К. Ограм.
Буйный на окрайне

Пролог

Пелена ярости у Светозара медленно спадала с глаз. Слышал он визги сестёр, с подружками удравших. Оглядел руки свои, сжимающие нож. В крови. Багряная¹ начала сохнуть и для кожи тут же липкой массой становиться. Шевельнул перстнями² он, будто не своими, и тут же выдохнул со стоном. Боль пронзала его грудь. Мысль всплыла под тенью муки: «К чему я это сделал?»

Шибко часто с ним такое становилось – он жалел. Жалел о собственных порывах сотворить безумство. Но коли до того он мог лишь просто стол, лавки кинуть али поломать, что в руки ему попадётся, сейчас он превзошёл все ранние проказы.

Снаружи дома, где стоял в смятенье Светозар, суматоха разгоралась. Торопливые шаги приближались к горнице³.

Вадим и Млад пред Светозаром привстали, будто бы вернув тому облегченье. Други. Млад тут же вдарил ему в морду. Вадим рывком нож отобрал. Тряхнул главою Светозар с криками:

– Всё-всё!

Главное, сдержать себя и самому не кинуться. Глава кружилась Светозара. Он отдался слабости и в стену упёр руку.

Вадим тут же со стола горницы схватил утирник⁴ и прижал к груди Светозара. Тот на ногах не устоял и рухнул на скамью за спиной. Утирник пропитался кровью.

– Не скажите братьям, – только промямлил Светозар.

Оба друга покосились молча на оконце. На улице всё раздавались девичьи зовы.

– Влас! Брат, Влас!..

– Хужей плохого быть не может, – процедил сквозь зубы Млад и добавил с беспокойством: – Девок-то не тронул?

– Нет. Токмо вот себя…

И Светозар замолк. Мгновенье все трое вслушивались в то, как радостный дух скорой свадьбы, до того витавший всюду, медленно сменялся гнётом. Наконец Млад подошёл и аккуратно отвёл ткань от раны с груди Светозара. В тишине с Вадимом он вглядывался в пересечённые резцы.

– Отчего крест вырезал? – первым молчание Вадим сбросил.

– Сестра берега стеряла⁵. – Светозар отворотился. – Думает, коль у ней свадьба, то может безнаказанно меня с помоями мешать. – Рукой коснулся Светозар слабо своего раненья и скривился, молвив: – Вновь оставил где-то крест али порвал нить. Ныне же не потеряю. Пущай на век, дура, уткнётся.

– Да-а-а… С башкой не дружишь. – Выдох Млада будто в бездну улетел. – Сейчас к врачевателю⁶, а потом к сестре твоей за просьбой о прощении…

– Ни в жизнь…

Боле не успел ничего Светозар молвить. Слышен стал глас брата Власа. Да и остальных братков с бурчаньем жениха сестры. Девицы, кои довели Светозара, плакали и явно жаловались мужам, что их окружали. Вот-вот ввалится народ в горницу. Вадим и Млад заметно напряглись, прислушиваясь к поступям. Не избегнуть Светозару бесед суровых, как и розг. Влас с рук ему не спустит попорченной свадьбы сестры. Да и, видать, не только он. Тяжёл, видать, день будет.

I

часть

Граница

Глава 1

Суженая с рода

Молодой боярин Буслаев Светозар спустился с коня и оправил пояс. Вот он прибыл наконец в град⁷ Ладницу к своей невесте. Блаженно размял плечи он и спиною хрустнул. Тянуться продолжал за ним обоз его добра с рядом шедшими людьми. Те не вмещались в местный двор и остановились. Нынче зрел Светозар, как мать с отцом его невесты к нему спускались от крыльца бревенчатых хором⁸. Что ж, Ладница как глухомань смотрелась опосля Могучи – родного града Светозара. Да то его не тяготило. Подобного он ждал и свыкся давно с мыслю о своей судьбе при приграничье государства Арии-земли.

Будущий тесть радостно раскрыл Буслаеву объятья:

– Приветствуем тебя, гость наш!

Своей широкой пятернёй Светозар сжал крепко ладонь будущему тестю. Сухие перстни того скрылись в хвате жениха.

– Видна в твоей широте кровь могучего Василия! – Будущий тесть оглядел будущего зятя. – Надеюсь, сдобришь и наш род своим благим наследием. Я Тихомир Радимович, сын от рода Ничкова, это же… – широким жестом он на супругу указал – тучную бабёнку. – Это есть моя жена Марья Таиславна.

– Приветствую тебя, мамаша. – Светозар задорно взглянул на будущую тёщу.

– Мамаша? – выдохнула баба. Улыбка её пала. Подметив недовольство жены, Светозар брови поднял.

– Прости. Но ты ведь маменька.

– Не помню, чтоб тебя рожала, – пресекла боярыня. – Для тебя я барыня Марья Таиславна.

«Адам дожил до старости с того, что тёщи не имел», – нежданно вспомнил про себя Буслаев шутку из народа. Да не вызвала она смешка, а лишь лик его скривила при взоре на мамашку. «Нашлась княгиня с кривой рожей… Псина без зуба».

– Ох, гость! – прервал думы Светозара Тихомир и указал рукой куда-то вглубь двора. – Пройдём к столу. Устал с дороги? Хотя представить то, что ты, да такова гора, можешь как-то умориться? – Тихомир и Светозар прошли друг по другу взглядом и оба рассмеялись. Старик главою до грудины гостю только доставал.

Светозар знал, как здоров. По слухам, он единый в своём поколении унаследовал от своего прославленного предка – Василия Буслаева – рост великий, грозный, как и дикий нрав, по слухам. Уже к отрочеству Светозар в выси обгонял отца, как и старших братьев. Голос рано огрубел. Ус начал расти рано. В боях кулачных валил многих. В шири равных не имел, даже при Могучи. Коль не был бы так светел влас, то была б наверняка более заметна зрелость Светозара при семнадцати-то зимах.

Двинулся с отцом невесты Буслаев к терему, и лишь тогда очи его зацепились за вставшую у входа незаметную фигурку. Подымаясь по ступеням, он вначале думал было, что чудится ему. Да, встав напротив краснощёкой, обмазанной сметаной куклы, он остановился. Она, доходившая ему до пояса, глаза подняла несмело. У Светозара сорвалось:

– Что за гулькин нос?

– Что? – Марья Таиславна тут же проявилась рядом и схватила плечо девки.

– Елена? – огрубел голос Светозара.

– Моя дочь, – уж и Тихомир утратил свою радость. – Чем ты недоволен?

Светозар держал себя, хотя гнев рвался наружу. Обманули сваты? Его? Его семью? Те доносили вроде как, что девка расцвела. Подменили, чё ли? Приводя в порядок дух, Светозар вгляделся в непонимающего Тихомира, после перевёл и на Марью взор.

– Она не могла созреть, – вымолвил Буслаев. – Сколи зим ей?

– Десять, – отозвался Тихомир и к Марии обратился: – Что ты сказала сватам?

– Ничего, что б ты не знал, – баба обронила. – Я тогда же за тебя пошла. В чём смута – не пойму?

Ответа Светозар давать не собирался. Не глядя развернулся он и уже ступил с крыльца. Следовавший за ним народ не готов был к тому действу. Кто-то посыпался со ступеней. Послышался гул люде. Началась толкучка.

– Постой! Ты что? – Тихомир крикнул, да сплюнул Светозар:

– Поганый род поганить вздумал…

– Светозар! – сбил барина глас наставника – Бориса. Поспешил тот встать на ноги, хотя чуть сам не слетел со ступеней от рывка Буслаева. Глядел Светозар, как будто раскат по Ладнице прошёлся. Сам в смятении ныне стоял от своих же слов. А что дальше делать-то? Гнев с тревогою не унимались. Не лучшие слова изрёк ведь. Благо не закончил. Скосил взор Буслаев к Ничковым. Марья впилась в мужа и что-то ему тарахтела, пока тот дочь к себе прижимал. Тихомир резво гнёт сбросил:

– Пройдём-ка в дом, – изрёк спокойно, пока Елену Марья торопливо в дом ввела. – Остынешь, отобедаешь, баньку посетишь. Пойдём.

Бесновался Светозар, но всё ж двинулся в молчании в отведённые ему покои. Наставник с другами прошёл за Буслаевым вовнутрь. Людьми, прибывшими из Могучи, местные занялись.

Что делать? Светозар со всем, что было у него, сюда седмицы добирался. Ничего в Могуче не оставил он. Отрезала его семья, отправив на границу. И хоть знатно сдобрили они его подарками, да кто-то явно не укрыл из них своё облегчение.

– В колодец, с коего пить будешь, камни не кидай, молю, – бурчал Буслаеву меж тем наставник. – Ты отныне скреплён с ними.

С ними! Ели удержал себя от вопля Светозар: «Я Буслаев!» Как посмотрят на него те, кто ждут сплетен? Пёс не влезет на щенка, как и конь на жеребёнка! Ничковы же Буслаева покажут люду местному поганей, нежель животину. Не уж, что ли, не знают, как видит всё народ?

– Народ и знать всё видит разно! – громыхнул своим Буслаев, как двери затворили други – Вадим и Млад.

– Ты дело уж не переменишь. – Млад одёрнул Светозара. – Так хоть не попорти.

– Уж тебе бы пасть закрыть. Сам давно из низов выполз? – Буслаев в грудь Млада ударил. – Боле всех знаешь их мысли и кем те будут меня зрить.

– У границы люди не правоверной веры. – Млад оттолкнул Буслаева. – Устои их для нас не те. Марью слышал? Она сватам сама знать дала, что дочь её готова к браку по местным законам.

– Ария-земля носит веру Радомира и его блюдёт законы. Мы в её границах! Я носитель его веры и не намерен правду рвать, в виде лжи народу, кой будет зрить всё так, как видит.

– Люд венчание узрит. – Вадим кивнул и покосился на Бориса. – Негоже, батя, проводить венчание. Это знать всё понять сдюжит, мол Светозар может не лечь с маленькою барыней. А народ же всегда то, что видит, то и правдой нарекает. Не дай Бог, подобное дойдёт до иной знати, да ещё людом исковерканно. Речь о чести рода самого Буслаева.

– О чести ли? – вздохнул Борис и головой качнул. Он долго молчал. Светозар с другами молчали. Ждали речи от него, коя наконец раздалась. – Ты помнишь, Светозар, обиду твоей сестрицы Рады? Ты свадьбу её омрачил…

– Да вздор ты мелешь! Прошла свадьба! Вышла замуж да сплыла, – сбил Светозар наставника. Тот замолк надолго вновь. Прикусил Буслаев ус в гневном нетерпении. Всегда так делал дед Борис, когда сбивал иль бушевал его барский воспитанник. Молчит-молчит, да продолжает:

– Ты четвертый сын отца, Светозар – сын Ярополка. Четвёртые сыны покорны должны быть для рода. Шибко уж ты огонь буйный для своей семьи. Жжёшь не братьев да сестёр, а истинно свой род.

– К чему ты? – вздохнул даже Млад. – Да. Он беда своего рода. Но это же не повод его так им срамить. Насколько я могу судить, они его не ненавидят.

– Не думаю, что Влас Буслаев с роднёй на деле того ждали. – Борис согласился. – Желали, дабы Светозар унялся от них в отдалении или там же бушевал. Много раз иначе пытались усмирять.

– Теперь ж могли поторопиться в том, чтоб тебя отослать. – Вадим завершил угрюмо в сторону Буслаева.

– У них были причины. – Светозар мрачно вздохнул и осел на лавку с гнётом. – Да вот Ничковы как могли? Они ведают законы Арии-земли. Пускай и брёвна разложили, прозвав градом то, что вышло, да коль признали городишко…

– О том уже ни мысли. – Борис мягко прервал. – Сейчас как себя поставишь, так о тебе дальше расползётся весть. Твой брак не един такой. Толк тут большой в союзе. Град Ладница – малый оплот. Владелец тут один. А потому град должен только тебе будет достаться после смерти Тихомира. У боярина нет сыновей. Нынче же Елена его единственно единородно чадо. Оба сына сгибли их. Ничков уже седовлас. Вряд ли с Марьей Таиславной будет иметь деток. Им также нужен наш союз для возвышенья града. Для них надёжа – славный зять со славным наследием. Молю тебя, Светозар, ради рода да Могучи, завтра при встрече с Тихомиром слова твои обязаны быть получшей молчанья. Тут не сможет опекать тебя твоя родня. Напротив. Ты должен стать носителем в этих местах их имени. Не посрами их честь.

– Мой брак станет бесчестьем. – Буслаев завершил.

Хотел, видно, Млад начать спор с барином об этом, да Борис не дал сцепиться снова с Светозаром.

К окну отворотился барин. Во дворе ладничном дары носили прибывшие от Могучи. И впрямь богатство доброе для здешних неприглядных мест. Особо много жеребцов отдали Светозару. Видать, конюшню надо строить и град расширять. Что ж, Ничковы молодчаги. Добились, что желали. Град свой обогатили приданым жениху.

Глава 2

Покорность в непокорности

Спустя дни стоял со свечой Буслаев, вторую руку возгрузив на рукоять меча, свисающего с пояса. С ним он порешил быть в праздник. И никто ему не смел в том недовольство высказать. Пусть славят Бога то, что барин последние дни был в молчанье, даже при беседах долгих с тестем за столом. Со всеми говорил наставник. Буслаев же безмолвствовал.

Храм – единое строенье тут выстроено камнем. Из-за дурноты постройки что-то внутри обвалилось, из-за чего решили службу вести пред его входом. Рядом с Буслаевым с ноги на ногу переминалась девочка Елена из рода Ничкова. Дюже наследница богата. Приданое – барахло.

Служитель бормотал молитвы, пока Светозар гулял взором по народу. Те внимательно смотрели на зятя Тихомирова. В пыли все, а у многих по лицу пот тёк. Ожидали празднества, чтоб попить, пожрать.

Засушливое вышло лето, хотя и ветрено тут было, не в пример Могучи. Свечи то и дело у жениха с невестой тухли. Во второй раз уж и не тянулся фитилёк зажечь Буслаев. Стоял изваянием. Челюсть напрягал.

Венцы возложили на головы брачующихся. Долго не глядел на супругу барин. Он понимал и видел, как потешно зрится союз данный со спины. Скучно точно тут народу. Единая потеха – трёп. Уже слышал будто шутки Буслаев в сторону их брака о том, как не налезет супружница на муженька.

Хихиканье дурное услышал рядом Светозар. Взглянул. Венец у Елены держался на носу. Концами пальцев захотела его хоть чуть поправить, да дёрнула её маманька, стоящая за ней. Девчонка руку опустила. Перстни полетели с пальцев. Как те вообще на ней держались? Ойкнула тихо Елена, да после незаметно от мамаши подняла ручонку изнова к венцу. Нескоро, но служитель поправил ей его, уж весь измазанный в сметане. Уголь на бровях сошёл, из-за чего на щёках девки свекла казаться стала грязью.

В окончание венчанья притянул к себе служитель новобрачных для наставленья тихого:

– Надеюсь, вы воздержитесь, дети мои, до времени… – начал он было, да сбил его жёстко Буслаев:

– Ты как мог то попустить?

– Тише, – пискнула Елена.

– Барин, барин… – с придыханьем святитель кликнул Светозара. Тот уже зыркнул на женку в желании ответить. – Терпенье и смирение – добродетель правоверной веры Радомира. Ищи в своём испытанье учение тебе…

– Выискался старец, – рыком сбил Буслаев вновь и перст святителю упёр в грудь прямо над крестом. – Ты хочешь, чтоб я лгал народу. Брак для детородства по закону веры, о коей смеешь ты здесь мнить. Сошёл бы в пекло ты к чертям. Без тебя б не повенчали.

Не мог далее стоять пред ним с Еленой Светозар. Рванул назад он. Люд же пред ним шуганулся. Борис быстро шёл навстречу. Чудилось Буслаеву, ещё миг, и он порушит всё, что ему попадётся, да тут чуть с ходу он не снёс малую девчушку, не успевшу отойти. Аж ухнул. Да благо цела. Вон, мамка её сцапала.

Борис остановился рядом, да слова не промолвил. Глядел, как замер Светозар с потухшим внутри духом.

