Виталий Зыков
Великие Спящие. Том 1. Эпилог

Том первый
Тот, кто никогда не сдаётся

«Находясь в театре, мы всегда кажемся себе донельзя проницательными и понимающими. Ну как же, всегда ведь ясно осознаём, что вот это вот кукла, это дёргающий за ниточки марионеточник, а это зритель. Однако мы почему-то никогда не задумываемся о том, что у любого представления всегда есть тот, кто поставил сцену, собрал на ней актёров, заманил в зал любопытную публику и, наконец, написал сценарий… Мы видим только то, что нам показывают, и даже не представляем, что это далеко не самая интересная часть зрелища!»

Из пьяной болтовни известного джугского банкира за час до его падения с крыши собственного замка

«Болезнь магов – вот единственная причина, по которой Торн свободен от тирании вечноживущих колдунов, и смертные до сих пор играют в нём хоть сколько-нибудь значимую роль. И пусть чародеи наверняка со мной не согласятся, не могу не восславить творцов нашего мира, которые заложили в его основание именно такое «неприятное» ограничение»

Из закрытой части лекции по основам межрасовых взаимоотношений, прочитанной Сухартом Одноруким в учебном центре при гильдии Искусников Орлиной гряды

Вместо предисловия

Сейчас 2024 год, а значит ровно двадцать лет назад увидела свет первая моя книга «Безымянный раб». В памяти огнём горит апрель 2004 года и тираж 7 тысяч экземпляров, распроданный за удивительные для noname автора одиннадцать дней. Собственно для Альфа-книги, где вышел роман, это был второй подобный результат за всю историю издательства (лучше был только у Лёши Пехова с его «Крадущийся в тени»). Причём парадокс в том, что книгу вообще не хотели брать. Два рецензента сказали своё фи, и текст ушёл в печать по единственной причине – запускалась новая серия «Магия фэнтези» и её надо было чем-то заполнять.

Ну что ж, заполнили. За двадцать лет книга пережила кучу допечаток и переизданий. Только на бумаге тираж составляет около 150 тысяч. экземпляров, а электронка и вовсе расползлась по всей Сети. Мало того, книга читается и продаётся даже спустя столько лет, и в издательстве Альпака совсем скоро выйдет обновлённая книга с новым оформлением, кучей иллюстраций и суперобложкой.

В общем роман получился. Да, с кучей технических ошибок и недоработок (более подробно расскажу в некоем варианте подкаста чуть позже), да, с во многом неправильными подходами к написанию (по сути я учился на этой книге работать с текстом), но… получился. И в последующие годы я вновь и вновь возвращался к созданному в книге миру, реализуя по шагам задуманные в самом начале идеи.

«Безымянный раб», «Наёмник его величества», «Под знаменем пророчества», «Владыка Сардуора», «Власть силы», «Великие Спящие» – данные романы воплощали в жизнь главную сюжетную линию всего цикла (смысловых-то слоёв в серии около десятка, а вот генеральная линия одна). Ту, где ведомые пророчеством герои противостоят некоему абсолютному Злу, вроде бы побеждают и… game over. То есть если вдруг что случится, то про цикл всегда можно сказать будто он закончен.

Вот только он не закончен. Ещё в 2003-м году, когда сначала была продумана концепция «Владыки Сардуора», «Власти силы» и «Великих Спящих», потом к ней пристроена линейка развития основных персонажей начатая романом «Безымянный раб» (по сути объяснение происхождения сложившейся на Торне ситуации), возникла идея «трёх концовок».

Первая – окончание «генеральной сюжетной линии» с Оррисом. И в качестве пары жирных намёков на продолжение в тексте задумывались два момента. Название для последней главы романа «Власть Спящих»: «Глава последняя, ставшая эпилогом» (что прямо указывает на существование настоящего эпилога). И существование странного дома «Тень Ярдвиги» на окраине Семи Башен, куда переехал ставший Архимагом Бримс. Увы, если тему эпилога заметили хотя бы несколько читателей, то «зачем-то» особо выделенный дом Бримса – никто. Увы.

И вот теперь пришла пора второй концовки. К сожалению когда она задумывалась, то я не представлял масштабы всего цикла. Думал и надеялся, что второе «завершение» цикла, переворачивающее многое с ног на голову, уложится в размер повести. И у меня получится своя «Свадьба Йеннифер» (об этом не раз рассказывал на встречах с камрадами). Но… события получились гораздо более эпичными, чем предполагалось двадцать один год назад. Повесть сначала превратилась в роман, а уже тот разросся до двухтомника. И в итоге «Великие Спящие. Эпилог» том 1 и том 2 выскочили за рамки финального сборника «Гамзарские байки».

Такие вот печальные дела.

Что касается третьей концовки, то говорить про неё пока рано. Хоть она и видится мне до сих пор относительно небольшой, размером с крохотную повесть, а потому идеально влезающей в теперь уже чуточку иной сборник «Гамзарские байки. Истории до и после», что-то утверждать пока не буду. Вдруг тоже разрастётся, чем Владыка не шутит?!

Пока же… пока предлагаю камрадам-читателям вернуться к «Эпилогу» и узнать подлинную историю тех событий, что сотрясали Торн в период войны всех со всеми, вновь встретиться с К’ирсаном Кайфатом и получить ответы на некоторые вопросы.

Пролог

Камеру для опасных преступников с пробуждённым Даром, которую в халисской службе королевского надзора подготовили специально для подобного случая, никак нельзя было назвать курортом. Стены и потолок покрывали узоры заклинаний магии Воды, что выпивали телесные силы, пол регулярно жалил уколами чар Земли и Огня, сбивая концентрацию, а воздух… воздух словно сам собой приобретал металлический привкус и при каждом вздохе царапал гортань, мешая чародействовать. В подобных условиях даже действительно могучий колдун считал бы за благо хотя бы просто восстановить силы, а о побеге мог бы разве что мечтать.

Впрочем Тулина-дервиша нельзя было назвать ни сильным чародеем, ни хитроумным многознающим магом. Он относился к тому редкому типу обладателей Силы, которых высоким штилем называли Мастерами ложной судьбы, а в просторечье именовали пророками или Кормчими. Таковыми были почти все его предки по отцовской линии, таковым на свою беду оказался и он сам. Не великий провидец, конечно, вроде создателя Фиорского пророчества, но и не деревенский гадатель. Положа руку на сердце, он даже до уровня своего деда Хурбина не дотягивал, но… кого это сейчас волнует?

– Что, Тулин, небось когда другим всякое дерьмо предсказывал, себя в нынешнем положении не видел? – издевательским тоном спросил маг в военном мундире службы Охранителей Нолда.

Со своими прилизанными чёрными волосами, закрученными вверх усиками и бородой-клинышком он отчего-то вызывал у обычно равнодушного к чужой внешности Тулина непонятную тошноту и отвращение.

– Кормчий не управляет своим Даром и потому не способен увидеть собственного будущего! – прохрипел он, с трудом выдавливая из себя слова.

Ошейник, подавляющий проявления его и без того скудных способностей, так туго сдавливал шею, что говорить нормально он попросту не мог.

– Да-да-да, истинные пророки страдают от спонтанных выбросов магии и к осмысленным действиям не способны, – усмехнулся нолдец. – Нас так учили. Вот только какое это имеет отношение к тебе? К шарлатану, который использовал крупицы доступной Силы, чтобы морочить людям головы и рваться к власти? А, бывший глава секты Огненного рассвета?

Тулин мерзко осклабился и, звякнув цепями на запястьях, сделал вид, что плюёт своему пленителю в лицо. Сделать это по-настоящему он не мог – мешал всё тот же ошейник, – но пытаться попытался.

– Если я шарлатан, то зачем подобные предосторожности? Цепи, кандалы, – прошипел он следом. – Освободи меня и посиди рядом, подожди обычного для шарлатанов вроде меня приступа! А там посмотрим…

Увы, островной Охранитель на подначку отреагировал лишь обидным смехом. Кем бы он там Тулина в действительности ни считал, давать тому шанс подправить свою судьбу в его планах точно не было.

А жаль…

Тулин – этот непутёвый внук Хурбина из Фалира, чудом выживший после визита к деду охотников за Мастерами ложной судьбы – он ведь и вправду никогда не думал, что выверты судьбы заведут его в подобные дебри, и вместо достойной жизни в кругу семьи, он встретит зрелость в камере для опасных преступников. Всё ведь начиналось относительно безобидно.

Сначала захотелось отомстить убийцам единственного близкого ему человека. Пытался искать деньги, единомышленников – бесполезно. И только когда совершенно случайно «подправил» в нужном направлении жизненный путь не менее случайно встреченного бандита, лишь тогда осознал свою сильную сторону и обратился к Дару. Кого-то подтолкнул на скользкую дорожку бунтовщика, кого-то сделал гораздо более щедрым, чем требовала разумность, а кого-то наоборот превратил в скупердяя и поборника нравственности…

Получалось далеко не всегда то, чего хотелось, но дело потихоньку двигалось, и из бездомного нищего мальчишки он за несколько лет превратился в крепко стоящего на ногах лидера небольшой банды. В новом статусе с местью проблем не возникло – тут бы и остановиться, – но Тулин уже вошёл во вкус. Контроль над чужими судьбами был подобен наркотику, отказаться от которого оказалось уже невозможно. Те самые пророческие приступы, что заставляли страдать его деда, на самого Тулина влияли подобно затяжке гарлуна на курильщика. Куда уж тут думать об осторожности?

В итоге то, что начиналось как месть, очень скоро превратилось в гонку за властью. Чужие судьбы сливались в единый поток, Тулину оставалось лишь оседлать его и направлять к вожделенной цели. Он и сам не заметил как банда разрослась, приобрела религиозный оттенок, стала сектой, а сам Мастер ложной судьбы превратился в её главу… И тем самым ступил на то поле, где «развлекались» по-настоящему серьёзные игроки!

В лучшие годы численность «Огненного рассвета» достигала несколько тысяч человек. Были среди её членов и богачи, и влиятельные чиновники, и обычная беднота, а власть затрагивала сразу несколько стран Халифата. Однако длилось это недолго. Стоило «Огненному рассвету» затронуть интересы кого-то из региональных союзников Нолда, как секту моментально объявили вне закона, на её членов началась охота, а Тулин из почтенного лидера снова превратился в главаря банды. Банды, которую затем несколько лет гоняли от оазиса к оазису, пока наконец за дело не взялись сами нолдцы и одним махом не закончили её бесславную историю.

Говорил же дед, что с судьбой шутки плохи, а Тулин его не слушал…

Впрочем вслух пророк и бывший лидер секты прохрипел нечто совсем иное:

– Почему я до сих пор жив?

Хотел сказать это с достоинством, но получилось всё равно жалко и унизительно. И от этого стало ещё противней и горше, чем было.

– Потому что ты должен стать назиданием для всех. Уроком и напоминанием загорным халифам, что несмотря ни на какие внешние обстоятельства, именно Нолд правит бал в этих землях. Только мы караем и милуем, и только мы можем сохранить стабильность и порядок тогда, когда кажется уже ничто не может помочь! – сообщил нолдец, высокомерно вздёрнув подбородок.

Кончики его противных усов при этом кажется ещё сильнее закрутились вверх, и Тулин скривился от отвращения.

– Сколько страсти, – пророк пожевал потрескавшимися губами, – и сколько вранья! Маг, я больше уже не тот безграмотный мальчишка, что смотрел в рот полубезумного из-за видений деда. Мир успел повидать, среди умных людей потолкаться… Будь всё так, как ты говоришь, то ноги бы твоей не было в этой камере! Однако ты пришёл, пытаешься общаться… Владыка, всё дело в нём, да?

В зачарованном каземате на мгновение повисла тишина. Нолдец кажется впервые посмотрел на пленника без былого высокомерия и теперь пытался определиться с дальнейшей манерой поведения.

– Что ж, всегда приятно иметь дело с умными людьми, – наконец произнёс он, погладив клиновидную бородку. – Да, ты прав. Нас и вправду интересует твоя связь с императором Сардуора. Знаешь ли в мире не так много людей, кто не боится не только открыто заявлять об «особых» отношениях с Владыкой, но ещё и делать их основой для своих «священных» писаний. Как там в твоих скрижалях было написано? – Нолдец брезгливо поджал губы и продекламировал: – «Чудесные письмена покрывают Небо и Землю, людей и нелюдей, и только Владыка сам по себе». А можно с этого места поподобнее? Вроде бы в остальном философия твоей секты вполне себе самобытна, а тут вдруг внезапная отсылка к Врагу?

Тулан осторожно, чтобы не потревожить впивающиеся в шею шипы, отбросил движением головы упавшие на лицо грязные патлы.

– Он не Враг, он…

– Кто он? – аж подался вперёд нолдец. – Кто такой император Сардуора в глазах последнего Кормчего этой эпохи?!

– Он сам по себе! Он вне судьбы и вне правил, он тот, кто сам торит себе путь, и нет над ним иной власти, кроме его собственной! – без всякого фанатизма, устало и печально произнёс Тулан.

В этот момент внук Хурбина ни капли не врал, он действительно верил в то, что сказал. Точнее даже не так. Он не верил, он точно знал, что это правда, ведь именно таковы были слова его прославленного деда, вновь и вновь вспоминающего о единственном визите к нему в дом будущего Владыки. Жаль только стоящего перед Туланом чародея эти слова вряд ли могли устроить. Там, где ожидаются какие-то откровения и тайны, простые и правдивые ответы будут восприниматься как бесстыдная ложь.

И надо сказать, предчувствия Тулина не обманули.

– Тц-тц-тц, – с осуждением поцокал языком нолдец, даже не дав пленнику толком договорить. – Значит всё-таки не хочешь по хорошему, да? Что ж, значит придётся по плохому… – И уже через плечо бросил: – Палача сюда! Еретик вздумал упорствовать!!

Заверения Тулина в своей искренности – при мысли о пытках пророк едва не потерял от ужаса рассудок, – маг словно бы и не слышал. Для него пленник из собеседника уже превратился в источник информации, а с теми не церемонятся. Невезучего Мастера ложной судьбы ждала очень, очень тяжёлая ночь…

На казнь Тулина повезли в полдень. В покрытой рунами клетке, со сбивающими концентрацию магическими узорами на теле, в ошейнике и в сопровождении трёх десятков стражей – всё как и полагается при транспортировке опасного колдуна. Вот только был ли в том смысл, если невезучего пророка за ночь пыток из относительно здорового человека превратили в его бледное, «сломанное», подобие, к тому же лишённое языка и самой способности говорить? Внук Харбина этого не знал.

Он вообще как выяснилось слишком многого не знал, иначе точно постарался бы удовлетворить все запросы своих мучителей и купить спасение от страданий. Но то, чего хотели нолдец с заплечных дел мастерами, Тулин дать не мог, а рассказ о единственной встрече с великими К’ирсаном Кайфатом их отчего-то не устраивал.

«Я присутствовал, когда будущий Владыка осознал свою роль в Фиорском пророчестве! – мысленно повторил он то, что так не нравилось Охранителю. – И я пронёс отблески этого события через всю свою жизнь!!»

На данной мысли очередной брошенный друл пролетел через прутья клетки и разбил Тулину скулу – жители столицы Халиса, по улицам которой везли в данный момент пленника, не стеснялись в проявление своих чувств по отношению к Мастерам ложной судьбы. В него плевали, кидались мусором, пытались ткнуть палками… Человек цивилизованный назвал бы подобное варварством и дикостью, но Тулин на такое звание не претендовал. Всё что он мог, это терпеливо сносить издевательства и смиренно ждать казни, благо до неё оставалось совсем недолго.

И лишь одна вещь не позволяла ему скатиться в бездну безразличия. Старый потёртый фарлонг, что с детства – почти всю сознательную жизнь! – висел у него на шее. Подарок будущего Владыки его деду Хурбину за помощь в разрешении сомнений по Фиорскому пророчеству. Для капитана наёмников К’ирсана Кайфата это была сущая безделица, кусок золота, который отдал и забыл, но для тех кто связан с профессией провидца, монета имела неизмеримо более высокую ценность. Вещь, помнящая тепло рук живого бога, присутствующая в судьбоносный момент истории и после омываемая силой Дара аж двух Мастеров ложной судьбы… Разве можно после такого называть её обычной? Да один только тот факт, что незамысловатое «украшение» всё ещё висело у пленника на шее и никто до сих пор не попытался его сорвать, уже говорил сам за себя!

Тулин с трудом поднял истерзанную руку, сжал монету распухшими пальцами. И в тот же миг мир словно бы потускнел, выцвел, отодвинулся на задний план. Ничего не осталось, кроме Кормчего и потёртого золотого кругляша в его ладони. Кругляша, который вдруг показался чем-то чрезвычайно большим и важным, центром гигантского узла судьбы. Не чего-то такого, что способно повлиять на отдельного человека или даже деревню, а настоящего, истинного! Подобного тому, что не раз и не два видел его дед! Источника событий, обещающих потрясти основы стран и народов.

«Говорите Нолд больше не допустит подобного Фиорскому пророчеству, да? – мысленно усмехнулся Тулин, повторяя случайно брошенные нолдцем слова. – Несчастные, я помню отблески ауры самого Владыки!!»

И с этой мыслью сорвал фарлонг с шеи. Засаленный шнурок, на котором тот висел годами, тут же лопнул точно гнилая нить, что до монеты, то она выпала из ослабевших пальцев, проскользнула сквозь щель в досках на дне клетки и поскакала по камням брусчатки. Причём Тулин, вопреки предосторожностям пленителей впавший в этот момент в странное подобие провидческого транса, видел происходящее с ней не глазами, а неким внутренним взором. Поэтому мог наблюдать за тем, как золотой ударился о колесо повозки, отлетел в беснующуюся толпу, там попал под ноги какого-то горожанина, чтобы тут же быть отброшенным в сторону небрежным движением деревянного ботинка… Аккурат под ноги одетого в рванину дурачка. Грязного, вонючего, с размазанными по лицу соплями, но с какой-то затаённой страстью в сердце и острым желанием эту страсть воплотить в жизнь.

Именно он поднял монету и в ту же секунду, как кругляш оказался у него, ощущаемый внуком Хубина узел взорвался адским фейерверком.

Свершилось!!!

Тулин, уничтоженный и униженный, сам не понял как начал смеяться. Тихое истеричное хихиканье постепенно сменилось сдержанным фырканьем, что бы затем перейти в могучий хохот. И ничто, кроме топора палача, уже не могло заставить его остановиться. Наверное окружающие решили, что он сошёл с ума от пережитого, однако разум Тулина был в это время наоборот кристально ясен и чист. «Доставив» монету адресату пророк осознал, что то, ради чего он явился в этот мир, наконец произошло, его предназначение исполнилось, а значит и жизнь была прожита не зря.

«Я видел Владыку и помогал менять судьбы народов! Я видел…»

⁂

С меловой горы, куда Яр’мира затащил Храбр, и вправду открывался прекрасный вид на пока ещё узкую полоску молодого Стерегущего леса. Тут редкие островки громового дуба, там заросли держи-дерева, а во-он там без ветра качаются «отряды» ложных копейщиков – эльфы определённо не жалели сил и средств на создание в новых землях привычной для себя «зелёной» оборонительной линии.

– Такими темпами пройдёт ещё лет десять, и вдоль нашей северной границы возникнет непроходимая для войск зона. И длинноухие окончательно почувствуют себя в безопасности, – сообщил Храбр грасс Яро, словно бы ни кому толком не обращаясь.

– Генерал, они и сейчас в безопасности. Договор о ненападении, заключённый между моим отцом и Пятью королевствами продлевался уже трижды, и нет никаких причин считать, что он не будет продлён ещё и в четвёртый раз! – нахмурился Яр’мир, ощутив некоторое недовольство даже не словами верного соратника императора, а теми смыслами, что за ними стояли.

Почему-то сильно зачесался шрам над левой бровью, ещё в детстве оставленный тренировочным клинком.

– То-то и оно, мой принц. То-то и оно! – кивнул командующий северной армией, сохраняя каменное выражение лица. – Даже удивительно. При всей той вражде, что существует между его величеством и Светорождёнными, заключённый временный мир получился на диво крепким.

– Издержки большой политики… – поморщился Яр’мир, которого неприятно задело именование принцем.

Проклятье, когда тебе уже за сорок лет, а ты до сих пор лишь наследник, это… неприятно. Нет, он не желал отцу ничего плохого – да будет он жить вечно! – но и роль этакого неудачника от престолонаследия его уже немного тяготила.

– Так всё-таки, зачем ты меня сюда привёз? Посмотреть как эльфы укрепляют границу? Так я это и в отчётах читал… – спросил он немного раздражённо, и его высокий лоб прочертили складки морщин.

– Отчёты одно, а своими глазами посмотреть, это другое! – назидательно сказал первый Молниеносный империи, который несмотря на почтенный возраст выглядел в лучшем случае лет на сорок. Разве что волосы поседели, но с его короткой стрижкой это почти не бросалось в глаза. – Маллореан пал и больше нет той силы, что совала свой любопытный нос во все щели Торна. Однако кажется в императорском дворце не все осознают, что здесь и сейчас у нас под боком растёт его преемник. Пока ещё слабый и во многом немощный, но потенциально весьма и весьма опасный!

Последняя фраза прозвучала как-то особенно веско, и Яр’мир усмехнулся.

– Понимаю куда ты клонишь. Жаждешь раздавить врага пока он слаб?

– Жажду, – покладисто согласился Храбр, шмыгнув криво сросшимся носом. – Чистых эльфов после устроенной Оррисом резни осталось мало, а политика стимулирования рождения полукровок ещё только обсуждается, так что противостоять нам будут прежде всего люди. А уж с ними мы точно справимся. Так почему бы не попробовать?

– Думаешь Длинноухие преуспеют в своих реформах? – скептически хмыкнул Яр’мир.

– Почему нет? Основное препятствие в своём развитии – принцип расовой чистоты – они устранили, а дальше будет уже проще. Как только полуэльфов станет действительно много, то быстро уйдут в историю и прочие ограничения. Сменится клановая верхушка, появится доступ к высшим ритуалам и опасным знаниям… проклятье, да всё эльфийское общество станет другим!

– Так уж и станет? – хмыкнул наследник К’ирсана Кайфата. – Как по мне, то полуэльфы от людей разве что только внешне отличаются. Суть-то одна…

– В древности некто Култор, считался «крохобором» и в принципе бесперспективным магом. Но в нём была одна тридцать вторая часть эльфийской крови, и её хватило, чтобы парень дорос до Архимага, – парировал Храбр, глядя куда-то вдаль. И его бесцветные глаза в этот момент приобрели непонятную тёмную глубину.

– Это который был учеником легендарного Птолемея? – блеснул эрудицией Яр’мир, попутно удивившись начитанности ровесника отца и изначально обычного бандита. – Ты сравнил…

Храбр отвечать на это не стал, лишь неопределённо дёрнув плечом. Повисло молчание, прерываемое лишь шелестом редкой на горной вершине травы.

– Ну не знаю. Думаешь отец этого не понимает? – наконец нахмурился Яр’мир, возвращаясь к прежней теме беседы.

– Его величество? Разумеется понимает. Более того, уверен, что он данный момент просчитал ещё в те дни, когда длинноухие только затеяли своё переселение, – убеждённо сказал Храбр, снова оживляясь.

Яр’мир удивлённо на него покосился.

– Тогда к чему это… всё? – спросил он и сделал неопределённый жест рукой.

Грасс Яро развёл руками.

– Ты сам знаешь философию Владыки. «В отсутствие соперничества деградируют как люди, так и государства,» – процитировал Молниеносный известное изречение императора. – Вот он и подготовил для своей империи соседа-конкурента…

На мгновение возникла неловкая пауза. Ни один из собеседников критиковать Его величество не желал, так что Храбр принялся изучать новую реинкарнацию Стерегущего леса, а Яр’мир обивать носком ботинка торчащий перед ним камень.

– То есть рано или поздно будет война, – протянул наконец принц, медленно роняя слова.

– Как только окончательно переварят завоёванное, укрепятся, выстроят новое общество, и вот тогда… – в тон ему ответил Храбр и открыто встретил взгляд наследника престола. – Характер народов не меняется, и эльфы навсегда останутся эльфами.

– Я поговорю с отцом, – твёрдо сказал Яр’мир и направился к спуску с горы.

На вершине остался один лишь Храбр. И о чём он в тот момент думал было решительно не понятно.

⁂

Утро Порченного Бу всегда начиналось одинаково – он разлеплял глаза, чесал левой рукой пузо и считал постоянно вьющихся вокруг него мух. Один, два, много!.. Раньше, правда, приходилось ограничиваться коротким «один и много», но после того как торговец Сулим объяснил ему сколько это, «два», Бу уверенно перешёл в разряд грамотных людей. И теперь чрезвычайно гордился своими возросшими арифметическими познаниями.

– Бу – умный! – любил повторять он, и не было никого, кто взялся бы оспорить это его утверждение.

Даже дворовые мальчишки с соседней улицы, которые раньше любили придумывать ему всякие обидные прозвища, и те с ним не спорили. Стегали хворостинами – это да, регулярно, однако дураком больше не называли.

– Бу – голова! – пробормотал Порченный, пытаясь вспомнить, что он хотел сделать ещё секунду назад, снова почесал заурчавший от голода живот и засобирался в центр города.

Вчера люди говорили, что стражники будут казнить плохого человека, и многие пойдут смотреть. Ну а раз много это больше, чем один и два, то Бу наверняка сможет собрать достаточно меди, чтобы крикливый лапшичник накормил его до отвала.

И он, поражаясь собственной решительности, вылез из-под старой телеги, где обычной ночевал, и затопал в сторону главного городского проспекта…

До нужного места Порченный добрался быстро – всего дважды сбивался пути и один раз отвлекался на вьющихся вокруг гнёзд ласточек. Потом, правда, случилось плохое, и его пнул проходивший мимо стражник, но то было дело привычное, и Бу почти не расстроился. Первый раз что ли? Главное, он добрался до цели и почти сразу ввинтился в собравшуюся поглазеть на колдуна толпу.

Или может не колдуна?! Вроде все про какого-то провидца толковали…

Впрочем Порченный подобными глупостями себе голову не забивал. Бу – умный! А значит, сначала он попробует выклянчить пару-другую гильтов, и лишь затем станет любопытничать.

Он честно попробовал потолкаться среди солидно выглядящих горожан, но ничего кроме тумаков не получил. Видимо чересчур много хотел!

– Злые какие, – уныло пробормотал Порченный, втянул непослушную соплю, и с сожалением выбрался из толчеи.

Идея пойти на это сборище больше не казалась разумной. Точнее именно так Бу сформулировал бы свою мысль, если понимал как это делать. А так он просто молча страдал.

Впрочем обида терзала его недолго. Шум на улице внезапно усилился, и на дороге появилась клетка с пленником. Правда, Бу это уже позже понял, поначалу он вообще ничего не заметил – слишком увлёкся наблюдениями за двумя дерущимися богомолами. И даже когда толпа в едином порыве вдруг принялась метать в пленника огрызки друлов, тухлые яйца и комья засохшего навоза, он тоже пропустил. Иначе обязательно бы злому колдуну или пророку посочувствовал: всё-таки в него тоже иногда вот так кидают всякое. Видимо лицо слишком красивое, завидуют!

К реальности Бу вернулся только когда, незамеченный остальными, по брусчатке запрыгал отполированный чужими руками фарлонг. По первости взгляд Порченного зацепился за жёлтый блеск под ногами толкущихся горожан, затем в мозгу зародилось понимание, что в лучах полуденного тасса так мерцать может только золото, а в довершение всего Бу и вовсе увидел как монета, чудесным образом избежав соприкосновение с чужими ботинками, бодро покатила в его сторону.

– Бу – голова! – восхищённо пробормотал Бу, выставляя на пути кругляша руку и с умилением наблюдая как тот словно бы сам собой прыгаем в грязную ладонь.

Ну а дальше в голове Порченного моментально запустился необычайно сложный для него мыслительный процесс.

Жёлтый – это золото, а золото это не один или два гильта, это много, очень много гильтов. Это такая куча гильтов, что за неё можно купить не только тарелку лапши, но ещё и целый мешок спелых друлов или пару душистых пирожков с мясом! От открывшейся перспективы у Бу перехватило дыхание, а рот наполнился слюной… Однако уже через секунду его будто бы молния пронзила и пришло понимание, что за такой красивый круглый фарлонг можно ведь не только еду купить. Его можно отдать жадному лоточнику у рыбацкого причала, и взамен получить Ту Самую Вещь, что видится Бу во сне вот уже одну, две… много!.. ночей.

– Бу – умный, Бу не зря сюда пришёл! – промямлил Порченный напоследок и, спрятав фарлонг за щёку, торопливо заковылял по направлению к порту.

На сердце у него было светло и радостно…

Вообще упомянутый лоточник к торговцам имел весьма косвенное отношение. Просто старый рыбак, который в силу возраста больше не мог выходить в море и теперь нашёл себе гораздо более спокойное занятие. Поставил небольшую палатку в порту, где продавал всякую всячину, выловленную сетями членов его артели.

Однако Бу таких тонкостей не понимал. Лоточник он и есть лоточник! Гораздо важнее то, что на прилавке у него всегда лежала куча интересных вещиц, настоящих сокровищ, каждая из которых надолго западала в сердце Порченного. Бальная туфелька знатной дамы, детская рогатка, покрытая окаменевшими раковинами бутылка – как же славно было бы, попади все они в его руки! Сколько счастья они принесли бы Бу!

Увы, жадный торгаш требовал за каждую вещь звонкую монету, и Порченному ничего не оставалось, кроме как ходить вокруг палатки кругами да жалко вздыхать.

