Йози Висмар
Странствующие сердца

Посвящается сообществу BookTok и всему книжному комьюнити.

Спасибо за пространство, где я могу быть собой.

Josi Wismar

Wandering Hearts

© 2024 by Heyne Verlag, a division of Penguin Random House Verlagsgruppe GmbH, München, Germany

Cover Design by bürosüd (buerosued.de), Munich

Перевод с немецкого Маргариты Ключак и Юлии Колпенко

Иллюстрации на клапанах Марии Кузьмич

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© Omeris, Minoti Rani / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

© Ключак М., Колпенко Ю., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. «ООО Издательство «Эксмо», 2025

Дорогие читатели,

некоторые эпизоды в книге могут сработать как триггеры, а именно: онкологические заболевания, потеря члена семьи, невротическое царапание кожи, жестокое обращение с животными и семейные конфликты.

Желаем вам приятного чтения.

Йози Висмар и издательство

Глава 1

Тара

Мне всегда нравилось собирать вещи в поездку.

Но сейчас я стояла перед чемоданом почти с меня ростом и таращилась на пустые компрессионные мешки. Понятия не имела, что меня ждет и сколько дней я пробуду вдали от дома.

– Ты серьезно? – донесся голос Милы из телефона, который я отложила на письменный стол, прямо рядом с календарем, где нежно-голубым маркером было выделено слово «КАНАДА».

– Вроде да, – пробубнила я, в очередной раз пересчитав девять компрессионных мешков, которые обещали помочь сэкономить место в чемодане.

Сомневаюсь, что горы шмоток, возвышающиеся аккуратными стопочками, действительно туда влезут. Я помнила, что их девять, потому что сама распределила одежду по категориям, а потом достала из подвала темно-зеленые мешочки.

– Так и слышу: «Завтра я сажусь в самолет и улетаю в Канаду неизвестно насколько, и мне ни капли не страшно».

По язвительному тону я живо представила, как лучшая подруга качает головой, хотя мы всего лишь болтали по телефону.

– Я уезжаю на вполне определенный срок, – попыталась я убедить саму себя. – И пробуду там максимум до летнего семестра.

Что, кстати, ровно семь месяцев, но вслух я этого не сказала. На первом этаже открылась входная дверь, и сердце заколотилось.

– Ты уже забронировала обратный билет? На конкретную дату и все такое?

– Нет, – покачала я головой и смиренно улеглась на светлый ковер посреди комнаты.

Мила промолчала, не став в очередной раз напоминать, что она была права. Какое-то время срок пребывания в Канаде будет неопределенным.

В дверь постучали, а я все смотрела на пустой чемодан. В любую другую поездку я бы закончила укладывать вещи еще вчера.

– Входи.

– Ты еще не собралась? – выпучил глаза брат.

– Это Мэтти? – спросила Мила как бы невзначай.

– Нет, потрясный друг-красавчик, о котором она тебе не успела рассказать, – ответил брат, ухмыльнувшись.

– Что за чушь. Я знаю о Таре все. Даже то, о чем она сама не догадывается. Например, что трусов ей хватит на две недели, а потом придется искать стиральную машинку среди вершин и медведей.

– Почему у меня такое ощущение, будто я влез в разговор, в котором вообще не хочу участвовать? – засмеялся Мэтти, а я лишь раздраженно закатила глаза.

– Нанаймо – это не такая уж и глушь, как может показаться, – скрестила я руки на груди.

Нанаймо – второй по величине город на острове Ванкувер. И стиральных машин там предостаточно. Разве не так?

– А что за название такое «Центр помощи диким животным»? Там, где есть дикие животные, наверняка творится дичь? – захихикала Мила над своей шуткой, а мне вот смеяться совсем не хотелось.

– Ты чего так хвост поджала? – Брат уселся рядом на ковер. – Ты же буквально выросла в горах, похожих на канадские.

Я улыбнулась и стала вспоминать множество совместных моментов в Альпах. Мы постоянно ездили из Мюнхена в горы на все лето.

– С животными ты уж точно справишься.

Я подняла голову и посмотрела в глаза брату-близнецу, у которого были такие же темно-русые волосы, как и у меня.

– Ты же понимаешь, что подстригать когти кроликам или делать УЗИ домашним кошкам – это не то же самое, что выхаживать раненых рысят и детенышей пумы, оставшихся без мамы?

Мэтти пожал плечами.

– С каких пор тебя пугают новые сложности?

– Тара, твой брат иногда говорит довольно мудрые вещи.

Пусть Милы здесь не было, мне помогало осознание того, что она в курсе происходящего, и ее комментарии меня успокаивали.

– Маттиас? Тара?

С лестничной клетки донесся резкий голос матери.

– Идете ужинать?

Я хмыкнула с неохотой и просто захлопнула пустой чемодан.

– Лучше не заставлять их ждать, – ласково погладил меня по спине Мэтти.

– Да, Маттиас. Не испытывайте терпение родителей, Маттиас.

– Я кладу трубку, Мила, – ответил он раздраженно, но Мила, разразившись громким смехом, кажется, даже не услышала его.

Я поднялась к телефону. Бросив короткое «До завтра, Мила», я попрощалась с лучшей подругой и осталась один на один с братом в неприятной тишине.

– Уверен, все пройдет не так уж плохо.

Вот она, фишка близнецов. Они умеют читать мысли друг друга, даже если крепко уверены в том, что прокачали навыки держать покерфейс.

– Да уж. Сто процентов будем обсуждать прекрасную летнюю погоду, а не мою стажировку за границей. Поговорим о делах в клинике или же о том, как я всех разочаровала из-за отъезда?

– Меня не разочаровала.

От слов брата было больно.

– Извини.

Мне не хотелось его втягивать. Он был на моей стороне, и без него я бы не пережила последние недели, но в битве с родителями я была обречена на поражение еще до ее начала.

– Просто ума не приложу, Мэтти…

Я уже сбилась со счета, сколько раз эта фраза звучала из моих уст на протяжении последних нескольких недель. Почему поездка в Канаду вызывала такие проблемы, хотя все члены семьи провели за границей как минимум семестр во время учебы ветеринарному делу.

– Вы же знаете, я вернусь. Мы оба возьмем на себя клинику, в этом плане ничего не изменилось.

Я всплеснула руками и раздраженно цокнула языком:

– Даже не знаю, что сказать.

Мэтти понимал, как тяжело дались мне последние несколько дней. Он положил руку на мое плечо и посмотрел с сочувствием. Каждодневные ссоры с родителями вселяли неуверенность, но я твердо знала, что хочу в Канаду.

Сочувственный взгляд Мэтти сменила лукавая ухмылка.

– На твоем месте я бы не стал сообщать им, что ты не получила место для стажировки и пока не знаешь, чем заниматься после поездки к Бет в центр помощи.

– Спасибо, Мэтти. Ценный совет.

Я закатила глаза, и так хотелось толкнуть его в плечо, но он был прав. Я огорчилась, получив отказ от известной клиники в Калгари, но мне просто не удалось подобрать подходящий момент между «Ты нас разочаровала» и «Ты лишаешь себя будущего».

– Если так сделать, меня вычеркнут из завещания прямо за столом.

Мы засмеялись, хоть и знали, что это не шутка. В последние недели ожидать можно было чего угодно.

– Сначала ты погостишь у Бет, а потом посмотрим.

Я переложила компрессионный мешок с одной стороны чемодана на другую. Вот бы мне такой же оптимизм, как у Мэтти.

