# Дело 1. Пробуждение тьмы (Часть 1)

Делена Фрост

Алина Вайс думала, что неизвестный мир подарит ей второй медовый месяц и спокойную жизнь. Сначала она участвует в расследовании одного преступления, а затем ей поручают поиск таинственно исчезнувшего наследника древнего рода.
Герцог Александр ди Найман становится заложником в игре врага семьи. В попытках обрести свободу он узнает: его похитили не просто из мести или борьбы конкурентов. За этим скрывается что-то большее.
Сможет ли она раскрыть свое первое дело? Какие игры ведут игроки в тени? Это предстоит узнать читателям.

## Пролог

> Среди миллиардов душ есть одна, прошедшая сквозь миры, чтобы сказать: «Ты — мой свет». Боги протягивают нить между сердцами истинной пары, но только людям решать, завязать узел крепко или отпустить.

> (Сборник легенд народов Космина)

На северной границе Килдерры с долиной Рамлоу – безжизненной пустошью, где даже выносливые растения гибли от едких солей и ядовитых газов, порой вырывающихся из недр земли, – в единственном сохранившемся храме Хадиуса жрецы и магистры собрали тайный совет.

Горы надежно скрывали последний оплот Ордена в коварном лабиринте пещер. Острые шпили впивались в самое небо, а камни скал будто обнимали храм, защищая от внешнего мира. Через узкие стрельчатые окна можно было разглядеть белый пик горы.

Полумрак центрального зала разгоняли яркие факелы – магию никто не применял. В самом центре, под черной, как сама тьма, плитой, покоился тот, кто должен был однажды пробудиться от сна. Опальный бог. Хадиус.

Тринадцать магистров Ближнего круга в темных шелковых мантиях с капюшонами заняли свои места. Четырнадцатый, самый старший, оставался стоять в центре. Низко опущенные капюшоны не позволяли разглядеть лиц. По качеству ткани балахонов остальных – благородному шелку или простому хлопку – можно было догадаться, что собрались представители разных сословий. Их объединяла общая цель.

За спинами магистров стояли сотни приверженцев, испытывая благоговейный трепет. Кто-то из них уже дал особый обет верности, посвятив жизнь. Кто-то же до сих пор с толикой сомнения наблюдал за происходящим действом.

«Сегодня настал тот день, которого мы и наши братья ждали несколько столетий. Мы готовились к этому часу не покладая рук и скоро станем свидетелями того, как Властелин освободится и пробудится.

Триада светлых со своими жрецами не сможет в этот раз помешать восхождению к славе Великого Хадиуса. Тьма покроет землю и поднимет нас с колен. Старые боги исчезнут, и мы станем единственными, кто будет обладать силой и властью! Мы сделаем все возможное, чтобы вернуть нашего Властелина! В этот раз мы окажемся на шаг впереди, потому что, в отличие от императора Килдерры, мы храним древние знания».

С этими словами Верховный магистр поднял над головой раскрытую книгу. На странице полуразмытыми от времени и сырости чернилами была изображена схема, которую понимал только совет:

«Четыре мага древних родов, четыре расы и четыре стихии объединит носитель света, и эта магия погибнет, погрузив мир во тьму». Мы поднимемся и построим справедливый мир, о котором мечтал Умбри Фад. В этот раз победа за нами, и пусть благословит наш путь Великий Темный!

Ближний круг окружил Магистра полукольцом, благодаря тьму за надежду. Несмотря на схожую восторженность, один из них слушал особенно внимательно, впитывая каждое слово. Присутствующие начали воодушевленно выкрикивать имя бога. Старший магистр рукой подал знак замолчать и провозгласил: «Услышь нас, Великий Хадиус! Дай своим слугам знак!»

В зале воцарилась тишина, сотни глаз устремились на высокое витражное окно. Вдруг кто-то в толпе крикнул: «Смотрите!» – и указал вперед. На небе вспыхнуло яркое зарево, на миг затмив светила на небосводе, и так же внезапно исчезнув.

– Это знак! Хадиус ответил нам, братья. Время пришло!


## Глава 1 Знакомство с Агюстом ди Моррисоном

Октябрь 4894 г. от эры Расселения


— Дьявол! — чертыхался Рома, перескакивая через ступеньки и толкая плечом дверь, одновременно освобождая проход от пыльного хлама. — Они все-таки нашли! Быстро, давай руку! Сюда! Только осторожнее, ради бога — крутые ступеньки.

Стараясь двигаться тише, я бежала за мужем. Он вел меня в какую-то тесную комнату на чердаке загородного дома его друзей. Я думала лишь о том, как бы не споткнуться о длинный подол атласного платья и не подвернуть ногу в туфлях на высоченной шпильке.

Не дождавшись, пока я поднимусь, муж подхватил за талию и впихнул в комнату, тихо прикрыв дверь и провернув замок. Сердце колотилось от тревоги и быстрого бега, в висках стучал адреналин. Шаги троих, а может, четверых, в тяжелой обуви стремительно приближались к комнате, ставшей нашим убежищем. Видимо, они прислушивались к каждому шороху, потому что недавний грохот сменился тишиной, в которой я различила звук снятого предохранителя. Раздался предупредительный выстрел, заставив меня вздрогнуть, а мужа — обнять, прижав к себе.

— Выходи, Вайс. Ты не сможешь прятаться вечно! — послышалась угроза, после чего хлопнула дверь второй кладовки рядом с нашим убежищем.

Следом преследователи опрокинули ящик с бутылками, разбившимися вдребезги, звон эхом разлетелся по всему чердаку.

— Тут нет. Может, ушли через окно?

— Проверим. Тьфу! Чуть не навернулся. И зачем хранить весь этот хлам?!

Муж посмотрел на меня и приложил палец к губам, хотя я и так молчала, пытаясь унять дрожь. Мы вжались в стену, стараясь слиться с ней. Если дверь откроется, нас за ней, по крайней мере, не заметят сразу. Люди прошли мимо. Судя по всему, обыск сместился к чердачному окну, ведущему к пожарной лестнице.

— Что происходит? — прошептала я, когда шаги удалились на приличное расстояние.

— Тихо! Не бойся, кисунь, они не посмеют тебя тронуть. Я клянусь, — Рома сжал кулаки, закрывая собой, и подтолкнул меня внутрь тесной комнаты.

— Я не об этом, Ром! — еле сдерживаясь, чтобы не напомнить, что терпеть не могу это прозвище, прошипела я. — Что происходит, твою дивизию?! Думаешь не вижу, что ты знаешь, кто эти люди! Не из-за той ли дурацкой сделки?

Я заметила, как серо-голубые глаза Романа потемнели, а уголок рта нервно дернулся. Он виновато отвернулся в сторону. Значит все-таки права. Только он все равно не признает вину. Супруг в некоторых вопросах отличался завидным упрямством. Впрочем, мне и самой не хотелось выяснять отношения. Не место и не время. Глубоко вздохнула в попытке успокоиться и прижалась к самому близкому человеку, чье сердце сейчас учащенно билось.

— Все бы отдал, лишь бы оказаться там, где эти ублюдки нас не достанут, — зло процедил он, прижимая меня к себе.

Затаив дыхание, я чувствовала, как в висках пульсирует кровь от выброса адреналина. Варианты того, как пройти испытание в реалити-шоу «Остаться в живых», сменялись в голове, будто стекляшки в калейдоскопе.

Внезапно очертания комнаты поплыли, как в тумане. В глаза ударил яркий дневной свет. На чердаке же было темно! Я задрала голову вверх и чуть не раскрыла рот от удивления. Вместо потолка над головами простиралось небо, а в нем светило солнце… почему-то желто-зеленое. Странно. Что случилось в атмосфере, из-за чего светило изменило привычный цвет? Я взглянула на открытую кисть руки. Выглядела обычно. Кожа как кожа. Может, все же обморок? Не похоже. Слишком уж реалистично выглядит город.

Теплый ветер приятно касался лица, пока я осматривалась. Листва деревьев пожелтела, словно сейчас позднее лето или ранняя осень. Муж стоял, по-прежнему обнимая за талию. Вдруг он странно взглянул на меня и сделал шаг назад, убирая руки. Переживал, что наше поведение вызовет осуждение?

От вида местной архитектуры захватило дух. Мимо нас степенно проходили женщины в длинных платьях и перчатках, мужчины в элегантных сюртуках с яркими шейными платками. Хорошо хоть наши костюмы с вечеринки помогали не так выделяться. Прохожие почти не обращали на нас внимания. Пары вполголоса переговаривались, направляясь куда-то по своим делам.

По брусчатке мостовой цокали подковы. Лошади?! Мы с удивлением провожали глазами всадника и следом за ним несколько старомодных крытых экипажей, напоминающих те, что появились незадолго до первых автомобилей. Где-то на ветках деревьев пели птицы, лошади недовольно фыркали на голубей, пролетающих слишком низко.

— Где это мы? — оборачиваясь по сторонам, я удивленно спросила мужа. — Тебе не кажется, что это?…

— Вот же… – чуть не выругался Рома, но остановил рвущееся наружу острое словцо. – Какого тут творится?

Окажись мы тут в другое время, реакция была бы гораздо ярче. Но сейчас нас трясло от страшного осознания: «Нас только что чуть не убили!». Нервно, закусив губу, я обернулась. Не прячутся ли где-то поблизости наши преследователи?

Как переводчик я понимала: надо наладить общение. Получится ли это? Поборов страх, я направилась к высокому блондину, стоящему у кованых ворот жилого здания. К слову заметить, здесь подавляющее большинство жителей были со светлыми волосами. Может, мы каким-то образом оказались в старой части Осло или Варшавы? Муж вроде говорил об очередной командировке туда и бронировал билеты.

Высокий мужчина, я еле доставала ему до плеча, широкоплечий, средних лет, со спортивным телосложением, насколько позволял разглядеть строгий темно-синий сюртук. Он явно кого-то дожидался. Стоит ли его беспокоить?

— Эээ… — замялась я с обращением.

Меня смерили холодным взором, будто сканируя с головы до ног. Взгляд серых глаз словно проникал в самые потаенные уголки сознания. От него внутри все сжималось, и в то же время я странным образом чувствовала, что незнакомец не представляет угрозы. Муж подошел, на всякий случай оттесняя меня назад.

Высокий незнакомец так же холодно взглянул и на Рому. Но тот надел широкую улыбку, которая была неизменным спутником на встречах с иностранными партнерами, а я спросила вроде на английском:

— Не подскажете ли, как пройти в посольство РФ?

Незнакомец слегка наклонил голову набок, почти незаметно ухмыльнулся, будто промелькнула догадка и, проигнорировав вопрос мужа, обратился ко мне:

— У вас отличная интуиция, госпожа. Сумели выбрать единственного правильного человека в этом городе, – видимо, прочитав на наших лицах полное непонимание, улыбнувшись, добавил: — Однако предлагаю продолжить беседу в другом месте. Приглашаю пройти со мной.

Он говорил не на английском и даже не на польском! Слух различил абсолютно незнакомую фонетику, но в то же время настолько понятную, будто это язык, знакомый с детства!

У меня округлились глаза: «Нет, так не бывает».

Я свободно говорила на английском, но для этого потратила годы на учебу и практику за границей. Сколько бессонных ночей, не говоря уже о потраченных суммах. А тут оказались неизвестно где и без усилий общаемся с местными? Что это за магия вне Хогвардса?

Мужчина ждал нас, держа открытой дверь конного экипажа. Рома сделал шаг первым, потянув за руку:

– Эй, чем торчать посреди улицы, лучше поехать и посмотреть, что предлагают. А там поступим по ситуации. Кисунь, ты же меня знаешь.

— Тебе киллеров мало было? — прошептала ему, кидая взгляд на странного типа. — Мы непонятно где, так еще и ехать неизвестно с кем? Ром, опомнись!

— Не начинай, — оборвал он меня и пошел вперед.

Понимая, что слушать мое мнение никто не собирается, я, стиснув зубы и глотая обиду, последовала за мужем и забралась в экипаж с его помощью. Пытаясь отвлечься, приоткрыла плотную бархатную занавеску, кажется, бордового цвета, если вообще что-то можно различить в полумраке. Мне хотелось посмотреть необычный город, не каждый день ты едешь почти в карете. Образовавшийся просвет тут же убрали. «Не стоит этого делать», — мягко, без угрозы произнес незнакомец.

Не знаю, сколько мы ехали в полной тишине. Меня всю дорогу била мелкая дрожь. Рома тоже сидел с поджатой челюстью, но не проронил ни слова.

Наконец, мужчина подал знак вознице, стукнув по стенке экипажа. Лошади, фыркнув, остановились. Мы втроем не спеша вошли в высокое трехэтажное здание с темно-серым мраморным фасадом. Долго петлять по коридорам не пришлось — практически сразу попали в небольшой зал, где работал секретарь, проигнорировавший появление посетителей. Наш провожатый бесшумно открыл тяжелую деревянную дверь кабинета и вежливо пригласил войти.

Рядом что-то щелкнуло, заставив меня вздрогнуть и схватиться за руку мужа. Один за другим по периметру просторного помещения со стенами, обитыми синим шелком с деревянным молдингом, вспыхивали светильники, наполняя пространство прохладным голубоватым светом.

— Вот это да… — не сдержала я удивления.

Не знаю, что чувствовал Рома, мне же казалось, что я попала на страницы книги или оказалась в фильме, где нереально абсолютно все. Интересно, синее свечение — это местные технологии или магия? В помещении приятно пахло деревом, немного кожей и бумагой. «Благородные запахи», — мелькнула мысль.

Мужчина сел за стол, мы же продолжали стоять, рассматривая кабинет в старинном стиле. Он кашлянул, привлекая внимание, и указал на два стула с деревянными резными подлокотниками.

— Позвольте представиться. Агюст ди Моррисон, глава императорской тайной канцелярии. А вы? — мужчина в ожидании переводил взгляд с меня на мужа.

Что?! Скажите, что я не ослышалась. Мало того, что попали неизвестно куда, так еще и первый прохожий оказался… Как он себя назвал? Главой тайной канцелярии? Это что-то вроде местного ФСБ? Да уж, умею выбирать, у кого спросить дорогу, ничего не скажешь.

Первая реакция — бежать и как можно дальше! Не важно куда, главное откуда.

— Роман и Алина Вайс, супруги, — представился за двоих муж, но я почувствовала, как дрогнул его голос. — Вы сказали, что ответите на вопросы.

