# Код войны

Сергей Иванович Зверев

Суммарный тираж книг автора – более 6 миллионов экземпляров.

Спецслужбы США с помощью искусственного интеллекта создали суперсовременный танк, способный самостоятельно, без экипажа внутри, действовать в боевой обстановке. Испытания нового оружия назначены в Ливии, где не прекращается гражданская война. Российской контрразведке становится известно о предстоящей операции. Захватить новинку поручено группе спецназа ГРУ майора Льва Карпенко. Вместе с опытным программистом бойцы прибывают в район боевых действий, где видят работу чудо-техники, а также замечают американского специалиста, наблюдающего за работой танка. Именно этот человек привлекает внимание майора в первую очередь…

Реальные герои в реальных условиях для настоящих читателей. Горные перевалы, засады и жестокие схватки с бандитами – такова пропитанная порохом атмосфера этих захватывающих боевиков.

«У войны много лиц. А у того, кто достоверно пишет о ней, лицо Сергея Зверева. Этот автор знает о боевых действиях все. Кажется, он сам прошел эти суровые тропы только для того, чтобы без прикрас рассказать о тех, кто упорно продолжает идти по ним…» – Валерий ШАРАПОВ, автор ретро-детективов

© Зверев С.И., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 20255

* * *

## Пролог

США, Арлингтон, штат Виргиния. Кафе «Эпицентр» во внутреннем дворике Пентагона


– Возможно, что вы несколько удивлены тем, что я собрал вас не в своем официальном кабинете, а в нашем кафе. – Один из заместителей министра обороны США, генерал Лестрайд, вопросительно посмотрел на сидевших с ним за одним столиком людей, а затем продолжил: – Просто перед тем как предложить вам сотрудничество с нашим министерством и подписать контракт, мне захотелось встретиться и поговорить с вами в неформальной обстановке.

К столику подошел официант и, нагнувшись к генералу, что-то тихо спросил. Лестрайд кивнул в знак согласия. И тут же на столике появились чашки с кофе, сливочник и тарелки с сэндвичами и десертом.

– Угощайтесь, не стесняйтесь, – тоном гостеприимного хозяина предложил генерал и, подавая пример, первым отпил из своей чашки. – Отличный кофе, – одобрительно заметил он.

Четверо сидевших за столиком мужчин нерешительно пригубили свой кофе и снова воззрились на генерала в ожидании объяснений. Но тот неторопливо пил свой кофе и только исподволь посматривал на них из-под густых бровей. Молчание несколько затянулось.

– Э-э-э. Нам бы все-таки хотелось узнать… – начал было говорить один из приглашенных, самый старший по виду из четырех мужчин. Это был среднего роста брюнет, с лицом и глазами, выдающими его китайские корни.

– Обязательно все узнаете, – прервал мужчину генерал, словно он только и ждал, когда кто-то из четверки начнет говорить. – Но только чуть позже, – улыбнулся он. – А пока я бы хотел познакомиться с вами поближе. Расскажите мне о себе.

– Неужели, приглашая нас для серьезной работы с министерством, вы не узнали о нас все, что хотели узнать? – усмехнулся мужчина, который ранее пытался задать вопрос генералу.

– Люк Хендерсон из «Технологий iMobDev»? – Улыбка генерала стала еще шире.

Брюнет кивнул.

– Вот видите, вы прекрасно знаете и кто мы, и в какой компании каждый из нас работает, – заметил он.

– Да, знаю, – добродушно согласился генерал. – Но одно дело, когда мы собираем о ком-то информацию, и совсем другое – когда мы получаем ее из первых уст. Тем более что вы, насколько мне известно, незнакомы друг с другом. А вам предстоит работать вместе какое-то время. Поэтому давайте сделаем так. Вы пьете кофе, пока он не остыл, и рассказываете о себе все, что пожелаете рассказать, и таким образом знакомитесь друг с другом. Договорились? Люк… Никто не против, если я буду называть всех по имени?

Четверо мужчин дружно покачали головами.

– Вот и отлично. Люк, давайте начнем с вас.

– Как вы правильно заметили, я работаю в компании iMobDev, которая находится в Индии, – начал рассказывать Хендерсон. – Рейтинг компании невысок, но специалисты и разработчики у нас все высокого уровня.

– Вы скромничаете, Люк, – прервал генерал собеседника. – Насколько я знаю, вы в этой компании не просто специалист высокого уровня, а просто ас, с которым сложно конкурировать даже тем, кто работает в OpenAI[1]. Но извините, что прервал. Продолжайте.

– Я не знаком ни с кем из названной вами организации, – усмехнулся Хендерсон и тут же опустил голову. – Но знаю, что они работают с ИИ, и весьма успешно.

Он поднял голову, пристально посмотрел на генерала и, снова опустив, стал смотреть на чашку с кофе, стоявшую рядом с ним.

– Ах да, вы же не пьете кофе! – словно бы спохватившись, воскликнул генерал. – Как это я забыл! Сейчас вам принесут чай. Зеленый или черный?

– Любой, – отозвался Хендерсон и снова с чуть насмешливой улыбкой посмотрел на Лестрайда.

– Ну хорошо, давайте продолжим знакомство. – Генерал посмотрел на молодого человека, сидевшего справа от Люка.