– Надеюсь. Не представляю, какая она теперь.

Я вращала головой, чтобы снять напряжение в шее.

– Все-таки прошло больше десяти лет.

На мгновение мы оба замолчали, но я почувствовала, что Мэтти хочет что-то добавить.

– Знаешь… – начал он, и я перевела взгляд на брата. – Иногда люди творят глупости. Думая, что поступают правильно.

– Под «людьми» ты случайно не наших родителей имеешь в виду?

Я скептически хмыкнула и переложила еще несколько вещей с места на место. Брат посмотрел на меня, и от его сочувствующего взгляда у меня защемило в груди.

– Ты не обязана это терпеть, Тара.

– Ага, – только и сказала я.

Это непосильная задача. Не обязана терпеть? Как он себе это представляет?

– Я с тобой, Тара. Вот что я хочу этим сказать.

Я тяжело вздохнула и обняла брата.

– Спасибо, – прижалась я к его плечу, надеясь, что это хоть как-то скрасит сложившуюся ситуацию.

Неловкую тишину прерывал лишь звон столовых приборов, царапающих белоснежные фарфоровые тарелки. Мы с Мэтти спустились в столовую и ужинали с родителями молча. Было неловко, и внезапно все привычное воспринималось так, будто любой твой поступок оценивают с особым пристрастием. Что Тара будет делать дальше? Кого еще она разочарует своими сумасбродными идеями?

– Еще бобов?

Мама протянула небольшую миску, и я кивнула, хотя на тарелке все еще лежали овощи. Не сказала бы, что у меня плохие отношения с родителями. Вообще-то, они всегда были прекрасными. Просто в данный момент все было… сложно.

– Кстати, я забронировал для нас столик на завтра.

Низкий голос отца прорезал тишину. Я устремила растерянный взгляд на Мэтти, который, очевидно, и сам не знал, что сказать. В горле образовался ком, а родители невозмутимо наматывали спагетти на вилки.

– Тогда сразу из аэропорта поедем в ресторан? – попытался помочь Мэтти.

Отец замер, и я тоже.

– Зачем мне с утра в аэропорт?

Вытеснение. В этом отцу не было равных.

Если зажмуриться, то как будто и проблемы нет.

– Со мной попрощаться?..

Я так сильно сжала рукоятку ножа, что костяшки побелели. Спокойный тон полностью противоречил тому, что творилось внутри. Пульс участился, потому что было очевидно, куда неизбежно катился этот разговор. В очередной раз.

– Тара, ты же не…

– Александр!

Мама с лязгом швырнула приборы на тарелку и пристально посмотрела на отца. Прищурившись, она дала всем понять, что не желает вести эту беседу.

– А я бы его послушала.

Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Тара!

Мама уставилась на меня в шоке. Я никогда не общалась с ними так резко. Особенно с отцом. Впрочем, выражение ее лица тут же снова стало невозмутимым. Видимо, вспомнила о хороших манерах за столом, которые и нам прививала с детства. Я лишь пожала плечами, чувствуя адреналин в ногах.

– Я… – запнулась я и сделала глубокий вдох.

Отвечая, надо сохранять спокойствие. Вести себя по-взрослому, в отличие от двух взрослых, что сидели напротив.

– …еду на стажировку за границей и не понимаю, почему вы меня не поддерживаете.

Спокойствие в голосе удивило даже меня. Ковыряя заусенцы, я пристально смотрела на маму, ожидая ответа. Уже несколько недель.

– Тара, милая…

Мама протянула мне руку через стол, но я уперлась ладонями в колени. Мне не хотелось держаться с ней за руки и позволять сюсюкаться со мной, как с маленьким ребенком. Точно не сейчас, когда уже по интонации понятно, что она попытается отвлечь меня. Или будет взывать к разуму.

– …будь благоразумной.

Я закатила глаза. Началось.

– Хоть кто-то в этом доме может мне ответить?

На последней фразе голос дрогнул. Один простой вопрос сделал последние недели невыносимыми. Глаза горели недоверием, а сердце колотилось в грудной клетке. Я взглянула на родителей, они казались такими спокойными в отличие от меня. За что они наказывали меня молчанием, если мой единственный проступок – принятие собственных решений? Мэтти нащупал под столом мою ладонь и взял за руку. Ничего страшного, что он не бросался ради меня на амбразуру, хоть мне этого и хотелось. Спустя вечность молчаливых переглядов отец снова принялся елозить приборами по бежевой фарфоровой тарелке, расправляясь с едой. Он отрезал кусок жаркого, положил его в рот и начал жевать.

– Ты что, шутишь?

Грудь вздымалась, и я растерянно уставилась на него. Зато теперь не придется выбирать – грустить или злиться.

– Тара, – поднял он глаза, раздраженно вздохнув. – Я подумал…

– Никаких «я подумал»!

Я с силой стукнула круглым кончиком ножа по столу и краем глаза заметила, как вздрогнула мама.

– Никаких «я подумал», никаких «мы этого не хотим», никаких «ты нас разочаровала». С меня хватит!

Вся злость последних недель нашла выход, и у меня просто не осталось сил ее сдерживать. Я посмотрела отцу в глаза и стойко выдержала его суровый взгляд. Гнетущая тишина расползалась все дальше. Что теперь делать? В фильмах после драматичного эмоционального взрыва люди обычно встают и в гневе уходят, чтобы придать словам важности. Похоже, я упустила момент.

– Тара, дорогая…

Спокойный голос мамы звучал так, будто она уже договорила. Однако за последние недели я прекрасно поняла, что это еще не все.

– Мы хотим как лучше.

– Знаю, вы разочарованы, хоть я этого и не понимаю. Как и того, что со мной никто не разговаривает.

Я себя одернула, удивившись, как четко прозвучали мои слова.

– Также я знаю, что вы не в восторге и не поддерживаете мое решение. Не переживайте, я уже несколько недель это замечаю.

Я в последний раз глубоко вздохнула, набирая вместе с воздухом порцию смелости.

– Завтра я улетаю.

Глава 2

Джейми

– Доброе утро, Расти!

Я открыл небольшой вольер и направился к маленькой скопе. Птица заметила меня, дважды пронзительно свистнула и взволнованно подскочила.

– Ну что, как ты сегодня?

Я протянул левую руку в плотной темно-коричневой перчатке, чтобы Расти не расцарапал меня до крови, но при этом все равно чувствовал его когти. Расправив несколько перьев, я осмотрел крыло, которое после столкновения с машиной криво свисало вбок. Я доставил его к Бет в Центр помощи диким животным, и хоть спасти его удалось, к сожалению, снова летать и вернуться в дикую природу этой крохе было не суждено. Он будет жить в вольере с газоном и охапкой веток, по которым можно лазить. Птица не стояла на месте, а вместо этого пощипывала меня за бедро и расхаживала по руке.

– Похоже, ты заигрываешь со мной не просто так?

Я с упреком взглянул на бело-коричневую птицу, будто она действительно была в состоянии ответить на вопрос.

– Признайся, ты просто почуял завтрак?!

Расти лишь проскрипел в ответ, и я покорно покачал головой.

– Ну, ладно-ладно, – смирился я и достал из поясной сумки первый маленький кусочек рыбы, кропотливо разделанной мной утром.