Часто от дури его страдали дети при Могучи. Именно они ведь были хрупки да нерасторопны. Не понаслышке знал Буслаев – один его шаг на дитёнка, и тот будет покалечен. Ручка племянника не оставляла ума Светозара. Три луны, как поломал он. Та стояла пред очами, будто бы только вчера игрался с ним Буслаев.

За столом продолжился пир на всю округу. Елену мамка увела – ещё и не стемнело. Праздновали ладники. Пращура⁹ Квасуру поминали и мочили усы в хмельном меду. Потянулись молодцы уж бороться друг на друга. Кулаками помахать и тут было им по вкусу, так же как в Могуче.

– Размялся бы. – Борис кивнул. – Борьба такая по тебе.

Мрачно мотнул головой Светозар. Замолк наставник.

Кружились хороводы, костры горели ярко. Выждал Буслаев темноты да мутности во вниманье люда. Решенье было принято им ещё на днях. И в том остановить его уже б никто не смог.

Вадим, по обычаю, не сильно на мёд налегал. Млад же вял был весь от браги. То благо. Не оттащит Светозара от того, что тот сделать порешил.

Буслаев подался к Вадиму за столом с тихим велением:

– Млада бери через время да тяни к конюшне. Оседлаю коней ваших. Жду вас там обоих.

Дружник явно хотел что-то вставить, да язык заплёлся. Борису и иным охочим Светозар сказал, что по нужде пойдёт, чтоб те за ним не следовали.

Вскоре они трое – Млад, Вадим да Светозар – вышли к ладничным воротам. Пред ними Тихомир, как из-под земли, возник. За спиной его держались крепкие мужи – ладники и пара мужиков с Могучи.

– Куда жеребцов ведёшь? – Тесть зятя спросил строго.

– Мне нет причины оставаться эту ночь во граде.

Светозар не чуял никакого сожаленья или же боязни. Смотрел прямо на дедка – боярина Ничкова. Хоть ране и надеялся, что встречи сможет избежать.

– И куда собрался ты? – Тихомир вздохнул: – В лес ночью идти дурно. Нечистый может бушевать.

– Я множество ночей в лесах провёл, как вышел из Могучи, – раскрыл рубаху Светозар на груди и обнажил яркий, будто бы недавний шрам.

На подобно зрелище ладники оторопели. Благо что крест выделялся довольно, дабы им пугать. Узрев нужное смятенье, Светозар продолжил:

– Видно, меня он хранит от нечистой силы. Так что возвращусь, как только местность рядом осмотрю. Владения ко мне твои ведь перейдут когда-то. Вот и разузнаю край, коим буду править. Толку от того мне больше, чем ночёвка здесь.

Отовсюду слышалось веселье, песни, смех. Огни пылали по округе. В тени стояли, как казалось, лишь Светозар да Тихомир с воинами своими. Друг другу вглядывались в очи¹⁰ в молчании тесть с зятем. Светозар отпустил ворот рубахи. Ожидал.

– Заплутаешь¹¹, друже мой. – Тихомир пришёл в себя и к воинам своим обратился: – Позовите Искуса с Мурашом. Пусть с боярином пойдут.

Пока ожидали, подтягивались люди со всех сторон. Кто-то шептался. Вот-вот станет всем известно то, что барин оставляет град. Не отпустят ведь. На некое мгновенье Светозар даже подумал, что в том и есть задумка тестя, дабы зятя не пустить. Да тут двух ряженых унцов¹² подвели к ним в тень. Повелел им Тихомир также лошадей седлать и покинуть со Светозаром городище. Не сильно те противились, хотя и удивились явно. Буслаев все же в размышленьях не оспорил тестя. В конце концов, Ничков был прав. Светозар их край не знал. Ему пригодятся таковы попутчики. Когда те собрались, Буслаев двинулся к воротам града. В последний миг он углядел вдалеке наставника. Хранил молчание Борис. Вадим же не заметил отца, следящего за ними, как и, впрочем, Млад. Не стал Светозар обоим указывать на Борьку. Быстрее жаждал град покинуть. И так многие хватились. Могли и вправду не пустить. Сам Борис так же в безмолвии проводил глазами воспитанников с сыном за ворота Ладницы.

Глава 3

Воля

Первая минула ночь на воле Светозара. Раскрыл глаза он, лёжа на снятой подпруге своего коня. Птицы вокруг щебетали. Крохотная тварь от века в око барину сорвалась. Буслаев зачесал глаз вяло. Отпал непрошенный гость с ока со слезами по щеке. Вздохнул Светозар. Потянулся сладостно.

Млад с Вадимом ещё спали, а новые попутчики – Искус с Мурашом – беседовали тихо, сидя в стороне. Кони всех привязаны стояли и дремали, один только Светозаров жеребец с прозваньем Рык на земле котом лежал. Буслаев ухмыльнулся. Ну, а кто ж ещё? Приблизился боярин неспешно к своему лентяю – рыжему здоровяку. Тот даже не почуял хозяйских касаний. Только дёрнул во сне ухом. Устал бедолага. Ещё не отошёл, похоже, от пути с Могучи, а его уже куда-то барин утянул.

Светозар оглядел лес редкий. Он и раньше видел, как отличался тот от бора, окружавшего густо Могучу, да теперь была возможность его явней видеть. Удивительно, как тут природа отличалась. Одна страна, одна земля… Как может быть в ней столько разно?

Утопая в размышленьях, Буслаев заприметил вдруг недалеко, меж древ, как пробивалась слабо пустошь. Интересно стало. Поднялся Светозар.

Просторы необъятные обвёл Буслаев взглядом и потерял под собой землю от такого дива. Заря тянулась по горизонту, окрасив облака и небо в причудливые краски. Земля во власти красна-солнца отдалась воле светила. Река текла Мирунья у подножья леса. Широка река – рдяна¹³, с белыми крупицами от проснувшегося солнца. Это и есть грань их Арии-земли. Видал Буслаев ту на картах, да не мог представить. За ней тёмная трава шелестелась ветром. Редко прослеживались вдалеке темны деревья и кусты. Такова степная мощь, коей Светозар никогда не видывал.

– Заря тебе благоволит. – Мураш незаметно подошёл к нему. – Заря-Заряница.

Загорелым, крепким мужем Мураш зрился, хоть и был барину по шею. Тёмно-рус и тёмно-глазый, молодой со взглядом ясным.

– Ты из местной веры? – спросил его Буслаев.

– Коли ты не в правоверье меня осуждаешь вашем, то Радомирка не взывал от предков, кажись, отказаться. Пращуры бессмертные – то святые земли нашей. Они нас породили. Они питают нас. – Вздохнул. – Нас больше ваших таких тут. Да мы благо не враждуем.

Неясное тепло внутри разлилось по Светозару. Местные верят в их предков, землю сотворивших. То отличалось от учений, что нёс Радомир. Насколько? Святители б ответили, да Светозар не думал. Со смерти матери Буслаев не помнил никого в Могучи, кто воспевал бы пращуров так, как воспевали те, кто проживают на границе.

Буслаев от дум отвлёкся, так как Мураш разглядел шрам-крест с явным удивлением. Расстёгнута была рубаха Светозара. Частично оголяла кожу на груди его. Усмехнулся барин. И к Искусу двинул, кой сидел с проснувшимися уж другами – Младом с Вадимом.

– Часто крест терял ребёнком, – пояснял меж тем Буслаев шедшему рядом Мурашу. – Сёстры старшие осточертели своим понуканием. Кажда седмица – новый крест. Верёвка, цепь – не важно. Не держался он никак на моей груди. В пятнадцать потерял терпенье. Вырезал до рёбер. Больше не бранили.

– Будто есть тут чем хвалиться. – Млад сонно обронил. – По что не на лбу порезал? Так было бы покраше…

– Токмо опосля тебя. – Светозар кинжал достал было из-за пояса, да хлопнул ему Млад по руке наотмашь. Смешки раздались ото всех.

Обычно портил Млад настрой Буслаева своим ворчаньем. Да не в этот раз. Придушил бы его барин, да не дастся тот, а то и в рыло поспешит ответить. Ростом-то не шибко Млад уступал ему. Чуь ширью. Старше Светозара был, да виделся моложе. Сейчас же даже радовал дружник своим недовольством.

– Как малое дитя слинял, – вставил Млад ворчливо. – Ты ум проел? Я не пойму! Ещё этот мне сказал, что то Борис нам повелел за град идти с тобой, – кивнул Млад в сторону Вадима. – Видел ведь, не до расспросов было мне тогда.

– Сказал? – к Вадиму обратился барин.

– А как ещё его заставить? – тот скривился, крякнув. – Благо, что моего батю рядом даже не узрел. Вот было бы потешно, коли б у бати уточнять полез.

– Дальше-то что делать? – Млад свой рык не завершал. – Наделали делов.

Задумчиво Мураш же в ответ пожал плечами:

– Можем по силкам пройтись, что отец ставил на зверя.

Никто супротив того ничего не видел. В град, очевидно, возвращаться Буслаев не спешил. Так, отойдя от края леса по путанной тропинке, путники в первой же яме лося углядели. Возбужденью всех не было предела.

– Дивана милосердная! – дыхание ровнял Мураш от полыхавших чувств. – Эх, батя! Загулялся в праздник! Уж полудохлый лосик-то. Костёр разжигайте!

Зверя вскоре запекли и животы набили вдоволь. Уже солнце поднялось к зениту¹⁴. Опять душно стало. Видать, перед дождём.

– Засушить бы, – невзначай молвил Светозар, оглядев мяса кусок, кой он зажал в ладони. – На срок хватит нам такого.

– Ты об чём? – Млад брови поднял. – Мы в Ладницу воротимся?

Все замолчали, выжидая ответа Светозара.

– К чему? – тот молвил. – Я Тихомиру давал знать, что оглядеть хочу округу.

– Докедова округа? – Вадим вопросил.

– А как пойдёт. – Буслаев молвил. – Надо жить, хоть с любопытства. Граница у вас по степи подходит аж до Ведагора. Хоть бы глянуть до того, как осесть в застенках.

– До Ведагора ты собрался? – взбодрился Мураш. – Оттуда видны Святы горы.

– Святы горы, – отразил Буслаев да задумчиво продолжил: – Святогор был назван ими. Помнится, твой батя, – кивнул барин на Вадима, – сказывал об нём не раз да по разным знаниям. Спорит люд о Святогоре. В одних сказаниях тот помер как простой мужик при женке, в иных сам сделался горой средь этих самых святых гор, а в третьих говорится даже, что, мол, он до сих пор в горах службу ведёт. Хранит покой земель. Воистину занятно то…

Млад Светозара оборвал:

– Любопытство не одно целомудрие сгубило.

– Чего? – Буслаев как очнулся, да Млад уж хмуро встал.

– Один из нас должен вернутся, дабы померевшим тебя не посчитали. Тропу назад я вспомню.

– Куда это ты встал?

В гласе Светозара послышалась опасность. Остальные парни тревожно обмерли.

– Я ворочусь в Ладницу, – внезапно Искус бросил и к Младу обратился: – А ты с барином своим останься.

И осознал тут Светозар, что впервые слышит глас этого Искуса. До этого тот нем был, теперь кивнул Мурашу:

– Пойдём-ка. Скажу ласково.

Вот тут в гласе различился недовольный вздох. Поклонился Светозару хмуро Искус и направился к своему коню. А за ним прошёл Мураш.

Млад угрюмо вновь осел на место, заметив между делом:

– Опять безумие творишь. Благо, что расхлёбывать будешь токмо сам.

Провожал Светозар взором Искуса и глядел, как неприятно говорил тот с Мурашем. Второй растревожен был, но понимал, как, по чести, понимал и Буслаев. Ему не нужно было слышать в близости Искуса. Говорил тот тихо, да беседа очевидна. Высказывал свою Искус неприязнь к Буслаеву, как и Мурашу протирал очи от задора. Мог бы, может, Светозар вклиниться или заткнуть недовольного посланца, да вот не знал, чем затыкать. Искус барина не опасался. Знал, что видит тот его недовольство. Не смущался. Мало ль кто за ним стоит при смелости такой.

Разъехались вскоре они по своим тропам.

Глава 4

Вадим и Млад

Светозар с Вадимом и с Младом двигались за Мурашом. В дороге Млад пыхтел вначале. В конце концов увлёкся сам красотами степи. Пред ней покатая дорога их вела по руслу реченьки Мируньи. Лес шуршал с иной стороны от них. И его рассматривал с интересом Светозар. Ни единой хвои за весь путь не видел.

На стоянке завязалась у путников беседа:

– Ты сам видал когда-то горы? – спросил Буслаев у Мураша.

– Я родился в Ведагоре, – тот сонно отвечал. – Как отец мой помер, мать мою взял воин, прибывший тогда от Ладницы с Ничковым. Воин тот тоже овдовел в те дни. Дети у него остались. Средь них, к слову, Искус был. Его отца зову я нынче и своим отцом, кой сделался охотником.

– Так Искус тебе сводный брат? – Вадим отметил добродушно. – Отрадно видеть вашу дружбу.

– Благостно сошлись. – Мураш кивнул, а Светозар вспоминал Искуса – белобрысый, кучерявый, круглолицый, хмурый. Не сочетался со сводным братом. Мураш же продолжал: – Теперь хочу я повидать град, как и Святы горы. А может быть, и призраки обнажённых дев.

– Каких? – опомнился будто от сна Вадим под лукавую Мурашеву улыбку.

– Обнажённых. Вилами их величают. В горах живут те, через степь, как слухи болтали. – Хотел, видать, вызвать улыбку Мураш и у Светозара, да, похоже, тот был разумом не здесь.

– А отчего тебя так горы, барин, занимают? Не Святогора ли искать собрался меж них.

Усмехнулся в ответ Млад. Вадим же скривил губы.

– Есть поверье. – Светозар задумчиво изрёк. – Что сильнейшие рода прошлого, кои по росту превосходили простой люд, от волотов пошли. Святогор-то, говорят, как раз также их потомок. Возвышался над горами со своим конём. Так вот и мой род о том мне не раз так же говорил, мол, что сам Василий Буслаев мог быть их потомком. А от него уже и я свой рост получил добротный. Так что и во мне есть их капля доброй крови.

Светозар выпрямил спину и расправил плечи, из-за чего величина его тела перекрыла всех, кто сидел с ним у костра, да тут внезапно Млад повторил за ним движенье. Вадим зацокал в сторону Мураша, кивнув на двоих:

– Гляди-гляди, ща бахнет у кого-то с зада.

Под смех обмякли великаны.

– Не завидуй, муравей. – Млад усмехнулся. Вадим вновь Мурашу пробурчал:

– Ну да! Муравьём зовут! Иду с ними, как с дубами. Все на них зрят. Мне ж и так с ростом не свезло.

– Да ну. – Мураш смутился будто. Вадим чуть мельче его был, хотя Мурашка похудее. Рус, нос острый выделялся, глаза впалы, да ясны. Такой же щуплый, как Борис – наставник Светозара.

– Не боись, Вадимка. – Буслаев усмехнулся. – Оградим тебя от бед да подыщем красно платье.

– Шёл бы ты, боярин, к чёрту. – Вадим хохотнул.

Млад головой качнул с улыбкой, да решил вернуться к разговору прежнему:

– Как видишь, ростом я тебе не уступаю явно. Да токмо не припомню в моих предках волотов аль богатырей. С чего?..

Сбил без смущенья Светозар:

– Мы помним наши рода твёрдо лишь до семи колен. А твой записи не делал. Кто знает? Как я говорил, может быть, твой род случайно с моим переплёлся.

– Случайно, – огрызнулся Млад. – Это что тебе? Споткнуться?

– Интересно, как сошлись вы, – под усмешки вопросил Мураш. Вадим откликнулся:

– Батя мой искал барину узду. Нашёл, – махнул на Млада со Светозаром Вадим, те ухмылялись. – Я стал другом Светозара от самых пелёнок. Да мелким был в сравненьи с ним. Его точно не сдюжу. Ни разу с ним, веришь, не дрался.

– Ты, заяц, удирал. – Светозар отметил.

– Во! Теперь я заяц. – Вадим шутливо перст поднял да продолжал спокойней. – Мой батя стал для Светозара наставником, боле того, мы сдружились шибко крепко с барином Буслаевым.

– Тебя часто окружали. Ладно сказы говорил, – припомнил Светозар. – И я любил сказы твои слушать.

– Так вот. – Вадим продолжил. – Был в Могучи пожар как-то. Спасались все. Светозар с рук матери своей сорвался и кинулся в горящий град.

