# Его Вера

Элен Блио

– Я полюбил другую.

– Хорошо.

– Что хорошо?

– Что полюбил, Макс. Было бы хуже, если просто…

Он изменил ей, думая что полюбил. Но это была не любовь. Любовью была она. Его единственная. Его жена. Его Вера. Он хотел вернуться, но…

– Она умерла. Тромб. Упала на паркет…

– Какой паркет?

– Она танцевала танго.

Говорят, что исправить можно всё. Кроме смерти.

Но иногда смерть тоже можно исправить.

Если любовь сильнее…

## Глава 1

– Я полюбил другую.

– Хорошо.

– Что хорошо?

– Что полюбил, Макс. Было бы хуже, если просто…

Максим помнил этот разговор отчётливо. Так, словно это вчера было.

А прошло уже пять лет. Пять.

И как же хочется вернуться туда, сесть на грёбанную машину времени, поставить дату…

Да нет, даже не ту дату, раньше.

Дату, когда решил, что влюбился в другую.

А он и влюбился. Иначе, зачем это всё?

Реально влюбился.

Новая сотрудница, которую привёл компаньон Максима. Какая-то родственница его жены.

Максим сразу на неё внимание обратил. Ну, нормальный же он мужик, умеет ценить женскую красоту. А ценить было что. Стройная, подтянутая, аккуратная такая, с тонкой талией, грудь высокая. На лицо симпатичная, явно умеющая за собой ухаживать.

Чёрт бы побрал эту седину в бороду.

Максим даже не понял, как начал фантазировать.

Сидел в кабинете, крутил карандаш, документы просматривая, а перед глазами было её лицо, улыбка такая зовущая, тихий грудной смех. Грудь эта сама, колыхавшаяся так знойно.

Дома у Максима всё было хорошо, даже отлично.

Жена Вера – красавица, умница, отличная хозяйка, работала в языковой школе, любила путешествия и море.

У них был сын Ванька, которому исполнилось восемнадцать. Школу окончил, на бюджет поступил туда же, где они с Верой учились, где когда-то познакомились. Максим Веру любил. Сильно любил. И друзьями они были близкими.

Поэтому он ей сразу честно всё и сказал.

Даже не так. Раньше сказал, мол, новая сотрудница у нас, красивая женщина. Вера шутливо ревновала, но говорила – хорошо, что ты в свои сорок еще умеешь ценить женскую красоту.

Максим чувствовал, что его затягивает в этот омут. Засасывает.

Когда первый раз заговорил с этой Катериной не о работе – сердце замирало. А она словно чувствовала. Улыбалась скромно, стыдливо даже.

– Ох, Максим Максимович, ну что вы… какая из меня Снегурочка…

– Настоящая. – тогда он ей руку поцеловал.

Потом был корпоратив, и уже другие поцелуи, совсем другие.

Жаркие, жадные, пробирающие до самого нутра.

– Катя, Катюша, Катя… хочу тебя… хочу…

– Максим, у тебя жена, я не могу, это не честно вот так…

– Я знаю, знаю…

Не честно!

А что честно? Врать самому себе?

Приходить к жене и отказывать ей в сексе придумывая самые нелепые отмазки, слышать её вздохи, видеть, как ложится морщинка между бровей? Так?

– Катя, если я разведусь?

– Разведись…

Она сказала вот так. Просто. Разведись.

И ничего не обещала. А он летел домой на крыльях.

Она будет его, будет! Его Катюша, Катенька. Катарина!

## Глава 2

Ей нравилось, когда её звали Катариной.

Макс считал – дурацкое имя какое-то немецкое, что-то из фильмов про Петра Первого. Катарина.

Но если его малышке так хочется.

Малышка, да, он так её называл. Хотя Катарина совсем уж юной не была.

Ей тридцать два стукнуло, была у неё дочь, Дарина, пять лет.

Мужа не было и нет. Свободна как ветер.

Ну и, естественно, ворох материальных проблем в анамнезе. Для всех окружающих.

Съемный «бабушатник», отец пьяница, который не давал квартиру разменивать. В общем, Катарине нужен был мужик, чтобы всё разрулить. Защитник.

Интерес руководителя департамента и вице-президента компании Максима Ерёменко Катарина заметила сразу. У таких бабёнок как она глаз намётан.

