Юлия Ильская
Развод. Прощай. Ты проиграл

Я смотрю на вещи, выставленные в прихожей.

Наш телевизор, стиральная машинка, утюг, микроволновка…

Что всё это значит?

Олег стоит посреди гостиной и командует грузчиками, которые пытаются открутить карнизы, снять шторы.

– Ты что же это, погань, делаешь?! – кричу я из коридора, тяжело облокотившись на стену.

Олег вздрагивает, поворачивается ко мне. Его лицо тут же принимает своё обычное высокомерное выражение.

– Как что? Забираю своё.

– Какое своё, Олег? Ты идиот совсем, что ли?! А мы как с Лёшкой жить будем?! – кричу я, чувствуя, как сердце стучит в ушах.

– Лена, не ори, – огрызается он. – Всё честно, всё пополам. Выносите! – кивает грузчикам.

– Я сейчас в полицию позвоню! – угрожаю я.

– Ну звони. И что ты этим добьёшься? Я половину беру. Не всю квартиру, скажи спасибо. Оставил тебе кухню, спальню, диван, – спокойно перечисляет он, – Ну вызовешь ты полицию и что? Половина квартиры по закону моя.

– Ты не имеешь права забирать всё подряд!

– Имею. За то, что ты порезала мои дорогие костюмы, я забрал пылесос и ноутбук.

Сначала вообще хотел только телевизор взять. Но когда увидел, что ты с вещами сделала…

– Мерзавец, – выдыхаю я, едва стоя на ногах. – Здесь же твой ребёнок живёт! Как ты можешь так?!

– У ребёнка я ничего не забирал, – усмехается он. – Его комната как была, так и осталась. А ты… Новую технику себе купишь.

– Урод! – сжимаю кулаки.

Глава 1

– Олег, ты мне изменяешь?

Смотрю на мужа напряженно. Молчу. Не дышу.

Обычный ужин в обычной семье. Олег вяло ковыряется в тарелке с любовно приготовленным ужином. Ещё одно доказательство предательства.

Ведь всем известно: если мужик дома не ест – значит, ест где-то в другом месте. А конкретнее – у другой женщины.

Я весь день пыталась настроиться. Слова собирала. Проговаривала. А смогла выдавить из себя только эту банальную фразу.

Он даже не удивляется. Ни тени растерянности, ни смешка. Просто смотрит на меня. А в глазах… облегчение.

Я так жду, что он засмеется, скажет:

«Ты чего выдумала, Лен? Совсем с ума сошла?»

Скажет – и всё встанет обратно. Наша семья снова станет цельной.

Хотя нет. Я ведь уже интуитивно знаю, что что-то произошло, и мой муж не любит меня больше.

Пауза затягивается. Он смотрит и молчит. Как будто проверяет, насколько я выдержу.

Я смело встречаю его взгляд. В этих играх в гляделки я ас, после стольких лет брака.

Что бы ни случилось и что бы он мне ни сказал – я не опущу голову.

Всё, о чём я боялась себе признаться, уже наступило. Оно уже здесь, и никуда не денешься. Нужно принимать новую реальность. Я ведь давно догадывалась.

Чужой запах. Телефон всегда с ним. Задержки по вечерам. Отсутствие секса.

Сначала я думала – устал. Потом – что мы постарели и надо с этим смириться.

Но эта помада на его рубашке расставила все по местам.

Тишину нарушает звук капающей воды из крана, который Олег всё никак не отремонтирует.

– Как ты узнала? – холодно спрашивает он.

Вот и всё. Ни «ты что, с ума сошла», ни «да ты мне дороже всех».

Просто: как узнала.

– Значит, правда, – тихо шепчу я.

Хочу закричать, швырнуть кружкой в спокойное надменное лицо, которое когда-то так любила. Нет сил.

– Это даже хорошо, что ты сама узнала, – начинает разглагольствовать Олег. – Я хотел сказать, но боялся причинить тебе боль.

– Ох, какие мы благородные, – язвлю я. – Спасибо тебе большое. И давно?!

– Три месяца, – роняет он.

Голова начинает кружиться. Дыхание перехватывает. В ушах шумит.

– Что?! Три месяца?! – взрываюсь я. – Да что же ты за козёл такой?! Ты тут ел со мной за одним столом, спал со мной в одной постели, в глаза смотрел, в любви признавался – и всё это время врал?! Да ты просто урод!

Он даже не дернулся.

– Я думал, пройдёт. А потом понял, что хочу быть с ней. Не с тобой.

– Так какого фига не ушёл?! Решил, что лучше врать мне в лицо? Я твоя жена, мать твоего ребёнка! И я не заслужила даже правды?!

– Всё умерло, Лена. И ты в этом виновата не меньше.

Вот тут меня начинает бомбить.

– Я?! Виновата, что ты кобель и предатель?!

– Ты на себя посмотри, – спокойно говорит он. – Ты вообще видела себя со стороны? Ты же причёску уже с десяток лет не меняла! Сейчас столько технологий – могла бы грудь себе сделать, губы… но ты лентяйка! Только работа, дом, да шитьё твоё дурацкое! Ты угасла, Лена. Ты стала неинтересной.

Я смотрю на него, как будто первый раз вижу.

Не он ли всегда восхищался моими длинными густыми волосами? Не он ли повторял, как ему нравится моя небольшая аккуратная грудь, которая до сих пор не потеряла форму? А губы у меня и так пухлые. Куда уж больше!

– Ты мне это сейчас серьёзно говоришь?!

– Абсолютно. Илона совсем другая. Она молодая, упругая, ухоженная.

Всегда готова к сексу. А ты – пресная, – он встаёт из-за стола, вытирает губы салфеткой. – И готовишь невкусно.

Моё терпение лопается.

Я подскакиваю, как будто мне придали заряд в тысячу вольт.

Хватаю тарелку с недоеденным пюре и гуляшом – и припечатываю ею в породистое лицо этого блудливого мужика.

– Пошёл вон! Пока я об башку тебе эту тарелку не разбила! – рявкаю я.

– Дура неадекватная! – орёт Олег и хватается за полотенце, чтобы вытереть глаза.

Я замахиваюсь тарелкой, и он спешит ретироваться.