Я дернула за рукав мужа, прошептав: «С ума сошел?».

— Что ж, приятно познакомиться, господа, — мужчина сцепил пальцы рук в замок.

Мы с Ромой переглянулись. Станет ли для нас это знакомство «приятным»? Моррисон на мгновение задумался и после короткой паузы продолжил:

— Подозреваю, вы и без моей помощи поняли, что оказались в другом мире. Приветствую вас в Литриме, столице Килдерры, одной из крупных империй нашего мира Космина. Сегодня двенадцатое сентября, четыре тысячи восемьсот девяносто третий год от эры Расселения. Иногда по необъяснимым причинам открываются порталы из других миров.

— Порталы? — удивленно переспросила я. — Вы хотите сказать, что они на самом деле существуют? И часто такое происходит?

— Не часто. Но случается, как видите, — улыбнулся мужчина, указав на нашу одежду. — Повторюсь, нам так и не удалось выяснить причину. Существует легенда, что наши боги, создавая Космин, изначально были открыты для гостей, передав традицию радушия и людям. В легенде упоминается, что творцы установили «дверь», в которую мог постучать любой путник.

Я с недоверием взглянула на собеседника. Легенды, боги, порталы… Все настолько нереально. Но на его лице ни было ни тени сомнения, словно он говорит о прописных истинах.

– Мое ведомство расследует все случаи попадания, – продолжил Моррисон, открывая блокнот в кожаной обложке. – Есть вопросы?

— А те, кто попал сюда, — начала я, нервно растирая пальцы, — смогли ли впоследствии вернуться в свои миры?

Моррисон вздохнул и помотал головой. Почему-то мне почудилось, что ему жаль огорчать нас. Значит, надежды на возвращение нет. Мы в другом мире. Навсегда.

Я почувствовала, как глаза защипало. В голове возникла неожиданная мысль: «Так ли много я теряю?». В памяти всплыли родители, оборвавшие связь после того, как Рома отказался высылать деньги, узнав, что срочный «ремонт» оказался на самом деле «лечением травмированной души». В тот вечер я на громкой связи выслушивала полусвязную речь про то, что мы с жиру бесимся и жалеем копейку для родни. Друзья? Сложно назвать так людей, вспоминающих о тебе на Новый год или день рождения. Жалко лишь работу, что была для меня отдушиной. На прошлой неделе нашлась пара интересных проектов.

— А теперь позвольте кое-что проверить, — прервал мои размышления глава тайной канцелярии. — Уверяю, это безопасно и совершенно безболезненно.

Я затеребила мужа, давая знаками понять, что лучше не засиживаться в этом «гостеприимном» доме. Пора уходить отсюда и поскорее. Ну же, Рома, хватит наживать приключения на свою пятую точку! Сами разберемся, без всякой подозрительной помощи.

Хотя, пожалуй, я слишком многого хотела. Всегда самоуверенный Роман Вайс, даже оказавшись в неизвестном мире, продолжал сидеть спокойно, не чувствуя подвоха.

Пока я думала, как уговорить непонятливого мужа уйти, Моррисон вышел и вернулся со странной сферой, по виду стеклянной, и протянул ее Роме. На нее следовало положить обе руки. «И сейчас я покажу ваше будущее», — в голове прозвучали слова голосом актера, заставив меня усмехнуться.

Прозрачное пространство шара наполнилось искрами, которые то стремились к стенкам, где лежали руки, то возвращались к центру. Затем они закружились будто в танце… и исчезли. Вместо них вспыхнул яркий огонь. Такой сильный, что Роман захотел отдернуть руки, но глава тайной службы не позволил ему. Зрелище по-настоящему завораживало. Напомнило сцену из фильма о магических мирах.

Что происходит?

Начальник тайной канцелярии удивленно присвистнул:

— Вы владеете сильной магией стихии огня, уважаемый, к тому же дар развивался какое-то время…

Мозг, уставший от обилия событий этого дня, отказывался принимать еще и наличие магии. Во мне укреплялось чувство, что все происходящее — не более чем сюрреалистичный сон, который когда-нибудь закончится. А вот на Романа новость произвела совершенно другое впечатление: он гордо выпрямил спину и расправил плечи. «Режим “Роман Вайс — само совершенство” включен», — вздохнула я, заметив знакомую позу.

— А у вас все попаданцы становятся магами? — не сдержав сарказма, спросила я Моррисона.

Признаться, картина сверхъестественного захватывала дух. Увидеть подобное вживую, это вам не фильм смотреть, зная, что перед тобой монтаж.

— Обычно да, — как ни в чем не бывало ответили мне. — Особенность нашего мира. Я понимаю ваш скепсис, госпожа Вайс. Вы, как и большинство выходцев из других миров не воспринимаете магию всерьез. Предположу, что у вас отсутствуют благоприятные условия для ее проявления, – он задумчиво выстукивал ритм пальцами по сукну стола. – Но у вас, Роман, — Моррисон произнес имя мужа с ударением на первую гласную, — похоже, магия все-таки нашла способ для выхода даже в «немагическом» мире. Может, наблюдали раньше какую-то необычную черту?

— Хм, вроде ничего особенного, — муж задумчиво постучал пальцами по колену. — Меня называли «счастливчиком». Слишком быстрые повышения на работе, даже несмотря на статус отца, выгодные контракты. А безнадежные сделки, от которых отказывались более опытные коллеги, в моих руках заключались по щелчку пальцев. Когда я начал вести дела, бизнес пошел в гору.

Он встал, бросив на меня взгляд. Подошел к окну, касаясь бахромы штор.

– Лишь однажды моя самоуверенность чуть не стоила жизни… и не только мне, – его всегда уверенный голос треснул. – Мне советовали отступить, не связываться. Я решил пойти напролом. На пути оказались люди сильнее и… с очень «убедительными» доводами.

– Значит я оказалась права, – хмыкнула я, не сводя с Ромы взгляда.

– Прости.

«Прости»?И это все?! Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. Даже не знаю, с чего начать. С того, что мой дорогой муж, человек, которому полностью доверяла, затеял авантюру, чуть не стоившую нам обоим жизни, ради какой-то сделки? Не отсюда ли растут ноги у маниакального желания обучить меня самообороне?

Я вспомнила, как год назад моя спокойная размеренная жизнь превратилась в сцены из криминального боевика. Штат охраны увеличился почти вдвое. Супруг настоятельно рекомендовал выезжать только с вооруженным водителем.

Роман уговорил пройти курсы самообороны, стрельбы и верховой езды. На все мои вопросы он лишь уклончиво намекал, что охрана не всегда может проследить за моей безопасностью, а ему будет спокойнее с мыслью, что при случае смогу защитить себя самостоятельно. Он заранее предполагал возможность нападения.

Теперь мы оказались в чужом мире, а у Романа Вайса, обычного человека, пусть и талантливого бизнесмена, с которым я прожила под одной крышей не один год, ко всему прочему все это время спал магический дар?

В реальность вернул голос Агюста:

— Что ж, господин Вайс, вот и объяснение вашей огненной магии. Эта стихия всегда выбирает борцов, и ей не важно, на каком поле ведется бой. В нашем мире маги огня часто идут в силовые подразделения. Что ж, пока таких подробностей мне вполне достаточно. Позвольте еще кое-что проверить, — Агюст поднялся из-за стола, открыл сейф и достал женскую кружевную перчатку, произнося, — возьмите ее, прислушайтесь к ощущениям и скажите, есть ли где-то поблизости вещь, принадлежащая владелице перчатки.

Роман задумчиво взял перчатку, покрутил в руке, даже вроде понюхал ее. Постоял молча с полуприкрытыми глазами. Затем открыл их, отрицательно махнул головой и вернул обратно.

Агюст потянул перчатку на себя, случайно коснувшись ею моей руки… И в тот же момент у меня возниклонеобъяснимое, но навязчивое чувство.


## Глава 2 Кто такие эмпаты?

12 сентября, 4893 год от эры Расселения.

Здание Императорской тайной канцелярии. Литрим


Если попросить меня описать то странное неизвестное чувство, я бы не нашла слов. Нет, это не голос в голове или открывшееся необычное зрение, просто мысль на фоне подсознания, что мне надо в сад. И все. О том, что это именно сад, я откуда-то знала, как и то, где он находится. Наверно, на фоне стресса и странностей, происходящих вокруг.

Не хотелось выглядеть сумасшедшей, поэтому я, сославшись на духоту в помещении, попросилась на свежий воздух. От сопровождающих отказалась, заверив, что за ворота не выйду. Откуда, скажите на милость, я была так уверена, если минутой ранее мне нужно было в некий «сад»? Никакого сада, когда заезжали на территорию, видно не было.

Рома пошел было за мной, но его осадил Моррисон: «Здесь ей никто не навредит. Пусть делает, что считает нужным» и, как мне показалось, с особым интересом проводил взглядом до двери.

По наитию я пошла вдоль здания на задний двор, оказавшись среди старых деревьев, в том самом месте, которое пару минут назад мелькнуло в подсознании. В опавшей сухой листве что-то заблестело. Набравшись смелости, опустила руку в сырую траву и достала… женский браслет: серебряный, с темно-синими переливающимися камнями.

– Это что, очередная проверка, о которой решили умолчать? – зажав в руке украшение, я решительно направилась за разъяснениями к Моррисону.

Он единственный, кто знал секрет.

— Где моя жена? — в коридоре раздалось рычание мужа. — Я сейчас разнесу вашу контору!

«Только этого не хватало», — зажав покрепче серебряный браслет, я поспешила к двери кабинета. Я отлично знала, что бывает в те редкие моменты, когда супруга выводили из себя. Но с тайной службой неизвестного мира благоразумнее было бы сдерживать свой характер.

В кабинете Роман стоял посреди кабинета со сжатыми кулаками в то время, как Агюст ди Моррисон расслабленно наблюдал за этим ураганом с легкой усмешкой. «Чего ты добиваешься? — с укором я подумала про поведение мужа. — Ты здесь никто. Зачем дразнить тигра, находясь с ним в одном вольере?»

— Вот и наш эмпат вернулась, — послышался довольный голос Агюста. Его, похоже, порядком развлекала разыгравшаяся сцена. — Я же говорил, Роман, ваша драгоценная супруга никуда не денется и вернется обратно. Да еще с открытым редким даром. Присаживайтесь, дорогая, — улыбаясь, указал он уже мне на кресло. — Блестящая работа!

Муж одарил довольного экспериментатора таким взглядом, что я не выдержала и легко пихнула его под локоть, указывая на стол со словами: «Не заводись. Не дома».

— Может, объясните толком, что все это значит? — с легким раздражением потребовала я, со звоном выкладывая украшение на деревянную часть стола. Мне тоже не нравилась игра, в которую нас втягивали, но открыто грубить не хотелось.

Глава секретной службы аккуратно переложил находку на кожаную обивку, а дерево, которое, на мой взгляд, не пострадало от соприкосновения с мягким серебром, бережно протер сукном.

— Почему перчатка потянула меня за браслетом? Я к ней даже не прикасалась. Что редкого в эмпатии? По-моему, в понимании чувств других нет ничего особенного. Или это тоже какая-то удивительная магия?

— О, эмпаты всегда такие импульсивные, особенно на первых порах, — ничуть не обидевшись, терпеливо пояснил экспериментатор тайной службы. — Мы не относим ее к магии. Есть предположение, что она связана с исчезнувшей стихией, но достаточного подтверждения этому нет.Эмпатия — редкий дар, позволяющий чувствовать ауру и создающий незримую связь с предметами, людьми или даже духами. Чаще всего нужно соприкосновение, чтобы усилить чувство связи. Эмпаты в розыскных службах помогают в поиске пропавших людей или вещей. Айлин, вы лишь оказались рядом и услышали про связь, а дар все сделал сам. Даже в моем ведомстве нет подобного специалиста, а к нам, как наверняка догадываетесь, попадают только лучшие люди империи.

— То есть эмпатия — это что-то типа обостренной интуиции? Или магический нюх на вещи и людей?

— Гораздо больше, госпожа Вайс. Однако, сразу оговорюсь, она только открылась, поэтому может давать сбой. Вам нужны знания, как управлять даром, но начальные результаты уже впечатляют, — я непонимающе перевела взгляд с Моррисона на перчатку. Тот пояснил: — Это артефакт, созданный определять наличие эмпатии и ее примерный уровень. И, к слову, вы так стремительно исчезли, что мы не успели закончить эксперимент.

Мне протянули сферу, которая до этого показала наличие магии у мужа. Странный шар, немного тёплый – наверное, не успел остыть после того, как его держал любимый. Волшебные искры погасли, сфера казалась обычной стекляшкой. Ничего не происходило.

Не было дыма, всполохов пламени – шар оставался совершенно прозрачным. Но в тот момент, когда я уже собиралась вернуть его, сфера странно загудела и медленно наполнилась искрами. Сначала они двигались вяло, а затем быстрее устремились от центра к стенкам, закружившись словно маленькое торнадо. Мне показалось, что их даже больше, чем у Ромы.

А потом они разом исчезли. Остался лишь фиолетовый воздушный вихрь. Он вспыхнул… и погас.

С немым вопросом в глазах – «Что это было?» – я повернулась к единственному, кто знал ответ и, похоже, решал судьбу новых жителей Килдерры (если я не ошиблась в названии государства).

— Интересно, — только и смог произнести Агюст, — первый раз в моей практике из другого мира попадают два сильных мага, один из которых – еще и эмпат. Дорогая, вы – носитель магии стихии воздуха, и по силе она не уступает дару вашего драгоценного супруга.

На этих словах муж снисходительно хмыкнул, а у меня в груди кольнула легкая обида. Моррисон взглянул на него исподлобья и продолжил прежним тоном:

— Однако в отличие от его магического дара, ваш… временно заблокирован. Мы называем это явление «спящий дар». Пока вы мало чем отличаетесь от людей, кого стихия обошла стороной. Когда он раскроется, тоже сказать невозможно. Но потенциал очевиден.

В Космине у большинства людей с возрастом открывается одна из четырех стихий магии. Какое-то время назад существовало шесть, но одна несколько десятилетий практически не открывается, а последняя – предположительно исчезла вместе с ее обладателями после свержения эпохи тирании. Четыре силы — четыре стихии, огонь: традиционно считающийся основной боевой силой; воздух, создающий иллюзии, земля, создающая связь с природой и способная исцелять и редкая вода.

Почти исчезли — свет и тьма.

