Анна Кошелева
Замок Вальдау

Глава 1

Узкий берег Зеленоградского пляжа накрывали холодные волны Балтийского моря. Лиза сидела на городской набережной и наслаждалась покоем. Это был короткий отдых после рабочего дня. С приходом осени посетителей становилось всё меньше, и Лиза, воспользовавшись затишьем, позволила себе закрыть магазин пораньше.

Редкие люди проходили мимо – последние отдыхающие в этом сезоне.

На пустеющем пляже молодая пара тщетно уговаривала своего малыша отойти дальше от набегающих волн, но маленький проказник всё равно умудрялся соприкасаться с водой. В конце концов, набежала такая сильная волна, что сбила его с ног, и малыш шлёпнулся в воду. С поразительной скоростью – словно внутри него сработала пружина, он вскочил на ноги и теперь уже послушно стоял рядом с родителями. Он вытянул руки вперед показывая грязные ладошки и изо всех сил старался не заплакать.

Эта милая сцена развеселила Лизу. В глазах мелькнула улыбка. Было хорошо.

Её взгляд медленно плыл по пляжу в сторону длинного пирса.

Пирс, популярный летом, теперь стоял опустевший. Летом же туристы и местные рыбаки укрывали его весь без остатка. Бесконечные вереницы людей шли и шли до самого конца, к смотровой площадке, спускались на второй уровень и, не увидев ничего примечательного внизу, быстро поднимались наверх и уже там отдавались селфи, совместным фото и поиску удачных кадров.

Теперь же, в этот ноябрьский вечер, серые волны с силой ударялись об бетонные опоры пирса, заливая водой нижний уровень и распыляя холодную пыль в воздухе. Пирс стоял всеми забытый – одинокий и серый.

Но, похоже, Лиза ошибалась. Кто-то был на нижнем уровне. Какая-то фигура… Нет! Фигуры. Может, показалось? Лизе стало интересно, кто мог в это время быть на пирсе. Она никак не могла понять, сколько людей видит. Кто-то хаотично, то появлялся, то исчезал из поля её зрения, скрываясь за перекрытиями конструкции.

На какое-то время всё стихло, и Лиза уже хотела перевести взгляд на пляж, но ей пришлось резко вернуть взгляд к пирсу.

Наверх вынырнула девушка – показавшаяся Лизе знакомой. Волосы её бил и путал ветер, руки были чуть согнуты. Казалась, она не знала куда идти, была сбита с толку.

Широким шагом, подавшись вперёд, она металась по смотровой площадке – от одного края к другому. Её взволнованный вид начал беспокоить Лизу: интуиция подсказывала, что человеку тяжело, больно. Какая-то неразрешимая задача изматывала её, не давая остановиться.

В очередной раз она приблизилась к перилам, но не остановилась – ускорила шаг и, перевалившись через стеклянное ограждение, исчезла за пирсом.

Лизу охватил ужас, руки и ноги оцепенели. Грудь сама выдохнула:

– Ка-тяяяяя!

Глава 2

На следующий день Лиза стояла у двери магазина и никак не могла найти ключи. Рука впустую блуждала по рюкзаку, а в голове крутился вчерашний вечер – бесконечный, тяжелый, не похожий на реальность. Он длился до тех пор, пока спасатели не решили прекратить безрезультатные поиски из-за усилившегося шторма.

– Всё! Не видно ничего,– устало крикнул один из спасателей и махнул рукой другим, подавая сигнал, что пора заканчивать.

Те, кто оказался свидетелем трагедии, стали медленно расходится, то и дело оборачиваясь на пирс. Лиза тоже пошла. Не медленно, не быстро – она вообще не помнила, как дошла домой. По дороге Лизу не покидала мысль – позвонить маме Кати. У неё был её телефон – на всякий случай, ведь Катя не такая как все. Но так и не решилась сделать поздний звонок.

Наконец Лиза нащупала ключи. Дверной колокольчик зазвенел, и она оказалась в своем антикварном магазинчике. В своем маленьком замке. Замке Вальдау – так она назвала свой магазин.

Замок Вальдау был одной из локаций, которую она вместе с Андреем посетила, путешествуя впервые по Калининградской области. Название понравилось и отпечаталось в памяти. Тем более, магазин располагался в настоящем немецком доме, построенном в конце XIX века – и почему бы ему не стать замком!

В магазине пока было темно. Но через минуту Лиза включит свет – и всё в нём засияет! Старинная мебель и расставленный на ней немецкий и французский фарфор, маленькие фарфоровые статуэтки пастушек, придворных дам, пузатые вазы, расписанные яркими цветами, десятки аптекарских бутылочек из зелёного, коричневого стекла – всё заиграет сотнями бликов, цвета и торжества. Весь этот восторг старины пробудит спящий магазин, и начнётся новый день! Может быть, не всегда легкий, но любимый Лизой.

Это утро давалось Лизе тяжело. Она старалась втянуться в работу, почувствовать радость от любимого дела.

Лиза энергично потерла лоб тонкими пальцам, заставляя себя взбодриться, и сделав глубокий вдох и выдох, начала хлопотать по магазину.

Первым делом нужно было проверить срок годности всего съестного в холодильнике. В магазине было отведено место для небольшого круглого столика – тоже антикварного, – чтобы посетители могли выпить кофе или чай. Это привлекало покупателей и делало магазин уютнее. Затем проверила витрины. Всё обязательно должно – блестеть маленьким праздником! Лиза была уверена: именно эта нарядность притягивала покупателей.

Проверив главное, она поспешила в святая святых – коморку, как её любя называли сотрудники, комнату, отведённую под склад и маленький офис с рабочими столами её и Лены.

Был ещё один стол бюро, антикварный, сделанный в стиле шведско-американской конторской мебели, оборудованный многочисленными ящиками и нишами (Шведско-американский стиль конторской мебели зародившийся в конце XIX – XX века. Особенности такой мебели – высокая функциональность, удобство). У бюро была крышка цилиндрической формы, которая закрывалась на ключ – за ним работала реставратор по фарфору, Катя.

Глава 3

Звякнул дверной колокольчик, и Лиза услышала голос Лены.

– Я сегодня опять бегом… – выдавила она, переводя дыхание.

Лена снова опоздала: её утро с двумя маленькими детьми превращалось в битву. Нужно было всё предусмотреть, чтобы никто не заплакал, не замёрз, не простудился.

К Лениным опозданиям Лиза относилась с пониманием и всегда мягко улыбалась, когда та, сбивчиво, переводя дыхание, рассказывала очередное утро семьи.

– Не хотел есть омлет? – переспросила Лиза.

– Да! Представляешь, какой засранец! Он ведь в саду кашу не ест – и потом что? Голодным будет. А омлет обожает. Вот я и готовлю ему дома, – пояснила Лена и нервно отдёрнула бежевую кофту на животе.

Её большая грудь поднималась от быстрого дыхания, щёки горели румянцем, а русые волосы лежали в лёгком беспорядке. Вторая беременность добавила Лене ещё лишних килограммов. Ей очень хотелось это исправить – но утренние стрессы заставляли есть ещё больше.

– А сегодня ему, видите ли … – Лена хотела продолжить, но Лиза перебила её, мягко переключая на работу:

– Лен, а что у нас с кофейной парой? Той, что Эшенбах. Ты внесла её в каталог? (Eschenbach – марка фарфора, производимого в Германии)

Лена нахмурила лоб, пытаясь вспомнить. Она работала с каталогом магазина: вносила и описывала антикварные или винтажные предметы – их год, размер, место изготовления.

Если вещь была найдена в Калининграде и не имела клейма, в таблице появлялась пометка: из раскопок старого Кёнигсберга. И обязательно – напротив каждого предмета – маленькое фото клейма той или иной мануфактуры.

– Нет. Я жду фото от Тёмы. Он обещал сфотографировать и чашку, и блюдце, – Лена сделала в воздухе круг, изображая кофейную пару. – На чашке есть небольшие утраты, потёртости, – уточнила она.

– Тёмы ещё нет, – механически ответила Лиза, не отрывая взгляда от монитора. – Он будет позже. Написал, что с утра зайдёт на почту. Что-то связанное с его поступлением.

