Бог слегка улыбается, поэтому он поспешил спихнуть его в тёмную воду. Вслед за ним отправились монеты, компас, карта и пустая сумка.

Оставалась ещё одна мелочь. Вытянувшись в полный рост, историк встал на край лодки и приставил пистолет к своему виску.

– Хронология должна быть защищена, – подумал он и нажал на спусковой крючок.


* * *

Великая Царица Нехйит сидела в зале на троне своего супруга, от которого она унаследовала и божественный титул, и абсолютную власть.

С открытой веранды, как и прежде, ярко светило солнце. Вдали за рекой возвышался тёмный силуэт пирамиды, где никогда уже не будет погребено тело её возлюбленного Богоявленного Господина. Ниже по течению блестящую гладь Нила рассекало массивное тело большой дамбы. В стороны тянулась сеть оросительных каналов, снабжающих водой поля и сады по двум берегам реки. Где-то за дамбой скрипели колёса водных машин, мелющих муку для хлеба, мешающих раствор для строительства зданий и дорог, черпающих ил для удобрения почвы.

– Разве сравнима какая-то пирамида, какой-то саркофаг со всем этим? – думала Царица Египта, – его тело стало плодородной почвой, кормящей нас; его кровь – это воды Нила, поящего нас; его разум – это Солнце Ра, согревающего и дарящего свет всему сущему. Неужели время так жестоко, а люди так неблагодарны, что в истории сохранится только два иероглифа моего имени и ни одного из Его великих дел?

Нехйит в раздумьях склонилась над мраморным столом, на котором лежала плоская серая коробка и стопка листов белого папируса. Царица открыла крышку, под которой скрывались ряды выпуклых квадратных пластин со множеством символов, провела по ним своими утончёнными пальцами и обречённо закрыла. Когда-то её супруг показывал ей, как можно извлекать знания из этой волшебной коробки. Сейчас же она молчала. Но определённо был способ заставить её вновь заговорить.

Великая Царица нерешительно подняла со стола записи. Читать этот язык было неудобно, слишком уж много символов умещалось на листе, а их бесконечные сочетания образовывали слова, значение которых Нехйит понимала только отчасти. И всё же она смогла прочитать: «Электрический ток: основные свойства, получение, преобразование и передача».

Пересилив страх от непонимания, она продолжала листать, прочитывая страницу за страницей. Рисунки, схемы и подписи постепенно начинали складываться в её голове в какую-то фантасмагорическую картину.

Проволока… Тонкие металлические нити. Мы сможем вытянуть их из золота или меди. Керамические изоляторы… Гончары изготовят их. Катушки и маховики можно, как обычно, сделать из дерева и известняка. «Любящий камень»… Есть только один кусок, когда-то привезённый ради забавы. Его мало. Потребуется намного больше, значит, придётся отправить караван на Восток. Сегодня же! Вся конструкция должна приводиться во вращение. Это проще всего. Нужно подсоединить её вал к одной из водяных машин. В случае необходимости можно добавить дополнительные шестерни.

Она пока ещё не понимала, как именно, но это должно было работать. Впервые Несравненная Нехйит начинала постепенно ощущать то мудрое спокойствие, так свойственное её покойному супругу, потому что теперь совершенно точно знала, что нужно делать. Стараясь сдержать слёзы, она плотно сжала сухие губы и мысленно прошептала:

– «От подножия пирамид прямиком к звёздам!» Ты всегда говорил так. Да будет так!

## Парадокс Ферми


I

Андрей чуть вздрогнул и открыл глаза. Включившиеся осветительные панели вызывали в них небольшую резь, раздражая сетчатку, отвыкшую от яркого света за долгий период криосна. Он поднял легко поддавшийся полупрозрачный свод капсулы и свесил ноги к полу. Мысли путались в голове Андрея, но в его случае это было вполне нормально. Слегка помотав головой, словно только что вылезшая из воды собака, и поняв, что его вестибулярный аппарат его слушается, Андрей встал на ноги и неторопливо прошёлся по узкому отсеку с серебристыми стенами.

Рослый, крепко сложенный капитан военно-космических сил, прошедший самый тщательный отбор и подготовку, он многие годы провёл в криокапсуле. Сейчас автоматика приняла решение о его пробуждении. А это значит, что финальная точка маршрута достигнута.

Космолёт уже вошёл в систему звезды 23 Либра. Вытянутая в струнку махина, со стороны напоминающая какой-то фантасмагорических размеров паровозный состав, уже ожила, с механической точностью отрабатывая заложенную программу полёта. От последнего «вагона» в стороны, словно спицы гигантского зонтика, разошлись направляющие солнечного паруса. Оставшуюся часть полёта он будет впитывать энергию света звезды, одновременно тормозя весь корабль и дополнительно снабжая все его системы электричеством. Вдоль всех секций заработали тормозные ионные двигатели. Управляемые центральным компьютером, они начали корректировать курс космолёта, аккуратно направляя его к большому газовому гиганту. Размером примерно в полтора Юпитера, эта планета была единственной в зоне обитаемости местного аналога Солнца. Жизнь на таких планетах невозможна, зато среди множества её каменных и ледяных спутников совершенно точно был один, который подавал сквозь пространство признаки жизни.

Андрей открыл настенный ящик, где его ждал индивидуальный комплект одежды. Облачившись в ботинки и комбинезон, капитан ещё раз взглянул на себя в металлическое зеркало и пригладил тёмно-русые волосы. Он порядком отвык от вида своего собственного лица: и серо-зелёные глаза, и ровный нос правильной формы, и волевой, чуть квадратный подбородок с ямочкой теперь казались ему какими-то незнакомыми.


Последствия длительного криосна, о которых часто предупреждали на Земле, давали о себе знать.

От самоанализа Андрея отвлёк неожиданный звук. Из соседнего помещения по непонятной причине доносилась такая громкая музыка, что даже герметичная дверь не могла её полностью заглушить. Войдя в командный отсек, Андрей обнаружил весьма странную картину.

По стенам на скотч были в хаотичном порядке приклеены листы, по всей видимости, вырванные из лётных планшетов, испещрённые рисунками, буквами, цифрами и неизвестными символами. Такие же листы, по большей части смятые и скомканные, валялись на полу вперемешку с пустыми тюбиками и продовольственными контейнерами. В кресле командира, развалившись и положив ноги на приборную панель, устроилась миниатюрная блондинка. На ней была серая футболка с логотипом миссии и такой же типовой комбинезон, но полурасстёгнутый и завязанный рукавами на поясе. Запрокинув голову назад и закрыв глаза, она словно дирижёр размахивала руками в такт музыке, громыхающей из динамиков и беззвучно подпевала: «Ах… А-а-арлекино, Арлекино…».

Капитан молча подошёл к пульту и отключил музыку. Девушка неторопливо открыла глаза:

– Посмотрите-ка, кто проснулся! – чуть язвительно проговорила она и улыбнулась, – доброе утро! Шар-ах, комрад Андрей!

– Что здесь происходит? – спросил Андрей, пытаясь сохранять спокойствие.

– Ничего такого, – не меняя своей легкомысленной интонации, ответила девушка, – вот подрабатываю ди-джеем… Диско 80-х! Всю ночь!

– Я повторю свой вопрос. Что здесь происходит, второй пилот Светлана?

– Ой, простите, – картинно вскочила с места Света и пересела в соседнее кресло, – я и забыла про субординацию. Уступаю вам штурвал нашего фрегата, кэп!

Сев в командирское кресло и машинально проверяя состояние всех приборов и систем, Андрей сухо проговорил:

– Очевидно, у тебя нервный срыв. Попробуй взять себя в руки и доложить обстановку. Что случилось на борту «Первооткрывателя-2»?

– «Первооткрыватель»…, – скривилась Светлана, – за те три года, которые я осуществляю командование, наш корабль сменил название. Теперь мы предпочитаем называть его «Ностромо».

– Бред…– продолжая проверять приборы, проговорил Андрей.

– Не нравится?! – искренне удивилась девушка, – может, тогда «Тысячелетний сокол»?

– Постой…– капитан обернулся на девушку, – ты сказала три года? Ты проснулась три года назад?

– Бинго, капитан! Вы уловили самую суть!

– Чёрт… Тогда всё понятно. Три года изоляции повлияли на твою психику, – он снова перевёл взгляд на приборы, – а что с курсом?