На этих словах я уже вообще мало что понимала. Все эти стихии, да и само наличие магии. Какой-то странный, но очень полезный дар… вызывали головокружение и звучали белым шумом. Рома был шокирован не меньше. Один вопрос не давал покоя: «Что с нами будет дальше?»

– Что ж, — господин Моррисон поднялся со своего места, — учитывая увиденное и ваши особые обстоятельства, хочу сделать предложение. Обычно такое возможно только после тщательной и доскональной проверки личности кандидата, но сильная магия и редкий дар — весомый аргумент. А мой статус поможет упростить бумажный процесс.

Глава тайной канцелярии протянул руку:

– Предлагаю вам должности в ведомстве с прохождением обучения и полным материальным обеспечением.

Я бросила взгляд на мужа, в котором, надеюсь, читалось: «Я не ослышалась?»

— Неужели так просто набираете сотрудников? Тайная служба и люди с улицы? — спросил Роман. — Извините, но я не верю.

Он был прав, так не бывает. Даже в другом мире. А вдруг нас под видом службы отдадут в руки местной инквизиции?

— У меня такое ощущение, что дело не просто в гостеприимстве, — заметила я, уловив странные волны, исходившие от Агюста.

— Айлин, ваша подозрительность похвальна, — усмехнулся шеф. — Но мне казалось, что вы женщина с острым умом и сразу бы поняли: будь у меня желание отправить иномирян в специальную тюрьму или… отдать инквизиции, – он на мгновение задумался. – Хм, странное слово, но ничего подобного у нас точно нет. Повторю, будь у меня желание навредить, я бы не стал тратить время на беседу. Причина в желании сохранить ваш секрет и взаимной выгоде. Итак, ваш ответ, господа.

Я невольно вздрогнула. «Инквизиция» – это была моя мысль, которую он только что прочитал. Какими же способностями он обладает?

Мы согласились. А кто бы отказался? Неожиданно обнаруживаешь неведомые способности – и тут же получаешь предложение: обучение и работу в элитном ведомстве. Не нужно ломать голову, как достать средства к существованию – нам назначили пособие в сто ильзуров ежемесячно и бесплатное проживание. Мы встали и пожали друг другу руки в знак согласия.

— Прекрасно, — довольно улыбаясь, произнес господин Моррисон. — Осталась небольшая формальность. Нужно указать ваш возраст и дату рождения для досье. Повторюсь, ваше происхождение не будет фигурировать в официальных документах. Этот секрет не покинет стен моего кабинета. Позже обсудим, что будете отвечать на вопросы о себе. Хорошо, что ваши имена вполне сойдут за местные. Разве что, имя… «Айлин-а», но это может подождать. Итак, дата рождения…

— Двенадцатое июня… — начала я, но меня мягко прервали.

— Не торопитесь, дорогая, — сказал наш новый начальник, доставая изящную шкатулку с гладкой панелью из неизвестного минерала.

«Местный аналог дактилоскопии», — нервно хихикнула я, положив левую ладонь на прохладную каменную панель. Фиолетовый луч медленно очертил контур ладони, когда круг замкнулся, руку попросили убрать. Мерцающий огонек сделал еще три прохода, после чего изображение сместилось влево, выделив четыре линии. Рядом высветилось:

Айлин Вайс. 12 июня 4875 г. р. от эры Расселения. Возраст: 18 полных лет. Пол: женский. Стихия магии: воздух. Статус: спящий дар. Дополнительная информация: эмпат.

— Тут ошибка! — я ткнула пальцем в строку с возрастом, решив пока не обращать внимание на исковерканное имя. — Мне двадцать четыре, а не восемнадцать. Ваша машинка сломана. — Я запнулась, представив как со стороны звучат мои слова, и поспешила исправиться: — Простите. Когда волнуюсь, постоянно говорю глупости.

Моррисон покачал головой, участливо добавив:

— Дело не в волнении. У вас сегодня открылась эмпатия – в период адаптации перепады настроения совершенно нормальны.

Он взял прибор, скрупулезно вытер серой суконной тряпочкой, нажал кнопку сброса и приложил свою левую ладонь на панель. Дождался, пока синий луч закончит считывать информацию, и развернул экран ко мне:

— Что ж, давайте вместе проверим точность работы. Имя: Агюст ди Моррисон. Тридцатое декабря четыре тысячи семьсот девяносто четвертого года рождения от эры Расселения. Возраст: восемьдесят полных лет, — спокойно произнес он.

У меня округлились глаза. На вид мужчине напротив можно дать пятьдесят с большой натяжкой. Глава службы поймал мой недоуменный взгляд и рассмеялся, продолжив озвучивать данные:

— Пол мужской, надеюсь, хоть это заметно? Стихия магии: вода. Вы обратили внимание на свет ламп, когда зашли в кабинет? Оглянитесь. Это цвет моей стихии. Статус: седьмой уровень. Что скажете, Эллин-а? Сломан прибор или все-таки исправен?

Я лишь пожала плечами, решив промолчать. Шутки переноса – в одно мгновение взять и помолодеть на шесть лет без малейших усилий. Теперь понятно, почему Рома отстранился – будто видел впервые. Мечта любой женщины, разве не так? При этом мужу «досталось» всего три года – вместо двадцати семи он получил двадцать четыре. Почему разница оказалась вдвое больше в моем случае – вразумительного ответа не последовало. Полагаю, Моррисон впервые столкнулся с подобным.

После росписи в ведомости, нам велели ждать дальнейших распоряжений. Сквозь приоткрытую дверь до меня донеслось, как Моррисон отдает приказ подготовить дом к заезду.

Тот же закрытый экипаж подвез нас к уютному особняку, окруженному немного заросшим садом. Уточнять, кому до нас принадлежало здание, мы не решились. Зеленоватое солнце клонилось к закату, окрашивая небо радужными отблесками от алого до зеленого. Сердце билось от предвкушения новой жизни.

Дом явно долгое время оставался нежилым, но к нашему приезду его привели в порядок: мебель расчехлили, повсюду царила идеальная чистота, а в центре гостиной на столике красовалась ваза с восхитительными алыми розами.

Первый этаж включал просторную гостиную, столовую, кухню и несколько подсобных помещений с инвентарем. На втором обнаружились главная спальня, пара гостевых комнат, рабочий кабинет и даже библиотека со стеллажами книг. В широком длинном коридоре, к которому полукругом с двух сторон подводила мраморная лестница с резными перилами, постелили мягкий ковер с коротким ворсом, полностью поглощающий шаги. Элегантная роскошь старины казалась настолько необычной, что я невольно касалась всего, до чего могла дотянуться: прохладный шелк на стенах, теплый лак перил, тяжелый бархат штор.

Спальня оказалась не в моем вкусе: чересчур темная, с массивной мебелью. В центре стояла огромная кровать с тонким почти невесомым балдахином и ворохом больших и маленьких подушек. Шум воды из ванной подсказал, что муж смывал с себя тяжелый день. Он вскоре вернулся в спальню, а с его светлых волос капала вода на ковер.

— Не знаю, какие у тебя планы на вечер, – игриво подхватил меня на руки муж, усаживая на кровать с мягким матрасом, – но сегодня ночью я не дам тебе соскучиться.

– Что ты говоришь? — подхватила я игру, обхватив его бедра ногами и немного прогнувшись в спине.

— Кстати, здесь водопровод, – промурлыкал Роман, касаясь губами моей шеи. – С горячей водой и всем необходимым. Кис, не хочешь опробовать ванну? Мне кажется, то что надо после нашего сумасшедшего дня.

— Обязательно. Но позже и с тобой. А сейчас… — я ступила на пол, запуская пальцы в его светлые волосы, касаясь губ. Он положил руку на мой затылок, от чего по телу пробежали мурашки ожидания. Сердце учащенно забилось. Хотелось забыть пережитый кошмар. Видимо, не только мне. Роман вел себя как в первый год нашей совместной жизни. Я уже забыла, каким он был тогда.

Вспомнив про ванную, разорвала поцелуй и ушла туда с раскрасневшимися губами, бросив короткое: «Я быстро, милый».

Из бронзового высокого душа полилась уже успевшая остыть, но все же теплая вода. Взгляд скользнул по столику с белой мраморной столешницей, где были разложены мыло с запахом настоящей лаванды, флаконы с маслами и цветочной водой.

Теплые струи лишь усилили желание. Наскоро нанеся ароматные масла и завернувшись в льняное полотенце с вышивкой в тон, я вернулась в спальню. Он ждал… бросая на меня тот самый «наш» взгляд. Рома задул свечу, и комната погрузилась в сладостный сумрак. Первая ночь в Литриме пролетела незаметно.


## Глава 3 Александр. Письмо

В тот же день.

Поместье Вартонвуд

Теплым осенним утром я возвращался домой в родное поместье из западного Верна. Целый день в седле и короткая остановка на четыре часа давали о себе знать – спина ныла и ужасно хотелось спать. Но отдых с дороги, увы, непозволительная роскошь. Прислуга поспешно распахнула кованые ворота. Вороной Инферно ступил на широкую дорожку, ведущую к высокой мраморной лестнице со статуями львов по бокам.

Вартонвуд – родовое гнездо четырех поколений Найманов – теперь опустел. Управляющий Пьер уже стоял у парадного входа, готовый распахнуть двери. Я пришпорил Инферно, и конь меньше, чем за минуту оказался у особняка. Спрыгнув с седла, я передал поводья конюху Джиму. Парень, младше меня всего на пару лет, почтительно склонил голову. Бережно перехватив поводья и ласково похлопывая разгоряченного жеребца по крупу, Джим повел его в стойло.

Я входил в дом, раздавая по ходу указания: завтрак подождет, быстрая ванна с пути, домашний костюм и чай в кабинет. Дела… Бесконечные дела. Горячая вода расслабила затекшие от долгой поездки мышцы, возвращая силы для работы. Твердым шагом я прошел по мраморному полу коридора в кабинет, который совсем недавно занимал отец, герцог Шон ди Найман, мой идеал и пример для подражания.

Знакомые стены с шелковыми обоями изумрудного оттенка, столетия считающимся цветом нашего рода. Удобная мебель из благородного мореного дуба. Под ногами – мягкая шкура гровенской медведицы - трофей, добытый отцом ценой почти собственной жизни. Спасло его тогда только чудо. Чудо по имени Оливия Тиретто – ставшая впоследствии его женой, моей матерью... Чей образ сейчас почти растворился, оставив лишь смутную тень в памяти.

Над рабочим столом висел портрет. Папа… Как мне тебя не хватает. Не так должно было все случиться. Ты неоднократно обещал, что обучишь тонкостям бизнеса, введешь в суть дел сразу же после выпуска. Помню, как мы говорили об этом перед вступительными в Академию:

— Отец, я могу помочь с чем-нибудь? Не дождусь дня, когда ты расскажешь про наш бизнес.

— Спасибо, сын. Будь добр, разбери почту. Отложи срочное от того, что может подождать. Накладные отдельно, письма с вопросами сюда. И расскажи, как идет твоя подготовка к вступительным.

— Уверен, что по географии получу высший балл. А сегодня через полтора часа у меня практика по ближнему бою. Лорд ле Бард говорит, что комиссия должна хорошо оценить мою технику во время практической части.

— У моего сына все получится. Я уверен в тебе, Сандер. Сосредоточься на одном. Сейчас главное – образование. Примешь дела, когда я не смогу продолжать их вести. Только, Александр, пообещай, что возьмешь руководство герцогством и нашими активами сразу же, не откладывая на потом. Мы несем ответственность за тех, кто работает на нас.

— Я обещаю, отец.

Но в феврале этого года из поместья пришло письмо. Первое, что бросилось в глаза – конверт и бумага были с вензелем нашего рода, но привычной отцовской печати почему-то на сургуче не обнаружилось. Холодный ком подступил к горлу, пока я разворачивал письмо. Новость от управляющего стала сильным ударом. Я почувствовал, как мир вокруг рушится, опускаясь тяжелой ношей на плечи.

Отец умер. Скоропостижно. В конверте прилагался казенный отчет императорской полиции о расследовании: «несчастный случай на охоте». «Бездыханное тело подняли друзья из пропасти». «Разбился об острые камни». Я по крупицам складывал последний день его жизни. Он так и не оставил свое любимое развлечение. Шон ди Найман не мог жить без охоты.

В тот момент я заканчивал предпоследний курс ВВМА – Высшей Военно-магической Академии. Ректор наотрез отказал мне в отпуске по особым обстоятельствам, несмотря на репутацию лучшего кадета. Хотя я долго уговаривал его пойти на уступки. Два месяца. Я просил всего лишь два месяца, чтобы с почестями проводить отца в мир духов. Но правила академии давали лишь шесть дней: впритык на дорогу до Вартонвуд и обратно. На похоронах я присутствовать уже не успевал.

Помню, как я сидел с открытым письмом, уставившись невидящим взглядом в одну точку. Из родни оставались только тетка и двое кузенов, с которыми мы никогда не были близки. В свои двадцать четыре года я потерял обоих родителей. Мама умерла, когда мне было шесть. А теперь еще отец…

Тяжесть утраты усиливалась чувством вины – я даже не смог отдать ему последний долг.

В академии мне прочили место во главе списка лучших выпускников – что открывало перспективу особой службы при дворе Его императорского Величества. Найманы были третьей фамилией по приближенности к монарху, но я хотел сделать больше для короны.

В нашем роду мужчины часто открывали огненную магию. Практически каждый Найман стоял в рядах армии Дайрикса против мятежника Умбри Фада. После тех событий все мужчины аристократы обязывались посвятить от трех до пяти лет государственной службе: в министерстве или на военной карьере.

Меня рекомендовали в тайную канцелярию. Я предвкушал, как преподнесу новость отцу, увижу гордость в его глазах. Впрочем, он и без того гордился мной, никогда не скрывая отцовскую любовь. Редкая черта в нашем обществе, где проявление нежных чувств мужчиной считалось признаком слабости.

Кого угодно, но Шона ди Наймана никто не отважился бы назвать слабым. Железная воля, нерушимое слово – таким знали моего отца. Даже недоброжелатели признавали его авторитет. Финансовая империя, построенная дедом и приумноженная отцом, приносила в казну страны немало денег. Недаром монарх даровал нам льготную налоговую ставку на доход: семейное дело Найманов возглавляло список самых успешных компаний.

Цифры говорили сами за себя: сто тридцать тысяч акров пахотных земель с активом почти двести тысяч ильзуров.