Молодой мужчина с рыжеватой бородкой и длинным носом понял, что настала его очередь представляться, и сказал:

– Тимоти Трок, ведущий программист из «Глобанта»[2], работаю с такими компаниями, как «Гугл», «Роквелл Автоматик», «Электроник Артс»…

– Да-да, и являетесь одним из лучших специалистов своей компании по инженерии и дизайну, – перебил Трока генерал Лестрайд. – Вам тридцать два года, и вы работаете в сфере развития искусственного интеллекта. Впрочем, как и все собравшиеся здесь.

Генерал посмотрел на часы, затем перевел взгляд на самого молодого из четверки программистов. Это был симпатичный, если не сказать красивый блондин с вьющимися волосами, собранными на затылке в хвост. Высокий и худой, с нежным юношеским пушком под верхней губой, он больше походил на девушку, чем на парня. Тот смутился, но потом, откашлявшись, сказал:

– Жак Фуре, двадцать три года, четыре года работаю в Capgemini[3]. Штаб-квартира находится в Париже, – добавил он таким тоном, словно это уточнение было одним из самых важных во всей его информации.

– Но сами вы работаете в американском филиале компании. Так? – чуть наклонившись в сторону молодого человека, спросил генерал.

Фуре кивнул и смутился, не зная, что еще рассказать человеку, который и без того знал о нем практически все. Наверняка даже то, какого цвета носки он носит и как зовут девушку, с которой он встречается.

– Не стесняйтесь, молодой человек, – улыбнулся в ответ на его растерянное молчание генерал. – Я думаю, что всем интересно будет узнать, что вы не просто программист и специалист в области ИИ, но и настоящий гений цифровой инженерии. Вы с блеском окончили один из самых престижных государственных колледжей Франции. Сколько вам тогда было лет? – Генерал хитро посмотрел на Фуре.

– Шестнадцать. – Щеки Фуре порозовели, и он еще больше смутился.

– О! Это о многом говорит, не правда ли? – Лестрайд вопросительно посмотрел на остальных мужчин.

– Неплохая карьера для такого молодого человека, – согласился с генералом четвертый, еще не представленный никому мужчина с ярко выраженным европейским акцентом не только в безупречном английском языке, на котором он говорил, но и во всей своей внешности.

– Оливер, теперь ваша очередь рассказать нам, в какой компании вы работаете и чем занимаетесь.

– Оливер Райт из Информационной системы гиперссылок, – привстав и кивнув, представился мужчина в строгом деловом костюме и в галстуке, что разительно выделяло его среди остальных сидевших за столиком.

На Фуре были обычные свитер и джинсы, а Трок и Хендерсон хотя и носили дорогие костюмы, но выглядели в них не столь презентабельно, как специалист из Информационной системы. Что их, впрочем, ничуть не смущало.

– Насколько вам известно, это ведущая компания по разработке искусственного интеллекта, – продолжил Райт. – Наша фирма предлагает самые инновационные на данное время решения задач в области бизнеса. Любого бизнеса, – значительно добавил он. – Я работаю с программами по кибербезопасности. Разрабатываю, так сказать, защиту от взломов.

Он замолчал и вопросительно посмотрел на Лестрайда.

– Я бы еще добавил, что вы, Оливер, являетесь в лондонском филиале компании одной из ключевых фигур и уже не один год работаете с ИИ, – заметил генерал. Он немного помолчал, словно ожидая вопросов со стороны приглашенных, но, когда их не последовало, продолжил: – Вот мы и познакомились. Теперь я могу сообщить вам, что все вы, а вернее ваши кандидатуры, были отобраны для работы над одним из проектов, который укрепит обороноспособность нашей страны. На фоне тех геополитических изменений, которые сейчас происходят в мире, ваш интеллект и ваши знания в области искусственного интеллекта и программирования послужат делу усиления могущества и славы американского оружия.

Генерал сделал паузу и внимательно посмотрел на сидевших перед ним специалистов. Все, кроме молодого Фуре, также смотрели на него, и в их взглядах читалось не любопытство и интерес к тому, что они услышали, а вопрос, и вопрос этот был очевиден и предсказуем. Почему именно они? Почему именно их выбрали для этого секретного задания? А в том, что задание будет секретным, никто не сомневался. Каким же оно еще может быть, когда работаешь на Пентагон и на военных?

– Чтобы вам всем было понятно, в какой области вам предстоит работать, я представлюсь – меня зовут Брайан Лестрайд, и я являюсь главой Управления перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США…

– Я так и думал, что вы из DARPA[4], – заметил Люк Хендерсон.

– От вас, Люк, ничего не утаишь, – с улыбкой ответил генерал. – И это хорошо. Тем проще нам будет работать вместе.

– Думаю, нас всех интересует один вопрос. – Хендерсон посмотрел на коллег, а потом снова перевел взгляд на Лестрайда. – Почему для своего проекта вы набираете людей со стороны? Ведь в вашем распоряжении есть много других отличных специалистов и разработчиков в области оружия. Почему именно мы, а не специалисты из OpenAI? Ведь насколько я понял, вас в первую очередь интересуют инновации в области искусственного интеллекта?

Генерал с улыбкой выслушал Хендерсона и кивнул.

