Екатерина Ларионова
Шепот океана

Пролог

Волны мягко бьются о камни, словно чье-то тяжелое дыхание в темноте. Ветер несет с собой соль и запах водорослей, вплетая в ночной воздух шепот океана – древний, почти человеческий. Лунный свет стелется по глади воды, серебряными лентами касаясь старого пирса, где потрескавшиеся доски помнят шаги тех, кто ждал или уходил навсегда.

Волна разбивается о берег с тихим плеском, и из глубины веков поднимается голос – слабый, но отчаянно живой. Океан снова шепчет, словно повторяя последние строки:

«Любовь не умирает – она просто становится памятью…»

И кажется, что вместе с ветром в ночи звучит тихий женский голос и еле слышный вздох мужчины, который ушел в волны, но оставил след в сердце и в искусстве.

А волны все шумят, все рассказывают свои истории, среди которых затерялась одна – о страсти, утрате и надежде, что любовь никогда не исчезает бесследно.

Отлично, начинаем! Вот художественный текст для Главы 1. Вдова у моря, с атмосферой, описаниями и эмоциональным фоном, как ты просила:

Глава 1. Вдова у моря

Поезд остановился мягко, почти неощутимо, словно и он не хотел нарушать утреннюю тишину. Ольга открыла глаза и посмотрела в окно: тонкая пелена тумана стелилась по набережной, а за ней – море, серое, бескрайнее, как память.

Она вышла на перрон с одним чемоданом. Остальное осталось в прошлом – в городе, в квартире, в жизни, которую унесла болезнь мужа. Здесь, на краю страны, она искала не начало, нет – скорее, передышку. Пространство, где можно было бы дышать без боли.

Город встретил ее запахом соли и старого дерева. Узкие улочки вели к морю, петляя между домов с облупленной штукатуркой и резными наличниками, чудом уцелевшими со времен двадцатых годов. Все здесь казалось остановившимся во времени: вывески антикварных лавок, кафешки с вывесками на старорусский лад, скамейки, отшлифованные ветром. Было в этом городке что-то… забытое. Или, может, просто упрямо хранимое.

Особняк, который она сняла на лето, стоял чуть в стороне от набережной, за растрескавшейся калиткой и заросшим розами садом. Дом был старый, с высокими потолками и узкими окнами. В нем пахло сыростью, древесиной и чем-то неуловимым из прошлого.

Ольга медленно прошла вглубь, бросила взгляд на камин, покрытый паутиной, и положила сумку на скрипучий стул.

Она села у окна. Из-за стекла слышался плеск волн. Каждый звук в этом городе был будто промыт водой – глухой, заторможенный, приглушенный. Как в сердце после похорон: чувства еще живы, но все в тумане.

Пальцы непроизвольно нащупали кольцо на цепочке – она носила обручальное с тех пор, как сняла его с безжизненной руки мужа. Ни слез, ни истерик. Только тишина и тень, которую он оставил в ней.

Ольга смотрела на океан и думала: может быть, если долго слушать шум прибоя, боль тоже начнет отступать. Не исчезнет – нет. Просто станет… тише.

Глава 2. Старинный особняк

Вечер опустился быстро, как темный бархатный занавес. Над городом тянулись низкие облака, а в порывах ветра слышался глубокий голос моря. Ольга закрыла тяжелую дверь особняка и вдруг почувствовала, как в доме стало тихо – слишком тихо, почти вязко.

Скрип половиц под ее шагами отзывался эхом в высоких потолках. Где-то в углу капала вода – одинокие, нервные капли, будто кто-то плакал в темноте.

Она зажгла лампу, и пламя качнулось, выхватывая из полумрака лепнину на стенах, старинный буфет с резными створками и высокий зеркальный шкаф, в котором отражалась ее одинокая фигура.

Ветер стукнул в раму. Шторы дрогнули, словно кто-то прятался за ними. Ольга обернулась – комната была пуста, но ощущение чьего-то присутствия не уходило.

Она провела рукой по камину – по мраморной плите пробежал ледяной холод. Пахло пылью и чем-то сладковатым, приторным – запахом старого времени.