Но теперь всё поменялось, теперь у Бу был целый фарлонг, а значит он мог претендовать на главное сокровище старого рыбака – на белый костяной медальон, недавно появившийся на прилавке и сразу же ставший объектом его мечтаний.

– Бу – умный!! – с ходу объявил Порченный лоточнику, едва успев поравняться с его палаткой и даже забыв втянуть в который раз вытекшее содержимое ноздри.

– Да уж вижу, что не дурак, – усмехнулся тот уголком рта. – Опять пришёл на медальон мой таращиться? Смотри, купят его. Что тогда делать станешь?

– Бу – голова! – грозно объявил Порченный и, обнаружив вожделенную вещицу аккурат между бальной туфелькой и большой раковиной, облегчённо выплюнул на ладонь фарлонг: – На!!

– Ох ты ж, мархуза тебе под хвост!!! – аж поперхнулся старик, едва увидев блеск золота.

Секунда, и вот уже монета в его кармане, её место на ладони занимает дешёвый костяной кругляш, а сам бывший рыбак принимается оглядываться с вороватым видом – ну как кто-нибудь увидит какие деньжищи у него появились? Беды же не оберёшься…

– Ы-ыыы, – простонал Бу, не сводя глаз с внезапно обретённой им «драгоценности».

И на его широком скуластом лице с глазами бусинками и разлапистыми губищами отобразился безумный восторг.

Будь воля Порченного, он прямо сейчас уселся бы на мостовую и принялся любоваться восхитительной белизной медальона. Но реальность была безжалостна, и злой лоточник с непонятной настойчивостью принялся гнать его прочь.

– Бу – умный, – горестно вздохнул Порченный и быстро переставляя ноги помчал по направлению к своему логову.

Голод, жажда – всё было забыто. Внимание Бу сейчас занимала только зажатая в кулаке костяная финтифлюшка с гладкой как стекло поверхностью. Впрочем даже будь он в десять раз более внимательным, главного он всё равно бы не увидел. Того, как вокруг медальона возникла незримая колдовская аура, заклубилась дымка и невидимыми ручейками принялась втягиваться к нему под кожу.

Седмицу назад вырезанная из брюха белой акулы вещица наконец-то обрела своего хозяина…

Глава первая

Зелёный зал недавно перестроенного дворца в Старом Гиварте К’ирсану Кайфату нравился отсутствием какой бы то ни было помпезности, строгостью линий в узорах отделки и удобством мебели. Никаких тебе стульев с высокими спинками, никаких тронных возвышений – только большой овальный стол и стоящие по его периметру кресла. Идеальное место для проведения малого имперского совета!

А уж акустика здесь какая…

К’ирсан перевёл взгляд на читавшего доклад Мэта лин Таур – выходца из бывшего Восточного Кайена, голубоглазого пятидесятилетнего шатена и своего нынешнего главу Министерства имперского развития – и мысленно помянул мархуза. Судя по толщине стопки бумаг, куда министр периодически заглядывал, выступление обещало затянуться. И пусть К’ирсан уже заранее знал о чём пойдёт речь, порядок есть порядок. Иметь представление о состоянии дел в государстве должны все члены совета…

Кайфат откинулся на спинку кресла и, скрипнув сразу обоими протезами, обежал взглядом всех собравшихся.

Вот по левую руку устроился Дит лин Грон – глава службы внутренней безопасности и один из учеников ушедшего на покой Щепки. Весь какой-то мелкий, тощий, с крысиным лицом, постоянно бегающими глазками и тремя прилизанными чёрными волосинками поверх белоснежной лысины. Увидишь такого в толпе и тут же забудешь. Однако он уже не раз и не два доказывал, что достоин своего места. И те шестнадцать покушений, два мятежа и бесчисленное множество попыток реанимации культа Орриса, которые Дит предотвратил, говорили сами за себя.

Справа устроился толстяк Лу Гир – выходец из клана Серебряной луны и весьма инициативный глава внешней разведки. Любитель вкусно покушать, хорошо выпить, «погулять» в борделе – подборка пороков у него как по учебнику! – и при всём при этом фанатичный сторонник экспансии империи. Собственно завоёванный и уже практически полностью поглощённый Заурам во многом заслуга его службы.

Прямо напротив сидит представитель Корпуса магов – пост его главы вот уже почти сорок лет занимает Канд, и он как обычно прислал на совет вместо себя заместителя. Первый ученик К’ирсана настолько погружён в магические дела, что даже женился по императорскому приказу. Иначе так и жил бы до сих пор бобылем. Помощник был подстать своего начальнику и при в общем-то приятной внешности – высокий худощавый брюнет лет тридцати пяти с костистым лицом и пронзительным взглядом – также был «женат на работе».

«Надо будет отследить данный вопрос, – сделал пометку в блокноте К’ирсан, не слишком-то ловко выводя левой рукой буквы. – Рехнувшиеся на почве волшбы маги нам не нужны».

Тут он перехватил томный взгляд сидящей рядом с помощником Канда одетой по последней моде дамочки и мысленно вздохнул. Вот тоже проблема. Если маги слишком зациклены на Силе, то нынешний министр пропаганды – одна из многочисленных дочерей Мигуля Шесть струн по имени Калана Пылающая душа – наоборот чересчур повёрнута на отношениях. Точнее, на лёгких отношениях. Дит периодически докладывает об очередной смене возлюбленного этой блондинистой стервы, так что Кайфат уже сбился со счёта сколько мужчин побывало в её постели. Проклятье, да она бы самого К’ирсана соблазнила, только дай ей волю!

Периодически возникало желание столь «яркую и творческую» личность заменить на человека поспокойнее и посдержаннее, но кого поставить взамен? Да и смысл, если с работой она справляется едва ли не лучше весьма сведущего в своём деле отца!

Впрочем, присутствовали на Совете и те, кто был точно защищён от внимания алчущей впечатлений женщины. К’ирсан нашёл взглядом Гхола и усмехнулся. Заметно заматеревший за прошедшие годы гоблин сидел в специально сделанном для него кресле с прямой как палка спиной, таращился широко раскрытыми глазами на читающего доклад лин Таура и столь старательно морщил лоб, что можно было не сомневаться – опять вышел в астрал и общается с духами.

– Где его высочество? – шепнул К’ирсан предупредительно склонившемуся к нему клерку, заметив пустующее рядом с верховным шаманом кресло.

– Принц Яр’мир обещал прибыть чуть позже, к завершению совета! Наследник в сопровождении генерала Храбра грасс Яро инспектирует северную границу… – доложил секретарь, и К’ирсан мгновенно ощутил приступ неудовольствия.

Оррис и Кали, вот ещё одна его головная боль. Сын! Уже вполне сформировавшийся как воин и маг, сам отец двоих детей, он жаждет войн, схваток, великих свершений, а взамен годами получает лишь управленческие должности да «скучное» общение с бюрократами. И до сих пор не понимает, что это и есть основная суть власти!

«Интересно, когда вернётся, чего Яр’мир сделает? Попробует убедить в том, что война с эльфами – это прекрасная идея, или же объявит об отбытии на войну с Загорьем?» – задал себе в общем-то риторический вопрос К’ирсан и теперь уже с сожалением вздохнул.

Остро не хватало Тёрна, который, наверное, лучше всех сдерживал нрав принца. Но верный грасс Согнар по-глупому погиб при штурме столицы Заурама и достойной замены ему не нашлось. Увы…

– Господин Лу, раз уж уважаемый Мэт закончил терзать нас цифрами урожаев, надоев и торговых наценок, то может быть вы обрисуете общее положение дел уже за пределами наших границ? – объявил Кайфат, стоило министру развития закончить выступление.

При этом император рефлекторно взмахнул протезом и с неприязнью выругался, когда тот в очередной раз противно лязгнул. Проклятая гномья железяка опять нуждалась в ремонте. И видимо в качестве довеска тут же начались фантомные боли в несуществующей руке.

Впрочем присутствующие случившееся словно бы и не заметили. Разве что Калана стала улыбаться ещё более ослепительно, но она постоянно этим злоупотребляла, так что Кайфату могло и показаться.

– Как будет угодно Владыке! – Толстяк зайчиком выскочил из кресла, заложил руки за спину и, с важным видом покосившись на лин Грона, откашлялся. – И начну с ситуации в Грольде…

Парадокс, но наступили времена, когда обзор любой внешнеполитической активности в империи начинался не с изучения ситуации в Нолде или Маллореане, а с мест, ранее игравших гораздо менее значимую роль.

Конфликт между Новым Зелодом и Эригенией, возникших на месте распавшегося старого Зелода, миграция монстров в землях бывшего Гарташа, развитие охотничьей индустрии Скарта и колебания цен на продукты переработки монстров – вот то, что лежит на виду. А ведь есть ещё и активизация запрещённых культов в чудом уцелевших Баронствах, возрождение торговой мощи Джуги, миграция орков в империю, шпионские игры Братства отрёкшихся и некромантов Тлантоса… Важных тем столько, что реваншистские настроения нолдцев, восстанавливающих сеть вассальных государств в Халифате, и политические преобразования Светлых эльфов на их фоне попросту терялись.

– Что с войной на юге? Когда у вас запланирован штурм столицы Загорья? – чуть холоднее, чем следовало, спросил К’ирсан, стоило начальнику разведки замолчать.

– Но… ваше величество… Разве это не сфера ответственности принца Яр’мира? – после короткой паузы осторожно спросил толстяк.

– Ты его здесь видишь? Я – нет! – бросил Кайфат, и видимо что-то такое прорвалось сквозь барьеры его воли, раз все присутствующие немаги вдруг побледнели, помощник Канда вздрогнул, а силой вырванный из транса Гхол принялся удивлённо крутить ушастой башкой.

– Я не люблю повторять дважды, Лу, – напомнил К’ирсан, однако получить желаемую реакцию не успел.

Дверь открылась и в зал совета быстрым шагом вошёл Яр’мир. За ним, соблюдая приличествующую ситуации дистанцию, держался Храбр.

– Отец… Господа-министры… Прошу прощения за опоздание! – с ходу начал сын. – И в качестве извинений готов доложить не только о ситуации на юге, но и на севере!

Чувствовалось, что он долго размышлял над грядущим разговором и заранее просчитал стратегию поведения. Однако К’ирсан облегчать ему задачу не собирался.

– Покиньте нас! – потребовал он и замолчал до той поры, пока в зелёной зале кроме них с сыном никого не осталось.

Назревал обычный для них семейный скандал, так что хотя бы исходя из соображений придворного этикета заниматься им следовало за закрытыми дверьми.

– А как же мой доклад? – спросил Яр’мир, гневно раздувая ноздри. Впрочем сделал он это уже после того, как они остались с Кайфатом вдвоём. – Или уважаемые члены совета не должны знать то, что я собираюсь сообщить его величеству?! Так разочарую тебя, отец, все всё знают и все всё понимают, только озвучить боятся!

Сын явно себя успел накрутить в дороге и жаждал разрядки. А вот на К’ирсана наоборот накатило удивительное спокойствие, так что в ответ на гневную тираду он невозмутимо предложил:

– Садись. И попробуй обрисовать своё понимание ситуации так, как я тебя учил.

На лице Яр’мира огромными буквами было написано всё то, что он думал о грядущей лекции, но перечить отцу не стал и, с грохотом отодвинув кресло напротив, порывисто сел.

– Ну? – поторопил его Кайфат, внезапно ощутив как через барьеры в глубине его разума просачивается многоголосое пение верующих во Владыку.

Система храмов работала как часы, и наступало время полуденной службы. Задумка с Двойником, аккумулирующим совокупную мощь веры подданных империи Сардуор, действительно давала резерв колоссальной мощи, однако кто мог предположить, во что это выльется для самого К’ирсана. Ведь неприятные шумы на грани слышимости это только цветочки, ягодки обещали быть позже. Когда активизируется всё больше приобретающий черты божества Дух и начнёт потихоньку пробовать на прочность контролирующие его нити. Неосознанно – разума у него пока ещё нет, – но уже с пугающей регулярностью и настойчивостью.

«Поцелуй Кали, как же не вовремя. Яр’мир опять примет всё на свой счёт», – мысленно выругался Кайфат, не удержавшись от болезненной гримасы.

Точнее это для него она была болезненной, а вот со стороны – он проверял – та выглядела ну до крайности высокомерно, и в бытность капитаном наёмников К’ирсан самолично набил бы её обладателю рожу. Да уж, с таким лицом с сыном по душам не разговаривают…

Впрочем Яр’мир полностью оправдал его ожидания. И отзеркалил «высокомерие» отца.

– Я хочу знать, почему мы впустую растрачиваем потенциал империи и вместо того, чтобы взять своё и занять полагающееся нам место в этом грёбаном мире, изображаем беззубых дряхлых скортов?! – с ледком в голосе выдал он на одном дыхании.

– Как понимаю, взять своё, это завоевать весь материк, а полагающееся место, это трон мировых жандармов, который ранее принадлежал Нолду? – устало спросил К’ирсан, массируя уже начавший ломить висок. Сколько у них было таких разговоров, а наследничек всё не унимается. – Чем тебя не устраивают мои прошлые ответы?

– Ты про философию соперничества? – фыркнул Яр’мир, заставив прячущуюся глубоко в сердце Кайфата змею гнева поднять голову.

Таким тоном с императором-магом дозволялось разговаривать только его детям, но даже при общении с ними чужая дерзость вызывала вполне однозначную реакцию.

– Про неё самую. А ещё про то, что соседство с заметно изменившимися эльфами даст нам неизбежную гонку вооружений, соревнование магических школ и не позволит скатиться в деградацию, как было с прочими «гегемонами», – сказал К’ирсан, стараясь сохранять ровный тон.

– Но против поглощения Заурама и теперь вот Загорья я что-то не припомню, чтобы ты возражал! – парировал Яр’мир, явно ничуть не убеждённый.

– Они богаты людьми, землями, ресурсами, при этом столетиями киснут на одном уровне развития. Такие полезными конкурентами не станут никогда: они вечные ведомые, но никак не ростки будущих цивилизаций. Их удел – превращение в мелких вредителей на службе заморских игроков. Вредителей, весь смысл существования которых будет заключаться лишь в ведении бесконечной вялотекущей войны с нами… – принялся излагать К’ирсан, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать разминать ногу с прикреплённым протезом. – Впрочем, я тебе всё это объяснял уже не раз и не два…

– Да, да, да… И Нолду мы не уподобляемся потому, что нам нужны союзники и торговые партнёры, а не рабы! Действительно всё было и всё слышал, – сказал Яр’мир, морщась. Потом немного помедлил, покрутил в руке тут же наполненный вином бокал и, залпом его выпив, решительно выдал: – Вот только знаешь что, отец? Я думаю, главная причина такой пассивности в другом. Просто ты устал!

И это было неожиданно. Честно говоря, К’ирсан Кайфат давно ждал чего-то подобного, но Яр’мир всё тянул и тянул с разговором, так что начало казаться, будто он и вовсе никогда на него не решится. Там, где от будущего императора требуется воля и напор, сын проявлял постыдную слабость. И тут уже не понять – то ли это было влияние погибшей во время одной из попыток мятежа матери, то ли страх перед властным отцом, – но то, в чём он собирался обвинить К’ирсана, принц был грешен сам.

– Устал? – хмыкнул Кайфат, меняя позу и начиная постукивать пальцами по металлической кисти. Вибрации успокаивали.

– Да, устал, – продолжил, распаляясь, сын. – Вспомни себя сорок лет назад… Избежал гибели в Маллореане, повоевал в зелодских легионах, сколотил отряд наёмников и добыл себе трон. Ты творил высшую магию, дышал ею. Убивал богов, наконец!!!

– А теперь? – уточнил К’ирсан, также наливая себе вина.

– А теперь ушли кураж и агрессия, нет увлечённости магией и куда-то делись амбиции! – почти прокричал Яр’мир, отшвыривая бокал и размахивая руками. – Ты – живой бог, мархуз меня задери!! А ведёшь себя как…

– Как калека? – продолжил было Кайфат и неожиданно для себя ошибся.

– Нет, как… как бюрократ и чиновник!! – с неприкрытым отвращением к озвученным профессиям закончил Яр’мир и уронил сжатые кулаки на стол.

Наступила звенящая тишина, прерываемая лишь тихим поскрипыванием шестерёнок в протезе К’ирсана.

Сын во многом был прав. Кайфат действительно больше не мотался по всему Торну в поисках приключений на свою задницу, не сражался в колдовских битвах, не проводил смертельно опасные ритуалы высшей магии – он «просто» правил. Строил империю, управлял присягнувшими ему народами, корректировал развитие чародеев… Дел было немало, однако горячее сердце сына они явно не устраивали.

Впрочем проблема была ведь не только в этом – себе Кайфат врать тоже не мог. Нанесённые Оррисом раны изуродовали не только тело, но ещё и перетряхнули всю систему энергетических каналов К’ирсана, существенно сузили возможности по управлению плетениями, а также отравили ненавистью глубинные слои ауры. Да, с чем-то удалось справиться – так, благодаря Двойнику, император уже в первые десять лет после ранения избавился от разъедающего тонкое тело яда и смог решить проблему отторжения протезов, – но этого было явно недостаточно, чтобы вернуть прежнюю форму. Механическая конечность плохая замена живой руке в плане создания колдовских узоров, «сшитая» аура не способна хранить Великие заклинания, а изломанные каналы не могут пропускать прежние потоки Силы.

К’ирсан Кайфат всё ещё маг, но… сфера его интересов теперь сводилась лишь к работе над собой, вместо былых попыток взять штурмом вершины колдовского искусства. Разумеется данная трансформация не укрылась от окружающих, ими сделаны определённые выводы, и вот теперь приходилось расплачиваться за возникшее недопонимание.

Вот только и разубеждать сына К’ирсан тоже по определённым причинам не хотел, а потому вместо этого сам пошёл в атаку:

– А тебе не кажется, что для человека, который критикует собственного отца и своего императора за отсутствие амбиций, ты чересчур много «болеешь» за государство и почти не уделяешь внимания собственному развитию?

Кайфат знал, это был подлый удар. Став взрослым и избавившись от его диктата в плане учёбы, сын со временем – надо признать, не сразу! – перестал демонстрировал былое прилежание и теперь посещал тренировочную площадку хорошо если пару-тройку раз в седмицу. Что точно не дотягивало до стандартов «прежнего» Кайфата, на которого сам Яр’мир и ссылался.

– Я без пяти минут Мастер меча и один из сильнейших магов империи, – задрал подбородок сын, сбавляя тон. – Пусть тот же Канд, как и несколько его лучших учеников, сильнее меня, но так на то она и элита Корпуса, чтобы…

– Чтобы что?! – не сдержался К’ирсан, и эта его вспышка совпала с усилением давления Двойника.

В итоге вырвавшаяся на волю Сила волной прокатилась по залу, сбила побелку с потолка и сорвала пару гобеленов со стен.

«Опять не сдержался!!!» – с досадой отметил Кайфат, вслух же продолжил:

– Сколько ты освоил из моего наследия? Того самого, что я создал перед так воодушевившей тебя дракой с Оррисом? Процентов семьдесят-восемьдесят? А какую из этого часть ты способен применить в бою, без подготовки?!

– У меня есть время… – окончательно сник перед его напором принц.

– Время на что? На то, чтобы сильней тебя в империи оказался не только Канд с учениками, но и половина Корпуса?! Чтобы недобитый Оррис зализал раны и спустился с Гуур’о’деми?! – давно копившаяся в душа К’ирсана ярость требовала выхода.

Опять отозвалась Сила, появилось желание выплеснуть её вовне… и Кайфат, скрипя зубами, принялся сжимать взбрыкнувшие эмоции тисками воли. Разумеется справился, но кое-где какие-то крохи энергии всё равно просочились в тело, болезненным вихрем пронеслись по энергетическим каналам и ворвались в протез. Тонкий механизм протестующе заскрипел, из щелей посыпались искры, и император, под немного обеспокоенным взглядом сына, стряхнул с металлической ладони в специально стоящий для этой цели чан с песком брызги зелёного огня.

– Лжебог жив, Яр’мир, – К’ирсан кажется впервые за весь разговор обратился к принцу по имени. – А мои раны от чего-то не спешат восстанавливаться. Так что если тебя действительно волнует судьба империи, то… – Тут он снова не сдержался и с напором выдал: – То стань, наконец, достойным трона!!

И как отец, и как император, Кайфат прекрасно осознавал собственную правоту, однако верность слов не отменяла простого факта – они снова поругались с сыном. И это не могло не огорчать. Пусть Яр’мир давно уже не ребёнок, К’ирсану всё равно хотелось иметь с ним хоть какое-то нормальное общение, но, увы, в последние годы подобные встречи раз за разом заканчивались ссорой.

Проблема отцов и детей в полный рост, раздери её хфург!!

– Я тебя услышал, отец! – сказал из-под насупленных бровей Яр’мир, отодвигаясь вместе с креслом от стола и поднимаясь на ноги. Чувствовалось, что выволочка не прошла даром, и внутри у него всё клокочет. – Однако хочу спросить… Хотя бы мешать добивать Загорье из очередных «высоких» соображений ты не будешь?!

– Их – не буду, – кивнул К’ирсан Кайфат, на чём их разговор и завершился.

Яр’мир стрелой вылетел из зала, разве что дверью не хлопнул, что до К’ирсана, то он пару минут посидел за столом, подавляя отголоски активности Двойника, после чего также поднялся и двинул к выходу. По пути неловко задел заклинившим протезом за спинку соседнего кресла, помянул мархуза, и принялся разрежённо крутить спрятанные под рукавом верньеры. В прошлый раз подобного рода «шаманство» вроде бы помогло, а значит была надежда, что и сейчас удастся обойтись без унизительного обращения к гномьему механику.

– Владыка? – услужливо подскочил к К’ирсану секретарь, стоило государю появиться в коридоре.

По бокам тут же встали стражники из Ордена – детища Руорка, чьи воспитанники последние лет пятнадцать полностью взяли на себя функции императорской охраны.

– Отменяй обед в Алом зале. Появилось настроение потренироваться с мечом! – бросил Кайфат на ходу и зашагал, поскрипывая металлом, по направлению к внутреннему двору.

В отличие от механической руки заменитель потерянной стопы практически никогда не капризничал, так что если не знать заранее, можно было и не догадаться о ещё одном увечье К’ирсана.

Хоть тут повезло…

– Пригласить вашего обычного спарринг-партнёра? Мастера эл’Зарину? Или… – засеменил за императором секретарь.

– Никаких или. Эл’Зарина меня полностью устраивает, – холодно проронил Кайфат, чуточку недовольный излишней суетой.

Мысленно он уже настраивался на схватку, так что любые отвлечения раздражали. Или тому причина не суета, а вообще ситуация, когда он в принципе вынужден готовиться к бою?! Хфургово семя, он – некогда великолепный боец – после полученных травм теперь вынужден перед любой серьёзной активностью приводить свой организм в состояние повышенной готовности! Ну не стыдоба ли! И это уже после десятилетий работы над собой. В первые годы он не то что о поединке, об элементарной пробежке помыслить не мог!

Накрутив себя таким образом, К’ирсан Кайфат на выходе во внутренний двор не стал пользоваться лестницей и попросту сиганул через перила. Не столько из насущной необходимости, сколько из желания доказать, что не хуже себя прежнего и ещё на что-то способен.

Впрочем тут никаких казусов ожидаемо не произошли и с высоты в пару саженей Кайфат упал с грацией кошки. Погасил инерцию хлопком левой ладони по песку, выпрямился, скинул с плеч камзол на руки кинувшемуся к нему слуге и рванул к стойке с деревянными мечами. По договорённости с эл’Зариной на тренировочной площадке не работали никакие правила, так что схватка могла начаться в любой миг.

И оказался прав.

Он ещё тянулся левой рукой к облюбованному клинку, как со стороны второго выхода, из темноты проёма вылетел деревянный шар и устремился ему в грудь. Раньше мархузова девка, нанятая Храбром где-то над просторах Грольда, задействовала в броске только силу мышц, но с прошлого года начала применять энергию ауры. И теперь попадание такой «деревяшкой» было чревато весьма болезненными ощущениями.

Вот только сегодня Кайфата для своей спарринг-партнёрши тоже подготовил некоторый сюрприз. Вместо обычного использования металлической конечности в качестве щита, он задействовал ладонь из плоти и крови. Защитил кожу выздоровевшим фрагментом ауры, подхватил снаряд в воздухе, после чего крутанулся на одном месте и, добавив собственной энергии, отправил его обратно.

Н-на!!

Что ж, удивить у него получилось. Эл’Зарина, по прямой кинувшаяся к сопернику, едва не «поймала» собственный игрушку грудью, и лишь в последний миг, извернувшись, отбила её мечом. И без того находящийся в нестабильном состоянии шар моментально взорвался облаком мелких опилок.

Предварительный обмен мнениями можно было считать оконченным, наступала основная часть поединка…

Сознание Кайфат скользнуло в глубины сат’тор, в физическое тело хлынули потоки энергии, аура же сжалась и уплотнилась на манер незримого доспеха. Причём К’ирсан не сомневался, что одновременно с ним тем же самым занималась и эл’Зарина. И получалось у неё это гораздо лучше – ведь у дамочки не было вместо руки мёртвой железяки, которая не могла ни ещё больше ускориться, ни скрыться под невидимой бронёй. Вон, даже атаковать воительница начала первой!

– Ха-ааа! – на выдохе выдала Мастер Меча, начиная каскад размазывающихся в пространстве из-за колоссальной скорости движений.

И этот её выдох действовал точно крик баньши, усиливая возникшую из-за применённой техники перемещения дезориентацию.

Вероятно она рассчитывала сначала ошеломить противника напором, потом навязать маневренный бой с быстрым обменом ударами и постоянной сменой позиции, а в завершении поймать на ошибке и поставить эффектную точку каким-нибудь сложным приёмом. Однако не вышло.

Там где эл’Зарина брала ловкостью и напором, К’ирсан компенсировал фехтовальным опытом и мастерством в манипулировании сат’ирр. И даже тот неприятный факт, что клинок у него находился в левой «нерабочей» руке, Кайфат и то сумел пустить себе на пользу – любые удары в результате стали превращаться в нечто непривычное и неожиданное.

На короткое время сложилось некоторое равновесие, в котором ни один, ни второй никак не могли склонить чашу весов на свою сторону. Вероятно эл’Зарина верила, что затягивание боя пойдёт ей на пользу – она ведь не страдает от застарелых травм и увечий, – однако Кайфат думал иначе. Просчитав выигрышную комбинацию, он дождался подходящего для её реализации момента и… за четыре движения клинка, подкреплённых пинком металлической ступнёй по икре, закончил поединок.

– Благодарю за урок, Владыка, – произнесла Мастер Меча, припав на сложившееся от внезапной боли колено и массируя получившее удар деревянным клинком правое предплечье.

Её собственной оружие лежало далеко в стороне…

– Взаимно, Мастер, взаимно! Испытывать ваши навыки на практике радость для меня, – объявил К’ирсан и, передав меч слуге, направился к ведущей во дворец лестнице.

На сегодня тренировка была закончена. И он, честно говоря, был донельзя этому счастлив. Ради победы Кайфат выжал из тела все силы, и теперь не без горечи наблюдал как уже сейчас в мышцах начинает зарождаться ломота, а вроде бы невидимая и не ощутимая аура ведёт себя так, словно по ней прошлись наждаком.

«Рошаг, тварь! Да за одно то, что ты с твоим хозяином сделали с моим организмом, вас надо вечность пытать!!» – в который уже раз мысленно проклял своего врага Кайфат и… едва успел отреагировать на стрелой вылетевших из-за угла двух детей – мальчика и девочку.

Они явно давно сидели «в засаде» – причём судя по довольно скалящейся из-за их спин зелёной роже, тут точно не обошлось без Гхола с его магией! – и вот теперь пожинали плоды успешно проведённой операции.

– Дед, мы тебя подловили!! – орал старший Зак, отплясывая вокруг императора нечто вроде боевого танца гоблинов.

– Дед, ты опять победил госпожу эл’Зарину. Ты молодец! – обнимала К’ирсана младшая Астра, с женской практичностью выбрав возможность подлизаться к грозному предку.

– Да моя ты хорошая… – рассмеялся на это Кайфат и вручил внукам по специально подготовленной на такой случай конфете.

Проклятье, ну насколько же легче ему было с ними, чем с сыном. Никаких тебе скандалов, выяснений отношений, обид… Дети просто рады самой возможности хоть немного побыть с ним вместе, и тем сам приносят радость уже самому К’ирсану!

Хотя, если положить руку на сердце, то к мысли, что он уже дед, Кайфат до сих пор привыкнуть никак не мог. Хаффово семя, да если с его лица убрать шрамы, то изображению в зеркале хорошо если тридцать пять можно будет дать. С большой, причём, натяжкой. О каких тут внуках речь может идти?! Ещё стариком его назовите или калекой…

Последняя мысль вновь отозвалась фантомной болью в отсутствующей конечности, и К’ирсан едва не потерял контроль над скрывающей шрамы лица иллюзией. А-аа, Кали вам всем жёны!!!

– Сегодня Владыка был в ударе! – подал голос приблизившийся гоблин, отвлекая внимание детей призванным духом.

Похожий на крылатого бобра бестелесный сходу обфыркал парочку сопляков истаивающим в воздухе паром, и те, с гиканьем, немедленно отправились в погоню – творить возмездие. Так что император теперь мог поговорить со своим верховным шаманом уже без особых помех.