– Да, я думаю, что вы должны знать, почему для работы над проектом выбрали именно вас, – ответил он. – Тут все просто. Во-первых, вы никогда не работали в области разработки вооружений, и ваши идеи и методы, которые вы могли бы нам предложить, будут для нас как струя свежей крови…

– Вы хотели сказать – воздуха? – осторожно заметил Райт.

– Нет, – усмехнулся генерал. – Я сказал то, что хотел сказать. Впрочем, это не тот момент, на котором нам стоит акцентировать внимание. Да, Люк, у нас есть высококлассные разработчики, которые смогли бы работать над новым оружием, не будь оно так важно для нашего государства. Этот проект требует большой секретности. А от утечки информации пока что никто не застрахован. Даже наше управление. Вот и ответ на ваш вопрос, Люк: мы хотели бы избежать утечки информации и поэтому пригласили специалистов, которые не имеют к нашему ведомству и к управлению, которым я руковожу, никакого отношения.

Лестрайд задумчиво посмотрел на программистов. Лица у всех были серьезными и сосредоточенными.

– Но не переживайте, ничего принципиально нового изобретать вам не придется. Просто вам будет предложено разработать одну, но многоцелевую программу для ИИ, которую мы могли бы потом внедрить не в один вид оружия, а в несколько разных видов. Разработка программы и ее защита будут выполняться в одной из наших секретных лабораторий в Австралии. Сначала вам нужно будет создать сам искусственный интеллект. То есть отдельную программу для искусственного интеллекта. А затем уже мы совместно с вами будем работать над тем, чтобы наделить его особыми, специфическими знаниями, которые помогут нам создать новый вид вооружения, которого не будет ни у кого в мире. Оружие, которое сохранит жизни многим нашим солдатам.

– Это называется – научная фантастика в действии. Война роботов против людей, – прокомментировал слова генерала Хендерсон.

– Совершенно верно, Люк, совершенно верно, – покивал в ответ на его слова Лестрайд. – Есть еще у кого-то вопросы?

– Да, и не один, – ответил за всех Райт.

– Что ж, в таком случае я думаю, что нам пора переместиться в мой кабинет.

Генерал встал. Его примеру последовали и остальные.

## Глава 1

США, Арлингтон, где-то в коридорах здания Министерства обороны


– Лестрайд, прошел ровно год с того момента, как вам было поручено создать команду для разработки инновационного вида вооружения. Что вы можете сказать мне по этому поводу? Мне кажется, что год – это достаточное время для проекта стоимостью не в один миллиард долларов.

Министр обороны США тяжелым взглядом посмотрел на начальника Управления перспективных исследовательских проектов. Тот ничуть не смутился под его взглядом и, хотя и стоял перед начальником как положено – навытяжку, был спокоен и уверен в себе. В руках он держал папку, а это говорило о том, что он готовился к встрече и пришел к шефу не с пустыми руками.

– Сэр, я принес вам все отчеты, которые собрал в связи с работой по проекту «Хамелеон». В принципе основная работа над ним завершена, осталось лишь испытать наше изобретение на полигоне.

– Отлично. Это какой-то новый вид оружия? – Выпуклые темные глаза министра внимательно смотрели на заместителя.

– Нет. Мы решили пока что воспользоваться старой разработкой. Старой, но самой лучшей, которая есть у нас на данный момент на вооружении. Я имею в виду, лучшей среди всей бронетехники.

Министр встал, указал на стул возле своего стола и сказал:

– Проходите, Лестрайд, садитесь. Мне бы хотелось выслушать подробный отчет о проделанной вашей группой работе.

Генерал прошел к указанному месту и, положив папку на стол, раскрыл ее, вынул какие-то чертежи и документы, аккуратно разложил их на столе и подробно начал излагать суть выполненной работы. Министр слушал не перебивая. Отчет Лестрайда был настолько полным и подробным, что вопросов у министра не возникало.

Когда начальник Управления перспективных проектов закончил доклад, министр обороны некоторое время молчал, что-то обдумывая, а потом спросил:

– Вы планируете лично присутствовать при испытаниях?

– Да, сэр. Я вылетаю в Сидней завтра. Испытания назначены на четыре часа пополудни.

– Что ж, тогда я жду от вас отчета сразу же после испытаний. Вышлите мне его на мою личную почту.

– Хорошо, сэр. Будут еще какие-то указания?

Министр помолчал, потом покачал головой и ответил:

– Можете идти, Лестрайд. Папку оставьте мне. Я еще раз просмотрю все отчеты.

Генерал собрал в папку разложенные на столе документы и, чуть сдвинув ее в сторону министра, развернулся и направился к двери.

– Вы уверены, что программа разработана в строжайшей секретности и утечка информации исключена? – остановил его голос министра. – Мне бы не хотелось думать, что китайские или русские хакеры могут запросто взломать какой-нибудь из ваших суперзасекреченных сайтов и получить доступ к программе.

– Это исключено. – Лестрайд повернулся к министру. – Программа разрабатывалась не в нейросети. Специально под нее был разработан мини-компьютер, который связан с индивидуальным модулем – адаптером. Все данные в программу загружались не из нейросети, а отдельно и включали в себе уже обработанные данные. Искусственный интеллект же будет принимать решения уже на их основе – на основе тех данных, которые в него ввели, к тому же управление программой чисто голосовое …

– Не объясняйте, – прервал Лестрайда министр. – Мне вполне хватит того, что вы разбираетесь в этом. Для того я вас и назначил на место начальника DARPA. Идите и не забудьте выслать отчет об испытаниях.