– Ничего… – невинно ответила Света, – я его просто изменила.

– Изменила?! Ты хоть понимаешь, что…

– Воу, воу, кэп! Не горячись! – замахала руками девушка, – Андрюша, дай мне всё объяснить… Во-первых, я в своём уме! Никакой изоляции у меня не было. Максимум первые 3 месяца пока мы с полковником Шен-каром пытались преодолеть языковой барьер…

– С кем?!

– С полковником Шен-каром из третьего отдела дальнекосмического обнаружения второго военного космофлота планеты Шэ-вел.

– О, господи…

– Я серьёзно! Они заметили наш корабль ещё на подлёте к краю системы. И предсказуемо начали посылать сигнал из простых чисел на частоте водорода. Случилось так, что из-за сбоя я проснулась раньше и услышала это послание. Обмениваться цифрами нам быстро надоело… Ну, и закрутилось потом… – девушка заметила загоревшуюся на приборной панели индикацию, и поспешила нажать кнопку приёма, – вот он уже звонит. Тихо!

– Доброе утро, Светлана, – прозвучал из динамика выразительный мужской голос, – как дела у вас там наверху? Приятно, что с каждым днём расстояние между нами всё меньше и мне не приходится ждать ответа слишком долго.

– Неисправимый романтик…– вздохнула девушка, а потом нажала кнопку и записала ответ, – доброе утро! Мне тоже приятно это осознавать, полковник. Что скоро мы сможем поговорить безо всяких ожиданий. Извините, но сегодня я не смогу пообщаться подольше. У нас тут на борту небольшой… эм… организационный момент.

– Надеюсь, ничего серьёзного? Я буду ждать сообщений от вас.

Связь прервалась. Приборная панель продолжала штатно монотонно подмигивать своими индикаторами, словно ничего необычного не произошло.

– С ума сойти…– растерянно пробормотал ошарашенный командир, – это контакт. Настоящий!

Девушка снова откинулась на спинку кресла и мечтательно произнесла:

– Да… Настоящий полковник.


II

«Первооткрыватель-2», постепенно снижая скорость, пересекал систему 23 Либра. Все системы корабля работали нормально. Сейчас он в автоматическом режиме продолжал маневр, медленно переводящий его в орбитальную плоскость подсистемы гиганта.

Командный отсек весь был наполнен холодным белым светом. На центральном экране уже безо всякого увеличения был виден газовый гигант, потенциально имеющий обитаемый спутник, населённый разумной жизнью. Сейчас на этом чужом небосводе он выглядел как большой желтовато-коричневый блин.

– А ты молодец… Проделала большую работу, – одобрительно кивнул Андрей, перебирая в руках пачку листов с записями, снятых со стен, когда отсек практически уже был приведён в надлежащий вид.

– Спасибо, я старалась, – отозвалась Света, собирая остатки мусора в пластиковый контейнер.

– Прямоугольная матрица 73 на 23 точки, как в историческом послании Аресибо… Всё, как по учебнику. Ничего себе…

– Да. Мы для теста обменялись картинками с «человечком» и «солнышком», а когда поняли, что адекватно получаем и передаём изображения, перешли на больший размер уже без простых чисел. Они предпочитают вертикально ориентированные дисплеи, очевидно, копируют геометрию своего бумажного листа. 2/3, 3/4 – им это нравится.

– Не используют «золотое сечение». Интересно. Ну, по крайней мере, мы знаем, кто во Вселенной до сих пор снимает на телефон вертикально, – Андрей выбрал из пачки листок с улыбающимся смайликом, – а это он прислал? Мило.

– Да. Кстати, после этого стало очевидно, что они очень похожи на нас. А потом выяснилось, что у них тоже позиционная десятичная система счисления и алфавитное письмо, и стало всё совсем просто. Мы рисовали отдельные понятия в виде рисунков и дополняли надписями на своём языке, но выяснилось, что я плохо рисую. Тогда мы договорились о модуляциях для обмена сигналами, и я начала сливать им тот энциклопедический архив, который мы привезли с собой. Они оказались менее подготовленными. Мне в ответ передали анатомический справочник, географический и исторический тексты с иллюстрациями и видами планеты и много местной музыки. Поддаётся машинному переводу, но всё довольно не системно… Похоже, они не особо готовились к контакту…

– Или они просто более осторожны, – заметил Андрей.

– В любом случае, они оказались очень похожими на нас, – возбуждённо тараторила девушка, уверенно оседлав своего астробиологического конька, – я всегда была уверена, что разумная жизнь развивается во Вселенной по определённому оптимальному маршруту, поэтому принимает сходные формы. Представляешь, у них тоже 6 пальцев. Второй рудиментарный мизинец на руке они удаляют в младенчестве.

– У нас 5 пальцев.

– Только потому, что мы все несём этот признак в рецессивной аллели, а они нет. ДНК тоже базируется на четырёх основаниях, таких же, как у нас. Но генетикой это, конечно, не ограничивается… Они похожи на нас интеллектуально, исторически, культурно…

– Не делай поспешных выводов.

– По крайней мере, мой полковник довольно быстро выучил русский язык.

– Оу, это уже «твой полковник»…, – усмехнулся Андрей,– ну, фотками-то вы с ним уже обменялись?

Вместо ответа девушка пренебрежительно хмыкнула.

– Естественно, у него там за спиной сидит не один десяток криптографов, филологов и других учёных. Ему не сложно удивить тебя своими широкими познаниями и выдающимися способностями, – продолжил командир, но заметив, что Света начинает по-женски раздражённо поджимать губы, сменил тон на более деловой и вывел на центральный экран анимацию системы газового гиганта, – ладно… Значит, говоришь, они находятся здесь?

– Да, – Света, кивнув, указала на один из 4 крупных спутников, – они называют свою звезду Ша-э, этот супер-Юпитер – Ша-эр, а вот их планета – Шэ-вел.

– Ясно. Эта луна вращается слишком быстро и близко к гиганту, буквально трётся об его атмосферу и поэтому она перегрета. Вот эта, наоборот, почти замерла в его тени и не получает достаточно света, – рассуждал Андрей, вращая пальцем виртуальную модель на экране, – но почему они не живут вот здесь, где мы предполагали изначально? Тут теплее, больше воды и кислорода. Это явно живая планета, ещё больше напоминает Землю… Но тут их нет. Странно…

– Вот сам и спроси у полковника, – оборвала размышления командира Света, – тем более в это время он обычно мне звонит…

– Я смотрю, у вас уже есть свои милые традиции, – удивился он и сразу добавил, – я люблю получать информацию из первых рук. Пожалуй, запустим парочку зондов по старому адресу и поглядим, что там… А потом сможете любезничать дальше.

Андрей ввёл последовательность команд на вспомогательной приборной панели, и от массивного корпуса корабля отделилась пара небольших автономных модулей. Подключив свои корректирующие двигатели, они быстро ушли с основного курса и устремились к изначально запланированной планете, быстро растаяв в космической черноте.

Несмотря на всю иронию командира, индикация на приборной панели действительно вскоре вспыхнула, сообщая о получении внешнего сигнала.

– Здравствуйте, Светлана, – раздался уже знакомый красивый голос, – вы так и не вышли на связь. Надеюсь, никаких внештатных ситуаций на борту нет, ваш полёт проходит по плану, и вскоре вы прибудете к нам. Если мы верно понимаем ваш маневр и габариты вашего корабля, вы планируете пришвартоваться в ближайшей к нам точке Лагранжа. Я могу прислать за вами челнок, чтобы вы могли комфортно сесть для посещения нашей планеты.

– Он такой заботливый, – с нежностью в голосе проговорила Света.

– Слишком… Это подозрительно, – Андрей нажал кнопку для отправки сообщения, – приветствую, полковник Шен-кар! С вами говорит командир корабля «Первооткрыватель-2» Андрей Звягинцев. Как вы уже знаете, наша миссия носит исключительно мирный исследовательский характер и в неё входит широкий перечень задач по изучению всей вашей системы. В том числе необитаемых тел и второй обитаемой планеты. Наш корабль укомплектован всей необходимой аппаратурой для самостоятельного проведения всех исследований и наблюдений, в том числе и спускаемыми модулями. Но я благодарен вам за ваше желание помочь, любезность и дружелюбие. Считаю наш разговор историческим, а межзвёздный контакт между цивилизациями успешно состоявшимся. Мы непременно воспользуемся вашим приглашением и посетим вашу планету.