– К чему? – Мурашка обомлел.

– Да спасти хотел кого-то, как остальные мужики. Как и его батя да братья. Ему-то осемь, кажись, было. Выбежал откуда-то весь чёрный, в руках нёс псину мелкую с девчонкой. С ними и на землю рухнул.

– В дыме чуть не сдох, – рыкнул Светозар.

– Не суть. Девчонка та была Младовой сестрицей. Так и узнались. Млада дале мой отец уже забрал с их семьи на воспитание. Уж шибко к делу он пришёлся своей величиной. Видели, что Светозар сам настигнет его ростом. Нужен он нам с батькой был. – Вадим снова рассмеялся. – Терпеть друг друга не могли Младик со Светозаркой.

– Кончай. – Млад добро оборвал.

– Ну, ты вначале и впрямь мне костью в горле встал, – усмехнулся Светозар. – Бориса попросту не понял. Пустил какого-то босяка грызться на меня. Сколи раз мы мыли морду друг другу?

– Я что, мыслишь, помню? – огрызнулся Млад. – Ты ж сам со мной всюду бодался. Да ещё дурил.

– Я более с тебя дурел. – Буслаев отозвался. – Однако, истинно, не думал, что ты овладеешь так верно Борькиным ученьем. Вадим-то ладно. Но вот ты – не из родовитых. Жаль только, что с твоим семейством получилось так…

– А как? – Мураш занялся.

– Не желаю это обсуждать. – Млад твёрдо оборвал беседу, на что даже Буслаев согласно замолчал. Оглядел Светозар степь вновь да прислушался к её звучанью. Птицы, твари мелкие и ветер. Даль освобождает.

– А отчего земля степная Арией не взята? – Буслаев вдруг проговорил, на что путники переглянулись.

– Так она ведь не пустует. – Млад хмуро помянул и на Мураша глянул. – Там же степняки?

– А то! Множатся там аспиды и границу грабят нашей Арии-земли. До Ладницы, как говорят, давно не добирались. Мирунья у нас глубже, шире. Несподручно гадить.

Глава 5

Дорога

На третий день с рассветом Вадим растряс всех ото сна. Указал на точки, плывущие вниз по теченью – по реке Мирунье. Странно. Не похожи на купцов. Мураш тут же призвал всех хватать лошадей да схорониться с ними в ближний овраг. Оттуда Светозар уже разглядел ушкуи¹⁵. Неторопливо шли те по течению с мужиками на их малом борту.

– С этими непросто. Степняки у Ладницы особо не лютуют… А эти… – Мураш сплюнул, на суда кивнув. Следом обратился внимательней к попутчикам: – Как с лютыми у вас дела под Могучей? Ладно?

– На каждый товар свой купец, – пожав плечом, ответил Млад. – Не обделена бедами Могуча. Хотя барин Ярополк Буслаев её принимал в правленье с добрым ограждением. Всё равно порою грабят.

– Не так их много, кажись, там. – Светозар отметил, помянув Могучу.

– Мы с тобою тем там и не занимались. – Млад махнул. – По разуму, разбойники не упускают такой лакомки, как град да горожане с гостями.

На следующий день путники опять укрылись, только уж под тень леса у реки. Глядели, как, минуя их, плывёт ещё один ушкуй.

– Гляжу, не опасаются упыри открытых мест. – Светозар промолвил, кивая на ладью.

– Впервые вижу их так много. – Мураш качнул главой. – Обычно они уплывают по ветвям Мируньи в лес.

– Ты часто, чё ли, за приделы Ладницы выходишь?

– Нет.

– Так и откуда тебе видеть, что за стенами творится?

Затих Мураш. Светозар же думал теперь лишь о том, что, возможно, лучше было с собой взять больше люда. Он тронул меч, свисающий с пояса, и глянул на другов своих. К седлу коня Мураша был привязан лук с колчаном, полным острых стрел. На поясе его кинжал. Вадим же с Младом вышли с града безоружными. Млад – ладно. Токмо вот Вадим…

– Может, всё-таки вернуться? – Млад отбросил хмуро.

– Ближайшее селенье отсюда далеко? – оборвал его Буслаев, к Мурашу обратившись.

– Мы почти пришли.

– Тогда сначала туда скачем. А дале поглядим.

– Когда чужой дурак – смеются, когда свой – стесняются.

На плевок презренный Млада Буслаев не моргнул:

– Горшок с чем варится – тем он и пахнет. Дерьмо с тебя, Млад, брызжет…

– Братцы-братцы, – вклинился Вадим, сбив Светозара. – Коль кулаки чесать хотите, мы с Мурашем вас, махин, опосля не разведём.

– Молчи уж, – кинул Светозар. – Ну, будет.

Млад на улыбку не ответил.

Шли долго молча путники вслед за Мурашом. Вскоре показалось паханое поле. За ним селение открылось. От реки Мируньи к лесу через поселенье подходила веточка теченья, где бабы бельё молотили, а на лодках рыбари сети расставляли.

Гром полыхал меж тем за степью, как зрел Светозар. Точно приближалась буря. Дальнейший путь наверняка после дождя будет.

Глава 6

Первое село с чудачкой

– Искус! – Мураш кликнул, как увидел брата. Искус, прибывший к селу с двумя попутчиками, поначалу озирался мутно. Потерялся, видать, в вихре местной праздной свадьбы. Искус сжал ладонь Мурашу, как и два попутчика. Перекинулись парочкой слов, а затем прошли к столу, за коим Светозар с Вадимом восседали, с Младом.

Невеста с женихом держались во главе стола смиренно. На них, кажись, и не глядели. Кто-то кушанья носил, кто-то плясал али кружился, а кто-то просто уплетал за щёки разны яства. Светозар от своего здорового куска каравая оторвал часть и отдал Искусу.

– Здрав буди, Искус. Садись. – Буслаев молвил, после же кивнул на тех, кто прибыл с ним. – Кто это с тобой?

– Я Бойко, а то есть Первак, – представились попутчики.

– А к чему вы до сих пор здесь? – изрёк, щурясь, Искус. – Уж луна почти дала круг, а вы все под Ладницей…

– Да брось, луна. – Светозар сбил. – Не более пары седмиц.

– Ну, пара аль не пара, а я-то думал уже вас настигать у Ведагора.

– Да дожди. – Буслаев отмахнулся. – Ну, а после мы остаться на свадьбу порешили. Гляди, – со смешком кивнул на новобрачных Светозар. – Жених мальчишка – не постарше, а невеста – баба, – руками Светозар со смехом взялся себя за грудки, на сочность девки намекая. Искус на новобрачных глянул. И впрямь крепкая невеста сердобольно вытирала жениху платком уста от яств. Тому боле десяти не дашь. Скривил рот Искус:

– Я такого давненько не видал.

– Ну чудаки вы на границе! Погляди-ка на свекруху. Убить её готова. – Буслаев продолжал смеяться, кивнув на бабу, что сидела рядом с женихом. – Аж брызжет.

– А свёкор рад. – Млад заприметил. Светозар смеялся:

– Наверняка во всех родах такая чертовщина. Свекрухи, тёщи – давят бошки. Видать, для гармонии! – Буслаев развёл руки.

– За Иву да Дубыню! – подняли тосты за столом. – Хранят вас Лада со Сварогом! Да Макошь даст судьбы благой.

Выпили из кружек хмель. Искус тут усмехнулся.

Оглядывал побитого он брата – Мураша. Тот с двумя подтёками под обоими очами сидел да вздыхал. Не сразу разобрать ссадины пришлось, так как Мурашу на глаза падали власы. Вадим с Младом были мяты явно веселей. Сам же Светозар сидел с отметкой на щеке.

– Это кто так с вами? – вопросил Искус.

Светозар махнул:

– С местными в кулачном бою повозились. Оглядись. Мы не одни так.

– На степняков-то не нарвались? – Искус не огляделся.

– Ой, поплюй. – Хозяин дома Елька сел рядом с Светозаром да за всех ответил. Кивнул на батю жениха: – Хотя, как Дрозд сказал, когда с невестой прибыл от соседнего села, туда набег-то был недавно. Ушкуйники лютуют.

– Падших много?

– А-а, задело пару мужиков-сельчан, чьи дома пограбили. Живы родимые. То благо. Ушкуйникам на деле добро лишь наше нужно. Урон этот небольшой был. Не то что от степных. От тех страдают боле Ведагор с Мируном. Да сёла вокруг них. Добро оборону там свою грады укрепили, не в пример ладничной нашей. Да и к чему нам здесь она? Обжилися степняки больно у гор в степи, там, где растут курганы…

– Курганы, – старческий тут голос оборвал хозяина. Тот смиренно замолчал. Мать Ельки – сонная Черняга, сидящая с ними у края самого стола, – очнулась будто от забвенья: – Курганы – то могилы Дивьих. Негоже их тревожить нам.

– Дивьи? – Вадим отозвался. – По-моему, при Могучи их звали Чуди белоглазые. Дивьи – необычно?..

Не слушала его старуха.

– Как много, много зим прошло. Они от нас ушли. Покинули своих дитяток, оставив Радомиру нас да Белому царю.

– Царю. – Буслаев удивился. Шикнул на него Вадим, внимательно ловя речь бабки.

– Существовали Дивьи люди с остальными ариями в гармонии долгие лета. Мы тянулись, почитали. Хотели с ними связи. Видели в том благе счастье для себя. Дивьи люди никогда нас не принижали, но по разуму да силе были выше нас. Они ближе были к нашим пращурам святым по роду. Имели власть стать невидными, усыплять нас, а также совет дать ладный. Так средь обычного народа стали проявляться те, кто ближе к мудростям их были, как и к природе Рода. Они хотели запереться в себе и не подпускать заморские народы. Те нарекли себя тогда народом Гипербореи. Но мы, Арии, пытливы к заморским-то диковинкам, да и сами щедры больно на подарки им. Разлад затеялся тогда, когда Гиперборейцы начали с нами борьбу. С обычными людьми – простыми! Брань эта была долгой. Ещё бабка моя знала начало того горя. Дивьи пытались примирить нас. Не давали крови литься. Да и тогда Гиперборейцы не захотели себя, превосходящих нас во всём, видеть нам равными. Отделились ото всех, назвав леса свои Гипербореей. Засели там и стихли на долгие лета. У нас разлады продолжались. Тартария отбилась. Сварог с Арией гневились. Дивьи люди не могли более никак сплотить народы Рода славного. – Тут прервалася старая и, потянувшись к Светозару, не глядя большим пальцем провела ему по шраму креста на груди. – А как в Арию пришла вера в учения Радомира. Ария к миру пришла, да Дивьи люди, не желав разделить чужую веру, отдалились к Волотам и иным чудесам в горы. Туда, где спрятан Алатырь – всем камням нашим батюшка. Мудростью своей питает он живущий там народ. А те Дивьи, что не отошли ко Святым горам, свои дома внизу подбили и погреблися в Нави. На тех местах нынче курганы. Курганы гордой памяти.

– Выходит, степняки ещё и на головах почивших Дивьих забавляются, – хмуро приметил Светозар. – И некому их отогнать.

– Своей дорогой занимайся, – хмуро Млад сорвал. Не ответил Светозар. Заняли его думы.

Отужинали вместе все – путники с селянами. Мураша потерял из виду Светозар Буслаев. Тот пропал, как только, видно, брата приобнял к приходу. Теперь Искус сел откушать с Бойко и Перваком. Буслаев огляделся и увидел на холме в стороне от празднества, как Мураш стоит и глядит на небо. Удивился Светозар. Суровость та не по Мурашке.

– Бдишь нас от аспида? – приблизился к нему Буслаев. – Местные его тут до сих пор боятся.

– Не смейся, барин.

– Что с тобой? – Светозар смутился.

Нравились Буслаеву такие, как Мураш. Встревожил его тот своим хмурым настроем.

– Что смурной, Мурашка? Обиделся на что-то?

В сторону махнул Мураш главою обречённо.

– Я вижу, что тебе по душе тут, Светозар, – тихо ладник молвил. – Отпусти меня до гор. Ты во владеньях Ладницы, а я не хочу морозов и снегов дождаться, так и не дойдя до града Ведагора. Меня не только горы тянут ведь, а мой род, кой я оставил с матерью много зим назад. Тоскую. Ты пойми мя, Светозар. Пусти.

Светозар нахмурил брови. И долго помолчал. Дождь прошёл по краю степи в этот день, не зацепив село. Дорога не была размыта. Жары не было. Река текла и исчезала, как обычно, вдали. Буслаев глядел и все ж зрел, что тут он задержался.

Празднество всё продолжалось, да новобрачных увели к дому мужа малого для продолжения обыкновений местных. Заинтриговали даже, как продолжат-то. К Искусу подошёл Буслаев:

– Ты же провизии какой принёс нам на дорогу?

– Передал мечи Борис ваш для этих двоих. – Искус ответил холодно. – А Тихомир луки, кинжалы, а ещё щиты.

– Добро, – кивнул Буслаев. Искус также ему в руку кошель вложил с словами:

– В степи мечи не так уместны, как луки с саблями.

– Спаси Бог. Сильно бесятся во граде от моей проказы?

– Скорей, не разумеют да не одобряют. Думаю, ты понимаешь.

Недобрый глас Искуса был тих и вместе с тем силён. Жаль, не мог Светозар с ним так концы наладить, как с егойным братом. А барин-то желал. Нужно ему было, чтоб паря в нужном свете его в Ладнице возвёл, так как сам Буслаев долго ещё там, видно, не появится.

Мураш будто очнулся от тёмных дум, как в тот же миг боярин сообщил всем им, что пора б отправиться.

Дале последовало недовольство Млада от новости такой. Он-то, видно, грезил о том, что от села сего скорей воротятся в Ладницу они. Надеялся, что обленится Светозар. А тут – вот так. Вадим же просто пострадал о том, что конца празднества он тут так и не дождётся.

Но сколи б ни причитал Млад да ни ныл Вадим, а уже в единый день собрались они опять и село покинули. Светозар, Мураш, Вадим да Млад – будь он неладен. Шли снова к Ведагору путники, а Искус да Бойко с Перваком к Ладнице поворотили. Вновь тропы разошлись.

Глава 7

Село Неждана

– Не помню столь дождливого лета, как сие, – задумчиво Мураш промолвил, взирая на темневшие в долине облака. Сверкала молния под теми. Дождь двигался на путников. – Ох, Перун разбушевался. Да немудрено… Снегу было много в начале зимы прошлой. На покров-то белоснежный был щедр наш Стрекун. Теперь же Даждьбог с Ситивратом дождями землю балуют.

Усмехнулся Светозар.

Наконец обрушился дождь, а путники столкнулись с дюжею проблемой. Вадим вдруг резко захворал. Из носа его затекло, он лихо начал кашлять. Вслед за ним и Млада на сопли потянуло. Пришлось путникам остановиться, так как сколько бы ни шли, селение не виделось. Вскоре их настигнул град. Наспех сколотили укрытие. Мураш руководил. Собрал он трав целебных. Его бабка с Ведагора, как он говорил, владела знаниями, кои он пусть плохо помнил, да упомнил. Млад, поскольку был не так слаб, как Вадим, Мурашу пособлял да развёл костёр внутри их укрытия. Светозар отстроил то быстро меж деревьев. Пруты согнул и густо растительностью обложил – ветвями, травой и листвой. Плащами от воды укрылись. Слишком пробивал их ветер. Лютовал и рвал укрытие, хоть и лес их защищал, но, видать, подальше надо было уйти в чащу. Жар у Вадима разразился. Вслед у Светозара.

– Ишь ты, как не вовремя, – ворчал Мураш. – Два дня, как отошли с села. До следующего надо было всё же дотерпеть.

– Пока добрели бы, уже всех бы проняло, – тревожно Млад отметил. Мураш кашлем перебил.

Как лишь полегче всем им стало да ливень отступил, други кинулись вперёд к селу. Дороги все размыло. По воде будто ступали, порою даже лужи к Мирунье прикасались. Чародейством зрелось это. Коль не до коленей ноги коней погружались, так и впрямь писанья поминались Светозару о том, как Радомир по глади до учеников ступал. Особо чудно то виднелось в вечёрке на закате.

Кончилась провизия путников. Довольно всё же задержались. А поймать в чаще сейчас кого-то не по силам было.