Лестрайд вышел из кабинета задумчивым и в мрачном настроении. Он и сам не мог понять своего смутного внутреннего беспокойства. Казалось бы, встреча с начальником прошла хорошо, министр был удовлетворен результатами работы над новым проектом. Но что-то все же не давало Лестрайду покоя. Что-то, но только не предстоящие испытания на полигоне. В них он был уверен. Все говорило о том, что пройдут они без каких бы то ни было проблем. Команда под руководством Хендерсона поработала отлично. Вряд ли сотрудники его управления справились бы с этой задачей лучше этих собранных из разных компаний специалистов по ИИ.

Конечно, были во время работы над проектом и определенные трудности. Запертые на долгое время, можно сказать, в четырех стенах четверо мужчин не всегда ладили между собой. Им, конечно же, разрешалось иногда выходить за пределы зоны, в которой располагалась лаборатория, но только под присмотром. Самих сотрудников охраны они не видели, настолько профессионально проводилась слежка, но знать о том, что за ними постоянно наблюдают, – знали. А это напрягало и заставляло их нервничать. Мало того что по всей территории были натыканы камеры и жучки для подглядывания и прослушивания, так еще и в городе за ними постоянно следила не одна пара глаз. Все это особым образом влияло на неподготовленных к такой жизни мужчин – нервы сдавали даже у обычно спокойного Хендерсона.

Когда Лестрайд подбирал кандидатуры для работы над проектом, то, естественно, он консультировался со специалистами-психологами. Именно они и помогали ему определить степень совместимости темпераментов и характеров тех, кому предстояло работать бок о бок над проектом не один день. Но все предусмотреть так и не получилось даже у маститых спецов. Закрытое пространство и постоянное ощущение, что за тобой наблюдают, сильно подорвало нервную систему молодого Жака Фуре. Он оказался не готов к такому испытанию. К тому же девушка, с которой он до этого встречался, ушла к другому. И никакие, даже самые большие деньги не смогли утешить парня. Пришлось вывести его из проекта и временно (а это понятие растяжимое) закрыть в одну из специализированных частных лечебниц. Не столько для того, чтобы привести его нервы в норму, сколько для того, чтобы не допустить утечки информации. Обо всех этих проблемах, как Лестрайд считал – малозначимых проблемах, министру, естественно, не было доложено. Ни к чему начальству знать то, с чем можно справиться и без его ведома.

Ведь в конце концов, несмотря на некоторые разногласия Райта и Хендерсона, работа команды наладилась и сдвинулась с мертвой точки. Проект постепенно увлек программистов, и они с энтузиазмом втянулись в его разработку. Правда, отсутствие Фуре все же сказалось на сроках окончания проекта. Первоначально планировалось, что программу для ИИ закончат составлять за полгода, но оставшимся специалистам пришлось повозиться дольше, и в итоге работа затянулась еще на три месяца. Сроки сдачи проекта сместились, но зато уверенность в том, что все было сделано без серьезных ошибок, возросла. Перед создателями нового вида оружия стояла непростая задача, и они с ней справились.

Хендерсон создал программу искусственного интеллекта. Трок собрал и обработал необходимые данные, и они вместе с Хендерсоном ввели их в программу ИИ. Райт спроектировал защиту от взлома самой программы и электронного кода, открывающего доступ к персональному компьютеру, по которому проводилось управление оружием.

Все вместе они связали новую программу с электронным устройством танка «Абрамс» М1А2, что позволяло управлять этой боевой махиной не просто на расстоянии, а практически без особого постоянного контроля над ней. Напичканный необходимыми данными танк, находясь на поле боя, должен был сам принимать решения, просчитывая опасные для себя ситуации, и, соответственно, либо избегать их, либо устранять. По сути, это был уже не просто танк, а машина-робот, боеспособность которой зависела не от команд, данных ей человеком, а большей частью от решений, которые она будет принимать самостоятельно.

Все эти месяцы Лестрайд был рядом с разработчиками и постоянно, как принято говорить, держал руку на пульсе проекта. Конечно, у него были и другие дела, помимо «Хамелеона», ведь он руководил целым управлением в Министерстве обороны. Но каждые две недели он обязательно летал в Сидней, а потом долго добирался до места, где поселили разработчиков проекта. Он много говорил с ними, обсуждал и саму идею создания оружия на базе ИИ, и подробности, связанные с разработкой самой программы. Ведь этот проект, эта идея была его личным детищем. Именно он придумал и уговорил министра выделить средства на создание ИИ-оружия. Многие, как, например, создатели научно-исследовательской организации OpenAI, были против применения искусственного интеллекта в военных целях. Они опасались, что ИИ, выйдя из-под контроля, станет уничтожать не только врагов, но и самих создателей.