– Здравствуйте, Андрей, – через какое-то время ответил полковник, – для меня честь говорить с таким, безусловно выдающимся и достойным представителем человечества, которому доверили командование столь почётной и ответственной миссии. Надеюсь, вы не обижаетесь на свою очаровательную спутницу за то, что по стечению обстоятельств честь первого контакта досталась ей. Хочу так же попросить вас, во избежание недоразумений, ставить нас в курс ваших действий в рамках ваших исследований. Уверен, контакт между нашими цивилизациями будет обоюдовыгодным, а ваше пребывание у нас в гостях приятным.

– Он назвал меня очаровательной, – заметила Света.

– Он дипломатичен и многословен, – ответил Андрей, – но, кажется, ты в восторге. Даже интересно, чем вы ещё занимались все эти годы?

– Ничем таким… Смотрели «Чужих». Он смеялся.

– Это серьёзно.


III

Корабль заканчивал торможение. Спицы гигантского зонтика начали сгибаться и втягиваться в корпус, складывая секции солнечного паруса. Подвесив титановую громадину на тонкой гравитационной ниточке между газовым гигантом и его спутником, автоматика корабля заглушила двигатели и перешла в режим ожидания. Теперь «Первооткрыватель-2» медленно дрейфовал через космическое пространство, покорно подчиняясь общему танцу планетной системы.

– Приехали, – устало произнёс Андрей, сидя за пультом управления.

– Будем следовать программе? – осторожно спросила Светлана.

– Боюсь, нам не дадут. Здесь не райская планета, переживающая свой палеозой, не дикие племена и даже не средневековье как у Стругацких… У нас тут явно высокоорганизованная и технологически подготовленная военная диктатура, давно и уверенно шагнувшая в свой ближний космос.

– Тебе не кажется, что ты сгущаешь краски?

– А тебе не кажется, что с нами общается не учёный с радиотелескопа, а полковник военного космофлота? Кажется, он обещал нам тёплый приём? – сказав это, Андрей вывел на главный экран изображение с внешних боковых камер.

На некотором отдалении от «Первооткрывателя» были видны неизвестные космические аппараты. Больше трёх десятков, небольшие, еле заметные даже в радиодиапазоне, они окружали корабль со всех сторон.

– Что это?

– Похоже, что-то вроде автономных боевых модулей.

– Думаешь, они будут по нам стрелять? – взволнованно спросила Света.

– Пока они просто сканируют нас. Но лучше не дёргаться. Я не уверен, что эти ребята слышали что-то о моратории на размещение ядерных ракет в космосе, – командир посмотрел на боковой дисплей, – и, по крайней мере, один из наших зондов только что явно был сбит. Второй пока ещё жив. Подождём, что он нам покажет…

На борту корабля воцарилось тягостное молчание. Андрей сидел на своём командирском кресле и наблюдал за тем, как автоматика корабля метр за метром сканирует окружающее пространство вместе с еле заметными в нём боевыми аппаратами.

Света расположилась на кушетке в жилом отсеке и неторопливо просматривала на планшете результат работы нейросетевого переводчика, всё это время скрупулёзно обрабатывающего инопланетные тексты.

– Есть информация с зонда, – наконец окликнул её Андрей, – климат действительно очень напоминает земной. Вода, кислород, растительность… Мягкие субтропики.

– Населена? – спросила Света, неторопливо поднимаясь.

– Есть города… Но я не уверен, что тебе захочется это видеть, – ответил Андрей, но девушка уже стояла за его спиной и расширившимися от ужаса глазами смотрела на картинку.

Спутник детально заснял большие города с развитой инфраструктурой, высотными зданиями и широкими прямыми дорогами. Всё это технологическое великолепие утопало в богатой растительности, но почему-то не подавало ни малейшего признака жизни. На следующем кадре, снятом в большем разрешении, становилась понятна причина этой неподвижности. Всё пространство широких улиц и площадей было усеяно костями гуманоидов. Казалось, смерть застала всех их внезапно.

– Не слишком ли много скелетов в шкафу у твоего любезного полковника? – мрачно спросил Андрей.

– Чёрт… Не могу поверить, – прошептала девушка, – что всё это значит?

– Старый добрый геноцид, – ответил командир, – действительно, не лучшая достопримечательность для демонстрации гостям.

– Чудовищно… Они так гордятся единством своего народа…

– Возможно, это те, кто не был согласен с «единством». Или их вообще не считали «своим народом». В любом случае, эти ребята явно устроили здесь экстерминатус и выпилили население целой планеты. Похоже, с помощью грязных бомб, потому что фиксируется запредельная концентрация Кобальта-60. И сделали они это не так давно. 20-30 лет назад. И ещё лет двести там не сможет жить ничего сложнее растения…

– Чудовищно…– рассеянно повторила Света.

– Чтобы в этом случае сделал твой любимый Хан Соло?

– Он включил бы погромче «Роксетт» и при первом удобном случае свалил бы из этого места на гипердрайве.

– Хорошая мысль, Чубака, но для начала нам всё-таки нужно посетить Дарт Вейдера и разобраться, что здесь происходит, – Андрей включил передачу, – Полковник, мы готовимся к посадке на вашу планету. Прошу передать координаты площадки.

Капитан решительно встал со своего места и, перейдя в жилой отсек, начал облачаться в лётный скафандр.

– Постой… Как ты меня назвал?!


IV

Посадочный челнок, отделившись от основного корабля, через несколько часов сблизился с планетой и теперь скользил по плавной спиральной траектории, с каждым витком теряя высоту. Под брюхом мелькали заснеженные горы и каменистые равнины, хвойные леса и замёрзшие озёра, большие города и небольшие спрятавшиеся в причудливом рельефе населённые пункты. Все эти виды снизу, и ярко-голубое небо с белыми облаками над головой, очень сильно напоминали Светлане Землю, но, как астробиолог, она прекрасно понимала, как обманчиво может быть это первое впечатление.

Ближе к поверхности к челноку присоединилась пара военных самолётов. Чёрные остроносые истребители, выровняв скорость, дружелюбно помахали крыльями и прошли слева и справа параллельным курсом. Проводив пришельцев до отдалённой взлётно-посадочной полосы, они сделали круг и скрылись.

Посадив челнок и заглушив двигатели, Андрей открыл люк и аккуратно спустился по трапу на залитую тёмным бетоном площадку. За ним резво спрыгнула Света.

– А как же фраза про маленький шаг, большой скачок и всё такое? Не подготовился? – по внутреннему каналу шлемофона хихикнула она.

– Удачи, мистер Горски! – отозвался Андрей.

– Фу… пошляк! – ответила девушка.

Оба космонавта неторопливо двинулись к полукруглому сооружению, напоминающему ангар, рядом с которым была видна группа гуманоидов. Несмотря на то, что все они были облачены в скафандры с дыхательными масками наподобие земных костюмов химической защиты, их схожесть с людьми была очевидной, поэтому Света сразу же мысленно назвала их «людьми» и даже приветливо помахала рукой, когда они подошли к ним почти вплотную.

От группы на пару шагов отделилась фигура с геометрическими нашивками на рукавах, и космонавты сразу поняли, что это и был полковник Шен-кар. Он очень «по-земному» протянул Андрею руку, тот аккуратно ответил на рукопожатие, после чего полковник жестом пригласил их пройти внутрь полукруглого здания. Всё проходило в полном молчании, но Света сквозь стекло дыхательной маски успела заметить короткий мягкий взгляд, который инопланетянин бросил в её сторону. Андрей настороженно покосился на тех, кто явно держал в руках оружие, но не проявил своей напряжённости. В конце концов, меры предосторожности, начиная от опасности заражения и заканчивая внезапной агрессией, были более чем оправданы. Да и люди Земли вели бы себя не иначе.

В сопровождении всей группы космонавты прошли внутрь. Но в тот момент, когда широкие двери ангара закрылись за их спинами, произошло неожиданное: Андрей и Света получили вдруг резкие пронизывающие удары током. И если командир практически моментально с глухим звуком упал навзничь, то девушка была слегка поддержана чьими-то сильными руками и перед тем, как окончательно потерять сознание услышала над ухом знакомый голос:

– Простите, но мне придётся вас арестовать….