Голод – это странно чувство. Светозар не знал его. Два дня почти крох в рот не брали. При том тревожила долина. Лужи поредели уж. Вскоре и убрались. Как поселение вдали разглядели путники, припустили, как мальчишки. Постыдно было то.

В новом поселении не столь радушно их приняли. Ведь накануне, как узнали, селение пограбили.

– Ушкуйники, – пояснили. – Шибко разошлись. – От Ведагора да Мируна лютые бегут. Говорят, там рать лихая на страже у тех поселений. Надо б Ладницу призвать на защиту нашу.

Светозар на этот раз не желал вникать в беды местных. Надеялся уйти, как только миг проявится. Уже селяне обратились к Ладнице за помощью. Тихомир поможет им. Светозару тут делать было нечего. Слушал селян он без вниманья, пока в один из разговоров внезапно не уловил шум.

Какой-то парень в стороне спорил с неизвестным тятькой. А точней, молчал, а тятька так раздухарился, что волею-неволей Светозар задал вопрос хозяину, у коего в домине он остановился:

– Что шумит тот мужичок – парня виноватит?

– А-а… – хозяин усмехнулся. – У нас же тот негодник в селе не из любимцев. Нежданом его кличут. Подговаривает наших малых сыновей самим гонять разбойный люд.

– Ишь ты… – Буслаев с интересом оглядывал Неждана. На первый взгляд не вызывал тот лихого впечатления. Мальчишка есть мальчишка. – И что? Кашу-то на том сварили? Ворогов погнали?

– Какой там? – даже возмутился хозяин дома шумно. – Они ж совсем малые, барин. Куда им ворога гонять? Убьют аль покалечат. Пущай стада пасут да батьке в хозяйстве помогают. Этот же паскудник сплочает их и к брани тянет. Сколь ни говорили с ним мы по благому, да язык не унимает. Охальник непокорный…

– Так пущай себя в дружине Ладницы поищет, раз борзый такой. – Буслаев усмехнулся. – Там таких как раз с отрадой принимают.

– Не-е, барин, – невесело махнул хозяин. – Он сын степных насильничков, ещё и мать сгубил при своём рождении. С дурным знаком породился. Отнести б его младенцем в лес хозяину лесному. Да пожалели мы его. Веришь, нет? Все матери, кормящие его здесь с сосцов, прокормили, когда он в люльке лежал. Холили его селом. Да кто ж знал, что он парней начнёт вести к худому? Любят его мальцы наши. Сколи б мы ни воспрещали им с ним знаться – всё без толку. Девку б мою отвести от него уже. – Хозяин бахнул по столу с досады. – Ему быть бы благодарным. А он портит наших чад. У брата матери своей живёт. Вон он и ругает.

С интересом, между тем, наблюдал Буслаев, как племянника тятька бранит да лупит на чём свет.

Спустя лишь только пару дней, когда Светозар в путь собирался, он увидел толпу мальчишек в стороне. Играли. Хлестали по ногам друг друга прутьями. Кто уклонялся, а кто сам веткой махал. Буслаев улыбнулся и к селянам обратился, кои его провожали:

– Есть ли среди них Неждан?

– Та воно, паршивец. В стороне сидит. Притих, – кивнул довольно незнакомец. – Сейчас его к вам позову.

Приблизился мальчишка к Буслаеву. Склонил главу. Без гонора да без тревоги – как и давеча пред тятькой. Шибко спокоен для парниши. Отрок уж по виду. Внешне же от Ариев и впрямь чем-то разнился, только непонятно чем. Что-то у степного батьки рожею схватил, видать. А может, и не в этом дело. Степных пока что Светозару не приходилось видеть. С интересом барин разглядывал Неждана.

– Наслышан о тебе я. – Буслаев протянул. – Ну, как тебе живётся тут? Слыхал то, что не жалуют тебя в этом поселенье.

– Кто? – Неждан поднял спокойный взгляд. – Я о таких не ведаю.

Неожиданно сам Светозар ощутил себя неловко, но, дабы этого не выдать, он вопросил:

– Ты знаешь, кто я?

– Ежели поверить тятьке, – Неждан молвил, – ты с боярыней Еленой обвенчан от рода Ничковых. Сам из знати кой-то вышел. А оттого я не пойму, что ты тут забыл и куда идти собрался? Ты не в Ладнице быть должен разве да хранить её?

Светозар опешил и руку поднял перед Младом, кой начал уже говорить. Возмущён тот точно был. Да сам барин разобраться должен. Шибко уж его немало народа окружало, как и детвора, что за Неждановой спиной разговор ловила. Все внимали, надо бы не посрамиться.

– Это дело не твоё. – Буслаев огрызнулся в сторону Неждана. – Я там, где я считаю нужным.

– Поглядел бы я, коль каждый так бы ответ за себя дал, – спокойствие парниши в смятение вводило. – Барин должен быть при деле, как князь, аль барыня, иль раб. А чем ты занят, Светозар? От делов мытаешься?

От речи мальчика Буслаев раздраженье зрел от окружающих взрослых сельчан. Никому из них Светозар не повелел встревать в их беседу. Дети непривычно также тихи были. Ждали разрешения и зрели на боярина.

– Тебя выпороть бы мало. – Вадим, меж тем, обрушил. – Пред тобой сам барин Светозар Буслаев. То знатный род с града Могучи – стоящий на защите Арии-земли. Не обязан барин отвечать перед тобой.

– К чему тогда он меня кликнул? – Неждан твёрже вопросил. – Я должен был немым казаться, дабы он не отвечал?

Вот тут Нежданчик просчитался. Тётка выскочила из толпы и кинулась на борзого парня. После же быстро склонилась пред самим Светозаром.

– Простите, барин. Он дурной. Я даром тако не оставлю.

Ранена была бабёнка. Одной рукой лишь била парю, а тот с тревогой всё взирал ей на подвязанную руку. С неподдельною тревогой! В то время как взрослые сельчане кликали своих детей и по домам толкали.

Не ответил ничего Буслаев, а просто с другами вернулся к своим жеребцам.

Покинули они село под крики-ругань за спиной. Не слышно было лишь Неждана. Не оборачивался барин. Ничего не говорили долго Светозару други. Даже Млад молчал. Не готов к такому был Буслаев, очевидно. Не знал, что надо было сделать, как ни пытался думать.

Глава 8

Стычка степных со стражей

Долго Светозара не отпускало от стыда. Так долго, что он сам уже стал мучаться вопросом. Отчего его настолько задел этот Неждан? Мальчишка даже получил за дерзость свою. Не стоило вообще с ним вести разговоры, а уж тем более искать ответа на его вопросы. Благо, что сам на него Светозар не кинулся. Придавлен был будто копытом. Кем бы он предстал пред всеми? Обиженною бабой?

Но как бы ни пытался Буслаев усмехаться, да подкосило барина.

А был бы парень дерзок так, коль за Светозаром встали б его охочьи люди, что с ним прибыли с Могучи? Да и та мысля опять Буслаева подбила. Неужто без них Светозар ни на что не годен? Может ли он сам владеть али повести куда-то? Или только род Буслаев с их богатством сдюжит то?

За Нежданом встали дети. Встали сами – по добру. За Василием Буслаевым так же встали как-то люди, и он повёл их, заодно прославившись навеки. Сказание о том, как он прошёл через огонь и воду, передаются детям родов Арии с почётом.

Даже пару раз за путь от Нежданского села теперь давил в себе Буслаев жажду в самом деле, как сказал Млад, воротиться в Ладницу. Откуда таки думы? Неужто это страх? Чего страх? Не Неждана ведь боится в самом деле барин?

Прошёл с другами Буслаев Мирун-град, без стоянки. Прошли и сёла, что подальше. Ускорили явно свой ход путники по грани. За это время развлекал Вадим своими сказами.

– Давненько ты не возвращался к былинам да сказаниям, – прохрипел от долгого молчанья Светозар.

Тот же пожимал плечами и байки продолжал о Василии Буслаеве да его дружине. Много раз то слышал Буслаев, токмо не Мураш. О Святогоре-великане дале сказывал Вадим. О том, как в гору обратился со своим добрым конём. После же Вадим внезапно перешёл к местным сказкам о Волхве и славной пращурице Лее. То Буслаев не слыхал, да слушал с интересом:

– Волх – убивец своего отца, самого Индрика змея. Убив, Волх завладел темнейшим царством предка своего великого Чёрного змея. Да мало ему было пекла! Захотел Волх овладеть всем древом трёх наших миров. И было у него с того сил больше даже, чем у предка – Чёрного владыки змея. Так как обладал он не только дюжей силой, но и лютой хитростью. Обратился в сокола он ясного Финиста и проник в Ирийский сад, дабы съесть волшебный плод, кой даст ему бессмертие и силы Правью овладеть. Разрушил он бы целый мир, да остановился. Услышал песню девы он и Лелю увидал. Леля – наша пращурица. Весенья покровительница. Забыл Финист Волх обо всём, как овладела она его сердцем. Открылся пред прекрасной он хозяюшкой весны. Леля ему также ответила на пылкость. Стал он тайно прилетать к ней, обращаясь в сокола. О том узнали сёстры Лели, Жива да Морена. Встревожились те за сестрицу, али зависть их взяла – да ножи и иглы вставили они в окно светлицы Лели-пращурицы. Изранил крылья Ясный Сокол и улетел в подземный мир. Леля кинулась за ним, разыскивала лета-зимы. Изломала три пары железных башмаков, изломала три чугунных посоха и изжевала три каменных хлеба. В кровь ноги исходила все, да нашла Финиста Волха. Наблюдая за любовью этакой-то силы, не мог Сварог сам – отец Лели – не принять Волха. Дал согласие на свадьбу. Стал Финист-то Ясный Сокол стражем Ирия и отказался от власти царством Пекла навеки. Навсегда.

– Когда выведал-то сказ? – Буслаев усмехнулся после долгого молчанья.

– Как всегда, сложил добротно. – Млад добавил со вздохом.

С небес слегка закапало вновь. Вадим наморщил лоб. Прочистил горло и отметил:

– Мураш, кажися, говорил, коли идти будем так скоро, то наверняка успеем воротиться до морозов к Ладнице.

– Успеем. – Мураш подтвердил. – Хоть и морозец раньше вдарит.

Погода же и впрямь, похоже, начала меняться. Пришла по утрам сухость жгучая, а ночью всё росою покрывалось. Трава вся, как солома. Верный признак окончанья тепла в этих краях. Ночи холоднее стали.

Река Мирунья, между тем, поуже становилась. А леса пореже. Всё чаще стали проявляться капища молений.

– В этих землях, говорят, нечисть есть в реке. – Мураш отметил, скривив губы. – Отец родной меня к брегу водить даже опасался. Оттого и города с домами родов местных оберегами укрыты от Черного-бога, змея и нечистой силы.

– Мы, люди, редко её видим. – Светозар вздохнул, оглядывая с интересом очередное капище. – Мой отец всю чертовщину, худую аль благую, нарекал шишигой. По чести, и я не пойму, отчего должны мы вовсе различать её. Много из того, что шишагам люд относит, на деле лишь случайность, как говорил Борис, хотя… – призадумался Буслаев. – Мать моя видела всюду на нас напасти злыдней, навак… Не любила, когда батя их всех звал шишигами.

– Да. Матушка твоя была дюже беспокойна, – отметил без отрады Млад.

– Не давала она мне, охочему до воли, волю, – признал Светозар. – Я был долго младшим сыном, до рожденья Ярослава. И если старших моих братьев отец от ней сразу убрал, меня же с сёстрами оставил на матушкину ласку. Суеверна через край. Запугана вашенской верой, – отвернулся от капища Буслаев гневно. – От отца не дождалась она любви за век свой. Может быть, с того ещё боле пылала от дурных примет. Не выносил батька её. Лупил. А она же сетовала всё на злыдней, мол, те навлекли на неё несчастья. При чём тут шишиги? Я в самом деле не мог выждать ответа у неё. Уже тогда, мальчишкой, видел, что её тяжбы из башки, и ниоткуда боле.

– Брат твой, Ярослав, помер раньше срока. Сестра твоя ещё хворала, – отметил хмуро Млад. – Может, не всё ей из башки?

Буслаев головой качнул:

– Люди хворают, умирают. Нас же у матери с отцом было восемь рождено. Лишь два к Богу отошли. Воно, у Ничковых почти все дети померли. А у кого-то и все мрут. Нас всех это ожидает. Тут злыдни не при чём.

– В некоторых сёлах сказывают то… – Мураш задумался. – То, что бывает, когда кто-то от родни страдает, он к себе невзгоды тянет и остальных тем бережёт из семьи своей.

– Если б матушка моя сама отца не изводила, он, может, был бы к ней добрей. А может, и детей поболе б родила. Мы это не узнаем. Царствия на небесах им, – дрогнул лик Буслаева. – Ныне и мне продолжать то предначертано с Еленой.

– Иноземно имя, – отметил Млад, как между прочем, и к Вадиму повернулся. – Елена – имя с каких мест?

– Её зовут Елень. – Мураш нежданно вставил. – Её по-нашему назвали, как та родилась. Имя Марья Таиславна ей переменила, как просватала тебе, Светозар Буслаев.

– В святках есть Елень? – Млад бросил.

– Не знаю. – Вадим отозвался. – Нет, наверное. Елена есть – вот это точно.

– Венчались. Значит, крещена. – Млад махнул, поняв всё. – Значит, Еленой и крестили. Свои Елень звать продолжали. Теперь же для Буслаевых сменили имя на века.

Во всё время рассуждений Млада с Вадимом Светозар без радости молчал. После выдохнул сквозь зубы:

– Даже с именем солгали.

– Да брось ты. – Вадим засмеялся. – Ладно б, если Теодора кака-нибудь? А то ж Елена…

Засмеялись тихо все. Токмо не Буслаев.

Внезапно напряжённо путники коней сдержали. Узрели впереди, как, словно рой мух, копошились люди у берега реки. Принялись пересекать те по одному водную гладь в сторону степи.

– Степняки. – Мураш промолвил и лук от себя снял.

– Похоже, что уходят, – удивился Светозар.

Вытащили клинки други, а Буслаева сковало. Вялыми руками он за ними повторил. Предательски колени бегло его затряслись.

Меж тем заметили они, как на степняков напал отряд, кой выскочил из-за ближайшего холма. Светозар рывком преодолел болезненный щелчок в плечах и припустил на коне за Младом. Нога же в скачке дрогнула. Ниже пояса всё ослабело. Чуть было не слетел с коня барин и прикусил губы.

Приближаясь, теперь только Буслаев увидал, что те, кто звался степняками, были при иных мечах. Боле тонких, кривых, что ли… Сабли! Шевельнулись власы на его затылке. Степняков под два десятка. Не сразу среди них разглядел Буслаев баб да малых ребятишек. Вздрогнул. Из-за его спины в степных лучина полетела. Уловил он, как за ним Мураш мчится, на скаку выпуская стрелы. Буслаев припал к холке коня. В него от степняка лучина не попала. Рыка же заденут! Поднял главу Светозар. Оказалось, отвлеклись от него враги на ратных. Отбивали те у степных женщин и чад. Влетел в остатки от степных Светозар и полоснул двух врагов клинком. Те взвыли да к реке метнулись. Светозар дрожал. Не смог убить! Не упустить бы меч из ненадёжных рук.

Вскоре Арии топили степных стрелами в затылки, когда те пересекали вплавь реку Мирунью. Радость овладела людом. Плакали, и мужи с ходу своих обнимали. Жали руки ратники, как и други Светозара. И, к счастью, не видал никто, как, сидя на коне своём, Буслаев усмирял руками дрожащие колени.

Глава 9

Новая ошибка

Солнце давно висло в зените, когда Светозар поднялся с сеновала сонно. Голова его гудела. Ничего ж себе поспал! Кажися ведь, немного выпил, а девки, с коей лёг он в ночь, уже и след простыл. Осталось лишь промято место рядом с ним на сене.

Поселение жило вовсю своею дневной жизнью. Вслушивался Светозар. Всматривался, как вдали в поле люд работал. Наверное, и среди них где-то терялась его баба. Буслаев взялся за главу. Ломались все его обеты. Божился ведь только с женой лечь. Отец своей всегда был верен, как до, так после брака. Братья верны были также, как Светозару говорили. А сам Светозар нарушил… Благодарностью купился он освобождённых девок от рук степняков. С чего-то порешили те, что Светозар да Млад поболе всех них сражались

– Из-за роста. – Млад предположил.