Лена, видя, что Лиза давно поглощена работой, тоже поспешила к своему рабочему столу. Включила компьютер и, высунувшись из-за монитора, спросила:

– Значит, если на Эшенбахе есть дефекты, вызываем Катю? Там мало. После реставрации можно будет цену поднять!

Лиза глубоко вздохнула. Волна тревоги опять накрыла её. Вчерашний день начал мучительно всплывать в памяти. Она гнала от себя мысль о том, что там, на пирсе, могла быть их Катя. Их блаженная, вечная девочка – ранимая и хрупкая, но не по годам виртуозная в реставрации фарфора.

Катя бывала в магазине не каждый день – только когда нужно было починить вещь. Устраиваться на работу она пришла с мамой – Анастасией. Та просила Лизу взять Катю в штат, но со свободным графиком.

– Катя у нас особенный ребёнок. Есть расстройство аутичного спектра, но оно незначительное. У неё золотые руки. Золотые. – говорила она почти шёпотом, казалось, ей не хотелось, чтобы кто-то ещё, кроме Лизы, знал об этой особенности.

– Катя… Да. Нужно будет позвонить её маме. Позже потыкай меня палочкой, чтобы я не забыла. Мне обязательно надо оформить покупку. Наконец-то нашла этих редких "Подружек" в Германии! – с этими словами Лиза громко стукнула по клавише, заставляя себя взбодриться.

– Что за подружки? – с любопытством откликнулась Лена и, соскочив с места, устроилась рядом с Лизой, подперев лицо ладонями.

– Это статуэтка Хуммель, – пояснила Лиза – Наш любимый коллекционер из Москвы давно её искал.

– Аааа – Хуммель – мечтательно протянула Лена. – Я их люблю!

Не любить Hummel было сложно.

Дети из фарфора умиляли всех. Не нарядные, не вымышленные, а настоящие – деревенские мальчишки и девчонки прошлого века: в потёртых курточках, в платочках, с растрёпанными косичками, часто изображенные вместе с домашними животными. (Goebel-Hummel – серия фарфоровых статуэток, выпускаемую немецкой мануфактурой Goebel с 1935 года).

– А ведь история их появления тоже трогательная, – продолжала Лиза, откинувшись в кресле. – Представь, всё началось с рисунков баварской монахини Берты Хуммель – в честь неё и назвали! Мне всегда казалось, что в этих фигурках есть что-то настоящее, не показное…

Из магазина послышался шум: звон колокольчика смешался с шуршанием чего-то громоздкого.

В дверях показался довольный Тёма.

Глава 4

– Господи! Тёма! Ты там в магазине ничего не снёс?! – резко отрезала Лена.

Через плечо Тёма держал огромную сумку-папку для художника. Свежий и весёлый, он явно был чем-то очень доволен. Сняв папку с худого плеча, он спросил:

– Лиз, можно папка побудет здесь? Я её к стеночке…

Гигантская папка рассмешила Лизу. Она вспомнила, как и сама, будучи студенткой, бегала с такими же – раздражая людей в метро.

– Ну и что?! Получилось отправить работы? – поинтересовалась Лиза.

– Нееее… Не взяли. Сказали, что такие большие посылки не принимают! А скручивать нельзя – преподы от этого бесятся…

– Может, ну её, эту Муху (имеется в виду художественно-промышленная академия имени Штиглица, ранее академия В.И. Мухиной)? Давай в наш Балтийский, имени Канта! – продолжала Лиза с доброй насмешкой.

Тёма выставил вперёд тонкую ладонь, показывая отказ.

– Нет. У меня есть мечта, и не пытайтесь меня переубедить. Я хочу учиться у самых крутых реставраторов! – с важным видом произнёс он.

Семнадцатилетний Тёма был амбициозным, сдержанно вежливым молодым человеком – тонким, почти прозрачным, с длинными пальцами и неизменно уверенным в себе. Его ответственность и целеустремлённость подкупали, а непосредственность – не переставала удивлять.

Заметив, что женщины что-то увлечённо рассматривали на мониторе, Тёма поспешил заглянуть.

– О! Лиз – это Гебель Хуммель?! И клеймо на месте?

– Хм! Конечно! Куда без него!

Тёма ещё сильнее вытянул шею к монитору и, прищурившись так, что нос его стал морщинистым, начал внимательно изучать клеймо.

– Ну всё, ребят! – прервала тишину Лиза и хлопнула ладонями по столу так, что Тёма и Лена вздрогнули. – Мы так никогда не начнём работать. Давайте расходиться.

– Да, точно. Мне ещё онлайн-заказы надо разобрать… – поспешно добавила Лена.

– Это ещё Фёдор Алексеевич не пришёл! – усмехнулся Тёма. Он выпрямился, вытянул лицо так, что нижняя губа отвисла, и, сделав вид, что смотрит из-под очков, заговорил наигранно старческим голосом:

– Это вам не Фоберже…

И не успел он закончить свои кривляния, как колокольчик дрогнул, и из магазина послышались знакомые шаркающие шаги.

– Тук-тук. Почему никого не видно? – хрипло донеслось из магазина.

Лица Лизы и Лены застыли от неожиданного появления Фёдора Алексеевича. С натянутой улыбкой они смотрели друг на друга, едва сдерживая смех.

– Это ты накликал, – сказала Лена, указывая пальцем на Тёму, и поспешила в магазин.

Лиза пошла за ней.

– Здравствуйте, Фёдор Алексеевич! – вежливо сказала Лиза, сплетая пальцы в замок.

Фёдор Алексеевич был их старым знакомым. Маленький, добрый старичок часто заходил к ним – попить чайку, поговорить о важных и удивительных моментах истории. Его любили. Порой его знания были весьма полезны, но долгие монологи сильно отвлекали, а зачастую и утомляли всех. Ни у кого не хватало смелости намекнуть одинокому старику, что он слегка не вовремя, и слушать его некогда.

Занимая место за круглым столом, он держал в крепкой, но уже подрагивающей руке очередную поношенную книгу и, подняв палец вверх, зачитывал что-то очень важное.

Очки он чуть приспускал на нос и внимательно смотрел из-под них на всё происходящее в магазине. На своём привычном месте Фёдор Алексеевич, казалось, уже стал частью старинных вещей магазина "Вальдау".

– Как-то вы сегодня рано, Фёдор Алексеевич, – продолжала Лиза.

– Как?! Рано? – почти крича, переспросил глуховатый Фёдор Алексеевич. – Я такую книжечку занятную нашёл. Мурома! Финно-угорское племя! Нет его больше. А был такой народ – мурома. Он потряс чёрной книгой в воздухе и, по-хозяйски стал устраиваться за столом.

Время приближалось к обеду, и Лиза почувствовала, как рабочий день входит в обычное русло. Уже и Фёдор Алексеевич был на своём месте, и Тёма суетился на кассе, и Лена собрала несколько посылок из онлайн-заказов. Всё заработало, как часовой механизм: застучало, затикало – и, кажется, ничто не могло его остановить.

Глава 5

После обеда у двери магазина появились двое мужчин: один из них, прищурившись, смотрел сквозь стекло, пытаясь различить людей внутри.

Через пару секунд он решительно распахнул дверь и колокольчик истошно зазвенел, нарушая привычный порядок.

Мужчины уверенно вошли. Тот, что шёл первым, был невысокого роста, коренаст, в длинной куртке с накладными карманами.

Второй был выше и стройнее. Взгляд его – в отличие от первого – был мягким и живым.

Все присутствующие в магазине – Лиза, парочка неторопливых покупателей, Тёма у кассы и, разумеется, Фёдор Алексеевич – тут же обернулись на неожиданно резкий звук.

Лиза поняла, что это не покупатели. Такой типаж ей прежде не встречался.

– Добрый день. Можем мы поговорить с Елизаветой Тухкиной? – произнес первый, его цепкий взгляд быстро скользил по магазину, по прилавкам, всем витринам, будто вычислительная машина собирающая данные.

– Я Елизавета Тухкина. Чем я могу помочь? —

Двое незваных гостей решительно двинулись к ней. Первый, коренастый, вытянул руку, в которой держал удостоверение.

– КапитанполицииВладимирФилатов – выпалил он быстро и неразборчиво, так что слова слились в единый комок.