– Собери мне вещи! – кричит он из прихожей.

– Сам собирай. Я тебе больше ничего не должна, – ору я в ответ.

Дверь хлопает, и тарелка выскальзывает из моих рук, разбивается на мелкие осколки.

Как символично. Прямо как моя семья.

В этот момент заходит Лёша, наш пятнадцатилетний сын.

– Что у вас тут?! Что случилось? – он ошарашено смотрит на разбитую тарелку. – Папа выскочил как ошпаренный с какой-то дрянью на башке. Ты тут посуду бьёшь…

К этому я не была готова. Совсем.

Я начинаю собирать осколки, пытаясь оттянуть время и собраться с мыслями.

– Мам?

– Папа ушёл, – говорю я наконец.

Встаю и выкидываю осколки в ведро.

– Куда ушёл? Почему?

– Потому что так бывает, сын. – Я не могу найти в себе силы сказать сыну, что его отец бросил меня ради молодой и упругой девки с накачанными губами и сиськами.

– Он нас бросил?

– Он ушёл от меня. Не от тебя. Ты ему важен. Он просто… не может быть с нами.

– А ты просто так отпустила?!

– А что я должна была сделать? Я не хочу портить жизнь ни ему, ни нам.

– Надо было попросить. Надо было сказать, чтобы остался!

– Ты хочешь, чтобы я просила его остаться? После того, как он меня предал?

Он молчит. Смотрит исподлобья. В глазах злость, обида, боль.

Как же плохо мне становится. Как тяжело. За что ему всё это?

– Лёш… – я тянусь к нему, чтобы обнять, но он отстраняется.

– Как мы будем теперь?! Вы… вы вообще обо мне не подумали! – он разворачивается и громко топая уходит в свою комнату, хлопнув дверью.

Я заканчиваю убирать беспорядок, достаю ножницы и иду в нашу с Олегом спальню…

Глава 2

Я открываю шкаф и задумчиво смотрю на рубашки, свитера, брюки.

В ушах звенит его приказ: вещи мне собери.

Провожу по ним рукой. Каждую я любовно стирала, гладила, вешала в шкаф, чтобы муж всегда был красиво и опрятно одет.

Я помню каждую вещь наизусть.

Беру рубашку. Белую. Ту самую, в которой он был на первой игре Лешки.

Он тогда переживал, я заметила по тому, как он её застегнул – ошибся на одну пуговицу. Так и сидел весь матч

Запомнила, как будто вчера было.

Беру ножницы. Режу её пополам. Аккуратно. Без суеты и нервов.

Следующая – футболка с логотипом футбольного клуба.

Он носит её уже лет пять. Говорит, что она счастливая. Это я дарила ему на годовщину нашей свадьбы.

Режу и эту.

Потом свитер. Серый. Объемный. Он всегда надевает его, когда болеет. И всегда в нём выносит мусор зимой.

Смешно было – шорты и этот огромный свитер. Я тогда хохотала и говорила, что он как бомж. Он смеялся:

«Но твой ведь».

Теперь уже не мой…

Толстовка. В боковом шве я когда-то зашивала дырку. Он зацепился на лестнице.

Ткань чуть грубее на ощупь в этом месте.

Я провожу по ней пальцами.

Ровный стежок. Мой. Моя забота. Моя работа.

Не жалко. Режу.

Пижама. Шёлковая, стильная. Тоже мой подарок.

В этой пижаме он выходил утром на кухню и целовал меня в шею, пока я варила кофе.

Теперь будет выходить к Илоне.

Не будет! И её – на полоски.

Слышу какой-то шум в прихожей, но не обращаю внимания. К Лешке, наверное, друг пришёл.

– Оу! И что это такое у нас?! – в комнату заходит Лика, моя соседка и лучшая подруга.

– Разводимся, – мрачно бросаю я.

– И ты решила обновить Олегу гардероб, – понимающе кивает она.

– Угу, – я продолжаю методично резать одежду.

– Лен… – она мягко берёт мою руку, останавливает.

– Что? – я поднимаю на неё глаза.

– Ну этим ты проблему не решишь… Хотя я бы тоже так поступила.

– Ну так и что ты мне предлагаешь? – огрызаюсь я. – Простить, собрать ему чемоданчик и помахать ручкой?

– Для начала рассказать, что произошло, – подмигивает она. – Пойдем чаю попьем…

– Ну пойдём, – я тяжело поднимаюсь с пола.

– Стой. А это что? – Лика показывает на лист бумаги, который валяется среди изуродованных вещей.

Наверное, выпал откуда-то…

Глава 3

Сердце почему-то тревожно забилось. Как в фильме ужасов, когда перед самым опасным моментом начинается тревожная музыка.

Я смотрю на листок бумаги. И медлю, не решаюсь взять его в руки.

– Ну чего ты? Дай я, – отодвигает меня Лика и поднимает листок сама. – Ты чего так побледнела-то? Это всего лишь график платежей по кредиту, – показывает она мне.

– У нас нет кредитов, – развожу я руками. – Мы только-только ипотеку закрыли. Хотели на машину взять, но не успели.

– Ну вот посмотри! – Лика тычет пальцем в лист.

Я смотрю на график.

– Ничего себе суммы, – восклицает она. – Может, это чужой? Друга какого-нибудь…

– Лик, ну кто будет график кредитов друга в кармане носить, сама подумай, – возражаю я.

– Ну да, ну да… Тут только в банке узнавать, – задумчиво говорит она.

– Поздно уже, – смотрю на часы. – По телефону не скажут.

– Слушай, я поняла! – вдруг восклицает Лика. – А вдруг он кредит взял, а тебе ничего не сказал?

– И что? – смотрю я на неё.

– Это же катастрофа…

– Какая катастрофа? Взял кредит – пусть сам и отдает.

– Лен! – Лика хватает меня за руку. – Если вы сейчас разведётесь, кредит пополам поделят!

– Да ладно?! – поражаюсь я. – Разве так можно? Я этих денег в глаза не видела!

– Можно. И скорее всего, он на это и рассчитывал.

Вот же ж…

– И что мне теперь делать?

– Ну, наверное, сходить в банк. Или к юристам?