Сколько у неё уже было их она не помнила. Ну, тут сакраментальное – каждый кто не первый, тот у нас второй, да? Вот.

На том Катенька и стояла.

Изображать невинность с её внешностью было просто. Наивные, распахнутые голубые глаза, пухлые губы, ставшие такими с помощью подружки-косметолога, длинные прямые волосы, такие в книгах обычно называли льняными или пшеничными. Она их немного осветляла, чтобы казаться еще милее.

Мужики такую милоту любили и ценили. Сколько раз она слышала о том, что такую как она хочется защищать, помогать, преклоняться.

Вот только те мужики, которых она хотела видеть рядом были глубоко женаты. И разводиться не стремились.

– Кать, да чего ты не понимаешь? У нас всё совместно нажитое, я своей Горгоне Ивановне половину фирмы отпазгну! С чем останусь? И что тебе так не нравится?

Ей не нравилось.

Ей хотелось своего мужика. Личного.

Конечно, она и с этими мутила, а куда деваться? Жить как-то надо.

Деньгами её никто никогда не обижал.

Подружка близкая, Галка, даже завидовала.

– Как, Кать? Ну, как они тебе всё дают? – это Катя хвасталась телефончиком яблочным последней модели, самый писк, который ей не особо-то нужен был, – как ты просишь?

– Да не прошу я ничего! – усмехалась Катарина.

– Ну, как же? Они сами что ли? Нет, ну скажи, ты это… ртом что ли работаешь?

– Дура ты, Галя, поэтому и нет у тебя ничего.

Катарина правду говорила подруге.

Галя слишком много требовала, мужички считали её скупой и бежали… к Катарине. Для которой готовы были в лепешку расшибиться и луну с неба. Катарина вроде бы ничего для этого и не делала специально, да. Просто она была из тех женщин, которые умеют добиваться многого ничего не делая. Она и сама, если честно, правды не знала, так ли она умело манипулирует, или какие-то флюиды от неё исходят, но мужчинам и правда хотелось её одаривать.

И тот, кто считал скупой Галочку, которая просила пополнить ей счёт на мобильном на тысячу, легко покупал Катарине новый телефон топовой марки или цацки с бриллиантами.


Да, что там! Ей и машину дарили, и квартиру. Да, то, что она жила на съемной – ничего не значило. Ей так было удобнее, а свою она сдавала, деньги откладывала. Умной была Катарина и хитрой.

И цель свою видела чётко.

Муж, обеспеченный, сильный, такой, с которым можно будет расслабиться и не думать постоянно о том, как бы заработать, у кого бы ухватить.

Максим Ерёменко этому требованию отвечал.

Он был интересным мужчиной, очень даже. И возраст подходящий, всего на восемь лет старше. Были в её жизни мужчины с более серьёзной разницей, и в двадцать лет, и даже в тридцать. Не гнушалась Катарина, чего уж там.

Максим свои интерес сначала не обозначал. Стеснялся, что ли?

Смотрел.

Она это видела.

Так смотрел, что… ей смешно было, представляла, как уходит он в свой кабинет и предаётся там мечтам о ней, наяривая под столом рукой.

Ох уж эти мужики! Идиоты, право слово.

Естественно, Катарина знала, что Максим Максимович давно и счастливо женат. И женушку его в соцсетях нашла.

Обычная баба, ровесница Ерёменко.

Катарина таких называла – «никакая».

Ну да, может по молодости была ничего, а сейчас? Нет, не обабившаяся, вполне стройная, с модной стрижкой, в модных шмотках – конечно, при таком-то мужике! Но…

Катарина смотрела на немногочисленные фотографии Веры Ерёменко в соцсетях и улыбалась – уверена была, что такую она обойдёт легко.

Надо только не торопиться.

Завлечь Макса, сделать всё, чтобы с крючка не сорвался.

Она выяснила, что любовниц у него нет и не было.

– Ты что? Наш Максим Максимыч жену любит, Верочка у него свет в окошке, на самом деле Вера Ивановна чудесная женщина, я её несколько раз видела на корпоративах, очень приятная, красивая, достойная…

Катарина слушала этот бред с полуулыбкой.

Знала она таких, приятных и достойных, от которых мужики гуляли только в путь. Но Ерёменко не гулял. И это Катарина решила обратить в свою пользу.