– Ой, только ты не начинай! – поморщился К’ирсан, при виде летающего питомца урга некстати вспомнив о собственном пушистом друге. Вот уже лет пятнадцать, как ведомый инстинктами о продолжении рода тот вернулся в Лес Смерти, и с той поры больше не появлялся. – Ошибок было столько, что постоянно висел на волоске от поражения…

– Но ведь твоё величество победил! – заметил Гхол вкрадчиво.

– Победил, – так же вкрадчиво ответил Кайфат, оглянувшись через плечо на оставленную позади недавнюю соперницу. Впрочем та уже покинула тренировочную площадку, и он как раз застал момент, когда её спина скрылась в проходе ведущей во внешний парк арки. – Непонятно только почему…

К’ирсан вновь повернулся к гоблину и тут же наткнулся на его ироничный взгляд.

– Что? – поморщился правитель.

– Рырга действительно не понимает, почему скромная Мастер Меча дала ему победить? – спросил клыкастый коротышка, с видом заправского аристократа изогнув бровь. – Серьёзно?

На что Кайфат, на мгновение забыв об императорском достоинстве, тотчас отреагировал закатыванием глаз.

– Гхол, ну хоть ты-то за поехавшего на власти идиота меня не держи! – простонал он, мысленно радуясь, что у него всё ещё есть кто-то, с кем можно поговорить вот так, без экивоков и церемоний. Затем посерьёзнел и уже с некоторым напором продолжил: – Разумеется она мне поддаётся. Разумеется! Непонятно другое, почему она стала это делать настолько явно… Что, тут у тебя нет ответа?

Тоже посерьёзневший гоблин медленно покачал головой.

– Вот то-то и оно, зелёный. Вот то-то и оно… – пробормотал Кайфат и принялся медленно подниматься по лестнице.

Ему не надо было оглядываться, чтобы знать – ург в данный момент смотрел ему вслед грустным, сочувствующим взглядом.

Взглядом, которым не смотрят ни на своего императора, ни уж точно на живого бога. Он жёг ему спину, точно Луч Силы, и буквально побуждал вернуться, попробовать поговорить с самым верным и самым старым своим соратником по душам. Порыв был настолько мощным, что К’ирсан, забывшись, в ярости сжал оба кулака. И лишь осознав это, лишь тогда вернул контроль над эмоциями и сосредоточился на приведении протеза в прежнее состояние.

Время открытого разговора пока не пришло, потому как всё, хфург его задери, ещё только-только начиналось…

Глава вторая

Всё-таки интересная штука – человеческая память. Не важно кто ты, Истинный маг, «крохобор» или обычный смертный, ты никогда не запоминаешь всё одинаково ярко. Что-то пролетает со свистом, не задерживаясь в голове ни на секунду, что-то остаётся в виде полуразмытых нечётких образов, а что-то врезается намертво, сохраняясь практически в неизменном виде в течение всей жизни.

Вот казалось бы, прибытие на Торн, невообразимый – тогда он воспринимался именно таким! – ритуал дракона межреальности, встреча с настоящим мархузом… Или гораздо более поздние события, вроде устроенной монстрами резни в Гамзаре, войны в Сардуоре или битвы с Рошагом-Оррисом!.. В памяти Олега всё осталось лишь в виде серой и скучной череды событий, в которых он хоть и участвовал, но видимо подсознательно не считал действительно важными.

А вот ощущения от врастания в жизнь Нолда, от знакомства с его историей, культурой и бытом, или момент осознания своей принадлежности к этому поистине великому государству – подобного рода вещи до сих пор горели в нём негасимым пламенем.

– Нолд был лучшим местом среди двух миров, и я однажды стал его частью, – беззвучно прошептал Олег, кривя губы.

Вслушался в звучание собственных слов и… с ненавистью сплюнул. Аккурат на кучу мусора, бывшую когда-то уличной урной.

– С-сволочи, такую страну испоганили!!! – прошипел он и двинул дальше, стуча посохом по камням.

Да уж, прежний Нолд действительно был хорош. Красивый, богатый, влиятельный… Уютное очарование старых улочек, помнящих ещё времена основания, сменялось блеском и славой «магических» районов, отражающих мощь живущих там чародеев. Тут располагались кафе и рестораны, там – бутики и магазины колониальных товаров, а здесь – лавки артефакторов и алхимиков. Крупные города островной республики буквально дышали жизнью!

Тогда и помыслить нельзя было, что спустя жалкие четыре десятилетия городские службы будут заняты не обсуждением строительства нового фонтана или парка, а спешно изыскивать средства на уборку хотя бы центральных улиц. Или что студентов Академии Общей магии станут нанимать, например, не для охраны складов в немногочисленных неблагополучных районах, а для защиты торговых рядов в центре города от поднявших головы бандитов.

Нолд, потерявший не только цвет своей магической элиты, но ещё и лишившийся почти всех своих заморских колоний – пусть они даже так официально и не назывались, – бодро катился в пропасть. И не было этому падению ни конца, ни края.

Кстати о бандитах…

Олег, как раз миновавший поворот в один из проулков, замер, помянул мархуза, и вернулся назад. Туда, где в тени мусорных ящиков, весело гогоча, топталось пятеро молодых ублюдков, а из-за их спин раздавался сдавленные всхлипывания и чья-то грубая ругань.

– Ну надо же… беженцы из Гарташа и их милые развлечения, – сказал Олег с ненавистью, в общем-то ни к кому конкретно не обращаясь. – Интересно, по какой квоте вас сюда впустили: одарённые дети, родственники магов или члены семей охотников на монстров? Хотя какая, хаффу под хвост, разница… – И уже громко, адресуя свои слова к веселящимся мерзавцам, продолжил: – Слушайте сюда, недоноски! Оставили девку в покое, а сами взяли ноги в руки и живо свалили отсюда пока я добрый!

Парни подобного обращения очевидно не ждали. На миг они аж остолбенели от олеговой наглости… чтобы спустя секунду с новой силой загоготать.

– Чего? Это ты нам, что ли, мужик? – выдал видимо заводила. По крайней мере только он выделялся на фоне остальных более дорогой одеждой и явно какой-то магической висюлькой на шее. – Или может мне показалось?

На последней фразе мерзавец с разбитным видом сделал несколько шагов по направлению к Чимиру и демонстративно нацепил на правую руку кастет с гномьими рунами.

– Лучше бы последнее. А то я, знаешь ли, страсть как не люблю всяких сующих свой нос в чужие дела святош.

Святош? Олег аж растерялся на мгновение. Чего несёт этот доморощенный король помойки?! Потом вспомнил как выглядит и невесело усмехнулся. Да уж, а за кого ещё можно принять худого как палка и к тому же кутающегося в серую робу с капюшоном человека, кроме как за члена очередного новомодного аскетического культа – их после падения Орриса развелось в Нолде как хаффов не резаных. Понятно, что часть имела негласную поддержку Наказующих, которые таким образом сдерживали развитие общины верующих во Владыку, но всё же, всё же…

– Эй, клоун, ты меня слышишь? – продолжил изгаляться молодчик, и Олег, который собирался было ограничиться только демонстрацией знака Подмастерья, моментально забыл про свои мирные инициативы.

– Лучше, чем тебе хотелось бы! – прорычал он, наконец давая волю характеру.

Легонько стукнул основанием посоха о камни брусчатки, выпуская Силу. Затем подправил её движение волевым усилием, придал нужную форму заклинанием Каменной Руки и… с садистским наслаждением принялся наблюдать за тем, как из кирпичной стены ближайшего здания выдвинулась здоровенная лапища, сграбастала дерзкого урода и одним движением отправила в кучу его подельников. Тот даже вскрикнуть не успел, как врезался в своих товарищей и те точно кегли с воплями боли разлетелись в стороны.

Защитный амулет на шее дерзкого молодчика даже пробудиться не успел – повторения ошибки времён своей молодости, когда его магия не сработала против защищённого амулетом Мирта бандита, Олег не допустил.

– Отребье! – процедил Чимир и, презрительно поджав губы, приблизился к тому закутку, где как он думал ублюдки издевались над девушкой.

Уже мысленно приготовился пострадавшую успокаивать, исцелять, а быть может и блокировать участки памяти магией Света, однако вместо этого в очередной раз разразился площадной бранью и снова едва не сплюнул. Вместо несчастной девицы на земле по-бабьи всхлипывал, утирая текущую из носа кровь, похожий на вышибалу мужик, а его обидчик – во всяком случае только у него были сбитые и окровавленные кулаки – лежал без сознания чуть в стороне и щеголял формой городской стражи.

Чимир, не разобравшись, влез в историю, которая ни коим образом его не касалась и весьма вероятно обидел тех, кого как раз обижать было и не за что. Он снова выругался, на этот раз помянув магию Света, которая превратила его из сдержанного и вдумчивого мага в агрессивного и склонного к поспешным решениям психа, и направился к выходу из переулка.

Мысль извиниться или хотя бы оказать помощь у него как возникла, так и улетела прочь.

– К хфургу всё! Сами разберётесь, – прорычал он и двинул ко дворцу Совета Мастеров, туда, куда Олег и шёл с самого начала.

На центральной площади он был уже через четверть часа. Никто его не останавливал, стража – пусть со всей возможной вежливостью, но всё же! – не просила дать объяснений, а граждане «с активной жизненной позицией» не пытались урезонить за чрезмерную жёсткость. Окружающие были заняты собственными делами и их не интересовало очевидное нарушение правопорядка.

Однажды Олег уже проходил через подобное равнодушие в эпоху падения империи – там, на полузабытой уже Земле. И вот теперь стерва судьба вынуждала переживать подобного рода дерьмо вновь!

– Тысяча мархузов!!! – процедил Олег сквозь зубы, безуспешно пытаясь справиться с накатившим бешенством.

Сиськи Кали, насколько он любил тот, старый Нолд, настолько же ненавидел Нолд новый. Стремительно нищающий, пронизанный насквозь коррупцией и сосредоточенный на бесконечной делёжке власти. Новый Нолд в глазах Чимира гнил заживо, и он, некогда игравший весомую роль в политических играх, понятия не имел, как исправить данную ситуацию.

И ведь, что самое поганое, даже кого-то конкретного виновным в происходящем не назначишь!

Эльфы? В дела Нолда они хоть и пытались влезть, но особого успеха в этом не достигли. Льер Виттор? Да, его можно в каком-то смысле назвать предателем, но так предал-то он лишь своего Магистра Наказующих, но никак не республику. Если разобраться-то. Льер Бримс? Этот да, этот в вершителей судеб мира явно заигрался, но был ли у него иной выход, мог ли он поступать как-то иначе? Олег после многолетних размышлений в том как-то сомневался.

Вся история краха государства Истинных магов, как мирового гегемона, это череда противостояний, мелких побед и не менее мелких поражений. Вроде бы ничего особо фатального не произошло, серьёзных ошибок не совершено, однако вжух… и вот уже старая элита погибла, новая погрязла в сварах, а от былого влияния остались жалкие крохи.

Может и вправду всё дело в пророчестве? Не зря же Наказующие в последние годы устроили такую охоту на Кормчих…

Сразу вспомнился К’ирсан Кайфат, и Олег невольно заскрипел зубами от злости. Хфургов ублюдок, вот казалось бы, всё у него было плохо, все его преследовали, а прошли годы и вот он уже глава самого влиятельного государства Торна. Ещё не гегемон, сующий нос в каждую щель, но уже и не рядовая страна. И получается, что именно Ярик в своей жизни всё делал правильно, а он, Олег, нет. Если так всё сложилось в итоге.

Одно хорошо, по слухам хотя бы нанесённые Оррисом травмы у него не заживают, калека наш проклятый Владыка. Не будь этого, и Олег, который сам все последние сорок лет напоминал высохшую жердь, точно бы рехнулся от ненависти.

– Интересно, Мастер Бримс, а что бы вы сейчас сказали о своём временном союзничке, будь до сих пор живы? – прошептал Олег, едва слышно, и зло уставился на своё отражение в бронированной витрине антикварной лавки.

В стекле отразился тощий мужчина лет сорока, со впалыми щеками, морщинистым лбом и безумно усталыми глазами. Тот, кем Олег – самый одарённый маг Стихии Земли за последние несколько веков! – уж точно не планировал становиться, когда начинал свой путь в маги…

В итоге во дворец Совета Мастеров он вошёл мрачнее тучи. Миновал пост охраны, поднялся на третий этаж и, ненадолго задержавшись в коридоре, с ненавистной для самого себя угодливостью постучал в дверь нужного кабинета.

– Входи! – с барской вальяжностью бросили из-за двери, и Чимир, натянув на лицо самую вежливую из своих улыбок, потянул створку на себя.

– Здоровья вам и детям, льер Клиж! – с порога поприветствовал он хозяина кабинета.

– Ага, и тебе того же, льер Олег, – протянул тот теперь уже с какими-то снисходительными нотками. – Садись.

Стул, на который указали Чимиру, находился не рядом со столом льера Клижа, а был приставлен к стене почти у самого входа. Так что любой, кому выпадала честь на нём расположиться, моментально превращался в просителя. Впрочем, разве Олег в данной ситуации был кем-то другим?

Сцепив зубы, он сел на указанное месте и с максимально невозмутимым видом уставился на хозяина кабинета…

Тысяча мархузов, всё-таки какая мерзкая рожа! Почти круглое лицо с бесцветными глазами, крупный прямой нос, густые усы с загнутыми вниз кончиками, глубокие «собачьи» морщины вокруг рта – кого-то постороннего с подобной внешностью Олег счёл бы даже вполне симпатичным… Разумеется настолько, насколько один нормальный мужчина в принципе может счесть симпатичным другого!.. но перед ним развалился в кресле льер Клиж Жужел, глава фракции консерваторов в Совете Магов, а это такой человек, к которому Олег ничего кроме ненависти не испытывал и потому даже внешность считал отвратительной.

– Чего хотел? – тем временем спросил Жужел, выдержав паузу.

– Узнать результаты рассмотрения моего прошения… – ответил Олег, мысленно представляя как душит собеседника.

– О… прошения… – льер Клиж выпятил нижнюю губу и пару секунд покачался на кресле. – А не напомнишь мне, в чём там была суть?

«А то ты не знаешь!!!» – едва не рявкнул Олег, но сдержался.

Сегодня именно Клиж и ему подобные задавали тон в Совете, именно к ним прислушивался новый Архимаг и именно они решали, кого из членов Ложи возвысить, а кого… а кого и раздавить всей мощью государственной машины!

– Суть в том, что мой сын Туран – крайне талантливый маг и потенциально весьма могучий Мастер – после гибели льера Айрунга во время ритуала восстановления мощи Скипетра Власти, оказался полностью отстранён от оперативной работы и теперь прозябает на границе республики в качестве смотрителя Глаза Тюра… – начал было Олег, однако льер Клиж его внезапно перебил:

– А-аа, личный ученик столь трагически погибшего Архимага! Как же, как же помню такого.

– И-и? – не выдержал Олег.

– И я не понимаю, Чимир, почему в твоём прошении отсутствует пункт о наличии у твоего сына серьёзных травм, – с деланным удивлением вскинул брови Жужел, уже забыв как демонстрировал минуту назад непонимание причин появления Олега. – Выброс Силы, произошедший во время внезапного саморазрушения Скипетра, тогда ведь не только испепелил несчастного льера Айрунга, но ещё и повредил Дар льера Турана. Кстати, какой там у него сейчас ранг?

– Четвёртый, – ответил Олег глухо.

– Вот! А ведь он планировал сдавать на Подмастерье. На одной ступени с тобой находился бы! – назидательно сказал Жужел.

На этих словах Олег едва не потерял над собой контроль. На одной ступени находился бы, да? Твари, ещё при жизни Айрунга вы делали всё, чтобы отстранить от власти любых его союзников. Даже потенциальных. Когда же он погиб, то и вовсе учинили настоящий разгром. Чтобы даже мысль составить коалицию ни у кого не возникла! Одних разослали служить по мархузовым углам, других лишили постов по надуманным предлогам, третьим перекрыли дорогу к вершинам магии.

Олег, к слову, был из последних. Земля, Огонь и Свет – вот три направления волшбы, которые он активно развивал. Толчок в развитии Земли дали гномы, Огонь приходилось тренировать по стандартным методикам Академии Общей магии, а вот обуздание Света зависело только от доступа к секретным библиотекам Наказующих. И стоило Айрунгу погибнуть, как Чимиру уже на следующий день перекрыли все пути получения ценных знаний. Для отстранения от занимаемых должностей соратникам Жужела пришлось собирать Совет, а вот с магией справились сами. В индивидуальном порядке.

В таких условиях чудо, что Олег стал хотя бы Подмастерьем. Разорвавшим все связи с семьёй Оливии, практически разорённым, подорвавшим здоровье на финальном испытании, но всё же Подмастерьем!

Проклятье, и зная всё это льер Клиж чего-то там лепечет про равенство между сыном и отцом… Ну не ублюдок ли?!

Увы, ничего из вышеперечисленного озвучить Олег не мог. Наоборот, в который уже раз он был наступил на горло своей гордости и смиренно сказал:

– Рана Турана вполне излечима: со временем я соберу нужные ресурсы и оплачу работу лекаря по восстановлению его Дара. Всё, о чём прошу, это разрешение на обучение сына в Академии Общей магии. Хотя бы вольным слушателем.

– Зачем? Ничего из того, что там дают магам, он применить не сможет, – нахмурился льет Клиж.

У Олега на миг даже возникло ощущение, что ублюдок и вправду заинтересовался судьбой падшего гения.

– Зато он сможет подтянуть знания, расширит магический кругозор, и потом, когда выздоровеет, без проблем сможет наверстать упущенное, – принялся горячо убеждать хозяина кабинета Олег.

Но всё было зря.

– Ой, да оставь это словоблудие, льер Олег! – вдруг неприятно рассмеялся Жужел. – Доступ к закрытой секции ты ему хочешь выбить. И уже там поискать нужные тебе ответы. Кстати, – на этих словах член Совета аж подался вперёд, – может ты не для него, а для себя стараешься?! С Тураном всё уже понятно, его удел оставаться вечной «четвёркой», а вот ты ещё вполне можешь мечтать о взятии планки Мастера… Что, раскусил я тебя?

Льер Клиж, довольный, откинулся на спинку кресла, и Олег едва не влепил в его рожу Камнедробилку. Весьма вероятно с плачевным для «кабинетного» Мастера результатом.

Но увы, увы… Один в поле не воин. Олег же один, а противостоит ему не просто мархузов Клиж, но вся политическая система Нолда.

– Готов принести любую клятву, что не буду лезть во власть, мешать вашей фракции в Совете и даже стараться стать Мастером! Только не мешайте Турану. Он же гений, он верен стране и точно будет полезен!!! – всё-таки сорвался на крик Чимир.

Внутри его аж трясло от гнева. Магия Света, которую слишком глубоко освоил Олег, так и норовила взять верх, подталкивая к самым безумным поступкам. И если бы не Земля, с самого начала являвшаяся опорой Дара Чимира, добром бы это всё не закончилось.

В своё время Бримс ловко перенацелил внезапно возросшую ярость Олега на эльфов – Чимиру вполне хватило прошедших сорока лет, чтобы осознать факт манипуляции и увидеть её причину, – однако теперь всё было иначе. Эльфы превратились в хфург знает что, Бримс помер, а сам Олег остался наедине с жадными до власти уродами вроде льера Клижа. Уродами, с которыми он попросту ничего не мог сделать.

– И что с того, что гений? – фыркнул хозяин кабинета, который словно бы и не заметил состояния просителя. – Он оказался не в том месте и не в то время. И ему не повезло.

Он хоть и не добавил: «как и тебе, льер Олег», но невысказанная фраза всё равно повисла в воздухе.

«Может на дуэль его вызвать? – мысленно спросил себя Чимир, отчего-то тоже успокаиваясь. – Раздавлю эту крысу, а там…»

Впрочем, что будет «там» он тоже знал. Если повезёт, то в тот же день он получит вызов от какого-нибудь сильного практика, который размажет его по камням быстрее, чем сам Олег льера Клижа. Если не повезёт, то к нему домой заглянет звезда Наказующих, и чересчур много взявший на себя маг вместе с травмированным учеником прежнего Архимага погибнет «в ходе неустановленного эксперимента с Запретной магией».

– Уверен, в закромах Ищущих есть описаниях подходящих ритуалов, а в казне все потребные для их проведения ресурсы, – сказал Олег, мрачно стискивая в кулаке свой посох.

– Да? А я вот совсем не уверен, – издевательски развёл руками льер Клиж. – К тому же напоминаю: Нолд переживает не лучшие времена, и мы больше не можем расходовать ценные материалы впустую.

– Туран – пустая трата? – произнёс Олег, тяжело роняя слова.

– Ещё какая, – усмехнулся льер Клиж с вызовом и, сделав суконное лицо, припечатал: – В прошении отказано! Свободен!

Олег сам не понял когда и как покинул кабинет главы фракции и оказался на улице. Что он помнил совершенно точно, так это то, что слишком много возомнивший выродок остался жив, здоров и даже не получил в ауру какое-нибудь особо мерзкое проклятье. Но вот как он вставал со стула, как прощался, как шёл к выходу из дворца – в памяти был чистый лист. Слишком велико было потрясение, слишком силён гнев, чтобы отвлекаться на мелочи.

Да и как иначе, если основная надежда Олега на законный способ исцеления сына, на его возвращение в мир Истинных магов и высшей магии, рухнула?!

– Ладно, ублюдки, не я всё начал. И по какую сторону закона мне следует находиться, тоже не я решил, – процедил он сквозь зубы. – А раз так, то и не мне нести за это ответственность!

В доставшееся от жены поместье, где Олег прозябал вместе с Тураном и их теперь уже немногочисленными родственниками из рода Чимир, он добрался крайне быстро. Внутри всё настолько дрожало от злости, что вместо привычной для себя пешей прогулки – пара-тройка вёрст по городу неплохо разогревала мышцы и возвращала телу хотя бы видимость здоровья, – Олег воспользовался услугами извозчика.

Скорей, скорей, скорей!!! Ярость гнала вперёд, точно шпоры горячего скакуна. Не было никаких причин, по которым Чимир не мог отложить задуманное на день или два, но… но слишком уж была сильна обида. К тому же, а вдруг после того как он успокоится, на Олега навалятся сомнения, страхи, стыд, и на смену решительности придёт постыдная апатия? Что, если он передумает?!

Нет уж! Хфурга вам в рыло! В дерьмовые дела надо окунаться сразу, едва такая мысль в голову приходит. Иначе не будет толку.

Так что едва оказавшись на территории поместья, Олег стрелой промчался в дальний флигель, используемый им в качестве тренировочного зала и одновременно колдовской лаборатории, и тут же принялся готовиться к уже заранее им просчитанному ритуалу… Ритуалу, описание которого он два месяца назад получил по почте от безымянного, но очень убедительного адресата.

– Рунный круг, четыре свечи из жира дикого скорта, три палочки благовоний из проклятой лаванды, череп некроманта никак не ниже ранга Сжатый кулак, десять унций самородного золота… – принялся перечислять Олег, указывая на названный предмет пальцем. Пока получалось, что он ничего не забыл и всё выполнил как надо. – Почему мне кажется, что мой дорогой инкогнито задался целью создать не ритуал Астральной встречи, призванный обеспечить нам комфортное общение в Астрале, а просто меня разорить… Дети Кали, да один череп некроманта стоил столько же, сколько я обычно трачу за полгода!!!

Впрочем несмотря на ворчание, Олег всё же продолжал следовать тем рекомендациям, что оставил связавшийся с ним незнакомец. И вовсе не потому, что был слишком доверчив. Наоборот, после гибели Айрунга и ранения Турина Чимир был пожалуй даже слишком осторожен. Просто в том письме без обратного адреса, что принёс ему обычный посыльный, незнакомец обещал взаимовыгодное сотрудничество, и это был единственный случай за последние лет двадцать, когда с соратником погибшего Архимага вообще хоть кто-то захотел иметь дело.

– По идее никакой опасности в данной конфигурации ритуал не несёт, но… может подстраховаться? – всё-таки засомневался в последний момент Олег.

Несмотря на заверения неизвестного, он почему-то не сомневался, что ничего хорошего затеянное мероприятие ему не сулит. По той или иной причине всё наверняка закончится плохо. Остро хотелось позвать на помощь сына, который хоть и не достиг пока больших высот, но всё же мог сыграть роль подстраховки. Однако уже через мгновение Олег данную мысль решительно отмёл. Привлекать к участию в подозрительном обряде своего единственного потомка однозначно было сродни глупости.

Сам справится! А не справится… что ж, значит такова судьба.

И на этой ноте Олег поджёг благовония и принялся активно вливать свою Силу в начерченную на полу фигуру. В помещении мгновенно похолодало, в углах сгустись тени, а на грани слышимости появились омерзительные шепотки, но он ни на что не обращал внимание. Здесь и сейчас его задачей был контроль за ходом ритуала – остальное побоку!

Ещё раз окинув взглядом уже начавшие наливаться голубым линии колдовского узора на полу заклинательной комнаты, Олег зажёг на кончике указательного пальца золотистый огонёк и скорописью принялся выводить прямо в воздухе гномьи руны.

Вообще данный момент ритуала казался ему довольно странным: использовать гномьи руны, да к тому же ещё вместо Земли напитанные Силой Света… Как-то всё это слишком необычно для современной магической теории. Однако с другой стороны способности чтеца Астрала, умеющего самостоятельно или при помощи особого артефакта покидать материальный мир, у него тоже отсутствовали. И раз предполагается, что проводимое действо выведет Олега по ту сторону реальности, значит так тому и быть. В крайнем случае всё завершится пшиком, и он лишь потеряет прорву вложенных в ритуал денег…

– Щ-щщщ-шшшш! – внезапно раздалось длинное протяжное шипение.

Четыре свечи одновременно вспыхнули синим пламенем и, полностью выгорев, пустили нечто вроде пространственной ряби. Которая не затрагивала физические предметы, зато неплохо била по мозгам. Олегу понадобилась вся его сила воли, чтобы под таким давлением дописать нужное заклинание, закольцевать его и… спустя пару ударов сердца, провалиться на глубинные слои астрала.

– Так вас всех перетак!!! – ошарашенно выдохнул Олег, который хоть и бывал по сторону реальности, но серьёзного опыта подобных путешествий не имел.

Так что совершённый перенос его весьма шокировал.

– Ты гляди-ка, действительно астрал, – пробормотал он, одни за другими активируя диагностические чары на основе всё того же Света: Земля и Огонь здесь явно не котировались.

Во всех случаях волшба давала один и тот же ответ. Олег был жив, здоров, на его тонкое тело и сознание никто не покушался, связь с оставшимся в реальности организмом сохранялась, а сам он действительно находился в астрале.

– Не обманул, значит… – криво усмехнулся он и тут же с проклятиями принялся создавать Щит Света.

Синий туман, до того укутывавший его точно одеяло, внезапно раздался в стороны, потом забурлил, закипел, пока наконец не сформировал что-то вроде то ли просторной пещеры, то ли огромной погребальной камеры. По крайней мере глыба в центре – сам Чимир находился почти у одной из стенок – сильно напоминала каменный саркофаг, а лампы на потолке даже отдалённо не походили на сталактиты.

Последним из тумана появился безликий силуэт человека, сидящего по-иссорски на «саркофаге». Ну или по крайней мере Олег рассчитывал, что человека, потому как ничего кроме смазанных черт за клубящейся вокруг новоприбывшего дымкой разглядеть не получалось.

Он уже было решил, что это часть антуража, как гость внезапно заговорил.

– У уважаемого льера Олега были сомнения в правдивости моего письма?

Голос был подстать внешности. Он то становился громким, то опускался до уровня шёпота, то срывался на хрип, то наполнялся глубиной оперного певца – даже возникни такое желание, Олег не смог бы потом своего собеседника узнать.

– Ну я же разумный человек. И если неизвестный присылает мне часть рецепта по исцелению болезней Дара вкупе с вроде бы рабочим ритуалом Астральной встречи, то просто обязан подозревать подвох, – холодной ответил Олег, за неимением стула вставая поудобнее и скрещивая за спиной руки.

– Вы могли попросту выкинуть данное письмо и забыть о нём как о глупой шутке, – видимо улыбнулся собеседник. Во всяком случае именно так Чимир интерпретировал рябь на «лице» фигуры на саркофаге.

– Смешно, – кивнул Олег и сделал вид, что хлопает в ладоши. – Только к чему все эти слова, если вам прекрасно известна моя ситуация и вы лучше меня знаете, что ради восстановления способностей сына я схвачусь за любую соломинку!

– Только сына? Свой Дар восстановить не хотите? – голосом демона-искусителя спросил гость. – Или уже смирились и готовы куковать в ранге Подмастерья до конца своих дней?

Услышанное звучало крайне соблазнительно, однако Олег вместо воодушевления испытал вспышку раздражения. О том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, жизнь его уже научила. Поэтому и подобного рода подначки он воспринимал лишь как предложение продаться неизвестно кому с потрохами. А уж если вспомнить, что проблемы с Силой и жизненной энергией у него возникли из-за проклятого Орриса с его жёнами, то и вовсе начинал подозревать говорившего во лжи.

– Давайте не будем забегать вперёд? Для начала я хотел бы услышать о цене вопроса исцеления сына, остальное – потом, – сказал Олег, успокаиваясь усилием воли.

Ждал продолжения игры словами, но неизвестный смог удивить.

– Хорошо, – развёл тот руками, – тогда перейдём к делу!

И, прищёлкнув пальцами, создал справа от себя ростовой экран, на котором был изображён К’ирсан Кайфат. Не тот, каким Олег его помнил сорок лет назад, во время Войны Конца света, а нынешний. Каким публиковали его портрет официальные газеты Нолда. Сильный, властный и могучий!