V

Когда Андрей пришёл в себя, то обнаружил, что по рукам и ногам крепко пристёгнут широкими пластиковыми ремнями к тяжёлому металлическому стулу. Он быстро оставил попытки освободиться и огляделся по сторонам. Стены его камеры, тёмно-серые и шершавые с виду, не имели даже намёка на какую-либо дверь или окно. Откуда-то сверху, судя по всему, от какой-то мощной лампы прямо на Андрея лился поток яркого света, от него болели глаза, и приходилось щуриться.

Как бы прочитав его мысли, свет стал постепенно становиться более тусклым. На стене перед космонавтом, словно из раздвижной ниши, появился вертикально повёрнутый прямоугольный экран. На нём зажглось видеоизображение гуманоида в военной форме и с приятными чертами лица, поразительно похожими на человеческие черты за исключением, быть может, более блеклого цвета кожи и тонкого, словно сдавленного по бокам, носа.

– Доброе утро, Андрей,– вкрадчивым голосом поздоровался полковник, – надеюсь, вы с пониманием отнесётесь к сложившейся ситуации. Это ни в коем случае не моя прихоть, а только лишь необходимое требование протоколов безопасности.

– Неужели это означает, что такая мера временная? – чуть язвительно спросил космонавт.

– Не думаю, – спокойно ответил инопланетянин, – мы вынуждены воспринимать ваши действия как потенциально угрожающие…

– Это какие же?

– Андрей, – грустно вздохнул полковник, – вы прилетаете к нам на планету, но не оказываете должного уважения. Неужели вы рассчитываете, что мы не запеленговали ваш шпионский зонд?

– Ах, вот в чём дело… Только это был исследовательский зонд. И неужели вы думаете, что я не понял, что вы его сбили? – еле сдерживая раздражение, проговорил Андрей, – Вы считаете такое поведение уважительным или гостеприимным? Или думаете, что информация об этом не попадёт на Землю?

– Вы не можете не понимать, что ваш блеф для меня очевиден и поэтому забавен, Андрей, – очень по-человечески улыбнулся инопланетянин, – Вы думаете, что знаете то, чего я не знаю, но в действительности я знаю то, что вы знаете. Вы же, напротив, не знаете того, что знаю я…

– Полковник…,– космонавт устало откинулся на спинку своего кресла, – это какая-то изощрённая словесная пытка? Или вы просто сами запутались?

– Это правда, – Шен-кар вдруг стал серьёзным, – я в самом деле запутался… Я изо всех сил хотел бы поверить вам, но факты… Они не позволяют мне считать вашу миссию исследовательской. И этот вопрос волнует меня больше всего… Зачем вы прилетели к нам, Андрей?

Космонавт закрыл глаза, пытаясь лихорадочно соображать. Его догадка могла оказаться ошибочной или не сработать, психология инопланетянина могла отличаться от человеческой… Но пойти на риск следовало, тем более что слишком долгое молчание в любой ситуации могло быть истолковано просто как нежелание отвечать на вопросы. Продолжая всё так же устало сидеть с закрытыми глазами, Андрей спросил:

– Вы в достаточной степени изучили наш язык и нашу историю?

– Думаю, да.

– Тогда вы понимаете смысл слова «искупление». В этом и заключается ответ на ваш вопрос, полковник…– Андрей пристально посмотрел в глаза своему собеседнику, – ведь это именно вы убили тех людей на соседней планете, не так ли? Мой ответ в том, что мы прилетели за ответами. И, несмотря на то, что вы наивно полагаете, что ведёте допрос, на самом деле это ваша исповедь.

Взгляд инопланетянина вдруг помутнел, а глаза словно застыли, смотря куда-то в пустоту. Через секунду прямоугольный экран погас, а следом и вся комната с серыми шершавыми стенами плавно померкла. Андрей остался один в полной темноте, а вскоре и сам словно отключился.


VI

Широкая комната с шершавыми серыми стенами была залита ярким светом. Посередине, на металлическом столе, пристёгнутая пластиковыми ремнями, лежала Светлана. Двое инопланетян в светло-голубых халатах и дыхательных масках на лицах, копошились около её головы, устанавливая датчики и подключая контакты.

В стене раскрылась потайная дверь, и в помещение вошёл полковник Шен-кар. Он неторопливо дождался, когда медики закончат свою работу, потом жестом уточнил, может ли он снять маску и, получив в ответ утвердительный кивок, так же беззвучно попросил всех удалиться.

Светлана лежала, не моргая, глядя в потолок. Полковник прошёлся по комнате, взял из угла стул и, поставив его поближе к операционному столу, сел.

– Вы слышите меня, Светлана?

– Да, – еле шевеля губами, ответила девушка.

– Что вы сейчас чувствуете?

– Боль…– её голос был чуть приглушённым и словно сдавленным, – словно мне вскрыли череп без анестезии и засунули внутрь сотню проводов.

– Технически… Так и есть.

– Тогда, это всё объясняет…– девушка прикрыла глаза и наморщила лоб, пытаясь перебороть и заглушить нестерпимое ощущение.

– Простите, что я вынужден доставлять вам эту боль. Я не хочу этого, – вкрадчиво произнёс полковник.

– Но делаете.

– Я просто хочу понять, что вы знаете…

– Разве для этого недостаточно просто спросить? Ведь это так просто…– на глазах Светы выступили слёзы. Слезинка, робко выскользнув из-под века, быстро сбежала по щеке.

– Не всегда достаточно.

– Мы с вами общались так много… и так о многом…– речь девушки становилась сбивчивой,– я не думала, что могу показаться неискренней.

– Я этого не говорил, – покачал головой полковник.

– Но вы подумали… Знаете, у нас на Земли считали, что тот, кто никому не верит, и есть самый большой лжец.

– Интересная формула. Но теперь вы обвиняете в неискренности меня.

– Нет, вы не лжец…– девушка открыла глаза и от этого слёзы сильнее потекли по её щекам, – ложь для вас – это только прикрытие. Вы убийца…

– Значит, вы всё видели?

– Да.

– И почему-то решили, что это сделал именно я? Почему?

– За те три года, что мы общались, я достаточно вас узнала… К сожалению, хуже, чем было необходимо. Так ревностно охраняют только свои личные секреты…– девушка зажмурилась и издала стон, – ваша чёртова машина буквально сверлит мой мозг… Я чувствую, как моя кровь стекает по проводам.

– Просто капелька попала вам на лицо…,– Шен-кар вынул носовой платок и аккуратно стёр струйку крови, пересёкшую лоб Светы,– так лучше?

– Да. Спасибо.

– Забавно… Ваш командир недавно тоже выдвинул мне обвинения и даже предлагал исповедоваться.

– Он неплохой аналитик. Думаю, он сразу заметил, что мы встретили единственного полковника и ни одного генерала. Судя по всему, вы и есть главный военачальник на этой планете. Могли бы взять себе любое громкое звание, но остались при своём… Скромняга! – девушка, прищурившись, посмотрела на своего собеседника, – о, да… Исповедь не помешала бы ни одному диктатору. В том числе и вам…

– Диктатура иногда необходима.

– Только если она направлена во благо, но чаще всего она лишь прикрывается благими целями, просто совершая насилие…

– Только диктатура насилия может эффективно управлять человеческими массами. Только диктатура насилия может конвертировать зло во благо и обеспечить прогресс для всех.

– Значит, ваша совесть спокойна на счёт всех тех миллионов трупов?

– Какая уже разница…– вдохнул полковник.

– Расскажите.

– Вы хотите знать эту историю?

– Да… Если это не помешает тому, чем мы сейчас занимаемся.

– Вовсе нет. Только, пожалуйста, Светлана, больше не надо плакать. Я так плохо переношу женские слёзы.

– Хорошо.

Шен-кар ещё раз осторожно вытер кровь с лица девушки и облокотился на спинку стула…


VII

Мы не появились на этой планете… Мы её только колонизировали. А та, что вы видели. Она наш дом… Была когда-то нашим домом. Теперь это кладбище… Они все были нашими братьями. Когда-то…

Когда колонисты поняли, что могут успешно справляться с местным климатом, подстроить под себя условия, наладить производство… Они захотели независимости. В нашем мире накопилось слишком много проблем и слишком много несправедливости, чтобы распространять их на две планеты. Они хотели жить иначе… По-своему. Более справедливо, как им казалось. Метрополии это, конечно, не нравилось. Она накладывала всё больше и больше ограничений, но раз за разом их обходили. Сырьё, технологии, энергия… Скоро всё стало собственным. И своя собственная жизнь. Более честная и более справедливая.