Особая гордость – собственный торговый флот, которому не было равных даже за пределами Килдерры. Очередь зарезервировать суда выстраивалась за год вперед. Позволить себе услуги флотилии могли только обеспеченные владельцы, чаще носящие высокий титул.

На территории герцогства располагалось крупное солевое месторождение и собственный завод, поставляющий продукт как на внутренний рынок, так и за границу; несколько заводов, на которых изготавливались детали, включая двигатели современных тепловых кораблей, и собственная судостроительная верфь. Под нашим патронажем даже открылась мореходная школа, где готовили членов экипажа разнообразных специальностей.

Меня с детства обучали главному правилу нашего рода: настоящее благородство заключается не в титуле или благосостоянии, а в умении держать слово, даже в сложных ситуациях.

Помню, как на десятилетие отец подарил мне серого пони со звездочкой на лбу. Не передать словами, как я тогда был счастлив! В тот день с отцом отправился в близлежащую деревню, чтобы поиграть с местными мальчишками. Мы затеяли спор, и я пообещал, что в случае проигрыша дам покататься на пони до вечера. Помню, как насупившись, смотрел на Джона. Тот с видом победителя протянул Финну морковку и перехватил уздечку. Меня возмутила мысль, что деревенские будут трогать мою лошадь грязными руками, и уже собрался залезть в седло. Но Джон заканючил:

— Сандер, так не честно, ты же обещал!

— Я обещал, я и передумал, — гордо подбоченясь, произнес ему в ответ. — Мое слово, хочу даю, хочу беру обратно. Я — герцог, а ты простолюдин. Помни свое место!

Сейчас стыдно за свое поведение, но урок, преподнесенный в тот день, я запомнил на всю жизнь. Наш с Джоном спор услышал отец, проезжающий мимо. Он остановил лошадь рядом, слез с седла и присел на корточки перед Джоном, бросив на меня взгляд, полный укора.

— Как тебя зовут?

— Джон, Ваша светлость, — ответил он, поклонившись.

— Джон, что тебе пообещал Александр?

— Папа!.. — хотел я вставить слово.

Но он кинул на меня строгий взгляд и отвернулся, выставив руку в жесте и показывая, что предпочитает выслушать деревенщину, а не собственного сына. Я недовольно шмыгнул носом и демонстративно отвернулся.

— Он обещал, что даст прокатиться на Финне, если проиграет в споре, Ваша светлость, — произнес мальчишка и шаркнул ножкой. Актер!

Я не поверил собственным глазам, что затем сделал родной отец! Подойдя к пони, погладил того по холке, забрал поводья из моей руки и передал… Джону со словами:

— Джонни, этот пони теперь принадлежит вам с ребятами. Катайтесь на здоровье. Если мой сын не научился держать слово, то иметь собственную лошадь ему еще рано.

Дома ожидала суровая воспитательная беседа. Отец закрыл дверь кабинета и, опустившись на одно колено, чтобы быть на одном уровне со мной, сказал: «Сын, ты сегодня повел себя недостойно нашей фамилии. Впредь никогда так не делай, Александр. Не клянись, если не уверен, что выполнишь. Если что-то слетело с губ, или ты под чем-то подписался, будь добр исполнить, несмотря на сложность или цену. Это главное правило Найманов».

Я дал слово принять дела сразу, как только отец решит уйти от управления. О чем тогда не мог предположить, что выполнение обернется почти семью месяцами без сна.

Первое испытание: окончить почти полтора года академии за четыре месяца. Днем – сдача теории и практики, ночью – зубрежка нового материала. Единственный неуд – и отчисление без права на пересдачу. Никаких поблажек для кадетов, независимо от происхождения.

С получением диплома началось погружение в дела рода. «Пустишь дела на самотек – погубишь репутацию фамилии. Жизни сотен работников и их семей на нашей совести, сын», – вспоминал я отцовское наставление каждый день.

Рабочие часы начинались с рассветом после быстрого завтрака. С Пьером, верным управляющим, я вникал в документацию, изучал работу всех отраслей бизнеса. Ближе к полудню встречался с арендаторами земель, составлял сметы, проверял отчисления, продолжать список дел можно до бесконечности. И так до позднего вечера. Прислуга отправлялась спать, а я все еще порой сидел в кабинете, разбирая под светом лампы накопившуюся почту, требующую личной подписи.

Сегодня утром, к примеру, вернулся с завода в Верне – надо было проверить готовность новых тепловых двигателей для судов.

Мы с Пьером искали способы ускорить доставки. Очередь бизнес-партнеров росла, и все чаще сыпались жалобы на непозволительно долгий простой. Передо мной лежала объемная стопа очередной почты, ответ на которую ждали уже сегодня.

Взлохматив волосы, я приступил к работе. Ножом для бумаги вскрыл первый конверт, в котором был отчет о собранном налоге с деревень. Следующее — письмо от партнеров, держащих шелковую мануфактуру, с вопросом, стоит ли запаздывающий шелк из Мэйдина заменить на похожий из Паринды. Отчет из корабельной верфи. Просьба о возможной отсрочке выплаты… еще одно, и еще…

Стопка постепенно таяла, а в глазах уже плясали строчки с очередной проблемой, требующей незамедлительного решения. Взял следующее и недовольно нахмурился. Интересно, как такие письма попали в категорию «срочно»?

На сургуче, запечатывавшим письмо, стояла печать уважаемого рода. В конверте обнаружилось приглашение.

«Ее сиятельство, графиня Элиза гер Кросби с великой радостью приглашает вас посетить наше поместье на следующей неделе. Вы окажете нам великую честь, если примете приглашение стать почетным гостем на приеме, который станет дебютом моей младшей дочери Хизер.

Просим дать ответ лично не позднее 15 сентября.

С уважением. Леди Элиза Анетт гер Кросби».

Я устало откинулся на спинку кресла, оставив ручку в малахитовом корпусе на подставку. Пришлось составить пространное письмо с извинениями – вряд я ли смогу присутствовать на дебюте тринадцатилетней Хизер, хотя при случае обязательно поздравлю юную леди. Взгляд устало скользнул по стопе неразобранной почты. Не разберу до ужина – придется сидеть ночью. В который раз.

Взяв себя в руки, достал из стопки следующий конверт – и замер. На нем стояло мое имя, но ни обратного адреса, ни имени отправителя не было. Рука потянулась было к бронзовому колокольчику, чтобы вызвать секретаря, но остановилась, заметив странную надпись на сургуче: «Момент истины». Кровь застучала в висках. Что это? Шантаж? Угроза? Или… предупреждение?

Резкий стук заставил вздрогнуть. Вошел управляющий Пьер, а за ним – горничная с подносом. Горничная, сделав книксен, сняла крышку. Кабинет наполнили запахи, от которых заныло в желудке.

Я помнил, как отец при жизни полностью доверял Пьеру Гранну. Он давно стал почти членом семьи, тем, кто проявлял заботу не просто о хозяевах, а о близких. Он терпеливо помогал мне вникнуть в суть дел, давал тактичные советы, делясь подробностями о том или ином человеке. Пожалуй, не было того, чего бы не знал мой помощник.

Я вопросительно кивнул в сторону еды. Не помню, чтобы давал распоряжение. Да и рано для обеда. А сколько сейчас времени? Я достал из кармана жилета часы и с удивлением обнаружил, что стрелки показывали полтретьего. Как же быстро оно утекает.

— Милорд, я настаиваю, чтобы Вы хоть немного поели, — с укором посмотрел на меня управляющий.

— Ладно, уговорил, – вздохнул я, признавая его правоту. – Разбирая почту, я совсем потерял счет времени.

Сунув анонимное письмо в карман, я пересел за стол. Повар превзошел себя. Или я просто проголодался. Расправив салфетку на коленях, принялся за наваристый грибной суп на курином бульоне, не забыв поблагодарить горничную за хорошую работу. Дейзи улыбнулась, потупившись, и вышла из кабинета, оставив нас с управляющим.

— Вашего отца расстроило бы, если бы он узнал, как вы относитесь к здоровью, милорд.

— Присядь, Пьер, — я проигнорировал замечание управляющего, решив сосредоточиться на другом. — Прошу в дальнейшем не смешивать письма о приемах с деловой почтой. — Мысли вернулись к странному письму, и я добавил: — А впрочем, неважно.

— Я напомню секретарю, — согласно кивнул тот, — Извините, это мое упущение. Обычно к вам подобное не пропускаю.

Съев немного козьего сыра с зеленью и запив травяным чаем, в котором чувствовалась кислинка ягод, поблагодарил заботливого управляющего и вернулся к работе. Мысли прояснились. Стопка редела, а я то и дело поглядывал на отложенное в сторону анонимное письмо.

Перед сном, сидя у камина, любопытство победило усталость, и я решил прочесть загадочное послание. Магической ловушки не обнаружил. Иначе секретарь отправил бы его прямиком в полицию.

«Ваша светлость,

Все пытаются убедить вас, что герцог Шон ди Найман погиб в результате несчастного случая. Увы, это не так. Это очень рискованно, тем не менее, я считаю своим долгом предупредить: вас обманывают.

Мне не удастся надолго оставаться в стране, иначе я последую за вашим отцом. И все же совесть не позволяет мне не известить наследника рода. Милорд, если хотите узнать правду, приезжайте не позже четверга в поместье Кловелл. Если вас не будет к назначенному времени, я сочту это отказом.

P. S. Надеюсь, что вы хотите восстановить справедливость.

P. P. S. Никому не говорите о содержании письма и возьмите его с собой. Возможно, предатель в вашем поместье.

Весь сон и усталость как рукой сняло. Сердце забилось часто-часто, будто пытаясь вырваться из груди. Неужели полиция действительно ошиблась? Кто этот человек, знающий правду?

В груди волной поднялось чувство сыновнего долга. Я узнаю, кто за этим стоит. Привлеку убийцу к суду. Он не уйдет. Я приложу все усилия для этого.

Резко вскочив с кресла, я наспех оделся и уже через мгновение мчался по лестнице вниз. Оружие брать не стал — только напугаю незнакомца. Если что, хватит и магии — пограничной с пятым уровнем. Огонь никогда меня не подводил.

Сегодня суббота, а до Кловелл почти пять дней верхом. Вновь придется пожертвовать отдыхом. В очередной раз. Громкий звук сапог о мраморную лестницу привлек внимание. В холл вышел обеспокоенный Пьер.

— Оседлать Инферно! Немедленно! – я скомандовал выглянувшему в холл слуге, не замедляя шаг.

Пьер напряженно вгляделся в мои глаза:

— Ваша светлость, что-то случилось? Подождите хотя бы до утра. Куда вы на ночь глядя?

— Нет времени ждать, Пьер, — ответил я спокойно. — Все подробности потом.


## Глава 4 Лина. Новая жизнь

«Отличное начало дня», — с улыбкой думала я, не отрываясь от пейзажей города, проплывающих за окном вчерашнего экипажа, заботливо выделенного господином Моррисоном.

Все здесь казалось необычным. Даже утро, стелившееся осенней дымкой, воспринималось как нечто волшебное. Копыта лошадей мерно стучали по мостовой, фонарщики гасили масляные фонари, молочницы гремели тележками, развозя свежие продукты. Мозг пытался по привычке поймать шум машин или рингтон телефона, а затем зрение и слух возвращали в новую реальность.

По ту сторону застекленных окон домов горничные раздвигали плотные шторы, впуская утренний свет. Люди спешили на службу — кто пешком, кто верхом, а кто, как и мы, в экипаже. Мальчишки в легких суконных курточках звонко выкрикивали заголовки газет, порой выбегая на проезжую часть. Возницы покрикивали на сорванцов, но притормаживали лошадей, а те недовольно фыркали. Как в сказке или в золотую пору позапрошлого столетия.

— «Вести Литрима»! — постучался в стекло двери парнишка в старомодной кепке, показывая свежие газеты. — Всего десять раксов.

Мы отказались. Вчера нам не выдали ни монеты. Сколько раксов в одном ильзуре, тоже оставалось загадкой. Держась за руки по старой привычке, мы готовились к первому дню службы. Чем мы можем быть полезны тайной канцелярии, у меня идей не было.

Прислушиваясь к ровному стуку копыт, я с легкой грустью вспомнила свой белоснежный BMW-7, даже в час пик движущийся быстрее. Скорость лошадей не шла ни в какое сравнение с современными автомобилями. Придется учиться еще и к новому отношению ко времени. Здесь привычная спешка вряд ли будет уместной.

Под монотонный звук колес экипажа и мерное покачивание на смену предыдущей пришла новая мысль: «Гостеприимство и забота начальства прекрасно, но нехорошо им злоупотреблять». С одной стороны, удобно, когда утром тебя забирают с комфортом, а вечером привозят обратно. С другой — не покидало ощущение слежки.

Мне хотелось свободы и самостоятельности, к которой привыкла в России. Заниматься любимым делом, не беспокоясь о расходах и не отчитываясь ни перед кем. В кошельке — дубликат кредитки мужа. «Алина, побалуй себя сегодня», — то и дело приходили смс. — «Буду поздно. Важное совещание». С годами выработалась привычка, что его доходы — это наши, а мои принадлежали исключительно мне. Я даже домашним хозяйством занималась по настроению, а основную работу выполнял нанятый штат.

Кстати, хорошо бы спросить у господина Моррисона, где найти хотя бы пару человек в прислугу. Сегодня мы так и не смогли найти нагреватель воды, а чтобы разжечь плиту, пришлось вспомнить детство в деревне. Я взглянула на мужа — он тоже о чем-то задумался. За годы совместной жизни у нас сложилась привычка: Рома отвечал за финансы, а я – за быт и работу обслуживающего персонала.

Заметив мой взгляд, он ободряюще улыбнулся:

— Не переживай, Алина, все будет хорошо. Нет такой проблемы, с которой я бы не справился.

— Слушай, Ром, как думаешь… — начала я, но он перебил.

— Ладно, я попрошу небольшой аванс. Сколько нужно?

Я отвернулась к окну. В принципе, дело было совсем не в деньгах — просто хотела поделиться идеей. Но кого это когда-либо волновало. Ничего не меняется, даже в другом мире.

С первых дней нашего брака все мои «проблемы» решал Роман. Тем способом, который считал единственно верным. Его сильный характер требовал держать все под контролем. И меня в большинстве случаев устраивал его принцип “Мужик сказал – мужик сделал”. Он всегда заботился о близких, даже когда те пытались сесть на шею. Для него помощь была своеобразным способом потешить собственное эго. Что ж, у каждого свои тараканы.