– Пару вопросов о вашей сотруднице – Екатерине Киреевой. Где нам лучше поговорить? – продолжил коренастый.

– Можно пройти в нашу служебную комнату, – произнесла Лиза, сама не замечая, как начала подчиняться, не задавая лишних вопросов.

В зале магазина повисла тишина. Тёма, вытаращив глаза, застыл на месте, следя, как Лиза с полицейскими уходила вглубь магазина. Фёдор Алексеевич вздёрнул одну бровь от удивления и перестал читать. Двое покупателей, перешёптываясь между собой, скользнули к выходу.

Полицейские и Лиза вошли в служебную комнату магазина.

Лиза указала вошедшим на свободные стулья – один стоял у бюро Кати, другой – у стены.

– Присаживайтесь, – сказала Лиза и кинула на Лену тревожный взгляд. Та сидела, удивлённо глядя на двух незнакомцев.

– Это Лена, тоже наша сотрудница, – заметила Лиза, садясь в своё кресло.

Она хотела откинуться на спинку кресла, но остановила себя и села прямо, аккуратно сложив ладони на коленях. Её сознание уже выстроило цепочку событий в логическую последовательность. Вчерашняя трагедия на пирсе, сегодняшний приход полицейских – всё становилось очевидным. Всё, что ещё утром казалось бессвязым, вдруг обрело ясность.

Но Лизе отчаянно хотелось сохранить хоть маленькую надежду, что происходящее – лишь нелепое совпадение. Что этот тревожный день закончится и завтра к ним в магазин снова придёт Катя – как всегда будет долго снимать свою длинную куртку, путаясь в ней, смущаться и смотреть в пол. По дороге к рабочему месту она обязательно несколько раз наткнётся на мебель, заденет какую-нибудь чашку или статуэтку – и только по счастливой случайности они останутся на месте. Её координация будет гулять туда-сюда до тех пор, пока она не сядет за своё любимое дело. Тогда предметы начнут наконец подчиняться ей: она станет усердной и усидчивой, погрузится в свой особенный мир лечения фарфора.

Полицейские на минуту остановились в комнате, решая, как разместиться. Тот, кто представился, сел у стены, а высокий не стал садиться – встал рядом с Катиным столом.

Севший у стены, вынул из кармана смартфон, положил его на колено, и его пальцы быстро заскользили по экрану. Затем он поднял взгляд на Лизу и проговорил:

– Итак… Елизавета… – он покосился на смартфон, уточняя: – Елизавета Сергеевна, сколько времени у вас работает Екатерина Киреева?

Только в этот момент Лиза по-настоящему ощутила серьёзность происходящего и решила занять оборонительную позицию.

– Но ведь это не допрос?

– Нет, – ответил сидевший на стуле. – Опрос. Это просто сбор информации. Вы можете отказаться. Ещё раз: сколько времени работает у вас Екатерина…?

– Год или больше, я точно не помню, – ответила Лиза.

Полицейский поднял глаза к потолку и тяжело вздохнул, давая понять, что такой ответ его не устраивает – нужны были точные данные.

Лизе не понравился этот вздох – демонстративный, раздражённый, как будто её ответ был не просто не полным, а глупым.

– И всё-таки, что случилось? Почему я должна отвечать на ваши вопросы? – наконец спросила Лиза.

Коренастый помедлил с ответом. Он перевёл взгляд на напарника, будто зрительно советуясь с ним.

– А вы не в курсе? – начал он. – Сегодня рано утром на косе отдыхающие обнаружили труп. Это Екатерина Киреева – её опознала мать.

– А-а! – истошно вскрикнула Лена и прижала ладонь ко рту. – Боже мой! – выговорила она, машинально переводя взгляд на Лизу.

Лиза сжимала пальцами ткань рубашки у груди. Рука то терла шею, то лицо. Карие глаза налились слезами, но они так и оставались внутри – от упрямой сдержанности, от нежелания показать чувства другим.

Грудь и горло, словно тугая нить, сдавило от горя.

Полицейский смотрел безразлично, не испытывая никаких чувств. Второй же явно испытывал сочувствие к страданиям женщин. Он отвёл взгляд и тяжело вздохнул.

– Всё-таки это была она… – сдавленно произнесла Лиза, подняв взгляд вверх, чтобы хоть как-то удержать нахлынувшие слёзы.

– Она?! – переспросил коренастый. – Вчера вечером вы были на набережной ? – И он снова бросил взгляд на стоящего напарника.

Лиза продолжила:

– Да, я видела. Видела, как всё случилось. Я всегда в это время… Ну, почти всегда гуляю по набережной. Я надеялась, что это может быть не Катя, просто похожая… – Лиза остановилась и закрыла глаза. – Извините, не могу пока говорить…

На какое-то время воцарилась тишина.

– Елизавета Сергеевна, давайте всё-таки уточним: сколько времени работала Екатерина в вашем магазине? – прервал тишину опрашивающий.

– Она устроилась в сентябре прошлого года, – вдруг уточнила Лена, смотря в монитор.

Полицейский посмотрел на Лену и продолжил:

– У неё было рабочее место? Может, здесь, в этой комнате?

– Да, – ответила Лиза, слабым жестом указывая в сторону стола. – Как раз это антикварное бюро, возле которого стоит ваш коллега.

Высокий быстро пробежался взглядом по нему и, наконец, за всё время произнёс:

– Кто-нибудь открывал сегодня стол? Брал из него что-то?

Лиза отрицательно помотала головой.

– Хорошо. На время расследования стол лучше не трогать, – подытожил он.

– Расследование?! – переспросила Лиза. – Разве это не самоубийство?

Полицейские не стали отвечать на вопрос. Только коренастый сказал:

– Елизавета Сергеевна, Илья Константинович даст вам свой телефон. – Если вам что-то покажется странным или возле магазина будут подозрительные люди —звоните ему, пожалуйста, не стесняйтесь.

С этими словами он встал и направился к выходу. Второй последовал за ним и, проходя мимо, положил визитку на стол перед Лизой.

– Лучше звоните по первому, – отрывисто произнёс он.

Они вышли. Вскоре колокольчик снова взвизгнул, и дверь с шумом захлопнулась.

Сразу после ухода полицейских в комнате появился растерянный Тёма.

Глава 6

Лиза провела большим пальцем по краю золочёной кромки блюдца мейсенского фарфора. Взгляд задержался на крошечном фиолетовом цветочке – одиноко написанного в стороне от основного букета.

Она ещё немного покрутила блюдце в руках, так, чтобы глазурь заиграла в свете, и аккуратно поставила его под чашку, завершив композицию на комоде.

Остаток дня тянулся невыносимо медленно.

Фёдор Алексеевич ушёл, а покупатели в этот промозглый день заглядывали редко. В магазине воцарилась гнетущая тишина.

Тёма стоял у кассы, уставившись в одну точку. Подперев подбородок ладонью, он задумчиво постукивал себя по губам длинными пальцами.

Лена весь день провела у компьютера. С заплаканными глазами, она бесцельно смотрела в монитор, часто щёлкая по кнопкам мыши и периодически отрывисто вздыхая.

Тёма, выйдя из оцепенения, обратил внимание, что Лиза сменила сервиз и поспешил спросить:

–Такой красивый. Неужели Мейсен?

– Да. Он самый! – ответила Лиза, взбодрившись.

– И скрещенные сабли на донышке?! – Он поспешил к комоду. – Лиз, я посмотрю?

Тёма начал вертется вокруг дорогого антиквариата. Его тонкая фигура согнулась, длинные руки потянулись к чашке, и в этот момент он стал похож на старенького колдуна. Он вертел этот символ качества и мастерства фарфора под разными углами и всё время что-то отмечал про себя, щурясь и морща лоб.

– Мейсен – колыбель европейского фарфора! – в восторге продолжал Тёма. – Смотрите, смотрите – он светится изнутри!

Он поставил чашку на раскрытую ладонь, поднял вверх и, сияющий радостью смотрел на реакцию других.