Вчера ладники от ратных, что сельчан спасали, даже держались в стороне и сближаться не стремились. Не рады были воины четверым чужим, кои девок к себе так приманили местных. Благо, что не гнали их. Теперь стоило село поскорей покинуть, дабы не нарваться уже впрямь на кулачок. С трудом поднялся с сеновала Светозар и не спеша кости начал разминать.

Стоило ли так расслабляться в чужом поселении? Борис не дал бы. Говорил бы, мол, потравить боярина кто-то ненароком мог. Отмахнулся Светозар с тех дум. Да кому он тута нужен? Его здесь и не знают толком… Токмо куда подевались его трое попутчиков? Как не побоялись-то барина оставить?

Храп тихий уловил Буслаев тут с иной стороны от его сеновала. Перешёл. Ну и вот она – честь долга мужа! Млад в сене лежал, закопавшись, обхватив во сне главу. Рядом также место мято да лента чья-то стеряна. Еле от смеха удержался Светозар. Ох, Млад кривится. Когда Светозар его за плечо тряхнул, тот с стоном нехорошим вяло засипел.

Буслаев Млада приподнял, пояс рывком затянул дружнику да поволок искать их жеребцов. Сыскав, Млада опустил сидеть у них, пока пошёл остальных искать дружков. Быть незаметным было сложно, да не глядеть старался барин на лица местных, как и на ратных воинов. Скорей б уйти.

Вадима-то Буслаев обнаружил, когда тот сидел во дворе каком-то малом. Его обхаживали две. Видимо, мать с дочерью. Он, дурной, понять не мог, с чего те так ласкались. Улыбался и жевал. Только не хватало, чтоб остался здесь! Что Светозар Борису скажет? Барин бодро зашагал в сторону блаженной тройки.

– Здравы будьте, девоньки. – Он провозгласил. В ответ получил шипенье:

– Ты почто пришёл? Ступай своей дорогой.

Вадим даже опомнился от дерзости подобной бабской. Не знали точно Светозара, да чуяли, что уведёт он у них поимку.

– Он дочерь мою опорочил, – вскрикнула вдруг без расспросов испуганная мамка. – Женится. Не то призову братьев моих. Они его серпом обрежут, коль обмануть нас порешили.

– Он мой раб. – Светозар сбил, воззрившись исподлобья. – И женится он по веленью токмо моему.

Быстро хватанул Вадима Буслаев, пока бабы выли, и толкнул перед собой, дабы тот пошёл.

– Ну ты, брат, переборщил. – Вадим отметил с придыханьем, рубаху оправляя. – Хоть монету им оставил, чё ли б, за меня.

– Монет на вас не напасёшься, – отрезал Светозар, оглядываясь в поисках уже пьяного Мураша. – У меня кошель пустеет. Искуса не видать. Когда нагонит, дабы серебра добавить, – не знаю. Да где этот отладник?!

– Тут я! – Мураш махал рукой, идя от стороны ратников, сидящих грудой за столом. Потупился Буслаев, пока Мураш провозгласил: – Светозар зовут…

– Мы сейчас уходим. – Светозар отрезал резко. – Нам не до знакомства.

– Гой. – Мураш удивился. – К чему это ты так?

– К тому, что мы чужие здесь. Нас ратные не жалуют.

– Да, они зовут узнать нас…

– И узнают, как мы в Ладницу вернёмся.

Мураш дивился Светозару и это не скрывал. А тот метался со своих дум. Нехорошо боярин сделал. С этими ратными наверняка Буслаев ещё встретится. Сейчас же просто он не знал, что ответить им, коль те начнут с ним разговоры, подобные тем, что Неждан вёл. Тут нету тётки, что отлупит. Оправданий добрых нет на неизвестные вопросы. Как нету и Бориса.

Сковало весь стан Светозара. Ошибку сделал жгучу он, кою уже не исправить. Видели ратные, как он от них отмахнулся. Благо, что Млад то не видел. Вадим с Мурашем же молчали.

Токмо воины их провожали недобрыми глазами. Светозар не видел, но верно это знал.

Глава 10

Ведагор с отцовой тёзкой

Проехали сёла на бреге путники и наконец приближались к новому детинцу града Ведагора. Таращились сквозь степь в надежде горы углядеть. Но то ли облака спустились, то ли с реки сошёл туман. Не видны горы в долине. Зато за градом, на границе Арии-земли, проявился тёмный лес. Высокий – почти в небо. Старый. Путники остановились.

– Густо как. – Вадим отметил да взглянул на реку.

– Здесь возвышенность идёт. Лес растёт почти на скалах. – Мураш предположил. – Земля, гляди, как камень.

– Как же пророс-то лес такой здесь, да его и Ведагорцы для себя не порубили?

Вопрос остался без ответа.

– Ну, что? – Мураш вопросил. – Пойдём до стыка рек границы? Тот должен быть как раз за тем высоким лесом. Там Морена и Мирунья соприкасаются. Граница трёх направлений.

– А не Гиперборея это? – Светозар глядел туда же. – С чего его не трогают?

– Не знаю. Я никогда там не был, – признался Мураш смутно.

– Я б в Ведагор прошёл, – тревожно Млад кивнул на град. – Послушал бы сначала местных.

– Шишиг устрашились, скалы? – Вадим рассмеялся. – Бойтесь, бойтесь ветра.

– Разбойный люд, болота, звери… – перечислил сухо Млад. – Обрывы, грань Гипербореи, с коей не возвращаются.

Поутих смешок Вадима. Млад тоже замолчал.

Светозар же вздохнул сухо, дабы други не узрели. Буслаев ныне жаждал только окончить скорей путь. Поворотить время назад уже никак не выйдет. Не шло из башки, что с ратью они снова по возвращенью свидятся. И не удастся им сказать, мол, их с Младом спутали. Мураш позвал, а барин, как небожитель, отмахнулся. Кем зрели те его теперь? Знакомства не исправить.

Приблизились они ко граду. Каменные стены. Удивились даже други тому, что оказался Ведагор по вышине мощней Ладницы с Мируном, да и видать шире. Из-за леса разглядеть то сразу не смогли.

– Я Светозар Буслаев, – кликнул Светозар стражникам у града. – Я барин града Ладницы. Обхожу границу.

– К чему ты к нам пришёл? – вопросил один из стражи, чем озадачил барина.

– Ты без ушей? Я обошёл границу от Ладницы до вас. Мне нужно с вашей знатью словом перемолвиться.

Не отвечала стража града некоторое время, после ворота отворились.

– Проходи, барин. Посадник тебя у нас приветствует.

Буслаев с другами прошёл в град. Врата затворились.

Ведагор отделан был где-то камнем, где-то древом. Удивлялся Светозар. Крепкие стояли стены крепости, холодные. Явно пожары не так много докучали им. Могучу более напоминала крепость Ведагора. Хоромы также камены. Оттуда встретил Светозара худой и бодренький посадник. Кой с улыбкой пожал руку.

– Буслаев Светозар! Как ты до нас добрался-то? Моё имя Ярополк из рода Ведова. Ты ж сын, кажися, тёзки моего?

Улыбнулся Светозар.

– Ты знал моего отца?

– А как же? Виделись в Златграде. – Ярополк Светозара пригласил пройти внутрь хором, кинув попутчикам Буслаева. – Отдыхайте, молодцы. О вас мой Евстигней с отрадой позаботится.

– Барин от нас идти не должен. – Млад вдруг выступил вперёд.

– Брось, Млад. – Светозар махнул. – Ступай с Евстигнеем. За себя я постоять как-никак сумею.

– Барин… – сдержал дальнейшие слова в себе уже Вадим.

– Правильно перепугались служивые. Берегут тебя, – отметил Ярополк с ухмылкой, на что Светозар промолвил:

– Говорил отец мне как-то о тёзке своём, когда ездил он в Златград. Сдружились вы, мол, токмо вот путь ваш разошёлся.

– То верно. Он в Могучу возвратился, а вскоре и меня с моим семейством отправили в службу сюда сменить моего батеньку.

Глава 11

Ведово гнездо

Светозар и Ярополк вошли в светлицу, где уже со стола сносили ужин. Женщина и девки знатны также торопились покинуть горницу, а уноши с мальчишкою сидели и будто ожидали гостя с их отцом.

– Вина принесите, – повелел Ярополк слугам. – И снесите гостю ужин. Откушай с нами, друг.

Посадив Буслаева за стол, отошёл посадник с женой в сторонку, да и что-то той нашёптывать стал мягко на ухо. Та рассмеялась, оттолкнув шутливо муженька. Ущипнул каждую из девок Ярополк за плечи, щёчки. Те с поочерёдным визгом удалялись за дверь, после чего ушла жена.

– Я Светозар Буслаев, – представлялся меж тем барин оставшимся мужам.

– Ведов Переслав, – старший, хотя и молодой муж после Ярополка представился Буслаеву. Остальные ж стали по старшинству спускаться:

– Милан.

– Владимир.

– Ведагорка, – представился последний мальчик. Затряс руку Светозара.

– Ходь, Ведагор, бегать с дружками, – оторвал Переслав длань¹⁶ малого от Светозара и, невзирая на сопротивление того, за дверь его толкнул.

– Оставил бы внучка. – Ярополк к столу вернулся. Да Переслав, прислушиваясь к рёвам Ведагора: «батька!», в решении своём был непоколебим. Добавил Ярополк с улыбкой: – Поглядел бы внук на гостя. Даша хочет, чтобы с сыном ты более возился.

– Бать, не тут, – отрезал строго Переслав.

– Ох, строг, – шутливо Ярополк отметил. – Я был таким в его года.

Светозар в ответ молчал, но всё же улыбался. Буслаев с Переславом был согласен. Так же бы мальца своего спровадил. Сейчас встреча не семьи. А мальчишка неспокоен.

– От Ладницы пришёл к нам гость. Я знал его отца.

– Буслаев? – Переслав задумался. – Ты не из Могучи?

– С Могучи, – кивнул Светозар. – Токмо женился на Елене и перебрался в Ладницу.

– О как! – удивился Ярополк, после чего вздохнул. – Ну, а как же? Ведь Ничковым нужно укрепиться опосля смерти детей.

– Сыны померли? – переспросил мутно Переслав. – Что-то слышал, да не неясно…

– Оба сына померли, видать, в борьбе друг с другом, – ответил Светозар.

– Видать? – Переслав бровь изогнул. – Ты уже там. При том не уверен?

– Я прибыл в Ладницу, женился и в ту же ночь покинул.

Молчание повисло в горнице. Сам Светозар сдержанно его нарушил.

– Елене десять зим от роду. Не желал порочить я ни себя, ни род в ту ночь.

– Десять зим – срок малый девы, – кивнул Переслав, искривив уста. – Как долго ты гулять собрался? Пока не расцветёт? Зим пять?

– Там есть кому меня сменить. – Буслаев чертыхнулся. – Погощу у вас, а после через тройку дней, возможно, в Ладницу вернусь.

– А к чему тогда ушёл?..

– Ну, сын. – Ярополк прервал натиск Переслава. – Он долг исполнил свой. В Могучи ж устои не такие. Ты полегче…

– Бобура уже в десять зим вполне промышляла, как нагнуть Нагиба.

Усмехнулись отец с сыном. Светозар спросил:

– О ком вы?

– Думаю, ты по пути видел рать лихую. – Переслав проговорил. – Лёгка конница при саблях. Границу хранит нашу от разбойников да степняков. Ту рать вольную создал Нагиб. Волк бесстрашный – местный. До него не успевали грады сёла защищать. Пока отправим свою стражу – враг уже и скрылся. Вот так, как-то не успела от Мируна к селу помощь, а у Нагиба молодого чад с женой порезали. Его матери разбили голову. Он-то на охоте был с другими мужиками.

На миг прервался Переслав, да, вздохнув, продолжил:

– Вначале он с братками жены своей перескочил за реку Мирунью. Выследил тех степняков. Не всех убить они смогли, и это рок их порешило. Коли всех – возможно, его б дух то усмирило. Да вышло иначе. Более пятнадцати зим теперь он режет их. Вокруг него собрались те, кто его ярость разделяет.

– Пятнадцать зим, – дохнул Буслаев.

– Поболе. – Ярополк напомнил. – Мирун с Ведагором довольно скоро о Нагибе услышали. А до того его люд сёлами кормился. Грады же стали тянуть к себе такую силу. Нагиб – ни в какую. Зуб был у него на грады.

– Посылали мы к нему люд – упрашивали служить градам. Да жалованье получать. – Переслав отметил. – Озолотить его хотели. И вроде как, спустя года, пришёл он в службу Ведагору. Жаль, не за золотом пришёл. Злата хотели его люди, коими он окружился.

– Первые от его рати уже давно оторвались. У нас осели дармоеды, – хмуро Ярополк промолвил.

– Но именно они его к нам и привели. – Переслав строго отметил. – Да ненадёжно укреплялся он под нашей дланью. Бобура за него взялась. Три зимы к Нагибу ездила за град. Водила над ним хороводы. Казалось, даже зря. Казалось, что у него вовсе всё внизу усохло. Его ни разу с бабами не зрели со смерти жены.

– Хула для дочери моей, – сплюнул Ярополк и на Переслава глянул. – Как выглядела знатна девка, когда каталась за безродным? Какое унижение он заставил испытать её своим верченьем носа. А ты же поощрял. Три зимы!

– Оставь, отец. Благо они обвенчались.

– Токмо вот четыре года родить она не может!

Звон в воздухе повис над сыном и отцом.

– А он в степь-то вылезал после того первого раза? – Светозар прервал молчанье. – Степных выслеживал?

– Нагиб? Не раз, – ответил угрюмо Ярополк. – Страшились мы, что как-то он после не вернётся. Да подобные ему живут довольно долго.

– Живут степняки не городами, а родами. – Переслав проговорил. – Один порежешь? Там их тыщи. Они разобщены. Мой дед тоже вылезал. Хотел покосить их всех. Да опосля очередного набега на них не вернулся.

Глава 12

Переслав и Светозар

На следующее утро поднялся с ложа Светозар. От такого отдыха все тело его ныло. Отвыкло от мягкой перины. Но было хоть темно, прохладно и свежо ему под камнем, не то что при жаре степи. Расположили барина в каменных хоромах как гостя Ведовых – глав местных. Общенье приятное они продолжали и после трапезной да бани. Ярополк поведал Светозару об отце, как они журили девок в столице Арии-земли, и если бы Буслаеву Ярополку не пришлось бы в Могучу возвращаться для уплаты родового долга, то, быть может, они так и не разошлись бы с тёзкой.

Переслав с братками ушли же по своим делам.

Буслаев слушал Ярополка с большим удовлетворением, так как батюшка не был охоч до сказов о себе. Старший Буслаев вечно себя держал для семьи строго, будто таким был всегда. А выходит, так же дрался, лазил и бежал от батьки по огородам через барские ограды.

«Правильно, что умолчал, – про себя Светозар мыслил. – Отец должен быть таким для примера чадам».

Млада, Вадима и Мураша определили также на постоялый двор¹⁷ града Ведагора. Ныне те с дружиной местной, как Светозару дали знать. Надо с ними свидеться, а то же со вчера не зрелись. Но как Светозар вышел из постельной, тут же слуги пригласили его отведать заутрок¹⁸.

В трапезной¹⁹ той Переслав держался со своей семьёй. Бегали, орали его дочь и сын. Жена, держа в руках младенца, пыталась вихорь усмирить. Вскрикнул тут парнишка малый, как заметил Светозара. Встряхнул всех, от чего у мамки заревел младенец.

Пожурив сынишку и кивнув Светозару, супруга детей прихватила и наконец ушла.

Переслав, похоже, за всё время суматохи даже и не шевельнулся. Сидел, об руку головою тяжко уперевшись. Как женка удалилась, он сдержанно зевнул:

– Как спал? – спросил Переслав, не глядя на Буслаева.

– Вполне ладно.

Переслав с сомненьем глянул на него.

– После земли-то вполне ладно? Гляжу, еле шевелишься. Но молодец, ответ, видать, воспитан от пелёнок.

– Ты, гляжу, не в духе.

– Всю ночь не спал с Людмилкой. Говорят, зубы ползут. А ревёт – как режут.

– Нянькам не отдали?