В гостиной, за ширмой, она нашла узкую дверь в чулан. Когда она ее открыла, запах стал еще более плотным и густым. В углу стоял сундук, обитый потемневшей кожей, с коваными замками. На крышке виднелся узор морских волн и едва заметная латунная табличка с инициалами, потускневшими от времени.

Ольга наклонилась, провела пальцами по крышке. Пыль оставалась серым налетом на коже. Замок поддался неожиданно легко – с легким щелчком, как будто ждал, что его откроют именно сегодня.

Она приподняла крышку. Внутри лежали пожелтевшие письма, аккуратно перевязанные бледно-голубой лентой, и толстая книга в кожаном переплете. На корешке серебрились буквы: «Дневник».

Ветер снова зашуршал в щелях окон, и пламя лампы дрогнуло. Ольге показалось, что в доме стало еще тише – так бывает в библиотеке, когда все книги одновременно затаивают дыхание.

Она положила ладонь на обложку дневника, чувствуя странное волнение. Ей казалось, что за этими страницами скрывается чья-то чужая жизнь. И, возможно, ключ к ее собственной.

Глава 3. Дневник Веры

Ольга провела ладонью по старой обложке – теплая, чуть шершавшая кожа, словно когда-то впитала в себя чьи-то сокровенные слова, чувства, дыхание. Она колебалась недолго: села у камина, зажгла лампу поярче и открыла дневник. На форзаце – надпись тонким наклонным почерком, выведенная аккуратно, как будто для кого-то дорогого:

«Вера Николаевна Костина. Город С.

Начато в июне 1924 года»

Первую страницу украшал простой рисунок: очертание морского берега и тонкая фигурка женщины, стоящей у воды.

Ольга перевернула лист.

«Сегодня вновь пахнет солью и белыми акациями. Мой муж вернулся из командировки – мрачный, как всегда. Он все больше уходит в работу, а я все больше – молчу. Дом прекрасен, сад цветет, но внутри меня – пусто. Иногда кажется, что я привидение, живущее в чужой жизни…»

Ольга замерла. Эти слова отзывались в ней странным эхом. Она сделала глоток уже остывшего чая и перелистнула дальше.

«Сегодня я впервые увидела его. Он стоял у пирса, босой, с мольбертом и сигаретой, как будто вынырнул из самого моря. Не сказал ни слова – просто смотрел. А я – не могла отвести глаз. Вечером я нашла в саду белый мак. Откуда? Мы ведь не сажали… Я боюсь думать, что это знак. Но сердце мое уже знает».

Строки были полны сдержанной страсти, как будто Вера боялась самого себя. Ольга не могла оторваться – слог был простым, но в нем чувствовалось напряжение, нерастраченная нежность, жажда жизни, задушенная долгом.

Имя мужа почти не упоминалось. Только однажды – сдержанно, официально:

«Александр Никитич доволен новой сделкой. Он хочет расширить гостиницу и построить пристань. Говорит, город оживет. А я – все больше чувствую, что сама хочу жить совсем иначе. Без него».

«Без него» – подчеркнуто двойной чертой. Ольга провела пальцем по этим словам, словно пытаясь почувствовать ту самую эмоцию.

Она закрыла дневник лишь глубоко за полночь. Дом казался молчаливым свидетелем. В комнате пахло морем, старой бумагой и чем-то еле уловимым – то ли прошлым, то ли тоской.

Перед сном она улеглась на прохладные простыни и подумала:

Вера… Кто ты была? И что с тобой стало?

С улицы донесся плеск волны, и ей показалось, будто дом выдохнул – тихо, чуть слышно. Как человек, которому вновь есть, кому рассказать свою историю.

Глава 4. Художник с моря

Ольга проснулась рано – будто кто-то тихо позвал ее по имени. Солнце еще только пробивалось сквозь кружевные шторы, и в комнате было прохладно. Она, не раздумывая, снова открыла дневник.

С каждой страницей почерк Веры становился живее – как дыхание. Словно чувства, долго спавшие под слоем времени, пробуждались вместе с морем за окном.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.