Генри Морган
Дневник Lюцифера – 2. 7Я-Атлантида

ЯБЛОЧНАЯ РАДУГА

1. КРАСНАЯ ЖАДНОСТЬ

Алая смотрит по сторонам. Слева – высокие стены замка, справа – мама, а по правую руку от нее – Ангел. Она держит маму за руку, как и братик, и прямо сейчас они все вместе направляются собирать урожай яблок. По словам мамы это очень вкусный и сочный фрукт, он может ей очень понравиться. Алая любила фрукты и ягоды, поэтому с удовольствием пошла, и братик пошел, потому что ему тоже было интересно, что там за фрукт такой вкусный.

Сейчас близнецам было только по шесть лет, и практически все свое время они проводили вместе друг с другом в играх, или гуляли с мамой, ходили с ней в разные интересные места, например, в зоопарки диковинных зверей, которых привозил из своих многочисленных походов папа.

Но сейчас – яблоки, яблоки!

Они, наконец, вышли из длинного коридора и повернули чуть влево по длинной протоптанной тропинке.

– Мам, а почему мы не можем телепортироваться в садик? – спросила Алая.

– Потому что для вас с братом это пока опасно. Вот поступите в школу, и там вас научат мастерству телепортации, – ответила молодая мама.

– И мы с братиком сможем переместиться хоть на край света? – с надеждой в голосе спросила девочка.

– Но зачем тебе на край света, Али? Что ты там забыла?

– Я тоже хочу! Мы с сестренкой еще покажем папе, кто тут настоящий первооткрыватель, – возбужденно воскликнул Энджи.

– А потом откроем еще один мир! И еще!

– И еще, еще, еще!!!

– Хваатиит, мы уже подходим, детки. Прекращайте.

Мы с Энджи смеемся. Приятно иметь рядом братика, с которым похож как две капли воды не только внешне, но и внутренне. В душе у меня приятно и тепло, потому что братик рядом и всегда поддержит в трудную минуту. Иногда мы даже мыслим одинаково, словно мы один и тот же человек. Я люблю братика больше жизни, больше всех и точно знаю, что мы всегда будем вместе!

– А вот мы и пришли! Смотрите, какие спелые яблочки! – заботливо говорит мама.

Маму я тоже люблю. И папу и всех других братиков и сестричек, но Энджи люблю больше всех!

Я вижу небольшие деревца с большими красными плодами на них и живо бегу вперед. Братик не отстает. Я успеваю первая, запрыгиваю на ствол и начинаю карабкаться. Энджи прыгает на соседнее дерево. У каждого из нас по сумке. Их дала нам мама, чтобы мы могли набить их этими новыми для нас фруктами. Я срываю большое красное яблоко и откусываю кусочек. Оно оказывается таким сочным и вкусным! Но я не хочу терять время на еду. Съесть можно и потом, а сейчас нужно как можно больше собрать красных, потому что я также вижу и зеленые и если судить по другим фруктам, то этот цвет говорит о несвежести. Значит, эти я собирать не буду. Мне нужны красные, только красные яблочки!

Я продолжаю срывать только красные, не замечая ничего вокруг. Я все кладу и кладу их в сумку до тех пор, пока сумка не начинает трещать по швам, но я не сдаюсь, потому что хочу еще, ведь это такие вкусные яблоки…

– Али! Там же полно яблок! Смотри, сколько деревьев вокруг. Не будь такой жадиной, – слышу я голос мамы, но упорно продолжаю запихивать яблоки в сумку.

Вдруг я услышала какой-то треск, а потом все яблоки рассыпались на землю. Но как же так? У меня было столько яблок! А сумка порвалась! И что теперь делать? Я в панике спрыгиваю с дерева и встаю спиной к фруктам.

– Это мои яблоки! Я их собралааа! – выкрикиваю я, сама не зная кому, и начинаю дико реветь.

– Да успокойся ты, маленькая. Ну, конечно, твои. Соберем побольше, а потом еще вернемся, – мама подходит и обнимает меня. Сзади я чувствую объятия братика.

– Не расстраивайся, сестренка. Можешь взять мою сумку. Мне хватит пару штучек, – успокаивающе говорит Энджи.