– Знаком? – спросил гость.

– Разумеется, – скривился Олег. – Но зачем он здесь? С гораздо большим удовольствием я посмотрел бы на вашу внешность. Ну или узнал хотя бы имя.

– Как я выгляжу вам без нужды, что до имени… просто зовите льер Н. Всегда любил такие шутки, – Собеседник Олега было хохотнул, однако спустя мгновение вновь взял себя в руки и решительно ткнул пальцем в портрет Владыки Сардуора: – И что вы думаете об этом человеке?

– Что он не человек! – раздражённо выплюнул Олег, особо выделив частицу «не». – А ещё, что он разрушитель этого мира, враг Нолда и…

– И живой бог, которого никто не смеет тронуть, да? – продолжил мысль льер Н.

Олег, помрачнев, неопределённо крутанул в воздухе кистью. Упоминание подобного рода вещей последние сорок лет на Торне относилось к разряду риторических вопросов. Дождь – мокрый, огонь – обжигающий, а Владыка – самый могучий. Столько покушений было – всё бестолку, даже не поцарапали этого ублюдка.

– Я прав? – продолжил давить льер Н.

– Да вы правы! – рявкнул Олег, не очень понимая ход мыслей собеседника. – Что дальше?!

– Так вот, дальше… дальше я хочу его убить! – снова заулыбался льер Н.

Вот только если он ждал одобрения или восхищения, то ошибался. Олег в ответ лишь расхохотался. Уж до чего он ненавидел К’ирсана Кайфата, но и то понимал – на Торне ещё не родился маг, который способен лишить жизни этого выкидыша хфурга!

– Просто музыка для моих ушей! Вам пожелать удачи? – не удержался от ёрничания Олег. – Я-то тут при чём?

– Ну как же, вы мне в этом поможете, – мягким вкрадчивым голосом сообщил собеседник. – По-моему это очевидно!

Несмотря на всю дикость прозвучавших слов, Чимир внезапно понял, что льер Н. совершенно серьёзен. Он действительно планировал убить К’ирсана Кайфата – зачем и почему уже не важно! – и действительно рассчитывал на содействие в этой затее Олега.

– Но… как?! – даже растерялся он.

– А вы подумайте… Как можно убить того, кто сильнее всех? Не просто могучего мага и опасного воина, не только главу мощной империи, но ещё и бога, питаемого верой миллионов подданных? – тоном опытного наставника спросил льер Н.

– Н-не знаю, – после секундных раздумий помотал головой Олег. – Собрать ещё большую армию, устроить мор среди верующих…

– Нет-нет-нет, это слишком масштабно и сложно, – отмахнулся собеседник. – Ещё раз, как убить живого бога?

Олег даже не стал стараться искать ответ и пожал плечами.

– Да это же очевидно. Создать вокруг него такие условия, чтобы он сам захотел умереть! – рассмеялся смехом безумца льер Н.

Вот только сумасшедшим он не был.

– Погодите, погодите… вы про болезнь магов?! – нахмурился Олег, пытаясь переварить услышанное.

И, надо сказать, при всём его скепсисе, здравое зерно тут определённо было…

– В точку! Про неё самую, – подтвердил льер Н с видом победителя. – И так как Нолд дальше всех продвинулся в исследовании данной пакости, именно вы добудете для меня нужные материалы…

– Но я в опале! – перебил его Олег, действительно не понимая как вообще его можно рассматривать в качестве кого-то вроде шпиона.

Однако его собеседника таким было не пронять.

– Но ведь в Ложу магов вы вхожи? Вхожи. А большего и не требуется, – тихонько захихикал собеседник. – Ведь именно там и хранятся копии всех исследований по вопросу столь интересной для нас болячки! Понимаете? Ещё со времён основания республики так повелось – неважно «крохобор» ты или Истинный, но право на защиту от главного бича колдовского мира у тебя есть всегда! И ничего с тех времён не поменялось…

Олег не стал выяснять откуда неизвестный, прячущийся под маской, столько всего знает о внутренней кухне Нолда – после разговора с Жужелом ему вдруг стало на это плевать, – зато не мог не прояснить гораздо более важный для себя вопрос.

– Это всё? Я достаю, как вы говорите, «общедоступные» для магов материалы, и вы даёте мне вторую часть рецепта? Это единственное поручение?

Разумеется Олег ждал, что услышит утвердительный ответ. Мол, да, больше заданий не будет, и исследования болезни магов – единственное, что требуется. Однако желание данное шло не от ума, а от сердца. Ему так просто хотелось. Головой же он всё понимал, и постоянно держал в мыслях уже всплывавший вначале встречи образ мышеловки.

– Ну как можно, льер Олег? – на сей раз забулькал льер Н, кажется даже обидевшись. – Как можно? Это будет только началом нашего сотрудничества! Причём надеюсь весьма долгого и плодотворного, улавливается о чём я?

Разумеется Чимир прекрасно всё «улавливал». В народе говорят, что коготок увяз – всей птичке пропасть[1], так вот здесь и сейчас его собственный коготок погружался в самую топь неприятностей и выбраться из них было уже нельзя. Сначала это будут безобидные бумаги, потом что-то гораздо более ценное или секретное, а там уже и до прямого предательства недалеко. Предательства, поимей Олега хфург!!

Вот только на другой чаше весом лежало будущее Турана, а это такая вещь, что ради неё Олег стал бы сотрудничать не только с непонятным любителем саркофагов, но и с самим Двуликим!

– Надеюсь, этот рецепт у вас не единственный! – сказал он и протянул бесформенному собеседнику руку для закрепления сделки.

Глава третья

В посёлке Чевурлак Птоломей был впервые. Он вообще никогда раньше на землях древнего Некронда – или как его сейчас называли на новый манер Тлантоса – не появлялся. У орков был, к М’Ллеур заглядывал, а вот с визитом к вечно жаждущим «свободы» потомкам тёмных магов всё как-то не складывалось.

И вот теперь, правда не по своей воле, он данное упущение исправлял.

– Слушай, ну ведь дыра дырой, а! – простонал Гиркам, обозревая окрестности. – Дома из глины, грязь вместо дорог, про фонари вообще молчу… Такое ощущение, что не наша просвещённая эпоха на дворе, а времена сразу после падения Закатной империи. Это тогда повсюду разруха творилась, но сейчас-то, сейчас!!

– А что сейчас? Поверь, местные знать не знают ни о каких Закатных империях, мировой гегемонии и влиянии Совета Объединённых Колоний – да будут править вечно его члены – на повышение качества жизни их граждан, – ответил Птоломей, презрительно поджав губы. – Здешний люд мыслит простыми категориями. Рыбу поймали – хорошо, нет – плохо. Налетели ветра с мыса Ауров и разрушили посёлок – плохо, получилось быстро всё восстановить – хорошо… Чевурлакцы просто живут.

– Да, но в дерьме! – ввернул реплику Гиркам.

Птоломей поморщился.

– И что с того? Тем не менее это не мешает им наслаждаться жизнью и находить счастье там, где мы его можем упустить, – оседлал он своего любимого конька. – Счастье оно…

На глаза молодых магов, прогуливающихся по центральной улице Чевурлака, попался измождённый, с трудом передвигающийся дед, очевидно далёкий от наслаждения жизнью, и Птоломей осёкся.

– Как я понимаю, твой переезд в эту землю обетованную откладывается, да? – захихикал Гиркам, который хоть и выглядел болезненно худым, тем не менее был не сравним с несчастным стариком.

Парировать было нечем, и Птоломей ответил неприличным жестом. Благо никого из старших коллег, способных приструнить распоясавшихся молодых чародеев, рядом не было. Будь оно иначе, и вести себя столь расслабленно у них точно бы не получилось. Великий Кии’л’дорег Дыхание Бездны был чрезвычайно щепетилен в вопросах поддержки благопристойного облика подчинённых ему магов, и не терпел, когда кто-то даже в малости отступал от установленных правил.

Но как же приятно подобные ограничения было нарушать…

Чародеи молча прошли улочку из конца в конец и развернулись обратно. Ни один из диагностических артефактов, которыми они были увешаны точно орочья невеста серебром, не показал никаких отклонений от нормы. Ожидаемая аномалия, собственно ради которой в эту забытую Небом дыру и согнали магов из резерва Совета Объединённых колоний с приданными им двумя ротами тяжёлой пехоты, не наблюдалась.

– Не знаешь, Ирэн… ну, светленькая из нового пополнения… она до конца операции здесь будет или её домой во время ротации отправят? – нарушил молчание Птоломей, едва стало понятно, что и в этот обход ничего плохого не ожидается. – Ты же вроде с девчонками из её группы общаешься, может слышал чего.

– А ты с какой целью интересуешься этой благородной дочерью славного рода Шаа’б’сутэх? Соблазнить, небось, хочешь, а? – моментально развеселился Гиркам, впрочем через мгновение он вновь посерьёзнел: – Ты, смотри, её отец в прошлом году в тренировочном бою против Дыхания Бездны почти тридцать вдохов продержался. Тебя он за вполовину меньшее время по земле ровным слоем размажет.

– Почему сразу соблазнить?! Просто увидел красивую девушку, но толком пообщаться не успел и вот теперь не хочу, чтобы уезжала, – принялся оправдываться Птоломей, самую чуточку покраснев.

Гиркам радостно загыгыкал и ткнул приятеля кулаком в плечо. Мол, знаем мы такие «просто», после них потом ещё дети рождаются. Однако затем видимо что-то увидел в глазах приятеля и успокаивающе бросил:

– Остаётся она, остаётся! Ей вроде как для получения от Коллегии рекомендации на продвижение в ранге не хватает полевой практики, вот отец её сюда и направил. Так что если не будешь зевать, то времени «навести мосты» тебе вполне хватит.

– Вот так бы и сразу! А то начал тут всякими нехорошими обвинениями бросаться… – фыркнул Птоломей и оглянулся на странный треск за плетнём одного из домов.

Вдруг показалось, что там копошиться какое-то чудище, даже сердце ёкнуло, но признал в нём обычную свинью и облегчённо выдохнул. Прорыв, ради которого их всех сюда пригнали, то ли откладывался, то ли отменялся, а значит и дёргаться лишний раз тоже не стоило.

– Кстати, ты ведь вроде как был на последнем собрании Коллегии, верно? – спросил Птоломей, вдруг вспомнив кое-что интересное.

– На том, где старые пердуны, помнящие ещё как пачкал пелёнки великий Кии’л’дорег, выдвинули новую гипотезу о причинах исхода вартагов? – уточнил Гиркам.

– Угу, – кивнул Птоломей, снова оглядываясь на неугомонную свинью.

Кажется тварь решила, что ей тесной в грязной луже и теперь пыталась шатать плетень.

– Тогда был. И до сих пор помню, как все чуть со смеху не поумирали, когда старичьё начало рассказывать про «мир, выдавливающий за свои пределы всех слишком сильных и слишком для него опасных существ», – ухмыльнулся Гиркам.

– Но почему? Звучит всё вроде логично… – наоборот нахмурился Птоломей.

– Ага, только возникает вопрос, почему ни один из магов уровня нашего уважаемого Кии’л’дорега, каждый из которых способен трясти горами и поворачивать вспять реки, от чего-то не спешит перебираться в Междумирье, – теперь уже открыто насмехался Гиркам, обычно гораздо более сдержанный. – А это, напомню, предел развития мага!

– Ну или нам говорят, что это предел… – протянул Птоломей, и теперь время замолкать наступило уже для его приятеля.

Простая мысль, что далеко не всё из того, что до них доводят наставники, можно считать истиной в последней инстанции, почему-то в голову ему не приходила.

– Проклятье… – буркнул Гиркам, взъерошив короткие, прохожие на солому волосы. – Можешь ты, однако, озадачить!

– А ты думал! – фыркнул Птоломей, однако сам понял, что получилось у него это как-то невесело.

К понимаю того, что мир сложнее, чем им кажется, он тоже пришёл далеко не сразу. Первое время думал, будто всё ясно как день. Вот Объединённые колонии Заката – оплот цивилизации, остров культуры, науки и магии в бушующем море варварства. Вот могучие чародеи, восстанавливающие потерянное в катастрофах и войнах наследие Закатной империи, проводники ищущих света во мраке невежества. И, наконец, вот варвары всех рас, громящие всё и вся ради сиюминутной выгоды в ущерб вечным ценностям.

А на деле что выходит, если помотаться по миру да посмотреть на всё не зашоренными глазами?

Из Объединённых колоний светоч цивилизации как из веника копьё. Гораздо больше им подходит титул «царя горы» из детской игры, смысл которой часто даже не в том, чтобы залезть повыше самому, сколько помешать это сделать другим.

И каких-то абстрактных чародеев-бессребреников, живущих ради одного лишь искусства магии, тоже не существует. Зато есть члены старых, ещё имперских родов, в чьих жилах течёт кровь иномирян и которые за обладание действительно важными секретами и тайнами готовы залить кровью половину Торна.

Аналогично с окружающими миром. Да, грязи как в том же Чевурлаке, полно, однако есть и те, кто почти не уступает в плане общего развития Колониям. Гарташ, Джуга, Страна Хань – эти страны развиваются каждая по-своему, но ведь развиваются! А им уже дышат в затылок конкуренты. Пройдёт год, десять лет, сто, и если ничего не изменится, то нынешнего «царя» общими усилиями скинут с горы в грязь. В грязь, откуда уже не подняться!!

Чересчур глубоко задумавшийся Птоломей с досадой покачал головой и едва слышно прошептал:

– А это старичьё только и делает, что плетёт друг против друга интриги, да мешает делать карьеру безродным…

– Прости, что ты сказал? – встрепенулся Гиркам, который в этот момент пытался разобраться с начавшим странно себя вести артефактом.

– Ничего, – отмахнулся Птоломей и, постаравшись отбросить меланхоличное настроение, спросил: – Чего там у тебя?

– Да что-то не пойму. Вроде ни пространственная, ни астральная аномалии не фиксируются, но есть непонятные пульсации стихиальной энергии смешанной природы. Чего быть не должно… – нахмурился Гиркам, щёлкая переключателями. Наконец, озлился и, вернув похожий на зеркало с несколькими ручками прибор на пояс, сотворил диагностическое заклинание.

Над его рукой возник светящийся золотом шар, и он тут же стал объектом внимания обоих магов. Потекли томительные мгновения.

– Да не, всё в порядке, – сказал Птоломей, вытирая вдруг вспотевший лоб.

От мысли, что прорыв Сил, который происходит на Торне раз в тысячелетие и который они все ждут вот уже несколько седмиц, произойдёт непосредственно рядом с ними, его бросило в жар.

– Это же не основное направление. Аналитики утверждали, что эпицентр будет верстах в двух севернее… – продолжил Птоломей, и в тот же миг, словно в насмешку, диагностический шар плавно приобрёл грушевидную форму, потом покраснел, а затем и вовсе с хлопком лопнул.

– Хфургово семя!!! – выдохнул Гиркам, снова схватившись за артефакты на поясе. Будто ничего важнее их и не было.

Птоломей же повёл себя гораздо более разумно. И вместо того, чтобы тратить драгоценные секунды на проверку результатов работы волшбы, взялся за заклинательный жезл и принялся торопливо оглядываться.

– Ну, чего там? – спросил он нервно, спустя минуту или две.

– Всё то же самое, только пульсации смешанной энергии сменилась ровным нарастающим потоком. Однако ни его источника, ни адресата зафиксировать не могу. Мы либо слишком далеко, либо… – горячо зашептал Гиркам, отбрасывая устройство и тоже берясь за боевой жезл.

– Либо слишком близко! – закончил за него Птоломей, бдительно вслушиваясь в движения Силы.

Увы, нужной чувствительностью его Дар пока ещё не обладал. Низкоранговые маги вроде него – Сжатый кулак, согласно таблице о рангах Некронда, или чародей-первоярусник, согласно классификации Закатной империи – в таких вопросах могли рассчитывать только на артефактные костыли или специализированные заклятья. Ну а когда те подводили… что ж, в конце концов хорошие мозги всегда считались сильнейшей из «Стихий».

Загадочная активность домашней хрюшки пришла Птоломею на ум практически мгновенно. В кажущемся практически вымершим посёлке подобного рода вещи теперь казались совершенно неуместными.

Птоломей стремительно развернулся и принялся водить из стороны в сторону жезлом, попутно наполняя Силой заготовку Воздушного Резонанса.

– Что?! – напрягся Гиркам.

– Свинья! – выдохнул Птоломей, нервно кусая губы. – Не вижу свинью! Только что ведь была в том доме, забор ломала, а теперь…

– Вон она!!! – азартно выкрикнул старый друг и разрядил по цели свой артефакт.

С навершия похожего на простую палку магического стержня сорвалась алая молния, и от последовавшего вслед за этим адского грохота заложило уши. В воздух над расположенным совсем рядом плетнём ударил фонтан из земли и окровавленной плоти.

– Лучше так, чтобы уж наверняка! – хвастливо сообщил Гиркам, опуская оружие.

Однако Птоломей взятый им тон не поддержал.

– Как тварь вообще там оказалась? Она же осталась саженях в тридцати позади… – сказал он, чувствуя как закручивается внутри пружина нервного напряжения. – И почему мы не заметили её перемещений?!

Последнее он почти выкрикнул, после чего по наитию вскинул жезл и выпустил Резонанс навстречу метнувшейся к ним тени.

Раздался хлопок, и комок плоти закувыркался в грязи. Несмотря на нанесённые повреждения, было видно, что изначально тень представляла собой странно перекрученное безголовое четырёхногое создание, напрочь лишённое кожи, но обладающее десятком раскиданных по всему телу разновеликих глаз. Боевое заклинание очевидно размолотило в пыль костяк твари, однако добить не добило. Из рухнувшего в грязь «мясного мешка» поднялись струйки дыма, сложились вместе в огромную, размером в человека, пасть и уже та вновь попробовала продолжить атаку.

– Да сдохни ты! – выдохнул Гиркам, встречая бестелесного монстра струёй истинного пламени.

Тот попробовал увернуться, но близость к магу сыграла с ним злую шутку. Порождённый Стихией первородный огонь сразу же накрыл чудище пылающим покрывалом, вырваться из объятий которого было попросту невозможно.

Поле битвы осталось за подчинёнными Кии’л’дорега.

– Чтоб меня мархуз сожрал, это чего такое было?! Что-то я такой гнуси в бестиариях не припоминаю… – сказал Гиркам, вытирая со лба пот.

– Потому что это грёбаный Прорыв, дружище. Объявляй тревогу! – на правах старшего в их паре потребовал Птоломей, попутно накладывая на себя Радужный Щит и меняя заряд в жезле на заклинание Луча Холода.

– Не могу, связь пропала!!! – вскрикнул приятель через мгновение и, судя по подрагивающему голосу, его захлёстывал адреналин.

– Тогда дай ракету!!! – уже рявкнул Птоломей. – Очнись, Гиркам! Мы в заднице, и если будем тупить – сдохнем!!

Окрик подействовал. Гиркам хлопнул себя по лбу и тут же выпустил в небо заряд алхимического фейерверка, выданного им «на всякий случай». В небе тотчас расцвёл красный цветок, и маги рванули вдоль улицы к выходу из посёлка. Защиту Гиркам накладывал на себя уже на бегу, предоставив Птоломею право следить за обстановкой и первым встречать угрозы.

И воспользоваться этим правом пришлось как-то слишком уж быстро!

Они уже почти выбрались из ставшего смертельно опасным Чевурлака – до выхода оставалось миновать домов пять или шесть, – когда на дорогу внезапно вышел так впечатливший их ранее старик. Доковылял шаркающей походкой до центра улицы, да там и замер, словно бы поджидая бегущих магов.

– Дед, убирайся отсюда!!! – заорал Птоломей на бегу, впрочем не забыв поудобнее перехватить жезл.

Как оказалось последнее он сделал не зря. Измученный жизнью старик вдруг болезненно замычал, раздулся, точно огромный пузырь, но не лопнул как можно было ожидать, а тошнотворным образом вывернулся наизнанку и принял вид уже виденной ранее безголовой, лишённой кожи, но весьма глазастой твари. Разве что раза в три более крупной и обладающей к тому же ещё огромной пастью в районе живота.

– Ум-м-мам-м!!! – загудел монстр, едва закончив трансформацию.

И волна порождённого магией воздуха едва не погасила их Щиты. Точнее, этим бы точно всё и закончилось, если бы Птоломей не успел среагировать и не отправил навстречу вертикальный полумесяц силового клинка. Удар в итоге оказался существенно слабее, а колдовские барьеры лишь уменьшили своё свечение.

– Получай!!! – азартно крикнул Гиркам, как и в прошлый раз выпуская из жезла алую молнию.

Вот только повторить прежний успех у него не вышло – «старик» снова доказал, что монстр из него получился как минимум классом выше «свиньи». Заклинание ещё в сажени от чудища увязло в сгустившемся облаке крови, так что до цели дошла хорошо если двадцатая часть изначального заряда. И никакого урона «дед» не понёс.

– Ум-мм! Ум-мм!!! – уже без вложенной магии загудел «старик», срываясь на бег.

Но тут уже наступил черёд Птоломея отражать атаку, и он не без удовлетворения выстрелил Лучом Холода. Тварь и на этот раз попыталась ответить уже выручившей её волшбой, однако против новых чар она не помогла. Облако осыпалось ворохом кровавых льдинок, и почти не потерявший в мощи Луч вонзился аккурат в центр раззявленой в крике пасти. Удар сердца, другой, и вот уже «старик» замирает замёрзшей статуей…

На то, чтобы разбить, её хватило одного Молота Силы Птоломея. Гиркам даже обиделся было, что тот ударил вне своей очереди, однако не увидев понимания в глазах приятеля, моментально осёкся.

– Что?! Сейчас дух наружу вырвется, добьём его и…

– Да погоди ты!! – рявкнул Птоломей, вертя головой.

В отличие от Гиркама он отчётливо слышал многоногое шарканье, скрип досок и тихое, но явно набирающее мощь гудение. И не откуда-то с одного направления, а отовсюду. Звук шёл от каждой лачуги, мимо которой они уже проходили и которую им ещё предстояло миновать. Кое-где даже из-под земли доносились вибрации, что уж совсем казалось странным.

– Мне кажется или дорогу впереди перегородила какая-то пелена? – спросил Гиркам, шмыгнув носом.

– Не кажется! – огрызнулся Птоломей, медленно вращаясь на одном месте.

Внезапно пробудившаяся интуиция в голос орала, что они в шаге от гибели, но в чём та заключалась, маг пока понять не мог. Единственное, что было совершенно ясно – связываться с упомянутой пеленой точно не стоило.

– Тысяча мархузов, я идиот!!! – зашипел он, едва не влепив себе ладонью в лоб. После чего припал на одно колено и принялся спешно выписывать прямо в грязи строчки колдовских рун.

– Парный Щит??? С ума сошёл? Мы же в двух шагах от выхода из посёлка… – удивился Гиркам, сдвинув брови.

– К Кали выход, помоги с контролем!!! – завопил Птоломей, снова поднимаясь.

Надписи под его ногами уже мигали разноцветными огнями, и теперь он, используя их в качестве якоря, менял стандартную конфигурацию своего Радужного Щита.

Надо сказать, Гиркам хоть и замешкался на пару ударов сердца, тем не менее решение приятеля принял без споров. Ослабил структуру своей защиты, а когда та вздулась пузырём, позволил слиться с контуром силовой оболочки вокруг Птоломея.

На всё про всё у них ушло хорошо если секунд десять, однако этого едва хватило, чтобы подготовиться к достойной встрече вражеской атаки. А она была и была весьма впечатляющей!

Тот самый гул вдруг стремительно набрал силу, на мгновение став подобным рёву урагана, после чего враг одним махом высвободил вложенную в него колдовскую мощь.

В тот момент обоим на секунду показалось, что весь посёлок взлетел на воздух. Полетели вперемешку обломки лачуг, плетней, земли и камней, но самое главное – на приятелей со всех сторон единым фронтом пошла волна магии. Не структурированной, примитивной, но от того не менее грозной.

Птоломею на мгновение показалось, что их с Гиркамом жизнь окончена. Слишком могуч был вражеский удар, чтобы его мог без потерь пережить кто-то вроде них. И пусть двойные Радужные Щиты, специально укреплённые Стихией Земли и наполненные совокупной Силой молодых чародеев, продержались первые самые страшные мгновения колдовской атаки, а личные амулеты ещё больше ослабили то, что прошло через Щиты, задействованная врагом мощь всё равно была слишком велика. А потому ради спасения в ход пошли средства, обычно приберегаемые на чёрный день.

«Хфурга мне в дышло! Сотня фарлонгов мархузу под хвост…» – отстранённо подумал Птоломей, усилием воли разрушая спрятанный в потайном кармане кристалл горного хрусталя.

Таящееся внутри заклинание Гранитного Купола тотчас вырвалось наружу, накрыло их с Гиркамом тяжёлым одеялом и встало непреодолимой преградой на пути враждебной магии.

Чтобы купить эту одноразовую «игрушку» Птоломею понадобилось копить три года. И теперь, буквально выкинув деньги на ветер, он испытывал крайне недобрые чувство к напавшим на них ублюдкам.

– Видел, кто это был? – спросил он, смахивая с лба неведомо откуда там взявшуюся липкую грязь.

Пока разрушался Купол, полностью поглотивший энергию атаки, у них была минута-другая, чтобы перекинуться парой слов.

– Кто-кто – жители Чевурлака, вот кто! – скривил не менее грязную рожу Гиркам. – Уверен, если бы мы с тобой не по улице шастали, а внутрь любого из домов заглянули, то наверняка застали бы момент завершения трансформации…

– Да какая уже сейчас разница! Выжить бы, – усмехнулся Птоломей и, обновив всё тот же Радужный Щит, вложил в правую ладонь заклинания Огненного Бича.

Как учил Кии’л’дорег: если нет возможности уничтожить врага дальнобойными чарами и не можешь сбежать – переходи в ближний бой! Жаль только потом он добавлял, что-то вроде «хотя бы умрёшь красиво», но здесь и сейчас данное замечание вспоминать совсем не хотелось.

Гиркам занимался примерно теми же самыми приготовлениями, так что когда Купол окончательно исчез, в драку оба вступили уже готовыми биться до последнего.

– Левый фланг мой! – рявкнул Птоломей, едва успев разглядеть бегущих к ни тварей – товарок двух убитых ранее.

Слова он тут же подкрепил делом: провёл справа налево жезлом с активированным Лучом Холода, убавляя прыти безголовым монстрам, и располовинил Бичом сразу пару непонятно откуда взявшихся бесплотных духов.

– Бич против них тоже работает! – крикнул он Гиркаму с некоторым даже задором.

В конце концов страшен не враг, страшно не иметь против него оружия. И раз последнее найдено, то и бояться больше не нужно.

– Понял… – начал было приятель, однако потом вдруг охнул, застонал и принялся заваливаться вперёд: Птоломей едва успел развернуться и подхватить его рукой с зажатым в ней жезлом.

Мархуз знает как, но его гораздо менее боевитый приятель прозевал нападение одной из призрачных пастей. Смертельную рану та нанести не успела – сработал Щит, – но серьёзный кусок ауры вырвала. Гиркам моментально сомлел, и теперь Птоломею предстояло отдуваться за двоих.

Ситуация, которую он ещё секунду назад оценивал как средней паршивости, снова стала донельзя поганой!

– Мать вашу Кали так и перетак!! Ну почему как дерьмо какое, так всегда со мной?! – взвыл Птоломей, попеременно работая то жезлом с Лучом, то Бичом, и с ужасом осознавая, что надолго его не хватит. И весь вопрос в том, что случится раньше: он ошибётся и подпустит к себе тварей или свалится от истощения…

О том, что они с Гиркамом успели подать сигнал, Птоломей уже успел забыть. Однако адресаты его получили, успели отреагировать и даже отправить людей на выручку. Так что пока старшие коллеги закрывали локализованную стараниями приятелей трещину в пространственном барьере, отряд боевых магов пробился через колдовской туман и пришёл-таки им на помощь.

Птоломей – без Щита, отбросив разрядившийся жезл и лишившись Бича – уже стоял над так и не пришедшим в сознание приятелем, пережигая Силу в истинное пламя и пытаясь отогнать напирающих бестелесных монстров, когда в скопление врага вдруг прилетела шаровая молния, а следом за заклинанием появились и вооружённые артефактами коллеги. В основном безродные чародеи вроде самого Птоломея, но были среди них и аристократы. Всех он не разглядел, но самого важного для себя человека увидел.

– Госпожа Ирэн? – расплылся в неверящей улыбке Птоломей, толком не понимая, то ли он действительно видит запавшую ему в сердце девушку, то ли таково предсмертное видение.

– Мы знакомы? – удивилась Шаа’б’сутэх, кажется действительно впервые обратившая внимание на кого-то вроде Птоломея.

– Теперь да, – попытался учтиво кивнуть он, однако земля почему-то закрутилась вокруг оси и… дальше в памяти возник провал.

⁂

За награждением отличившихся в закрытии очередного Прорыва, проходившим на сцене большого тирского колизея, Птоломей наблюдал из ложи для почётных гостей.

– Немалая честь, – как сказал вестовой, доставивший пригласительный билет прямиком в госпиталь, где восстанавливался от тяжелейшего истощения молодой маг.

– Дешёвая подачка, – как заметил Гиркам, который получил гораздо меньшие травмы, чем можно было бы ожидать изначально.

– Командованию виднее, – попытался убедить сам себя Птоломей, но получилось плохо.