– Ладно, – вздыхаю. – Пойдем чай попьем. Утро вечера мудренее.

На меня сегодня столько навалилось, что я почти ничего не чувствую. Наверное, как в книжках пишут: психика защищается и отключает эмоции.

Я будто в вакууме.

– Ну что ж, рассказывай, что случилось? – спрашивает Лика.

– Да что тут рассказывать? Я уже давно замечала, что что-то не так. Секс пропал.

Он ходит довольный, духами пахнет. Я всё думала – может, сам расскажет…

А он врал. А сегодня я спросила – он признался.

– Вот точно кредит взял! – хлопает Лика рукой по столу. – Поганец! Лен, ну ты это так не оставляй. Нанимай юристов, доказывай, что ты этих денег не видела.

– Да откуда деньги-то на юристов? – вздыхаю я. – Ты же знаешь, какая у меня зарплата. А у меня вон ещё Лёшка. Игра на носу. Этот футбол столько денег отнимает…

– Деньгами я тебе помогу, – отмахивается Лика. – Отдашь потом, когда сможешь. Но если на тебя ещё и кредит повесят, легче точно не будет…

– Спасибо тебе большое, Лика, – сердечно благодарю её.

– А кто она хоть? – возвращается Лика к самой интересной теме.

– Илона какая-то. Наверное, с его работы.

– Илона, Илона… – катает она это слово на языке. – Не припомню. Среди наших знакомых точно нет. Ладно, ты не раскисай. Тебе без него даже лучше будет.

– И чем же? – спрашиваю я, мне необходимо просто увидеть какие-то положительные стороны этой ситуации.

– В финансовом плане точно нет. Но зато с предателем жить не будешь.

– Это верно, – киваю я. – На алименты подам. Пусть ребёнка обеспечивает. А мне и моих хватит. Никто носки разбрасывать не будет и чавкать над ухом.

– Точно! – восклицает Лика. – И храпеть, и стульчак не опускать…

– Да, да, – киваю я, – а ещё у него привычка песни в душе петь противным таким голосом…

Мы взахлёб обсуждаем недостатки Олега, и я уже почти убеждаюсь, что мне просто повезло! Я избавилась от дикого, невоспитанного, вонючего чудовища.

– Ой, мне пора, – говорит Лика. – Ты давай держись, если что – звони.

– Спасибо тебе.

Я провожаю подругу и иду проведать сына.

– Ты как? – захожу к Лёшке в комнату.

Он сидит в наушниках, в полутьме, играет на компьютере.

Футбол. Конечно, футбол. Даже на компьютере – футбол.

Он не реагирует. Не слышит, видимо.

Подхожу. Кладу руку ему на плечо.

Он вздрагивает, быстро сворачивает какой-то чат. Поворачивается ко мне с недовольным лицом.

– Что?

– Спать пора. Завтра в школу.

– Хорошо.

– Лёш, я серьёзно.

– Да, мам, понял, – огрызается он.

Я вздыхаю и выхожу. Переходный возраст. Что тут сделаешь.

Навожу порядок в спальне. Ложусь в постель и долго не могу уснуть.

Такое чувство, будто мне сто лет. Будто я прожила жизнь и бесконечно устала.

Глава 4

Утром всё уже кажется не таким мрачным.

Конечно, сердце болит и кровоточит. И куча мыслей, как жить дальше. И кредит этот ещё в голове вертится.

Надо сегодня же сходить к юристам.

Сейчас, после кратковременного отдыха, я хотя бы могу мыслить, планировать.

Значит, справлюсь!

Если сейчас расклеюсь – лучше точно не станет. Поэтому надеваю яркий красный костюм, расправляю плечи, цепляю на губы улыбку и иду на работу.

Работаю я в ателье свадебных платьев. Олег хоть и говорил всё время, что он добытчик, но его денег на все наши потребности не хватало. Да и люблю я свою работу.

Зарабатываю не то чтобы много, но нам с Алёшкой хватает. Алименты ещё у Олега потребую.

Даже если он подаст на раздел квартиры, чему я уже не удивлюсь, мы всё равно справимся.

Сниму небольшую квартиру. Буду копить на свое жилье.

– Привет, Настя, – сталкиваюсь в дверях с коллегой.

– Привет, Лен, сочувствую тебе, – вдруг отвечает она. – Как ты держишься?

Смотрит глазами, полными интереса.

– Да всё в порядке, – говорю.

Тут же надеваю броню. Терпеть не могу, когда меня жалеют посторонние.

Тем более коллектив у нас такой… Под стать нашей начальнице.

Подставить, облить грязью – запросто. Всё время какие-то тайны, склоки, интриги.

Я стараюсь держаться от этого подальше.

Прохожу на свое рабочее место.

– Лен, ну как ты? – тут же подбегает Вика, местная сплетница. – Я слышала, что у тебя произошло. Очень сочувствую. Вот же козёл, а? Променять такую хорошую женщину на эту молодую вертихвостку…

– Я в порядке, – поднимаю на неё глаза. – Вообще-то это я его бросила.

– Ладно тебе, Лен. Все же знают, что он от тебя ушёл.

– Интересно, откуда вы такие все осведомленные? – огрызаюсь я.

– Да Илона же, его новая… Она дочь нашей начальницы! – ляпает Вика.

– Да ладно?! – я в шоке смотрю на неё.

– Ну да. Просто ты с нами мало общаешься. А так мы уже давно знали. Был только вопрос времени – уйдёт или нет. Девчонки даже спорили.

– Вы знали, что мой муж встречается с дочкой начальницы и молчали?! – поражаюсь я.

– Лен, ну как такое скажешь? Я вообще не знала, это мне Тайка с раскроя сказала! – быстро тушуется Вика и убегает.

Я сижу ошеломленная.

Как же я раньше не сложила два и два?

Илона!

Маргарита Викторовна же хвасталась: «Илоночка, дочка замуж выходит!»

Свадебное платье ей шили. И сшила-то это платье я! Своими руками.

Вспоминаю наглую, капризную блондинку, которую Марго привела на примерку.

Общалась со мной как с прислугой. Теперь понимаю почему. У них уже тогда всё завертелось.

Свадебное платье…

Это что они уже к свадьбе готовились?!