Между тем я прослушал половину еженедельного подкаста Зоуи о событиях недели. У Бет были и другие коллеги, но лишь Зоуи я не сторонился. По крайней мере, она больше не задавала неловких вопросов о том, что я, собственно, здесь делаю. Неловких, потому что у меня не было ответа. Во всяком случае, я в этом себя убедил. Я положил последний кусок рыбы на приподнятый насест Расти и усадил его рядом. Выбравшись из вольера, я навалился всем телом на металлическую решетку, которая выполняла функцию двери, и вздохнул с облегчением, услышав щелчок ржавого замка. Еще пару секунд я наблюдал за Расти, вспоминая тот день, когда подобрал его на дороге возле Нанаймо. Официальных организаций, обеспечивающих долгосрочный уход за ранеными животными, было слишком мало. Просто не хватало ресурсов. Я прислонился к прохладному металлу и боролся с гневом, который нахлынул на меня при мысли о безрассудном водителе, гонявшем по закрытой территории заповедника. Злиться не было смысла. Чаще всего люди обращались в ветеринарную клинику или в центр помощи, а потом Бет, которая и так каждый день зашивалась на работе, обычно звонила мне. Так вышло, что всего за несколько лет я привез сюда почти треть постояльцев.

Достав мобильный телефон, я пролистал галерею до того самого дня, когда подобрал Расти. По лицу пробежала легкая улыбка: на всех снимках изображены животные или природа. Или все вместе. За исключением селфи, которое сделала Зоуи, когда я отвлекся от телефона на две минуты.

– Ты занят?

Я вздрогнул и повернулся в сторону, откуда доносился голос Бет.

– Нет, – ответил я коротко.

– Отлично. Тогда мы это исправим.

Она кивнула и пошла в сторону вольера с медведями. Про себя я посмеялся над неизменной манерой Бет и отправился следом, не задавая лишних вопросов. Мы приблизились к вольеру, и Бет поприветствовала Доусона незатейливым «Доброе утро, здоровяк». Кроме него на улице никого не было: Доусон рыл яму в углу. Мы прошли мимо двух других загонов, которые еще недавно пустовали, а теперь там поселились лисы и рыси. Дойдя до развилки, Бет остановилась и посмотрела налево, потом направо. Она достала мобильный телефон из черных походных штанов и несколько раз коснулась пальцами экрана.

– А что мы вообще делаем?

Я подошел и взглянул на женщину, которая управляла здесь всем.

– Ищем кое-кого, – ответила она поспешно, не отрываясь от смартфона.

По привычке набирая текст двумя пальцами, она нажимала на отдельные буквы с интервалом в несколько секунд. Такими темпами дотемна стоять можно.

– И что мы ищем?

Из нее по слову клещами нужно вытягивать?

– Луи и Честера.

Тихо фыркнув, она убрала мобильный телефон в карман, где поместились бы еще три таких кирпича. Бет решительно повернула направо, и я последовал за ней с довольной улыбкой. Луи и Честер часто попадали в неприятности и другие ситуации, которые никак не давали нам расправиться с бесконечным списком дел. Эти двое – не самые важные сотрудники. Луи и Честер – еноты.

– Мы же отремонтировали замок на прошлой неделе.

Я пробежал несколько метров, чтобы догнать Бет, озиравшуюся на каждом шагу по сторонам.

– Все так, но они увлеклись раскопками.

Фыркнув, Бет наклонилась к раскидистым кустам у светлой дорожки из щебенки. К сожалению, еноты – слишком умные животные, они учились всему на свете, а потом передавали полученные знания друг другу. Я стоял рядом с Бет и осматривал кусты в паре метров слева, хотя беглецы уже давно бы скрылись, окажись мы в пределах их слышимости.

– Ты сегодня надолго?

Бет встала, потянулась и несколько секунд разминала шею.

– После обеда у меня встреча с научным руководителем по выпускному проекту.

Я сознательно старался дышать спокойно, скрывая тяжесть в груди от этой темы. Исследовательская работа занимала меня уже больше года. От нее зависело все.

– Мы встречаемся в кампусе, – добавил я, чтобы Бет поняла, что сегодня я еду в Ванкуверский университет.

Бет лишь кивнула, и я обрадовался, что она не стала спрашивать о других планах. Моя жизнь состояла из учебы, волонтерства и попыток держаться как можно дальше от людей. Мы шли и осматривали дорожку. Вот показалась семейная ферма с крошечной живностью, которую разрешали гладить даже самым юным посетителям, и я очень надеялся, что беглецы не отыскали себе укромное место в контактном зоопарке. Не хотелось гоняться за ними среди коз и овец. В очередной раз.

Глава 3

Тара

Слегка дрогнув, самолет коснулся земли, и я уставилась в иллюминатор на аэропорт. Все получилось. Всего девять часов дискомфорта – и я на месте. Глаза предательски увлажнились, но не хотелось, чтобы эмоции взяли верх. Я чертовски гордилась собой, но лысому мужчине лет сорока, развлекавшему меня весь полет, не обязательно об этом знать. Хотелось оставить чувства при себе, пусть даже они предательски бурлили внутри.

Я взволнованно плелась за пассажирами по трапу и примкнула к толпе в поисках указателей паспортного контроля и выдачи багажа. От остальной части здания меня отделяли большие матовые стекла, и можно было лишь догадываться, что там за ними. Хотелось запомнить все, хотя я сразу поняла, что этот аэропорт ничем не отличался от остальных. Благодаря кондиционеру я не вспотела в темных дорожных легинсах, а от серо-голубого напольного покрытия рябило в глазах, и все же здесь было спокойно и уютно. Я боялась заблудиться, хотя свернуть не туда было практически невозможно. Наконец показалась лестница, откуда открывался вид на гигантский зал.

Я спустилась по ступеням в большое помещение, где многочисленные ленты разделяли очереди из пассажиров. Взгляд остановился на двух больших тотемных столбах по обе стороны лестницы. Размеры поражали воображение, они пестрили мелкими деталями, и я потеряла голову от этого зрелища. Только когда незнакомец чуть не сбил меня, задев плечом, я опомнилась и решила полюбоваться достопримечательностями Ванкувера позднее. Я сползла на две ступеньки, ухватилась за перила и почувствовала, как тяжелый рюкзак тянет меня за собой. Нащупав мобильный телефон, болтавшийся на шее, я быстро сделала пару фото, а затем подключилась к бесплатному интернету.

Приземлилась. Надеюсь, получу багаж без приключений. Напишу позже.

Я вытерла вспотевшие ладони о лосины и стала ждать ответа Милы, хотя у нее было уже за полночь.

Надеюсь, у тебя в ручной клади не обнаружат контрабанду и наличку.

Разумеется, лучшая подруга просто шутила, тем не менее я выпучила глаза от необъяснимого страха, надеясь, что никто из людей в форме не заметил сообщения.

Да, Тара. Именно это сообщение. У тебя в телефоне. На немецком. Я прошла к автоматическому терминалу, отсканировала паспорт и сделала фото как перед арестом, а затем встала в следующую и, хотелось верить, последнюю очередь. Потолок над головой уходил в высоту метров на сорок. Это всего лишь аэропорт, но я убеждала себя, что здесь все особенное. Ощущение в животе, тотемные столбы на каждом углу и люди в очереди рядом – все это как по волшебству вызывало улыбку. Очередь двигалась быстро, и лишь когда оставался один человек, до меня дошло, что предстояло дальше. Паспортный контроль. Совсем не как в Мюнхенском аэропорту, где безразличный сотрудник в стеклянной будке бросил ленивый взгляд на паспорт. Нет. Здесь женщина в темно-зеленой форме задавала вопросы. Сердце неприятно колотилось, и я крепко сжимала в руках документы. Подбадривала себя. Канадцы дружелюбные. Все канадцы невероятно дружелюбные. Ты же сама в интернете читала, Тара. Боже. Я протянула паспорт и прокрутила в голове все, о чем меня могли спросить. Учебная виза, время прибытия, прививки, девичья фамилия матери – я помнила все.