Лена уже тоже стояла в зале магазина. Вместе с Лизой они наблюдали за непосредственным восторгом Тёмы. На время он помог забыть о сегодняшнем дне. Но печаль быстро вернулась, и Лиза, оборвав Тёму, произнесла:

– Я звонила Катиной маме… Ей было тяжело говорить. Я обещала зайти к ней в школу…когда она будет готова. Лиза прошла к кассе и достала крафтовый конверт с полки.

– Мы могли бы собрать хоть немного для неё денег – кто сколько сможет.

Повисла тишина. Тёма, кусая губы изнутри, в знак согласия кивал головой. Лена, держа ладонь на груди, сдавленно ответила:

– Конечно! Они ведь здесь были одни. Ни в Омске, ни здесь не было счастья…

Они ещё недолго постояли молча, не в силах продолжать разговор. После чего Лиза сказала:

– Нам надо идти по домам. Работать сегодня очень тяжело. Я ещё побуду, а вас отпускаю.

Лена и Тёма засобирались домой.

Первым ушёл Тёма, неся большую папку, которая с силой била ему по ногам, угрожая поломать его тонкую фигуру.

Лена, ответственно закончив с упаковкой заказа, натянула объёмную куртку, откинула волосы с лица – будто собиралась в бой – и сказала:

– Я за своими в сад… Лиз, тебе тоже пора домой. Увидеть такое своими глазами… – Она выдохнула, чтобы выпустить нахлынувшую горечь. Хотела ещё что-то добавить, но так и не смогла справиться с чувствами и, не договорив, поспешила к выходу .

В пять тридцать Лиза заперла дверь магазина. Застегнув пальто под горло и спрятав лицо глубже в платок, она зашагала по улице в сторону Курортного проспекта.

Дождь почти стих, и под ногами блестела разноцветная мокрая листва.

Лизе хотелось отвлечься – пройтись по пустому проспекту, заглянуть к Петру Николаевичу, хозяину соседнего антикварного магазина, может, ещё куда-нибудь… но только не на набережную.

Улица Ленина осталась позади, и впереди показались ряды довоенных домов прусской архитектуры, с яркими фасадами.

Старый почтамт Кранца возвышался на углу – выстроенный из красного кирпича, массивный, с симметричным фасадом, стрельчатыми окнами и почти не тронутым временем обликом.

Чуть дальше, по правой стороне, располагалась гостиница сестёр Шутц – трёхэтажный дом с ризалитами (выступающая часть во всю высоту здания) и лепным декором, точно игрушечный домик. Он был одним из любимых у Лизы.

Магазин Петра Николаевича оказался закрыт, и Лиза решила идти дальше – к гостинице «Кархаус Кранц», самому крупному отелю довоенного Зеленоградска.

Гостиница стояла в глубине проспекта. Добравшись до неё, Лиза смотрела на её белый стройный фасад, украшенный фахверком – решетчатой конструкцией, дополненной вытянутыми башенками.

Рядом, у здания, была лавка с кренделями – вкусная достопримечательность города. В сезон перед перед ней всегда выстраивалась длинная, стойкая очередь из туристов, желающих вкусить легендарное лакомство. Каждому нужно было устоять, дождаться, сфотографировать надкушенный крендель и, наконец, выложить в соцсеть.

В этот вечер «Кархаус Кранц» не вызвал у Лизы прежних чувств – да и вкусного кренделя совсем не хотелось.

Ком горечи сдавливал горло.

Четыре года, проведённые в курортном Зеленоградске, позволили почти забыть развод с мужем, тяжёлый раздел антикварного имущества и попробовать начать жизнь с чистого листа. Но судьба не любит постоянства – она всегда готова удивить и заставить сменить намеченный план.

Трагедия с Катей открыла старые раны, и теперь их срочно нужно было лечить.

Лиза достала из сумки телефон и, пробежавшись по контактам, нажала на вызов.

– Привет, Лизун! – громко отозвались на том конце.

– Привет, Оль… – ответила Лиза и закрыла глаза ладонью, чтобы сосредоточиться на разговоре.

– Я могу сегодня переночевать у тебя? Не помешаю?

– Ой, ну я тебя умаляю… Конечно! Дуй ко мне! У меня и вино хорошее есть… А что случилось?

– Я тебе, когда приду, расскажу. Хорошо?

Лиза быстро закончила звонок и пошла обратно по проспекту – к улице Тургенева, пересекающейся с Курортным проспектом.

Уже на Тургенева, пройдя мимо сквера королевы Луизы, она свернула на Московскую, где и жила Оля.

Яркая, с жёлтыми тротуарами и аккуратными домиками, выстроенными в общем стиле города, Московская выглядела жизнерадостной даже в самую плохую погоду.

Атмосфера улицы однозначно поднимала настроение, и Лиза прибавила шаг: ей не терпелось поскорее встретиться с Олей.

Олю Лиза впервые увидела три года назад. Она зашла в магазин, чтобы предложить свои авторские кружки на продажу: яркие, с короткими фразами о тяготах бытия и самоиронией.

Она моментально притянула к себе внимание: в пёстрых лосинах, куртке в стиле девяностых, Оля уверенно расхаживала по магазину и с хрипотцой в голосе восклицала:

– Обалдеть, у вас тут рай для фетишиста фарфора!

Было понятно, что Оля с непростым характером – своенравным и эксцентричным, но с упрямой целеустремлённостью и способностью доводить дело до конца.

Лиза поднялась по лестнице и нажала на дверной звонок. За дверью послышалась возня и торопливые шаги.

Дверь распахнулась. Оля стояла в коротких шортах, обнажающих яркие татуировки на ногах, и в майке; волосы были собраны в небрежный узел на макушке. На руках она держала серую кошку, и ещё две жались у её ног, настороженно втягивая носом новый запах от Лизы.

– Аааа! – с радостью протянула Оля.—Лизунчик, наконец-то! Нам тебя не хватало! – Заходи!

Она с такой силой обняла миниатюрную Лизу, что кошка, зажатая между ними, выдала сдавленный звук.

– Оль, ты Фроську придавила! – засмеялась Лиза и стала жалеть маленькую кошку.

Она и сама скучала по Оле. Ей – уравновешенной и сдержанной – не хватало этого безумства, неуёмной энергии, умения говорить открыто. После их посиделок на кухне жизнь переставала казаться сложной и запутанной – с Олей всё становилось проще. Оля, в свою очередь, нуждалась в Лизиной дисциплине и последовательности. Они были полными противоположностями, которые притягивались, чтобы дополнять друг друга.

В квартире всё было по-прежнему. Вдоль стены теснились банки с краской, пакетики с глазурью, мешки с глиной. Тут же – вперемешку – валялась Олина обувь, рюкзаки.

Оля, заметив критичный взгляд Лизы, улыбаясь, произнесла:

– Добро пожаловать в нашу маленькую психбольницу!

Глава 7

Подруги сидели на Олиной кухне, плотно заставленной стеллажами, усыпанными кружками, чашками различных форм и цвета.

За окном снова заморосил дождь. Три Олиных кошки спали на подоконнике, свернувшись клубком, спрятав носы в шерсть. На маленьком столе стояли остывший чай, бокалы вина, нарезанный сыр и половинки потемневшего авокадо.

– Это ж не кино. Это ж… Блин, страшно, – сокрушалась Оля, слушая рассказ Лизы. – Не знаю, что бы я испытала, увидев, как человек бросается с пирса. Я бы точно орать начала.

Лиза вздохнула:

– Так и я кричала. Ну, как я умею… Там ведь помимо меня были ещё люди. Кто-то вызвал спасателей, но был такой сильный шторм… С самого начала было понятно, что всё бесполезно.

– Да. Морюшко наше, если заберёт – в шторм не найдёшь, – глухо проговорила Оля.

Лиза ещё сильнее откинулась на стуле и, глядя в окно, продолжила:

– Не даёт покоя мысль, что на пирсе ещё кто-то был. Я не уверена – может, показалось, может, стресс.

Оля оживилась:

– Думаешь, кто-то подтолкнул?

– Или спровоцировал. А может, просто стоял рядом и не остановил. Я весь день кручу это в голове. Если там кто-то был, зачем так жестоко с ней поступил? Как она вообще оказалась на пирсе, если каждый её шаг контролировала мама-педагог?