Кажется, такое не раз случалось и в вашей истории… Но в нашем случае, колонистов решили не отпускать и не подавлять, а просто уничтожить. Для этого они послали очень верного военного. Но это не была оборонительная война, это не была наступательная спецоперация… Это была казнь своих собственных братьев. Колонистам нечего было противопоставить военным. Это был преступный приказ. Поняв это, военный решил, что не все приказы стоит выполнять. Он перешёл на сторону беззащитных повстанцев, и его верные солдаты поступили так же.

А потом военный осознал, что его бывшие руководители в метрополии никогда не смирятся с существованием другого мира. Они не смогут позволить, чтобы кто-то похожий на них жил по-другому. Как-то иначе. Поэтому рано или поздно они найдут другого – не менее верного, но менее сомневающегося, который всё-таки выполнит преступный приказ.

И тогда военный решил, что может выполнять приказы, которые отдаёт себе сам. Он и его верные солдаты выполнили этот приказ, но нанесли удар совсем по другой планете. По тем, кто отдавал преступные приказы, но не ожидал, что их применят к ним самим. Он не стал палачом, как от него требовалось. Но всё равно стал убийцей. Хотя до конца осознал это уже несколько позже.

Колонистам была необходима защита, и они отдали власть военному, спасшему их. И он в меру своих сил старался быть справедливым руководителем. Общественное развитие пошло в сторону всеобщего процветания, но в отсутствии внешнего давления и угроз начало быстро замедляться. Энтузиазм и дисциплину пришлось насаждать изнутри, и у военного это прекрасно получилось. Да, за порядком и дисциплиной померкли былые идеалы свободы и всеобщей любви… Но высока ли была эта цена? Цивилизация сделала немыслимые ранее технологические успехи. Мы начали добывать топливо прямо с поверхности газового гиганта. Мы вышли и закрепились на дальних космических рубежах. Мы отладили автоматику всех систем безопасности почти до абсолютного идеала…

Но потом вдруг появились два пришельца… Которые заставили военного вспомнить, кто он на самом деле. Герой гражданской войны? Спаситель угнетённых? Эффективный руководитель? Нет. Всего лишь убийца.


* * *

– Вы обманули меня, Светлана, вы опять плачете, – с грустью в голосе заметил полковник.

– Это не важно. Важно, что вы, наконец, рассказали мне…

– Теперь вы имеете полное право презирать меня.

– Нет… Это признание было ужасным… Но и смелым, – девушка посмотрела на инопланетянина, – не думаю, что вас можно простить… Но понять определённо можно.

– Спасибо. Мне было необходимо услышать что-то подобное именно от вас.

– Это глупо… Откровенничать с умирающей. Я потеряла слишком много крови и уже отключаюсь…

– Вы не умрёте… Я это вам обещаю, – полковник нежно провёл рукой по запачканным кровью волосам девушки.

– Лжец, – улыбнулась она в ответ, – всё-таки вы лжец…

– Нет, только убийца.

Не перестав улыбаться, девушка закрыла глаза. На этот раз окончательно.


VIII

Здание триумвирата находилось почти на самой вершине горы, куда вела длинная каменная лестница, местами заснеженная и покрытая льдом. Как того требовала традиция, высеченное и сложенное из больших гранитных монолитов, оно никак не отапливалось и не утеплялось, имея лишь один круглый очаг в центре церемониального зала.

Полковник Шен-Кар, чуть не поскользнувшись на последней ступеньке, отряхнул плечи от снега и, скинув капюшон, вошёл внутрь. Там его уже ждали двое.

– Ты опаздываешь, – заметил один из ожидавших, опуская заранее приготовленный факел в очаг, где тот час же вспыхнуло пламя.

– Похоже, наш диктатор становится слаб…– шутливо отозвался второй.

– Не дождётесь, – сухо ответил полковник, протягивая замёрзшие руки к огню, и наблюдая, как его всполохи играют под потолком на каменном барельефе с круговой надписью: «Правителям необходимо испытывать холод и голод, только так они не забывают о своём народе».

Какое-то время все трое сохраняли молчание, глядя на огонь. Наконец, Шен-кар, вздохнув, проговорил:

– Протокол требует, чтобы я открывал наше собрание… Но вы заранее знаете суть моего вопроса, поэтому я сразу передаю вам слово и жду ваших ответов.

– Пришельцы? – отозвался первый, переворачивая уголь в очаге.

– Да, пришельцы, Советник-идеолог.

– Моё мнение тебе известно… Я его не поменял. Стагнация продолжается, народ апатичен. Внешняя угроза, образ врага, триумфальная победа – те вещи, которые сейчас были бы нам очень кстати.

– Я понял, а что скажет Советник-философ?

– Это логично. И довольно рационально. И технически мы можем обеспечить такой сценарий. Если закачать в корабль пришельцев побольше термоядерного топлива и подорвать… О!.. – Советник-философ мечтательно улыбнулся, – зрелище будет великолепное! Ночью вспышку можно будет наблюдать невооружённым глазом.

– Вам, учёным, лишь бы что-нибудь взорвать и посмотреть на это, – мрачно ответил полковник.

– А вам, военным, будто бы нет? – всё так же шутливо парировал собеседник.

– Что на счёт самих пришельцев? Вы, умники, смогли проверить их версию?

– В секторе галактики, указанном в их звёздных картах, действительно существовала соответствующая планетарная система…

– Существовала?

– Да. Сейчас тамошний красный гигант поглотил часть своих планет. Не могу сказать, что произошло с землянами, но планета, с которой был отправлен этот корабль, уже не существует, – Советник-философ сделал паузу.

– Продолжай.

– У пришельцев нет сведений и воспоминаний об этом. У них вообще не вполне адекватные представления о том, насколько длительным был их полёт.

– Они ведь сообщили, что пребывали в состоянии криогенного сна? – вмешался Советник-идеолог.

– Да, но…– учёный замялся, – нам известны определённые непреодолимые трудности в процессе заморозки живых организмов. К тому же… И мы обсуждали этот факт с полковником…

– Так вы, друзья, держите меня в неведении? – возмутился Советник-идеолог.

– Нам просто была необходима финальная проверка, – объяснил полковник, – продолжай, Советник-философ.

– На корабле пришельцев не было никакого криогенного оборудования. Да и вообще живых существ…

– Как это?

– Говоря формально, пришельцы вообще не живые существа. Очень напоминают живых… Но это, скорее, андроиды. Хитроумные машины, имитирующие живых существ, которые даже сами не догадываются о своей природе, считая себя людьми.

– Потрясающе! – оживился Советник-идеолог, – значит, это вполне могут быть роботы-шпионы с агрессивными намерениями. Именно так мы и подадим это общественному мнению. Мой план оказывается всё более и более реалистичным.

– Шпионы? Именно для этого они снарядили свой корабль сведениями о своей цивилизации и запустили в космос, даже не надеясь на его возвращение? – саркастически заметил учёный, – это не логично.

– Советник-философ считает, что пришельцы сказали правду о целях своей экспедиции? – уточнил Шен-кар.

– И да, и нет. Земляне явно знали, что корабль будет лететь слишком долго, чтобы отправить на нём живых людей. В таких условиях даже исследовательская миссия с использованием роботов и автоматических аппаратов, оказывается бессмысленной. Пройдут сотни тысяч лет и данные от такого корабля-разведчика, возможно, просто некому будет принять…

– Я читал об этом, – прервал его полковник, – Земные учёные подсчитали теоретическое число цивилизаций во Вселенной. Их оказалось очень много. Вселенная буквально кишела разумными существами в разной степени развития. И сам собой напрашивался вопрос: если их так много, то где же тогда они все? Разрешение этого парадокса в удалённости. Время и пространство не позволяет цивилизациям с разных звёзд контактировать друг с другом. Стоит одной только начать подавать во Вселенную свой голос, как её ближайшие соседи оказываются уже погибшими, а те, что ещё существуют, находятся слишком далеко…

Шен-кар замолчал и подошёл к узкому остроконечному окну, из которого сквозил леденящий ветер, и посмотрел на горы.

– Да, – дипломатично продолжил мысль диктатора Советник-философ, – и единственный способ как-то разорвать этот парадокс, это отправить послание… Сообщить о себе тем, кто будет способен его прочесть. А ещё умнее – отправить вместе с письмом свои собственные копии, способные донести смысл, саму суть человеческой природы землян.