«Чушь, – пробормотал Лестрайд, неторопливо шагая по коридору. – Они просто начитались и насмотрелись дешевой фантастики. Машина, даже самая разумная, будет выполнять только то, что в нее вложат. Она никогда не сможет думать, как человек. А даже если и сможет, то у нее нет и никогда не будет амбиций, а значит, и желания завоевать мир и поработить человечество. Амбиции и жажда власти – привилегия человека, но никак не бездушной машины. А для чего же еще уничтожать другие народы и расы, если только не для того, чтобы властвовать?»

Неожиданно его размышления были прерваны телефонным звонком. Генерал остановился и торопливо достал смартфон. Звонок был из Австралии, но номер телефона был незнакомым, и это отчего-то насторожило Лестрайда. К нему вернулось уже начавшее было затухать чувство беспокойства.

– Слушаю. – Он приложил телефон к уху.

– Брайан, это Велингтон, – раздался в телефоне голос помощника Лестрайда, который непосредственно следил за работой над проектом и всем, что хотя бы косвенно касалось «Хамелеона». – Не знаю, как тебе даже сказать…

– Говори как есть! – резко прервал его генерал.

– Пропал Фуре.

– Что значит – пропал? – рявкнул Лестрайд.

– Вчера вечером он был у себя в палате и, как утверждает доктор, даже принял лекарства, которые ему принесла медсестра. А утром его в палате не оказалось. Постель смята, но видимых следов похищения или борьбы не обнаружено. Руководство лечебницы сразу же связалось со мной и с полицией…

– Какого черта надо было приплетать сюда полицию?

– Когда я задал тот же вопрос главному врачу больницы, он заявил мне, что руководство лечебницы действовало по инструкции, – в голосе Велингтона чувствовалась усмешка.

– Необходимо сделать так, чтобы полиция не вмешивалась в наши дела. Привлеките их для поиска Жака, но не более того. Как только они его найдут, пусть сразу же сообщают лично тебе. Что ты сам предпринял для того, чтобы найти парня?

– Я поднял на ноги всех своих людей, и они ведут поиски во всех направлениях, все дороги выезда из города перекрыты, в аэропорту и порту дежурят полицейские и военные. Не думаю, что он сможет уйти далеко. В его-то состоянии…

– Откуда ты можешь знать о его состоянии? – недовольно проворчал Лестрайд. – У парня высокий IQ, и он, если захочет, легко обведет всех вокруг пальца. Ты можешь гарантировать, что он принимал все эти таблетки, а не смывал их в унитаз?

– Камеры в палате показывают… – начал было говорить Велингтон, но генерал прервал его:

– Вот и просмотри сам внимательно эти записи. Ведь ты еще это не сделал?

– Нет. Но полицейские утверждают, что парень ушел и из палаты, и из лечебницы один. И вышел он через двери и через главные ворота.

– Интересно, почему его никто не остановил? Где была охрана в это время? Поговори с медсестрой, которая последней заходила к нему в палату. Выясни все подробности вчерашнего вечера. Не надейся ни на каких полицейских.

– Хорошо, Брайан.

– Интересно, кто мог узнать, что Фуре имеет отношение к секретному проекту? – задал Лестрайд неожиданный для своего помощника вопрос.

– С чего ты взял, что кто-то об этом мог узнать? – недоуменно поинтересовался Велингтон. – Наверняка у парня что-то щелкнуло в голове, и он решил просто сбежать из лечебницы. Его лечащий доктор утверждает, что моторика и восприятие действительности Фуре были заторможены. Он был замкнут, молчалив и не общался ни с кем: ни с другими пациентами, ни с персоналом. За ним постоянно наблюдали.

– Велингтон, я ведь не сказал, что это Фуре разболтал кому-то о своей причастности к проекту, – раздраженно заметил Лестрайд. – Ты там от жары совсем стал плохо соображать? Информация вполне могла просочиться извне. Не думаешь ли ты, что русские или китайцы не имеют ушей даже в такой закрытой организации, как Министерство обороны Америки?

Генерал помолчал, обдумывая ситуацию, а потом сказал:

– Ищите и найдите мне его до завтрашнего моего прилета в Сидней. И молите бога, чтобы этот мальчишка сбежал сам, без помощи какого-нибудь резидента иностранной разведки. Хочу тебе сообщить, Велингтон, если ты не в курсе, что Германия, Франция и Великобритания хотя и считаются нашими союзниками по НАТО, но все они себе на уме. И были бы не прочь воспользоваться нашими инновациями в сфере вооружения. Всё. Жду тебя с отчетом в аэропорту. Мой самолет прибывает в Сидней в двенадцать сорок по австралийскому времени.

Лестрайд закончил разговор, испытывая большое волнение, и поморщился от головной боли, которая внезапно накатила на него. Голова раскалывалась так, что сосредоточиться и поразмыслить над создавшейся ситуацией у него не оставалось никаких сил. Добравшись до своего кабинета, он вызвал помощницу и попросил ее ни с кем его не соединять и достать для него обезболивающее лекарство. И только приняв пару таблеток викодина, он успокоился и попытался сосредоточиться на работе.

«Возможно, что я просто нагнетаю атмосферу, а на самом деле ничего страшного в том, что Фуре куда-то исчез, нет. Велингтон вполне может быть прав, и у парня и впрямь просто что-то щелкнуло в голове, и он решил вернуться во Францию. А может, захотел просто прогуляться по городу… Чушь какая-то. Прогуляться по Сиднею в больничной пижаме? Да и куда бы он мог далеко уехать без документов и без денег? Нет. Тут что-то другое», – размышлял Лестрайд.