По его мнению, лучшее должно быть не только у него самого, но и у жены, носящей его фамилию. Если машина — то лимитированная серия с годовым сервисом, если маникюр — то исключительно в лучшем салоне города. Поначалу я пыталась спорить, доказывая, что знакомая парикмахер, принимающая клиентов на дому, стрижет куда лучше, чем навязанные им мастера с раздутым эго из элитных заведений в центре Санкт-Петербурга. Но после нескольких безуспешных попыток просто смирилась.

Рома всегда отличался ужасным упрямством, но в этом мы сходились. Поэтому со временем я научилась находить то, что нравилось мне, и тихо поступать по-своему. В дорогой парикмахерской делала только спа-процедуры и массаж, а стриглась у девушки, которую нашла на Авито, и расплачивалась своей кредиткой. Мудрая женщина умеет хранить мир в доме, не опускаясь до ненужных ссор.

Время пролетело незаметно, и за окном экипажа показались ворота тайной канцелярии. Еще пара минут — и начнется наше обучение.

– Никогда бы не подумал, что придется стать студентом, – пожаловался Роман после целого дня, проведенного за ведением конспектов. – Скука. Зачем это нужно огненному магу?

– А мне было интересно, – пожала я плечами в ответ, расправляя помятый уголок писчей бумаги и покидая опустевшую классную комнату.

Занятия проходили в корпусе для стажеров — в небольших кабинетах с длинными узкими деревянными столами и простыми табуретами. На каждый урок нам выдавали чистые листы для конспектов, которые потом сшивались в тетради. Кстати, тут пользовались перьевыми ручками с резервуаром для чернил.

Первое время мы занимались вместе. Теорию магии, историю Килдерры и другие общие дисциплины, необходимые таким необразованным новичкам, как мы, инструкторы преподавали не разделяя.

Нам рассказывали, что география Космина представляет два материка, разделенные морем. Многочисленные острова оставались необитаемыми, но тщательно исследованными командой местного «Колумба» — его имя постоянно вылетало у меня из головы.

Четыре расы — четыре государства: две империи, два королевства. На Северном материке — Килдерра, граничащая с разрозненными кланами двух народов, и восточное королевство Мейдин, разделенные разломом Рамлоу, тянущимся с севера на юг. На Южном — империя Паринда и молодое королевство Фортеза.

Нам рассказывали, как устанавливались дипломатические связи, как после эпохи Расселения люди пришли к идее создания единого языка.

Месяцы ушли на заучивание гор книг и фолиантов. Профессора везде одинаковы: одни — в мешковатых пиджаках и свитерах, другие — в мантиях и камзолах. Каждый день приходилось слышать одно и то же: «Запомните, студентка, без моего предмета вы не сможете выбиться в люди», «Это ерунда, в мое время заучивали в два раза больше». Список крылатых выражений можно продолжать бесконечно.

Мы возвращались домой и падали на диван в холле без сил. Ужином нас кормили в ведомстве, за что я была благодарна начальству. Готовку после дня учебы, когда голова распухала от обилия новых знаний, пережить было бы сложно. Но после короткого отдыха я шла в библиотеку, зажигала масляную лампу и, забравшись с ногами в широкое кресло, начинала перечитывать записи. Не знаю, почему, но мне хотелось поскорее освоиться в Космине, раз домой пути нет.

Потом теорию сменила практика, и нас разделили. Муж пропадал целыми днями на учебном полигоне Тайной канцелярии — или, как ее называли сокращенно, «Ведомства», — оттачивая верховую езду и огненную магию. У него все получалось быстро.

— Кис, завтра экзамен по бою на мечах. Ты же придешь поддержать? Как я без моего любимого «талисмана удачи»?

— У меня завтра дополнительное занятие с профессором Деваром. Будем пробовать раскачать мою магию… — отвечала я, задумчиво глядя в расписание.

— Твоя стихия все равно спит, а у меня экзамен только завтра. Тебе сложно перенести урок?

На такой вопрос у меня аргументов не находилось, и после десяти минут раскачки силы я отправлялась на полигон. Что скрывать, наблюдать за красивым боем было гораздо интереснее скучных практик обращения к магическому резерву. Мне тоже хотелось попробовать метнуть магический шар в мишень или научиться правильно держать меч.

Внутренний победитель Ромы ликовал, и по дороге домой я то и дело слышала: «Кисунь, ты видела, как я зарядил огнем прямо между глаз манекена?» или «Боевой шар — это сила, надо попробовать создать мощнее». С каждым таким разговором я все больше убеждалась: мальчишки остаются мальчишками, даже когда им под тридцать. Меняются только игрушки.

Новое внутреннее чувство подсказывало, что Романа с его типом магии и успехами непременно распределят в боевую группу. Однажды я поделилась с мужем опасениями, но он лишь отмахнулся:

— Кисунь, о какой опасности может идти речь? Не накручивай себя. Единственное, куда меня могут отправить — отряд в приграничных землях. Да и там только медведей пугать. В Килдерре не было войн несколько столетий, все страны — деловые партнеры.

Точно. О чем это я? Ведь деловые партнеры никогда не найдут повода для конфликтов. Свежо предание, как говорится. А что же стало причиной нашего переноса в этот мир? Но озвучивать эти мысли я не стала.

Меня как-то заметил Моррисон на трибуне полигона и спросил, почему я не практикуюсь вместе с мужем. Рома постоянно говорил, что время тренировок забито под завязку, а для меня надо подготовить индивидуальную программу, которая так и не началась.

— Госпожа Вайс, — произнес он, слушая мои сбивчивые объяснения. — Я назначал практические занятия для всех стажеров. Если вас не определили в группу, надо было сообщить мне, а не сидеть и считать себя приложением мужа.

— У меня практические занятия по пробуждению магии, — попыталась оправдаться я. — Я не знала про тренировки.

— Зайдите ко мне за расписанием, Эллина, — уже мягче произнес Моррисон. — И больше веры в свои силы.

Не знаю, почему, но эти слова и в самом деле помогли воспрянуть духом. Мои занятия по физической подготовке шли терпимо — мышцы почти сразу вспомнили земную практику, включая умение держаться в седле. Вот только забираться на лошадь в длинной юбке вместо привычных брюк оказалось сложнее самой езды. От упражнений с мечом запястья болели так, что я еле сдерживалась, чтобы не стонать даже от легкого прикосновения.

Дар эмпата тоже поддавался тренировке, хоть и медленно. Через полгода ежедневных занятий я не просто чувствовала связь, но и могла различать «путь», как называли его инструкторы. По сути, это напоминало серебристую нить ауры, ведущую к цели поиска. Но попытки удерживать и прослеживать маршрут дольше часа выматывали полностью. Преподаватель предупредил: чем сильнее задействуешь дар, тем больше расходуется энергии. Бывали случаи, когда неопытные маги, не рассчитав силы, ставили под угрозу собственную жизнь. Помню, как после очередного задания я сделала пометку: «Будь скромнее, жизнь дороже глупой бравады».

Шеф, узнав о моих успехах в освоении эмпатии, обрадовался и даже несколько раз отправил на настоящие хоть и простые задания — пока что в качестве стажера. Мне же было интересно попробовать себя в чем-то большем. Жаль, опыта маловато.

Я догадалась, что руководство было бы не против поручить мне серьезное дело, когда случайно услышала разговор Моррисона. Речь явно шла обо мне. В тайной канцелярии не было больше стажеров, иначе на занятиях эмпатией присутствовали бы и другие новички, а не только я.

— Извините, господин Гранн, ничем не могу помочь. Мои эмпаты отследили ауру только до места исчезновения. Есть еще одна, но она — стажер, и ей нужно время для совершенствования навыков. Дар открылся недавно, девушка пока только учится контролировать недавно пробудившиеся способности.

— Что же делать, лорд ди Моррисон? Я не смогу долго скрывать исчезновение единственного наследника. Если же придется объявить, то эта новость способна разрушить репутацию рода, которому я служу. Представляете реакцию Его Величества, если вскроется правда?

— Нам не нужна паника. Я поговорю с императором. А вы, Пьер, постарайтесь вести себя как обычно. На вопросы отвечайте, что герцог надолго уехал по делам, лучше в Мейдин и вернется, как только разберется с ситуацией.

Этот разговор быстро стерся из памяти, уступив место беспокойству перед новым заданием.

– Рома, мне придется работать в группе, где кроме меня нет женщин, – поделилась я опасениями.

Нет, я переживала не за безопасность. Очень не хотелось выслушивать шутки, неизбежные даже несмотря на кодекс сотрудников.

– Уверен, ты покажешь себя с лучшей стороны, – подбодрил он. – Они запомнят фамилию Вайс. Если хочешь, могу попросить снять тебя с задания.

— Ни в коем случае! — запротестовала я. — Просто здесь не то равноправие, как у нас…

Заметив, что он смотрит на меня, словно я говорю на японском, замолчала. Доказать супругу, которого местные быстро приняли в свои ряды, что женщине трудно добиться того же отношения — так же легко, как приручить дракона, если бы они встречались в этом мире.

Большинство сотрудников Ведомства были мужчинами — женщин можно пересчитать по пальцам. Те обычно работали в лечебнице или лабораториях.

К моему появлению в поисковой группе отнеслись скептически, но без открытой неприязни. Все подчинялись приказам. Если глава канцелярии утвердил девушку-стажера в состав группы — значит, так надо. Тайная служба была почти военной структурой, только поле боя здесь куда обширнее. Канцелярия занималась как гражданскими, так и военными преступлениями особой важности.

Но это не означало, что кто-нибудь из парней не начнет подначивать. Оказалось, поставить шутника на место здесь гораздо проще — местные просто не ожидали, что девушка ответит на их же языке.

— Я думал, что ты только и знаешь, что выглядывать из-за спины твоего Романа, — как-то с нотками уважения произнес Эдвард. — А оказывается еще и сама умеешь говорить.

— Так все умеют, если думают тем, что между ушами. И не только о розах, — хмыкнула я. — К слову, о них. Я советую проверить сад. Пошли, покажу тебе кое-что.

Задание завершилось успешно, но мне хотелось закрепить результат. Я продолжила тренировки дома, где спокойная обстановка способствовала росту навыка.

Особенно запомнился момент, когда я пустилась в пляс посреди гостиной. Впервые без помощи наставника я смогла считать ауру Ромы и точно определить его местоположение.

— Ага! Я вижу, где ты прячешься, — довольно рассмеялась я, тихо спускаясь по ступенькам. — Ром, что ты забыл на кухне? До ужина еще далеко.

Оказалось, мой супруг, воспользовавшись моментом разыскал тайник с окороком, соорудил огромный сэндвич, именно сэндвич, а не обычный бутерброд, и теперь смаковал его в гордом одиночестве.

Когда я с торжествующим «Попался!» возникла в дверях, он, словно кот, укравший кусок колбасы, бросился заметать следы — спрятал еду под стол, смахивая крошки.

— Как ты?.. — пытаясь одновременно говорить и не подавиться крошками, спросил Роман.

— Узнала? — закончила я за него. — Это эмпатия, милый. Ты лучше скажи, к чему вся эта конспирация? Тебя держат голодным? Обед же прошел совсем недавно.

— Тебе не понять, — проворчал муж. — Так вкуснее.

«И загадочнее», — продолжила я мысленно за Рому, оставляя его наедине со своим трофеем. Ему чаще доставались тренировки и работа помощником по сортировке документации. Видимо, мой муж устал от рутины, вот он и устраивал себе маленькие авантюры.

Если с эмпатией у меня все шло хорошо, то магия иллюзий, связанная со стихией воздуха, не желала поддаваться. Ни мои усилия, ни методы преподавателей не помогали. Мы перепробовали все: дыхательные практики, нечто вроде земных медитаций, даже артефакт-активатор, который шеф достал по своим каналам. Результат — ноль. В конце концов профессор в отчаянии привез из академии свою сферу для определения стихий, ворча: «Моррисону померещилось, а мне отдувайся». Сфера, как и в первый раз, залилась фиолетовым, вспыхнула и погасла.

Как-то после очередных трехчасовых бессмысленных мучений я, грозно стуча каблуками по мраморному полу, направилась в кабинет главы тайной службы. Как же все это меня достало! Едва я занесла руку для стука, как из-за двери раздалось:

— Заходите,Эллина, — заставив меня вздохнуть.

Сколько можно коверкать? Но, вспомнив, что и на Земле британцы и американцы ломали язык о мое имя, я успокоилась и вошла.

— Лорд Моррисон, я по личному вопросу, — присев на краешек стула, я продолжила после его одобряющего кивка. — Профессор Девар, наверное, уже доложил о моих... трудностях с магией. Мы бьемся над этим вот уже сколько месяцев. Результата ноль! Недавно пришлось отказать группе Эдварда ви Гармана, нуждающейся в эмпате. И все из-за этих бесполезных занятий. Шеф, умоляю, отмените их! Лучше я потрачу время на что-то полезное.

— Терпение, госпожа Вайс, — менторским тоном начал Агюст. — Не всё дается с первого раза…

— Это не «с первого», а сто тысяч первого! — вырвалось у меня. – Я устала.

— Суть от количества не меняется, — невозмутимо парировал он. — Мы оба знаем — магия есть, но не находит выхода. Я читал отчеты и считаю, что все идет по плану. Открою секрет: чем сильнее дар, тем больше времени ему нужно для адаптации. Если он до сих пор не проявился, значит, нас ждет нечто по-настоящему впечатляющее.

Он наклонился вперед, сложив руки на столе, и понизил голос:

— Ваш супруг на последнем замере показал четвертый уровень. Отличный результат для полугода тренировок. По моим прогнозам, его огонь достигнет максимум пятого уровня. Тогда как ваш потенциал... — он сделал многозначительную паузу, — вполне может дойти до шестого, а то и до предельного седьмого. В сочетании с эмпатией... Боюсь, мне придётся отбивать вас от императорской гвардии. Так что наберитесь терпения, моя дорогая, и продолжайте работать.

## ***

Прошел почти год тренировок и учебы. За это время наше пристанище превратился в уютный дом. Господин Моррисон, вняв моим просьбам, прислал в помощь садовника, повариху и двух горничных. Первая, Дора, пришла через месяц после нашего переноса, и со дня ее появления у меня не возникло ни одного нарекания в ее адрес. После жизни с Ромой в нашем огромном доме на Каменном острове я не видела ничего зазорного в домашнем персонале — у нас работало трое прекрасных помощниц по хозяйству.