А я как овца ничего не видела?!

Ещё и старалась так – платье красивым вышло.

А надо было шпилек туда побольше напихать!

Ну и дура, ты Лена!

Ну что теперь поделать? Неприятно конечно, но не смертельно. Коллеги поболтают и забудут и все устаканится.

Ну и ну! Я собственными руками сшила свадебное платье любовнице своего мужа.

Да уж. Такое не придумаешь. Меня прорывает нервный смешок.

Я поднимаю голову из-за машинки и вижу заинтересованные взгляды.

Застегиваю броню покрепче. Игнорирую перешептывания и Углубляюсь в работу.

После обеда ко мне снова подходит Вика.

– Тебя Марго Викторовна искала, – говорит она.

– Зачем? – спрашиваю.

– Не знаю. Поговорить хочет.

– Ладно, иду.

Я стараюсь убедить себя, что ничего чрезвычайного, что начальница вызывает к себе. Но на самом деле уже понимаю, что ничего хорошего она мне не скажет. Она просто не способна говорить хорошее. До сей поры она меня особо не дергала лишь благодаря моему профессионализму, но сейчас, чую, разговор будет нелегким.

Глава 5

Я встаю и иду в кабинет начальницы.

Маргарита Викторовна встречает меня улыбкой. Излишне доброй.

– Здравствуй, Лена. Садись, – говорит она своим масляным голоском, – Лена, ты очень давно у нас работаешь, и мы это ценим. Но… в последнее время участились жалобы от клиентов на тебя. Ты грубишь, долго выполняешь задачи…

– А можно конкретный пример, пожалуйста?

– Я не могу тебе сказать, – хмурится она.

– А может, это Илона на меня пожаловалась? – прямо спрашиваю я.

– Хорошо, я хотела смягчить, но раз ты настаиваешь, – с неё слетает всё её фальшивое добродушие. – В связи с тем, что моя дочь выходит замуж за твоего мужа, я считаю некорректным, чтобы ты здесь работала.

Вот как. Дочь попросила маму меня убрать.

– Ах, вот как. Значит, дочурка ваша мало того что разбила мою семью, решила оставить меня без средств к существованию! – возмущенно говорю я. – На что я жить буду? Вы подумали?

– А почему мы должны думать, на что ты будешь жить? – она наклоняется ко мне через стол. – Это твои проблемы!

– Да, теперь я понимаю… Яблочко от яблоньки недалеко укатилось, – отвечаю я.

– Что ты имеешь в виду? – багровеет она. – Да ты… шкура, ни в одно ателье не попадёшь! Уж я об этом позабочусь!

– Знаешь что, Маргарита.. Викторовна, – говорю я, вставая. – Ты воспитала свою дочь отвратительно. Такая же капризная, наглая, беспринципная дрянь, как и ты. Ещё и подстилка под женатых мужиков. Наплачешься ты с ней, помяни моё слово. А работу я и другую найду! Счастливо оставаться!

Я иду к двери, но перед тем как выйти, оборачиваюсь:

– Олег… вас еще удивит. Дайте только время, – усмехаюсь и хлопаю дверью так, что штукатурка сыпется.

До меня доносится отборный мат, но я не обращаю внимания.

Прохожу к своему рабочему месту, беру сумочку – и ухожу.

Ну вот, в добавок ко всему, я еще и работу потеряла. Ума не приложу, куда теперь идти устраиваться.

В городе ателье – раз-два и обчелся. Да и Марго наверняка сдержит своё слово и распустит слухи про меня. А нам с Лёшкой как-то жить надо.

На Олега рассчитывать не приходится. Придётся ждать алиментов, а это время.

У меня есть небольшая заначка, но если в ближайшее время не найду работу – она скоро закончится. Тревога внутри нарастает, грозит перейти в панику.

Голова начинает кружиться.

Я тяжело присаживаюсь на скамейку.

Стараюсь отогнать от себя дурные мысли. Если всё время думать только о плохом – плохое и будет. Не устроюсь в ателье, значит устроюсь в другое место. В конце концов в «Пятерочке» всегда вакансии есть.

Смотрю на часы.

По-хорошему надо бы зайти в банк, попытаться узнать, что за кредит взял Олег.

Но сил нет. Хочется свернуться калачиком, спрятаться от всего мира и вдоволь нареветься.

Пожалуй, пойду домой. Отдохну, приду в себя, а потом уже и в банк. Заодно соберу все манатки бывшего мужа, чтобы не маячили перед глазами.

Подхожу к дому. Обхожу неудобно стоящий на тротуаре грузовик.

– Блин! – вскрикиваю от боли.

Нога попадает в ямку подворачивается и жгучая боль обжигает лодыжку.

Расставили тут своих машин – не пройти, не проехать!

Потираю ногу рукой и потихоньку ковыляю к подъезду. Надеюсь, что боль утихнет, но она растекается почти до колена.

Поднимаюсь на лифте на свой этаж, кряхтя как старушка и ругаясь как грузчик, еле иду к своей квартире. Достаю ключи и открываю дверь.

Быстрее бы присесть! Кажется, что уже вся нога огнём полыхает!

Но…

Сумка выпадает из рук.

Я думала, что Олегу больше некуда падать, но он снова доказал, что есть…

Глава 6

Я смотрю на вещи, выставленные в прихожей.

Наш телевизор, стиральная машинка, утюг, микроволновка…

Что всё это значит?

Олег стоит посреди гостиной и командует грузчиками, которые пытаются открутить карнизы, снять шторы.

– Ты что же это, погань, делаешь?! – кричу я из коридора, тяжело облокотившись на стену.

Олег вздрагивает, поворачивается ко мне. Его лицо тут же принимает своё обычное высокомерное выражение.

– Как что? Забираю своё.

– Какое своё, Олег? Ты идиот совсем, что ли?! А мы как с Лёшкой жить будем?! – кричу я, чувствуя, как сердце стучит в ушах.

– Лена, не ори, – огрызается он. – Всё честно, всё пополам. Выносите! – кивает грузчикам.

– Я сейчас в полицию позвоню! – угрожаю я.