– Но они же такие вкуусные. Я хочу больше, чтобы наслаждаться ими каждый день!

– Ну не плачь, Али. Хочешь, покажу магию? – спрашивает мама.

Я усиленно закивала. Магию мы с братиком обожали.

Мама взмахивает рукой и происходит чудо – порванный мешок вновь сшивается по швам и сам заполняется яблоками. Только почему-то сейчас он не рвется, хотя туда поместились все яблоки, которые я собрала до этого.

– Теперь это мешок с бесконечным дном. Можешь собирать, сколько хочешь, – говорит мама.

У меня тут же загораются глаза, которые видят краснющие яблоки в руках братика.

– Энджи, а можно это яблочко? Оно такое красное, прямо как мои волосы!

– Конечно, Али, бери.

И я жадно выхватываю у него из рук этот сочный фрукт и сую в свой мешок.

– Я хочу еще! Еще!

Опять лезу уже на второе дерево за красными большими яблоками. Я не знаю, кто такая «жадина», но все эти вкусные красные яблоки будут в моем мешке, чего бы мне это не стоило…

2. ОРАНЖЕВАЯ ПОХОТЬ

Даже не знаю, зачем сестренка нагребла столько яблок. Она часто собирала какие-то даже странные и непонятные для меня вещи, а потом не хотела их отдавать. По большей части, она делала это скрытно, мне было все равно, но иногда это видела мама, и тогда Али приходилось несладко. Она говорила сестренке, что та порой бывает слишком жадной, боясь, что самой не хватит, а сестра не понимала, за что мама ее ругает, ведь она просто переживала, что ей не достанется.

Тем не менее, сейчас мешок с бесконечным дном Али спрятала под кровать. Вчера мы с мамой еле утащили ее из того чудесного фруктового сада. Я же из всех красных яблок выбрал для себя красивое оранжевое, потому что из всех других оно было округлым и немного мягким, чем и отличалось, помимо своего цвета от других. Я любил втайне от других просыпаться ночью и мять его со всех сторон. Когда я это делал, внутри сразу же чувствовался какой-то подъем и щекотка внизу живота, которая усиливалась, когда я ложился на кровать животом и немного терся тем местом о матрац.

А сейчас я вновь проснулся и взял это яблоко. Прошло некоторое время. Оно стало еще мягче и местами изменило оттенок с оранжевого на красный, теперь оно напоминало мне округлое мягкое пламя, которое привело меня в еще больший восторг, и я опять начал неистово мять его, пытаясь вызвать то чувство. И оно пришло, но не в такой степени как раньше. Чего-то не хватало. Почему-то хотелось чего-то большего, но я не понимал чего. Я до конца не понимал этого чувства, но мне хотелось исследовать все больше и больше, чтобы познать по-настоящему…

Вдруг я услышал отдаленные звуки криков и стонов. Я испугался и кинулся будить сестренку.

– Али! Али! Скорее просыпайся. Там кто-то кричит, им нужна наша помощь, – приговаривал я, толкая ее из стороны в сторону.

Она открыла глаза и резко приподнялась на кровати.

– Энджи! Что случилось? Кто-то крадет мои яблоки? – испуганно говорит сестренка.

– Да нет же Али! Неужели ты не слышишь?

– Я ничего не слышу, братик. И съешь ты уже, наконец, это яблоко!

Звуков действительно больше не было слышно, а я продолжал сжимать в руке свое яблоко.

– Но я только что слышал, – расстроился я.

– Значит, тебе показалось, Энджи. Ложись спать, но если кто-то придет за яблоками, тут же меня разбуди, – с этими словами Али упала на кровать и заснула.

И как по волшебству снова я услышал эти звуки. Но сейчас я не стал будить сестру и отправился искать, прихватив с собой подушку на случай нападения.

Выйдя из комнаты, я оглянулся. Обычно кроме родителей и нас с братьями и сестрами в замке могли проживать «временные люди» или энерги, которые существовали только определенное время, а затем исчезали. Их создавали родители для помощи по делам замка. Но сейчас вокруг было пусто и темно, и я решил как можно быстрее найти источник странных звуков.