Она должна ему показать, что она – не такая. Любовницей она не будет, хоть ты тресни. И если хочешь получить комиссарского тела – действуй.

Откуда выражение про комиссарское тело Катя, конечно, не знала, просто услышала и ей понравилось.

Водила она Максима Максимовича за нос грамотно. Увлекла.

Играла невинность. Наивность.

Да, мужчины были – что скрывать, ей тридцать два и дочь! И не один был – тут Катарина тоже догадалась, что врать бессмысленно. Ну, не о всех, конечно, рассказала. Но троих упомянула. Четверых, точнее. Слезливую историю рассказала о первом, который силой взял – наврала, но красиво. Подняла свои ставки в глазах Макса серьёзно. Не умолчала об одном видном товарище, Ерёменко его знал, вдруг бы тот ему брякнул? Это был тот самый, который не разводился из-за своей Горгоны. Только Катарина слегка приукрасила, поплакала, мол, знать не знала, что женат, наивная была.

Максим в её наивность верил.

Обнимал трепетно, утешал. Целовал.

– Катя… хочу, чтобы моей была, Катенькая моя, Катарина…

Странно он так её называл иногда – Катенькая… ей даже нравилось.

На самом деле Катарина не была плохой, нет. Нормальной. Обычной.

Да, расчётливой. Но тут жизнь, как говорится, заставила.

А что? Хочешь жить – умей вертеться.

Катарина вертеться умела.

– Я разведусь, слышишь? Самому уже вот где эта ситуация… – он поднес к кадыку ребро ладони.

Хороший мужик Максим Максимович, правильный. Катя думала, что всё по-честному. Он же её любит! А она? Да за что ж его не любить, когда он такой?

Нет, не умирала, конечно, от чувств, с ума не сходила.

Да, это «схождение с ума» и было-то у неё один только раз, с отцом Даринки, который катком по ней проехался, скотина.

Вот после него и стала Катя думать о себе и о деньгах, а не о чувствах и душе.

– Разведусь, да, я… я сегодня же скажу обо всём Вере.

– Может не надо, Максим? У вас семья, сын, а я что? У нас ведь еще ничего не было… я… переживу…

Это была проверка. На вшивость. И Максим её прошёл. Схватил её в объятия.

– Ты с ума сошла, Катенькая? Ты что? Как это у нас ничего? Я же люблю тебя, дурочка! Дышать не могу без тебя, ты мой воздух, ты моё всё. Вера поймёт. Верочка у меня… хорошая.

## Глава 3

Верочка поняла. Она на самом деле была хорошая.

И она давно уже чувствовала.

Да, сначала вроде так, хихоньки-хаханьки.

Ну, понравилась мужу девушка с работы. Ну, как девушка – женщина. Бывает. Да, даже радостно, что твой мужчина к сорока годам не разучился ценить женскую красоту.

Вера её видела эту Катю.

Красивая, да.

Что-то показалось в ней… фальшивым что ли?

Женщины это чувствуют на каком-то интуитивном уровне.

Вот, вроде милая, спокойная, тихая, улыбчивая, вежливая – хотя сама Вера, конечно, с Катей не общалась, так, через третьи руки всё узнала.

Но что-то в ней было.

Хищное.

Может потому Вера это увидела, что наблюдала со стороны? И Катерина скинула в какой-то момент маску?

Хотела Вера мужу рассказать, ну как-то поделиться, но потом подумала – как это будет выглядеть? Муж тебе признался, что женщина ему нравится, просто нравится без всяких «яких», а ты, как ревнивая дура начинаешь ему какие-то гадости про неё говорить!

Нет, Вера посчитала, что она выше этого. Тем более Макс больше о сотруднице не вспоминал.

Наверное.

Перемены Вера видела. И они её пугали.

Муж отдалился. Потом охладел.

Они были вместе уже двадцать лет, понятно, что могло наступить охлаждение, то самое, о котором все психологи говорили.

У мужчины к сорока очередной переходный возраст, кризис. Еще, не да бог, простатит.

Ему сложно перестроится и понять, что вчера ещё ты был мальчишкой, бравым кавалером, полным сил, бодрости и желания, а сегодня у тебя серебрятся виски, висят брыли, животик появляется, да и солдатик больше не стоит по стойке смирно. Да?