– Да дуры непригодные, – отмахнулся Переслав. – Мы с Дашкой ночь цельну у люльки дочери сидели. Дашке хоть бы хны. А я метался от желанья Людку задушить до жажды самому повеситься, чтоб только ей полегче стало. Старшие так не орали, хотя было им не лучше, судя по рассказам Даши. А ты спал.

– Я спал, – влёт поддакнул Светозар. Оба уста скривили.

Снесли слуги миску с кашей Светозару. Молча ел он, после вытер ус платком.

– Ну, что? – Переслав прервал молчанье. – В Ладницу отъедешь?

– А куда, коль не туда? – Светозар промолвил. Поняв, что лишнее сболтнул, насупил брови, да, похоже, Переслав то не заметил.

– Как границу повидал? Пришлась тебе по вкусу?

– Я… – Светозар задумался. – Думал, всё будет иначе.

– Смотрю, гостинцы ты не ценишь, – сплюнул Переслав.

– Что?

– Гостинцы от небес.

Светозар почуял снова неясную тревогу. Непрост был точно Переслав. Не много старше Светозара, а уже смурной глава, судя по настрою.

– Я тоже как-то мечтал, знаешь, отправиться гулять, – продолжил Переслав угрюмо. – Границу тоже обойти хотел, да только не степи, а все Арии-земли. Добраться до хвойных лесов, до рощ, а может, и до моря.

– Море огибает почти третью часть земли государства-Арии. – припомнил Светозар. – Коль пошёл бы по границе, его точно б лицезрел.

– Ты видел море?

– Нет, признаться, – вздохнул Светозар. – Могуча в центре Арии. Леса нас окружают. Бор.

– Сосны? – Переслав спросил. Буслаев кивнул вяло.

В окно увидел Светозар тут странное явление. Думал вначале, почудилось, да очи вновь протёр. На крыше на ногах стояла дева о две косы.

– Гой. – Светозар кивнул на неё тревожно. Переслав махнул:

– Сестра. Мать её уже не трогает. Не просит слезть.

– Не упадёт?

– Давно б упала. Уже так с девичества стоит. Гневится на Нагиба Бобура. Проклинает свет за супруга такового. Не даром батенька рычит.

«Переслава проклинает», – мысль коснулась Светозара. Не любят девки, когда их мечты судьба уничтожает. Три года ведь гонялась за Нагибом по степи Бобура. Наверняка себе мечтала. Да такие, как Нагиб, никогда не станут с бабой в тереме сидеть – воспитывать детяток. Своих сестёр и их подружек вспомнил Светозар. Иногда ловил их трёп и вздохи о мужах. И пусть им до Бобуры было довольно далеко, да грёзы так же свои разбивали об правду при замужестве.

Бобуру ветер обвивал. Лица было не видно. Да стан её и русы косы выли о печали. Утешить бы. Тряхнул главою с усмешкой Светозар. Ещё бы! Мужа её барин откинул, тогда, при селе, пора и бабу приголубить…

– Степняки у вас много дев к себе уводят? – решил отвлечься от своих дум Светозар.

– Уводят дев? – Переслав как встрепенулся. – Ты видел это?

– Я зрел то, что рать Нагиба их отбила при пересечении реки. Я был там и даже полоснул врага.

Осёкся Светозар. Не ждал удивленья Переслава. Взор того встревожился.

Разошлись вскоре мужи. Буслаев был в смятении. Отправился искать своих в граде Ведагоре. Переслав собрался слать посланца за Нагибом. Таким образом тот с ратью своей вскоре прибудет. Светозар не знал, как быть. Взор его метался. И чем более осознавал он, тем тяжелей дышалось. Что он скажет, как прибудут ратники во град? Об нём узнают ведь. Боярин чужой в Ведагоре! Конечно, град об том кипит. Будут глядеть вслед ему ратники из стражи Нагиба. Не будет же намеренно их избегать Буслаев. Может быть, отправиться сейчас в Ладницу ему? Светозар челюсти сжал. Тем ясней покажет он не просто своё к ним презренье, а презренье к зятю друга своего отца. Ратники молчать не будут. Они стража границы! На них сёла молятся, грады борются за них. Разнесут весть, как Буслаев ими погано пренебрег. Разнесут по граду после по грани, а потом дойдёт трёп и до Могучи о том, как Светозар им рушит имя их бояр – потомков славного Буслая. Необходимо такой промах Буслаеву остановить. Не дать дальше рати эту оплошность отпустить.

Глава 13

Отголоски промаха

Отыскав другов своих в родном дворе у Мураша, послушал их ворчанье Светозар, что он ушёл так просто к неизвестным в дом. Други были не должны покидать Буслаева.

Недолго даже побранившись с Младом, барин всё ж поведал свою опаску им о рати, с коей виделись они в селе. Млад не ведал до сих пор о столкновении барина с приграничной стражей. Он устало усмехнулся:

– Дивлюсь тебе я, Светозар. Где же храбрость твоя? Стойкость? На деле дурь только осталась.

Буслаев зубы сжал.

– Мы спешим до Ладницы, – робко Вадим вставил. – И то, что с ратью не сошлись в селе, – можно объяснить всем, всё из той же спешки. Коль решим ждать их прихода, то оспорим эту спешку. Можно сказать, что и сейчас торопимся…

– Для местных эта рать – не просто мужички с наполья. – Млад сбил Вадима. Его глас становился твёрже. – Это сила за стенами городов, с которой знать городская знается. Нагиб – глава стражи их и женат на девке с местной высшей знати. Об этих воинах твердят как о мощи, коей грады сами быть не могут.

Всё мрачнее становился Буслаев при беседе. Чтят их. Это было видно по тому, как ратники себя в селе держали. Они там хозяева. Светозар бросил Мурашу, кой до того молчал:

– Что ты им сказал об мне в селе при разговоре с ними?

– Я славил тебя, Светозар. – Мураш тихо отозвался. – Не думал, что откажешься ты к ним подойти. Сказывал о твоей силе при боях кулачных. О том, как ты не побоялся уйти из Ладницы, дабы народ не заподозрил тебя в сраме перед твоим Радомиром. Веру твою уважают они, хоть сами и иной. Говорил, как ищешь ты славы…

– Добрый ты, Мурашка, – сбил того с улыбкой Млад. – Да натрепал ты знатно.

– Об чём это он натрепал? – Светозар озлобился. Не смутило это Млада:

– Дырявый мешок не бывает тяжёлым. Ты ныне не барин Могучи. Бросил Ладницу, Бориса. Ты за себя ответ не держишь. Какая тебе слава?

Вскочил Буслаев вместе с Младом. Последний гнев не унимал:

– Легко показать характер, пока некому дать палкой?

– Осмелел, гляжу?

– А тут есть кого бояться? Ты ниже не падал.

Ударились Буслаев с Младом. Мураш с Вадимом разнимать бросились их, да два дуба обоих оттолкнули. Сходиться стала к ним со двора родня Мураша, да боялись. Не решались подойти ближе к чужим здоровякам, тем более что те лишь гневно пару раз ударились.

– Как себя поставишь, такова о тебе будет слава! – рявкнул Млад. – Ты нас срамишь! Кто мы…

– Как ты осточертел!

– А я тебе не мамка, дабы мёд сквозь уши лить.

Огляделся невзначай Млад на окруживший их народ и зашипел сквозь зубы.

– Та рать границу бережёт. Она там власть. Она славу и разносит по основной части её. Иди Нагибу лижи пятки, дабы он тебя навеки не обесславил гнидой.

– Мне нет до того дела…

– Есть! Ты сам того боишься. Чтоб не было дел, следовало оставаться в Ладнице.

Млад рывком покинул двор Мураша.

– Светозар. – Вадим дёрнул за рукав Буслаева. – Давай-ка уберёмся, пока Нагиба с ратью нет. У нас есть причина спешки. Коль останемся, тогда станет всё хужей. Объясни всё Ярополку. Мол, оплошал. Робел. Забылся. Жалеешь, что не подошёл. У каждого были оплошки. Твой промах позабудут.

«Робел? Забылся? Не могу», – чуть не выдохнул Буслаев.

Что скажут о нём те, кто будет в дальнейшем о нём слышать? Заяц? Боится встретить стражу грани? Что за боярин на границе? Какая весть дойдёт до града Ладницы об нём? А она дойдёт. Его род, верно, и не ведал такового срама!

Глава 14

Отсутствие цены

Светозар сошёл к крыльцу рода Ведовых со своей постельной. Собрались те у прохода. Бобура с Ярополком держались впереди. Навстречу от ворот града к ним пододвигались воины на жеребцах. Несколько десятков. Смешно, что их тут звали ратью. Для рати маловато.

Глава конницы слез с коня первым. Видать – Нагиб. Пока ратники его примеру следовали, Светозар рассматривал их главу. В возрасте. Хотя и седины на русых волосах не видно. Плотно сжатые уста, взор потухший, твёрдый, обветренно лицо. С почётом приклонил главу перед Ярополком. Бобура холодно с отцом ему также кивнула и в хоромы возвратилась. Ярополк окликнул дочь, да Нагиб не устремил на этого внимания. Обратился к свёкру он. Они заговорили.

Думал Светозар, их лучше встретят горожане. Конечно, взоры люди обращали ладны, да для почёта маловато. Вспомнил Буслаев, как Могуча ждала гостей у себя знатных. Как тех она встречала! Но, коль мыслить, эти всё-таки лишь служат там, где града нет. Не знатна стража грани.

Тут Светозар почуял холод и взоры на себя поймал от прибывших ратников. Как и боялся, те узнали Буслаева. Он не отвёл взгляд. Те усмехались и болтали, кивая в его сторону.

Переслав сошёл за Светозаром. Невзначай толкнул того слегка вперёд, как вышел на крыльцо.

– Нагиб, – кивнул Переслав, с теплотой руку ему протянул. Пожали. – Ну, как служба? Утомился?

– Томиться – твой досуг.

Мужи добро улыбнулись, да Нагиб очи поднял вслед на Светозара.

– А! – Переслав к Буслаеву руку потянул. – То Светозар Буслаев. Потомок Василия Буслаева! Слышал о таком?

– Не слышал, – покойно Нагиб отразил. Ладонь Светозар протянул ему. Пожал Нагиб.

– Да, я с Ладницы пошёл – проведать местную границу. – Буслаев усмехнулся было. Нагиб отрезал.

– Эт к чему?

Опасно сверкнул взор его. Усмешка спала Светозара.

– Да на барыне женился он от града Ладницы. Также связан нынче с гранью. – Переслав отметил. – Наш он.

Потух вновь твёрдый взор Нагиба. К Буслаеву интерес сбросил. Незаметно Светозар выдохнул. Сковало плечи.

Дале боле говорили Ярополк и Переслав. Речь, судя по отрывкам, что ловил Буслаев, была об уводе детей, женщин степняками через реку. Нагиб редко отзывался, только если к месту. Года назад уж уводили в степь, да после перестали, как отвечал стражный глава – нынче вновь порой уводят. Прошли главы беседовать в хоромы. Не решился Светозар идти за ними. Ратники же расходиться стали кто куда.

«Довольно тряски», – гневно отмахнулся Светозар да отправился к семье Мураша, там, где были его други.

Застал нежданно он у дома Искуса с Перваком да Бойко за столом с Вадимом. Поприветствовал их Светозар. С отрадой те ответили. Млад ушёл бродить по Ведагору, как дал знать Вадим. Не знал ещё о том Млад, что прибыл Искус с попутчиками. Мурашка же, как прежде, люлюкался с роднёй во граде. Не успели сообщить.

– Как сами? – Буслаев вопросил у прибывших. – Как в Ладнице дела трясутся?

– Та вот… – Искус протянул Светозару свёрток.

Вчитался Светозар в записи своей сестры. Молила она возвратиться в Ладницу, так как свекровь написала тут же Власу, что Буслаев отбыл с града. Мягко стелила умоленья. Светозар поник. Вспомнил он эту сестру да прощанье с ней родимой.

– Светозар, пора домой. – Вадим проговорил негромко. Искус с попутчиками же молчали.

– Нет мне дома при Могучи. Как и Ладница не дом мне, – ответил Светозар.

Не ждал от Вадима Буслаев возражения. Не того тот норова был. А потому, как Вадим бросил: «Когда корова хвоста лишится, то поймёт, к чему тот ей был нужен», Светозар оторопел. Вадим отворотился и далее молчал.

Глава 15

Падение

С Нагибом встретиться не выходило, уж поговорить тем паче. Да и с ратью Светозар его не часто зрелся в граде. Всех их довольно занимали. Им было не до скук. Два дня уже прошло с тех пор, как стража грани прибыла. Всё яснее становилось, как Нагибу досаждало пребыванье в стенах.

Раз поутру брёл Светозар у хором хозяев. Занял Буслаева от окон одних девичий плач. Остановился на мгновенье. И уловил Нагибов глас:

– Я говорил те, госпожа. Ничего не сменится.

Что ответила Бобура, было Буслаеву не разобрать. Догадался лишь, сквозь женски слёзы прозвучало что-то вроде: «Устала быть пустой». О, нет! Негоже это всё сторонним слушать. Светозар быстрей ушёл.

Не раз спрашивали други Светозара, к чему тут они так долго задержались.

– Заморозки скоро вдарят, – отметил Вадим хмуро.

Буслаева терзало же отношенье к нему стражи. Пригвоздила к Ведагору его эта неприязнь. В одну коротенькую встречу даже и не скрыли ратники свои смешки в спину ему:

– Что, барин? Чураешься? Товар не по купцам?

Поджимал уста Буслаев, да не оборачивался. Оправдания не мог для них он отыскать, дабы сменить настрой ратников к себе. Искал он тщетно встреч с Нагибом. Жаждал в памяти остаться у того не тем, кем вышло. Да коли рать хоть насмехалась, Нагиб же мимо проходил, не задержав и взгляда.

– Всевышний! – как-то не сдержался Вадим. – Ты не настолько мал пред ними. Что ты пыжишься им показать? На что гордость свою тратишь?

На вопрос такой Буслаев сам жаждал поясниться. Единый, кто не замечал терзания его, то благо Ведов род.

На третий день при пребыванье стражи грани в граде шёл Светозар обедать вместе с Переславом, когда влетел к ним отрок:

– Переслав Ярополкович, на ближайшее к нам поселенье степняки напали. Нагиб с ратью своей рвётся…

Не успел договорить. Барины вскочили со своих мест и бросились к отряду стражи грани. Те седлали лошадей да сабли с луками хватали. Как в тумане кинулся Светозар к Рыку-коню.

– Ты куда? – Нагиб откинул Светозару громко. Сидя на коне, он кинул вслед и Переславу: – Мне знать в отряде не нужна. Не до него мне будет.

– Да обузой он не станет, – отрезал Переслав. – Уже с тобой, кажись, сражался. Лишняя рука – не груз.

Не окончалась перепалка Нагиба с Переславом. Не вслушивался Светозар, коня седлая резво. Тут одёрнула его рука:

– Ты что творишь? – Млад бросил. За спиной его Вадим уже коня седлал.

– Ушёл! – Светозар вырвал у Млада плечо и на коня вскочил.

Вместе с ратью вырвался барин за ворота града. Рядом держался с ним Вадим, а вскоре Млад нагнал.

Слабость в ногах да на руках стала гнилая возвращаться, как Буслаев углядел впереди село. Пылали в нём дома. Бежали люди им навстречу. В селенье слышался плач, вой.

– Соколы родимые! – с рёвом кинулись сельчане к ним. – Они наших дочерей и деток увели.

Нагиб повернул коня и, будто пёс, рванул в погоню. Вся рать за ним метнулась молча, как и барин сам.

Как это получилось, Светозар не осознал. Буслаева дыханье сбилось, когда увидел вдали он всадников степных. Не менее пяти десятков, а может, и пошибче. Больше, чем людей Нагиба. Да ход тот не сбавлял, вынимая саблю. Отделились и степные от своего трофея, рванув им навстречу. Выхватили луки. Стрелы со сторон обоих в друг друга полетели. Светозар увидел, как меркнул свет на глазах. Увидал Нагиба он, как тот щитом укрылся. Светозар к холке коня вновь в безумии прижался. Укол хлёстко ощутил Буслаев в ногу – боль. Рванул меч. Не удержал. Чего-то в думах его разорвалось. В Нагиба с ратью его малой врезалась свора врагов. Ударились, как в тряске, мужи. Светозар с коня сорвался с воплем под подковы. Кони начали валиться. Тело отнялось.