Они доносились откуда-то снизу, и я бегом спустился по ступенькам на второй этаж. Точно! Это здесь, я слышу! Но второй этаж был личным жилищем родителей, а навряд ли кто-то мог навредить первым людям-богам в этом мире. Тем более, вчера из похода вернулся папа. Но интерес меня не покидал, хотя страх немного ушел, и я двинулся в сторону комнаты родителей, откуда я уже четко слышал стоны и вздохи, а еще, словно что-то тяжелое билось об стенку. Они что, дерутся?

Я аккуратно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Увиденное было очень странным. Родители были абсолютно голыми. Мама лежала на спине с задранными на плечи отцу ногами, а папа бился об нее тем местом, приводя в движение кровать, которая с каждым движением билась об стенку. При этом они издавали те самые стоны и вздохи.

Сначала я хотел ворваться внутрь и отругать папу, но почувствовал что-то необычное. Это было то самое чувство, которого мне не хватало с яблоком. Внизу тем местом я снова испытал щекотку, а мое сердце забилось чаще. Чтобы усилить это чувство, я сунул подушку под пах и скрестил ноги. Потом прислонился к стене и начал тереться, наблюдая за родителями. Щекотка переходила в нечто более приятное, я почувствовал в руках свое огненное яблоко и страстно откусил его, водя губами и языком по мягкой мякоти. И вот когда я почти достиг пика своего наслаждения…

– Ах ты, мелкий похотливый мерзавец!

Это был громкий шепот позади меня. Я вздрогнул и обернулся, выронив яблоко на пол. Передо мной стояла моя сестра Глория. Она была очень красивая с длинными белыми волосами и похожа на маму. Сейчас она предстала с грозным видом в одной ночной сорочке. Я увидел ее оголенные ноги и верхнюю часть груди, что заставило меня в высшей степени ощутить то чувство, которое отдалось между ног бешеным наслаждением. Мои ноги подкосились, и я упал, сотрясаясь от какого-то неземного удовольствия! Ничего подобного я никогда в жизни не чувствовал!

Но сестра, похоже, этого не заметила.

– Ну-ка живо встал и бегом в свою комнату! И если я тебя еще раз здесь увижу – сразу же расскажу родителям!

Глория подняла меня за пижаму и сунула подушку в руки. А потом увидела мое яблоко.

– А это я заберу у тебя в качестве наказания.

Я очнулся от испытанной мной эйфории и широко раскрыл глаза.

– Нет, Лори! Ты же знаешь, это только мое яблоко. Больше нигде не растет таких мягких и оранжевых!

– Я тебе дам, мягкое! Ишь, чего удумал! Не дорос еще! Бегом в постель, иначе родители прямо сейчас узнают, что ты тут вытворяешь по ночам!

Я опустил голову и покорно отправился в свою комнату. Тогда я впервые услышал это слово. Как она говорила? «Похотливый»?

Я оглянулся и посмотрел на Глорию. У нее были такие же округлые формы, как у того яблока, особенно сзади внизу. Вот сама смотрит, а мне говорит, что я «похотливый». Ну ладно, найду другое яблоко, а может и что-то другое.

Как же хорошо было! Такой экстаз, такая эйфория…

3. ЖЕЛТОЕ ЧРЕВОУГОДИЕ

Глория проводила взглядом младшего брата, а потом посмотрела на яблоко. Точно! Она уже видела что-то подобное! Это ненасытное стремление угодить своему организму и удовлетворить чувство. Вот только у ее старшего брата Алекса был несколько другой порок. Она смотрит на своего отца, жадно «пожирающего» шею ее матери, и вспоминает тот случай…

***

– Я ненавижу яблоки! И никогда не буду их есть! После них у меня болит живот, да и вообще мне дико не нравится их вкус, – не выдержал я.

– Дорогой мой Алекс! Яблоки – самое полезное, что есть у нас в саду. Они богаты витаминами и полезными микроэлементами, которые сделают твой организм сильным и выносливым. Разве ты не этого хочешь? – убеждала меня мама.

– Конечно, хочу! Но у нас есть много другой полезной еды. К тому же я занимаюсь спортом и ежедневными тренировками боя на мечах. Папа уже проверял меня! Я неплохо фехтую!