Разумеется, это их угнетает, мужчин. Сначала угнетает. А потом начинается вот это пресловутое – седина в бороду.

Вера почувствовала.

Пыталась понять. Ну, как пыталась? Сама с собой всё это прокручивала, думала, передумывала.

Поговорить с мужем спокойно, серьёзно? Узнать?

Если изменил – что делать? Разводиться?

Для многих женщин это было очевидно. Они когда слышали об измене однозначно отвечали – развод. Только вот… это они в соцсетях так отвечали, да в комментариях под книжечками про измены. А в реальности…

В реальности многие давно прекрасно знали, что муж налево ходит, и даже вторую семью имеет и ничего по факту не делали.

Почему?

Да всё по тому же. Совместно нажитое, ипотеки, дачи, машины, кредиты, депозиты, дети, в конце концов.

Делить всё? Как? Квартиры у многих такие, что продав одну две никак не купишь, а разводиться, чтобы жить вместе? Не у всех есть столько силы воли.

Так что отношение к изменам у многих было обычным двуличием.

Вера себя двуличной не считала.

Она чётко знала, что если Максим ей изменит она найдёт в себе силы понять и простить.

Он не был гулящим. Ходоком, кобелём – так говорили про изменников.

Нет, Максим таким не был.

Он был верным. Преданным был. Искренним. Честным.

Вера знала, что Максим не стал бы лгать.

Он и не солжёт.

Он скажет.

Но как же это больно было!

Больно понимать, что в нём что-то меняется! Что он мыслями, головой не с ней, а где-то там, в другом месте.

Возможно, с этой Катериной.

Катариной.

Или Вера просто сама себя накрутила?

Может у Макса проблемы на работе? Сейчас у всех сплошь и рядом проблемы.

У неё тоже они были. Школу собирались закрывать. Все ученики переходили на онлайн занятия. Да у Веры и у самой было достаточно учеников, которых она только на экране ноутбука видела. Все понимали, что занятия онлайн проще и выгоднее. Не нужно тратиться на дорогу в офис, на съем этого офиса, не нужно думать о проблемах, связанных с этим съемом.

И всё-таки школа – это была школа. Столько лет Вера отдала ей!

Коллектив был отличный. Ученики прекрасные. Как Вера радовалась, когда кто-то из них поступал в престижный ВУЗ или сдавал международный экзамен на отлично, уезжал учиться за границу.

Что будет с ней, если школу всё-таки закроют?

Она будет безвылазно сидеть дома?

Как-то подружка, коллега по школе, преподаватель французского и испанского Лилит, милая миниатюрная брюнетка папа которой был родом из Доминиканской республики, пригласила Веру на занятия танго.

Максим как раз уехал в командировку, сын был у друзей, и Вера решила пойти.

Это было очень красиво. Танго. Даже просто стоять у стенки и смотреть во все глаза как показывают шаги педагоги. Слушать музыку. Этот невероятный ритм. Зажигающий страсть.

Вера как-то очень быстро освоилась, возможно, сказалось то, что в юности она занималась бальными танцами? Серьёзно занималась, лет до шестнадцати, побеждала в конкурсах, даже думала связать свою жизнь с танцами навсегда. Танго там тоже танцевали, только не такое, совсем по-другому, но тоже очень красиво. Танцы пришлось бросить, когда партнёра забрали в армию, других вариантов не было. Она ждала, когда он вернётся, но он не вернулся. Увы.

В студии танго к ней подходили мужчины. Это было нормально – надо же танцевать с партнёрами. На свидание пригласили двое. Лилит закатывала глаза – она уже год занималась, и хоть бы кто пригласил, а Вера…

Вера смеялась:

– Просто я замужем и мне не надо ничего серьёзного, они это чувствуют.

– Как? И зачем тогда?

– Им нужна интрижка, а с тобой так не получится.

Максим вернулся из командировки, Вера сразу почувствовала – всё.

Всё изменилось.

Она хотела рассказать ему про танго, а он…

– Вера, я должен тебе сказать…

## Глава 4

Нет. Он не смог.

Первый раз не смог.

Увидел глаза жены, и испугался. Испугался того, что ошибся.

Не мог он полюбить другую, не мог! Это же его Вера! Верочка! Веруньчик.