В дверь кабинета тихо постучали.

– Кто еще там? – недовольно спросил генерал.

В двери просунула свой остренький носик его помощница.

– Вам срочный звонок из Сиднея, – нерешительно объявила она. – Соединять?

– Да, соедини, – вздохнул Лестрайд.

Головная боль проходила, и работоспособность постепенно возвращалась к генералу. Звонил Велингтон.

– Его нашли в районе Стратфилда, – без предисловий заявил он. – А если точнее, то на путях железнодорожной станции Стратфилда.

– Он жив?

– Да. Но совершенно не помнит, как туда попал. Его обнаружили работники станции, когда он брел по рельсам, и отвели в полицию при вокзале. Те связались с сиднейской полицией, начальник которой в свою очередь сразу же позвонил мне.

– Вы забрали его?

– Нет, мы только еще добираемся до пригорода. Просто я решил сразу же сообщить новость вам.

– Хорошо. Пока что не отправляйте его в больницу, и вообще не стоит ему пока что задавать никаких вопросов. Поселите под присмотром наших людей в каком-нибудь домике за городом, скажем, одной из наших резиденций. Я завтра сам с ним поговорю.

– Хорошо. Я понял.

– Еще какие-то новости есть? – Лестрайд почесал переносицу. Этот жест означал у него, что он наконец-то успокоился, приняв какое-то решение.

– Пока нет, – ответил Велингтон. – Поговорить с медицинской сестрой мне не удалось. Она сейчас не на смене. Но мы узнали ее адрес. Заберу Фуре и сразу же поеду к ней.

– Хорошо. Тогда прощаемся до завтра. Мне больше не звони.

Лестрайд положил трубку и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза. Что ж, пока что одной проблемой стало меньше – Фуре нашелся, и он жив, хотя ничего и не помнит о часах, проведенных вне стен лечебницы. А это настораживает. Когда у человека с интеллектом гения из памяти неожиданно выпадает большой, в десять часов, кусок времени, это всегда говорит о чем-то плохом. Фуре лечили от нервного срыва, а не от серьезного психического заболевания. Все лекарства, которые выписывались ему доктором, были строго оговорены и зафиксированы в карточке показаний к лечению. Фуре – ценный кадр для военных, и то, что он не смог участвовать в проекте «Хамелеон», не значит, что его нельзя было использовать для других целей и задач. Что, собственно, Лестрайд и собирался сделать после окончания проекта. Планировалось привлечь Жака для работы в Организации оборонной науки и техники Австралии, которая тесно сотрудничала с Министерством обороны США и с его, Лестрайда, управлением в частности.

«Надо будет обязательно провести экспертизу крови Фуре, – размышлял генерал. – Наверняка его чем-то напичкали, раз у него отшибло память. Мне кажется, что во всей этой истории с хотя и временным, но все-таки исчезновением француза все не так просто, как кажется на первый взгляд».

## Глава 2

Австралия, пригород Сиднея


Самолет, на котором прилетел Лестрайд, приземлился в аэропорту Сиднея без задержки. Велингтон встретил его и сразу же провел к автомобилю, который ждал их неподалеку от взлетно-посадочной полосы.

– До испытания «Хамелеона» у нас еще есть время, – поздоровавшись с помощником, сказал Лестрайд. – Едем к Фуре. Как он себя чувствует?

– В целом – неплохо, – ответил Велингтон. – Сегодня утром его осматривал доктор. Под моим личным наблюдением, – быстро добавил он, покосившись на начальника. – Физически он здоров…

– Меня больше интересует его голова. А вернее, память, – прервал его Лестрайд. – Он что-нибудь вспомнил о своей вчерашней прогулке?

– Только то, что общался с какой-то женщиной, – последовал ответ помощника. – Но кто она, он сказать затрудняется. Как и описать ее внешность. Пока что для него все эти сведения покрыты туманной дымкой.

– Ты сказал «пока что». Может ли это означать, что память полностью вернется к нему?

– Доктор уверен, что вернется. Но не сразу, а постепенно. И когда точно это произойдет, тоже пока непонятно. Доктор Треволт взял у Фуре кровь на анализы. Должен мне позвонить, когда анализы будут готовы.

– Ну хоть что-то, – хмуро заметил Лестрайд, глядя в окно автомобиля на пробегавший мимо шоссе, по которому они ехали, пейзаж. – А что насчет медсестры?

– Она пропала, – нехотя ответил Велингтон и поморщился, предвидя недовольство Лестрайда этой новостью.

– Подробнее, – коротко сказал генерал, сдерживая раздражение. Ему не хотелось портить себе настроение перед поездкой на полигон и испытанием «Хамелеона».

– Вчера, после того как я отвез Фуре в район Ботанического залива, куда мы сейчас и направляемся, я сразу же поехал по адресу, данному мне главным врачом лечебницы. От него же я узнал, что Лидия Кларк – так зовут медсестру, которая дежурила в тот день, – работает в их больнице только четвертый месяц…

– То есть она устроилась в лечебницу уже после того, как туда поместили Фуре, – заметил Лестрайд.