Я все-таки настояла на ремонте, заменив мрачные темные тона спальни на теплые светло-коричневые, и полностью обновила мебель. Сад посвежел, а клумбы с цветами радовали глаз. Муж заказал где-то кусты роз из Паринды — алые и кремовые. Если раньше мне дарили срезанные букеты, то теперь — живые, которые цвели почти круглый год.

Но, увы, мне так и не удалось найти здесь свои любимые цветы. Какие? А разве это кому-то важно? Главное, внимание, а его у меня было в избытке.

Со временем мы отказались от услуг поварихи. Дом стал нашим убежищем — единственным местом, где можно было представить, что мы все еще на Земле. Готовила я сама, хоть печь и была далека от плиты с сенсорной панелью. Продукты нам привозили раз в неделю — Рома лично обошел рынок и договорился о поставках. Здесь росли почти все знакомые или почти знакомые овощи и зелень. Увы, любимых помидоров с огурцами тут не водилось, как и свеклы с укропом, но выбор корнеплодов и зелени приятно радовал.

Мясо и скоропортящиеся продукты хранились в холодном погребе с ледником: небольшой нишей, где неизвестной мне штукой, видимо, действующей с помощью магии, поддерживалась температура хорошей морозилки.

Несмотря на все старания инструкторов, магия так и не пробудилась. Чтобы проветрить голову, где роем гудели бесконечные советы преподавателей, я пешком исследовала город и его рынки, заглядывала в узкие переулки Литрима, любовалась его архитектурой и впитывала атмосферу столицы.

Улицы и дома здесь освещались масляными фонарями, и меня всегда удивляло, почему в воздухе нет копоти, а небо остается чистым. Оказалось, жители Килдерры очищали масло для ламп с помощью магии, превращая его в почти экологически чистый продукт. Кстати, те самые светильники, которые глава секретной службы зажег при нашей первой встрече, были своеобразным способом показать, что магия в этом мире существует. В обычные же дни кабинеты, включая начальственные, освещались теми же масляными лампами.

В Космине магия считалась дополнительным навыком, но почему-то ее редко использовали в быту. Однажды горничная, увидев, как Рома разжигает печь, призывая силу, наедине призналась мне: она, конечно, никому не расскажет, но боги могут расценить такое поведение как неуважение и лишить дара. То, что можно сделать руками, должно делаться руками. Магия приходила на помощь лишь тогда, когда обычных сил не хватало. Теперь мне стало понятно, почему Дора, владеющая стихией земли, отказалась оживить погибшие от града крокусы, а просто посадила новые. Может, и на Земле произошло нечто подобное? Технологии и знания вытеснили сверхспособности, ведь зачем развивать силу, если она должна ждать особого случая?

Литрим не уставал поражать своей чистотой. За все время я почти не встретила неопрятных кварталов, хотя по долгу службы побывала и в ремесленных районах. Конечно, можно списать это на статус столицы с императорским дворцом, но, вспомнив старые города Европы, где чистота была понятием относительным, а в трущобы лучше не заглядывать, я невольно восхищалась Килдеррой. Улицы каждое утро подметали, а дворники мыли их щетками с мыльной водой. Часто я просыпалась от звука метлы за окном. Почти у каждого дома был небольшой сад или клумба, а в кварталах со скромным достатком на окнах красовались сезонные цветы в горшках.

Что касается местной валюты, официальной денежной единицей Килдерры был ильзур — крупная серебряная монета. Мелкие расчеты велись в дэри (двадцать дэри равнялись одному ильзуру), а самыми мелкими монетами были бронзовые раксы (двенадцать раксов составляли один дэри).

Наше месячное пособие составляло двести ильзуров — сумма более чем достаточная, учитывая, что основные расходы шли лишь на еду. Налоги на землю, транспорт и даже траты на одежду полностью покрывались за счет господина Моррисона.

Кстати, о еде. Здесь пекли восхитительную сдобу и готовили потрясающий шоколад — не растворимый порошок, а густой, тягучий, как сметана. Я искала что-то, что напоминало бы о прежней жизни, и каждая такая находка становилась маленькой победой. Но больше всего мне хотелось отыскать то, без чего не обходилось ни одно утро на Земле.

Моим главным достижением стала вовсе не магия и даже не эмпатия. Нет. Самый радостный день наступил, когда я обнаружила зерна абарры. Идеальная замена кофе, о котором здесь никто не слышал.

Местные жители пили фруктовые взвары, травяные отвары, даже чай. Но если день нельзя начать с чашки ароматного кофе — значит, он прошел зря. В этом мы с Ромой были абсолютно солидарны.

— Знаешь, кисунь, — произнес Рома за завтраком, крутя пальцами чашку с полуостывшим чаем. — Всё в Килдерре хорошо, кроме одного.

— Нет нормального кофе, — вздохнула я, повторив его жест с чашкой.

— Может, где-то за границей поискать, — задумался муж. — Ты без настроения уже который день. Очень хорошо помню твое «я могу прожить без кофе, но не уверена за жизнь других».

— Ты до сих пор помнишь эту фразу? — улыбнулась я ему.

Абарру я случайно нашла в лавке травника. Местные лекари использовали ее для укрепляющих зелий — или, говоря земным языком, для поддержания иммунитета. Два ильзура за фунт — дорого. На эти деньги можно плотно позавтракать в хорошем трактире или даже ресторации. До меня никто, даже аптекари, не покупал абарру в таких количествах.

Сначала я взяла немного на пробу. Обжарила, смолола в ручной мельнице, нашла ковшик, отдаленно напоминающий турку... И простейший рецепт сработал!

Сложно передать, какое это блаженство — утро, кресло и чашка ароматного напитка. А если добавить корицу, кардамон или свежие сливки, которые молочник привозил каждое утро, вкус становился поистине божественным.

В офисе мой эксперимент тоже оценили. Сначала коллеги скептически косились на темную жижу, напоминавшую им микстуру из аптеки. Но после первой пробы в мой кабинет начала выстраиваться очередь за «кофе». Да, простое земное название прижилось мгновенно.

Единственное, что так и не удалось исправить — мое имя. «Аэлина», «Эллина», даже «Эллайна» — все что угодно, но только не «Алина». В конце концов я сдалась и попросила называть себя Линой. Теперь по утрам в коридорах раздавалось: «Я к Лине за кофе». Даже возникла идея: а почему бы не открыть кофейню?

Тем более, что в городе хватало уютных кафе с пирожными и лимонадом, шоколадниц с десертами из какао. Но кофеен не было. Название придумывать не пришлось бы — «Кофе у Лины» звучало идеально. Вот надоест шефу держать в штате «бракованного мага», и можно приступать к выполнению плана Б. Тем более что в Килдерре, по крайней мере в столице, женщины свободно занимались бизнесом. Никто не загонял их в рамки семьи и домашнего очага. Местные взгляды мне нравились.

Но один вопрос не давал покоя: зачем тайной канцелярии такой огромный штат магов, включая боевых? В мирном, процветающем городе, где даже редко встречались нищие, просящие милостыню, внезапно такая сильная армия…


## Глава 5 Александр. Обет айману

15 сентября, 4893 г. от эры Расселения


Я гнал верного коня, останавливаясь передохнуть лишь на несколько часов в день.Кловелл… Почему в качестве места встречи автор письма выбрал не заведение в портовом городе, где легко затеряться, а пустующее поместье? Вдруг это ловушка? А что если нет?

Решив, что надо дать о себе знать на случай, если попаду в западню, я составил записку, запечатал ее и передал владельцу постоялого двора. В ней было написано следующее:

«При непредвиденных обстоятельствах прошу эмпатов императорской полиции осмотреть поместье Кловелл, что неподалеку от Бриспорта. Передайте Пьеру Гранну, чтобы он в случае подтверждения факта моей смерти объявил моими преемниками леди Аделину гер Шейлдс, урожденную Найман, и ее сыновей при достижении совершеннолетия.

Его светлость, герцог Александр ди Найман».

— Уважаемый, если кто-то спросит про герцога ди Наймана, передайте ему это. Пообещайте мне, что не вскроете конверт заранее. Информация сохранит ценность только при наличии целой печати.

— Конечно, милорд, — закивал хозяин. — Все будет исполнено в лучшем виде.

— Надеюсь на вас, — коротко ответил я, рассчитываясь за ночлег и добавляя несколько ильзуров сверху.

Поздним вечером в четверг я подъехал к поместью. Запертые ворота отозвались неприятным скрипом. Стиснув зубы от боли, сдавившей виски, я прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Несмотря на отменное здоровье, несколько дней в дороге без сна и долгое отсутствие отдыха давали о себе знать. Хотелось поскорее разобраться с делом и отправиться домой. Обязательно устрою перерыв сразу по возвращении.

Ведя Инферно под уздцы, я шел, освещая заросшую подъездную дорожку магическим пламенем на ладони. Трава не примята: ни следов копыт, ни намека на экипаж. Странно. Ловушка? Или автор письма не дождался и уже пустился в бега?

Поднявшись по ступеням, я дернул ручку, не рассчитывая, что дверь открыта. Она поддалась слишком легко, с тихим скрипом. Войдя в темный холл, я осмотрелся, продолжая освещать пространство огнем стихии, горящим на ладони.

— Есть здесь кто? — крикнул я в пустоту, вглядываясь в сумрак. Пламя не разгоняло тьму, оставляя лишь бледные отблески света на полотняных чехлах, покрывавших мебель.

— Милорд… — донесся из комнаты справа незнакомый мужской голос. — Рад, что у вас хватило смелости приехать. Идите сюда, но прошу, погасите огонь. Ради нашей безопасности. Не надо, чтобы свет в окне заметили недоброжелатели.

С сожалением взглянув на родное пламя, я сжал пальцы, и тьма поглотила зал.

— Протяните руку, — раздалось рядом, — и скажите: «Да».

Слух, обострившийся в темноте, уловил смутно знакомый тембр. Может, мы встречались раньше?

— Время, лорд ди Найман. Вы хотите узнать правду об отце? Да или нет? — спокойно произнес мужчина, лица которого я не видел.

На мгновение показалось, что рядом кто-то шепчет. Срочно нужен отдых, иначе недалеко и до помутнения рассудка.

— Да, — произнес я, протягивая руку в темноту…

…И вздрогнул, когда запястье сжал холодный металл. Раздался щелчок браслета.Что за шутки?

В тот же миг двое схватили меня и с силой толкнули вперед. Навыки рукопашного боя, отточенные в Академии, сработали в ту же секунду — я резко ударил наугад, отразив удар одного и не дав подступить другому. Но драться вслепую — все равно что биться с тенью.

Я попытался вызвать огонь. Впервые в жизни магия не откликнулась. Стихия билась в груди, как птица, запертая в клетке. Что происходит?

Удар по затылку чем-то тяжелым сбил меня с ног. В голове зазвенело, в глазах полетели мушки. Я остался стоять на ногах, выставив руки для защиты от следующего удара. Но дезориентация сыграла против меня — нападающие резко ударили под дых, лишив возможности сопротивляться, и втолкнули в кресло с подлокотниками.

— Что происходит?! — Я все еще пытался вырваться из захвата рук, удерживающих меня за плечи. Теперь важнее было понять: кто решил сыграть на моем долге сына? Не надеясь на ответ, все же спросил: – Кто вы?

Рядом чиркнули спичкой, зажигая пару масляных светильников. Темнота рассеялась, и грузная мужская фигура вышла вперед. Передо мной стоял старый партнер отца, граф гер Лерьер. Он смотрел на меня и довольно усмехался. В голове пронесся поток сменяющих друг друга мыслей, на которые не находилось ответа.

Я перевел взгляд с графа на собственную правую руку и сглотнул… На запястье тусклым светом блеснул широкий бронзовый браслет — точнее, редкий артефакт айману.

Мне было хорошо известно про этот древний способ компенсации пострадавшему. Крайняя мера, хуже долговой тюрьмы, потому что тот, от кого требовали особый обет, фактически становился рабом с полным блокированием магии на четыре года. Айману появился еще в эпоху Расселения как способ защиты виновных от кровной мести. Эту меру могли объявить любому, независимо от сословия, но чаще применяли к тем, кто нанес непоправимый ущерб — например, неумышленному убийце или если из-за действий виновного семья оставалась без средств к существованию. В то же время артефакт не позволял убить или заставить отказаться от имущества того, кто его носит.

Широкий браслет не только лишал магических способностей, но и, насколько мне известно, элементарной возможности рассказать о себе, даже назвать имя. Его мог снять только тот, кто становился хозяином, и не раньше истечения срока. В истории Килдерры было всего два зарегистрированных случая применения айману, оба — за столетия до нас. В современном обществе споры решались через суд или поиск компромисса.

— Граф гер Лерьер, — начал я, подбирая слова, понимая, что первая часть ритуала пройдена и отменить её невозможно. Меня мог спасти только обратный ритуал, но единственный человек, способный его провести, не собирался этого делать. — Вы же понимаете, чем обернется для такого уважаемого человека, как вы, удерживание наследника герцогского рода? Зачем прибегать к крайностям? Может, договоримся как деловые люди?

— Не договоримся,Александр, — слащаво протянул граф мое имя.

На этих словах я дернулся, словно от пощечины.

Никак не ожидал от уважаемого человека подобного унижения. Обращаться, не используя формальное «лорд», позволялось разве что среди близких друзей в неофициальной обстановке; в противном случае это считалось грубейшим нарушением этикета. Граф, пусть и старше меня, но даже несмотря на разницу в возрасте, не мог обращаться к человеку с высшим титулом как к простолюдину. А сейчас меня поставили в один ряд с прислугой.

— Повторяй за мной, — прозвучал голос графа, в котором теперь чувствовалось торжество. — Я даю клятву хранить верность хозяину айману. С этого момента его воля для меня — величайшая честь и первостепенная задача. Мое имя, моя жизнь, моя сила отныне и до последнего дня, отмеренного айману временем, целиком и полностью принадлежат моему господину…

Я слушал, не произнося ни звука. На последней фразе мне захотелось плюнуть ему в лицо, но Лерьер благоразумно держался на безопасном расстоянии, а меня по-прежнему удерживали за руки и плечи.