Не то, чтобы очень уж хотелось какой-то награды – он сначала просто выполнял свою работу, а потом спасал себя и приятеля, – но дело они и вправду сделали немалое. Как позже выяснилось, влезли в самый эпицентр Прорыва, оттянули на себя внимание порождений иномирных сил, не дали им продолжать трансформации, предупредили своих – вроде бы кругом одна польза, однако оценить её почему-то не оценили.

Одно хорошо, со всем этим спасением Птоломей смог, наконец, познакомиться с Ирэн и, судя по кое-каким знакам, имел неплохие шансы продолжить общение дома. А это в его глазах уже само по себе было немалым призом.

Вот только сердце всё равно продолжали царапать мархузы обиды… Особенно после того, как на сцену стали выходить люди, вообще не появлявшиеся в окрестностях Чевурлака. Обладатели громких и не очень фамилий, представители купеческих родов, парочка Светорождённых, даже один гном – наград оказались достойны все, кроме действительно заслуживших её молодых чародеев.

– Наплюй, будет и на нашей улице праздник! – попытался успокоить приятеля гораздо более терпимый к подобным вещам Гиркам. – Подумаешь: медальку дадут, да денег отсыплют… – Попробовал он подобрать максимально веский довод, но как назло ему в ту же секунду невольно возразил сам распорядитель церемонии.

Со сцены, под бурные овации и выкрики, чествующие героев, внезапно было объявлено, что все отличившиеся получат право на внеочередной ритуал усиления способностей, и… и этого, жаждущий могущества, Птоломей уже стерпеть не мог.

– Сучьи дети!! Чтоб им всем козлами-кастратами переродиться!!! Я… я должен был получить это право!! Я! А не вон тот жирдяй из рода Сии’льэфул, и уж точно не Длинноухие ублюдки, которым этот ритуал вообще ни хфурга не нужен!!! – зашипел он, едва сдерживаясь, чтобы не заорать в голос.

Обида требовала выхода, и Птоломей наверняка наделал бы глупостей – может быть устроил дебош, а может принялся по-очереди вызывать на дуэль всех «героев» на сцене, – если бы в тот день не произошло событие, благодаря которому он не просто смог обуздать свой буйный нрав, но и напрочь изменить весь дальнейший жизненный путь. В одной ложе с приятелями, странным образом ими незамеченный, находился ещё один гость. И именно момент вспышки гнева Птоломея, он счёл наиболее подходящим, чтобы сообщить о своём присутствии.

– Прошу прощения, что вы там про Длинноухих ублюдков сказали? – вмешался неизвестный, убирая отвод глаз.

И почти сразу же стал виден модный среди Светлых эльфов зелёный камзол, длинные светлые волосы, характерные заострённые кончики ушей и небольшая корона, почти не видная из-за сложной причёски.

Князь-маг! Эльфийский князь-маг!!!

Зрелище было настолько шокирующим, что молодые маги напрочь забыли про все свои обиды. Одно дело ругать кого-то просто так, не опасаясь за свою шкуру, и совсем другое, глядя в глаза чародея, способного тебя раздавить точно клопа.

– Приношу свои извинения, уважаемый! Во мне говорили глупые эмоции, и я не знал о вашем присутствии, – склонил голову Птоломей, проклиная свой длинный язык и мысленно уже готовясь к неприятностям. – Разумеется я так же не желал ничего плохого нашим Светлым союзникам!

– Уверены? Вы были весьма убедительны, – промурлыкал князь-маг, самую малость выпуская наружу давление своей ауры. Ровно столько, чтобы одновременно и наказать «наглецов», и не привлечь внимание всех прочих.

– Более чем, – прохрипел Птоломей, слыша как за спиной тяжело дышит приятель. – Просто меня несколько… огорчил выбор лиц, достойных награды, офицерами штаба великого Кии’л’дорега. И я немного потерял связь с реальностью.

Как же Птоломей себя в тот момент ненавидел! Свою слабость, свою неспособность дать достойный отпор и вообще необходимость извиняться. Ненавидел, и ничего не мог поделать. Потому как есть силы и Силы, и безымянный князь-маг был как раз из последних. Решит их убить – и они сдохнут, даже мяукнуть не успеют, решит отпустить – и они продолжат жить.

Впрочем эльф смог их удивить.

– О, понимаю! – тонко улыбнулся Длинноухий, внезапно убирая давление. – Вот только, – тут он подался вперёд и заговорщицким шёпотом продолжил, – вот только кто вам сказал, что список награждений таков из-за происков неких загадочных офицеров штаба Дыхания Бездны? Вовсе нет. Кии’л’дорег составлял их лично! Уж я-то знаю – сам просил вписать туда парочку племянников!

Князь-маг сделал драматическую паузу, видимо ожидая реакции если не от окаменевшего Птоломея, то хотя бы от Гиркама, но просчитался. Оба приятеля молчали, точно набрав в рот воды. Вступать в диспут с кем-то столь могучим они очевидно опасались.

– Не верите? Зря. Наш драгоценный великий маг собственно и стал тем, кем сейчас является, только потому, что заводил отношения с теми, с кем было выгодно их иметь, и игнорировал тех, кого выгодно было игнорировать! – продолжил шептать эльф, и тут уже Птоломей не выдержал.

– Хотите сказать, что нас ему выгодно игнорировать? – спросил он напряжённым голосом.

– Разумеется, мой юный друг, разумеется! – мелодично рассмеялся эльф. – Как и многие Кии’л’дорег терпеть не может безродных выскочек. Ты можешь быть хоть десять тысяч раз героем, но если ты по происхождению не выходец из Закатной империи, то выше определённого уровня тебе подняться не дадут. И шансы вырасти в силе постараются ограничить. Понимаете?

– И что же тогда делать? – вдруг подал голос Гиркам, которого кажется задели слова Длинноухого даже больше, чем Птолемея.

– Ну откуда ж я знаю? – в очередной раз рассмеялся эльф, которого очевидно забавляло смятение, в которое были ввергнуты умы парочки молодых магов. – В конце концов я очередной «Длинноухий ублюдок», которого вы бы с радостью убили на дуэли… – Тут он сделал очередную паузу и с холодным смешком припечатал: – Если бы смогли.

На этих словах князь-маг поднялся и, не прощаясь, с грацией прирождённого убийцы выскользнул из ложи. Вот только если в случае Гиркама странная и пугающая беседа на том и закончилась, в случае Птоломея она имела некоторое продолжение.

«Ищите возможности для роста, мой юный друг, – буравчиком ввинтилась в его сознание чужая мыслеречь, – ищите возможности и опирайтесь на друзей. Иного пути победить несправедливость не существует!»

Невинное, в общем-то, пожелание, нечто подобное мог сказать кто угодно, если бы не пара вещей: выделенное Длинноухим «друзей» – что едва ли не открытым текстом говорило о каких друзьях идёт речь, и деревянная пластина, внезапно появившаяся во внутреннем кармане Птоломея. Пластина, от которой за версту несло большими неприятностями и ещё большими возможностями.

Как и когда Птоломей сжал её в кулаке, он не понял и сам.

Глава четвёртая

Просыпался К’ирсан Кайфат тяжело. Разум, придавленный гнётом необычайно реалистичного сновидения, вместо того, чтобы вырваться к свету реальности, так и норовил ухнуть теперь уже во тьму беспамятства. И процесс пробуждения всё больше напоминал даже не восхождение на крутую гору, а подъём из глубин самого чёрного и вонючего болота.

Будь на месте императора Сардоура кто другой, то всё могло бы закончиться плохо – вечный сон не зря сравнивают со смертью. Однако дух К’ирсана был достаточно силён, чтобы выдержать давление морока, и он шаг за шагом, сначала на одних инстинктах, затем всё более и более осознанно, принялся освобождаться из плена иллюзий. Пока, наконец, последние липкие щупальца видений чужой жизни не покинули его тонкое тело.

– Когти Юрги, это что такое было? – одними губами прошептал Кайфат, разлепив глаза и убедившись, что он снова лежит в своей спальне, а рядом, разметав волосы по постели, тихо сопит его официальная любовница.

Вчера, разозлённый итогами встречи с главами городов, он полночи кувыркался с ней в постели и заснул лишь под утро. Однако сторожевые артефакты активировать всё равно не забыл, а контуры астральных барьеров – их у него в спальне имелось аж две штуки – проверил. Казалось бы, спи да спи, восстанавливайся после плодотворного дня, как внезапно пришло сновидение столь сверхреалистичное, что впору было сравнивать его с астральным путешествием…

– Вот только это было не оно, – по-прежнему одними губами сказал К’ирсан, осторожно поднимаясь с кровати и подтягивая к себе магией протезы.

Девица – к слову дочь одного из Молниеносных, – не обладающая его выносливостью, даже не шелохнулась. Впрочем здесь и сейчас она Кайфата особо не волновала: сколько их у него было и сколько ещё будет! Пока же есть вещи поважней.

«Если не астральное путешествие, тогда что это было? – продолжил рассуждать он теперь уже мысленно. – Раньше всё казалось как-то понятнее.»

И действительно, странные сны были ему не в новинку. То ныне покойный Рошаг – да сгорит его мерзкая душонка в самом жарком котле адской геенны! – так и норовил заглянуть в гости, то уже сам К’ирсан наносил ответный визит, часто вопреки своей воле принимаясь шпионить за деятельностью марионетки Двуликого.

Но у того ведь была причина! Их с Рошагом души были скованы сразу аж тремя цепями – обрядом, кровью и пророчеством. Пошедший по неверному пути ритуал влил в Кайфата ту Силу, что предназначалась дракону-логу, кровь он выпил по нелепой случайности, а в пророчество вляпался из-за уникальности своего появления на Торне. Для установления нужной связи хватило бы выполнения хотя бы одного условия, у него же в жизнь воплотились все три!

Однако в случае с сегодняшним сновидением К’ирсан ничего подобного не наблюдал. Более того, Кайфат ведь не за кем-то ныне живущим «подглядывал», он прикоснулся к гораздо глубокому прошлому. Да ещё какому! Увидеть эпизод из жизни легендарного Птоломея, причём глядя на происходящее его собственными глазами… Это дорогого стоит!

Положа руку на сердце, после подобного рода видений обычно можно смело подозревать у себя некоторые проблемы с герметичностью «крыши», особенно на фоне занятий определёнными практиками, но на сей раз диагноз портила внутренняя целостность сюжета сна и наличие неизвестных ранее деталей. Тот же Птоломей… К’ирсана сложно назвать знатоком его биографии, но по крайней мере про то, что тот родился в Тлантосе, он точно читал. Как вдруг такое разночтение.

Впрочем с остальными персонажами также было немало странностей. Ирэн Шаа’б’сутэх – первая владелица Скипетра Стихий, супруга Птоломея и героиня Войн Падения, – тут оказалась аристократкой из Колоний Заката. Гиркам хоть и был похож на создателя одноимённого Залога, но, согласно книгам, родился почти на век раньше легендарного Архимага и никак не мог быть его приятелем.

Что до неоднократно поминаемого Кии’л’дорега…

Кайфат помянул Бездну и, прошлёпав как есть голым к письменному столу, тут же набросал для секретаря короткий список имён, по которым ему требовалась историческая справка. Раз уж в мир его снов вторглись картины прошлого, значит тому имелась своя причина, и его задача – как можно скорее её найти. Конечно неплохо было бы ещё понять сам механизм появления чужих видений и источник стоящей за ними воли, но тут Кайфат на быстрый прогресс уже не надеялся. Раз его колдовские бастионы остаются нетронутыми, нет ни дуновения враждебной магии и сон видится просто сном, то проблема значительно глубже его нынешних способностей и ему ничего не остаётся кроме как отложить её до лучших времён.

«И ведь главное как удачно всё накладывается на некоторые старые идеи и новые подозрения,» – усмехнулся К’ирсан, надевая халат.

Однако тут же спохватился и, вогнав сознание в неглубокий транс, принялся вычищать пространство своего разума от малейших признаков опасной мысли. В условиях той неопределённости, в которой Кайфат находился последние лет двадцать или двадцать пять, ментальная самодисциплина становилась не просто залогом успешного его развития как мага, но ещё и способом выживания.

Как ни прискорбно было это осознавать, время раскрывать карты ещё наступило…

– Кстати о времени! – спохватился К’ирсан и бросил взгляд на настенный гномий хронометр.

До начала тренировки, которую он ни разу не пропустил за последние двадцать лет, оставалась всего пара минут. И пусть не было ни единой живой души, у которой опоздание Кайфата могло вызвать недовольство, он всё равно ускорился и быстрым шагом направился в комнату для медитаций. Некоторые вещи требовали дисциплины сами по себе, а не потому что так было записано в принятых кем-то правилах или уложениях…

Последняя мысль была весьма здравая и глубокая, но порадоваться её появлению Кайфат не успел – всё внимание перетянул на себя новый, только-только подаренный гномами протез руки. Питающий проклятую железяку алхимический двигатель внезапно едва слышно загудел и принялся плеваться через щели в шарнирах суставов холодными искрами, так что К’ирсану пришлось спешно корректировать настройки его работы. Взбаламученная сном аура зацепила-таки самым краем уязвимый механизм, и теперь тот «капризничал».

– Когти Юрги, порой мне кажется, что от вас мороки больше, чем пользы! – не без раздражения пробормотал император, щёлкая переключателем.

Он и вправду иногда так думал. Колдовские пассы протезом не сделаешь, мечом не воспользуешься, в ритуалах высшей магии не задействуешь… Остаётся быт, но при наличии слуг проблема теряла свою остроту, а значит и надобность в раздражающей железке так же становилась сомнительной.

«Кстати, прекрасный довод! Надо будет озвучить его Яр’миру. Пусть пополняет копилку своих историй о капризах Императора. А там, глядишь, слух дойдёт до кого надо, и Владыку сочтут впавшим в детство стариком. Обра-адуются…» – мысленно усмехнулся Кайфат, завершая манипуляции с механической рукой.

Та больше не искрила и двигалась без каких-либо сложностей. Ну а раз так, то можно было смело переходить к «главному блюду» сегодняшнего утра – к медитации. И К’ирсан, уже выкинув из головы мысли о протезе, переступил порог наверное самой защищённой от внешних воздействий комнаты своего дворца…

Линии огромного плетения, встроенного в чёрные потолок, пол и стены помещения, зажглись светом, едва Кайфат уселся по-иссорски на предназначенную для этого платформу из белого нефрита и соединил внутренний источник Силы с рунными печатями – их когда-то давно он лично вырезал в камне вместе с паутиной энергоканалов.

Немедленно стартовал процесс пробуждения. Сначала вспыхнул основной контур заклинания, потом дублирующий, пока, наконец, оба не наполнились магией и не создали вокруг К’ирсана огромный кристалл Алмазной Крепости. Лучшие защитные чары императора Сардуора опустошили все его запасы энергии, но на добрый час сделали центр комнаты недоступным для любого воздействия. При необходимости, конечно, можно было сломать и эту защиту, однако для этого пришлось бы задействовать волшбу таких порядков, что проще было дождаться окончания тренировки и добить Кайфата напрямую, чем лезть внутрь Крепости.

После установки колдовского барьера пришёл черёд иссорской чаши. Её в подарок Владыке привезла вернувшаяся из Султаната дипломатическая миссия. Похожая на медную супницу посудина так и пылилась в сокровищнице, пока К’ирсан не вычитал в книге о её уникальной способности издавать разрушительные для низших магических эманаций звуки. И в тот же день данный инструмент перекочевал в зал для медитаций – очищать пространство от ментальных влияний.

Хитрым образом прищёлкнув ногтем по краю чаши – та мгновенно отозвалась длинной, протяжной и ни с чем не сравнимой вибрацией, – Кайфат приступил к финальной части подготовки к тренировке. Положил на сложного вида подставку капсулу ханьского благовония, запалил её и пару мгновений понаблюдав за медленно стелющимся дымом, принялся устраиваться поудобнее. Ароматическая смесь, в отличие от наркотического гарлуна, не била по мозгам, не вызывала привыкания и не разрушала неподготовленное тело. Она даже магии в себе никакой не несла! И единственным её предназначением было ненавязчивое замещение любых посторонних запахов. Чтобы нос чуял только её и, привыкнув, не отвлекался ни на что другое.

Впрочем для Кайфата все эти действия были настолько привычны, что давно уже стали даже не элементами подготовки к тренировке, а её неотъемлемой частью. Тем, что помогало упорядочить мысли и плавно подвести к граням сат’тор, о которых он не задумывался ни когда изучал данную технику работы с сознанием у своего Учителя, ни когда использовал её самостоятельно.

И вот теперь вдруг такое неожиданное открытие!

К’ирсан ритмично, на счёт, задышал и погрузился в неглубокий транс. Однако вместо того, чтобы изучать состояние своего организма или манипулировать энергией, он перенёс внимание в глубины своего разума и принялся работать с ним напрямую. Не вмешиваясь в процесс мышления, но тщательно разгоняя тот ментальный туман, что мешал нащупать глубоко спрятанный источник силы Кайфат – его волю!

Чтобы понять что это такое и зачем нужно колдуну, К’ирсану понадобилось пятнадцать лет. Вроде бы долго, но если вспомнить, что чародеи Торна со всеми их Стихиями, Великими артефактами и некромантскими практиками, триединством Истинной магии и многими другими вещами напрочь игнорировали волю, то данное достижение уже вовсе не казалось каким-то постыдным.

Вообще с волей как-таковой Кайфат сталкивался почти постоянно. Преодоление человеческих физических пределов, способность подниматься на ноги даже после самых жутких эмоциональных падений, ментальные сражения с сильными противниками – всё это использовало ресурс воли. Однако воспринималось лишь как некое свойство характера, но не как инструмент воздействия на реальность сам по себе. К’ирсану понадобилось сразиться с лжебогами и стать свидетелем того, как «свойство характера» высшего существа разрушает магию, чтобы доселе неизвестный остальным чародеям путь внезапно приобрёл для него осмысленную форму.

Нет, будь К’ирсан как прежде здоров, то влияние воли мага на окружающую реальность наверняка так и осталось бы вне зоны его интересов. В конце концов есть нацеленное на практику искусство рептохов, есть головоломное наследие логов и загадочные астральные пути рептохорсов – простор для творчества огромный. Но раны сильно урезали возможности Кайфата в плане манипулировали высшей волшбой, Двойник из помощника как-то очень быстро переквалифицировался едва ли не в соперника, а классическая магия Стихий продемонстрировала своё бессилие перед колдовством Орриса. Ну а так как вариант поднять руки и сдаться император всерьёз не рассматривал, ему не оставалось ничего другого, кроме как пойти по новому пути к новой же цели – так натренировать свою волю, чтобы её мощь была сравнима с божественной и ни собственный Двойник, ни доселе неизвестные другие лжебоги больше не представляли для К’ирсана угрозы.

И начал он с простого, с обуздания своего собственного тела, тонкого и физического. То есть всего того, к чему легче всего получить доступ, с чем проще работать и что не требует в ходе манипуляций каких-то запредельных усилий. Реализуя принцип – от внутреннего к внешнему…

К’ирсан снова сменил ритм дыхания и, наконец, добравшись до тлеющих искр воли в своём разуме, принялся «раздувать» их до состояния небольшого костра. Вроде бы немного, но ведь раньше, до того как он начал тренировки, речь разве что о пламени свечи могла идти!

Так продолжалось достаточно долго, чтобы усталость навалилась даже на не имеющее материального воплощения тонкое тело. И только тогда, только находясь на пике активности своей воли, К’ирсан позволил себе применить её для запуска обратной трансформации внутреннего мира. От того, кем он был в глазах других, к тому, кем он являлся в реальности. От уставшего, страдающего от ран и одиночества калеки к себе прежнему, к тому, кто идёт наперекор Судьбе и бросает вызов богам.

– Ф-фух!! Как же хорошо-то!! – с облегчением простонал К’ирсан, прерывая тренировку и наслаждаясь теми ощущениями, что давало совершённое им преобразование.

По первости, когда он только-только обуздал свою внутреннюю природу, Кайфат находился в таком изменённом состоянии седмицами. Пока в какой-то миг вдруг не осознал, что надетая маска исподволь, шаг за шагом подменяет изначальную личность, и для возврата требуются экстренные меры. Теперь он «откатывал» внутренние настройки ежедневно, не доводя себя до крайности… И это было, поимей вас хфург, прекрасно!

Вообще если подумать, то изначально для превращения из Ярослава Клыкова в К’ирсана Кайфата ему потребовалось пройти через весьма длительный эмоциональный процесс. В него входило пусть временное, но всё же мысленное принятие рабства, побег, прохождение через эльфийскую магическую пытку – удивительно долгий и выматывающий путь! Теперь же на всё про всё хватало одной лишь сжатой до предела силы воли.

– Ну не чудеса ли! – медленно и с расстановкой произнёс К’ирсан, с удовлетворением вслушиваясь в то, как в его собственной речи появляются прежние «живые» интонации.

У него не имелось особых претензий к личности Ярослава Клыкова – это был нормальный парень с достойными взглядами на мир. Но он не прошёл бы через то, через что прошёл Кайфат. Поэтому и о случившемся давно преображении он тоже не горевал… Чего нельзя было сказать об уже сознательном перевоплощении в свою остепенившуюся и потерявшую задор «взрослую» версию. Таким К’ирсан быть уж точно не хотел, и потому всякий раз так наслаждался обратным превращением…

Как уже бывало не раз, одно потянуло за собой другое, и вот уже мелькнула постыдная мысль прекратить эксперимент. В конце концов максимум возможного из данной тренировки Кайфат уже выжал, в голове сложилось представление о дальнейшем пути, а мучительные смены личности больше не приносили нужного эффекта – так почему бы не отказаться от ныне бесполезной практики? Однако К’ирсан в который уже раз задушил постыдную слабость в зародыше. Потому как он не просто маг, открывший новую дорожку к власти, и не только ищущий исцеления калека, он ещё и император. И последний своим фокусом со сменой характера неожиданно вскрыл у себя в ближнем круге такую проблему, о которой раньше не мог и помыслить.

Кто-то из верных соратников, кто-то – а может быть вообще все?! – с кем будущий Владыка прошёл через огонь и воду, его предал. Кто-то хотел его смерти, работал над её приближением и готов был ради достижения этой цели ждать годами. И, наконец, этот самый кто-то при виде слабого, угнетённого императора в какой-то миг просто обязан потерять осторожность и начать делать ошибки.

«Во всяком случае на это очень хочется надеяться!» – мысленно констатировал К’ирсан и, со вздохом, принялся последовательно возвращать внутренний мир к «взрослому» состоянию. Следующий шаг в развитии могущества воли он, пожалуй, сделает завтра…

Когда через полчаса император покинул зал для медитаций, то он снова был хмур, мрачен и казалось нёс на плечах всю тяжесть мира. То есть стал именно таким, каким его привыкли видеть окружающие и каким он страшно – по крайней мере на словах! – не нравился сыну.

Снова сверив время по хронометру, а заодно убедившись, что любовница покинула спальню, К’ирсан самостоятельно переоделся и двинул в сторону Бежевой столовой. Именно там он предпочитал завтракать и там знакомился с подготовленными за ночь обзорами основных событий империи. Нельзя сказать, что это всегда было так уж интересно и увлекательно – те же занятия фехтование приносили Кайфату значительно больше удовольствия, – однако таков путь правителя государства, который вынужден делать то, что надо, а не то, что хочется. Таким образом К’ирсан смотрел на вещи в свою бытность филистером, и такие же взгляды он сохранил, став могущественным монархом…

До столовой было идти порядка пятнадцати минут. Миновать лабиринт коридоров западного крыла дворца, пройти в центральный корпус, спуститься на пару этажей по центральной лестнице и уже оттуда по недавно пристроенной галерее перейти в любимый зал. Кому другому такие блуждания могли показаться весьма раздражающими – тот же Гхол вечно ныл, что легче умереть от голода, чем добраться до столовой, – однако К’ирсан упорно придерживался ранее принятого решения. Просто потому, что его всё устраивало, и он мог в ходе этой вынужденной прогулки хорошенько пораскинуть мозгами и настроиться на работу.

Вот и на сей раз к означенной галерее он приближался будучи погружённым в размышления о мерах по укреплению северной границы. Отделка коридоров, картины, статуи и гобелены, стоящие на каждом углу охранники из Ордена Владыки – всё сливалось для Кайфата в единый фон. Существовал только он и требующие решения задачи, а весь остальной мир отодвигался на какие-то иные планы бытия.

Такой подход к делу серьёзно повышал результативность работы, однако имел и один серьёзный минус – в эти моменты К’ирсан становился чрезвычайно уязвим к внешним угрозам… Во всяком случае император-маг очень надеялся, что подобного рода мысли появятся у посторонних наблюдателей, а появившись, подтолкнут их к самым решительным действиям.

И раз неизвестный враг всё-таки подготовил очередное на него покушение, выбранная тактика очевидно делом доказала свою эффективность!

Причём началось всё с довольно безобидного происшествия. Просто один из стражей, патрулирующих галерею, внезапно издал мучительный хрип и, прижав к груди ладонь, медленно сполз по стене на пол. Чистой воды сердечный приступ, причём случившийся в непосредственной близости от Кайфата и рассчитанный на его желание помочь пострадавшему.

И надо сказать император-маг данный расчёт полностью оправдал. К’ирсан сразу же кинулся не помощь упавшему бойцы, и тем самым оказался не просто там, где это требовалось злоумышленникам, но ещё и в нужный им момент. Он ещё только наклонялся над уже синеющим стражем, как внутри сиреной завыло чутьё на опасность и следом, почти сразу, взорвались заложенные на галерее алхимические заряды. На первый взгляд не особо мощные, но всё же вполне достаточные для того, чтобы разрушить полуактивный стационарный барьер и повредить персональный защитный амулет самого К’ирсана.

Вроде бы ничего страшного – сам-то Кайфат не пострадал, – однако вслед за первым шагом сразу же последовал второй. В непосредственной близости от Кайфата перед выбитым окном закрутилась чёрная воронка одностороннего портала, а уже оттуда сплошным потоком хлынули искрящиеся серебряным светом Стальные вороны. Сильные, стремительные, устойчивые к простейшим видам магии. После появления данного вида летающих монстров на измученном катастрофами Грольде по их вине обезлюдело немало деревень, и вот теперь стараниями неизвестного они нацелились на императора Сардуора…

Силовой кокон возник вокруг К’ирсана словно бы сам собой, на это ему хватило одного мысленного усилия подкреплённого жестами левой руки. Ещё немного времени плюс капелька стараний ушло на то, чтобы добавить к защите десяток-другой шипов. И лишь когда Кайфат захотел укрепить колдовские острия некоторыми знаками Истинного алфавита, лишь тогда возникла определённая заминка – не до конца восстановившаяся аура при использовании в качестве проводника принялась столь болезненно и мерзко вибрировать, что это не могло не сказаться на скорости создания волшбы.

– Хфурговы дети, сдохните! – прорычал К’ирсан игнорируя накатившую слабость и нанизывая на шипы кинувшихся к нему воронов.

Те тут же разразились в ответ отвратительными криками, однако вместо того, чтобы попытаться избежать смертельной угрозы, лишь ещё больше усилили напор. Умирали десятками, но продолжали напирать, словно по ту сторону всё ещё активного портала их были даже не тысячи, а миллионы.

– Спасти императора!!! – дружно заорали появившиеся охранники, чтобы спустя мгновение врубиться в хаос мечущихся по галерее монстров.

Кто-то работал одними мечами, кто-то применял артефакты, а кто-то хлестал врага рукотворными молниями. Все такие разные, и в то же время имеющие кое-что общее – все они исступлённо выкрикивали слова утверждённых жрецами священных молитв и словно бы даже не знали о существовании такой вещи как смерть.

Вот только как они ни старались, однако прорваться к императору-магу у них не получалось. Стальные вороны, полностью оправдывая своё имя, были почти неуязвимы для клинков и весьма устойчивы к имеющимся в распоряжении стражей чарам. Воздух наполнился криками раненых и умирающих бойцов.

Будь К’ирсан в прежней форме, он бы точно знал как действовать. Сначала закрыть портал, сдвинув пласты реальности и ограничив приток тварей. Затем сотворить что-нибудь вроде облегчённой версии Танца Зелёного льда, который либо хорошенько проредит вражеские порядки, либо охладит их напор. Ну и, наконец, на закуску он выпустил бы с десяток шаровых молний и с наслаждением понаблюдал бы затем, как уцелевшие вороны гибнут под их ударами.

Однако, увы, в прежней своей манере он больше колдовать не мог. Да и нынешняя его личность предпочитала несколько иной подход к битве, лишённый былого «превозмогания».

Так что вместо серии мощных последовательных ударов, ужасающих своей мощью, К’ирсан предпочёл ограничиться созданием волны пространственных искажений. Не чего-то такого, что корёжит саму реальность, пожирая Силу и требуя задействования всех ресурсов тонкого и физических тел мага, а подобия мелкой ряби, для вызова которой Кайфату достаточно было лишь обратиться с соответствующей грани своего Дара. Да, им это тоже воспринималось весьма болезненно, однако полученный результат всё равно не шёл ни в какое сравнение с использованием «серьёзной» волшбы.

К’ирсан изобразил хлопок левой ладонью по незримой доске и не без удовлетворения принялся наблюдать за тем, как расходящиеся от него, точно круги на воде, вибрации сначала лишают воронов ориентации в пространстве – из-за чего «бедные птицы» тотчас стали набрасываться друг на друга, – а затем сбивают настройки портала и тем самым перекрывают кажущийся непрерывным поток крылатых монстров.