– Цель поездки?

Я сглотнула, потому что внезапно все навыки английского, полученные за тринадцать лет в школе и благодаря регулярному просмотру сериала «Друзья», куда-то улетучились.

– Эмм… – вырвалось сперва. – Learning, – промямлила я, потому что перевести «повышение квалификации по разным специальностям и стажировка для выяснения собственных целей в жизни» мне не удалось.

– Работа. В Центре помощи диким животным, – собирала я ответ из словарного запаса пятиклашки. – В Нанаймо, остров Ванкувер, – добавила я поспешно, запинаясь на словах, которые звучали непривычно.

Блондинка кивнула, невозможно было не заметить легкую ухмылку. Она бегло изучила разрешение на пребывание и протянула документы, а затем пожелала мне хорошо провести время в Канаде. Хотелось ответить, но я решила скромно кивнуть. К чему лишний раз открывать рот и говорить на ломаном английском, мне и так хотелось провалиться сквозь землю.

Пережив минуту позора, я подошла к ленте выдачи багажа моего рейса и стала ждать чемодан.

Наверное, если бы я говорила по-английски еще хуже, меня бы арестовали.

Я надеялась, что Мила уже спит, и была уверена, что завтра она поднимет меня на смех. Абсолютно заслуженно. Я была готова к любым трудностям, даже собрала ручную кладь так, чтобы можно было прожить ровно три дня без остального багажа, но вопрос о цели визита совершенно выбил меня из колеи. Может, потому что ответа не было. Я гоняла одни и те же мысли по кругу, вспоминая слова родителей, когда меня спрашивали, что я здесь делаю. После отказа в стажировке я почти каждую ночь перед сном пыталась найти ответы на все эти вопросы, но тщетно.

И все же мне хотелось быть здесь. Подальше от бесконечных упреков родителей, от будущего, похожего на кошмар. Главное – я далеко, впереди новая жизнь и неопределенность. Неприятное чувство, и все же именно ради этого я целых девять часов терпела тесное сиденье в экономе, где даже ноги нельзя вытянуть. Разве можно одновременно хотеть и не хотеть чего-то? Я забрала багаж, села в такси, и не прошло и часа, как я с радостью завалилась в кровать в отеле.

18:37

Дома, в Мюнхене, будильник поднял бы меня почти через три часа в университет, и день можно было бы пережить только благодаря литрам кофе. Здесь настало время ужина. Я разулась и вздохнула с облегчением. Еда. А это вариант. Хотя после долгого перелета и напряжения куда более привлекательной альтернативой было бы лечь спать. Прямо здесь и сейчас. Я натянула одеяло до плеч и закрыла глаза. О разнице во времени можно было подумать потом.

Утром во вторник будильник сработал в третий раз, телефон на темном кухонном островке разрывался неприятно и резко.

На экране загорелось уведомление «Детский сад» и где-то семнадцать восклицательных знаков, напоминающих о том, что нужно срочно отвести Розали и Антона в детский сад, чтобы успеть на работу.

Через пятнадцать минут я уже сидела за рулем внедорожника, сигнал системы громкой связи подсказывал путь, когда я сворачивала на главную дорогу.

– Доброе утро, сестренка.

Низкий голос брата заполнил салон автомобиля.

– Ты, я смотрю, уже успел насладиться первой чашкой кофе, – пошутила я, потирая ладонью уставшее лицо.

– А ты, очевидно, нет.

Я невольно ухмыльнулась, надеясь, что он встретит меня в операционной со свежесваренным кофе.

– Как дела?

Я свернула на объездную дорогу. После рождения Антона мы переехали за город. Родительская клиника, которую мы возглавили с Маттиасом, по-прежнему находилась в центре.

– Пациенты.

Я бросила взгляд на открытый органайзер на пассажирском сиденье, расписанный пестрыми текстовыделителями.

– Ты не мог бы провести операцию в шесть вечера? Неправильный прикус, это быстро, мне нужно на родительское собрание в детский сад.

Не дождавшись ответа брата, я посигналила и выругалась на водителя, который подрезал меня из ниоткуда.

– У тебя неправильный прикус? Разве ты не проходила на днях очередную диспансеризацию, как и положено образцовой матери семейства?

– Ты же понял, о чем я, – прервала я раздраженно смешок брата.

Последовало короткое неловкое молчание. В жизни было столько стресса, что места для шуток просто не осталось, чувство юмора зачерствело.

– Думаю, получится.

Я облегченно вздохнула и мысленно отметила этот пункт галочкой. Одно дело сделано, осталось всего триста. На сегодня.

– Спасибо.

Я сглотнула ком в горле, мечтая поскорее забраться в постель, хотя день только начался.

– Через двадцать минут буду.

ОМГ ЧТО???

Мила ответила буквально через несколько секунд после того, как я подошла к шумящей воде. Надеюсь, все поменяется, и она перестанет пялиться в телефон посреди ночи и жертвовать сном из-за меня. Очнувшись от кошмара, я решила полюбоваться закатом у водоема, до которого, если верить гугл-картам, было всего пятнадцать минут пешком.

АНТОН И РОЗАЛИ???

Конечно, самое главное. Я назвала детей Антоном и Розали. Своих. Собственных. Детей.

Я собиралась на родительское собрание. Называла брата Маттиасом. Ты бы видела мой календарь. Он горел ярче, чем рождественская гирлянда.

Я присела на кучу коряг, прибитых к берегу, и прислушалась к шуму волн. Позади располагался кампус Университета Британской Колумбии, оживленный центр города, и всего в нескольких минутах ходьбы – пляж с видом на многокилометровые горные массивы. Боже, какая потрясающая страна!

Тоже мне искусство. Доро всегда украшает дом и интерьер в бело-синих тонах, как будто на кону ее карьера декоратора.

Я засмеялась при мысли о том, что каждый год на Рождество мама забывает, что они с отцом ветеринары, и из тени выходит ее дизайнерское альтер-эго.

Я сфотографировала закат и отправила снимок Миле. Галочки оставались серыми, похоже, она заснула. Я достала из рюкзака блокнот. По его потрепанному виду было заметно, что его всегда носили с собой. Понадобилось несколько секунд, чтобы выудить карандаш из кармана, и вот я принялась рисовать. Набросала горы на заднем плане и водоем перед ними. Море без устали шумело, и я старалась впитать каждую деталь и даже запечатлеть на бумаге приятный запах соли. С каждой секундой, пока темный карандаш выводил линии на бумаге, кошмар рассеивался. Уходил на задний план, чтобы исчезнуть за горизонтом и остаться лишь пустяковым воспоминанием.

Глава 4

Джейми

Последняя батарейка отправилась в чехол для камеры, и я защелкнул замок.

– На этом все?

Зоуи устроилась на верстаке, скрестив руки на груди.

– Да, Зоуи. На этом все.

Я взялся за лямку и с упреком посмотрел на напарницу. Черный чехол возвышался на стопке аккуратно сложенных видеоловушек и комплектов для отбора проб, дополняя мою походную лабораторию.

– Проект требует небольшой подготовки.

– Небольшой, – повторила она, жестом рисуя в воздухе кавычки.