– Да, – кивнул помощник и продолжил: – Нареканий в отношении нее он не имел. Она отлично справлялась со своими обязанностями, после того как сменила на посту ушедшую на покой по болезни и старости Анжею Биркен – медсестру, проработавшую в лечебнице более сорока лет.

– Мне не интересна эта информация. Расскажи мне о Кларк, – раздраженно прервал Велингтона генерал.

– В вечер своего дежурства сестра Кларк, как и обычно, разнесла по палатам таблетки и проследила, чтобы пациенты выпили их. Что и подтверждено камерами видеонаблюдения, установленными в палатах и в коридорах лечебницы, – продолжил докладывать заместитель. – Но в палате Фуре она чуть задержалась и, по всей видимости, о чем-то говорила с Люком. О чем именно, нам узнать пока не удалось. Камеры работают без звука, а подслушивающих жучков в палате Фуре мы не устанавливали.

Лестрайд вопросительно посмотрел на помощника, и тот, пожав плечами, ответил на его безмолвный вопрос:

– Не видели смысла, потому и не устанавливали. С кем Фуре будет разговаривать в палате, в которой он там находился один? А когда он из нее выходил, то всегда был под присмотром или санитаров, или кого-нибудь из наших людей, приставленных к нему для охраны.

– Кстати, а куда эти охранники девались, когда Фуре беспрепятственно покинул не только палату, но и территорию лечебницы? – с усмешкой, не предвещавшей Велингтону ничего хорошего, поинтересовался Лестрайд.

– По словам охранника, дежурившего в тот вечер у палаты Фуре, он только на несколько минут отлучился в уборную, а по дороге обратно спустился к автомату за кофе. Автомат стоит на первом этаже, сразу возле лестницы. Охранник утверждает, что Фуре мимо него не проходил.

– И он, естественно, когда вернулся, не удосужился заглянуть в палату и проверить, на месте ли его подопечный? – хмыкнул Лестрайд.

– Нет, не удосужился, – вынужден был признать Велингтон. – Я уже предупредил его об увольнении, – быстро добавил он оправдывающимся тоном.

– Так что там с медсестрой? – напомнил Лестрайд.

– Дома ее не оказалось. Хозяйка квартиры, которую снимала Кларк, рассказала, что не видела женщину со вчерашнего утра. То есть с тех пор, как та ушла на дежурство в больницу, – продолжил рассказывать Велингтон. – Хозяйка, ее фамилия Грей, открыла нам двери однокомнатной квартиры, в которой проживала медсестра, и я осмотрел помещение. По всей видимости, перед тем как уйти из дому, Кларк провела в квартире тщательную уборку. Никаких следов мусора и вообще какой-либо жизнедеятельности мы не обнаружили. Я вызвал специалистов, но никаких отпечатков пальцев мы также найти не смогли. Все было чисто, как в музее…

– В музее обычно полно отпечатков, – ворчливо заметил Лестрейд. – Пылесос? – повернул он голову от окна и посмотрел на помощника.

Тот только покачал головой, и генерал вздохнул.

– Вы хотя бы описание внешности женщины у квартирной хозяйки взяли?

– Конечно. Ее фоторобот уже передали во все охранные отделения аэропортов, вокзалов и портов. Поиски ведут и дорожная полиция, и…

– Понятно, – прервал помощника Лестрайд. – Мне кажется, мы приехали, – постучал он по стеклу.

– Да, уже повернули к бунгало, – ответил Велингтон и добавил, обращаясь к шоферу: – Андре, сверните к тринадцатому дому.

– Интересно, кто выбирает для нас дома с такими несчастливыми номерами? – как бы между прочим поинтересовался Лестрайд.

– К чему такой вопрос? Ты ведь никогда не был суеверен, – заметил Велингтон. – Министерство выбирает. Кто же еще. Просто этот дом имеет удобное расположение на побережье и скрыт от дороги за деревьями. В отличие от других. Вот причина выбора, а не какой-то там номер.

Навстречу Лестрайду из домика вышли Фуре и один из охранников. Второй охранник, как заметил генерал, остался у окна и пристально следил за выходящими из машины людьми.

– Жак! – Лестрайд, широко и радушно улыбнувшись, протянул руку французу. – Рад видеть вас в полном здравии. Мы волновались за вас. Ваше исчезновение или, не дай бог, ваша гибель стали бы большой потерей для нас. Больше того – для нашей страны.

– Вы шутите, генерал? – улыбнулся Фуре вымученной улыбкой.

– Ничуть, – уже серьезным тоном ответил Лестрайд. – Пройдемте на задний дворик, – предложил он, повернувшись вполоборота к Велингтону. – Там будет удобнее разговаривать.

– Прошу по этой дорожке, – указал охранник на выложенную камнем тропинку, ведущую за дом.

Когда все уселись на удобные раскладные стулья и охранник принес из дома стаканы и холодный лимонад, Лестрайд повернулся к Фуре и спросил: – Жак, и все-таки – как вы сейчас себя чувствуете?