Что сподвигло его на подобные действия? Разногласия с отцом из-за бизнеса? Любой конфликт можно решить мирным путем или, по крайней мере, через суд. Граф, видимо, устал ждать, пока я произнесу обет, поэтому сдавил мне горло со словами:

— Повторяй обет, мальчишка. Тебе уже не изменить того, что вступило в силу. Хочешь убедиться?

Я продолжал упрямо молчать — и тут же стиснул зубы, когда запястье прострелило, словно молнией. Действие айману? Тяжело признать, но граф прибег к беспроигрышному варианту: надавил на самое больное, не дал времени подумать и лишил свободы.

Дурак! Какой я наивный дурак! Забыть, что не все люди поступают по чести, как мой отец? Сам виноват, раз попался.

— Есть еще одна причина, — произнес он, с улыбкой наблюдая, как мое тело продолжало содрогаться от судорог, вызываемых айману. — Ваш род сильно задолжал моему. Твой отец обещал компенсировать его, но так и не вернул обещанное. — произнес он приподнимая мой подбородок. Затем цинично добавил: — Слышал, Найманы всегда оставались верны своему слову. Или это уже не так?

Его слова лишили последних сил сопротивляться. Как хорошо он все просчитал: знал, куда бить и делал это беспощадно. Я мог стерпеть что угодно, только не упрек в том, что позорю память отца.

— Я даю клятву хранить верность хозяину айману, — процедил сквозь зубы, напоминая себе, ради кого я это делаю.

На слове «хозяин» браслет плотно прирос к коже. Далее последовал список правил, которым придется следовать в течение четырех лет. Особенно сложным было согласиться на то, что меня лишали собственного имени, а в случае, если я назову его — намеренно или случайно — последует наказание. Имя хотя бы напоминало, кем я являюсь. Значит, сегодня я слышу его в последний раз.

Также строжайше запрещалось показываться кому-то из гостей семьи Лерьер на глаза. Когда обет был дан полностью, артефакт настолько плотно слился с кожей, что сдвинуть его или даже провернуть было невозможно.

— Чуть не забыл. Последнее: носителю айману запрещается сообщать кому-либо о наличии артефакта.

— Да, — прикрыв глаза, я подтвердил правило. Под рукавом шелковой рубашки вспыхнула очередная руна, добавившись к двадцати трем из тридцати возможных.

Мне приказали подняться и пройти за двумя крепкими мужчинами из охраны графа к экипажу, стоящему на заднем дворе. Я отказался, продолжая сидеть в кресле, и впервые почувствовал, как зажглась желтым одна из рун, а запястье обожгло, будто раскаленным металлом. Я тихо выругался, зажимая запястье в надежде заглушить боль. Огонь айману. Теперь я на собственном опыте испытал то, о чем читал в книгах. Появился надсмотрщик, следящий за исполнением обета.

Поздно ночью мы прибыли в Дориваль. Граф, отдав распоряжения, удалился в особняк, а меня под охраной отвели в пристройку, где располагались комнаты слуг.

Один из конвоиров открыл дверь со скрипом и грубо втолкнул меня внутрь. Маленькое окошко, прямоугольный стол, табурет, узкая кровать с тонким тюфяком, набитым соломой, и жесткая подушка. Грубые полотняные простыни, вязаное шерстяное одеяло, небольшой сундук вместо шкафа. Вот и все убранство для бывшего владельца одного из самых красивых поместий империи.

«Раздевайся», — последовал приказ. Пришлось раздеться почти догола — на мне остались только нижние штаны, причем охранники вслух обсуждали, не лишить ли меня и их. Унижение усилилось, когда один из громил грубо проверил, нет ли в белье потайных карманов. Охрана вышла, и снаружи скрипнула задвижка. Боятся, что сбегу? С айману?

Босой, почти нагой, я опустился на жесткую кровать. Спустя несколько минут мне через приоткрытую дверь швырнули в комнату несколько холщовых штанов, три рубахи из грубого льна, кожаный ремень и потертые сапоги, которые, судя по всему, полагалось носить без привычных чулок. Все рубашки – с плотными широкими манжетами, полностью скрывающими браслет. Помимо этого принесли кусок мыла, небеленое льняное полотенце, бритву и зубную щетку.

«Душевая для слуг во дворе, – донесся голос. – Хозяин не терпит нерях». Вздохнув, я ощупал материал рубашки... Да, Александр, это не шелк и не батист. В моем доме слуги одевались лучше. С первого дня мне ясно показали мое место.

Утром меня разбудил скрип половиц за дверью. Я выглянул в окно – солнце еще не поднялось. Определить точное время не мог — в пристройках редко вешали часы. По очереди слышался стук в двери, включая мою. «Управляющий, наверно. Кто еще в поместье имеет доступ к часам», — решил я и поспешил встать.

Заправив постель и быстро одевшись, я взял полотенце, мыло и зубную щетку и отправился на поиски упомянутой душевой. Ею оказалось маленькое деревянное сооружение, сколоченное из досок, с медным резервуаром наверху. Пол был мокрым — видимо, кто-то мылся незадолго до меня. Открыв задвижку, я увидел, как из мелких отверстий полилась вода. «Видимо, запас ограничен», — подумал я, стараясь не расходовать слишком много. Но как тут бриться? Зеркала ни в душевой, ни в моей комнате не было.

В раздумьях я завернул за угол, где увидел мужчину, который рассматривал свое отражение в начищенной металлической тарелке, держа в руке бритву. «Не против, если присоединюсь?» — спросил я. Мужчина вздрогнул от неожиданности, уставившись на меня с простодушным «Ась?», но, заметив бритву в моей руке, подвинулся и приглашающе хлопнул по свободному месту на лавке.

«Вот ты где!» — раздался незнакомый голос, и мы оба подняли головы. — «Заканчивай побыстрее и живо в столовую. И ты, Майк, тоже. Общий сбор».

«С какой это радости?» — недовольно протянул мой новый знакомый Майк, но, увидев поджатые губы управляющего, сменил тон: «Понял, господин Байер. Будет сделано».

Несложно было догадаться, ради кого устроили общий сбор. Ополоснув лицо водой из стоящей неподалеку бочки и засунув бритву в карман, я поспешил за Майком. Управляющий, заметив мое появление, одобрительно кивнул и жестом указал выйти в центр. Собравшиеся — кто сидел, кто стоял — оценивающе окинули меня взглядами.

— ЭтоДжон, — начал управляющий, и меня передернуло от имени, которое теперь приклеится на целых четыре года. — Он будет помогать вам в работе. Если потребуется помощь — задействуйте его везде и по полной. Возникнут проблемы — сразу ко мне. Таков приказ хозяина.

— Прямо везде? — с усмешкой вставила женщина в переднике. — Даже с готовкой и стиркой?

— Если потребуется, — невозмутимо ответил поджарый мужчина с аккуратно уложенными усами, теперь ставший моим непосредственным начальником, игнорируя насмешливый тон.

Я невольно дернул уголком рта при мысли о перспективе мытья посуды — и в тот же миг запястье под браслетом вновь обожгло предупреждающей болью. Вспомнилось условие обета: носитель обязан выполнять «любую порученную работу с полной отдачей, а проявления лени и неуважения караются». Видимо, артефакт расценил мою реакцию на перспективу работы в той части дома, где я бывал от силы дважды за всю жизнь, как проявление непочтительности — и поспешил напомнить о возможных последствиях.


## ***

Так началась моя новая жизнь. На кухню, к счастью, посылали лишь с дровами или водой, но во всем остальном задействовали по полной. «Подай», «принеси», «убери» — то и дело слышал я, немедля приступая к очередному поручению. Как же быстро человек раскрывает свою истинную сущность, получив даже крохотную власть! Какое отношение мог ожидать помощник у прислуги? Да еще из-за темных волос, унаследованными от матери, во мне видели чужака, не уроженца Килдерры. Кто станет церемониться со слугой-иностранцем?

Одни демонстративно игнорировали меня, другие же старались помочь освоиться в новых условиях. Мальчишки-подмастерья потешались над неумехой-переростком, не знавшим, как правильно рубить дрова или складывать поленницу.

Но не все относились ко мне с пренебрежением. Кухарка Луиза стала почти второй матерью — то припрячет лакомый кусочек с господского стола, то незаметно подсунет какой-нибудь гостинец. По моей просьбе она даже раздобыла тетрадь для дневника, перья и чернила. Особую отраду находил я в работе в саду — окучивании роз, подрезке кустов, прополке сорняков. Старина Берт, главный садовник, заметив мою любовь к цветам, стал все чаще просить меня в помощники и всякий раз радовался моему появлению.

«Растения тебя любят», — услышал я однажды за спиной женский голос, когда осматривал куст жасмина.

Отряхнув рубаху от листьев, я обернулся. Передо мной стояла курносая девчушка с россыпью веснушек. «Я Эмма. А ты тот самый Джон?»

«Он самый», — равнодушно ответил я, откладывая садовые ножницы. «Приятно познакомиться. Ты новенькая? Не припоминаю тебя». На всякий случай одернул манжету.

«Ты не такой, как все, Джонни, — почему-то потупилась девушка. — И руки у тебя красивые. Теперь понятно, почему у Его сиятельства такой восхитительный сад».

Неужели она пытается привлечь мое внимание? Да ей от силы семнадцать можно дать! Вежливо поинтересовавшись, не нужна ли ей помощь, и убедившись, что она подошла просто познакомиться, я поспешил отделаться от странной девицы, сославшись на срочную работу. Она удалилась, бросив на прощание многозначительный взгляд из-под пушистых ресниц. Как оказалось, это было лишь началом.

Когда Эмма стояла на раздаче, мне всегда доставались самые щедрые порции. Иногда у дверей своей комнаты я находил мелкие подарки — перо с металлическим наконечником или пару рабочих перчаток. Мы будто случайно сталкивались почти ежедневно, обмениваясь парой слов. А вечером, когда после тяжелого дня хотелось подышать свежим воздухом, она неизменно оказывалась рядом, молча подсаживалась и смотрела на звезды.

Ее навязчивое внимание начало раздражать. Неужели теперь уединение возможно только в душной комнате с закрытой дверью? Ради спокойствия я даже отказался от работы в саду, перебравшись в кузницу и конюшню — туда девушка заглядывала редко. Пришлось уклончиво объяснять господину Байеру, что мне не хочется лишний раз попадаться на глаза хозяину. Управляющий, от которого не ускользнуло извечно недовольное лицо графа при виде меня, с готовностью пошел навстречу.

Когда двухмесячная охота за моим вниманием окончательно лишила терпения, я отвел Эмму в сторону. Последней каплей стал подарок, найденный вчера у двери: миниатюрный портрет в белоснежном вышитом платке. Это уже переходило все границы – такие вещи дарят только на пути к помолвке. Увидев меня, она кокетливо поправила выбившийся локон.

— Эмма, что тебе от меня нужно? — едва сдерживая раздражение, спросил я, помня, что передо мной юная девушка.

— Разве не понятно? — она расстроенно поджала губы.

О, наоборот, более чем очевидно! Леди или простолюдинка — все они одинаковы в своем стремлении добиться мужского внимания.

— Мы живем под одной крышей, ты холост, я свободна, — продолжала она будто ничего не случилось. — И потом, Джон, ты прекрасен, как сказочный принц, — добавила она с мечтательным вздохом.

Я сжал зубы с такой силой, что они скрипнули. Чего еще не хватало!

— Нет! — резко оборвал я ее.

Но следующие слова лишили меня дара речи.

— Если не хочешь жениться, можно и без этого. Ты же взрослый мужчина с... ну... потребностями. Я могу приходить к тебе, помогать расслабляться. Не сомневайся, я знаю как. Меня научили.

Слушая девушку, я лишился дара речи. Почему ты решила, что я этого хочу? Кто же тот низкий тип, после которого ты решила, что подобные отношения — норма?! Неужели думаешь, все мужчины думают только об этом? В моей нынешней жизни с айману и «воспитанием» Лерьера не хватало только подобных отношений.

Положа руку на сердце, в кадетские годы мы с товарищами не гнушались подобных развлечений. Юношеский азарт толкал на авантюры. Но то, что когда-то забавляло мальчишку, мужчину, которым я стал, уже не прельщало.

Я утратил интерес к мимолетным связям. К тому же, воспитание и титул налагали ответственность. Но дело не только в репутации рода. Предложение Эммы казалось мне недостойным поведения мужчины. Если и быть с кем-то, то только с будущей женой. А Эмма на эту роль не подходила.

К тому же в Килдерре отцы обязаны содержать всех своих детей, даже бастардов. Если бы Эмма заявила о ребенке, мне пришлось бы его обеспечивать. Но с ее понятиями о морали не было уверенности, что придется воспитывать родного сына.

— Нет! И забудь об этом, — резко прервал я ее, когда она начала описывать свои «умения». Слушать это было отвратительно.

— Что ты о себе возомнил? — вмиг превратилась она из скромной кокетки в разъяренную львицу. — Недостаточно хороша для тебя? А, может, ты ждешь принцессу, которую Светлая Тарис пошлет в качестве истинной? Сам в слугах ходишь, а спеси больше, чем у графьев! Запомни, Джон: чем выше взлетел, тем больнее падать.

Если бы ты знала, как низко я уже пал... Ее слова об истинной паре ранили особенно сильно. В легенде говорилось, что девушка помогла возлюбленному отменить обет айману. Как бы я хотел такого исхода! Но моя жизнь — не сказка. В одном я уверен: даже если боги предназначили мне Эмму, предпочту четыре года кабалы такому браку. Светлые боги уважают выбор смертных. Моей женой станет только та, кого полюблю так же сильно, как отец — мать. Их союз — лучшее доказательство, что истинная любовь существует не только на страницах легенд.


## Глава 6 Лина. Тайна истинных

Дни сменяли друг друга, как картинки в калейдоскопе. Мы оказались в Космине в середине сентября, когда стояла теплая, красивая осень. В Килдерре можно было наблюдать четыре времени года в условиях мягкого климата. Снег выпадал редко и таял спустя пару дней. Осенью вполне хватало платья с длинным рукавом и тонких шелковых чулок, а зимой согревал плащ из шерстяного сукна.

После переезда отношения с Ромой стали теплее — возможно, потому что мы чаще проводили время вместе. Космин подарил нам повторный медовый месяц, только на этот раз мы понимали друг друга лучше. Меня радовало, что человека, которого я знала почти шесть лет, новые обстоятельства почти не изменили.