– И что же? – нетерпеливо спросил Советник-идеолог, – какое нам дело до их экзистенциальных комплексов? Нам требуется решать свои практические задачи и извлекать свои выгоды.

– Мы определённо извлекли их, – ответил учёный, – более тысячи готовых технологических процессов, включая технологию частичного переноса сознания на кремниевую матрицу.

– Сами земляне… Эти андроиды… Ещё нужны нам? – не оборачиваясь к собеседникам спросил полковник.

– Технически, нет. Мы получили исчерпывающую технологическую карту, чтобы произвести свой прототип в течение ближайших 3-5 лет, – ответил советник-философ.

– Значит, их можно безболезненно уничтожить в качестве демонстрации несгибаемой воли нашего правительства в борьбе за свободу и независимость, – подытожил Советник-идиолог.

Оба, ожидая решения, посмотрели на Шен-кара, который по-прежнему молча созерцал горы. Советники не любили эти минуты молчания, когда диктатор погружался в собственные мысли перед вынесением окончательного вердикта. Наконец, он снова заговорил, всё так же, не меняя позы и не оборачиваясь.

– Кажется, сегодня тот редкий случай, когда вы оба вплотную подобрались к решению проблемы, но снова не можете сделать последний и единственно верный шаг… – диктатор сделал паузу, – появившись однажды, разум рано или поздно сталкивается с проблемой бессмысленности своего существования. Всеобщее благо. Всеобщая победа. Это может сделать осмысленной жизнь одного или нескольких поколений. Но что придаёт смысл существованию всей цивилизации? Мне кажется, земляне нашли ответ на этот вопрос. Вот, что они подарили нам, помимо своих технологий. Смысл, – полковник посмотрел на своих собеседников, – оставить след во Вселенной. Но не безмолвный памятник былого величия. Не бесполезный монумент мёртвого тщеславия. Быть полезными кому-то ещё, кто будет жить тысячелетия после нас. Бескорыстно. Просто так… Чтобы разорвать цикл жизни и смерти и продлить себя в вечности.

– Кажется, я понимаю, – многозначительно улыбнулся Советник-философ.

– Я всё ещё нет, – пробормотал Советник-идеолог, – так, что мы будем делать?

– Меня больше интересует, что мы будем делать в ближайшие 100-200 лет. Мы примем от землян эту эстафету. Отправим их посланцев дальше в глубины космоса. А потом создадим и своих собственных. Вот наша новая задача. Вот приложение наших сил! – воодушевлённо проговорил полковник и вопросительно взглянул на советников.

– Красивая идея, но…– с сомнением в голосе заметил Советник-идеолог, поглядывая на своего учёного коллегу.

– Я не вижу никаких технических затруднений. Мы переоснастим корабль пришельцев, вновь поместим их внутрь в состоянии стазиса, а потом сверим наши звёздные карты и запустим к ближайшей потенциально обитаемой звезде.

– Именно так, – кивнул полковник, а потом чуть слышно проговорил, – возможно, это и станет нашим искуплением…


IX

Несколько лет «Первооткрыватель-2» провисел в точке Лагранжа, около газового гиганта, оплетённый титановыми стапелями. День и ночь вокруг него работали автономные беспилотные аппараты, пристыковывались и отстыковывались челноки с инженерными экипажами. Работа не прекращалась ни на секунду.

Космолёт стал длиннее, нарастив себе обновлённую энергетическую установку и новые отсеки с банками данных. В них теперь помещалась не только вся история человечества Земли, но и история небольшой планеты Шэ-вел, впервые написанная без пробелов и упущений, со всеми чёрными днями позора и светлыми моментами величия, со всеми провалами и достижениями. Весь цивилизационный опыт, который может пригодиться неизвестным разумным существам.

На финальном этапе к кораблю аккуратно подошёл и пристыковался исполинский ускорительный блок. Соединённый с системами «Первооткрывателя-2», он будет призван разогнать его и с максимально возможной скоростью направить к новому пункту назначения.

За час до запуска главнокомандующий космическим флотом Шен-кар лично поднялся на борт корабля. Какое-то время он сидел в командирском кресле, наблюдая, как автоматика модуль за модулем проверяет все системы и простраивает новый маршрут, аккуратно перелистывал сложенные стопкой листы, испещрённые рисунками и буквами, вспоминая о чём-то своём.

Из этого задумчивого состояния его вывел сигнал о 20-тиминутной готовности и осторожное напоминание от инженера о готовящемся запуске. Полковник торопливо вырвал из лётного блокнота чистый лист, что-то торопливо написал на нём, а потом быстрым шагом прошёл в жилой отсек.

Лицо Светланы под прозрачным колпаком стазис-капсулы всё так же беспечно улыбалось, источая спокойствие и умиротворение. Медики прекрасно поработали над ней, восстановив бионическую оболочку в первозданном виде. Шен-кар приподнял крышку и аккуратно убрал со лба девушки прядку светлых волос.

– Интересно, – думал он, – какой была эта земная женщина? Была ли она разочарована, что никогда не сможет полететь к чужим звёздам сама? Как прожила и закончила свою жизнь на Земле?

Полковник молча вздохнул, а потом подложил под руку девушки какой-то мягкий пушистый комок и сложенный вчетверо лист бумаги, после чего навсегда покинул звездолёт.

Начался и закончился монотонный обратный отсчёт. Освободившись от стапелей, «Первооткрыватель-2» слегка завибрировал и начал набирать скорость. Главный двигатель разгонного блока зажёгся ослепительной плазменной вспышкой, выйдя на полную рабочую мощность. Через пару часов космический корабль, словно громадный локомотив, уже нёсся к краю планетарной системы, оставив позади и планету Шэ-вел, и газовый гигант, и все его малые луны. Ещё через какое-то время он распрощается с отработавшим свой ресурс разгонным блоком, включит ионные двигатели и отправится в самостоятельное путешествие к ближайшей потенциально обитаемой системе, унося на своём борту космонавтов Андрея и Светлану.

Неизвестно, сколько они будут спать, прежде чем достигнут новой цели. Но когда-нибудь это непременно произойдёт, и тогда девушка обязательно увидит под своей рукой записку, написанную хорошо знакомым ей аккуратным и твёрдым почерком на её родном языке.


«Дорогая, Светлана! Жаль, что не могу сказать всего этого лично, но я счастлив, что мы вдруг оказались знакомы вот так: сквозь века и световые годы. Я не уверен (зачёркнуто) Я уверен, что когда вы прибудете к следующей населённой звезде, меня уже давно не будет в живых. Поэтому в качестве сувенира на память о нашем мимолётном знакомстве я оставляю вам эту игрушку. Название этого зверька не переводится на ваш язык, но он пушистый и будем считать, что это кот. Помните, как мы в шутку называли ваш корабль «Ностромо»? Ну, вот теперь у вас есть кот, и вы настоящая лейтенант Рипли. Хочу пожелать вам счастливого пути и спокойного сна. Чужой (зачёркнуто) искренне ваш настоящий полковник Шен-кар».

## Терра-Пиус


Мои ноги вязнут в песке. Я знаю, что это практически белоснежный кварц, но из-за горящего сине-фиолетового неба он тоже кажется каким-то фиолетовым. Не уверен даже, чему сейчас тяжелее: моим ногам или моим глазам. Я уже почти привык к жаре, но пускаться в дорогу без запаса воды было неблагоразумно. Да и кто знал, что выход, который я нашёл, окажется на теневой стороне.

Вечные белые ночи. Забавно. Не будь здесь плотной атмосферы, я бы моментально замёрз, увидев, что всё небо занимает огромная пасть чёрной дыры. А так я наслаждаюсь этим вечно светящимся небом и сумасшедшим фиолетовым пейзажем. Интересно, что же творится на внешней стороне, которая постоянно находится под световым потоком, скрывающимся с горизонта событий. Наверное, сущий ад. Хотелось бы… По крайней мере, я хотя бы попробую схватить достаточную дозу облучения, пока эти мерзавцы не добрались до меня.

Я запинаюсь то ли за какой-то камень, то ли за свою собственную ногу и падаю брюхом на песок. Дышать тяжело. Жаль, что мы не способны просто взять и перестать дышать… Как же хочется пить. Я пытаюсь проглотить собственную слюну, но во рту окончательно пересохло. Главное, не потерять сознание раньше времени.