– Неплохо, – не сразу ответил француз. Он немного помолчал, словно прислушиваясь к своему организму, потом добавил: – В голове до сих пор никак не прояснится. Чувствую себя так, словно меня накачали каким-то наркотиком. По ощущениям похоже на каннабис. Но эффект не тот. То, что у меня выпала из памяти часть времени, может говорить о том, что мне ввели что-то вроде дофамина. Впрочем, я не уверен…

– У вас что же, есть опыт принятия наркотических веществ? – улыбнулся Лестрайд.

– А у кого его нет? – усмехнулся Фуре. – Я пробовал курить каннабис еще в пятнадцать лет. Но мне не понравилось. Очень уж влияет на память, и я завязал с этими экспериментами.

– Вам повезло, Жак, не втянуться в это скверное дело, – заметил Лестрайд. – Наверняка у вас большая сила воли.

– Нет, – рассмеялся Фуре. – У меня – большие амбиции и хорошая мама. Она меня и убедила бросить курить травку. Бросить, пока не поздно…

– Так что же, вы совсем ничего не помните о вчерашнем вечере и ночи? – спросил, чуть склонив голову набок, Лестрайд и внимательно посмотрел в лицо молодого человека.

– Нет, почему же ничего? Я помню, как ко мне в палату приходила сестра Лидия и как я принял таблетки, которые она принесла мне…

Он помолчал, провел ладонями по лицу и заговорил вновь:

– Дальше мои воспоминания обрывочны. Помню парк, деревья, скамейки. Я долго сидел на одной из них. Но что это был за парк, я не помню. Луну, большую и круглую, которая висела на небе, тоже помню. Помню, что разговаривал с какой-то молодой женщиной…

– Это была не сестра Лидия? – быстро спросил Лестрайд.

– Нет… – не очень уверенно ответил Фуре. – Во всяком случае, мне кажется, это была не она. Сестра Кларк – блондинка, а я говорил с брюнеткой.

– С брюнеткой, – повторил генерал и посмотрел на Велингтона. Тот покачал головой, давая понять, что об этом в прошлый раз Фуре ему не говорил. – Очень хорошо… Брюнетка – это уже что-то. А какие-то особенности черт ее лица вы не припомните?

– Нет. Пока что нет. Ее лицо для меня сейчас просто мутное пятно. Но я помню, во что была одета женщина. На ней было светло-серое платье с поперечными полосами, а на ногах такого же цвета туфли-балетки.

– Ее рост?

– Она чуть ниже меня…

– А сестра Кларк – какого она была роста? – прервал француза Лестрайд.

– Примерно моего, – немного подумав, ответил тот. – Но, кажется, она носила туфли на небольшом каблуке. Точно не скажу. Я не очень большой специалист по части женщин, – усмехнулся Фуре. – С Мартиной, моей девушкой… бывшей девушкой… я был знаком с детства, и она казалась мне идеальной…

Француз опустил глаза и нахмурился, предавшись своим не очень приятным воспоминаниям.

– Ну хорошо, давайте отвлечемся от внешности женщины и постараемся вспомнить, как вы с ней встретились и о чем говорили. – Лестрайд решил сменить тему.

– Как встретились? – Фуре задумался. – Нет, не помню. Помню только момент, когда мы с ней сидели на скамье в парке и беседовали. Она спрашивала, кто я и почему сижу тут один ночью.

– Очень хорошо, – одобрительно сказал Лестрайд.

Он хотел еще что-то спросить, но тут к ним подошел один из охранников и, нагнувшись к Велингтону, что-то прошептал ему на ухо, а потом протянул телефон.

– Что там? – нетерпеливо спросил генерал своего помощника.

Тот прошептал: «Это насчет Кларк», приложил телефон к уху, кого-то внимательно выслушал и ответил:

– Спасибо за информацию. – Вернув телефон охраннику, повернулся к Лестрайду. – Женщина, похожая по описанию на Лидию Кларк, вылетела сегодня девятичасовым рейсом в Лондон. Билет был забронирован за три дня до вылета на имя Сесилии Ламарк.

– Что ж, по крайней мере, мы теперь хотя бы понимаем, какую роль сыграла во всей этой истории так называемая медицинская сестра. Анализ крови еще не готов? – Лестрайд нетерпеливо поерзал в шезлонге и налил себе в стакан лимонада.

– Я позвоню доктору Треволту, – ответил Велингтон, вставая с места и отходя от столика, за которым они сидели.

– Так что же вы ответили на вопрос женщины? – отпив несколько глотков из стакана, снова обратился к Фуре Лестрайд.

– Я сказал… – Француз ненадолго задумался, а потом, вздохнув, ответил: – Сказал, что не помню, как меня зовут, но что я пришел на встречу, которую мне тут назначили.

– Вот как? – Лестрайд выпрямился и, чуть наклонившись в сторону Фуре, с интересом посмотрел на него. – А вам действительно кто-то назначил в этом парке встречу?

# Примечания

1

OpenAI – американская научно-исследовательская организация, которая занимается разработками в области искусственного интеллекта (ИИ).

2

Globant (IT-компания) – компания по разработке информационных технологий и программного обеспечения, работающая на международном уровне.

3

Capgemini – одна из крупнейших в мире консалтинговых компаний в сфере менеджмента и информационных технологий.

4

Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США (англ. Defense Advanced Research Projects Agency, DARPA) – управление, отвечающее за разработку новых технологий для использования в интересах вооруженных сил.