Она спрыгнула с высокого деревянного стола и шагнула в мою сторону.

– Мне не сложно.

Зоуи пожала плечами и улыбнулась. Без ее помощи за последние недели выпускная работа не сдвинулась бы с мертвой точки.

– Да? А так и не скажешь.

Я с улыбкой покачал головой и снова пробежался глазами по сумкам. Хоть отправиться в дорогу предстояло лишь через неделю, подготовка не помешала бы. Вот уже два года я осваивал технологии рационального использования природных ресурсов, и после практического семестра в Парках Канады захотелось что-то поменять. Именно ради этого и придуман выпускной проект. Ради перемен. Вся поездка рассчитана на несколько недель, и, надеюсь, по итогу в Канаде появится еще один заповедник. Или, по крайней мере, убедительная заявка на его создание. Я планировал расставить повсюду камеры и собрать пробы в надежде обнаружить находку, которая все изменит. Может, стоило провести еще одно испытание…

– Джейми?

Я поднял голову и встретился с нетерпеливым взглядом Зоуи.

– Ты меня вообще слушал?

Я медленно покачал головой. Зоуи с понимаем ухмыльнулась, и напряжение ушло. Несмотря на мое сопротивление, ей удалось стать моей подругой и хорошо меня узнать. Лучше, чем большинству. Если и выбирать напарника для исследовательского проекта, с кем придется неделями торчать на природе и по семнадцать раз проводить важные минералогические анализы почвы, то точно Зоуи.

Я потянулся за ведром под верстаком, насыпал в него зерно и фрукты для коз и овец, которые, несомненно, уже заждались обеда в красном сарае. Зоуи встала рядом, расставила перед собой три емкости и начала гораздо быстрее меня их наполнять, ловко подбирая подходящий корм, сверяясь с кличками животных, написанными черным маркером.

– Как же Бет обойдется без любимой помощницы, если я украду тебя надолго?

Я бросил лопатку обратно в большую бадью с кормом.

– Меня подменят.

Зоуи подняла два ведра и кивнула в сторону третьего, которое я прихватил свободной рукой.

– Тебя… что?

Я пошел за ней через парк, следуя за указателями к детской и семейной зонам. Сразу за водной детской площадкой бросался в глаза красный сарай с хлевом и пристройкой для пушистых обитателей.

– Осторожно! Звучит так, будто ты расстроился.

Зоуи шла впереди, и я слышал ее смех, но не видел выражения лица.

– Уже почти подумала, что Ворчун Джейми способен испытывать и другие эмоции.

Если бы руки не были заняты дорогим кормом для животных, который жалко, я с радостью швырнул бы в нее чем-нибудь. Ворчун Джейми – ее собственное изобретение, которым она очень гордилась. Хотя Зоуи считала недовольным любого человека, который не порхал по жизни оптимистично как бабочка, то есть как она.

– Хм… – проворчал я и закатил глаза.

Разумеется, стал бухтеть, как только она обозвала меня ворчуном. Прекрасно, Джейми.

– Так что? – спросил я, чтобы сменить тему.

Зоуи открыла дверь сарая, и в нос ударила привычная вонь от скота.

– У нас пополнение.

Она высыпала содержимое первого ведра в корыто для Сэра Уинстона и Орешка, а потом повернулась ко мне.

– Будь добр, отработай свою заработную плату, или так и будешь тупо стоять и смотреть?

– Мне не платят. – Я застыл посреди сена и козьего помета. – Занимаюсь этим на добровольной основе.

«Потому что чувствую ответственность за животных», – мысленно добавил я, радуясь, что Зоуи продолжила говорить.

– Приедет какая-то племянница Бет. А может, и не племянница. Родственница сына маминой подруги или типа того. Без понятия я как-то не вслушивалась.

Пожав плечами, она высыпала корм из второго ведра Матильде.

– В этом тебе нет равных.

Зоуи проигнорировала мой комментарий и сложила пустые ведра одно в другое. Они рухнули на пол с громким звяканьем, это означало, что она не собиралась ждать вечно, пока я распределю ужин для маленьких пушистиков со своей стороны хлева. Я высыпал корм в специально отведенные места и хмыкнул.

– Ну зашибись.

Я взял ведра Зоуи, сложил их в свои и нес все за одну ручку, пока мы плелись обратно.

– Чего? Боишься, что новенькая – такая же серотонинозависимая, как и я?

– Что за бред.

Я отмахнулся. На языке вертелся ироничный комментарий, но настроения шутить уже не было.

– Просто здесь не нужна очередная туристка-энтузиастка, которая эксплуатирует это место ради строчки в резюме о прохождении социальной практики.

Зоуи кивнула и взглянула с пониманием. Она повидала практиканток, которые то и дело приходили и уходили, в итоге предпочитая грязным рукам пробелы в резюме. Бет давно положила бы этому конец, но нам сгодилась бы любая помощь. Даже если некоторые работали из рук вон плохо.

– Не спеши с выводами. Может, она вполне себе милая.

Зоуи снова пожала плечами.

– Я просто радуюсь, что она приедет, когда меня уже не будет, – тихо фыркнул я и поднял глаза на Зоуи. Она глядела на меня со скепсисом.

– Смотрите-ка…

Она нарочито грозно вышагивала по гравийной дорожке, уперев руки в бока, чтобы выглядеть крупнее, и казалась почти прямоугольной.

– Я Джейми. Я не люблю людей. Бу-бу-бу.

Она рассмеялась и схватилась за живот.

– Судя по пантомиме, мое хобби – сутками торчать в спортзале и тягать железо.

Я покачал головой, но не смог, да и не хотел, сдержать едва заметную улыбку.

– Ты давно в зеркало смотрелся, бойскаут?

Не договорив, она бросилась бежать, а я – за ней. Я помчался, пульс в сонной артерии зашкаливал, и чтобы ее догнать, мне потребовалось гораздо больше времени, чем я предполагал. Тяжело дыша, мы добежали до маленькой постройки, где хранилась всякая всячина. Корм, дрели, кобура и лекарства для болезненных зверят.

– А теперь серьезно. Что плохого в том, что нам немного помогут?

– Ничего, – проворчал я, не убедив ни Зоуи, ни себя.

Заранее думать о новенькой с предубеждением было нехорошо, но уже сейчас хотелось как можно реже попадаться ей на глаза. Никаких сомнений.

– Не нужна здесь очередная дамочка, которая приезжает…

Я активно жестикулировал, изображая невыносимых туристок, которых мы то и дело встречали.

– …и сразу вопит: «Боже мой! Ванкувер украл мое сердце».

Глава 5

Тара

Ванкувер украл мое сердце.

Это большой город, здесь чувствуешь себя как дома даже среди небоскребов, а на фоне безупречных гор в лучах солнца переливается море. Люди здесь приветливые, будто мы знакомы уже много лет. В этой непринужденной обстановке дышалось легче, и я, запрокинув голову, с восторгом разглядывала архитектурные шедевры, высоко устремившиеся в небесную синеву. Прежде мне всегда казалось, что я дитя маленьких городов. Не совсем уж деревенская девчонка из пригорода, где и выросла, но в то же время и не фанатка безликих мегаполисов. И вот я сидела здесь, попивая латте за семь долларов: передо мной море, позади – три дня в Ванкувере.