– Ну звони. И что ты этим добьёшься? Я половину беру. Не всю квартиру, скажи спасибо. Оставил тебе кухню, спальню, диван, – спокойно перечисляет он, – Ну вызовешь ты полицию и что? Половина квартиры по закону моя.

– Ты не имеешь права забирать всё подряд!

– Имею. За то, что ты порезала мои дорогие костюмы, я забрал пылесос и ноутбук.

Сначала вообще хотел только телевизор взять. Но когда увидел, что ты с вещами сделала…

– Мерзавец, – выдыхаю я, едва стоя на ногах. – Здесь же твой ребёнок живёт! Как ты можешь так?!

– У ребёнка я ничего не забирал, – усмехается он. – Его комната как была, так и осталась. А ты… Новую технику себе купишь.

– Урод! – сжимаю кулаки.

Но что я могу сделать?

Даже драться сейчас не смогу – ногу выворачивает так, что в глазах темнеет.

А полиция… пока приедет – они всё уже вынесут.

– Вы извините, пожалуйста, – тихо говорит один из грузчиков, потупившись.

Я киваю. Парень не виноват. Это его работа.

Даже грузчик видит, что творится несправедливость. Но по закону ведь всё чисто.

– Кстати, ты подумала, где жить будешь после развода? – деловито интересуется Олег.

– Ты что, ещё и квартиру хочешь забрать?! – изумляюсь я.

– Половину, конечно. Впрочем, могу тебе свою половину продать. Пойду на уступки, так уж и быть.

– Ты прекрасно знаешь, что у меня нет таких денег! Мерзавец!

– Значит, продадим квартиру и поделим деньги.

– А жить мы где будем с твоим сыном?!

– А вот не надо ребёнком манипулировать, – резко перебивает он. – Всё, что мне положено по закону, я заберу. Я всю жизнь работал. А ты… свои тряпки шила.

– Меня с работы уволили, Олег! – делаю последнюю попытку достучаться. – Нам не на что будет жить! Ты же знаешь, кто меня уволил. Мамаша твоей любовницы пообещала, что я никуда не устроюсь. Будь ты мужчиной! Мы же столько лет прожили вместе! Имей совесть! Давай хоть расстанемся по-человечески!

На его лице мелькает смущение. Хотя бы какой-то проблеск человечности. Он опускает глаза.

Растерянно смотрит на вещи, и во мне вспыхивает крошечная, жалкая надежда, что не совсем он конченый…

Но тут у него звонит телефон.

– Да, рыбонька… – нежно, с тошнотной улыбочкой. – Да-да, всё забрал. Скоро буду. Целую, люблю тебя, моя кисонька.

Я с горечью понимаю – зря. Всё зря.

– Выносите! – коротко бросает он грузчикам.

– Что, кисонька велела "к ноге"? – язвлю я, уже без сил.

– Можешь шипеть сколько хочешь. Я чужого не беру. Я забираю своё, – заявляет он и уходит, не оборачиваясь.

Сволочь! Даже пуфик забрали!

Я сажусь прямо на пол. Обхватываю руками колени, утыкаюсь лицом и плачу.

Плачу так, что тяжело становится дышать. За что мне всё это? За что он так со мной?

Жили же нормально…Всё было как у людей. Дом, сын, праздники, лето, зима. Всё было.

Неужели какая-то молодая подстилка может зачеркнуть годы? Жизнь?

Как же так можно?..

Я раньше не верила историям, когда муж в одночасье превращался в мерзавца.

Считала, что глупые женщины изначально выходили за мудаков, а потом локти кусали.

А сейчас…Сама стала героиней такой истории.

Глава 7

Сколько я сижу – не знаю. Мысли в голове как калейдоскоп. Образы, фразы, улыбки, объятия всполохами обжигают разум.

Наша с Олегом первая встреча. Ведь помню как сейчас!

Меня подруга на день рождения пригласила. Я быстро устала от шумного праздника, но боялась обидеть именинницу быстрым уходом. Так и сидела в углу, потягивая газировку.

Тогда мне было двадцать. Худющая, большеглазая, с косой до пояса и вечно исколотыми пальцами. Шила я уже тогда. Только всё больше себе и подругам.

А он… Он был душа компании. Весёлый. Красивый до умопомрачения. Я не понимала, почему он обратил на меня внимание. Думала, поиграть хочет и бросить. А он не торопил, не приставал. Только брал за руку и долго смотрел в глаза, пока у меня внутри не вспыхивало что-то неловкое.

Начал обхаживать. Букеты, конфеты, прогулки. Как-то заявился вечером с горячими чебуреками и говорит: «Поела ты сегодня, принцесса?»

Я сначала отмахивалась. Прогоняла. Но не уходил. Звонил. Ждал. Терпел. Как-то сказал: «Я тебя замуж возьму. Вот увидишь».

Я тогда засмеялась. А он не смеялся, просто смотрел в душу – и я сдалась. Влюбилась так, что самой страшно становилось. Дышать без него не могла, скучала ужасно, если день не видела.

И ведь взял. Через год. Безо всяких предложений на коленях. Просто как само собой разумеющееся.

Мы были молоды, времена были тяжёлые. Денег катастрофически не хватало.

Олег в торговлю ударился. И у него начало получаться.

Сначала был менеджером по продажам, потом каким-то загадочным «региональным». Постоянно с кем-то созванивался, ругался по громкой связи, швырялся словами типа «дедлайн», «объёмы», «план по выручке». Деньги появились, квартиру купили, машину. Через три года родился Алёшка, и я считала, что всё правильно, всё как у людей.

Я была уверена, что он мой. Что мы – это навсегда. Что вот так и будет: он добытчик, я тихий тыл. Что вместе и в радость, и в горе. Рука об руку.

А сейчас не понимаю, когда всё изменилось? Как я пропустила этот момент? Откуда рядом со мной этот циничный мерзавец взялся?!

И ведь не погас этот огонь в моём сердце, не умерла растоптанная, порушенная любовь. Стонет, корчится в муках сердце от боли. А разум требует: «Терпи. Поболит и перестанет».

В чувства приводит только поворот ключа в замке. Лёшка пришёл! Он не должен видеть меня такой. Я быстро встаю, скрипнув зубами от боли, смахиваю слезы.