Всё, враг лишён части имеющихся у него преимуществ, ослаблен и уже вполовину не так опасен! Теперь его могут добить даже простые смертные…

«А ведь надо было всего лишь изучить отчёты разведки и запомнить уязвимое место!» – не без удовлетворения отметил Кайфат, то полосуя воздух вокруг своего защитного кокона бичом Нергала, то делая выпады резко удлинившимися шипами.

Да, выглядело это всё не так уж чтобы и зрелищно, но ведь эффективно!

Однако присутствующие здесь смертные имели на всё своё собственное мнение, и там, где К’ирсан радовался своему мастерству, они жаждали чего-то гораздо более яркого и эмоционального.

– Яви свою ярость, Владыка! Излей свой гнев!!! – затянули общий мотив ещё держащиеся на ногах охранники и в этот момент стало страшно заглядывать в их глаза. От плещущегося там запредельного фанатизма пополам со свирепым безумием мороз бежал по коже, ведь им не нужны были полумеры – они хотели быть свидетелями могущества своего бога.

И ведь в чём-то они были правы. Кайфат действительно мог сотворить что-нибудь этакое, достаточно было обратиться к Двойнику, чтобы потоки чудовищной мощи раздавили тварей как клопов.

Вот только как раз чего-то подобного К’ирсан и хотел избежать. Причём по двум причинам. Во-первых, потому что не с его пока ещё слабо развитой волей было тягаться с изрядно окрепшим искусственным богом. И во-вторых, потому как именно к этому К’ирсана и подталкивал тот неизвестный ублюдок, что так ловко натравил на него Стальных воронов.

В общем разум требовал осторожности, но как это сочетать с желанием «масс», Кайфат не понимал. И хфург его знает, чем бы всё в итоге закончилось, если бы на подмогу к своему императору не прибыла «кавалерия» – десяток магов во главе с Верховным шаманом. И уж эти точно не стеснялись в средствах. Гоблин тот сходу призвал какую-то полупрозрачную, незнакомую даже К’ирсану, страховидлу, которая тотчас принялась доламывать портал. Маги же сосредоточились на манипулировании разного рода боевыми плетениями, которые с ювелирной точностью принялись добивать всё ещё пытающихся трепыхаться воронов.

И через считанные минуты всё было закончено…

– Рырга, ты цел?! – возопил гоблин, подлетая к К’ирсану и осматривая его цепким взглядом опытного лекаря.

«Слишком быстро и слишком внимательно!» – на мгновение подумалось Кайфату, но он отогнал её прочь.

Для его текущей личности слишком сильно поддаваться напору паранойи было категорически противопоказано. Так что какие бы идеи на счёт незримого врага ему в голову ни приходили, о том, что перед ним всё-таки стоит старый друг, он не забывал.

– Обижаешь! – протянул Кайфат немного недовольно и почти не играя, благо такая реакция полностью соответствовала его нынешнему «взрослому» состоянию.

И видимо всё сделал правильно, раз Гхол сперва ответил радостной улыбкой, но стоило К’ирсану чуть отвернуться, тут же погрустнел и принялся смотреть в его сторону с теперь уже искренним сочувствием.

«Или всё-таки не он?» – задался молчаливым вопросом К’ирсан, развеивая большую часть своих чар… И едва не поддался напору вдруг возникшего желания поговорить с гоблинов по душам.

Играть в контрразведчика было не менее утомительно, чем удерживать внутренний мир в новом изменённом состоянии. Однако К’ирсан держался и держался неплохо. Хотя бы просто потому, что какие бы сейчас трудности он ни испытывал, ценность стоящего на кону приза был слишком велика. Слишком!

И К’ирсан, сцепив зубы, вновь позволил «взрослой» маске полностью перехватить контроль над телом…

«Проклятье, надо терпеть! Надо терпеть и ждать!! До конца, до победы!!!»

Глава пятая

Просыпался Бу тяжело, как с жуткого похмелья или может даже хуже. Он, правда, не очень понимал, откуда теперь знает каково это – быть пьяным, – но в том, что сравнение верное, не сомневался ни капли. Голова раскалывалась от боли, кожу лица стянуло, руки-ноги по ощущениями распухли точно колоды, а желудок содрогался от желания выплеснуть своё содержимое Порченному на грудь.

– Бу – голова, чтоб я сдох!! – простонал он и в ту же секунду замер от звучания собственного голоса.

Что-то определённо было не так. От новизны происходящего даже отступила тошнота, а под черепной коробкой перестали неистовствовать те мелкие ублюдки, что доселе с такой яростью долбили молотками в височные кости.

Бу разлепил слипшиеся из-за какой-то дряни глаза и подозрительно уставился на дно полуразвалившейся телеги, служившей крышей для его «дома».

– Какой ещё, к хфургу, Бу?!! – медленно проговорил он, и с каждый сказанным словом, его голос менялся всё сильнее, а эмоции становились ярче. – Айрунг, сын трахнутой хаффом шуши, тебе что было поручено сделать?! Ты куда меня засунул?!!

Бу – точнее уже явно не Бу, но кто именно пока не удавалось вспомнить – попробовал встать, однако с координацией возникли определённые сложности. Он со всего маху бахнулся головой о гнилые доски, вскрикнул и снова рухнул обратно на спину.

– Да чтоб тебя!!! – выругался Бу, пытаясь волевым усилием унять мельтешение жёлтых точек перед глазами.

Как ни странно, попытка увенчалась успехом. Мало того, с возвращением нормального зрения начала отступать ещё и головная боль, так что уже через минуту-другу «Бу» уже мог достаточно ясно соображать и адекватно воспринимать реальность… к большому своему сожалению.

– И почему здесь так воняет??? – прохрипел теперь уже окончательно чужим голосом Бу и медленно провёл ладонью по странно незнакомому лицу.

Появилось ощущение чего-то липкого и противного. «Порченный» медленно поднёс руку глазам и… увидел размазанные по коже зелёные сопли.

– А-ааа!! Айрунг, ненавижу!!! – простонал он, спешно переворачиваясь на бок и всё-таки выплёскивая наружу содержимое желудка.

Впрочем приступ продолжался недолго. Уже через несколько минут спазмы закончились, и «Бу», с отвращением вытерев ладонь о пучок соломы, принялся приводить в порядок лицо.

– Бу – голова! – сложились сами собой чудные слова. И в тот же миг «Порченный» взорвался. – Тьфу!!! Какой ещё к мархузу Бу?! Я… я… – Он натужно пытался вспомнить своё имя. И хотя каждая попытка достучаться до находившейся в хаосе памяти отдавалась болью не то что в голове, а во всём теле, «Бу» продолжал стараться. Причём делал это настолько упорно, что не мог не добиться успеха. – Я – льер Бримс! Сильнейший маг своего поколения, Архимаг Нолда и… и…

Последняя мысль почему-то постоянно от него ускользала. Бримс попробовал сосредоточиться, веря, что и на сей раз покорит бунтующий разум, что вот-вот вспомнит нечто очень важное, однако вместо ответа на волнующий его вопрос ощутил удар, вспышку боли и гогот мальчишек, швырнувших в городского дурачка гнилым орехом.

– Глядите-ка, парни! Наш Бу опять в своё логово забрался. Совсем обленился Порченный! – прокричал самый горластый из них, а его в один голос поддержали ещё двое или трое. – Бу! Бу!! Вылазь, Бу! Время плясать и нас веселить!!!

Под телегу снова полетели орехи, огрызки друлов, а один из малолетних гадёнышей и вовсе принялся тыкать в «Бу» тонкой, видно недавно срезанной, веткой ясеня. Что, собственно, и стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Бримса. Поймав очищенный от коры прут рукой, он резким рывком отнял его у малолетнего хулигана и выкатился из-под телеги.

– А-ааа! Он мне руку оцарапал! – заорал лишившийся оружия сопляк, дуя на покрасневшую ладонь.

Затем озлился и, уже не думая о последствиях, попытался ударить «Порченного» ногой в лицо. Да не просто ударить, а так, чтобы попасть носком ботинка по зубам.

Вот только перед ним был уже совсем не Бу…

Бримс пусть до конца так и не освоившийся в новом теле, всё равно оставался Бримсом – волевым и опытным бойцом, всегда и везде готовым сражаться с любыми врагами. И тот факт, что здесь и сейчас таковыми для него были уличные хулиганы, дела не меняли.

Простым наклоном убрав голову с траектории движения чужой ноги, он заставил любителя поиздеваться над убогими промахнуться и потерять равновесие. Пацан даже охнуть не успел, как его закрутило вокруг своей оси – вложился в удар он от всей своей уже начавшей гнить душонки, – а последовавший вслед за этим пинок по опорной ноге и вовсе вынудил крайне неудачно грохнуться на брусчатку.

– А-аа!!! – теперь уже завизжал он, видимо как-то повредив левую руку.

Однако подробности Бримса не интересовали. Враг, пусть даже пока ещё мелкий и щуплый, выведен из строя, а остальное неважно. Гораздо больше его волновала реакция товарищей невезучего щенка. Ну как одумаются, поймут, что добыча показывает зубы, и отступят?

Увы, не отступили. Ругаясь и богохульствуя, периодически посылая Бу к Владыке, они сжали кулаки и ринулись «на слишком много взявшего на себе дурака». На счёт дальнейшей участи Порченного можно было не сомневаться – привыкшие к безнаказанности сопляки вряд ли стали бы сдерживать удары, а распробовав кровь, точно не смогли бы остановиться.

– И почему мне кажется, что я в вашем возрасте был умнее? – пробормотал себе под нос Бримс, быстро поднимаясь на ноги и перехватывая прут поудобнее.

Судя по росту, а также по некоторым внутренним ощущениям, Бу был значительно взрослее своих противников. И общая скудность ума ничуть не мешала ему иметь впечатляющую силу – согласно доставшейся Бримсу памяти, Порченный не раз и не два работал в порту грузчиком. А туда слабаков не брали.

И вот эта вот дурная сила теперь досталась ему по-наследству.

– Бу – умный! – через силу и ненавидя себя за эти слова, процедил Бримс и встретил первого же мальчишку пинком в грудь.

Того отбросило как после удара тараном, а новый владелец тела Порченного уже взялся за следующего. Подножка, две затрещины, снова подножка – и вот уже «бой» закончен. Пятёрка противников стонет на камнях, а Бримс ходит между ними и, мстительно улыбаясь, хлещет прутом.

– Бу, сиськи Кали, голова! – сообщил им Бримс, удовлетворив тягу к воспитанию чересчур распоясавшейся молодёжи и попутно удивившись той лёгкости, с которой он бросался теперь ругательствами.

Раньше он себе такого точно не позволял! Хотя с другой стороны, раньше он и не умирал ведь, правильно?

– Я Бу, я… – опять помимо своей воли начал было Бримс, но вовремя пресёк так и рвущуюся наружу фразу. – Тьфу, дети Кали! Да сколько можно?! – прорычал он и, высморкавшись в кепку одного из плачущих щенков, торопливо зашагал по направлению к порту.

Впереди его ждала хфургова уйма дел, и он истово желал разобраться с ними как можно скорее. Избитые малолетние гадёныши уже вылетели у него из головы… Хотя и врать себе он тоже не хотел: выпороть гадёнышей было приятно.

До нужного района Бримс добрался даже быстрее, чем планировал изначально. Думал придётся долго плутать по грязным улочкам, натужно копаться в спутанных воспоминаниях полоумного Бу в поисках правильного маршрута, возможно отбиваться от ещё каких-нибудь мальчишек или того хуже – стражников, – однако прогулка оказалась донельзя лёгкой и безопасной. Если в глухих проулках одинокая фигура Порченного ещё бросалась в глаза, то стоило оказаться на оживлённом проспекте, и он словно бы укрылся под заклятьем Невидимости. Шумные торговцы, чинно прогуливающиеся аристократы, рядовые горожане и служивые люди – у всех имелся свой круг интересов, и места в нём для городского дурачка попросту не находилось. Бу был никому не нужен, а потому незаметен.

Чем Бримс и воспользовался. По рассекающему город надвое проспекту добрался до набережной, вдоль берега прошёл до порта и уже там, самую малость не дойдя до района складов, спустился к воде. При одной только мысли, что он находится в теле никогда не знавшего слово гигиена человека, Бримса снова начинало мутить. Так что альтернативы немедленному купанию у него не было. И он как минимум на час застрял на берегу, упорно пытаясь отскоблить въевшуюся в кожу грязь.

Заодно и прикинул своё нынешнее положение…

Главное, что его сейчас беспокоило, это не недоступность магии, не пустота в карманах – всё это проблемы ожидаемые и решаемые, а сам факт своего нахождения в такой дыре как Халис. Причём не в какой-нибудь секретной лаборатории Наказующих, где ему помогают вернуться к жизни подготовленные Айрунгом люди, а мархуз знает где! Стыдно сказать, он – Архимаг Нолда, ухитрившийся адаптировать запретную магию некроманта под нужды магов Стихий, и вдруг возродился в грязной подворотне. Почему всё так повернулось? Где Айрунг и почему… Бримс нашёл в памяти Бу образ того, как дурачок платит полновесный фарлонг за покупку выловленного в море медальона… Проклятье, и почему хранилище его тонкого тела оказалось на прилавке старого рыбака?!

– Айрунг, гнилая ты душонка, ты ж меня получается предал… – с каким-то даже восхищением сказал Бримс, замирая среди камней, где он пытался отстирать штаны Бу. – Скипетр на ухо нашептал и ты не устоял перед искушением, да? Решил сам Архимагом стать? – Он покачал головой и с чувством выплюнул: – Дуррак…

В судьбе предателя можно было не сомневаться. После всего того, что должно было начаться в Нолде вслед за победой над Оррисом, соваться во власть, не обладая личным могуществом и без поддержки многочисленных сторонников, было даже не глупо – смертельно опасно. И никакой Скипетр тут помочь не мог!

В очередной раз выругавшись, Бримс склонился над водой и попробовал разглядеть своё отражение. Получилось далеко не сразу, однако ведь получилось! И этот успех необъяснимым образом поднял испортившееся из-за мыслей об Айрунге настроение. Или может дело в том, что внешность волею случая доставшегося Бримсу тела оказалась далеко не столько ужасна, как он ожидал? Да, не красавчик – скошенный лоб, глубоко посаженные глаза, чуть искривлённый нос с широко расставленными ноздрями. Но и ведь не последний урод! К тому же под влиянием тонкого тела Архимага сквозь облик Бу уже проглядывали некоторые черты прежнего Бримса, что позволяло надеяться на хотя бы частичное возвращение старой внешности.

– С прибытием в мир живых, дружище! – усмехнулся Бримс и, натянув как есть мокрые штаны, двинул в западную часть порта.

Следующим за купанием в списке срочных дел стояло получение некоторой финансовой свободы и смена образа городского дурачка. Всё-таки со славой Порченного не стоило думать не то что о возвращении прежнего величия, а даже о налаживании нормального быта.

И тут у Бримса уже имелся некоторый опыт. Невообразимо давно, будучи сопливым сиротой, «сильнейший маг своего поколения» промышлял воровством. Да, это была не самая славная деталь его биографии, но по крайней мере и не самая отвратительная – с изучением той же Запретной магии на практике это точно не сравнится!

Так вот, сейчас, в своей нынешней ситуации, Брикс не видел иного способа для получения денег, кроме как их украсть или отнять. Не особо много, ровно столько, чтобы хватило для оплаты места в покидающем город караване… Или чуточку больше!

С такими мыслями он добрался до района складов и, немного побродив по грязным улочкам, выбрался к местному «культурному» центру – свободному от построек «пятачку», образованному двумя барами, борделем и одной таверной. Здесь всегда было многолюдно, регулярно кому-то чистили рожу и по крайней мере раз в седмицу хотя бы одного бедолагу, но отправляли к предкам. Поганое в общем-то местечко, но в то же время идеально подходящее под нужды Бримса.

Во всяком случае он так думал поначалу, пока не заявился на площадь и… не стал центром внимания приглядывающих за здешним порядком вышибал.

– Эй! Как там тебя… Бу!! – заорал здоровяк в расстёгнутом до пупа камзоле и с татуированным крестом из четырёх якорей на груди, стоило ему заметить Бримса. – Ты какого хфурга сюда припёрся?! Забыл, что я тебе в прошлый раз сказал, вонючка?! А ну пошёл вон…

Бримс, которому когда-то хватило бы одного движения бровью, чтобы обратить ублюдка в горсть пепла, на такое обращение едва не заскрежетал зубами от злости. Вроде бы пора уже было осознать своё место в новой реальности, но чем больше он вживался в шкуру Бу, тем сильнее у него становились эмоции. Молодое тело, пока ещё свободное от полного контроля воли мага, при каждом удобном случае фонтанировало чувствами. И не было никакой надежды, что в ближайшие дни Бримсу удастся их направить в подходящее русло.

– Бу – голова!!! – вырвалось помимо его воли, и огонь ярости бывшего Архимага моментально достиг предела того, что в принципе может выдержать человек.

Порченный и его длинный язык! А заодно с ним Айрунг, из-за которого Бримс вообще оказался в своей нынешней ситуации!!

Прежний план, согласно которому он собирался выследить и ограбить посетителя одного из баров – достаточно пьяного, чтобы не бояться его кулаков, и в то же время сохранившего разум трезвым настолько, чтобы не спустить содержимое кошелька до последнего гильта – полетел мархузу под хвост.

Бримс, уважаемый человек, сам не понял как мерзко оскалился и, подобрав камень, запулил его в обидчика. Да так удачно, что попал точнёхонько по скуле.

– У-уубью!!! – заревел вепрем вышибала и рванул с места в карьер.

Однако Бримс уже вернул контроль над телом и теперь со всех ног бежал прочь. Туда, где как помнил Бу находилась идеально подходящая для игр в прятки подворотня. В меру вонючая, в меру грязная. Порченный несколько раз использовал её, чтобы скрыться от преследования пьяных матросов, и новый хозяин тела не видел причин, чтобы проигнорировать «проверенный временем» приём.

Вот только о чём Бримс не подумал, так это о том, что у него и у Бу разные представления о вонючести и грязи. И когда он, наконец, добрался до нужного укромного уголка, встретившая мага помойка по своей омерзительности превысила пределы его терпимости.

– Мархузово племя! Да чем сюда лезть, лучше сдохнуть! – пробормотал Бримс и, развернувшись лицом к приближающемуся противнику, принял боксёрскую стойку.

Всё-таки когда-то он неплохо работал кулаками… Мысль была приятная, но всё-таки неразумная. И потому, сравнив свои габариты с габаритами остодемоневшего от злобы вышибалы, Бримс сделал правильный вывод и от прямого обмена ударами разумно отказался. В последний миг поднырнул по атакующую руку, обхватил противника руками за туловище, а ногами сжал колено и… с натугой бросил через себя.

Ярящийся недруг оказался настолько тяжёл, что на какой-то миг Бримсу показалось будто у него вот-вот порвутся мышцы. Однако обошлось. И пусть выполнить выученный всё в том же детстве приём идеально не получилось – хотелось обойтись без собственного падения на спину, – но своей цели Бримс таки добился и с усилием приложил орущего противника о камни.

Тот сдавленно охнул и кажется потерял сознание, а вот сам Бримс не удержался от крика.

– А-аа!!! – вырвалось у него в момент падения.

Боль оказалась столь велика, что он было заподозрил серьёзную травму. Даже испугаться успел. Но потом всё же смог себя превозмочь и медленно встал сначала на четвереньки, а потом и вовсе поднялся на ноги. И на этот раз не испытывал ни капли стыда за все те ругательства, что сыпались из него в процессе возвращения в вертикальное положение.

– Сиськи Кали, как треснулся-то!! – простонал он, обхватив себя за поясницу.

Затем перевёл взгляд на валяющегося в куче какой-то вонючей слизи вышибалу и разродился серией теперь уже богохульств.

– Ты не голова Бу, ты тупой ублюдок!! – прорычал наконец Бримс, впрочем бранью делу было не помочь.

В своём нынешнем состоянии о ещё одной драке не могло быть и речи, а значит единственной на сегодня добычей Бримса будет только то, что лежит в карманах здоровяка. Того самого здоровяка, одежда которого была сверху донизу измазана адски смердящей мерзостью…

– Самка трахнутого Орриса!!!

Стоит ли говорить, что Бримс в этот день проходил повторные водные процедуры и в очередной раз костерил Айрунга почём зря? Хотя, честно говоря, досталось не только предателю. После того чисто вымытый, кажется соскобливший с себя всю кожу Архимаг взялся разбирать трофеи, свою порцию проклятий получил ещё и К’ирсан Кайфат. Причём не за какие-то конкретные грехи – а тех у того, видит небо, полно, – а за «мерзопакостную находчивость и ублюдочное хитроумие».

К ужасу Бримса добытый из самой вонючей лужи кошелёк вышибалы оказался набит не привычными монетами, нет, его наполняли бумажные фарлонги. Безобидные фантики, которые только-только захвативший власть в Западном Кайене самозванец ввёл в качестве денег и которые теперь были в ходу в портовых городах на других материках. Всё бы ничего – не в положении Бримса сейчас было думать о вреде и пользе чужих придумок Нолду, – но банкноты промокли насквозь и теперь оставалось лишь надеяться, что они не только сохранят свои надписи после высыхания, но ещё и хотя бы перестанут так вонять!

– Бумажки вместо нормального золота… Тогда это казалось безумием, а теперь и вовсе кажется чем-то запредельным, – пробормотал Бримс, окидывая мрачным взором разложенные на камнях семь фарлонгов. Ненадолго задумался, вспоминая, и выдохнул: – Проклятье, деньги обеспеченные зерном… Олег ведь что-то такое говорил, но… Нет, мир всё-таки рухнул в Бездну!

Как уже было после возрождения, одна мысль потянула за собой другую, другая третью, и вот уже Бримс вдруг осознал, что понятия не имеет ни какой сейчас год, ни какова структура власти Торна, ни даже кто правит в Нолде. И раз подобное только-только пришло к нему в голову, такая узость мышления могла означать одну единственную вещь – его разум до сих пор работал «в половину силы», а значит и полученные в данном состоянии выводы и планы наверняка содержали в себе серьёзные изъяны.

– Мозги! Почему мне досталось тело идиота с кое-как работающими мозгами?! – вновь накатила на Бримса непривычная ярость, и он процедил сквозь сжатые зубы: – Небо, пожалуйста, пусть Айрунг будет жив!!! И тогда я лично, вот этими самыми руками, вырву ему сердце!

Бримс сжал пальцы на манер когтей и даже на миг ощутил, как бьётся в них несуществующее сердце… чтобы через секунду испортить всю пафосность момента рвущимся из глубин: «Бу – умный!»

– Сдохни, Айрунг! Сдохни!!!

⁂

Деревня в окрестностях некогда курортного города Бурнала опустела относительно недавно – год или два назад. Во всяком случае так было написано в отчётах Ищущих, которые перед командировкой на Грольд выдали Олегу. И оснований не верить им у него не было – территория бывшего Гарташа давно уже находилась под пристальным вниманием нолдских учёных, так что в творящемся здесь кошмаре они разбирались всяко лучше, чем разведка и вояки. Проблема в другом, высоколобые любители науки понятия не имели, кто пришёл на смену прежним жителям. Нелюдь? Нечисть? Монстры Бездны? Может быть кто-то совсем уж невообразимый?! Внятного ответа он так и не услышал.

А хотелось бы! История о том, как в такой же вот экспедиции десять лет назад сгинул аж целый Мастер, до сих пор была на слуху.

«И вообще, что я, поимей меня хфург, в принципе здесь делаю?» – мысленно спросил Олег, криво усмехнувшись.

Вместо того, чтобы выполнять свою часть сделки с таинственным льером Н, он вынужден «брать под козырёк» и мчаться к мархузу на кулички, выполнять задание Совета.

«Решать бытовые вопросы», – как расплывчато пообещали ему, а на деле… на деле всё свелось к уже привычному строительству парочки стандартных бункеров.

Погрузить внимание под землю на десяток саженей, создать подходящих размеров полость, укрепить стены, наложить подходящие к случаю рунные заклинания – такая задача по плечу любому магу третьего ранга Стихии Земли, прошедшему изменённый ритуал Слияния со Стихией. Зачем целого целого Подмастерья-то гонять? Но нет, высокому начальству в этой грёбаной дыре понадобился именно Олег, и именно его они заставили возиться с созданием укрытий.

– Сволочи! – одними губами произнёс Олег, однако стоящий рядом наблюдатель от Наказующих всё же услышал.

– Что, простите? – спросил маг второго ранга, имя которого Чимир даже не удосужился запомнить.

– Сволочи, говорю, все те, кто превратил этот прекрасный край в то, чем он сейчас является! – уже отчётливо ответил Олег, не сводя взгляда с висящего в центре доставшегося ему бункера артефактного зеркала.

Птица-наблюдатель как раз прекратила транслировать затянутые лианами развалины деревенских домов и сосредоточилась на виднеющемся вдали столбе дыма. Его источник находился как раз в центре Бурнала и, если верить газетам, возник на месте коллективного удара пяти членов Совета по гнезду каких-то очередных монстров.

– Да-а уж! Эльфы, Владыка и Двуликий с жёнами неплохо здесь порезвились, – кивнул собеседник Олега.

На них тут же зашикали корпящие над своими артефактами Ищущие, и Чимир, разозлившийся на то, с каким придыханием Наказующий назвал титул К’ирсана Кайфата, был вынужден проглотить все свои возражения. Он уже не раз и не два сталкивался с проявлениями той популярности, которую хозяин империи Сардуор имел среди молодых магов, но так и не смог с ней смириться.

Проклятье, да он когда-то участвовал в охоте на этого ублюдка! А теперь что, в задницу его целовать?!

Увы, дай кое-кому волю, и они точно поцелуют. Причём с удовольствием. А людей вроде Олега назовут ничего не смыслящими в политическом моменте ретроградами…

Олег снова беззвучно зашептал ругательства, и потому едва не пропустил момент, когда началось всё то, собственно ради чего два десятка нолдцев и покинули родной остров.

Причём первые изменения той картинки, что транслировало зеркало, выглядели достаточно безобидно: по заросшим улочкам деревни внезапно побежали мелкие грызуны. Один, два, десяток… когда серые ручейки слились в единый поток, стало ясно, что причина бегства кроется никак не в крылатом наблюдателе. Слишком много паникующих тварей для столь прозаичного объяснения. К тому же свою жизнь спасали не только безобидные мышки, но и весьма зубастые монстрики – мутировавшие белки, отдалённо похожие на кайфатов переродившиеся ласки и даже парочка двухголовых лис. А это уже существа совсем другого порядка, в таком количестве опасные в том числе и для низкоранговых магов.

– Кто их гонит? – спросил кто-то из Ищущих.

Ему начали что-то отвечать, но Олег уже не слушал. Потому как на окраине деревни уже появились те, кого следовало назвать высшими хищниками юга бывшего Гарташа. На огонёк, привлечённая активностью нолдцев, решила заглянуть троица Кровавых Когтей – этаких остроухих саблезубых горилл с длиннющими когтями, врождённой магией и желанием сожрать всех обитателей Дара на десяток вёрст окрест.

– Трое? – вдруг забеспокоился недавний собеседник Олега, адресуя свой вопрос ближайшему Ищущему. – Не много ли?

– Справится, – пожал плечами учёный, тут же добавив: – Да и поздно что-то уже менять. Объект выдвинулся на позицию.

О, сколько вопросов сразу же возникло у Чимира! И если кто такие Кровавые Когти он знал – об этих порождениях заражённого Бездной Стерегущего леса, способных в одиночку убить десяток Мечников и лишь немногим меньше магов Братства Отрекшихся, в Нолде уже даже художественные книги писали, – то о непонятном Объекте слышал впервые. Это человек? Химера? Может быть новая модель боевого голема?! Или же ублюдки-учёные занялись чем-то совсем уж несусветным, после знакомства с которым уже не отмыться ни им самим, ни даже обычным зрителям?

И снова, снова никаких ответов!

Впрочем с последним утверждением Олег всё же поспешил. Взгляд зацепился за крохотную фигурку в глухой, похожей на футуристический земной скафандр броне – Чимир уже даже слова-то такие начал забывать! – которая со змеиной грацией выскользнула из служившего для неё укрытием подвала и неспеша двинулась навстречу монстрам.

Одна, без поддержки сильными магами-практиками и боевыми големами, вооружённая лишь парой мечей…

– Если там действительно Когти, то никакая броня этот ваш «объект» не спасёт! – не выдержал Олег.

Однако слова его словно канули в пустоту. Никто даже ухом не повёл – все так и прикипели взглядами к зеркалу.

А спустя пару секунд стало ясно почему. Таинственный латник внезапно ускорился, молниеносно пересёк отделяющее его от чудовищ расстояние и точно живая мясорубка врезался в замершего соляным столпом центрального Когтя. И даже хвалёная кровавая аура тварей, гасящая физические удары и рассеивающая магические, ей не помогла. Несколько ударов сердца, и на месте грозного убийцы магов осталась лишь гора ещё содрогающейся в пароксизмах боли плоти.

– Какого хфурга он делает?! – вдруг эмоционально крикнул Наказующий, ударив кулаком себя по колену. – Совсем башка отключилась, раз про двух других забыл?!

Потом видимо вспомнив о режиме секретности покосился на Олега, помянул тысячу мархузов и замолчал. Впрочем эту его оплошность вряд ли кто заметил – все сосредоточились на развернувшейся перед ними битве. Тем более что парочка оставшихся Когтей, видимо, наконец, вспомнила о своей грозной славе и тоже начала действовать. Тот что слева кинулся на шустрый Объект врукопашную, без особого напряжения демонстрируя ничуть не меньшую скорость движений. А вот тот что справа предпочёл обратиться к врождённой магии и обрушил на безликого врага ураган из Кровавых Ножей.