С этими словами я вышел из комнаты и отправился вниз. Сегодня мы всей семьей праздновали мой шестнадцатый день рождения. Плюс именно в этот день родились близнецы – им было по годику. Повара-энерги вновь наготовят много вкусной еды, и я смогу отвлечься от этой глупой диеты, навязанной мне моими родителями. А точнее отцом, который хотел видеть меня храбрым и благородным мечником – защитником семьи, когда его не будет рядом. Но чем больше этого хотел он, тем меньше хотелось мне, потому что меня даже и не спрашивали. А вдруг мне хотелось другого? Вдруг я не хотел быть старшим братом? Но отец твердил это как мантру, и мне ничего не оставалось, как слушаться его во всем.

Я спустился вниз в столовую. Там уже были все, кроме мамы и близнецов. Они присоединятся позже. За длинным семейным столом стояли девять стульев – по два друг напротив друга для мамы с папой, три по правую сторону от отца для меня, Игоря и Сары и четыре по правую сторону от матери для Оскара, Глории и близнецов.

– С днем рождения, Алекс! Ну, проходи, садись. Обещаю, сегодня никакого контроля! Все, что ты видишь на столе в твоем распоряжении, – снисходительно произнес отец.

– Спасибо, пап, – поблагодарил я и сел справа от него.

– Но завтра мы начнем работать, чтобы поскорее убрать эти щеки.

И он потрепал мое лицо перед всеми младшими братьями и сестрами. Мне стало неловко, и я покраснел.

– Да, пап, как скажешь.

Мне было все равно, что он сейчас говорит. Сегодня был мой день, и я готов набить живот всем, чем душа пожелает.

В столовую вошла мама, неся на руках близнецов. Она посадила их на свои места, а сама села напротив отца. Она еще раз поздравила меня и близнецов с днем рождения, пожелала приятного аппетита, и мы принялись за еду.

Вообще, я весьма общительный юноша, но только не в этот раз. Родные общались, обсуждали что-то интересное, а я был полностью увлечен едой, отвечая невпопад, если меня спрашивали. А ел я очень много. Первоначально я съел практически целого запеченного цыпленка с каким-то вкусным желтым фруктом внутри, потом набивал желудок различными вкусными и сочными салатами, запивая при этом очень ароматным соком с необычным вкусом. Я даже не спрашивал, что это был за сок, из чего готовились салаты, мне просто было вкусно, и я хотел, чтобы это все поскорей оказалось внутри меня, словно считал, будто бы всего хватит на долгое время. А когда живот уже не хотел ничего больше принимать из еды, я с той же страстью придвинул к себе большой фруктовый торт, но вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.

Посмотрев на противоположную сторону стола, я увидел восьмилетнюю Лори, которая смотрела на меня удивленными и, как мне показалось, жалостливыми глазами. Я знал, что сестра завидует мне в том, что я был первым учеником отца в обучении фехтованию, а не она. Глория считала, что я не соответствую «требованиям правильного мечника». Для восьмилетней милой девочки это были очень смелые и рассудительные слова, но я ничего не мог с этим поделать. Такова уж моя судьба.

Тем не менее, я всячески поддерживал Лори, потому что любил сестренку. Поэтому, увидев этот ее очередной осуждающий взгляд, я решил не есть этот торт в одиночку.

– Предлагаю разрезать праздничный торт! – погромче произнес я.

– Еще не набил свое чрево досыта, а? И как в тебя столько вмещается? – усмехнулся отец.

Я пропустил его слова мимо ушей и разрезал торт на девять кусков, взяв себе большой, как для именинника. А когда съел его, откинулся на стуле и звучно вздохнул.

– Неужели все? – засмеялся папа.

Мой живот ощутимо округлился, и я громко отрыгнул.

– Как яблоки, сынок? – как бы, между прочим, спросила мама.

– Мам, может, не будем про яблоки, иначе меня сейчас вырвет, – еле промычал я.

– Просто я вывела для тебя специальный сорт – желтые, как ты любишь. И, судя по тому, как ты их уплетал, я думала, тебе понравилось!