С другой стороны, мы оба понимали, что невозможно оставаться прежними, будучи частью общества с его укладом и традициями. Помню, как меня коробило в поездках за границу поведение некоторых туристов, которые приезжали в другую страну, но при этом не покидали привычной раковины и жаловались, что «здесь все не так».

На второй год — или, по местному летоисчислению, в четыре тысячи восемьсот девяносто четвертом — задания стали поступать чаще. Если поначалу меня ставили в группу с опытным эмпатом, то теперь я почти всегда работала самостоятельно. Больше всего мне нравилась работа под прикрытием. Создавалась легенда, и я играла роль, словно актриса на сцене.

Секретная служба нередко делилась сотрудниками с частными поисковыми гильдиями, чьи заказы порой были настолько конфиденциальны, что одно неосторожное слово могло разрушить репутацию клиента. Мне, например, поручали выяснить, кто украл фамильную печать рода, найти пропавшие драгоценности, а однажды даже пришлось работать с десятком аур, чтобы определить подлинность завещания.

Тогда я узнала, что у эмпатов, занятых в поиске, есть особое понятие: абрис ауры. При первом знакомстве зрение различает, как перед тобой собирается силуэт, повторяющий рост и комплекцию владельца: не радужный, как мыльный пузырь, и не испещренный чакрами, как порой изображают на Земле. Он будто создан из расплавленного серебра, а в центре груди — яркий шар цвета стихии. Эмпатия создает особый, уникальный «код», который заставляет вспыхивать ауру при приближении или соприкосновении с нужным предметом и дает чувство, что неподалеку находится человек, абрис которого тебе знаком. В это время остальные ауры, если они присутствуют, блекнут.

Рому порой отправляли в пограничные отряды, где требовалось пресекать незаконные вторжения сордов в северных землях. По его словам, «боем» это было не назвать, но применять боевую магию приходилось. Его назначали и в группы по задержанию преступников. Как бы ни была хороша Килдерра, и здесь водились воры и убийцы. Ходили слухи даже о похитителях и торговцах людьми.

Супруга включили в группу по поимке типа, на счету которого был десяток похищенных девушек. И всякий раз, возвращаясь с задания, Роман ходил по дому, ругался на попавших под горячую руку слуг, и отчитывал их за мелочи, на которые я всегда закрывала глаза. Часто он вымещал злость на тренировочном манекене, стоявшем в пристройке. Он считал, что коллеги недооценивают его возможности, а ему никогда не нравилось быть на вторых ролях.

Моя эмпатия теперь позволяла видеть эмоции, а порой — чувствовать их буквально. Вот и сегодня меня обдало жаром, словно я оказалась перед открытым огнем. Не зная, как закрыться, я пошла на поиски источника, к которому вела серебристая дымка. Опять кто-то посмел задеть чувство собственного достоинства Романа Вайса?

Вытирая со лба выступивший пот — ярость мужа обжигала подобно открытому пламени — я застала Рому с мечом у деревянного манекена, от которого во все стороны летели щепки. Подходя ближе, я услышала, что «идиот Чарли» оставил мужа охранять черный ход, а их задание обернулось провалом.

— Самоуверенные дураки, — выплевывал слова супруг, заставляя меня расстегнуть пару верхних пуговиц платья. — Надо было слушать меня и бить сразу! Я так и знал, что он уйдет! В следующий раз плевать я хотел на их приказы, сам скручу эту тварь!

— Опять не получилось? — тихо спросила я, любуясь отточенными движениями мужа. — Может, стоит напроситься к вам в группу эмпатом?

— Еще чего не хватало, — прошипел в ответ Роман, словно вместо манекена перед ним стоял тот самый обидчик.

Он нанес удар такой силы, что в мою сторону полетели щепки; несколько из них застряли в волосах, чудом не задев лицо.

— Думаешь, мы стратегию не придумаем? — процедил он. — Парни с опытом, мы его все равно достанем. Главное — убедить Финнера. Он неплохой командир, но новеньких не особо слушает.

Он подошел ближе, извлек щепку из моей прически, провел пальцем по щеке:

— Прости, кисунь. Сложно годами стоять у руля, а потом стать подчиненным. Тем более с моим характером. Кстати, послезавтра едем к Торнам. Ты рада?

Наша семья постепенно привыкала к жизни в Литриме, а Моррисон помогал нам влиться в местное общество. Вскоре у нас появились хорошие знакомые.

Моей подругой стала Саранна, или леди Саранна гер Торн. Она выросла в семье виконтов — мелком дворянском роде, — а ее муж, Грег гер Торн, служил в одном из подразделений нашего ведомства и носил титул графа. Мы познакомились, когда нас с Ромой пригласили на ужин в честь успешного выполнения задания. Я поняла, что нашла родственную душу, едва мы начали беседовать.

— У вас восхитительный сад, — сделала я комплимент.

— О да, сама не нарадуюсь! — Она вдруг заметила пыль на платье и отряхнула ее. — Эллина, скажите, к какому портному вы ходите?

— То к одному, то к другому. Но больше всего мне нравится господин Ферр, — призналась я, вспомнив, как он по моим каракулям сшил восхитительное нижнее белье, не уступающее земному. — Попасть к нему непросто, но вы же понимаете, что значит найти своего мастера.

— Еще бы! — Она улыбнулась. — Эллина, а вы не против, если мы перейдем на «ты»? – И, не дожидаясь ответа, тут же спросила: — Ты любишь шоколад?

Мне импонировала ее способность легко перескакивать с темы на тему и продолжать беседу, как ни в чем не бывало. Неудивительно, что после того вечера Торны стали частыми гостями в нашем доме. Мне было приятно вдвойне от осознания, что титул вовсе не определяет, каким человеком ты будешь, а лишь обязывает к определенному поведению. Благодаря связям Саранны я знакомилась с новыми людьми — и пришла к неожиданному выводу: чем ниже титул, тем больше самомнения у аристократов Килдерры.

Все титулованные семьи носили особые приставки перед фамилией. Например, приставку «ди-» носили герцогские семьи, включая нашего непосредственного начальника; «кор-» указывала на титул маркиза, «гер-» — графа, «ви-» — виконта, «ле-» — барона. Простолюдины же были лишены каких-либо приставок.

Я поначалу постоянно путалась в титулах и обращениях, надеясь, что со временем разберусь. К счастью, в ведомстве существовало правило оценивать людей по делам, а не по происхождению. Возможно, поэтому титулованные коллеги не гнушались нашего простонародного прошлого.

Сара стала моим личным стилистом, постепенно раскрывая все тонкости местной моды. Мне было непросто привыкнуть к женским нарядам Космина — на Земле я не вылезала из любимых джинсов и коктейльных платьев. Хорошо хоть корсеты здесь не в ходу. Но когда приходилось надевать сначала нижнюю юбку, затем еще одну, а сверху — верхнюю или платье, я чувствовала себя настоящей матрешкой. Чаще всего выбор останавливался на расклешенной верхней юбки в складку — в ней я появлялась практически на всех званых обедах. Благодаря ей я пересмотрела свой взгляд на местную моду.

Однажды Саранна, ловко подхватив меня под руку, отвела в укромную беседку их сада, подальше от любопытных глаз, и тактично поинтересовалась:

— Лина, скажи честно, у вас проблемы с доходами? Эту юбку я вижу уже второй раз за полгода, а про то платье, в котором ты была в прошлый раз, я вообще молчу, — с неловкостью прошептала она.

Мне страшно хотелось надуть губы и демонстративно отвернуться. Потребовалось немалое усилие, чтобы не высказать свое недовольство вслух. Только модных критиков мне не хватало! Но, бросив взгляд на ее изысканный фиалковый комплект — бархатный жакет на двух серебряных пуговицах и юбку с элегантными фалдами, — я сдалась:

— Сара, я бы с радостью, но мой статус и мода высшего света... — я машинально поправила рыжую прядь, акцентируя внимание на необычном цвете волос. — Кровь не скроешь за роскошным нарядом. Какие уж тут модные портные и каталоги для простых смертных?

— Какие глупости! — вздернула носик упрямая блондинка – идеал аристократической внешности Килдерры. — Ты же подруга Саранны гер Торн, а наша фамилия еще кое-что значит в обществе. Отменяй все планы на завтра — мы идем к моему портному, затем к сапожнику, а потом и к парикмахеру. Из этих чудесных локонов получится прическа, которой позавидует сама Ее Величество!

Леди с почетной приставкой «гер» к фамилии сдержала слово. Вскоре мой гардероб пополнили платья из шелка, бархата и тонкого сукна, сшитые по последней осенней и зимней моде. Для графини и ее подруги двери лучших ателье распахивались радушно. Владельцы с готовностью демонстрировали редкие ткани, показывали эксклюзивные каталоги, привезенные из Фортезы. Признаться, даже моему взыскательному вкусу эти наряды пришлись по душе. Да и какая женщина устоит перед красивым платьем.

Здешняя мода напоминала стиль XIX века: длинные платья в пол со скромным шлейфом или без него. В холодное время года носили закрытые платья с высоким воротником и узкими длинными рукавами. Летом предпочтение отдавалось нарядам с открытыми плечами и спущенными рукавами. Иногда вместо платья надевали костюм, состоящий из короткого жакета на пуговицах и пышной юбки. Жесткие кринолины здесь почти не использовались — подол плавно ниспадал от талии мягкими складками.

Приемы проходили почти одинаково: мужская половина играла во что-то напоминающее покер, а мы с Саранной устраивали тихие посиделки с бутылочкой хорошего вина, фруктами, сладостями и нескончаемой болтовней. Обсуждали все подряд — от глубоких философских тем до модных платьев. Она непременно отмечала каждую мою обновку.

Из ее рассказов я узнавала об устройстве мира и местных традициях больше, чем за все уроки профессоров. По словам Саранны, огонь килдерцев был знаком благосклонности Сюра — верховного бога пантеона, создателя людей и покровителя магии. Фортеза считалась колыбелью магов-целителей, черпавших силу из стихии земли, а Мейдин гордился магами воздуха, способными создавать удивительные артефакты. По слухам там до сих пор жили опальные в «нашей» империи маги тьмы. Паринда же была колыбелью человечества и первых магов, поэтому там можно встретить носителей любой из четырех стихий, даже водных магов, которых в Килдерре почти не осталось.

В Космине почитали трех богов: уже упомянутого Сюра, его супругу Мунар — богиню домашнего очага, семьи и, как ни странно, знаний — и Тарис, покровительницу влюбленных. Килдерцы не жаловали последнюю, предпочитая сдержанную Мунар, к которой обычно шли жены за благословением. Был еще и четвертый — темный бог мира теней и духов Хадиус, но его культ давно запретил император.

Даже на Земле я не была особо религиозной: хоть и допускала существование чего-то высшего, но обходила храмы стороной. Поэтому к рассказам подруги относилась с легким скептицизмом.

Как-то раз, когда мы сидели в полукруглой беседке, с навеса которой спускались ветви плюща, Саранна призналась, подливая яблочного сидра в мой серебряный бокал, что богиня свела их с мужем, благословив как истинных. Мне сложно было поверить в красивую сказку о предназначенных друг другу половинках, поэтому я возразила:

— Чтобы жить в согласии, не обязательно ждать помощи свыше. Человек — кузнец своего счастья, а мудрые супруги не выносят сор из избы и решают проблемы сами.

Тут же я поняла, что мои слова звучат слишком прямо. Здесь не принято обсуждать семейные трудности, в том числе с друзьями. Даже «легенда» о моем происхождении от сордов — северного народа, жившего разрозненными кланами, — не объясняла чуждые для Килдерры взгляды.

— Я тоже так думала, — усмехнулась Сара, — и доказывала Грегу, что бракосочетание в храме Тарис — глупость. Но он настоял. Ты же знаешь, как он умеет меня убеждать. Я ворчала на долгую дорогу и «бесполезную» трату времени. Но в тот день произошло то, что заставило поверить в легенды. Видишь? Это знак Тарис — доказательство, что Грег —мойистинный. У него такой же.

С этими словами она провела пальцем по тыльной стороне ладони, и передо мной вспыхнул фиолетовым свечением причудливый узор, напоминающий раскрытый бутон лилии.

Космин продолжал удивлять своими тайнами. Теперь я смотрела на Сару и Грега совершенно по-новому. Как точно он угадывал ее желания! Или, может, в этом мире супруги действительно связаны незримыми узами? Кто знает, как действует принцип истинных?

Мы завершили круг по саду и вернулись в столовую. Как и везде, мужчины обсуждали работу, политику и деньги — Килдерра не стала исключением. На этот раз речь зашла о крупной судоходной компании, принадлежавшей древнему герцогскому роду. После перехода к сыну дела пошли хуже.

— О чем он только думает? Сейчас самый сезон! Промедлит — и год проживет без дохода. Эх, молодежь... Грег, ты бы так не поступил, — бросил один из гостей, отрезая сочный кусок баранины и кладя его в свою тарелку.

— Говорят, у него в Мейдине проблемы с поставщиками артефактов, поехал разбираться лично, — отозвался Грег, пригубив вино из хрустального бокала. — С этими пройдохами только так. Перепиской ничего не добиться — лишь время терять. Да и месяц не подходящий: обратные течения сейчас слишком сильны. Надо быть безумцем, чтобы возвращаться в Килдерру в ноябре.

— Жаль. Лучший флот простаивает уже год. Слышал, крупные клиенты уходят к конкурентам. Да, далеко ему до отца...

Что-то мелькнуло в памяти — но тут же исчезло. Мейдин? Бизнес меня никогда не интересовал. Что изменится в жизни какого-то герцога, если он потеряет пару контрактов? С таким титулом голод ему точно не грозит.

Заметив, как я упорно ловлю вилкой упрямый лист шпината, Рома понял, что мне скучно, и предложил прогуляться. Вспомнив историю Саранны и Грега, я взглянула на него, провела пальцами по вышитому краю серого сюртука в тон глаз и спросила:

— Ром, ты веришь вистинных?

— В того, кого тебе навязали, лишив выбора? С кем обязан быть, даже если это разрушит твою жизнь? Мне кажется, это бред сумасшедшего. Вся эта любовь — для слабаков и фантазеров. Поэтому о ней и пишут в женских романах. Жизнь другая, и я предпочитаю быть реалистом. Уверен, ты тоже…

— То есть ты меня не любишь? — к горлу подкатил ком.

— Кис, что с тобой происходит? Иди сюда, — его страстный поцелуй прервал дальнейшие расспросы.

Я ответила, но быстро разорвала его. Настроение испортилось. Неужели так сложно ответить прямо?