На какое-то время происходящее стало напоминать мешанину из смазанных цветных пятен, хоть что-то разобрать в которой не смог бы даже легендарный Птоломей. Но затем зеркало подстроилось, замедлило движения, и стало ясно, что положение Объекта вовсе не такое уж и ужасное, как могло бы показаться вначале. Закованная в доспех фигура не только ухитрялась на равных рубиться с любящим рукопашные схватки монстром, но ещё и непонятным образом сопротивлялась волшбе Когтя-колдуна. Да так ловко, что отражённые чары отсекли ему лапу и заметно разворотили брюхо.

Олег никогда не думал, что скажет подобное, но… против такого воина он бы выходить один на один поостерёгся. Да что он, даже адепт проклятой Никерры и тот бы здесь спасовал. Умопомрачительная скорость, запредельная точность движений, уникальная техника работы аурой – всё это вместе плюс колоссальная выносливость делали из загадочного Объекта настоящее чудовище.

Исход сражения был уже понятен, так что Олег откинулся на спинку собственноручно сотворённого каменного стула и приложился к фляжке с укрепляющим настоем. Да уж, чтобы вновь ощутить себя живым, ему, пожалуй, и десятой части продемонстрированного здоровья хватило бы!

Олег с некоторой даже ленцой принялся ждать финала схватки. Тем более что в победителе он не сомневался… И лишь одно его беспокоило: почему где-то на задворках сознания вдруг проснулось выработанное за годы сражений чутьё на опасность. Ненадёжное, часто ложно срабатывающее, но пару раз его всё-таки выручавшее. Почему оно проснулось, хфург вас всех раздери?! Почему?!

Глава шестая

Согласно легендам Стеклянная пустыня возникла в те времена, когда земли Торна ещё стонали под тяжёлой поступью вартагов, когда их слуги ещё не смели даже подумать о том, чтобы осквернить своими взглядами престол великих, и когда эльфы, гномы и люди были не более чем муравьями под ногами гигантов.

Звучало это всё, конечно, красиво, однако К’ирсан Кайфат предпочитал опираться на гораздо более достоверные источники, чем сказки, притчи и религиозные мифы. Нет, по своему они тоже интересны, но если нужна некая историческая достоверность, то плодов человеческой фантазии желательно всё же избегать. Летописи, уцелевшие документы из архивов, артефакты – вот та опора, которую прежде всего должен использовать исследователь. И только если ничего найти не удаётся, лишь тогда следует вспоминать об остальных методах…

Разумеется, никаких публичных бумаг времён вартагов не сохранилось, как впрочем и периода битв за их наследие. Какие-то отголоски правды можно было бы попытаться найти в немногочисленных сохранившихся архивах Закатной империи или в документах периода Войн Падения, но тут уже в полный рост вставала проблема доступа. Нынешние владельцы – эльфы, гномы и нолдцы – берегли свои тайные библиотеки точно зеницу ока, и К’ирсану туда было попросту не попасть.

Поэтому с историей Стеклянной пустыни ему пришлось разбираться гораздо более трудоёмким способом – изучая добываемые там артефакты и исследуя саму её природу. И, надо сказать, результаты были далеко не столь плачевны, как можно было ожидать. Отправленная в самое пекло парочка научных экспедиций определила характер породивших аномалию заклинаний, а наблюдения за рынком артефактов позволили примерно определиться с той эпохой, когда разрушительная магия опустошила центр Сардуора – это был период войны Закатной империи с Некрондом – чтобы завеса тайны больше не казалась такой уж и плотной. Исчез флёр загадочности, отступили страхи и… вот уже Стеклянная пустыня в глазах Владыки молодой империи ничем не отличается от всех прочих провинций его страны.

А раз так, то и причин отказываться от её использования тоже нет! Вот Кайфат и занялся, так сказать, возвращением потерянных земель в лоно императорской власти, начав освоение со строительства в самой сердце пустыни величественной мастабы с гигантским хрустальным оком на верхней площадке.

– О великий, мы завершили проверку всех механизмов пирамиды и никаких отклонений от изначального плана не обнаружили! – доложил нынешний глава культа Владыки, занявший место ушедшего на покой Гарука.

Звали его Тассот, и К’ирсан, в глубине души, на дух его не переносил. Если «сгоревший» в служении Гарук пугал рвением свежеобращённого фанатика, то пришедший ему на смену потомок семьи эмигрантов из Гамзара вызывал неприязнь самим объектом своей веры. Он всё так же поклонялся и служил Владыке, вот только Владыка этот весьма сильно отличался от того, кем его изначально видел Кайфат. Не император и живой бог, а нечто гораздо более мистическое, трансцендентное. Для него Владыка – это потусторонняя сущность, которая стоит выше любой материальной и нематериальной вещи. Некто невообразимо высокий, к кому должны стремиться истинные верующие и с кем несовместимы создания из плоти и крови.

Вот и получалось, что Тассот служил, служил истово, но не К’ирсану Кайфату, а гораздо более возвышенному в его понимании Двойнику.

– Гномы «закладок» не оставили? – уточнил К’ирсан, сохраняя каменное выражение лица.

При всём своём отношении к Тассоту, по крайней мере в вопросах культа он доверял ему полностью. И был уверен, уж если поручить этому лысому как колено сморчку проконтролировать строительство ключевого элемента всей системы имперских храмов, то жрец разобьётся в лепёшку, но всё сделает как надо!

– О, нет! Мало того, что самые верные из слуг Владыки неотступно за ними следили во время всего периода строительства, так пирамиду затем проверили ещё и маги Корпуса вместе с орденцами! – сообщил Тассот, возбуждённо блестя глазами.

Чувствовалось, что он действительно верил в то, о чём говорил. И это было странно.

– Ну и отлично! – задумчиво кивнул Кайфат, отпуская жреца. Потом поймал взгляд замершего рядом Гхола и не выдержал: – Что?! Я просто хочу быть уверен, что во время завершающего ритуала не будет никаких неприятных сюрпризов!

Верховный шаман, который явно видел в поведении своего господина значительно больше, чем тот пытался показать, выпятил нижнюю губу и понимающе закивал. Мол, конечно, никаких вопросов. Всё именно так, как сказал его величество…

– Кали твоя бабушка, Гхол! Хоть ты-то не начинай, – закатил глаза Кайфат, отворачиваясь от пирамиды и возвращаясь в шатёр. Гоблин проследовал за ним. – Сын уже плешь на голове проел и-за этого строительства, теперь ты ещё видишь проблемы там, где их нет. А я просто хочу закончить с этой большой морокой и заняться другими делами!

Ург понимающе зацокал языком, однако К’ирсан уже достаточно хорошо знал своего верховного шамана, чтобы не принимать подобное за чистую монету. Гхол что-то такое заподозрил и теперь его было ни за что не переубедить в обратном.

А, к хфургу всё!

– Ладно, выкладывай, что не так? – спросил он, усаживаясь за походный стол и подпирая кулаком щёку.

– Э-эээ, всё не так! – поначалу было замялся, но всё-таки решил идти до конца Гхол. – Всё! И прежде всего твоё, хозяин, отношение к этой мархузовой дуре в центре Стеклянной пустыни. Ты носишься с ней, как… как старый вождь с молодой наложницей! Даже когда к войне с Рошагом готовились ничего такого не случалось, а сейчас…

– А сейчас я вбухал три годовых бюджета империи в строительство здания в центре материка, куда даже птицы раз в сто лет залетают? Где даже охотники за артефактами не появляются, потому что жить хотят? – усмехнулся К’ирсан, доставая чашки и набулькивая в них тонизирующий отвар из фляги. – Ещё нанял гномов, задействовал пленных, отвлёк от важных дел магов, заставил работать жрецов и нашёл занятие орденцам… Ничего не забыл?

– Вроде нет, – осторожно заметил Гхол, принимая посудину.

– Тогда отвечаю. Потому что мой Двойник набрал слишком много мощи. И если он ещё хотя бы некоторое время проведёт в астрале, то обретёт сознание и… сожрёт меня с потрохами, – равнодушно бросил Кайфат, прикладываясь к чашке.

Впрочем глубоко внутри он подобного равнодушия не испытывал. Взаимоотношения с набирающим мощь Двойником – причём мощь необычную, связанную не с привычной магией, а уходящую корнями в дебри слабопонятных воздействий воли – давно уже стали головной болью К’ирсана. Решение, которое позволило встать на один уровень с пусть лже–, но всё-таки богами, и победить, теперь выходило ему боком.

И объяснение тут одно – магические способности не могут расти бесконечно. Рано или поздно чародей упирается в свой потолок и начинает компенсировать ограничения в чистой мощи глубиной своего понимания колдовского искусства… Во всяком случае так учила современная наука… А это совсем не тот тип преобразования, что может поставить на одну ступеньку с божеством! И то, что Кайфат-маг победил Орриса-бога, никак данное правило не отменяет. Потому как Двойник – это уловка, живой артефакт, инструмент для временного возвышения. Убери его, и всё вновь вернётся на свои места… Или окончательно рухнет в Бездну, если тот, чьё предназначение быть оружием, вдруг сам начнёт становиться богом!

– В каком это смысле сожрёт? – сдвинул брови Гхол. – Двойник же лишён даже крох самосознания. Он не более чем безмозглый механизм, воплощённые в астрале формулы и законы. И в принципе не может обрести сознание!

– Я тоже так думал, – усмехнулся уголком рта К’ирсан. – Да, постоянно находясь в контакте с моим разумом Двойник разумеется что-то постоянно перенимал, в том числе примитивные схемы поведения, однако полноценно мыслящее существо это из него не делало.

– И что же изменилось? – удивился Верховный шаман. На мгновение задумался и тут же невесело выдал: – А!

– Вижу понял, – кивнул К’ирсан и, задумчиво покрутив в ладонях уже пустую чашку, с громким стуком вернул её на стол. – Вера десятков и сотен тысяч разумных, заботливо собранная и сфокусированная нашей системой алтарей, не только исказила вложенные в Двойника смыслы, но ещё и превратила инструмент в то, чем… или кем… он быть не должен! В «почтибога». В существо, которому до своего реального воплощения остался всего один шаг – поглотить своего создателя.

– И это такой мархуздец, поимей меня Юрга, что нормальных-то слов и подобрать не могу! – потрясённо выдохнул Гхол, демонстрируя столь искреннее удивление, что одним махом вполовину уменьшил имеющиеся у К’ирсана на его счёт подозрения. – Орриса не добили, а тут уже ещё один вот-вот вылупится…

– Ну про вот-вот это ты конечно загнул, – всё-таки не удержался от признания К’ирсан, который хоть и не возражал против некоторого преувеличения масштаба проблемы, тем не менее совсем уж скатываться во враньё не хотел. – Я пока ещё жив, относительно здоров, и ни моему Двойнику, ни новому Оррису всё ещё не по зубам. Так что не паникуй!

– Вот именно, Владыка. Пока! – вскричал Гхол, выскакивая из-за стола и начиная нарезать по шатру неровные круги. – А что если ты неверно оценил его мощь? Что если он значительно сильнее и вот-вот тебя атакует?

В воздухе так и повисло невысказанное «пока ты калека», однако вслух это гоблин всё же не произнёс. Побоялся.

– Может лучше… – взамен сказал он и сделал движение, словно сворачивает голову курице. – Чтобы наверняка!

– И обрушить всю выстроенную систему? – искренне поморщился Кайфат. – Нет уж, лучше я посажу его в пирамиду и, урезав после воплощения в реальности имеющиеся возможности, заставлю работать на благо империи.

– А заодно спасёшь себя? – уточнил Гхол, успокаиваясь.

– А заодно спасу себя, – покладисто согласился К’ирсан, неожиданно испытывая облегчение от того, что смог поделиться хоть с кем-то годами тяготившей его проблемой.

– Ну и слава Владыке! – тут же осклабился гоблин, и тем самым вновь испортил настроение императора.

– Тьфу, Гхол! Ну хоть ты-то не начинай!!

– А что такого? – не понял ург. – Да все так говорят. Наоборот думал тебя, хозяин, это порадует…

– Порадует?! – возмутился К’ирсан. – Кого такое вообще может порадовать?! Куда ни плюнь, везде попадёшь в фанатика. Жрецы-чудотворцы с их паствой, бредящие битвой орденцы… Вон, знаешь что последние учудили?! Сразу после недавнего покушения, когда на меня какой-то умник стальных воронов натравил? Так вот, гвардейцы коллективный молебен провели! Мне же во славу моего же спасения!! Ну каково?!

Кайфат замолчал, переводя дух. Поделившись одним он вдруг ощутил острую потребность поделиться и другим. И сейчас поймал себя на мысли, что готов и дальше выбалтывать накопившиеся секреты. Чего ему точно бы не хотелось…

– Так ведь ты же, хозяин, именно к этому и стремился. Стать символом сопротивления старым порядкам, живым богом, и в этом качестве победить своих врагов… Разве нет? – вдруг нарушил паузу Гхол.

К’ирсан на мгновение замер, потом встал и медленно подошёл к небольшому шкафу с книгами – статус императора позволял рассчитывать на некоторый комфорт даже при поездках в весьма негостеприимные места. Задумчиво пробежался пальцем по кожаным корешкам, остановился на сборнике стихов Мигуля Шесть струн и… вместо того, чтобы его достать, резко повернулся к верховному шаману.

– Когда я закладывал фундамент империи, то последнее, о чём думал, было величие. Построить дом для сына и всех тех, кто мне доверился, выковать оружие против Рошага, спасти мир, наконец… Простые и понятные цели, однако не оставляющие места ни для чего иного! – сказал он, впервые на своей памяти затрагивая данную тему с посторонними. Когда-то пытался говорить на сей счёт с сыном, но тот его не понял, и вот теперь впервые открылся очевидцу тех событий. – Понимаешь?

– То есть… – растерялся Гхол, явно не ожидавший того, куда их заведёт случайно начатый разговор.

– То есть сорок лет назад я готовился к смерти, – развёл руками К’ирсан и тихонько засмеялся. – Проклятье, я, смертный, собирался воевать с богами… с богами!!! О каком выживании вообще тут может идти речь? Да, были подготовлены пути отхода, да, предполагалось участие в бою в бестелесном виде, да, имелись заготовки мощных чар и ставший мархуз знает чем меч, но… Моим противником были не какие-то очень сильные маги, мне противостояли боги. И ты не хуже меня знаешь, какую плату пришлось заплатить за победу над ними!

Гхол, обычно старавшийся избегать темы увечий своего Рырги, невольно пробежался взглядом по протезам Владыки и тут же вздохнул. К’ирсан не сомневался, к телесным травмам гоблин не забыл добавить и нематериальные их последствия – резкое падение способностей к высшей магии, снижение арсенала заклятий и, главное, общее ухудшение душевного здоровья императора.

– Хозяин, но ведь ты выжил… – наконец выдал ург.

– Выжил, – согласился К’ирсан, – но оказался в мире, где я сам не оставил для себя места! Такой вот забавный казус…

Разговор, несомненно вызванный общим его состоянием «после трансформы», внезапно перестал быть Кайфату сколько-нибудь интересен. Поэтому он ещё раз постучал пальцем, теперь уже протеза, по корешку со стихами Мигуля, и двинул к выходу из шатра.

– Владыка, то есть все эти вещи, что так злят его высочество, тоже связаны с теми давними решениями? – вдруг спросил гоблин, который доселе старательно демонстрировал полную отстранённость от внутренней политики империи.

Чем весьма Кайфата удивил.

– Ты про нежелание идти войной на Длинноухих и общее сдерживание воинственных порывов сына? – всё же уточнил он после короткой заминки.

– Да! – аж подался вперёд ург, явно сгорая от любопытства.

– Тогда нет. Это проявления уже моего нынешнего характера! – расплылся в улыбке Кайфат и со сдавленным смешком выскочил из шатра.

Что-то ему подсказывало – ещё пара минут таких откровений и у той тени его истинного Я, что пряталась под хаосом мыслей «нового К’ирсана», окончательно рухнет терпение. И она начнёт сыпать не только нехарактерными для «потерявшего былой задор императора» высказываниями, но и вообще выдаст что-нибудь эдакое, что уничтожит плоды всех многолетних усилий по введению неизвестного врага в заблуждение.

«Всё-таки надо было найти возможность помедитировать и отдохнуть от маски! – отметил Кайфат мысленно. – Не то либо и вправду сорвусь, либо опять начну нынешнюю версию себя считать настоящей!»

К сожалению данное соображение пришло к нему несколько запоздало, уже после того, как он решил отдохнуть от тренировок – потратив сутки на перелёт транспортным пузырём, а затем ещё трое на проверку практически готовой мастабы. И вот закономерный результат – вдруг начала трескаться казавшаяся нерушимой маска…

– Прошу меня простить, Владыка, но в лагерь почтовым пузырём прибыл принц! – внезапно вмешался в ход мыслей К’ирсана словно бы телепортировавшийся из ниоткуда секретарь.

– Что? Яр’мир? – вздрогнул Кайфат, возвращаясь к реальность. Потом нахмурился. – Он же должен быть с Южной армией!

– Совершенно верно, ваше величество, но… – начал было отвечать помощник, но его перебил знакомый голос уверенного в себе воина:

– Но я узнал о покушении на моего великого отца и, бросив всё, помчал в это пекло!

Из-за группы палаток императорской охраны, появились двое – сын К’ирсана с Храбром – и решительно двинули в сторону Владыки Сардуора. Судя по всему Кайфата ждал очередной тяжёлый разговор.

– Яр’мир, вот уж не ожидал тебя здесь увидеть, – протянул он, раскрывая руки для объятий.

Вообще говоря с прошлой ссоры они ещё не помирились, и с принца сталось бы поизображать обиду, но на этот раз он видимо и вправду волновался. Его высочество подошёл к К’ирсану и порывисто обнял.

– Отец!

– Сын!

На мгновение оба замерли, словно бы стараясь задержать охватившее их мимолётное ощущение единения… однако лишь на мгновение. Пара ударов сердца, и вот уже оба отступили друг от друга на шаг, и его высочество, не скрывая гнева, выдал:

– Отец, хфурга мне в постель, скажи, почему на тебя совершают покушение, а я узнаю о нём в числе последних?! Ты мне не доверяешь?!

Вопрос не подразумевал прямого ответа, так что К’ирсан лишь насмешливо фыркнул. Впрочем Яр’мир всё равно его не слушал.

– Придворные – молчат! Слуги – молчат! Охрана и разведка – молчат!!! Тысяча мархузов, да если бы Храбр не проговорился, то я бы сейчас до сих пор думал, что дома всё хорошо и спокойно! – яростно зашептал принц, предварительно оглянувшись на находящихся поблизости подданных.

– Так дома всё хорошо и спокойно, – попробовал отшутиться К’ирсан, но потом заметил как мрачнеет лицо его высочества и предупреждающе поднял ладони: – Ладно, ладно! Успокойся. Да, на меня опять напал не пойми кто. Сначала заминировал твою самую нелюбимую дворцовую галерею, а затем натравил призванную стаю стальных ворон… И как видишь – всё обошлось!

– Обошлось?! Ходят слухи, что ты опять понадеялся на свои силы и в очередной раз не стал призывать Двойника. И если бы не прибытие бойцов столичного гарнизона, то… то всё могло бы закончиться плохо! – теперь уже едва слышно зашептал сын, гневно раздувая ноздри.

– Но ведь не закончилось? – усмехнулся уголком рта Кайфат, неожиданно ощутив при виде волнения Яр’мира прилив тепла где-то в районе сердца.

– Отец!! – прорычал принц. – Ты до сих пор не оправился от ран! Ты уже и сам должен понять, что не только душой, но и телом совсем не тот великий воин и маг, каким был раньше!! Ну тогда зачем так рисковать?!!

– Может быть потому что никакого риска не было? – искренне ответил К’ирсан, однако ни Яр’мир, ни изображающий безмолвную статую Храбр, ни даже выглянувший из шатра Гхол его правдивость кажется не оценили.

Более того, кажется его слова вообще сочли издевательством. Иначе бы почему вдруг от лица его высочества отлила кровь, он зло прищурился и… его прорвало.

– Одно и тоже, всё время одно и тоже! – зашипел Яр’мир, точно молодой дракон. – Высокомерие к врагам, нежелание слушать близких и… вечная… вечная гонка за миражами!! Отец, да половины вбуханных в эту никому не нужную пирамиду денег хватило бы не то что на постройку нового, нормально защищённого, дворца, но и на организацию охраны из лучших магов и бойцов всего Торна!!! Ты же строишь очередной алтарь для своих фанатиков.

– Не очередной, а последний и самый важный в сети храмов, – заметил К’ирсан, даже удивившись своему спокойствию.

Обычно к этому моменту их традиционных споров он уже начинал терять выдержку и давить на окружающих магией. А тут стоит, держится, причём сразу после того как выявил желание истинного Я вырваться на свободу… Неужели таково влияние впервые за многие годы продемонстрированной сыном искренности? Видимо да. И тем печальнее, что он сам не может дать Яр’миру ответную эмоцию – Кайфат уже достаточно «наигрался» с чувствами подданных, чтобы добивать их видом императора-примерного семьянина.

«Правитель может быть глупым, бездарным и непопулярным, но не может быть слабым!» – вот закон, по которому функционирует власть во всех мирах. И К’ирсан не собирался попадать в число тех безумцев, что сначала меняли империю на семью, а потом теряли и империю, и семью одновременно. Нет уж, лучше пусть всё идёт так, как идёт! Как бы от этого ни было печально…

– Самый важный… – повторил едва слышно сын, поджав всё ещё бледные губы. – Для кого важный? Для тех, кто молит их о защите? Для жрецов, благодаря алтарям сумевшим прикоснуться к крохам магии? Или для тебя, который даже не касается мощи Двойника?! Скажи, отец? Зачем тебе оружие, которым ты не пользуешься? Для участия в войнах, которые ты не ведешь?!

К’ирсан мимолётом отметил, как вокруг начали виться призванные Глохом духи, глуша звуки. Верховный шаман как всегда проявил разумную осторожность там, где по его мнению хозяин проявил преступную небрежность. Жаль только, на этот раз ург вылез со своей инициативой зря. Сегодня Кайфат наоборот хотел, чтобы об их разногласиях с сыном узнали окружающие. Узнали и сделали надлежащие выводы.

– Зато ты ведёшь, твои дети будут вести, а может быть даже и прапраправнуки. И кто-нибудь точно столкнётся с врагом такой силы, справиться с которым удастся лишь обладая поддержкой бога, – мягко ответил Кайфат, после чего уже чуть более жёстко добавил: – Это на случай, если ты забыл наш последний разговор и не помнишь про недобитого Орриса…

– Я всё помню, все твои слова, отец! – перебил его уже откровенно кипящий от злости Яр’мир. – Жаль только ты забыл, что создавал не просто инструмент для уничтожения Двуликого бога, а строил империю, строил дом. Для себя, меня и всех тех, кто считает себя нашими подданными. И эту работу ты до сих пор не закончил! – Сын замолчал и пару мгновений пытался найти на лице Кайфата какие-то одному ему понятные признаки, но видимо так и не нашёл, раз болезненно поморщился и рубанул: – А! Да зачем я это всё говорю…

Полагающуюся по этикету просьбу разрешить удалиться Яр’мир проговаривал уже скороговоркой и практически на бегу. Можно было не сомневаться: какую бы цель перед собой принц этой встречей ни ставил, добиться её у него и на сей раз тоже не получилось.

– Как всегда убеждаюсь, что наши с его высочеством представления о правильном устройстве всего вокруг несколько различаются, – невесело усмехнулся Кайфат, ни к кому конкретно, в общем-то, не обращаясь.

И большинство вольных или невольных свидетелей очередного конфликта между отцом и сыном правильно оценило ситуацию, сделав вид будто их нет здесь вовсе. Один лишь Гхол, весьма болезненно переживавший подобного рода сцены, вступился за Яр’мира.

– Принца тоже можно понять, Владыка, – осторожно заметил ург, тщательно подбирая слова. – Слишком большую тень ты отбрасываешь, слишком густую. Расти в ней непросто.

– Это про то, что он в сорок с гаком лет всё ещё его высочество? – насмешливо уточнил К’ирсан, краем глаза наблюдая за тем как меняется лицо того же Храбра.

Командующий Северной армией очевидно считал, что вопрос гоблина опасно приблизился к той границе, за которой правители обычно начинают подозревать измену. И потому не знал как себя вести – то ли притвориться глухим, то ли наоборот наброситься на урга с обвинениями.

Выглядело это весьма забавно.

– Нет, хозяин, я про то, что он сын живого бога, сын Владыки. И чего бы он ни сделал, какие бы дела не совершил – любое его достижение будет меркнуть на фоне величия отца. А это очень тяжело, я бы даже сказал невыносимо! – принялся объяснять Гхол, проявив неожиданно глубокое понимание человеческой психологии.

И К’ирсан не нашёлся что ему ответить. Потому как ург был совершенно прав…

Общую неловкость ситуации исправило появление гонца от участвующих в строительстве магов Корпуса. Молодой чародей, явно страдающий от жары и регулярно случающихся в Стеклянной пустыне колебаний Силы, подбежал к императору и доложил о полной готовности всех участников грядущего действа к финальному ритуалу. Дело было только за Владыкой: прикажет начинать – и пирамида будет «встроена» в уже функционирующую сеть алтарей, решит всё отложить – и маги примутся за срочную консервацию колдовских механизмов, чьи энергетические схемы не были рассчитаны на длительное существование в активном режиме.

Всё как обычно упиралось в решение К’ирсана. И хотя собравшиеся прекрасно понимали каким оно будет, тем не менее подсознательно ждали сюрпризов. Благо император-маг и раньше был на них горазд, а уж в последние годы и подавно любил шокировать подданных. Один отказ от бескомпромиссной войны с эльфами чего стоит…

И Кайфат не собирался их разочаровывать. Там, где все ждали простой отмашки на создание моста к обретающемуся в астрале Двойнику – что в принципе не требовало прямого участия императора-мага в ритуале, – К’ирсан запланировал кое-что для всех неожиданное.

– Тогда пусть начинают, – повелительно бросил он гонцу и уже гоблину добавил: – А ты иди со мной.

После чего, не дожидаясь каких-то ответных слов, решительно зашагал в сторону ведущей на верхний ярус мастабы лестницы. Словно и не было днём ранее обсуждений со старшими магами того, насколько опасно приближаться к пирамиде во время открытия прохода в астрал.

– Но Владыка… – растерялся Гхол, что впрочем не помешало ему припустить за неожиданно быстро шагающим на своём протезе императором.

– Я уже больше сорока лет Владыка! Иди и молчи, – фыркнул К’ирсан, вдруг ощутив себя вернувшимся в те времена, когда он был молод, глуп и шатался по Торну в сопровождении раба-гоблина и ныне покойного Тёрна.

Сегодня, правда, место Согнара занял Храбр – причём по своей воле, Кайфат ему ничего не приказывал, – но ведь занял. И значит всё было почти как прежде.

Почти…

Пока он отчитывал зелёного коротышку, вокруг сложенной из белого мрамора пирамиды – белоснежного как эта проклятая Древними пустыня, – уже пришли в движение все четыре Стихии. По песку побежала мелкая рябь, точно от брошенного в воду камня, ещё сильнее задышали жаром стены, начал посвистывать в камнях ветер, а в воздухе, вопреки самой природе этого места, начали собираться тучи. Магия меняла мир, наполняя его жизнью, а тот в свою очередь, менял собранную здесь магию.

Чтобы заметить уже незримые, запущенные чародеями, трансформации, увы, следовало быть специалистом по Древнему чародейству. И раз кроме К’ирсана таковых здесь имелось только трое – все ученики Канда, – то и наслаждаться зрелищем могли только они. Тем как ударили из земли десятки видимых магическим взором зелёных лучей, словно бы подсветивших мастабу снизу, тем как затем вокруг гигантской постройки закрутились кольца странных пространственных искажений, и, наконец, тем как где-то вовне дрогнули уже подготовленные врата в астрал.

– Хорошо, что здесь Канда нет. Иначе он бы своим выкормышам за такое исполнение не самой в общем-то сложной версии заклинания призыва поотрывал ручонки, – сообщил К’ирсан доверительным тоном, взбегая на первый уровень семиступенчатой мастабы.

Сзади пыхтел чуть отставший со своими ножками Гхол, и потому получилось, что обращался император-маг к почти поравнявшемуся с ним Храбру.

– Э-ээ… тебе виднее, командир! – немного растерянно ответил генерал Северной армии, который хоть и весьма далеко продвинулся в освоении магии Молнии, тем не менее чародеем так и не стал. Просто в силу ограниченности дарованных способностей. И потому не был готов к тому, что Владыка именно с ним захочет обсудить действия других колдунов. – Уверен, твоё величество сделало бы всё гораздо лучше и быстрее, – всё-таки нашёлся он, что добавить.

К’ирсан на это лишь равнодушно дёрнул плечом.

– Когда был в лучшей чем сейчас форме? Наверняка. Но только к чему об этом говорить сейчас?

Храбр, точно заправский царедворец, немедленно рассыпался в извинениях, и… моментально перестал напоминать Кайфату Тёрна. Верный друг никогда не опускался до подобной пошлости: он скорее выдал бы какую-нибудь пошлую остроту, проигнорировав титул собеседника, чем начал бы льстить. Этот же… Тьфу!

Кайфат ускорился, благо незримые, и в то же время вполне ощутимые, астральные створки уже дрогнули и потихоньку начали приоткрываться, а значит и он уже мог заглянуть в святилище на верхнем ярусе без риска нарушить течение Силы. Поэтому он побежал, перепрыгивая через ступеньки, опасаясь только одного – что откажет протез, и вместо задуманного «сюрприза» получится клоунское падение с лестницы.