Она имела в виду, что желтый был моим любимым цветом, да и вообще, моим цветом в принципе. Но что насчет «уплетал яблоки»?

– Ты о чем? Я не съел ни одного яблока!

– Это как же? Сначала ты с аппетитом жевал целое, которое запекалось вместе с цыпленком, потом уплетал несколько салатов на основе этих яблок, запивая яблочным соком того же сорта. А на десерт был торт из желтых яблок, – благодушно улыбаясь, произнесла она.

Я почувствовал тошноту, а в следующий момент меня вырвало на пол. От стыда я вскочил и покинул столовую. Не знаю, был ли это какой-то урок от родителей для меня, но я больше никогда не набивал живот таким отвратительным, чревоугодным способом…

4. ЗЕЛЕНОЕ «?»

Афродита протянула Оскару большое зеленое яблоко.

– Ос, милый, скушай яблочко.

– Не хочу, мама.

5. ГОЛУБАЯ ЗАВИСТЬ

Тогда я была в шоке от произошедшего и не понимала, как такое могло произойти. Это же мама! Зачем она накормила собственного сына тем, что ему не нравилось в его же день рождения? Ведь это же праздник, его праздник, который отмечается раз в год!

– Афри, тебе не кажется, что это перебор? – неожиданно спросил отец.

– Абсолютно нет, Ари. Ты сам говорил, что нужно преподать Алексу урок на тему его безудержной прожорливости. Так вот это он и был, – невозмутимо произнесла мама.

– Так это был урок!? – внезапно услышала я свой голос.

– Да, Лори. Урок для твоего брата, чтобы он больше никогда не смел переедать и поддерживал свою фигуру для будущей защиты королевства тем более в отсутствие твоего отца.

– Я тоже хотела бы защищать королевство наравне с братом! Почему я не могу, а он может!? – сказала я с чувством внутренней досады в голосе.

Отец засмеялся.

– Потому что ты девчонка! – воскликнул он.

Возможно, кому-то покажется странным, но я не обиделась на это изречение. Наоборот – я уважала отца за силу и храбрость, которую он так хотел передать брату.

– Я хочу, чтобы ты учил меня наравне с братом! – в тон ему закричала я и стукнула по столу кулачком.

Но отец только еще больше рассмеялся, задыхаясь и кашляя от переусердства.

– Лори, ты сможешь защищать королевство, если захочешь. Этому буду учить тебя я. Так уж получилось, что ты младшая сестра, поэтому я твой главный опекун, а не отец, – успокаивающе сказала мама.

– А что если я буду заниматься как Алекс? – продолжила Глория, не обращая внимания на мать. – Тогда ты возьмешь меня к себе в ученицы?

Отец вдруг стал более серьезным, будто бы задумался о чем-то. Потом наклонился к столу ближе ко мне.

– Если только ты дашь слово мужской чести, – прошептал он через весь стол, словно боясь, что услышит мама.

Тогда моей радости не было предела. Я действительно поверила папе, и, конечно, дала ему слово «мужской чести», что сдержу обещанное.

– Я начну прямо сейчас! – воскликнула я и пулей выскочила из столовой.

С раннего детства я испытывала огромное уважение к отцу. Мне нравился его внутренний стержень, его непоколебимость в достижении целей и, наконец, его мастерство мечника. И я действительно побежала заниматься спортом и делала это всю ночь напролет, а на следующий день с раннего утра изнуряла себя длительными тренировками пытаясь привить себе мастерство мечника и превзойти брата, чтобы отец взял в ученицы меня вместо него. Я даже не потерпела бы конкуренции, возьми он нас двоих.

Но вскоре я узнала от матери, что отец говорил несерьезно и что он не будет меня обучать. В тот же день я пришла на одну из их с Алексом тренировок и набросилась на старшего брата с мечом, пытаясь победить его перед отцом. Не знаю, о чем я думала, ведь мне было восемь, а брату шестнадцать, к тому же деревянный меч не ровня металлическому. Алекс отобрал у меня мою деревяшку, сказав, что мне еще рано таким заниматься, и вообще мечи – это дело Троицы, а не Квадранта. Тогда я увидела, что Алекс был действительно замотивирован стать мечником, и вновь почувствовала эту досаду внутри. Почему он, а не я?