Вспомнил он её глаза, полные слёз.

Они оба были в студенческой команде КВН. Макс на четвёртом курсе, красивая стройная с прекрасной осанкой девушка Вера – на втором.

Им нужно было поставить танец для новогоднего выступления.

Веру попросили помочь, кто-то из её подруг вспомнил, что она танцевала.

А Вера…

Неожиданно заплакала. Даже нет, не так. Она просто голову подняла, а из её огромных глазищ такие же огромные слезы капали. Крупные капли, он это отчётливо помнил. Девушка не всхлипывала, не дрожала, ни звука не издавала. Это было страшно и… почему-то прекрасно.

Она была очень красивая. Он влюбился сразу. Просто молния ударила. Молот судьбы.

Подошёл, обнял её, как будто право имел, а она к нему прижалась.

Максим её в коридор тогда вывел, повёл в укромное место – было такое у радиорубки. Платок достал – отец приучил, что у мужчины всегда должен быть с собой чистый платок. Для женских слёз.

Так и говорил – для женских слёз.

– Расскажешь? – просто спросил.

Она сначала головой покачала, а потом её прорвало. Обо всём сразу. О танцах. О победах. О желании танцевать. О партнёре.

– Он погиб, понимаешь? Погиб… Ноги… ноги ему… оторвало… Господи! Ты бы знал, какие у него были ноги! Как Сашка танцевал! Как Бог! Все говорили, что у него будущее! Будущее! Зачем это всё, скажи? Почему? Зачем он пошёл в эту армию…

– Есть такая профессия – Родину защищать. – сказал Максим просто.

– Но ты же не пошёл? Ты не пошёл?

– Почему? Я уже отслужил, мне просто повезло, что меня… меня туда не отправили…

Максим реально понимал, насколько ему тогда повезло. И как не повезло сотням тысяч других ребят.

– Знаешь что… ты должна поставить этот танец.

– Нет.

– В память о твоём Сашке.

Вера тогда так на него посмотрела! И обняла, сама. А у него, кажется, сердце остановилось.

Потом он её провожал. Они проговорили до полуночи, Макс чудом успел в метро.

Танец Вера поставила. Очень классно получилось. И несмотря на то, что номер был веселым, с юмором, в конце они сказали, что он посвящается памяти погибшего война Александра Ворошилова. И весь зал встал. И Верочка снова плакала у Макса на груди. А потом поцеловала его. Сама.

И очень смущалась.

Поженились они через год.

Это была нищая и веселая студенческая свадьба. Ну, как студенческая – Макс уже диплом получил, устроился на работу.

Конечно, было трудно. Всем тогда было трудно. Дефолт.

Но Максим и Вера смеялись – у них денег не было они ничего не потеряли.

Вера всегда ему говорила, что он самый умный, самый лучший, что он всего добьётся. Это здорово стимулировало.

Вообще, мужчине всегда нужно завоёвывать мир для кого-то. Если его женщина не требует завоевать мир, если она его жалеет – он ляжет на попе ровно и будет громко, с бутылкой пива в руке сожалеть о том, что не стал Македонским или Невским. Ну, на худой конец хоть Марксом или Энгельсом.

Завоёвывать мир для Верочки Максиму хотелось. Он представлял её в новой шубке, за рулём красивой машиночки, в сексуальном купальнике где-нибудь на курорте, в Сиде или в Кемере.

Ой, да что там Кемер! Есть же Пхукет! Да, бери выше – Мальдивы!

Всё было. И шубки, и машины, и бриллианты, и Кемер с Мальдивами.

Всё, чтобы Вера смотрела на него как на героя.

Она и смотрела.

В какой момент этого стало мало?

Когда захотелось, чтобы вот так на него посмотрела Катарина?

В командировке они были вместе.

Максим твёрдо пообещал поговорить с женой, а чтобы он не передумал Катя решилась-таки нарушить своё правило и пригласить его в номер.

Но секса не было.

Она просто дала ему себя потрогать. Поласкать. И сама тоже потрогала. Нет, ничего такого, даже в рот не взяла – зачем? Всё после свадьбы, милый! Но своё тело показала во всей красе. И свои возможности. Дрожала для него. Стонала, всхлипывала, плакала даже. Ну и сквирт продемонстрировала.