– Ну это да. Маман с ней носилась. Всю гаджетами обвешала, чтобы не потерялась. Видела, когда у них в школе мастер-классы по керамике вела, – Оля поставила одну ногу на стул и, закинув руку за голову, продолжила: – Мы пересекались. Она – тётка классная, богиня фортепиано, в школе уважаемая. Катюха для неё – всё. Она реально тащила её на себе.

От Олиных слов у Лизы сдавило в груди. Мысли о материнстве, когда-то отодвинутые на потом, теперь всё чаще посещали её. В свои тридцать два она по-настоящему мечтала о ребёнке. В браке с Андреем всё вращалось вокруг их антикварного магазина: бесконечные переговоры с коллекционерами, разъезды по блошиным рынкам Европы, встречи в закрытых клубах, лекции и самообразование – и, конечно, сам магазин в Петербурге, ставший тогда смыслом жизни. Только после развода пришло горькое понимание, сколько упущено.

– Да… – продолжила Лиза. – Они ведь и переехали в Зеленоградск ради Кати, ради её здоровья. Не представляю, как она теперь будет одна. Всё думаю, что могла ведь остановить… И эти вечные «а если бы» – преследуют потом, покоя не дают.

– Ну началось самоедство… – Оля подалась к ней через стол. – Лиз, не вини себя. Ты не волшебница. А вот рядом с Катей, может, и правда кто-то был.

Она прищурилась, и, похоже, в ней проснулся детектив.

– Слишком уж быстро к тебе явилась полиция, – продолжила Оля. – И почему они спросили про её рабочее место? Дали визитку на случай подозрительных типов у магазина? Ты об этом думала?

– Ох, Оль… Конечно, – Лиза на миг закрыла лицо ладонями, откинула волосы назад и выдохнула, стараясь привести мысли в порядок. – Думала. И ни к чему толком не пришла.

Оля подняла глаза к потолку:

– Может, Катя по-тихому уносила ценное из магазина? Ну и сбывала на чёрном рынке антиквариата.

Лиза нахмурилась – версия показалась ей сомнительной.

– Нет, исключено. У нас небольшой ассортимент – я бы заметила. Ты же знаешь, у меня немного лотов, но в хорошем состоянии – это авторитет и доверие. Всё у меня на виду. И каталог мы с Леной ведём строго. Если бы хоть что-то исчезло, мы бы довольно скоро заметили.

Оля задумалась в поисках версии.

– Или… – начала Оля, – может, тут всё проще. Влюбилась.

– Катя? – Лиза удивленно посмотрела на Олю. – Ну, это, конечно, возможно, но… Это должна быть какая-то грязная история, в которую Катя вряд ли смогла бы влипнуть при наличии тотального контроля.

В кухне повисла тишина. Понять произошедшее становилось всё сложнее – версии рушились, как карточный домик, а сознание начинало выстраивать истории, больше похожие на сценарий американского триллера.

Оля, будто ужаленная, вдруг выпалила:

– А что, если это газлайтинг? Со стороны твоего бывшего. Изощрённая, больная месть. Почему именно ты стала свидетелем?

Эта мысль заметно её взбудоражила. Оля вскочила с места и, уставившись на Лизу, заговорила быстрее:

– Сделать твою жизнь настолько невыносимой, чтобы у тебя кукушка поехала! Я такое где-то читала.

Новая версия и игра Оли в детектива невольно рассмешили Лизу. Она хмыкнула, сдерживая улыбку:

– Скорее, ты видела это в каком-нибудь очередном фильме. Оль, ну это нереально. И тем более – зачем это Андрею? Он свободен и счастлив, да и финансово не так много потерял.

– Да мало ли зачем! – не унималась Оля. – Может быть, ты задела его самолюбие, а мужики этого больше всего не любят. Ты сама говорила, что в отношениях был абьюз.

Лиза потерла виски:

– Оля… Это уже модная страшилка. У нас с ним всё закончилось спокойно, без истерик. Думаю, нам пора заканчивать строить гипотезы. Мы до такого договоримся, что у нас у обеих кукушка улетит.

Оля заметно обиделась – её версии казались Лизе глупыми. Она замолчала, взяла Фроську на руки и принялась целовать кошку в шею так, будто не видела целую вечность.

Лиза поспешила исправить ситуацию:

– Ну хорошо. Допустим, это Андрей подтолкнул Катю к самоубийству…

Оля тут же оживилась:

– Или кого-то нанял, чтобы это сделать!

– Или кого-то нанял, – повторила Лиза, стараясь подыграть Оле и вернуть мир в их разговор. – Ну а дальше-то что? – продолжала она.

Оля опустила кошку на пол, опёрлась подбородком на ладонь и задумалась.

– А фиг его знает, что дальше! – выпалила она и рассмеялась своим низким голосом, поняв, что её гипотеза звучит слишком фантастично и несколько оторвана от реальности.

Лизу развеселило неожиданное просветление Оли. Вот он – момент, когда их разговор на Олиной кухне незаметно перешёл в нечто вроде психотерапии для Лизы, для её слишком серьёзного и вдумчивого отношения ко всему. Олины шутки и фантазии, пусть порой и нелепые, помогали Лизе взглянуть на вещи с иронией.

– Оль, покажи лучше свои новые шедевры, – произнесла Лиза, переводя взгляд на высившиеся почти до потолка стеллажи.

Оля с азартом пробежала глазами по полкам и, взяв в руки кружку, которую искала, объявила:

– Вот смотри, какая классная штука! Три ножки, как маленький ведьминский котёл. И внутри какая. А?!

И Оля передала кружку Лизе. Та покрутила её в руках и с неподдельным восхищением произнесла:

– Глазурь внутри ярко-красная! Это что, ты пьёшь кровь бывших?

Оля отшатнулась и снова густо рассмеялась.

– Да, да… Вроде того…

Постепенно разговор перешёл в позитивное русло, и тема трагедии на пирсе сошла на нет. Лизе был нужен именно такой разговор – лёгкий, непринуждённый, о любимых делах. Остаток вечера они делились планами и безумными идеями, давали друг другу советы, подвергали свои идеи критике и вместе смеялись над собой.

К одиннадцати Лиза с Олей единодушно решили отправиться спать. Оля, как она сама это называла, выдала Лизе свои «супер шмотки» – мятую, местами испачканную краской длинную футболку и большие носки крупной вязки. Лизе досталась спальня, а Оля решила спать на диване в комнате, отведенной под мастерскую. Пожелав Оле спокойной ночи, Лиза наконец забралась в постель.

Но сон упрямо не шёл.

Лёжа без сна, она глядела на дверь, из-под которой пробивался слабый свет – Оля смотрела очередной сериал. Мысли и тревожные воспоминания крепко опутали её. Всякий раз, когда она пыталась закрыть глаза, перед ней возникала Катя – стоящая на пирсе, несчастная и растерянная. В памяти всплывали обрывки разговора с полицией, настойчивый вопрос о продолжительности работы Кати в магазине. Почему для них это было важно?

Лиза перевернулась на другой бок, надеясь заснуть, но удушающие мысли набирали силу. Как бы она ни старалась заглушить их, они всё равно возвращались. Час или больше она провела в хаотичных раздумьях. Не в силах больше с этим справиться, Лиза встала и вышла из спальни к подруге.

Оля лежала на диване, держа планшет на коленях, окружённая свитой кошек.

Лиза наклонилась и, тронув её рукой, сказала:

– Оль… Я к себе пойду. Мысли сводят с ума.

Оля, не ожидавшая появления Лизы, вздрогнула от неожиданности.

– Господи, Лизун! Пришла как призрак. У меня чуть сердце не остановилось!

– Прости, – Лиза улыбнулась. – Мне обязательно нужно поспать.

– Решила шататься по городу в полночь? Ты вообще видела, сколько времени? Вызови такси, если так приспичило.

– Видела. Ещё и часа нет. Такси ждать дольше, чем я дойду. Пойду через Ленина – там, рядом с вокзалом, всегда кто-то есть.

– Ага, «кто-то»… – фыркнула Оля. – Потом будешь рассказывать полиции, как познакомилась с этим «кем-то».

Лиза опустилась на диван рядом с подругой.

– Да ладно тебе. Я и позже домой из магазина возвращалась. В самом деле – это же Зеленоградск.