Три дня я гуляла среди небоскребов и отправила 394 фотографии Миле и Мэтти. Я поднялась на гору Граус и прошлась по висячему мосту Капилано, как рекомендовало в обязательном порядке поступить туристическое приложение getyourguide. И все-таки гораздо приятнее дней в толпе туристов оказались вечера на пляже с пикником, где можно было дышать соленым морским воздухом. Три дня пролетели, как в кино, а воспоминаний накопилось как будто за два месяца.

Теперь я была готова. Готова к чрезмерно огромному и крайне уродливому парому, который должен был доставить меня прямо на остров, куда я держала путь. При слове «остров» в голове возникли неудачные ассоциации с Зюльтом. Быстро погуглив, я узнала, что Ванкувер раз в триста превышает немецкий остров в размерах. Пришлось вычеркнуть идею обогнуть остров из списка возможных занятий.

Я в последний раз проверила билет, купленный еще в Германии. Хорсшу Бэй, Ванкувер, Нанаймо, остров Ванкувер. Один взрослый. Отправление в 11:40. Посадка в 11:10. Взглянув на часы, я с надеждой прикинула, что очередь начнет двигаться минут через десять. Восемь, если точнее.

Я попала на внутреннюю палубу с багажом почти через час и, уткнувшись лицом в стекло, рассматривала рябь на воде. Тихое «ого» сменялось неизменным «вау» всякий раз, когда из толщи воды вырывались всплески или на горизонте проявлялись силуэты отдаленных гор. Невозможно было налюбоваться видами, и я расплывалась в улыбке от мысли о новой жизни, по крайней мере, на несколько месяцев. Я каждый день буду лицезреть заснеженные вершины величественных гор. В голове мелькнула мысль выйти на открытую палубу, подышать соленым морским воздухом и послушать шум волн, но, взглянув на багаж из пяти сумок, которые не хотелось так просто оставлять без присмотра, я отказалась от этой затеи. Успею еще насмотреться на тюленей и насладиться соленым ветром в волосах. Я достала телефон, и, пролистав около сотни фотографий, выбрала три и отправила их Миле. На сообщении все еще стоял значок часов, а не одна или две галочки, как обычно, и я в очередной раз вспомнила, что надо купить канадскую симку. Сделаю это в первый же день в Нанаймо. Как только размещусь у Бет и справлюсь с первыми задачами в Центре помощи диким животным.

Я прислонилась лбом к стеклу и уставилась на бурлящую поверхность воды. Мэтти непременно глядел бы вокруг с любопытством и перечислял все названия гор, видневшихся вдали, которые заранее выучил бы наизусть. Я скучала по Мэтти. Больше, чем по дому. Конечно, и родителей не хватало, но лишь здесь, вдали от дома, я почувствовала облегчение от того, что не придется постоянно ходить по тонкому льду. Без конца преодолевать сопротивление или подвергаться обвинениям, которые я до сих пор не понимала. На секунду меня охватило желание позвонить. Сказать, что у меня все отлично, и сейчас я очень счастлива. Как бы жестоко это ни звучало, они лишили бы меня этого счастья всего одной фразой. Это уж точно. Поэтому я рассчитывала, что Мэтти и впредь будет сообщать им, что я жива и здорова, пульс в норме. Остальное их не касалось. Я сложила руки на груди и скрипела зубами, глядя, как волны отбивали неровный ритм о гигантский паром, который невозмутимо шел по воде.

Как бы ни завораживала переправа по сверкающей синей поверхности воды, в какой-то момент усталость и все еще ощутимый джетлаг взяли верх, и я предпочла подремать оставшийся час. Небольшой отдых перед дорогой до места назначения в Нанаймо на автобусе или на такси не помешает.

Глава 6

Джейми

Громкая ругань эхом пронеслась по фургону, и я стукнул по рулю. Водитель черного «Мерседеса» вышел из машины. Он не собирался освобождать мне проезд, а принялся доставать из багажника чемодан размером с подростка. Я снова посигналил, на что таксист лишь беззаботно отмахнулся. Он подкатил чемодан к девушке, ожидавшей возле старой вывески «Центр помощи диким животным», а затем вытащил из багажника ее рюкзак кричащего красного цвета, едва не запутавшись в незатянутых ремешках и застежках. «Вот недотепа», – подумал я, пока девушка взваливала на плечи рюкзак и защелкивала одну за другой застежки. Больная спина ей обеспечена. Качая головой, я наблюдал, как она затягивала ремни в совершенно неправильном порядке. Она убрала с лица несколько темно-русых прядей, которые выбились из косы, и неуверенно огляделась по сторонам, крепко держа за ручку чемодан, из-за которого таксист чуть не заработал межпозвоночную грыжу. Она окинула взглядом большие вывески, парковку, а затем остановилась на… мне. Я раскрыл рот, уставился на нее через лобовое стекло грузовика и не успел увернуться от ее пристального взора. Ярость, от которой секунду назад зашкаливал пульс, утихла. Все мысли, вертевшиеся в голове последние дни, отошли на задний план и зазвучали фоновым шепотом. Я глядел на нее и ни о чем не думал. В голове не было ни единой мысли, пока я наблюдал, как она перекладывала свой багаж. Я откашлялся и лишь когда собрался снова посигналить таксисту, чтобы не стоять без дела, понял, что тот уже давно уехал. Я перевел рычаг коробки передач в положение D, что означало Drive, и проехал мимо девушки, не сводившей глаз с меня и моего фургона. Я не сомневался, она должна была запомнить меня надолго. Как-никак, в тот момент ей довелось впервые встретить недружелюбного канадца.

Тара

Чемодан неуклюже перекатывался по крупным и мелким камням на гравийной дорожке. Этот придурок за рулем фургона так долго сигналил и пялился на меня, что в спешке пришлось затянуть рюкзак кое-как, и теперь он больно впивался в плечи. Пыль, которую поднял тот блондин на своей машине, липла к телу. К черным потным легинсам, через которые солнце обжигало ноги. Впрочем, я навела справки. Солнце и 22 градуса – приятная редкость. Если бы с моря на город опустился холодный сырой туман, который порой держался весь день, я бы поблагодарила себя за тщательно продуманные списки. У меня был план. И я его придерживалась. Ветер дул в шею, я огляделась. Большая арка с металлической надписью «Центр помощи диким животным» слегка проржавела по бокам и поскрипывала на ветру. Бет написала, что нужно найти старый вход для сотрудников. Три года назад благодаря масштабной кампании по сбору средств они сделали ремонт и оборудовали новый вход и современный информационный центр. Согласно моему интернет-расследованию, он располагался как раз на другом конце участка. С очередным порывом ветра в нос ударил деревенский запах коз и соломы, напомнив мне о школьных каникулах в Альпах. Я потащила чемодан дальше по гравийной дорожке, прошла мимо большого красного сарая и нескольких маленьких, на первый взгляд пустых, загонов, которые я решила обязательно рассмотреть позже.

– Тебе помочь?

Я опустила чемодан на четыре колеса и с опаской глядела, как он покачнулся.

– Эмм, возможно.

Я взглянула на улыбающуюся девушку, засунувшую руки в карманы черных рабочих штанов. Чемодан с грохотом завалился набок, и я с некоторой досадой посмотрела на светлое облако пыли.

– Вот дерьмо, – выругалась я и потянула за боковую ручку.

– Ты, наверное, Тара.

Девушка с улыбкой наблюдала, как я пыталась поднять чемодан, весивший, наверное, не меньше меня.

– Новенькая? Родственница Бет?