Катя знала перед чем ни одному, практически, мужику не устоять.

Знала, что мужики любили получать удовольствие. Сами.

Некоторым было вообще плевать на то, чувствует ли что-то женщина – главное сам кайфанул, сцедил блаженство и отлично.

Но при этом если партнёрша так же испытывала наслаждение от секса, причём им, мужикам, для этого особо стараться не приходилось – они чувствовали себя королями! Считали, что это их умение, их сила мужская, их самцовость так круто работает.

Катарина всё это просчитывала на раз-два.

Иногда старалась и делала партнёрам приятно – пусть почувствуют себя богами секса, небожителями.

Как там поётся? За деньги – да?

Вот-вот.

За деньги можно было устроить такой фейерверк, который её спутникам и не снился.

Иногда ей было скучно и противно, тогда она просто словно смену отрабатывала и всё.

С Максимом, разумеется, надо было постараться. Выдать всё, на что способна при таком вот раскладе, когда можно дать себя только поцеловать и поласкать. При этом самой играть недотрогу. То есть не трогать его.

Ей казалось, что всё получилось. Максим на крючке. Сидит плотно, не должен сорваться.

Он ведь такой правильный! До скрежета зубовного!

Другой уже давно бы просто завалил её в койку, сказав – хватит ломаться, не девочка, а этот…

То, что Максим ничего не сказал жене Катя поняла.

Так обидно стало, так себя жалко! Вот же… козёл! Она ради него ужом тут выворачивается, она всё для него делает! Она такой путь прошла, так гениально всё простроила, придумала, сыграла! А он…

Максим увидел, как побледнела Катарина и ему стало дико стыдно.

Трус! Какой же он подлый, мерзкий трус!

Как же он может вот так?

Лгать! Лгать Вере, лгать Катеньке, себе лгать!

– Катя… Катенькая… Катарина…

– Не надо, Максим Максимович. Не надо. Простите, я… Я всё понимаю. Это невозможно. У вас семья, жена, ребёнок. Вы не думайте, я не считаю вас слабым. Трусом. Нет. Всё правильно. Я вас прощаю…

Катарина заранее собрала и простроила все эти фразы. Хорошо, что она в своё время прослушала небольшой курс по психологии. Помогло однозначно. По крайней мере она надеялась.

Видела, как изменился в лице Максим. Видела.

Приехала домой, налила себе коньяка.

Давай же, Максим! Решайся!

Ну?

Скажи любимой жене, что уходишь от неё к молодой меркантильной сучке, которой от тебя нужны бабки и статус. Скажи!

Телефонный звонок заставил вздрогнуть и улыбнуться.

Попался, милый!

## Глава 5

– Я полюбил другую.

Слова который разбивают сердце, мир, вселенную. Всё. Вдребезги.

Даже когда тебе кажется, что ты к этому готова.

Нельзя быть готовой.

Особенно если тебе не всё равно. Если ты любишь.

А Вера любила.

Очень сильно любила мужа.

Она даже чётко помнила момент, когда влюбилась.

Нет, не тогда, когда он ей слёзы вытирал. Раньше.

Он стоял на сцене и читал переписанное им письмо Татьяны Онегину. В его исполнении это было письмо студентов ректору.

«Я к вам пишу, чего же боле, что я могу еще сказать? Теперь я знаю, в вашей воле меня за взятку наказать…» И так далее.

Было смешно, все вокруг хохотали, Максим старался читать серьёзно, изображал даже слезу. А она смотрела и думала, какой он умный и красивый! Вот бы такой парень на неё посмотрел!

Вера не была обделена мужским вниманием, ни разу.

Она много общалась с ребятами, когда занималась танцами. Зря думают, что парни – бальники – это не совсем парни. На самом деле – ого-го какие парни! Они ведь с детства в контакте с девчонками. А девочки на латине такие зажигалочки!

Романы на танцах были почти у всех. За Верой увивались мальчишки из младшей группы – они как раз были её возраста. А она занималась с Сашей в старшей. Сашка, партнёр, был на три года старше и вся его компания тоже. Она для них была сестрёнка, малышка. Помогали, защищали, чуть позже, конечно, и ухаживать стали, когда она повзрослела. В школе Вера тоже была заметной. Ну и однокурсники её оценили. Но ей как-то все казались мелкими, что ли? Она не любила Сашку как мужчину, он был скорее как брат, но всех всегда сравнивала с ним. Сравнения никто не выдерживал.