Глава 16

Друг и молитва

Бой продолжался всё ещё, когда пришёл барин в себя под страшный Младов крик над ним:

– Светозар! Вадим!

Боль подпитывала Светозара. Он громкий стон издал. Тени вокруг хлопотали, коих не узнал Буслаев. Голоса его глушили. Тронул его кто-то. Взвыл. Казалось, руку оторвало. Он вобрать хотел в грудь воздух, но что-то хрустнуло внутри. Новый вой издал боярин. Не удержаться было.

– Светозар! Вадим погиб! – Млад ревел, как бык. Орал. Звон боли слух глушил у Буслаева. То быть не может.

В беспамятстве пребывал барин, когда его тащили. Крики прекратились. Лишь часто, дёрганно дышал Светозар. Звуки терялись. Сгинуть бы на этом месте и не вкушать топи стыда. Снова тьма – и резкий свет болью пронзил взор.

Откуда? Он открыл глаз и узрел потёмки. Где те тени, кои он только видел? Тьма землянки окружала его. Слабо разглядел боярин один образ, как и глас сидевшего рядом Мураша. Пробрался дух до ноздрей травный. Стал лучше различаться лик Мураша. Сидел дружник, сцепив руки. Глаза жмурил, бормотал:

– Макошь-матушка, спаси. Не веди его в мир Слави… – с трудом Светозар расслышал. После увидал в углу при лучинном свете, как проглядывается иной тёмный силуэт. То тенью замер Млад.

«Вадим», – эхом отдалось в главе Светозара. Он похолодел. Не может… Возможно, ему показался будто бы далёкий крик Млада: «Светозар, Вадим погиб!» Того быть не может! Не мог Бог это попустить…

– Жива, Жива-матушка… – Мураш негромко вторил. Путались думы Светозара от бубнежа и боли.

Отчего Буслаев жив? Вновь память срамом окатилась. Меч выронил, пал он с коня, а после… Лучше б не очнуться. Вадим…

– Мла-а-ад… – хрипнул Светозар. Мураш тут же воззрился с тревогой на Буслаева:

– Светозар! О, Жива, Макошь! Слава Вам, родимые!

– Воды-ы… – хрипнул Светозар. Мураш схватил стоящую у ложа крынку, главу Буслаеву поднял и дал тому испить.

Тень, та, что Светозар в стороне увидел, приблизилась неторопливо. Хромал Млад. Через его шею перевязка кинута. Рука подвязана. Его лица в тени не разглядеть.

– Очнулся! – Мураш к Младу повернулся. Тот не ответил ничего и вышел из землянки.

Сердце рвалось Светозара. Как то перенесёт Борис? Как сказать наставнику? Где брать оправдания? Вадим! Буслаев должен был его остановить! Не должен был дружник за ним бежать вслед. Как это попустил Буслаев?

Дышал быстро Светозар. Новый вопль сдерживал. Глаза его переполнялись слезами боли, ужаса.

Какая слава о Буслаеве дойдёт до града Ладницы? Позор, падение, меч павший. Где нынче Искус? Донесёт! Не смог призвать его Буслаев. Срам его сковал. Грудь сжалась.

– Вадим погиб. – Мурашка молвил и взялся за главу.

Вновь Светозар закрыл глаза в надежде, что сие дурное наваждение растворится и не будет мучить. Но ничего не растворилось. Стала только подступать тошнота и волны боли.

Мураш схватил его и повернул главу набок. Задыхался Светозар, изрыгая из себя что-то, что мешало его дыханию. А в ухо между зовом Мураша к помощи пробилось бормотанье, кое от криков друга нисколько не сбивалось. Что это? Глас будто не с земли. Приблизился к Буслаеву незнакомый муж с моленьем:

«О, милосердна матушка Жива – та, что есть сам свет Родушки Всевышнего. Взгляни на нас – внуков Даждьбога, что не хотит умирати. Увидь, пращурица наша, что постигаю истину я, а от этого спаси потомка своего. Пусть буди так. Слава тебе!»

– Помилуй меня, Бог мой, – хрипнул Светозар на вдохе. Не хватало воздуха. Погрузился он во тьму.

Глава 17

Погано завершение

Дни тянулись бесконечно в землянке незнакомой. Не приходил Млад к Светозару. Держался рядом лишь Мураш, после, спустя много дней, уже к нему присоединились ладники – Первак, Белотур с Искусом. Мысли оставили Буслаева. Он хотел знать, где же Млад. Да спросить не дюжил. Тот не проявлялся рядом. Иные тени приходили глянуть на него, но как понимал Буслаев, что все они не Млад, дале их не различал, и разум закрывался. Позор так часто прекратил резать душу Светозара, обратился с нестерпимого в тупую давку.

Вскоре вновь ушёл Искус с двумя попутчиками. И с Мурашем над Буслаевым уже кряхтел тот странный старик. Не слушал никого он, на спрос не отвечал.

– И спустился на землицу Алатыров камень, – Светозар от него слышал. – И сошёл отец наш и ударил о него своим молотом, и брызнули искры в стороны. Создал так Творец людей. И поделились люди. Мудры были те, так как созданы в связи с Всевышним, и жили они долго, и любил их отец наш. Да менялся мир, как менялись люди. И отделился народ малый, и тогда закрепостились Чудьими людьми.

– Дивьи люди… – Светозар с трудом отразил.

– Когда Белый царь пришел к нам воевати, – старик не замечал гласа Светозара, – и как зацвела бела береза в краю нашем, так не хотела Чудь остаться под Белым царем. Ушла Чудь под землю и завалила ход каменьями. Любой может видеть их бывшие ходы. Только не навек ушла Чудь. Когда вернется сладко время и придёт люд с Беловодья, и дадут всему народу величайши знания, тогда придет Чудь со всем их сокровищем к нам.

Плохо понимал старика Буслаев. Сознание мутнело. Тот говорил и говорил дни. Светозар же холодел от дум о Вадиме, как и о том, куда деваться мог дружник его – Млад.

Прошло время. Светозар уже уселся в ложе. Мураш ходил за ним и прибирал что надо. Появление Искуса Буслаева вспылило. Не мог с его появленья никому позволить барин обтирать себя. Да всё лезли к нему дед с Мурашом. Кошмар был в каждом теперь миге его бытия. Преодолевая боль и просьбы усмириться, он наконец поднялся с ложа. Довольно быть позору!

Ноги заныли при подъёме, дышать тяжело. Как увидел это Искус, сам уже воскликнул:

– Ты хуже себе сделаешь!

– Я не позволю никому боле меня… – смолчал Буслаев.

– Светозар, уймись, молю! – Мураш вскликнул. – Ты ведь вновь весь переломаешься.

Хруст в груди Буслаев слышал и рёвом оглушил округу, но тут же закусил губу, глядя на хмурившегося Искуса. Кончать надо с нытьём. Боле не издал Светозар ни звука, пока ему снесли ведро и чуть ли не насильно вынудили подчиниться. На том Искус с попутчиками оставил барина и вышел.

Вновь прошли так две седмицы. До Буслаева Искус с Мурашем донесли известие о возвращенье Млада. В Ладницу тот отбывал, теперь же у реки ждал прихода Светозара. Идти в землянку не желал сам. Искус с Мурашем это явно передавали с гневом. Да Светозар поднялся с ложа, даже не дослушав. Дожди размыли местность. Наконец в редкий просвет сквозь тучи Буслаев со вздохом выбрался во двор землянки. Лес окружал её. Тропа широкая пред ним открылась. К реке Мирунье двинул барин. Мурашу с Искусом же не позволил себя тронуть – помогать. Держались оба позади. Буслаев к реке шёл.

Быстро идти не выходило. На посох опирался. Спешил, несмотря на то что жесток к нему был дружник. И знал Млада Светозар. Тот мог так и не прийти. Да встречи с ним жаждал Буслаев. И Млад то, верно, знал.

Река Мирунья приоткрылась давно, да до неё ещё сквозь редкий лес доползти надо. Поил Млад жеребца. Хлопал его под холкой. Сел на бреге в ожиданье.

– Вы оба, подождёте здесь. – Буслаев бросил ладникам.

Ни Мураш, ни Искус тому не прекословили.

Млад кидал редкие взоры в сторону Буслаева, пока наконец тот не дошёл и не осел на землю рядом.

– Я с Ладницы прибыл. – Млад промолвил Светозару.

– И как там?

– Я Борису должен был сам о Вадиме разъясниться.

– Отчего он не прибыл с тобой?

– К чему? Вадим уже схоронен. – Млад недолго помолчал. – Плохо стало Борьке. Не молод ведь уже. Долго со мною к разговору он не возвращался. Тихомир мне рассказал, что после с ним поговорил сам. Борису барин предложил в Могучу возвратиться. Там ведь Борис жену оставил. Там дети его, внуки. Он за тобой сюда пришёл со своим младшим сыном. Вряд ли здесь оправится.

– И впрямь, – кивнул Светозар. – Пущай в Могучу едет. Там лучше ему будет.

Мужи помолчали.

– Перед тем как мне сюда отъехать, я всё же к нему подходил. Он меня просил тебе передать, чтоб ты в Ладницу вернулся и прекратил дурить. Да я с ним в том не согласен.

Опешил словно Светозар. Млад нахмурил жёстко брови.

– Дошла слава о твоём падении до града.

Дрогнул Светозаров дух, хотя готов был к данной вести.

– Ты рассказал об этом? – прямо спросил Буслаев Млада.

– Полагаю, Искус. – Млад кивнул за спину, где два ладника держались слегка в отдалении. – Да он и не мог об этом никак умолчать. Искус служит не тебе. Он в служенье Ладницы. Да и не солгал бы в любом случае о том никто, с чего ты слёг у старика возле Ведагора. Я также отрицать не стал, когда ко мне Тихомир с Борькой да Марьей подошли. Не время тебе в Ладницу. Буря должна стихнуть. – Млад глухо завершил. Буслаев поднял очи к небу.

Течение ветров несёт облака столи, сколь есть те на небесах. Сердце Буслаева не усмирялось, хотя хотел он зриться стойким. К чему он, интересно, нынче столь безразличным стал к тому, как Нагиб на него глянет, как и рать его. Те были столь далеко в думах Буслаева, что взяла горечь.

Из-за страха непринятья их Буслаев рухнул. Ладница его не примет опосля того. А что же скажет род Буслаев? Лишится Светозар всего из-за страха, кой им был так кстати утрачен.

– Кто-то должен заменить Бориса в Ладнице в твоих делах, пока ты не занял своё место там. – Млад проговорил.

Светозар взглянул на дружника со скрытым мраком:

– Ты оставить меня хочешь? – вопросил Буслаев.

– Не трать время на спор. Заигрались тем с тобою, а главное, в том пользы нет. Я тебе не мамка, Светозар. Я твой слуга. Преданным тебе останусь, но в Ладнице, которую Бориска оставляет, от меня побольше толка. Отправлюсь, пока он не успел уехать. Приму пост его и буду ждать тебя во граде.

– Никому не доверяю я так, как тебе. – Светозар поник. – А ты мя оставляешь…

– Ну, коль по правде – то нужда, говорят, вправляет ум. Да и Мураш вполне достоин твоего доверия. – Млад кивнул на ладников, так же сидящих в стороне. – Пока старика того тебе не отыскали, Мураш заботу о ранах наших на себя взвалил. Серебряные его руки. Ему б податься в лекари. Не дал тебе кровью истечь, когда ты под копыта рухнул, хотя Вадима и не спас.

– Вряд ли кто-то обладает тем же разумом, что ты. – Буслаев обронил. К чему? Сам не понимал.

– Он может тебя залатать. – Млад продолжал, будто не слышал. – Мураш с тобой более в русле твоего пути. Искус продолжит свою службу в привязке тебя с Ладницей. Последнее только скажу. – Млад взглянул на Светозара. – Коль решил взлететь до славы, не ползай хоть с визгом в грязи, как давеча при битве.

– Ступай-ка в Ладницу, кувшин, – отрезал хрипло Светозар. – Может, и к лучшему, что валишь.

Други на бреге разошлись в добром завершении.

II часть

Дар гор

Глава 18

Говоры в морозны ночи

Зима нагрянула тогда, когда все ожидали. Успели урожай собрать, и ударили морозны ночи. Города закрепостились. Стражи границы наконец смогли дух перевести да побыть с роднёй. В такие времена враг к ним не совался. Добрым время то считалось для жития да отдыха.

Чем боле снега, тем спит крепче Матушка-земля. Чем крепче спит, тем урожай дородней ожидается.

Светозар остался же совсем в землянке со странным старцем. Тот окончательно его подлатал – поднял на пятки. Никто особо барина и не тянул к себе в граде Ведагоре. Мураша от себя Светозар сам оттолкнул. Тот никак не мог отдаться полностью семье своей. И коль Буслаев не принял бы сам то порешение, Мураш б не успокоился. Так к ним бы не ушёл.

Гнело меж этим Светозара. Ему порой казаться стало, что не осталось у него ни родни, ни другов. Вадим был тем, кого Буслаев помнил от начала. Не помнил себя без него. Добрый, умный, говорливый. Млад проявился позже и был иного нрава, чем первый друг Буслаева. В том проявился он, как просто оставил Светозара Млад. Ушёл в Ладницу, при том велев барину остаться и имя восстанавливать перед возвращеньем. Как?

Было это нужно. Понимал Буслаев. Да никак не отпускала его глупая обида с глухой тоскою по годам его жития в Могучи.

Старичок то ли согласен, то ли несогласен был с тем, что остался с ним Буслаев, но того не гнал. Как Светозар вновь захворал, лечил его дед травой странной. Называл её плакун. Откуда взял ту, не сказал, но мурава чудесная. В иные дни старика просто бесполезно просить было на вопросы отвечать. Он бормотал. Светозар слушал. Говоры те утешали и даже усыпляли:

– Когда-то горы из степи сложили Осилки-велики – пращуры Волотов тёмных. Жили Осилки-велики – создавали реки. Воздвигли горы и утёсы. Да превозгордились – обозлились лихо. Деревья стали вырывать отовсюду. Дале те там не росли. Травою сеялись просторы. Вызывали гневом Осилки бури, ураганы. Не стерпели пращуры людей, когда великоросы стали угрожать и им, за что поплатились. Пращуры святые наши уничтожили Осилков. Осталась одна о тех память – Волоты, живущие эпохи среди гор.

Много говорил старик, часто повторяя мудрость. Знал Буслаев и иную историю их государства, но никогда не слышал будто о создании земли по поверьям предков их. А может быть, и слышал. Нечто знакомое в том было. По много дней барин молчал, погружаясь в мутны думы.

– Дивьи люди… – бормотал дед. – Белого царя спугнулись. Ушли на камень Алатырь, под горы ими схороненный. Алатырь – камень, хранивший премудрости природы Рода. И проросла Медна гора над входом в царство их. Стражница, дева прекрасна, хранит проход к их люду. Её единую там нынче небо подмечает. Единая она от народа своего к его лику подымает очи да гору стережёт от хулы и мрака и от Белого царя.

Заговаривался старец. Много о горах болтал. Не сбивал его Буслаев. Не имел желания.

Проведать Светозара, ещё до основных снегов, приходили Ярополк с сыном – Переславом. Радостно гостей встречал таких Буслаев, да на предложение идти в зиму к ним во град Ведагор он отказался.

– Когда ещё так поживу в отдаленье да в лесу? – усмехался Светозар. – Да ещё со старцем, кой знает столько нежити.

– Может, тебе и ко благу. – Переслав сбил его сухо. Исподлобья на того глядел. Замолк Буслаев. Силился преодолеть тяжёлый миг. Да вмешался Ярополк, тронув локоть сына.

– Осторожен, Светозар, будь. – Посадник молвил Светозару, оглядев лес у землянки. – Старец этот непростой. То запутает тропу, то его находят просто. Как бы ты не сгинул вместе с ним во чаще. Местные его страшатся.

– Не бойся, Ярополк. – Светозар с махом ответил. – Коль что, я постоять за себя смогу.

Спустя зиму Светозар вспоминал то с вязкой болью, жаждая порою, дабы старик спутал тропу. В снег меньше люда стало ходить к деду. На время вовсе перестали.

– Снежная погода – к хорошим-то хлебам, – насупившись, в морозы утешал старик себя. – Тёплая зима – холодно будет под летом.