А сейчас, смотря на отца, занимающегося любовью с матерью, я вспомнила тот случай с Алексом и поняла, что все это время завидовала ему голубой завистью…

6. СИНЯЯ ЛОЖЬ

– Это ложь! – настороженно произнесла я, глядя на Лори. – О чем ты вообще!? Зачем Энджи подсматривать за родителями? Ему же всего семь лет!

– И я о том же! В таком возрасте, а уже шпионит! И еще так гордо отстаивал это гнилое яблоко! – воскликнула сестра, показывая испорченный надкусанный фрукт.

Я взяла и осмотрела яблоко. Оно было липкое и источало невыносимую вонь.

– Он что, ел эту гниль? – не поверила я.

– Не просто ел! Он жадно облизывал его и мял, словно женскую грудь, а между ног у него была подушка, которую он прижимал к своим яичкам!

– О господи! Это точно был Энджи? Наш маленький брат?

– Да, Сара, абсолютно верно! А когда уходил, пялился на мой зад!

Я не могла поверить в эту чушь. Да, для меня это действительно была чушь, потому что звучало настолько невероятно, что я уж начала думать…

– Лори, а что ты делала ночью у спальни наших родителей?

– Я? Ну… я услышала шаги и пошла проверить…, просто скажи отцу, пусть поговорит с мальчиком. Ему нужно отцовское наставление, чтобы он объяснил ему, как общаться с противоположным полом. Иначе Энджи будет обращаться к девушкам, как к своей собственности. Это может привести к похотливым извращениям и…, ну ты же понимаешь, что это ненормально?

Я вздохнула.

– Я бы могла сказать, Лори, но ты же знаешь, что воспитанием и обучением квадранта занимается мама. Навряд ли он согласится.

– Просто скажи. Умоляю!

– Ну, хорошо, – согласилась я и внимательно посмотрела на нее. – Ты точно не шпионила за отцом?

Я знала, Лори завидовала Алексу, что не она является ученицей Бога Войны и в связи с этим ревновала отца к брату.

– Нет, Сара. С этим покончено. Я поставила крест на мечте стать мечницей и, кстати, уже четвертый год учусь на колдунью. Так ты передашь отцу? Пообещай, что передашь!

Я поняла, что она не отстанет от меня.

– Обещаю, что передам отцу о мелком братике-извращенце. Так пойдет?

– Не называй его так. Ему просто нужен мужской совет. Только и всего.

С этими словами Лори удалилась, оставив меня один на один в саду с ползущей яблоней. Мама вывела новый сорт яблок, которые были голубого, синего и фиолетового цветов, а сама яблоня росла, как виноград, обвивая все вокруг. Яблоки соответственно предназначались для Глории, меня и Игоря. По ее словам, в каждый цвет яблок она вложила частичку своей силы, которая будет передаваться нам, чтобы улучшить наше здоровье и увеличить мощь магии.

Почему-то я не верила сестре насчет Энджи. Это ж надо было такое придумать! Мальчику всего семь лет. Кто в его возрасте будет заниматься подобным!? Вероятнее всего Лори до сих пор ревнует отца к брату и постоянно шпионит за ним. У нее уже что-то вроде фетиша…

А я продолжила свой путь на тренировку с отцом. И как всегда с каким-то опасением что ли. Отец не любил обучать меня, потому что я была девушкой. Да и вообще общался со мной мало, а все эти тренировки были словно для галочки. Поэтому и желания идти было мало. Возникавшие опасения порой переходили даже в страх, подпитываемый тем, что я не смогу оправдать его ожидания.

Сегодня папа пригласил меня на тренировку на открытом воздухе. Такие тренировки были одними из моих самых любимых. Потому что на улице можно было свободно дышать, не опасаясь духоты пространства.

Придя на место – это была холмистая местность на закате Марса – я увидела отца, который швырнул мне мою рапиру.

– Сегодня экзамен! Если пройдешь – рапира твоя, и ты сможешь ходить в походы, как и твои братья!