Максим выдержал.

И те его слова – поставить танец в память о Саше! Это ведь было то самое. То, что хочется услышать.

Он потом еще много таких слов говорил, которые ей хотелось слышать.

Самая красивая. Самая умная. Самая нежная.

Любимая. Единственная.

Уже нет.

Неужели уже нет?

– Я полюбил другую.

Как раскат грома. Взрыв. Финал.

Как её сердце не разорвалось на мелкие кусочки?

– Хорошо.

Только и смогла сказать. Глупо, наверное, но в тот момент Вера именно так подумала.

– Хорошо, что полюбил, Макс. Было бы хуже, если просто…

Если бы это было просто так, просто баловство, просто секс ради секса – ей было бы сложнее.

Или нет?

Если бы это было так, она бы его не отпустила. Она бы боролась.

И эту измену смогла бы пережить, перешагнуть.

Но если он полюбил…

– Значит, будем разводиться, Ерёменко?

– Вера… прости меня, Вер, я… я сам не понимаю как, но…

Она тоже не понимала как.

И не понимала, почему так пусто внутри.

Словно всё вымерзло.

Вымело.

Словно по душе прошёлся этот современный чудо-пылесос, который не оставляет ничего после себя.

Выжженая пустыня. Вот чем она была.

Развод.

Что делать? Как это будет? Что с квартирой? А если Максим скажет ей – уходи, это моё? Нет, по закону не должен, но… А дача? Она с такой любовью всё там устраивала! Её цветочки, клумбы… Не то, чтобы она была супер огородницей, наоборот.

Они оба помнили те времена, когда приходилось пахать на родительских участках. И нельзя было сказать, что их родителям – москвичам в первом и втором поколении сильно нужны были эти огороды. Они не жили с них. Так. Но даже на шести сотках родители умудрялись развести хозяйство. Теплицы, грядки, смородина-малина, клубника, с которой вечно были проблемы. Газон, который надо косить. Да и в домиках тоже вечно что-то было надо, надо, надо…

Поэтому, когда решили, что хотят свою дачу, чем вызвали жуткую обиду и у тех, и у других родителей, сразу на берегу договорились – никаких грядок, никаких теплиц. Газон и цветы.

Вера, правда, посадила еще ежевику и клубнику – очень сильно любила. Но за ежевикой сильного ухода не нужно было, так, обрезать осенью, да и всё. Клубнику укрыла черной геотканью, да только усы обрезала – хватит с неё, не в промышленных масштабах растила, а так, поесть в охоточку.

Боже, о чём она только думает?

Максим её разлюбил и уходит.

Ей о себе надо думать. О сыне, кстати, тоже.

О Ванечке…

А она?

Зачем ей эта чёртова дача?

И квартира?

Зачем всё?

Ей хочется просто умереть.

Умереть, уснуть, и видеть сны…

– Вера, я… я оставлю тебе всё. Мне ничего не надо, Вер. Это тебе и Ване. Я… я еще заработаю.

– Подожди, Максим. Ты у любви своей спроси, готова ли она принять немолодого мужика без штанов.

– Вера… ты…о чём ты?

– Максим, я о том, что есть разница, мужчина с квартирой, дачей, машиной, должностью, или хотя бы с перспективой всё поделить, но остаться не с голой Жозефиной, понимаешь?

– Вера…

– Поэтому, давай без жертв. Давай подумаем, как лучше.

– Для меня лучше поступить по-мужски. Это я тебя бросаю… то есть, не бросаю…

Именно бросаешь, хотелось закричать ей.

Закричать, ударить его, найти эту его молодую сучку, вцепиться ей в волосы, выдрать, расцарапать лицо.

Но Вера сидела, сжав пальцами переносицу и старалась дышать ровно.

Она не опустится до ругани.

Она не опустится до грязи.

Не опустится.

Вера была уверена в этом, но через пару дней к ней на улице подошла знакомая незнакомая женщина.

## Глава 6

– Вера?

– Да.

Ей не нужно было спрашивать – кто. Вера поняла.

Она.

Почему-то сразу в голове всплыли фразы из старого фильма, который они с мамой очень любили. «Эта твоя, Рыса-писа…». Разлучница.