А вот об этом Светозар знал по народным взорам. Мать сказывала вместе с людом. А дни сменялись. Вьюжило и вьюжило. Царила тишь. Пока дедок не начинал не к делу подмечать нежданно:

– Кота убить – семь зим удачи боле не видать.

На подобны изречения усмехался Светозар. Его это забавляло:

– Волк перебежал дорогу – к счастью. А вот белка, заяц – то это к беде.

Порою подходил к Светозару дед. Прямо глядел ему в глаза да грозил перстом:

– Божию коровку не убий – бедой прольётся.

– Зима, дедок. – Буслаев на это улыбался. – Какие божие коровки?

– А Аспид никогда на землю не садился стопкой. – Старик в ответе пробубнил. – Матушка-сыра Земля отказывает змею носиться на себе. Он владыка тьмы – сын Чернобога и владыка верхнего Навьего царства. Аспид разрушает всё на своём пути. Не дай Всевышний вновь его зреть на наших землях. Прилетал от гор когда-то. В како селение ни слетит, там всё огнём выжжет, какого человека ни укусит, тот распухнет и начинает гнить. Победить его возможно огнём и трубным звуком.

Глава 19

Упустить нельзя

Такую Зиму долгую не помнил Светозар. Казалось, год он потерял в таких снежных покровах. Часто есть им с стариком было маловато. Так отчего же вдруг так рано начало теплеть? Ведь только к голоду привык Буслаев, как ему казалось. Птиц часто слышать стал вдали вдруг. Подтаяли снега. Народ стал пробираться к ним. Радостно кричали люди, что дед им открывался. Остерегались Светозара. Он враз и не понял. Но после догадался, что виделся им барин обросшим – безобразным. К тому ж, как раны затянулись с его падения, не знал. Кони по нему прошлись, как-никак, сурово.

Вскоре опять к нему пришли Искус с Мурашкой. Холодно Буслаев их встретил в этот раз. Сидел на завалинке у строения. Старик ушёл в лес. Приветствовали ладники барина.

– Охо… Один ты? – Мураш оглядел двор, и они с Искусом сели рядом. Вяло начал было мямлить что-то, да второй сам его сбил:

– Ведаю, не рад вопросу, – сказал угрюмо Искус. – Но в Ладницу когда ты?..

– Придёт время, возвращусь, – сухо Светозар ответил и взглянул на двух пришедших. – От Млада вести каки есть?

– Ничего особо. – Искус пожал плечом. – Никаких мне указаний по поводу тебя не дал. Правление своё в граде укрепляет, как и место среди ладников…

Говорили, говорили. В какой-то момент перестал их слышать Светозар. Отвлекло даже его кукование вдали. Надо же! Беженка со стужи уже воротилась. Кукушки вечно удирают от холодов куда-то к солнцу. А возвращаясь, своих чад кидают приживалами, чаще к воробьям.

Ушли от Буслаева ладники в град Ведагор. Пора бы и Буслаеву воротиться. Только как?

«Коль решил взлететь до славы, не ползай хоть с визгом в грязи», – эти слова не выходили из головы барина.

Его визг из уст в уста до Ладницы давно добрался. Без надежды Светозар молил Всевышнего и Радомира дать ему возможность заглушить свою оплошность.

Схватил вновь главу Буслаев. Не мог вернуться просто он. Где найти добротный случай. От славы его – висла жизнь дальнейшая при грани.

А птица куковала всё так же, не смолкая. Много жизни отмечал себе Буслаев, хоть кукованье по чести и не посчитал. Об чём дед-то говорил? Кукушка-то кукует – по бездомью горюет? Или ныне она просто беду предвещает? Усмехнулся Светозар. Как различить-то кукованье? Как различать вести природы? Как предугадать?

На днях нежданно завязалась у Светозара со стариком беседа:

– Если собака твоя воет, то в доме кто-то уйдет в смерть. – Дед пробубнил. Буслаев же задумчиво тогда отметил:

– Прыгун мой выл часто на нашем Могуческом дворе. Никто не помер с семьи нашей, во всяком разе, в те деньки.

– Надобно глас различать, как человечий различаем. Надобно постигнуть, – внезапно дед тогда ответил, чем удивил Буслаева. Обычно он не отвечал ни на что. А тут.

Главу опустил Буслаев. Как же различить послание с небес?

Лес жил ведь своею жизнью, с народом не считаясь. Стрекотала всяка тварь. Кукушка долго распевала. Деревья шелестели. Небо облака сдвигало. Всё дышало жизнью. Что из этого примета, заслужившая отметки?

Буслаев даже не заметил, как дед, приблизившись к землянке, с трепетом взирал, застыв, на распевание кукушки:

– Охь-ти… – тут сказал он, чем вывел из дум Светозара. – Кукушка-то кукуити натощак-то – не к добру. И земелька-то трясётся. – Старик понуро ногой топнул. – Верно, к пожарам полетела кукушечка к народу. Пожгут вороги люд…

– Кто? – Буслаев подорвался и с дрожью резкой задышал. Да старик опять бубнить что-то под нос начал. – Дед! – Светозар вцепился крепко в плечи старика. Тряхнул. Тот сам, как от испуга, схватился за Буслаева. – Где пожары? – Старик мялся. – Куда кукушка полетела? Где врага пророчит?

Впервые старец смотрел прямо на барина со страхом. Но ныне разум Светозара едина мысль охватила. Упустить нельзя!

– Куда?

Ответа не дождавшись, ринулся к мечу Буслаев, а после, и не снарядившись, на коня вскочил. Не осёдлан. Неготовый. Сам с непривычки Светозар вновь чуть с него не полетел, что сильней обозлило. Кинулся к ближайшему барин поселению. В уме метались образы глядящих на него людей. Переслава, Тихомира, отца, Неждана и Нагиба. Врага бы не спустить!

Глава 20

Один к пожару

Слепота была в глазах и сердце подскочило, когда увидел Светозар, как степной народ лупится с сельчанами. Горел один дом. Рёв из барина, как буран, прорвался. Все обратили к нему взоры. Казалось, замерли они, но ворвался в их ряды мечевым вихрем Буслаев.

Рвал он степняка клинком, толкнул конём кого-то. Жеребец встал на дыбы. Вонзились в него стрелы. Ржанье. Светозару же попала лучина в руку вновь. Он взвыл. Спрыгнул, скорей, даже слетел барин с коня на степного и поднял врага за ворот, выставив пред собой. Стрелы новые вонзились уже в проткнутого им степняка. Но кто-то из степных людей наткнулся на сельчан. Местные, вилы схватив, с косами, с дубинами гнали сами степняков. Отбросил Светозар с руки чужака и, в страхе отстать от врагов, меч вновь свой перехватив, бросился за степняками.

Бежали вороги, роняя факелы с огнём и кур. Уже местные остановились с радостными криками, Буслаев же, на бегу камень схватив, вслед им отбросил. Попал в затылок одного степного. Тот упал и замер.

В селе шумели местные. Светозар же глядел за бегущим недругом. Не мог он взора оторвать. В молчании, с глухою злобой, приблизился барин к тому, в коего камнем попал, и прямо клинок со спины ему в сердце вогнал. Тот как не шевелился, так и без звука сдох.

– Воин! – схватил Светозара кто-то сильно за плечо. В страхе клинком того ударить, Буслаев меч отбросил. Не заметил того муж, к нему обращённый. – Как имя тебе, дружник наш?

– Светозар Буслаев.

Дед удивился, как и те, кто за ним стоял. Смотрел на них барин исподлобья. Продолженья ждал.

– Ну ты, брат, и мишка, – уронил наконец муж, руку тянув к Светозару. Тот пожал его ладонь, ощущая наконец свою боль от раненья. Стрела в другой руке торчала. «Не показать боль! Никогда!» – бровью не двинул Светозар, когда наконец другой сельчанин выдохнул:

– Эх ты! Экая стрела!

– Пустяк. – Светозар тронул лучину, да руку опустил. Сломать не сможет. Больно шибко. Не дать бы о том знать!

– Тебя надо подлатать! – первый дед воскликнул. Не ответил ничего Светозар, кусая губы. Отвернулся только, чтоб поднять с земли клинок и пойти с сельчанами к селу их. Огляделся:

– Где мой конь?

– Та убежал, – ответили ему. – Ранен точно зверь богатый. Как бы к степным в руки тама не попался.

Светозар нежданно даже забеспокоился за Рыка. Оглядывал округу он. Не осёдлан, без узды ведь. Добряк здоровый. Даже дед не раз им восхищался, мол, солнцем конёк поцелован.

Знахарка какая-то Буслаевым, меж тем, занялась. Стрелу вынула. Ни звука себе не позволил Светозар издать. Напряжённо он смотрел, как глядят за ним сельчане и шепчутся друг с другом. Прижгли рану – Светозар сжал зубы и выдохнул. Стон вновь и дрожь он не сдержал. Себя проклял в этот миг. Глядели. Чёрт возьми! Глядели!

Ни единой слабости скоты больше не дождутся от Светозара. Ищут слабости. Не он ли их спас от степных? Не он ли в одиночку из защитников вмешался? Нет. Ищут, ищут, гады, чем бы «не почтить». Светозар понурил взор.

«Коль решил взлететь до славы, не ползай с визгом по грязи».

Всплывёт Буслаев иль погибнет. Иного не дано.

Пока он в думах отвлекался от хлопотанья, знахарки услышал тут топот коней, и грудь его свело.

Разговоры и гуденья, ходьба и суета толпы. Доспехи слышал. Жаль, стрелу уж из руки убрали. Светозар косил свой взор за сарай, откуда он с жадностью звуки ловил. Послышалось, как кто-то отделился, и в кругу говоривших местных явно направился к нему. Сидящий Светозар со вздохом опёрся о строенье за своей спиной.

Один ратный вынырнул, взглянув на Светозара. Тот был из воинов Нагиба. Хотя и не Нагиб. Увы. Буслаев его помнил – этого усатого младого. Боле всех над Светозаром потешался, когда тот в Ведагоре подходить к Нагибу пробовал.

– Ты? – Ратный оглядел барина с главы до ног. – Ранен сильно?

– Стрела в руку, – хмыкнул Светозар и встал, протянув ратному длань. – Давно не виделись.

– Давненько, – согласился тот, пожав с добротой ладонь. – Ты как тут раньше нас оказаться умудрился? Вряд ли ж тебе сообщали. От старика, чё ли, ушёл? Жить порешил тут?

– Я от деда сюда прибежал. Предугадал тот, что поселение врагом пожжётся. Ну, а что мне там? Сидеть?

– Старик предугадал? – Ратный точно удивился.

– Он много подмечает. – Светозар ответил. – Уж я то верно знаю. Не слушать его, живя с ним, по мне, неразумно.

– Ты куда сейчас пойдёшь? – Ратный вопросил. – Может, к Ведагору? Тебя наверняка там ждут. Всё же барин ладничный.

– Мой конь. – Светозар оглядел хмуро округу. – Он ранен был. Удрал куда-то. Мне бы его отыскать.

– К Нагибу подойди вначале, – кивнул ратник назад. – Он отправит, может, ратных на поиски его.

– Я должен… – осёкся Светозар, вздохнув. – Твоё-то имя как?

– Рудак я. Да пошли-пошли. Скромник-девица. Нагиб ждёт.

Глава 21

Возвращенье к Ведагору

Нагиб встретил Светозара кивком спокойным и вернулся к слушанью сельчанина, кой буйно говорил:

– Пока ты собирался, брат Нагиб, нас, как цыпляток, ворошили. Неужто ли нельзя так сделать, чтоб сила твоя нас взяла в объятия свои поближе?

– Друже мой, – Нагиб ответил. – Стены вам отстроить нужно…

– Степняки их поджигают. Народ палят и село. Да и веками мы так жили. Без стен нам посвободней…

Спор был пустым, Буслаев понял и оглянулся на селенье. Дети, женщины, мужи не слышали, но понимали беседу старосты с Нагибом. Последний будто бы устал. Вид болезненный. Да не хотел глава оставить собеседника в бурленье.

– А что он так плох? – Буслаев к Рудаку нагнулся, кивая на Нагиба.

– Так чуть не помер он недавно от отравленья крови. Как поднялся – не пойму. Цапнулся за ветку востру²⁰, когда домину строили. После в болоте обыскались малых потеряшек. Выискали, Богу слава. А Нагиб-то слёг. Да как весть до нас добралась о набеге, он как будто хворь вмиг отбросил и велел жеребцов седлать. Теперь, гляжу, вновь ему худо…

Напрягся Рудак и смолк. Нагиб опасно дрогнул.

Остановили ратные беседу главы своего с мужиком сельским. Буслаев сам поманил его:

– Знахарка тут ладная.

За Буслаевым Нагиб прошёл, а как скрылся в доме у бабы-целительницы, то затворил за собой дверь. Светозар снаружи остался и задумался.

– Друг мой, – обратился он к Рудаку. – Не дашь на время своего коня?

Привычно по одёже рукой барин прошёл. Осёкся. Кошель-то не при нём сейчас. Рудак на то отбросил:

– Пойдём-ка провожу тебя сам до Ведагора. Там и серебро найдёшь. Мыслю – не обидишь.

Светозар бровями двинул, вымолвив:

– Пошли.

Прежде чем отправиться, Рудак подошёл к ратникам, спросил об чём-то. Опосля с Буслаевым он взял двух лошадей – своего и от селенья, и отправился в обратный путь.

Дорогой немного говорили Рудак со Светозаром. Рассказал Рудак ему, как со стражей провели зиму в Ведагоре. Весной уже даже успели один раз отбить село. В том же селе, где слёг Нагиб – ногою покоробившись. Недельки две, как Ведагор оставила рать грани.

Вошёл Буслаев напряжённо во врата Ведагора. Слез с жеребца, когда Рудак уж жал ладони стражников.

– Сын у тебя, Рудак, родился! – ошарашил кто-то ратного Нагиба.

Дале Рудака заняли и в обнимку повели куда-то мужики. Светозар сперва опешил, глядя в спину ратному, кой о Буслаеве забыл, да повернул сам ко двору Ведового рода. Жеребчика вёл за собой, не зная, что с ним делать. Рудак достал того, а сам бросил Светозара.

Озадачено барин оглядывал народ в округе. Его также с интересом люди подмечали. Знали аль не помнили – он не мог понять, да рост Буслаевский всё ж выделялся. Незаметным быть опять у него б не вышло.

– Барин! – вдруг его окликнул голос неизвестный. Мальчишка подбежал к нему.

– Ты кто? – не понял Светозар.

– Я Чух!

– Здоров будь, – уронил Буслаев. После опомнился. – Какой Чух?

Мальчишка рассмеялся.

– Я племяш Мураша.

– А-а-а… Ступай, Мурашу сообщи о возвращении моём. Свидимся у Ведовых. – Буслаев добро шуганул мальчишку. Тот бросился исполнить всё.

Светозар же шёл и шёл ко двору знакомому. Что сказать-то Ярополку али Переславу? Терялся барин в своих мыслях. К чему он к ним опять пришёл? Вновь пойдут от них вопросы, почто он не идёт снова в Ладницу, коль собирался?

Сковало плечи Светозара. Вспомнил он своё паденье. Именно оно сейчас по границе разошлось. Никто не видел возвращенья славного Буслаева, когда село тот отбивал в одиночку – сам. Никто не видел, окромя безграмотных сельчан! Как же это перекроет срамное падение? Как сделать, чтобы все забыли? Светозар мотнул главой. Ему сейчас нет хода в Ладницу. Не может он посрамлённым возвратиться. А когда-то надо! Чем же ещё перекрывать славу о падении?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Красная.

Вернуться

2

Пальцы.

Вернуться

3

Комната.

Вернуться

4

Полотенце.

Вернуться

5

Потерять.

Вернуться

6

Врач.

Вернуться

7

Город.

Вернуться

8

Богатый знатный дом.

Вернуться

9

Предок.

Вернуться

10

Глаза.

Вернуться

11

Потеряться.

Вернуться

12

Юнцы.

Вернуться

13

Ярко-красная.

Вернуться

14

Середина небосвода.

Вернуться

15

Лёгкое парусно-гребное судно.

Вернуться

16

Рука.

Вернуться

17

Гостиница.

Вернуться

18

Завтрак.

Вернуться

19

Столовая.

Вернуться

20

Острая.

Вернуться