Я разглядывала ее светлые волосы с темно-синими блестящими кончиками. Покачав головой, я отвела взгляд от ее очаровательного образа. Девушка подхватила чемодан с другой стороны, и мы подняли его вместе. Я не сомневалась, что большую часть веса подняла именно она.

– С чего ты взяла, что я новенькая?

Я тихо рассмеялась и обвела взглядом свой внушительный багаж, явно не рассчитанный на эту местность. Да за три километра видно, что я не здешняя.

– По акценту.

Она пожала плечами и тоже заулыбалась:

– Кстати, я Зоуи.

Девушка протянула мне руку, и я неуверенно ответила на рукопожатие. Коснувшись пыльными пальцами ее ладони, я почувствовала непривычные мозоли.

– И по твоим забавным ругательствам, хотя я понятия не имею, что ты сказала.

Ее непринужденная улыбка немного смягчила мою неуверенность, и я отметила себе, что в будущем надо чаще ругаться на английском. Хотя, надеюсь, это придется делать нечасто.

– Я Тара, – начала я неуверенно, – но ты, скорее всего, и так в курсе.

Я поджала губы и сглотнула. Мне хотелось не просто присутствовать здесь, но и понравиться Зоуи. К сожалению, мне пока еще было важно, что обо мне думают другие.

– Я знаю твое имя, но не более того.

Зоуи снова пожала плечами. Мне понравился ее ответ. Она бросила на меня короткий взгляд, затем взвалила на плечи тяжелый рюкзак и жестом велела следовать за ней.

– Идем, провожу тебя к Бет.

Я тащила за собой чемодан и отчаянно пыталась хоть немного рассмотреть место по пути. Хотелось мельком заглянуть в какой-нибудь вольер, но багаж приковал к себе почти все мое внимание. Можно было, конечно, осматриваться по сторонам, но, честно говоря, не хотелось, чтобы Зоуи снова пришлось поднимать чемодан.

– Можешь оставить вещи здесь. Зоуи прислонила рюкзак к серой бетонной стене. Я скользнула по ней взглядом и увидела крупную надпись над автоматической стеклянной дверью. Образовательный центр. Я повернулась к новой знакомой, успевшей уйти метров на пятнадцать.

– Зоуи?

Я пробежала несколько шагов, чтобы догнать ее.

– Никому не помешает? А как же посетители?

Было сложно угнаться за ней, не несшей в руках рюкзак, который ранее ограничивал ее скорость.

– Сегодня понедельник, – ответила она, будто это о чем-то должно было мне сказать.

Зоуи повернулась и, похоже, заметила мое недоуменное выражение лица.

– По понедельникам мы не работаем.

– Ах вот оно что!

Смутившись, я почесала затылок. Стоило бы об этом знать. Почему я не в курсе?

– Это не зачет, который надо сдать, Тара.

Дружелюбный голос Зоуи успокаивал меня, хотя все это действительно напоминало экзамен. Который я провалила с первой же секунды.

– Кстати, для чего ты приехала? Вы знакомы с Бет?

Я направилась за Зоуи к повороту и впервые заглянула в один из просторных вольеров. Она сначала посмотрела на меня, а потом подошла к забору.

– Ну да, типа того. Бет ходила в школу с моей мамой и… Можно сказать, она мне как тетя.

Я встала рядом с Зоуи у деревянного ограждения, буквально в метре за забором. С ней предложения на английском складывались гораздо легче, чем несколько дней назад в аэропорту.

– Но я не видела ее уже целую вечность. Кажется, в последний раз мне было лет семь. С тех пор мы иногда общались по телефону.

Я тяжело вздохнула, подумав о том, как много времени прошло с последнего приезда Бет. Разумеется, она не могла прилетать к нам несколько раз в год всегда. Просто в какой-то момент жизни мамы и Бет, которую вообще-то звали Беттина, стали такими насыщенными и загруженными, что, кроме ежемесячных телефонных разговоров, времени друг на друга у них практически не оставалось. И даже регулярные телефонные звонки по договоренности превратились в приятные сюрпризы. Мила утверждала, что мы ни за что не станем такими. Я вздохнула, вспомнив лучшую подругу. Бет и мама наверняка тоже так думали, а потом Бет улетела на другой конец света. Как я.

– То есть она потреплет тебя за щечку и будет удивляться, как ты выросла?

Я услышала смех Зоуи и тоже хмыкнула, выискивая глазами черного медведя, который жил в вольере согласно табличке.

– Надеюсь, нет.

Покачав головой, я взглянула на Зоуи, и она вдруг отвернулась:

– Вот он!

Жестом она указывала на маленькую черную точку в дальнем углу широкого вольера. Эта маленькая черная точка двигалась.

– Это Доусон.

Зоуи встала на нижнюю перекладину и спокойно облокотилась о темный деревянный забор.

– Первый найденыш Бет.

Зоуи ухмыльнулась и оперлась подбородком на сложенные ладони.

– Ее «Я просто возьму его на передержку, нет у меня никакого центра помощи».

Она с силой оттолкнулась и уперла руки в бока.

– Сама видишь, что в итоге получилось.

Зоуи свернула направо, и я пошла за ней, не дожидаясь приглашения. На несколько секунд я засмотрелась на Доусона, представляя себе юную Бет. Под ногами хрустел гравий, маленькие боковые тропинки то и дело разбегались во все стороны, образуя большой лабиринт.

– Куда мы идем? – спросила я, так как мне было спокойнее знать все наперед.

– К Бет, – коротко ответила Зоуи.

Нельзя было не заметить, что она бегло окидывала взглядом каждый вольер, мимо которого мы проходили. Наверное, она прекрасно знала, на что обращать внимание, и могла за пару секунд удостовериться, что все в порядке. В отличие от меня. Впрочем, я буду впитывать все как можно быстрее и с благодарностью приму любой совет от Зоуи.

– Логично, что за глупый вопрос

На мгновение я обрадовалась, что иду на полшага позади Зоуи. Так она не видела, что я ее разглядываю. Просто хотелось, чтобы девушка с голубыми кончиками волос не приняла меня за бестолковую туристку, кем я, возможно, и являлась.

– Где Бет? – спросила я вслед.

Зоуи снова непринужденно пожала плечами, и у меня возникло ощущение, что это ее фишка. Зачем отвечать, если можно просто пожать плечами?

– Сама не знаю, – добавила она, вероятно, заметив, что от привычного жеста толку нет. – С ней никогда не угадаешь.

Она повернулась ко мне и шла спиной вперед.

– Она то тут, то там. Где нужна помощь. У нас хоть и есть это…

Зоуи сняла с пояса рацию и нажала кнопку сбоку.

– Кто-нибудь видел Бет?

Отпустив кнопку, она взглянула на меня.

– …но чаще всего она где-нибудь ее забывает.

Рация коротко зашипела, после чего раздался незнакомый голос.

– Вообще без понятия, но ее рация здесь, на столешнице на складе для корма.

Зоуи поблагодарила голос и взглянула на меня, наклонив голову. Явное «Вот видишь». Только плечами в этот раз не пожала.

– Тара!

Бет бросилась ко мне и заключила в объятия. Поблуждав десяти минут по территории, мы взяли след и наконец нашли ее: она копошилась возле ящика с инструментами на коленях перед вольером.

– Бет!

Я обняла ее в ответ, но она тут же отстранилась и схватила меня за плечи.

– Дай на тебя посмотреть, милая!

Она окинула меня взглядом, а я украдкой покосилась на Зоуи, которая с ухмылкой наблюдала за происходящим.

– Ты нормально добралась? Как тебе самая красивая страна в мире? Никто не обижал?