Впереди, примерно метрах в пятистах, из песка торчит ряд из трёх огромных Т-образных крестов. Что это? Выносная конструкция для каких-то практических целей или одна из многочисленных символических отсылок, которыми они решили меня замучить? Контактёры, мать их… Я пытаюсь встать, но у меня получается только медленно ползти. Кажется, мой план в очередной раз провалился.

Из-за "крестов" появляется фигура в блестящих средневековых доспехах. Длинная белоснежная котта с красным мальтийским крестом на груди, покрывающая его, трепещет на ветру. На шлеме развевается такой же белоснежный намёт, повязанный на манер арабской куфии. Кажется, совсем не испытывая неудобств от глубокого песка, рыцарь быстро приближается ко мне.

– Теперь вы крестоносец? Мило…

– Госпитальер,– поправляет рыцарь.

– Не важно…– я делаю усилие и со стоном переворачиваюсь на спину,– это ведь для вас всего лишь игра. Так ведь?

Мой собеседник втыкает массивный меч в грунт и с громким лязганьем присаживается рядом.

– Как давно мы с вами знакомы? Лет сто? – рыцарь замолкает, словно считая в уме,– ну да… Около ста. Я думаю, за это время вы должны были всё понять… Хотите воды?

– Нет.

– У вас наступает обезвоживание. Это вредно.

– Плевать.

Несмотря на мой отказ, рыцарь заботливо ставит в песок пластиковую бутылку с водой. На жаре её поверхность, словно потом, моментально покрывается конденсатом, так что я буквально вижу, какая она холодная.

– Издеваетесь?– скриплю я зубами, и, в итоге, схватив бутылку, жадно пью.

– Это забавное свойство человеческой психологии. Обвинять окружающих. Разве вы прибыли к нам не по своей воле? Впрочем, мне кажется, что как бы вы ни поступили, то в любом случае пожалели бы об этом…

Я продолжаю пить и злобно смотрю на железного истукана. Тоже мне, философствующий Соломон… Иезуитствующий инквизитор. Не зря нацепил на себя средневековые шмотки. Я проклинаю день, когда решился на тот разведывательный вылет. И он знает это. Глумится надо мной. Рубит, как мечом, своей здравой логикой. А всё мои эксперименты… Доэкспериментировался, исследователь чёртов…


* * *

Шёл 12-й год нашего полёта. Я точно это помню, потому что мы только вот недавно отметили первый день рождения младшего, а старшему, стало быть, уже исполнилось шесть. Жена долго раздумывала перед вторыми родами. Беспокоилась, всё ли нормально с первым пацаном. А ему, казалось, всё было до лампочки. Да и всем его ровесникам тоже. Это мы волновались и всё боялись чего-то. Шутка ли! Первое поколение детей, рождённых в космосе. Бедняжки же никогда не увидят Землю. Но им было всё равно. Детям и правда всё равно, где жить. Они носились по длинным кольцеобразным коридорам корабля, рвали яблоки и клубнику в оранжерее, забирались наверх в центральный отсек и барахтались в невесомости.

– Не толкайте друг друга! Руки поломаете!

– Не играйся водой в невесомости! Проглотишь и подавишься!

Но кто слушал наши родительские предостережения? Самое главное, им было весело. Они даже не думали о том, что волновало нас. Что всем им суждено было родиться и умереть на этом громадном космическом корабле. Даже их собственные дети новую обетованную Землю увидят разве что дряхлыми стариками. А жить там предстоит уже только их внукам и правнукам.

Считалось, что именно отсутствие мотивации и психологическая подавленность – это основные проблемы корабля поколений. Но наш «ковчег» летел, наши дети играли, не собираясь быстро взрослеть, а мы просто не мешали этому. Что же касается лично меня… Как и прежде на Земле, здесь меня привлекал космос. Звёзды становятся ближе и понятнее, когда несёшься среди них.

И кроме звёзд на нашем пути был один объект, привлекавший меня как астрофизика. Громадная чёрная дыра, вероятно, блуждающее ядро какой-то древней галактики, вылетевшее после столкновения. В масштабе вселенной она проносилась сквозь пространство, увлекая за собой часть чужих звёзд, внося возмущения в их орбиты. Но для нас она просто висела в пустоте, напрочь лишённая аккреционного диска, сожрав всё, что можно вокруг, и проявляя себя лишь сильным гравитационным линзированием.

Согласно плану полёта наш «ковчег» должен был лишь слегка проскользнуть по её краю и, исполнив этот рискованный манёвр, унестись дальше в космос – к своей цели. Так мы получали дополнительное ускорение, экономили топливо и лет 10 полёта. Однако, чем ближе было громадное чудовище, чем сильнее искажалось и скручивалось звёздное небо вокруг ужасающего чёрного рта, тем сильнее становилось его гравитационное влияние… на меня.

Я не знаю, что стало переломным моментом. Той точкой бифуркации навсегда отделившей «до» и «после». Сама мысль об экспериментальном полёте, возникшая в моей голове? Или мои убедительные доказательства на учёном совете о том, что зондами не получится адекватно управлять с основного корабля? Или та секунда, когда я, попрощавшись с семьёй, с улыбкой шагнул в ремонтно-разведывательный челнок?


* * *

– Вы напрасно снова мучаете себя этими мыслями,– прерывает мои воспоминания крестоносец,– они доставляют дискомфорт.

– Так не лезьте ко мне в голову!– огрызаюсь я.

– Это имманентное мне качество,– пожимает плечами мой собеседник.

Чёртов умник. Откуда он только выковырял это слово? Я, сгорбившись, сижу на фиолетовом песке на фоне сине-фиолетового неба, рассекаемом тремя чёрными Т-образными крестами напротив средневекового рыцаря в красном. Безумие.

– Пойдёмте внутрь,– вкрадчиво предлагает крестоносец,– электромагнитное поле и атмосфера Пиуса блокирует быстрые частицы, но уровень рентгеновского излучения на поверхности всё-таки высоковат для вашего тела. Через пару часов вы потеряете сознание и мне придётся вызывать группу медиков.

– И что потом? Опять ваша молекулярная терапия? Детоксикация? Нано-роботы внутрь во время еды 3 раза в день? Массаж и кислородный коктейль?

– Вы совершенно напрасно иронизируете. Здоровье – одна из основополагающих ценностей. Забота о нём есть следование нашим жизненным принципам, а не какая-то привилегия персонально вам.

– Ну, конечно…– хмыкаю я,– превратили меня в объект для отработки своих медицинских технологий. Хорошо хоть не попробовали сделать массажистку похожей на мою жену…

– Это было бы жестоко. Мы слишком мало знаем о ней, поэтому обман моментально раскрылся бы…

– Как по-рыцарски благородно! Ни клонов… Ни виртуальной реальности… Только этот неоновый бред вокруг.

Крестоносец тяжело вздыхает. Это заметно, несмотря на то, что он целиком закован в доспехи. И я знаю, что под ними находятся, в общем-то, такие же лёгкие, как у меня.

– Все люди такие же эгоцентричные? – спрашивает он и продолжает, не дожидаясь ответа,– хотите, чтобы весь мир вращался вокруг вас, а когда этого не происходит, стараетесь убежать от реальности в свои иллюзии.

Я молча смотрю в тёмный просвет его шлема, стараясь разглядеть глаза. Что понимает во мне этот доморощенный инопланетный психолог? Чего он добивается?

– Хотите получить очевидный ответ?– спрашивает он,– всё произошло случайно. Решение не было принято осмысленно. Вы понимаете это и поэтому страдаете.

– Вы можете замолчать?! – резко спрашиваю я, но, несмотря на это, мой собеседник с невозмутимым спокойствием продолжает звучать в моей голове.

– Вы толкнули ручку управления от себя на 5 градусов, решив снизиться ещё на несколько метров. Вы просто ошиблись. Холодный расчёт в тот момент отступил перед человеческим желанием «просто посмотреть». Была ещё пара минут, чтобы вернуться, но вы были слишком увлечены показаниями с зонда. Вы продолжали принимать их, не заметив, как сами оказались под горизонтом.

– Замолчите!– кричу я и бессмысленно закрываю уши руками.