– Мам, привет. А ты что здесь? – он заходит в прихожую.

– Да я вот только пришла, – улыбаюсь. – На работе была.

Он проходит мимо меня в комнату:

– Мам, а где телек?

Молчу, обдумываю ответ, но сыну уже пятнадцать, поэтому честно:

– Папа забрал.

– Как забрал?

– Ну вот так, – пожимаю плечами. – Ему нужнее. Не переживай, я новый куплю. Ещё лучше.

Он осматривает квартиру. Заглядывает в ванну.

– И машинку… и микроволновку… А как мы теперь жить-то будем, мам?

– Ничего страшного. Раньше руками стирали и еду на плите грели. Здоровее будем, – жизнерадостно говорю.

– Да уж. Возвращаемся в каменный век… А зачем он технику позабирал?

– Он посчитал, что всё надо поделить поровну, – отвечаю.

– Да уж, – вздыхает он. – Ты чего там стоишь?

Я всё ещё опираюсь о стену в прихожей.

– Ногу подвернула, но это ерунда, – бурчу я, прихрамывая в гостиную.

Прохожу, сажусь на диван, стараясь не стонать:

– Ну вот, диван остался. У тебя в комнате всё целое. Проживем, Лёш. Всё нормально будет.

Он хмурится, качает головой и уходит в свою комнату. Я выдыхаю сквозь стиснутые зубы, смотрю на лодыжку. Распухла. Не критично. Скорее всего, растяжение. Компресс должен помочь.

И тут гаснет свет во всей квартире.

– Что со светом?! – Леша выходит из своей комнаты.

– Не знаю, – говорю, – сейчас позвоню.

Звоню на станцию. Оказывается – огромный долг. Олег же вызвался платить по квитанциям… Сколько же он не платил?! Я уже даже не удивляюсь. Ну и говнюк!

Где же сейчас взять деньги? И сына прокормить надо… и футбол…

– Мы что, без света сидеть будем? – выглядывает Лёша.

– Задолженность, – развожу руками. – Не включат, пока не оплатим.

– Так оплати!

– Лёш, у меня денег нет. Совсем нет, – объясняю я.

Сын сжимает кулаки, в глазах вскипает злость.

– Ну и козел! Я сейчас позвоню ему!

Он хватает телефон и скрывается в своей комнате. Я напряженно думаю – просить ли у Лики? Она и так обещала занять на юриста. А теперь – и свет…

А как Алексей уроки делать будет? У них всё через компьютер. Ладно. Попробую где-то перехватить. Хотела на еду – отдам за свет.

Леша выходит, весь взъерошенный, сердитый.

– Ну и что? – спрашиваю я.

– Сказал, что не виноват. Позвал к себе. Урод…

– А ты что?

– Отказался, конечно. Не хочу. Я дома хочу быть.

– Лёш, ты должен согласиться, – говорю спокойно.

– Чего?! – удивлённо смотрит на меня.

– У меня сейчас совсем нет денег. Я не смогу тебя прокормить. Сейчас даже за свет заплатить не могу. А у папы – есть. Он тебя и прокормит, и за футбол заплатит. Ненадолго. Пока я всё не налажу.

– Нет, мам! Я не уйду. Я хочу быть здесь, с тобой!

– Алексей, так надо. Ты уже взрослый. Должен понимать… Мне надо решить проблемы, – строго говорю я.

Моя строгость Лёшу не пугает. Он фыркает и отворачивается.

– Лёш, ну пожалуйста, – глажу его по плечу, – меня с работы уволили, мне легче будет, если я буду знать, что у тебя всё хорошо. Пару недель, а потом вернёшься. Я пока у тёти Лики перекантуюсь.

– Окей, – глаза его вдруг загораются, – а ты знаешь, я пойду… Я пойду и устрою им там веселую жизнь! Я возьму у него деньги, принесу тебе, мам.

– Не надо, Лёш, – возражаю я, – я не хочу, чтобы ты участвовал в наших распрях.

– Ничего, мам, прорвёмся, – сын берёт командование на себя. – Ты, главное, держись тут, а я скоро вернусь.

Он скрывается в комнате и появляется с рюкзаком.

– Я пошёл, – он подходит ко мне, целует в щеку, – Если что – звони.

Я обнимаю сына, и на глазах появляются слезы. Совсем большой. Мужчина. Защитник.

Лёша уходит, а я накладываю на ногу компресс и звоню Лике.

Глава 8

Лика заявляется уже через десять минут.

– Что случилось? – спрашивает она, глядя на мою распухшую ногу. – Боже мой, да ты сломала ногу!

– Нет, я не думаю, – отвечаю я. – Думаю, это просто растяжение. Я уже приложила лед.

– А что в прихожей так темно? – озирается она по комнате. – И где телевизор? Вставай, тебе нужно в больницу! Я помогу…

– Олег забрал технику и не оплатил свет… – говорю я с тяжёлым вздохом.

– Да ты что! Ну-ка расскажи! – Лика пораженно смотрит на меня – Нет, поехали в больницу, потом всё расскажешь.

Лика помогает мне обуться, и мы потихоньку выходим из дома. Она подгоняет свою машину к подъезду, и мы мчимся в больницу. По дороге я рассказываю ей всё, что произошло: увольнение, подлость Олега, его реакцию на мой уход и реакцию сына.

– Да уж… – говорит она. – Слушай, он, может, ненормальный? Может, у него крыша съехала? Посмотри, что он творит! Этого спускать нельзя! Ты ходила к юристу? – спрашивает она.

– Хотела домой зайти, немного прийти в себя после увольнения, переодеться и пойти в банк и к юристу, а тут… видишь, нога?

– Ну да, – вздыхает она. – Ладно. Деньги на свет есть? Хотя, что я спрашиваю… Поживешь у меня пока. Тебе все равно помощь понадобится.

– Неудобно как-то, – говорю я. – Не хочу тебя стеснять. У меня есть немного, но оплатить задолженность не хватит…

– Ничего, ты меня не стеснишь, – отвечает Вика с улыбкой. – Я всё равно одна. Мои уехали к свекрови на неделю.

– Ну хорошо, Лика, спасибо тебе большое. За неделю я что-нибудь придумаю, мне бы только выздороветь.