– Ну да, – хмыкнула Оля, – городок у нас милый… Только чокнутых на свете хватает.

Лиза только пожала плечами и принялась собираться. Оля ещё долго ворчала что-то про сумасшедших подруг и ночные прогулки, но всё же отпустила, зная, что подруге идти недалеко – да ещё и по самой оживлённой улице города.

Выйдя из дома, Лиза ощутила, как тяжёлые мысли рассеялись. Свежий воздух определённо пошёл ей на пользу. Ветер стих, и на мокрой брусчатке лежали последние сорванные листья. Капризная балтийская погода на время успокоилась.

Её квартира была в начале Железнодорожной – улицы, что начиналась от вокзала и постепенно переходила в Ленина.

Редкие прохожие ещё встречались – скорее отдыхающие, задержавшиеся в городе допоздна, чем местные.

Впереди показалась знакомая вывеска «Замок Вальдау», а чуть дальше стеклянными окнами светился железнодорожный вокзал.

Пройдя мимо закрытых и спящих кафе, Лиза подошла вплотную к своему магазину. Она окинула взглядом своё любимое детище: в тёмных витринах стояли лампы с витражными абажурами, игравшими цветным стеклом в свете фонаря; элегантная вывеска с красивыми буквами в викторианском стиле, два уличных кованных фонаря, подвешенных у входа, создавали особую атмосферу уюта. После трудного дня магазин стоял безмолвный, укутанный жёлтым светом фонаря.

Лиза хотела уже продолжить путь, как в глубине магазина на мгновение вспыхнул и погас слабый свет. Лиза оцепенела. Ей надо было понять, был ли это просто блик городского освещения или в магазине кто-то был. Холодный, похожий на свет от фонарика смартфона, он нервно вырывался и опять скрывался в темноте магазина. Её разум лихорадочно искал подходящие объяснения. Если это вор – почему он не в торговом зале, а в том месте, где находится служебная комната? А вдруг Лена могла что-то забыть… или Тёма… Эта версия успокаивающе баюкала Лизино сознание, и она двинулась к двери.

В свете фонаря она не увидела следов взлома, и это подкрепило её предположение о забытой вещи кем-то из своих.

Дверь легко поддалась, и колокольчик тихо звякнул. В тот же миг свет, до этого беспокойно мечущийся в глубине, внезапно погас. Лиза замерла, сердце бешено застучало, дыхание стало прерывистым. Ужас охватил её. Зачем она зашла? Почему не вызвала полицию? Похоже, адреналин затормозил сознание, и она поддалась эмоциям. Упрямое желание разобраться в ситуации сыграло с ней злую шутку. Теперь она непременно должна добраться до кассы и включить свет. Вытянув руку и тяжело дыша, она двинулась между витрин и комодов к стене, где находился выключатель. Адреналин рванул в кровь с новой силой, и сердце застучало так бешено, что виски начали пульсировать. Зрение сузилось, и Лиза не видела, не чувствовала, что вокруг, только заветная кнопка на стене была её целью. Осталось сделать ещё пару шагов, и она включит свет, но в тот же миг резкий и сильный толчок в бок сбил её с ног. Лизу отшвырнуло в сторону. Теряя равновесие и падая, она задела что-то массивное и ещё что-то из фарфора. Китайская ваза с оглушительным треском разбилась об пол, чашки и блюдца зазвенели, падая и сбиваясь в кучу на комоде. Среди всего этого фарфорового шума Лиза расслышала, как колокольчик неистово зазвенел и дверь в магазин захлопнулась.

Лёжа на полу в окружении битых черепков, Лиза машинально попробовала подсчитать ущерб, но резкая боль в руке вернула её к реальности. Нужно попробовать подняться и закрыть дверь – вдруг преступник попробует вернуться.

Осторожно вставая на ноги, она старалась не задеть рукой острые осколки костеного фарфора. Под ногами раздался хруст. Поднявшись и обойдя стойку кассы, Лиза наконец включила свет.

Её взору предстала страшная картина для любого антиквара. Большая имбирная ваза раскололась на несколько крупных частей, рядом с ней лежали осколки дорогого сервиза Хутшенройтер (Hutschenreuther – фамилия немецкой семьи, которая в 1814 году основала производство фарфора в северной Баварии).

Но сейчас это не сильно тронуло Лизу, что-то серьёзное происходило вокруг её магазина. Это «что-то» разрушало обычный, так кропотливо отлаженный Лизой порядок вещей. Может, Олины версии не были такими бредовыми? Если бывший муж действительно решил разрушить её нынешнюю жизнь?

Разум Лизы оправился после пережитого страха, и она начала действовать. Убирать посуду пока не было смысла – нужно было первым делом закрыть дверь. Дверной замок легко щёлкнул, что ещё раз доказывало – открыли его достаточно легко. Окинув зал беглым взглядом, Лиза не заметила, чтобы что-то пропало или стояло не на своём месте. Значит, преступнику нужна была только коморка.

Дверь в неё была открыта. Лиза шагнула вперед, наощуп нашла выключатель и нажала его. Свет залил комнату, и Лизу снова охватила тревога. Она ожидала увидеть погром: разбросанные коробки с антиквариатом, битый фарфор. Но в коморке всё было по-прежнему. Кажется, ни одна бумажка не сдвинулась на столах. Может, Лиза спугнула вора, прежде чем он успел что-либо сделать? Она подходила к столам, открывала ящики, шла вдоль стеллажей, быстро заглядывала в коробки – но всё было на своих местах. Такой внешний порядок должен был успокаивать, но тревога не отпускала.

Преступника увидеть не удалось, но неужели он не оставил ни малейшего следа? Наконец Лизин взгляд задержался на антикварном бюро. Она подошла ближе – и только тогда заметила вокруг замочной скважины россыпь свежих царапин. Чья-то нетерпеливая рука никак не справилась с ключом или отмычкой. Похоже, кто-то пытался открыть крышку бюро наспех, но так и не сумел.

Это уже не могло быть случайностью. Связь между смертью Кати и появлением неизвестного в магазине становилась очевидной.

Глава 8

Проснулась Лиза от лёгких касаний – кот Мурр легонько касался её щеки лапой, не выпуская когтей.

– Привет, привет… – пробормотала она, ещё не до конца проснувшись, и, свесив руку с кровати, потрепала Мурра по пушистой спине.

Мурр был покладистым и интеллигентным котом: он сидел на полу, аккуратно поставив лапы вместе, и терпеливо ждал, пока хозяйка встанет и покормит его.

Лиза ещё несколько минут лежала, собираясь с мыслями. В голове путались планы на день и события минувшей ночи. Бюро Кати она оставила полиции, а битая посуда так и осталась лежать на полу. Она была уверена, что преступник вряд ли решится вернуться: вор он, судя по всему, был неумелый – уж слишком неловко он пытался совладать с замком бюро. Уставшая после длинного и безумного дня, Лиза решила закрыть магазин и уехать домой на такси.

Потянувшись к тумбочке, она взяла телефон и, не вставая с кровати, открыла приложение единственной камеры магазина.

Камеру Лиза устанавливала в основном потому, что так надо. Зеленоградск после Питера казался таким камерным и спокойным, что мысли о взломе её никогда не тревожили.

Но дверь кто-то открыл. И, похоже, ключом. Подозревать кого-то из своих казалось Лизе немыслимым – ведь они были почти семьёй. Или нет?..

Приложение загрузилось, и Лиза увидела зал магазина в мягком утреннем свете. В узком проходе грудой лежала битая посуда. Камера охватила почти всё небольшое помещение, но входная дверь и витрина оставались за кадром больше чем наполовину.

Как же так? Лиза открыла свой собственный магазин, хотела вести дела самостоятельно, но не учла очевидного – камера не снимала главного.

Она выставила время на одиннадцать вечера – они с Олей как раз собирались ложиться спать. Цифры быстро побежали. Секунда за секундой Лиза ждала появления какой-нибудь здоровенной детины. Но время шло, и в магазин никто не входил.

Она перемотала запись ближе к полуночи – и наконец увидела! Дверь медленно открылась, и в зал юркнула небольшая фигура. Минут через двадцать появилась и она сама.