– Паника в такой момент абсолютно понятна. Вам не стоит стыдиться её. Любое живое существо боится смерти. Могу представить, как вы переживали часы смертельного страха, соскальзывая всё глубже и глубже по нисходящей спирали. Тщетно пытались найти выход. Проклинали себя.

– Хватит!

– Но потом, думая, что уже просто сходите с ума, вы вдруг увидели Пиус. Тогда вы ещё не знали, как называется и что представляет собой это космическое тело. В очередной ли раз вами управляло любопытство или робкая надежда на спасение? Но тогда вы сожгли почти все остатки топлива, направив корабль сюда. И приняли правильное решение.

Мой собеседник наконец-то закончил свою проповедь. Не скажу, что я рад этому, но слушать его просто невыносимо. Поднимается ветер. Хотя планета, если можно назвать это проклятое место планетой, находится в приливном захвате чёрной дыры и повёрнута к ней всегда одной стороной, но плотная атмосфера не даёт ей слишком перегреваться с одной стороны и переохлаждаться с другой. Конвекционные потоки порождают ветры и вихри, гоняющие песок по поверхности. И вместо горловины чёрной дыры и искажённых гравитацией звёзд я вижу лишь постоянно светящееся небо.

Стараясь отвлечься, я всё-таки бросаю взгляд на своего собеседника. Он всё так же молчит, сидя на песке и по-турецки подвернув под себя ноги. Чего он ждёт? Когда мне окончательно поплохеет от радиации и тогда бригада медиков утащит меня внутрь? Может ли он внушить мне приятные мысли, стерев мою память? Уверен, что да. Но он не сделает этого. Это насилие. Оно противоречит их кодексу чести. Лицемеры… По крайней мере, он не стал в очередной раз пересказывать историю своего мира, ведь я её прекрасно помню. Возможно, он не стал делать этого как раз потому, что снова прочитал мои мысли…


* * *

Конечно, человечество не было уникально в своей мысли о великом межпланетном переселении народов. Звёздные «ковчеги» создавались задолго до того, как мы только устремили свои взоры к небу. И одной из цивилизаций, попробовавших так расселиться, были эти «терапевты».

– Терапевты? – нарушает мои воспоминания крестоносец,– мы никогда не называли себя так. Мы всегда называли себя «людьми», потому что никогда не встречались с другими разумными существами, поэтому, естественно, и не придумывали себе специального названия.

– А я называю вас так. Вы же всё время меня лечите!

– Да, конечно… Извините. Продолжайте.

Быть может, дело только в моём восприятии, но извинения этого типа кажутся мне саркастичными. Слишком по-человечески язвительными. Но настоящая ирония в том, что примерно сотню тысяч лет назад они тоже собирались найти себе новый дом. Та же звезда. Та же планета. Тот же гравитационный манёвр вокруг той же чёрной дыры. Только их «ковчег» был намного больше. Не 2000 человек, а почти четверть миллиона. Целая рукотворная планета, несущаяся в космическом пространстве.

Да и подготовлены они были намного лучше. В те этапы своей истории, когда человечество было увлечено покорениями новых пространств и войнами за ресурсы, этот народ воевал с куда менее очевидными, но не менее опасными врагами – со страданиями и смертью. Жизнь и удовольствие – вот что стало целями их технического прогресса и столпами их нечеловеческого гуманизма. Благодаря медицине и биотехнологиям они перестали умирать намного раньше, чем вышли в космос. Несмотря на полностью прекратившееся размножение, их планета уже была невыносимо перенаселена. Решение об освоении новых миров стало разумным выходом. Многочисленные «ковчеги» разлетелись по галактике в поисках новой обетованной земли. Большинство из них сгинули, перестав подавать сигналы. «Пиус» не стал исключением, но в отличие от многих пропал он по собственной воле.

Похоже, когда смотришь на эту вселенную из вечности, всё перестаёт казаться надёжным. Континенты подвергаются катаклизмам, планеты бомбардируются астероидами, взрываются звёзды. Какой прок в новом мире, если он так небезопасен? Поэтому вместо поиска новой планеты эти «люди» выбрали для себя куда более эффектное и эффективное решение – остановиться на орбите вокруг сингулярности, навсегда скрывшись под горизонтом событий от посторонних глаз и опасностей внешнего мира. Хотят ли они дожить до конца вселенной? Смогут ли? Но теперь это их дом. И, кажется, мой тоже…


* * *

– Напрасно вы расстраиваетесь,– произносит крестоносец,– да и из-за чего собственно? Пойдёмте лучше назад. Внизу вас ждут города и сады. Возможность заниматься наукой и искусством. Всё, чтобы получать удовольствие и полноценно жить…

– Жить?– я горько усмехаюсь,– люди должны жить с людьми…

– Простите, что мы недостаточно «люди» для вас,– без тени обиды отвечает мой собеседник,– но ваши «настоящие люди» улетели. Из-за замедления времени это произошло почти моментально. Вы ещё не ступили на поверхность Пиуса, а их корабль уже умчался в глубины космоса. Они не стали вас дожидаться, да и не смогли бы.

– Прекратите!

– Сколько лет прошло там снаружи?– теперь в словах «терапевта» мне слышится лёгкое раздражение,– тысячелетия. О ком вы тоскуете? О ваших родных и знакомых? Может, о ваших детях? Они все уже прожили свои жизни. Без вас. Их нет. А вы существуете. Это привилегия. Это дар…

– Это проклятие,– я с трудом поднимаюсь на ослабших ногах,– как же вы этого не понимаете? Из всего того, что вы можете мне дать, я прошу одного – возможности умереть.

– Здесь никто не умирает,– отрицательно качает головой рыцарь,– мы высоко ценим свободу воли, но даже ради неё этот закон не будет нарушен.

– А если я всё-таки попробую?

– Вы же у нас такой бунтарь и рецидивист.

Мерзавец научился шутить почти как мы. Он так спокоен, потому что считает себя слишком умным. Это его ошибка. А моя настоящая ошибка, что тогда я не направил свой челнок прямиком в сингулярность, где меня мгновенно разорвало бы на части. Ну, ничего! Всё ещё можно исправить.

Я выхватываю меч, неосмотрительно воткнутый рыцарем в песок и, сжав в ладонях, приставляю остриём к своей груди.

– Прощайте, госпитальер…

Я падаю на клинок, ощущая, как его раскалённый металл с удивительно приятным теплом входит в моё сердце. Красная кровь льётся на белоснежный кварцевый песок, который кажется мне фиолетовым. Я закрываю глаза, стараясь быстрее провалиться в пустоту. Но, теряя сознание, уже не ушами, а где-то внутри своей головы слышу:

– До встречи за ужином.

## Настоящие пассажиры


Пиздец! Всегда умилялся всем этим фильмам про космические путешествия. Особенно тем, где показаны огромные космолёты, набитые всякими дизайнерскими штуками для комфорта и красоты. Знают ли все эти сценаристы, что стоимость заброса одного килограмма груза на орбиту даже сейчас стоит не одну тысячу баксов? Тут не до всякой херни по фен-шую.

Но ведь это проще. Взять и перенеси свою привычную земную жизнь в космос: с огромными каютами, с просторными коридорами, с барами, ресторанами и бассейнами. И, конечно же, вместе с гравитацией. Ах, да, долбанная гравитация! О ней всегда все забывают. Ещё бы… Она же всегда с нами. До тех пор пока сидишь своей задницей на уютной планете. А вот в космосе нужно что-то придумывать. И когда ты доходишь до практики дальних космических полётов в криосне по 100-150 лет, тебе приходится решать, что лучше: атрофия мышц или пролежни.

Окей. Умники воплощают старую, как мир идею, разместить всех на внутренней поверхности вращающегося колеса и вертеть на одном месте, как на карусели, чтобы центробежными силами сымитировать гравитацию. Но что же с пролежнями? Ведь за 100 лет даже самый лужёный зад протрётся насквозь. И тут приходит идея компенсировать уже созданную искусственную гравитацию жидкостью на манер того, как это происходит в утробе матери или камерах сенсорной депривации. Умно, правда? А ведь жидкость ещё и повышает безопасность: уменьшает риск физических травм, а главное – экранирует космическую радиацию. Частично! Не полностью. Остальную придётся отгонять от корабля электромагнитным полем. Но ничего. Поставим в серединку генератор, не зря же вращается вся эта адская карусель. Отлично! Но ещё остаётся множество фундаментальных философских вопросов… Например: куда все они будут срать?