Мы приезжаем в больницу, делаем снимок и полчаса ждём в приемном покое, пока нас примет врач.

Хирург – усталый пожилой мужчина, высокий и худой. Он осматривает мою ногу, аккуратно щупает её и разглядывает снимки, сквозь круглые очки.

– Растяжение, – говорит он.

– И что теперь делать?

– Придется вам посидеть месяцок дома. Сейчас я распишу вам лечение. Три дня полного покоя, а потом очень небольшие нагрузки. Больничный мы вам дадим, – спешит утешить он, глядя на мое расстроенное лицо.

– Не нужен мне больничный, – вздыхаю я. – Я работу потеряла, мне бы новую сейчас искать, а у меня вот…

– Здоровье важнее, – устало улыбается он.

– Да, конечно, – киваю я, но непрошеные слёзы уже начинают капать из глаз.

– Ну-ну, что вы, милочка, – успокаивает меня хирург, гладя по плечу. – Не надо плакать, всё образуется.

Молча киваю, у меня просто нет сил бороться с обстоятельствами. Всё происходит так стремительно, что я чувствую себя утлым суденышком, попавшим в шторм.

– Всё так критично? – участливо спрашиваю я.

Меня вдруг прорывает. Я рассказываю про мужа, про задолженность и про начальницу…

– Возможно, я смогу вам помочь, – задумчиво говорит он.

– Спасибо вам большое, – говорю я. Мне немного легче, хотя я уже жалею, что расклеилась перед незнакомым человеком. – Чем же вы мне поможете? Я не могу нормально ходить…

– Пойдете к нам санитаркой?

– Санитаркой? – удивляюсь я. – Я же не умею.

– У нас скопилось много бумажной работы. Мы вас оформим как санитарку на полставки, посидите за столом, бумажки позаполняете, там не сложно. А потом, если хотите, можете перейти к работе санитаркой. Или вы брезгливы?

– Я три года ухаживала за лежачим отцом, брезгливости нет, но… Я никогда не работала с больными.

– Ну вот и хорошо. Практика у вас есть. Надумаете – позвоните. Меня зовут Марк Львович, – говорит он с улыбкой. – Помните, безвыходных ситуаций не бывает. Деньги небольшие, но стабильные. Аванс можно взять. Работать можно только полдня. А если найдете постоянную работу, можете уйти. Никто вас насильно не держит.

– Спасибо вам большое, – говорю я доктору.

Для меня это был бы выход. Я смогла бы начать работать через несколько дней. Вариантов у меня, к сожалению, немного. Я только шить умею, но уверена, что Марго сдержит слово и в ателье меня не возьмут.

Глава 9

– Вот тебе диванчик, вот тебе телевизор, сейчас приготовлю чай, – хлопочет возле меня Лика. – Давай, Лен, намажем твою ногу.

– Спасибо большое, – говорю я, – Мне даже неловко.

– Лен, да перестань ты, – Лика на секунду останавливается. – Разве, если бы я попала в такую ситуацию, ты бы мне не помогла?

– Ну, конечно, помогла бы, – восклицаю я. – Ты же моя лучшая подруга!

– Ну вот, о чём и разговор! – улыбается она. – Лежи, отдыхай.

Я откидываю голову на подушку. Даже поход в больницу вымотал меня. И это ещё потому, что я истощена эмоционально.

Так, а что мне делать три дня полного покоя? Тупо лежать у телевизора? Я не привыкла к такому.

Мой взгляд падает на куклу, сидящую на спинке кресла. Я беру её и задумчиво верчу в руках. Кукла красивая, дорогая, только вот какая-то рубашечка на ней странная.

– Это Анютина, – говорит Лика, заходя в гостиную с чашкой чая. – На ней раньше было платьице, но Аня его где-то потеряла. И вот смастерила ей платье из носка.

Я смеюсь:

– Ага, а я думаю, что это мне напоминает.

– Она у нас тоже мечтает стать модельером.

– Слушай, а давай я ей платье сошью, не могу просто так сидеть.

– Да зачем тебе с этим возиться?

– Ты поищи каких-нибудь лоскутков ненужных и дай мне нитки с иголкой, – воодушевляюсь я.

– Ну ладно, как скажешь, – пожимает плечами подруга.

А я уже листаю телефон в поисках красивых платьев.

Лика достаёт куски ткани – тюль, немного атласа, бархата и какие-то шнурочки.

– Вот шторы шили, осталось. Твори! – говорит она.

Я прикидываю кусочки ткани к кукле.

– Так, этот сюда, этот сюда, ага, вот так… – бормочу я себе под нос.

Передо мной как будто бы не кукла, а настоящая девушка, и процесс увлекает меня всё больше. Я уже вижу это платье – роскошное, в викторианском стиле. Чувствую знакомое покалывание в кончиках пальцев, так происходит, когда приходит идея и требует немедленного воплощения!

Вика уходит в комнату дочери и возвращается с карандашами и бумагой.

Она пододвигает мне журнальный столик, чтобы я могла раскроить платье для куклы, и я принимаюсь за работу.

С удивлением я замечаю, как наступает вечер. За работой время летит незаметно, но пора и передохнуть.

Я набираю Лешу.

– Как ты, сынок? – спрашиваю я.

– Всё хорошо, – весело отвечает он. – Сегодня я налил Илоне в шампунь зелёнки, потом натыкал ей в туфли иголок. А ещё вылил её поганый суп в унитаз.

– Алексей, – возмущаюсь я, – ты зачем так поступаешь? Это какой-то детский сад!

– Согласен, мам, но пока ничего более серьёзного не придумал, – смеется он. – Ты бы слышала, как она орала!

– Алексей, я запрещаю тебе… – говорю я решительно.

Но сын и не думает слушаться:

– Мам, я немного занят. Попозже перезвоню. Кстати, я тебе на карту денег перевёл.

– А где ты взял?! – пугаюсь я.

– Не бойся, не украл, – хмыкает он, – отец дал. На свет.

– Прям так и дал? – сомневаюсь я.

– Ну не веришь, спроси, – откликается он, – там не все, через пару дней ещё скину.