Бет атаковала меня вопросами и тащила за руку к забору, где только что стояла на коленях.

– Да, все отлично.

Бет потянулась за острогубцами и повертела их в руке.

– Детка, побольше бы подробностей.

Она посмотрела на меня с легким упреком.

– А может, Таре нужно прийти в себя, разложить вещи, и потом ты задаешь ей все эти неудобные вопросы после тихого часа?

Зоуи сложила руки на груди и оперлась на одну ногу. В такой позе ее формы выглядели еще эффектнее, хотя они и так выделялись даже в рабочих штанах с высокой посадкой. Я отвела взгляд и задумалась о ее предложении. Тихий час звучал очень заманчиво.

– Ерунда. Тара тут поможет.

Она всучила мне в руку острогубцы и снова опустилась на колени у забора.

– Заодно расскажет, как дела у мамы, как учеба.

Бет даже не взглянула на меня и принялась возиться с дырой в заборе. Пазл в голове сложился. Похоже, мы находились у вольера енотов, где в очередной раз штопали ограду после похождений Честера и Луи на свободе. Я узнала об этом из телефонного разговора несколько дней назад. Было совершенно не понятно, чем ей помочь. Никогда в жизни не приходилось ремонтировать забор.

– Бет, если ты ко всему прочему спросишь меня, когда замуж, я сразу побегу обратно на паром.

Одной рукой она придерживала две проволоки, а другую тянула за острогубцами, которые я неловко сжимала в руке.

– Ну ладно. Мне просто интересно, что я пропустила за пятнадцать лет. А потом пройдемся по территории, и я тебе все покажу, – пообещала она, и я присела рядом на колени.

– Тогда оставлю вас наедине, – попрощалась Зоуи, о которой я почти забыла.

– Спасибо еще раз.

Она мило улыбнулась в ответ и тут же убежала.

– Уже подругу нашла, как я посмотрю?

Бет скрутила две проволоки вместе, и дыра, через которую два енота-урагана беспрепятственно сбегали на свободу, постепенно исчезла.

– Ну это ты загнула.

Я протянула Бет новую проволоку, которую она с признательностью взяла.

– Ты нравишься Зоуи. Это заметно.

– Раз ты так думаешь…

Я насупилась в замешательстве, однако чего у Бет точно не отнять – это умения видеть людей насквозь. Это ее лучшее качество. Она всегда знала, что у других на уме. Я не исключение.

– Что тебя тревожит, Тара?

Она дважды загнула кончик прикрученной проволоки и посмотрела на меня. В ее взгляде не было беспочвенного беспокойства, только уверенность в том, что меня гложет множество мыслей.

– Я просто слегка переутомилась. Мне очень интересно, не сомневайся.

– Но?

– Но меня беспокоит, что папа не хотел, чтобы я сюда приезжала. Даже мама была против.

Странно было так говорить о родителях. Человеку, у которого при слове «мама» или «папа» в голове возникали конкретные образы конкретных людей. Бет бросила острогубцы в ведро за спиной, и они с грохотом приземлились на инструменты внутри.

– Кажется, за ужином нас ждет долгий разговор.

Я сделала глубокий вдох и выдох, обдумывая свой будущий рассказ, чтобы ей было понятно. Пятнадцать лет – долгий срок, и нескольких телефонных звонков недостаточно, чтобы оставаться в курсе событий.

– А сейчас давай уберем весь этот хлам, и я покажу тебе наш центр. Есть тут парочка вислобрюхих свинок, которые очень хотят познакомиться с тобой поближе.

Глава 7

Тара

Рассказывай все!

Как первый день?

Ау-ау!

Уже сбежала куда-то с секси-рейнджером?

Ты что меня игноришь?

Земля, прием!

А, точно… Разница во времени. Забудь все, что я написала. Спокойной ночи.

Я разблокировала телефон и прочла ночной поток сообщений от Милы. Стикер с лягушонком Кермитом, который раздраженно бил себя по лбу, – вполне уместный ответ.

Я решила написать подробный отчет лучшей подруге, но сначала надо было просмотреть оставшиеся уведомления, от которых экран едва не треснул. Пара неважных писем, одно из университета, на которое нужно было ответить, и сообщение от брата.

Надеюсь, ты добралась до Бет целой и невредимой. Она такая же сумасшедшая, как раньше?

Я с улыбкой погрузилась в воспоминания о приключениях, которые Бет всегда устраивала для нас с Мэтти. И суток не прошло, но было ясно, что она ничуть не изменилась. Старая добрая Бет, которая катала нас на спине в саду, заставляя поверить, что мы летим на драконе по диковинным мирам.

Добавились морщинки у глаз и седые волосы, ей безумно идет. В остальном все по-старому. Спрашивает, когда вы увидитесь.

Я перечитала сообщение еще раз. И еще. Мэтти ни слова не сказал о родителях, а я и не спросила. Не стоит задавать вопросы, на которые не хочешь услышать ответ.

На экране блокировки высветилось 6:37, и я потерла опухшие глаза. Мне нравилось вставать рано. Но, похоже, у нас с Бет было разное представление о раннем подъеме. Заставка, где мы с Милой сидим ночью вдвоем на крохотных детских качелях, сменилась на фотографию, которую она сама установила в телефоне для своего контакта. Сильно приближенное селфи с двойным подбородком оповещало о звонке по FaceTime.

– Мила? – спросила я растерянно, испугавшись собственного внешнего вида, пока Мила подгружалась.

– Ты что, думала отделаться от меня стикером с Кермитом?

Появилось лицо, подсвеченное желтовато-оранжевым светом ночной прикроватной лампы. Разница во времени – это безумие. Пока я готовилась к новому дню и надеялась, что рассвет принесет тепло, дома у Милы солнце скрылось за горизонтом, и она собиралась спать.

– Я хотела ответить более развернуто.

Я улыбнулась и поставила телефон с осуждающим лицом Милы на маленький темный деревянный стол у кровати.

– Как вчера?

Наверняка она скептически подняла бровь, но я разглядывала открытый чемодан, вокруг которого валялась одежда, как после взрыва. К счастью, тащить его пришлось всего метров двести, потому что я разместилась в большом доме Бет на территории центра. Утешало и то, что у посетителей не было сюда доступа, и жилось тут не как в зоопарке.

– Сон – не повод утаивать от лучшей подруги важные подробности, – пошутила она, пока я раскрывала один компрессионный мешок за другим в поисках нужных вещей.

– Шорты или штаны?

Я абсолютно проигнорировала слова Милы и вместо этого поднесла к камере две вещи, которые отнесла к категории практичных и подходящих для активного образа жизни.

– Цвета хаки. В них у тебя очаровательная попка.

Мила довольно кивнула.

– Спасибо, Мила, теперь я готова к встрече с секси-рейнджером, с которым ты меня уже мысленно свела с тех пор, как узнала о Канаде.

– Готовой надо быть всегда, – ответила она и еще глубже зарылась в подушку.

– Ага, ясно.

Мысли заглушали ответ. На самом деле, хаки – это мудрый выбор. Термометр за окном показывал всего семь градусов тепла. Может, позже и придется попотеть на солнце, но сейчас длинные и, надеюсь, теплые штаны меня спасут.

– Не верится, что я это говорю…

Я стянула тонкие пижамные штаны и надела свежее нижнее белье.

– …но я бы не отказалась от таких, как у папы. Со странными молниями чуть выше колена, чтобы никакая погода не застала врасплох.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.