Впрочем ничего не отказало и никто не упал, так что наверху К’ирсан оказался значительно раньше своих спутников. Храбр, разумеется, мог бы его опередить, но Молниеносный тактично позволил своему императору выиграть эту необъявленную гонку, и у Кайфата появилась минута-другая, чтобы без свидетелей полюбоваться внутренним убранством храма.

А поглазеть там и вправду было на что!

К’ирсан, хоть и лично утверждал проект всех помещений мастабы, наверх до сих пор не поднимался. Так что все эти выложенные плиткой разноуровневые полы, мозаики на стенах и потолке, резные колонны, полупрозрачный купол своими глазами он видел впервые, и не мог не восхититься мастерством гномьих строителей. Даже мелькнула мысль ещё один бюджет империи пустить на строительство их усилиями нового дворца, но вовремя отбросил её как совершенно безумную. Ему и в старом неплохо живётся! Зато при виде магических плетений, покрывавших все свободные от украшений поверхности и особенно плотно собранных в районе трона из зелёного нефрита, не смог сдержать фырканья.

Чувствовалась школа магов Корпуса! Никаких тебе ложных петель, блоков-обманок и туманящих мозги рунных цепочек – всё выстроено предельно ясно и понятно, так, чтобы даже не обладающий тренированным разумом недоучка смог реализовать разработанную гораздо более опытными коллегами волшбу. Разве что комментариев не хватало, но Кайфат не сомневался – рано или поздно появятся и они. Научный подход и равнение на слабейших конечно увеличивали общее число магов, но так же ещё и постепенно убивали Искусство. Хотя с другой стороны, может оно и к лучшему? По крайней мере ремесленники уж точно не породят новых Великих с амбициями локальных богов…

Тем временем запущенный ритуалом процесс набрал-таки свою полную мощь, и в святилище, в тронный зал Владыки, хлынул поток энергии Астрала. Однако не привычно чистой и лишённой примесей, а загрязнённой – или может вскормленной? – воззваниями миллионов верующих. Читающих священные тексты, поющих гимны или просто молящихся, но всякий раз вкладывающих в слова и мысли крупицу себя. Ту самую, что служила топливом для открытой К’ирсаном силы – для воли!

Кайфат внезапно осознал себя стоящим в центре похожего на метель вихря. Как и в земных воспоминаниях пронизывающе холодного, однако секущего кожу не снегом и мелкими льдинками, но чужими намерениями, страстями и страхами. И было этого всего столько, что в помещении больше уже не было места ни для чего другого, и прежде всего для привычно управляемой магии. Император словно бы попал в некое царство, где последнее слово было не за сильнейшим из чародеев, а за кем-то иным, за его хозяином.

– Вот так сюрприз! – медленно произнёс Кайфат, медленно растягивая слова.

Причём не его «взрослая» и порядком уже опостылевшая версия, но то его Я, которое он привык считать настоящим. Которое больше не тлело едва заметной искрой, контролируя поведение маски, а вспыхнуло тассом в безоблачный день и огнём воли преобразило внутренний мир.

– Как же хорошо быть собой… – уже одними губами произнёс он и повернулся ко входу в святилище.

Там замерли Гхол с Храбром, и судя по шоку на их лицах, оба явно не были готовы к увиденному. Гоблин, правда, в первое мгновение попробовал кинуться внутрь, на помощь бывшему хозяину, но натолкнулся на границу «метели» и с отчётливо слышимым болезненным стоном отшатнулся назад. А вот Молниеносный повёл себя гораздо более осторожнее. Вместо того, чтобы лезть на рожон, он предпочёл исследовать происходящее своими способностями – выпустил небольшую шаровую молнию, моментально её потерял под напором дикой магии и на этом успокоился. Во всяком случае внешне. Что там творилось у него внутри, Кайфат даже не представлял.

– Не заходите! Вам здесь не место! – крикнул К’ирсан и, прикрыв глаза, раскинул руки в стороны.

«Метель» ему пусть и не подчинялась, однако вредить тоже не вредила: порождение заглянувшего в мир Двойника спутало Кайфата со своим создателем.

«Ну же, иди сюда, Тень! И попробуй меня сожрать вот так, лицом к лицу!!» – мысленно воззвал К’ирсан, нащупывая сознанием ту тонкую нить, что связывала его с Двойником и посредством которой тот регулярно портил ему жизнь.

«Ты же жаждешь этого, я знаю! Так давай всё решим здесь и сейчас!!» – растянул губы в злой и наверняка безумной улыбке Кайфат.

Его так и подмывало надавить волей и выдернуть своё творение в реальность из его уютного гнёздышка в Астрале, но он сдержался. Последнее, что он сейчас хотел – раненый, только-только начавший осваивать свежеоткрытую способность, – так это драться с «почти» богом. Потом – возможно, ну а пока же Кайфат желал только одного – выманить Двойника по сотворённому мосту в зал и завершить давнюю свою задумку с созданием подконтрольной императорской семье могущественной сущности. То есть сделать всё то, чего не хотел бы ни обретающий разум Двойник, ни его фанатичная паства.

«Да, малыш! Да!!» – мысленно захохотал К’ирсан, вдруг осознав, что нарастающая головная боль не имеет никакого отношение к старым травмам, а есть следствие ввинчивающейся ему в мозг весёлой ярости Двойника.

Слишком много возомнившая о себе тварь клюнула на наживку и воспользовалась-таки предоставившейся возможностью – спуститься во всём своём великолепии в мир.

Перед внутренним взором К’ирсана внезапно возник вид на мастабу с высоты птичьего полёта. Он увидел стоящих на коленях орденцев, истово шепчущих молитвы и изображающих символы веры. Ощутил потоки энергии, которыми управляли маги Корпуса. И, наконец, услышал треск реальности, содрогающейся под совокупными усилиями жрецов-чудотворцев.

Вся эта мощь поражала воображение. И тем ужаснее было, что направлена она сейчас была – прямо или косвенно – против К’ирсана.

«Хороший ход, Тень… И «взрослого» меня, к которому ты уже привык, это наверняка был напугало и ослабило, – презрительно бросил в никуда Кайфат, – но ты не учёл одного. Я – не ты, я – сделал себя сам, и я – истинный Владыка! А потому… прими мою волю!!!»

Последнюю мысль К’ирсан не просто передал по связующей с Двойником нити, а молотом вколотил её в неокрепший разум молодого лжебога. Воля, которую десятилетиями тренировал император-маг, раз за разом перестраивая само своё естество, природу тонкого тела, и которая пока ещё не могла проявляться в физическом мире, здесь и сейчас, в едином ментальном пространстве двух, столпов Силы, была как никогда к месту. Рыхлый разум Двойника, переполненный заёмными мыслями и чужими намерениями, оказался не готов к столь коварной атаке. Он затрепетал, забился раненой птицей, а потом в миг лопнул как мыльный пузырь, разлетевшись в клочья. Лжебог, только-только появившийся в святилище, мгновенно вернулся к изначальному своему состоянию – послушному инструменту в руках истинного Владыки.

Вот только К’ирсану этого было мало.

– Я есть Владыка! Победитель Орриса Двуликого, убийца богов, потрясатель народов! И нет Власти превыше моей!! – произнёс он, чеканя слова.

И подчиняясь его желанию перед ним из ничего возник теперь уже видимый обычным зрением Двойник. Всё такой же могучий внешне, но жутко уязвимый внутри. Одно слово – овеществлённая магия, не успевшая стать богом. Отпусти К’ирсан его обратно в астрал и спустя десять, двадцать, может быть сто лет, история повторится. Творение вновь возжелает поменяться местами с создателем, быть не тенью, но тем кто её отбрасывает. И позволять этому случиться было никак нельзя!

– Так получи же печать моего истинного имени и прими воплощение в этом зале! – теперь уже прошептал К’ирсан, но этот его шёпот прозвучал громче иного крика.

«Метель» внезапно стихла, а так ничего и не успевший осознать Двойник сначала спиной вперёд влетел в трон… а затем поймал отправившийся за ним вдогон тот головоломный узор, что со времён попадания на Торн украшал руку и само тонкое тело Кайфата.

В ту же секунду пирамида содрогнулась от основания до самой вершины, зал залил ослепительный свет, а когда всё вернулось в норму, то Двойник уже исчез. В помещении вновь были только Кайфат, Гхол и Храбр, отсутствовали какие бы то ни было проявления коллективной веры и лишь горящая золотом печать истинного имени на спинке нефритового трона напоминала о случившемся.

– Сделано! – расплылся в улыбке К’ирсан, и ни вспыхнувшая боль во всех старых ранах разом, ни пробудившиеся остатки яда Орриса в тонком теле, уже не могли стереть её у него с лица.

Потому что сегодня Кайфат не просто вернул себе контроль над Двойником, нет, впервые применив свою волю – волю Владыки – против врага, он прорвался через какой-то не осознаваемый ранее барьер и кажется поднялся на ступень, о которой раньше не мог помыслить ни один из его коллег-магов. А значит и в битве с до сих пор неизвестным врагом у него стало на один козырь больше.

На этой мысли он позволил себе в очередной раз рассмеяться, прекрасно зная, что уже через пару ударов сердца наступит время для возвращения уже привычного всем К’ирсана-калеки. Кайфат снова станет в глазах окружающих ослабевшим, уставшим и чуточку погасшим «человеком на троне».

И он, помня о свидетелях, улыбнулся теперь уже специально для Гхола с Храбром – криво и вымученно…

Глава седьмая

Загорская кампания длилась уже четыре года, и Яр’мир, который почти всё это время провёл с армией, теперь совершенно чётко понимал, что такая война ему точно не по душе. Где генеральные сражения? Где эпических масштабов прорывы линий обороны? Где орды призванных монстров, срывающих крепости до основания? Где магия, низвергающая в Бездну миллионы?! Где всё то, рог Орриса ему в бок, что так радует сердца настоящих мужчин и будоражит кровь женщин? Какого хфурга «современная» война превратилась череду бесчисленных мелких стычек, в которых сражаются отряды численностью до роты, а вместо великих, сотрясающих вселенную, чародеев бьются в лучшем случае маги третьего или второго рангов? Зачем отец превратил пусть кровавое, но благородное искусство войны в ужасающего масштаба гномью молотилку?!

Нет, Яр’мир прекрасно понимал, что такой подход гораздо надёжнее кавалерийских наскоков. Рано или поздно огромные стальные клещи имперских легионов раздавят последнюю «свободную» страну юга Сардуора, и к следующей войне – а то, что она будет можно не сомневаться – в руках Владыки окажется самая подготовленная армия Торна, но… но Юрга его задери!!! Как же скучно быть командующим такого войска! Душа просит битвы «как в легендах», чтобы меч против меча, и заклятье против заклятья, а приходится давить седалищем кресло в штабе и с унылым видом контролировать исполнение разработанных имперскими стратегами планов. Уныло до тошноты!

Одно хорошо, хоть и редко, но в расчетах высоколобых всё-таки случаются накладки и приходится вводить в бой резервы. И уж тут Яр’мир себя проявлял на полную, компенсируя яркостью своих магических «выступлений» собственное же обычное безделье.

Впрочем его величество и тут бы нашёл к чему придраться. В ушах Яр’мира так и зазвучал спокойный, но от чего-то пробирающий до печёнок голос отца, которым тот регулярно отчитывал нерадивого принца за плохо освоенное магическое наследие.

– Да, да, отец, я изучил хорошо если восемьдесят процентов кристалла памяти, – мрачно пробормотал Яр’мир лёжа на походной кровати и глядя в потолок шатра, – сущая мелочь, если тебя послушать. Но уже даже с этой мелочью мне нет соперников на поле боя! А значит нет и причин для того, чтобы рвать жилы на полигонах… Зачем спешить, торопиться, если я уже и без того на вершине, и теперь сколь угодно долго могу заниматься «перевариванием» оставшихся знаний?!

Яр’мир замолчал, мысленно катая на языке только что сказанные слова. Потом неприязненно поморщился и выругался. Звучали они, конечно, убедительно, однако с последней частью к отцу лучше было не соваться. Не посмотрит, что маг и наследник, в миг показательную порку устроит… если сразу в сердцах не зашибёт!

– Проклятье, как же хочется быть самому себе хозяином, а не вот это вот всё дерьмо с долгом, ответственностью и обязанностями… – простонал Яр’мир, спрятав лицо в ладонях. – И ведь главное сам отец по молодости творил, что хотел. Весь мир в раскоряку поставил. От меня же требует того, чего в нём самом вообще никогда не было!!!

Принц горестно застонал, после чего резко поднялся и с огромной неохотой двинул к заваленному донесениями столу – сколько на жалуйся, а лежащие на нём обязанности всё же надо было исполнять!

Однако этим его планам было не суждено сбыться. Ростовое зеркало, стоящее аккурат между столом и кроватью, но так, чтобы отражение не было видно со входа, внезапно мелко завибрировало, и по его серебристой поверхности побежала голубая рябь. Артефакт, иногда месяцами находящийся в спячке, пробудился и теперь требовал самого пристального к себе внимания.

– Семя Кали! – пробормотал Яр’мир, зло сверкнув глазами, впрочем уже через мгновение он взял эмоции под контроль и на специально подготовленный на этот случай пуф садился уже с каменным выражением лица.

Дальше оставалось лишь щелчком пальцев погрузить внутреннее убранство шатра в полумрак, да коротким словом-ключом разрешить владельцу пары к его зеркалу выйти на связь.

– Ваше высочество, при всей своей занятости, вы сегодня удивительно оперативно отреагировали на мой вызов. Неужели на фронте опять затишье? – язвительно выдал собеседник, кажется даже раньше, чем на поверхности артефакта возникла картинка: изображение человека в глухом плаще с накинутым капюшоном, чей силуэт практически сливался со тьмой комнаты.

Голос его был подстать внешности – постоянно играл обертонами, становился то холодным, то страстным, – так что даже понять какого пола говоривший было решительно невозможно.

– И не говорите, льер Н. Скука смертная, даже размяться не с кем! – расплылся в улыбке Яр’мир, в прошлый раз заставивший своего «союзничка» прождать перед зеркалом почти полтора часа.

И не потому что был действительно чем-то занят, а лишь из желания поставить чересчур много берущего на себя визави на полагающееся ему место.

– О, понимаю! Для деятельных натур это всегда мучение, – покивал собеседник, видимо для разнообразия перейдя на женский голос.

Яр’мир, хоть и успел за три года общения привыкнуть к странностям своего гостя, тем не менее вздрогнул.

– Ну да что поделаешь… Положение обязывает терпеть! – развёл он руками, мысленно костеря себя за несдержанность. И тут же перешёл в атаку. – Вы, кстати, со мной просто так связались или по делу?

Льер Н. видимо прекрасно уловивший все нюансы реакции принца, отчётливо фыркнул и откинулся на спинку невидимого в темноте кресла.

– Ва-аше высочество, вам пора бы уже привыкнуть что я, – это он подчеркнул особо, – всегда и всё делаю со смыслом. Выработанный с годами навык, если понимаете о чём я…

– Само собой, коллега, само собой, – согласился Яр’мир, изобразив одними губами полагающуюся случаю улыбку.

Внутри же он снова разразился площадной бранью. Сын хаффа и шуши!!! Вот уже три года, три грёбаных года, как он сотрудничает с льером Н. Сначала через Астрал – собственно там они и познакомились, – потом посредством подаренного собеседником зеркала, но кроме того, что тот сильный маг, Яр’мир больше о нём не знал ничего. Пол, возраст, происхождение, даже принадлежность к человеческому виду – всё ставилось под сомнение. Сегодня льер – хотя льер ли? – говорит женским контральто, в следующий раз начнёт общение тролльим басом с характерным эльфийским акцентом, а потом начнёт активно выдавать себя за ханьца, имитирующего говор жителя Султаната Иссор. Да так убедительно, что можно только поражаться!

Нет, по сфере интересов своего собеседника Яр’мир, конечно, подозревал в нём либо нолдца, либо Светорождённого, но доказательств тому до сих пор и не нашёл.

– Так какова же причина нашей сегодняшней встречи? – продолжил принц, скрестив на груди руки.

Возникло ощущение, что льер Н ядовито улыбнулся под капюшоном.

– Жажду услышать подробности встречи с Владыкой, разумеется! Как прошёл ваш визит на грандиознейшую стройку империи?

И это было сказано с такими интонациями, что внутри уже успокоившегося было Яр’мира снова вспыхнула ярость.

– Да как обычно!!! Отец никого не желает слушать, и гробит чудовищные ресурсы непонятно зачем и непонятно на что! Храмов ему всё мало, теперь вот в центре Стеклянной пустыни ещё один отгрохал!!

– Но ведь не просто так? – вкрадчиво спросил льер Н.

– С его слов да. Мол, это было завершение строительства алтарной сети, питающей Двойника! – процедил Яр’мир, даже отвернувшись от зеркала.

– А по вашему? – поторопил его льер Н.

– А по моему он просто зациклился на защите. И вместо того, чтобы развивать страну… созданную им самим, напомню!.. продолжает готовиться к возрождению полудохлого Орриса. Ни о чём другом слышать не хочет, – прорычал принц, снова вскипая. – Мархуз, да он просто одержим этим хфурговым Двойником и огрызком Двуликого!!

– То есть вы опять поругались… – со вздохом констатировал льер Н., и этим заставил его высочество мгновенно успокоиться.

– Знаю, знаю… Вы постоянно напоминаете прекратить наши ссоры, – простонал Яр’мир, прикрыв глаза ладонью. Однако затем он сжал пальцы в кулак и резко ударил себя по колену. – Но и просто смотреть, как он гробит собственное же творение, я тоже не могу!!!

Яр’мир поудобнее устроился на пуфике и принялся перечислять.

– Судите сами! Гномы активно двигают алхимию и развивают магическую механику, эльфы пугающими темпами строят свой новый Маллореан, Нолд отказывается от идеи мирового жандарма и концентрируется на восстановлении, остальные…

– Да-да, что там остальные? – колокольчиком зазвенел смех льера Н. – Катятся в Бездну? Пытаются выжить? – Дальше он заговорил уже без прежнего веселья. – Я понимаю ваш гнев, принц, но мир стоит на распутье, и ваша империя, с её продуктовой монополией, армией фанатиков и покровительством псевдобога, на фоне остальных выглядит далеко не так уж плохо.

– Льер Н.! – не выдержал Яр’мир. – Вы на чьей вообще стороне, моей или отца? Напомню, сошлись мы с вами вроде как на почве общего понимания идей прогресса и развития! Мол, долой мракобесие и косность, да здравствует стремление к свету знаний. А теперь что? Слава консерваторам?! – Тут принц не сдержал немного нервный смешок. – Или быть может под вашим капюшоном вообще мой отец скрывается? Ну а что, шуточка в его духе. Раз уж со мной при личной встрече сойтись не может, то хоть так пообщается…

– Принц! – неожиданно по-мужски рявкнул льер Н., прервав словоизлияние Яр’мира. – Ну что за ерунду вы несёте, а?! Какой из меня К’ирсан Кайфат?!

– Не знаю… – развёл руками, вновь успокоившийся Яр’мир. – Кто там под капюшоном мне неизвестно. Может покажете?

Однако поймать собеседника на эмоции не получилось, и попытку узнать свою личность льер Н. попросту проигнорировал.

– Что касается всего остального, то свою очередь вернусь к началу нашего общения. Я не враг ни вам, ни Владыке – да продлятся его годы! – ни тем более империи. – страстно продолжил собеседник принца. – Наоборот, я готов работать на благо Сардуора не щадя ни себя, ни других. И единственная причина нашего сотрудничества – это общее понимание того факта, что вы станете гораздо лучшим императором, чем уставший от великих свершений его величество К’ирсан! Верите?

– А куда я денусь? – усмехнулся уголком рта Яр’мир, подозревая, что именно сейчас, после столь прочувственной речи, последует внезапное предложение.

И не ошибся.

– Тогда может быть помиритесь с отцом и попробуете предложить помощь в контроле над Двойником? – предложил льер Н. таким тоном, словно речь шла не о получении доступа к могущественному оружию, а о владении каким-нибудь малозначительным артефактом.

Звучало это настолько абсурдно, что Яр’мир по началу едва не рассмеялся, но затем представил как использует собранную псевдовладыкой мощь против того же Загорья – или наоборот истинным Владыкой? – прокладывает дорогу для имперских легионов через Стерегущий лес, ставит на место никак не желающий смириться с изменившимся миропорядком Нолд и… сдержался. Что уж говорить, идея была действительно соблазнительная.

– И как вы себе это представляете? Отец, ты устал, пора бы и мне дать миром порулить, да? – криво усмехнулся он. – А ничего, что это пойдёт вразрез с его видением развития империи?

С той стороны зеркала донеслось насмешливое фырканье.

– Согласен, если подать всё именно в таком виде, то реакция императора будет ожидаемая. А вот если сказать, что хотите «подставить плечо», разделить тяжесть молитв миллионов, то его величество может вас и услышать. Ведь не зря же Владыка так старательно дистанцируется от собственного творения, что не вспоминает о нём даже при угрозе жизни…

Яр’мир, который списывал подобное поведение отца лишь на его одержимость Оррисом, нахмурился и принялся тереть лоб. Под таким углом он на ситуацию и вправду не смотрел.

– Мархуз, если подать всё под таким соусом, то может и выгореть, – задумчиво протянул он и тут же замотал головой. – Хотя всё равно нет. Отец любит конкретику, а я даже примерно не представляю как можно организовать данное «разделение».

– О, это как раз проблема решаемая! – словно бы промурлыкал льер Н. – Если у вас есть под рукой кристалл памяти, то я готов хоть сейчас передать развёрнутую схему необходимых для нашей задумки плетений…

– Ничего себе. Лихо вы! – удивился Яр’мир, магическим щупом выдёргивая из кучи вещей на тумбочке в углу комнаты хрустальную сферу и перенося её на полку перед зеркалом.

– Просто я тоже как и ваш отец терпеть не могу впустую чесать языком. Слова всегда должны быть подкреплены делами! – сообщил льер Н. с хорошо различимым самодовольством.

Что, впрочем, не помешало ему сотворить нужное заклинание и, сформировав сотканную из золотых искр пирамиду, толкнуть её вперёд. Картинка в зеркале на мгновение пошла рябью, а когда всё успокоилось, то творение таинственного гостя уже проявилось в шатре Яр’мира и погрузилось в предоставленный им кристалл.

– Ого, – показно восхитился принц, мысленно же отметив, что меры по изолированию артефакта теперь придётся пересматривать.

Прежние его чары, защищающие шатёр от вторжения извне, явно не работали как надо.

– Кстати, я там не только схемы плетений разместил, – сообщил льер Н., явно довольный реакцией собеседника. – Заодно посмотрите подборку исследований нолдских лекарей на тему болезни магов. Вдруг чего не знаете.

– А вот за это особо благодарю! – почти искренне сказал Яр’мир. – Мы хоть с вами и обсуждали уже не раз здоровье отца и необходимость его отречения от трона, но уж чего-чего, а стать причиной ухудшения его состояния мне бы точно не хотелось! Так что изучу эти материалы со всем тщанием.

– Изучите, изучите… – поддержал его льер Н., словно это не он был тем, кто вообще рассказал Яр’миру про болезнь магов и не он давал советы по изменению ментальной атмосферы в окружении императора. – Наша задача лишь самую малость его ослабить, заставить поверить в необходимость отдыха, а как Владыка уйдёт на покой и вы получите всю полноту власти, так можно будет подумать и о помощи в выздоровлении. Верно?

Яр’мир молча кивнул, однако спустя пару ударов сердца всё-таки не удержался от реплики.

– Такой уйдёт… Я скорее поверю, что он меня в отставку отправит, чем сам об этом задумается!

– Всё может быть, – развёл руками льер Н. – Однако если не работать и просто ждать, то можно не только всю жизнь в принцах просидеть, но и империю потерять.

– Согласен, – скривился Яр’мир и, уже подняв руку, чтобы погасить зеркало, спросил: – У вас всё? А то у меня скоро совещание в штабе, и я бы не хотел опаздывать…

– Последний вопрос! – торопливо спросил льер Н., разом выйдя из образа этакого спокойного и многознающего мага. Чем немного поднял настроение несколько недовольного затронутыми темами Яр’мира. – Его величество не говорил, чем он займётся после завершения работ над алтарём? А то мы тут его столько критикуем, а он может уже внял вашим словам и собирается на чём-то гораздо более практичном сосредоточиться… Ничего не знаете?

– Мне он точно ничего не говорил, – помотал головой принц. Сделал паузу и, дождавшись когда раздосадованный собеседник цыкнет зубом, продолжил: – Но вот в Корпусе ходят слухи, что пришёл приказ готовить исследовательскую экспедицию в страну Хань. Мол, уже договорились по дипломатическим каналам о маршрутах, пообещали тамошнему правителю приличествующую случаю взятку, и теперь осталось дело за малым – подобрать людей, подготовить припасы и снарядить корабль для перевозки участников экспедиции с охраной.

– Не понял, исследовательскую экспедицию в Хань??? – окончательно потерял выдержку льер Н. – Зачем?! Что там исследовать-то?!

– Больше скажу, при заявленном бюджете… сами понимаете, весьма немаленьком… официальной целью названы не поиски магии или каких-то древних секретов. Нет, участники данного вояжа будут собирать местные сказки! И это… – Яр’мир замолчал и развёл руками.

Впрочем льер Н. продолжил за него.

– И это мархуз знает что!

На чём их беседа и завершилась.

⁂

Дворец Цветения лилии, окончание строительства которого было приурочено к сорокалетию образования Пяти королевств, князь Чаруэль считал образцом вульгарности и безвкусия. И в общем-то так думал не он один. То, что было призвано стать зримым подтверждением единства Перворождённых и людей, символом нового будущего, в глазах чистокровных эльфов выглядело лишь как нелепая попытка повторить истинные шедевры старого Маллореана, и не более того.

Увы, времена изменились. Эльфийский народ оказался на грани вымирания, спасение расы потребовало экстраординарных мер, и то, что раньше казалось немыслимым, теперь стало нормой. Люди больше не воспринимаются как разумные животные, повсеместно пропагандируется рождение полукровок, а политики из кожи вон лезут, чтобы сделать из двух разных народов нечто единое и идейно близкое к старому Маллореану.

Собственно Чаруэль, новый князь-маг практически вымершего клана Фек’яр, был как раз из таких. Глубоко в душе всё так же презирая человечество и все их творения, на поверхности он играл роль защитника людей и проповедника нового порядка. Причём занимался этим столь успешно, что сам не заметил как вскарабкался на вершину власти Пяти королевств, подвинув сородичей из менее пострадавших кланов Литаль и Ориэльта. Он, который по ту сторону океана не мог даже мечтать стать могущественным магом, в новом государстве не просто получил доступ к высшей магии, но ещё и занял место в Совете.

Чудеса!

Ещё бы случившиеся перемены хоть немного снизили его стандарты красоты, чтобы князь-маг смог терпимее относиться к архитектуре и искусству второй родины, и совсем было бы хорошо. Но, увы, чувство вкуса осталось прежним, и теперь Чаруэлю приходилось страдать всякий раз, как он переступал порог своего кабинета в изукрашенном золотом и серебром каменном дворце Цветения лилии…

– Князь, доклад от Девятой ветви, – вбежал в кабинет секретарь Чаруэля, лично отобранный им среди самых талантливых полукровок. Выглядел он, конечно, не очень, слишком уж смахивал на лису, но своё дело знал. – Приставленные к сыну Врага чтецы Астрала перехватили его разговор с тайным нолдским союзником!

Чаруэль, в этот момент наслаждавшийся созерцанием картины с видами на закатный Вилуаль, вздрогнул и быстро повернулся к возбуждённому подчинённому.

– Мальчику всё-таки надоело быть на вторых ролях, и он решил показать зубки? – спросил он, подняв брови. Затем нахмурился и уточнил: – Хотя постой, это был точно Нолд? Насколько я помню в последние годы наши чтецы Астрала особыми успехами в перехвате и расшифровке их сообщений не хвастали…

Секретарь неловко переступил с ноги на ногу.

– Абсолютно уверенным в таких вопросах быть конечно нельзя, но согласно докладу связующая переговорные артефакты нить тянется именно в сторону Нолда! – сказал он осторожно.

– Что вполне может быть признаками использования магического ретранслятора, маскирующего истинное местоположение адресата, – скривился князь-маг, немного разочарованный чрезмерной эмоциональностью секретаря. – Признаков обманки нет? Как в Девятой ветви этот разговор вообще поймали?

– Случайно. Проверяли уже двести лет как не используемые нолдцами слои Астрала и вдруг наткнулись на устойчивый поток ментальных образов. Причём зашифрованных согласно схеме, всё те же двести лет как считающейся уязвимой, – доложил подчинённый, вытянувшись стрункой и скрестив руки за спиной.

Кажется он чувствовал недовольство начальства и стремился исправиться.

Князь-маг одобрительно кивнул.

– О, как! Старые методы использует значит… Интересно! Нет мыслей, что за ретроград нам попался?

Секретарь едва заметно пожал плечами, однако тут же исправился и уже с подобающей его положению учтивостью сообщил:

– Рискну предположить, что это либо Истинный маг из старой гвардии… из тех, кто не жалует всякие нововведения… либо вообще не нолдец, а потому лишённый доступа к передовым разработкам островитян. Других вариантов нет.

– Вариант, что нам эту «тайную» беседу подсунули специально, ты не рассматриваешь? – задумчиво протянул князь-маг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Лев Николаевич, прости!

Вернуться