Вот же хулиганье! Но я на стороне сына. Если Олег такой умный, пусть и объяснит ребёнку, что его любовницу надо уважать. А Лешка молодец, с выдумкой, где только научился.

Так проходят три дня. Я почти закончила платье и я уже потихоньку могу передвигаться по квартире. Сын скинул мне еще денег и я, подивившись сговорчивости Олега, оплачиваю свет. Пора возвращаться домой.

Глава 10

Что-то всё-таки не даёт мне покоя…

Я снова набираю сына. Он берёт трубку, и я сразу слышу громкую музыку. Даже музыкой назвать сложно. Просто оглушающий барабанный грохот.

– Леш, как ты? Всё хорошо? Что ты там делаешь?

– Да, мам. Щас, подожди, выключу, – рев иерихонских труб стихает. – За свет заплатила?

– Заплатила, – говорю я. – Что у тебя происходит?

– Ничего, просто ребята пришли, музыку слушаем, – невинно отвечает он.

– Отец дома?

– Не-а, только эта его…

Сын категорически не хочет звать Илону по имени. Я лишь вздыхаю. Ну, что мне заставлять его, что ли?

– Леш, я жду тебя дома, – говорю я.

– Нет, мам, рано пока, – загадочно отзывается он.

– Что значит рано?

– Ты когда будешь с отцом разговаривать, ты не соглашайся сразу. Поторгуйся, пусть технику вернёт, – еще более загадочнее говорит сын.

Тревога начинает сжимать сердце.

– Леш, о чём ты? Тебе нужна помощь? Что ты несёшь? – стараюсь говорить спокойно, но голос предательски дрожит.

А вдруг сын на фоне всего этого связался с плохой компанией, а вдруг они там пьют? А если чего похуже?!

– Не, мам, помощь скорее нужна им, и они скоро её попросят, – усмехается сын.

– Лёша, не переступай границ! – кричу я в трубку. – Возвращайся домой! Эта Илона… она может написать на тебя заявление!

– За что? За музыку? Я не делаю ничего плохого. Мам, я же не маленький! Я всё понимаю. Всё, давай, пока, – он быстро сбрасывает.

Хотя у Лёшки мозги на месте, но сердце за него болит. Как бы там чего не натворил, но не могу же я его насильно прийти и вытащить его. Тем более он у собственного отца находится.

Я набираю Олега.

– Чего тебе, Лена? – недовольно отвечает он.

Я решаю не обращать внимание на его тон.

– Ты действительно дал Лёше денег, чтобы он мне скинул?

Повисает пауза.

– Что? Деньги? А, да, я дал, – отвечает он рассеянно.

– Ты дал ему деньги на свет? – настойчиво уточняю я.

– Да, Лен, да! – раздражается он. – Ты же жаловалась, что света нет!

– Конечно, нет, потому что ты не оплатил его, – парирую я.

– Ладно, ладно! Виноват! – говорит он. – Слушай, а ты свет оплатила?

– Да, – отвечаю я. – Деньги я тебе не верну, сразу предупреждаю!

– Нет, я не про деньги! Может быть, ты сына домой заберешь?

А, так вот о чём Лёша говорил. Он достал их так, что теперь они хотят сплавить его ко мне.

– А что, – притворно удивляюсь я, – тебе надоел родной сын?

– Нет, он мне не надоел, но мы хотим уехать… в отпуск.

– Ах, в отпуск? Ну возьмите его с собой, – говорю я, – у меня всё равно нет ни стиралки, ни микроволновки.

– Это исключено! – восклицает он.

– Ну, я не знаю. Слушай, это твои проблемы! А вот если бы ты вернул машинку, микроволновку и всё, что забрал тогда, – говорю я. – Я бы попросила его вернуться. А так, нет.

– Ты просто корыстная стерва!

– Я научилась у тебя, милый, – отвечаю я с улыбкой.

Он бросает трубку, и я усмехаюсь. Крепко же Лёшка их достал. Пусть ещё немного помучаются. Конечно, я очень скучаю по сыну, но сначала нужно немного с техникой разобраться, а то ни постирать, ни подогреть еду.

Я наряжаю куклу Анечки в готовое платье и сажаю её на спинку кресла. В этот момент Лика как раз заходит в гостиную. Её взгляд сразу падает на куклу.

– Боже, какая красота! – восхищенно говорит она. – Где ты так научилась? Ах да, ты же швея! Но это же просто произведение искусства! А какая вышивка!

Мне приятно, что подруга в восторге, но для меня это не трудно. Я свадебные платья вышивала, а здесь всего лишь куколка.

Глава 11

Я собираю свои нехитрые вещички, которые притащила из дома с помощью Лики, и прощаюсь с подругой. Захожу в свою квартиру, включаю свет – ура, уже легче!

Распахиваю окна, чтобы проветрить затхлость. Начинаю протирать пыль, включаю чайник. Когда-то эта квартира была полна смеха и радости, а сейчас… сижу одна как сыч, поговорить не с кем.

Я неторопливо делаю себе огромный бутерброд и наливаю большую кружку крепкого сладкого чая. Впрочем, и в одиночестве есть свои плюсы. Два мужика в доме раньше только и делали, что просили есть – не успевала готовить.

А сейчас могу отдохнуть, уделить время себе. Сейчас подкреплюсь, возьму книжку и залягу в душистую теплую ванну с горой пены. Красота ведь!

Настроение улучшается. В жизни всё не так уж плохо: крыша над головой есть, здоровье тоже в порядке. Если не возьмут в ателье, поработаю пока в больнице, а как нога заживет – смогу и на другую работу выйти. А может, кредит возьму и открою своё ателье. Буду и дальше заниматься любимым делом.

Не особо надеясь на успех, начинаю обзванивать все ателье, которые помню. И, ожидаемо, как только слышат мою фамилию, вежливо отказывают или сбрасывают трубку. Вариантов нет. Беру визитку доктора и набираю:

– Здравствуйте, Марк Львович, это Елена, помните – с растяжением ноги… Вы меня на работу приглашали?

– Лена? Помню, вы приходили с растяжением! – отвечает он. – Как нога? Лучше? Работа ещё актуальна?

– Да, если ваше предложение в силе, могу прийти уже завтра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.