Всё произошло куда быстрее, чем казалось ей ночью. Вот она идёт к выключателю – почти неразличима в темноте. А позади – та самая фигура: осторожно выходит из коморки, крадётся за её спиной… уже рядом. Резкое движение рук – дальше смотреть не было смысла. Лиза подняла глаза и несколько секунд смотрела в пустоту.

Очнувшись, Лиза уже собиралась встать, как приложение переключилось в онлайн-режим. В кадре появилась Лена: пришла раньше обычного и сразу заметила битую посуду на полу. Она то прижимала руку к груди, то подносила её к губам, явно не зная, что делать.

Сейчас будет звонить мне, – подумала Лиза.

На экране высветилось: «Ленуся».

– Привет, Лен. Не переживай из-за посуды. Мы всё уберём. Сорок минут – и я буду в магазине.

– Лиззз… – протянула Лена. – Что случилось? Откуда ты знаешь, что я в магазине? Ты видишь меня через камеру?

– Да, Лен, ты всё правильно поняла. Наша единственная, кривая камера. Не волнуйся, я скоро буду.

Звонок Лены вырвал Лизу из раздумий. Она наконец выбралась из постели. Сегодня ей совсем не хотелось подбирать идеальный образ, сочетая модную одежду с винтажной бижутерией. Хотелось просто надеть джинсы и водолазку с высоким горлом – быть мобильной и решительной.

Наспех собравшись и позавтракав, Лиза вышла на улицу.

Утро встретило ярким солнцем. Вчерашний шторм наконец разогнал низкие тучи, плотно окутавшие Зеленоградск. Воздух был свежий, уже слегка морозный – бодрил и предавал сил.

По дороге в магазин, вертя в руках визитку полицейского, Лиза решалась набрать номер. «Звоните лучше по первому», – вспомнилось ей.

Нажав на вызов, почти сразу услышала автоответчик.

– Илья Константинович, здравствуйте… – начала она. – Сегодня ночью кто-то вошёл в магазин и напал на меня. Он пытался открыть бюро Кати. Я ничего не трогала, оставила всё как есть… – закончила Лиза, не сильно надеясь на ответ.

Лиза сунула визитку в карман и ускорила шаг.

Возле магазина стояла машина Игоря. Она мысленно застонала: почему сегодня?

Колокольчик ободряюще звякнул, и она вошла внутрь.

Лена, стоявшая у кассы, сразу бросилась к ней. Окинув хозяйку магазина взглядом с ног до головы, удивилась её простому образу.

– Лиз… Я всё убрала, не стала тебя ждать. Осколки собрала в бумагу и пакеты.

– Привет, Лен, – бодро ответила Лиза, стараясь звучать уверенно. – Спасибо тебе большое, что бы я без тебя делала! Хозяюшка моя…

Лиза перевела взгляд на столик, где обычно сидел Фёдор Алексеевич. Теперь там расположился Игорь с коробками копаного антиквариата. Рядом вертелся Тёма, посмеиваясь.

– Я такие как-то видел, – сказал он. – Статуэтки с сюрпризом. Но таких кринжовых – никогда.

– Что у вас тут? – поинтересовалась Лиза, подходя ближе.

Игорь уже смотрел на неё влюблённым взглядом, который она хорошо знала. Ведь приезжал он в магазин только ради неё. Эта настойчивость казалась Лизе одновременно трогательной и утомительной. Копаные вещи Лиза не любила и никогда с ними не связывалась, об этом прямо говорила Игорю. Но добрый двадцативосьмилетний парень с ясными голубыми глазами всё равно регулярно заглядывал в «Вальдау».

– Лиз, видела такое? – Тёма протянул ей небольшую фарфоровую статуэтку сидящей женщины.

Лиза повертела её в руках, всмотрелась – и выдохнула:

– О боже…

– Ага! Я же говорю – пахабщина! Зачем нам такое? – возмутилась Лена.

Лиза протянула статуэтку Игорю, взглянув на него неодобрительно. Тот, ожидавший совсем другой реакции, заметно погрустнел.

– Игорь, такие вещи не имеют художественной ценности – начала Лиза. Обнаружение голой попы под юбкой – это не искусство. Искусство – это, прежде всего, когда красиво.

Игорь смутился, но постарался не показать виду.

– Да я понимаю… Это ведь так, чисто поржать… он сбился поправился, – Посмеяться.

Лиза по-доброму улыбнулась:

– Ты видел, что у нас тут творится?

Игорь заглянул через её плечо и протянул:

– Дааа… жесть. Реставратор с пирса сбросилась, да ещё и посуда вдребезги. Лена говорит, фарфор дорогущий был. Это кто-то из покупателей снёс?

– Нет, я! Когда падала.

– Что?! Падала? – почти хором переспросили все.

– Да! Старенькая я совсем стала. Оступилась и упала. – произнесла Лиза, глядя прямо на Игоря. Он, похоже, не понял намёка и только ещё сильнее разволновался.

– Не ударилась?! Я же говорил, у вас в зале места вообще нет…

– Ты не могла оступится. На тебя это не похоже, – недоверчиво вставила Лена, сложив руки под грудью.

Такой ответ Лиза не готовила заранее, но распространяться о ночном посетителе она не собиралась. Она бросила взгляд на Лену со смыслом – " Надо поговорить" – и кивнула в сторону коморки. Лена сразу поняла намёк и через несколько секунд уже сидела за своим рабочем столом, готовая внимательно слушать.

– Нам срочно нужно поменять замок в магазине,

– начала Лиза. – Ночью я случайно наткнулась на грабителя. Представляешь, вместо того чтобы вызвать полицию, полезла в магазин, когда он был внутри. Он толкнул меня так, что я буквально полетела, сбивая посуду на столах. Так что, это действительно я упала. Вся эта битая посуда – моих рук дела.

Лена слушала, всё глубже вдавливаясь в спинку компьютерного кресла. Рука застыла у груди, и она выдала:

– Господи… Лиза… Что ты делала ночью в магазине?

– Была у Оли, а на обратном пути как раз шла мимо наших витрин.

– А. Эта… – протянула Лена

Лиза продолжила:

– И был ли это вообще грабитель? Ведь ничего не прапало. Он ничего не взял. Ему нужен был только Катин стол. Замок весь исцарапан. Я спугнула его до того, как он смог открыть его.

Лена безмолвно посмотрела в сторону бюро.

– Лен, я могу поделиться этим только с тобой. Не хочу, чтобы кто-то ещё знал. Смерть Кати, теперь ещё этот взлом… Это может плохо отразиться на нашей репутации. Мы столько сил вложили в безупречный образ Вальдау. А то, что происходит последние два дня, – просто разрушит всё.

– А как же полиция? Ты будешь подавать заявление о взломе? – наконец произнесла Лена, очнувшись от неожиданных новостей. – Если взлом действительно связан с Катиной смертью?

– Надо бы. Но мне так не хочется сейчас этим заниматься… – Лиза вздохнула и подняла глаза к потолку. – Сегодня-завтра придут посылки с фарфором и стеклом из Европы. Всё это надо разобрать, сфотографировать, оценить, показать покупатлям…

Уходить в работу с головой, когда вокруг всё рушилось было Лизиным спасательным кругом. Так было много раз. И сейчас ей хотелось отложить всё неинтересное, печальное, даже опасное в сторону.

– Лиз, мы всё успеем. Меня больше беспокоит, что к нам кто-то ночью влез. И что там в этом Катином столе такого лежит?

В этот момент из зала донёсся звон дверного колокольчика, послышались голоса, и в коморку заглянул Тёма.

– Тут ваш полицейский пришёл, – сказал он кивнув в сторону зала.

Приглашать полицейского в кабинет не пришлось – он сам вскоре появился в дверях. Это был Илья Константинович, тот самый, что вчера оставил визитку и которому утром звонила Лиза.

– Что у вас опять случилось? – произнес он без приветствия.

Лиза удивилась его появлению: она не ожидала такой быстрой реакции на её звонок. Несколько секунд она смотрела на него растерянно.

– Здрасте, – ответил он на её молчание.