Вера сама не поняла, как ощетинилась.

Ей не хотелось быть такой. Не хотелось быть хабалистой, не хотелось грубить, говорить гадости.

Вере вообще не хотелось встречаться и общаться с этой дамой.

Зачем?

И по какому праву эта молодая, расчётливая дрянь к ней пришла?

То что расчётливая дрянь Вера поняла сразу – к бабке гадалке не ходи.

Это было очевидно сейчас. Во взгляде этой Катарины.

Какое дурацкое имя… Катарина.

Но именно так назвал её Максим.

Зачем она пришла? Вариантов у Веры было не много.

Может, Максим поведал своей любимой о том, что хочет всё оставить Вере, решил-таки поиграть в благородство.

Может, эта Катарина сама поспешила провентилировать почву?

Вера молчала.

Любовница мужа тоже молчала. Держала мхатовскую паузу.

– Так и будем молчать? Простите, у меня занятия скоро начнутся.

– Вера, я хотела вам сказать… Максим не виноват. Он…Мы… Мы полюбили друг друга, понимаете? – говорила Катарина спокойно, с достоинством. Играла свою роль превосходно. Именно играла.

Вера молчала.

Она не собиралась помогать сопернице в этой игре.

Сопернице… если бы?

Катарина не была её соперницей.

Она была…

Она была победительницей, вот. Она была будущим Максима.

А Вера была его прошлым.

Это уже решено. Бороться за мужа Вера не станет.

Не после его слов. Не после всего.

– Вера, если вы сейчас мне скажете, чтобы я оставила Максима в покое – я уйду. Я это сделаю.

Вера постаралась сохранить лицо, не выпускать горькую усмешку.

Расчёт на то, что она скажет – оставь?

Оставь моего мужа! Пройди мимо! У нас семья! Мы любим… любили друг друга! Нет, почему же в прошедшем? Она ведь любила? Да и Максим…

Вера не могла поверить, что Максим её разлюбил.

Не могла.

Что угодно, только не это!

Эта Катарина – просто затмение. Наваждение. Седина в бороду. Гормоны, чтоб им пусто было!

Он наиграется, натешит своё эго, натрахается, прости Господи, с молодым еще телом и…

Приползёт обратно.

Вера не сомневалась.

Приползёт.

Придёт.

Глаза будут как у побитой собаки. На колени встанет.

Нет. Не встанет.

И не придёт.

Она сама себя обманывает сейчас.

Вера прекрасно знала Максима.

Он бы скорее умер, чем поступил бы так.

Да, он наиграется в эту новую любовь, а потом придёт озарение.

И он поймёт, что совершил ошибку. Что променял настоящую любовь на мишуру, на блеск фальшивого золота, на мнимую страсть.

Он оставит любовницу. Но он не унизится до того, чтобы приползти к жене.

Он будет страдать в одиночестве.

Будет присылать ей букеты, подарки, писать письма.

Он будет ждать, когда Вера сама придёт, возьмёт его за руку и скажет – пойдём домой, любимый, я приготовила твои любимые фаршированные перцы.

Тогда он пойдёт с ней.

Но с достоинством. Сдержанно сначала. Осторожно.

Потом сорвётся. Будет обнимать её, целовать, ласкать, повторяя, каким был мудаком, как мог поступить так глупо…

Это будет.

Нужно просто немножко подождать.

А сейчас…

– Вера, одно ваше слово.

– Забирайте его, Катя.

– Что?

– Забирайте, он весь ваш. Мне ничего не нужно. Только… дача, наверное, но это мы с Максимом решим.

Вера сама не знала зачем ляпнула про дачу. Нужно было промолчать. Поздно.

– Если вы думаете, что мне нужны ваши дачи, квартиры, вы ошибаетесь, мне нужен Максим, я его люблю, понимаете?

Вера была ошеломлена. Катарина действительно похоронила в себе актрису, настолько темпераментно и уверенно она вела свою роль! «Складно звонила» – почему-то на ум пришло это выражение.

– Люблю, люблю его! Зачем вы так? – лицо Катарины перекосилось. – Почему вы хотите всё разрушить? Он ведь не любит вас! Отпустите его! Не будьте жестокой!

Вера не знала, что делать.