Лиза поднялась и выпрямилась:

– Здравствуйте. Хорошо, что вы пришли. Ночью кто-то пытался открыть Катин стол. Но у него не получилось. Я спугнула его. Ещё он толкнул меня …

Лизе с трудом удавалось подавить волнение. Она старалась поскорее рассказать всё, что знала.

Полицейский, заметил это, подошёл к Катиному столу и, улыбаясь, сказал:

– А что вы ночью делали в магазине?

Он присел и, прищурившись, начал рассматривать царапины вокруг замочной скважины.

– Я шла от подруги. Проходила мимо магазина и увидела свет.

– Увидели свет – и решили проверить, кто там? – бросил полицейский, улыбнувшись ещё шире и не отрывая глаз от замочной скаважины добавил:

– Храбрость – это, конечно, хорошо. Но иногда храбрость превращается в безрассудство.

Лиза снисходительно улыбнулась.

– По-вашему, я должна была просто пройти мимо?

– Вы должны были вызвать полицию и не рисковать жизнью ради кружек и тарелок, – заключил он спокойно.

Лиза закатила глаза и посмотрела на Лену. Та ответила сочувствующим взглядом и, почувствовав себя лишней, решила выйти.

– Да. Это было глупо – заходить в магазин. Я подумала…

– Сможете открыть стол? – перебил её полицейский, поднимаясь.

– Да. Конечно.

Лиза подошла к своему рабочему столу и из фарфоровой тарелочки выудила маленький ключик.

Вернувшись, она легко повернула его в замке и подняла цилиндрическую крышку.

– Посмотрите внимательно. Что-нибудь пропало? Или, может, стоит не на том месте, – произнёс полицейский, отойдя чуть в сторону и внимательно следя за её реакцией.

Лиза оглядела баночки с краской, растворители, синтетические массы для реставрации и вдруг поняла: она никогда толком не замечала, что именно хранится в Катином столе. Ей был нужен результат – а не содержимое ящиков.

– Я не особенно следила за тем, что у Кати здесь лежало… но, кажется, всё как обычно.

– Хорошо. Можете закрыть, сказал полицейский, остановившись на миг в раздумьях. Потом добавил:

– А что говорят ваши камеры? У вас же есть камеры?

Он поднял брови и посмотрел на Лизу вопросительно, снова улыбаясь. Только теперь она заметила его зелёные добрые глаза – совсем не похожие на холодные и мертвые глаза того, кто вчера вёл с ней беседу.

– Да. Но только одна, и настроена так, как хотелось бы. Входную дверь пратически не видно. – призналась Лиза.

Она невольно улыбалась в ответ, понимая, уже не стоит изоброжать из себя железную леди – полицейский был опытным и убедить его в том, что у нее все под контролем не удатся. Да и его обаяние делало ответную улыбку неизбежной.

– Вижу, записи с камер вы уже просмотрели. В течение дня постарайтесь загрузить их в какое-нибудь облачное хранилище и прислать мне ссылку. Это в ваших интересах сделать это как можно скорее. С этими словами он сделался серьёзным, улыбка исчезла с его лица. Затем добавил:

– И постарайтесь не ходить по ночам по городу. И найдите время для заявления о взломе. Он пошёл к выходу, обернувшись сказал:

– Не забудьте про записи с камер.

Лиза услышала, как все в зале с ним попрощались, потом дверь закрылась – и наступила тишина.

Проблемы будто сжимали кольцо вокруг неё, снова ставя под сомнение ее самостоятельность в бизнесе. В такие минуты ей становилось особенно тяжело – страшно признаться самой себе, что ей не хватало Андрея. Колкие замечания полицейского лишь напомнили, как сложно одной вести своё дело. Хотелось вывесить белый флаг, сдаться и, может, даже позвонить бывшему мужу. Но гордость и упрямство брали верх: возвращаться в Питер поверженной для неё было равносильно смерти. Сейчас у Лизы оставалась только Лена – шустрая и надёжная.

– А я поняла, – сказала Лена, появившись в дверях.

– Лена! Как раз о тебе думала, – очнулась от раздумий Лиза. – Ну и что ты поняла?

– Это опер. Они же не в форме ходят, а по-граждански. Следят, собирают информацию. Ну как фильме опера. Знаешь ведь?

– А-а-а-а… – разочарованно протянула Лиза. Ей показалось, что Лена догадалась о чём-то важном в истории с Катей.

– А что в итоге со столом? – Лена кивнула в сторону бюро.

– Ничего. Попросил открыть, посмотрели, закрыли. Там, небольшой бардак из банок. Ты же знаешь, у Кати так всегда было. Так что сложно понять, что было нужно в её столе нашему ночному посетителю.

– Ну сама что ты думаешь? – пытливо спросила Лена.

– Думаю, что всё это плохо влиять на наш магазин. Если я подам заявление о взломе – опять придёт полиция и распугает последних покупателей в низкий сезон. Вчера я думала о Кати и её несчастной маме, а сегодня уже страшно за Вальдау, – Лиза смотрела перед собой и продолжала: – Нам нельзя сбавлять темп. У нас новый поставщик из Германии. Там будет столько красоты! А тут каждый день полиция. Ходят уже как к себе домой.

Лена безмолвно кивала, соглашаясь. Потом сказала:

– Лиз, я тоже люблю магазин и всё, что с ним связано. Раньше я даже не знала, что это может быть так интересно. Всё будет хорошо – мы как всегда справимся. И Тёма всегда на подхвате…

– Кстати, Тёма, – Лиза поспешно закрыла дверь. – Ты за ним не замечала ничего подозрительного? Он так часто по утрам где-то пропадает.

Лена моргнула от удивления и чуть отпрянула.

– Ты что, его подозреваешь?

– Лен, мне кажется, кто-то открыл дверь ключом. На камере видно лишь тёмную тень, проскользнувшую в коморку. Поэтому я не могу утверждать, но… присмотри за ним, пожалуйста.

– Я присмотрю, но, по-моему, ты зря. Он хороший парень. Немного чудаковатый правда. Но с какими амбициями. Пропадает из-за поступления, ты же знаешь.

– Может, и зря я, – согласилась Лиза. Она покрутила в руках ключ от Катиного бюро и убрала его в карман джинсов. Игорь ушёл?

– Собирался. Может, уже и нет его.

В дверь постучали. Это был Тёма. Приоткрыв её, он просунул голову и, широко улыбаясь выпалил:

– От кого закрылись? От меня что ли? Игорь уехал. Чем заняться?

– Тём, заходи. Дверь случайно захлопнулась. У меня как раз для тебя есть работа. Ты же любишь ходить на почту? – Лиза хитро улыбнулась.

– О нет! Лиз, за что! – Тёма весь обмяк, его длинные руки повисли и стали ещё длиннее. С откинутым вверх лицом он стоял несколько секунд, изображая трагедию.

– Ну давай, давай. Вся надежда на тебя. Надо отправить эту винтажную бижутерию, она давно ждёт. Я уже всё оформила – тебе только сходить, – Лиза взяла со стола бумажный свёрток и с очаровательной улыбкой протянула его Тёме.

Тёма заулыбался в ответ, но пошёл к выходу всё так же нехотя, еле-еле волоча ноги.

Лиза с Леной остались одни.

– Молодец, умеешь ты отделаться от людей, – сказала Лена, почти смеясь.

– Нет, мне действительно нужно было срочно отправить эти броши и чокеры. Перестань. Я и манипуляции с разных планет,– Лиза конечно, слукавила. При желании она умела мягким, интеллигентным тоном уговорить любого сделать то, что ей нужно.

– Лена, я хотела, чтобы ты занялась новым замком. Сможешь?

– Смогу! Конечно смогу. Мне самой уже не по себе от того, что у нас творится. Но только сразу предупреждаю: я поставлю такой, что без кувалды не откроешь, – и Лена по-хозяйски поставила руки в бока.

Лиза же уже почти не слышала Лену. С замком было решено, записями с камер она займется позже. Её внимание полностью переключилось на работу. Она приковала взгляд к монитору, не замечая ничего вокруг. Уход с головой в любимое дело было настоящем лекарством от проблем. На столе звякнул телефон – пришло сообщение.

– Отлично! – воскликнула она, пробежав глазами по экрану. – Завтра еду в Калининград. Пришли посылки из Германии!