Ну, хорошо. На самом деле, это был максимум слов, которые он произнес мне на тренировке. Экзамен так экзамен! Посмотрим, чему ты научил меня за эти семь лет, отец.

Он не стал медлить и тут же атаковал, причем в этот раз чересчур молниеносно. Я еле успела отразить первую атаку, а затем выровнялась и продолжила держать удар. Для истинного мастера не проблема проверить поставленную технику, поэтому и экзамен длился недолго. Всего около пятнадцати-двадцати минут. Отец проверял мою осведомленность приемам хаотично, то нападая, наблюдая защиту, то защищался и давал мне атаковать, на что я показывала мастерство владения своей красоткой. Да, рапиру уже давно стала называть своей, хотя она и лежала постоянно где-то в загажнике у отца. Но после боя она точно станет только моей, я уверена.

Так и получилось. Я отразила очередной удар, и отец спрятал меч в ножны.

– Молодец! Рапира твоя. Поздравляю!

Неожиданно он подошел и крепко обнял меня. Конечно, отец обнимал меня раньше, но это было давно, еще в детстве до обучения. За последние семь лет это были первые наши объятия.

На радостях я почему-то вспомнила о данном мной обещании Глории рассказать об Энджи. Да я считала ее слова ложью, но что-то внутри меня подсказывало, что может все-таки…

– Пап…

– Мм? – промычал он.

– Я хотела поговорить об Энджи. Глория передала мне, что он…

Он с интересом взглянул изподлобья.

– Да? Что с мальчуганом?

Я не ожидала, что он так отреагирует, потому что обычно они ясно разделяли с мамой воспитание Троицы и Квадранта. Нет, родители, конечно, общались со всеми нами, но отцу обычно хватало только старших. Тем не менее, я растерялась…

– А знаешь – ничего особенного. Просто Энджи иногда скучает по тебе, вот Лори и переживает…

– Ладно, навещу его завтра, – кивнул он. – Удачи тебе.

– И тебе, пап…

Я продолжила убеждать себя, что Лори соврала насчет брата, но на самом деле это была моя ложь. Я часто врала другим людям, утешая свое эго и самолюбие, но эта ложь поставила под удар моего младшего брата, которому просто нужен был один разговор с отцом. Ведь раз оступившись, можно остаться в этой пропасти навсегда…

7. ФИОЛЕТОВАЯ ЛЕНЬ

Фиолетовое яблоко…

А в чем смысл? Неужели эти яблоки, правда, дают что-то особенное? Ну-ка, попробую…

Ммм, насчет вкуса не поспоришь. И такое сссочное! Вот целый день бы только и ел эти яблоки, не вставая с кровати, но нужно идти на встречу с отцом. Не знаю, что он там для нас подготовил, но очень интересно…

Я взобрался на медведя и отправился в указанное место. Пока я добирался, наступили сумерки, но я смог определить местоположение встречи по легкому огоньку на ровной возвышенном месте. Приглядевшись, я увидел Сару, спускавшуюся с холма на своей пантере. А ведь точно! У нее же сегодня был экзамен у отца и, судя по болтавшейся на бедре рапире, сдала она его на отлично. Хотелось бы догнать и расспросить ее, как прошло, но она уже была далеко.

Приблизившись к отцу, я спешился и подошел прямо к нему. Он сидел рядом с костром и пристально вглядывался в него, будто бы и вовсе меня не замечая.

– Здарова, отец! А где же Алекс? – спросил я его.

Обычно он всегда вызывал нас двоих одновременно.

– Алекс не оправдал моих ожиданий, Игорь. Ты станешь защитником, пока меня не будет, – сказал он.

Кажется, он говорил об очередном своем скором отъезде с целью исследования новых земель. Ранее отец всегда назначал защитника. Им бесспорно становился Алекс. Но сейчас я почувствовал, что эта поездка будет отличаться от других своей длительностью. Поэтому возмутился вдвойне.

– Ты что, шутишь? Алекс – твой первенец! Он должен стать защитником королевства! И что значит, не оправдал ожиданий? – не понял я.

– То и значит, сын. Я пристально наблюдал за вами обоими с самого детства и хоть ты и ленишься иногда побрить свою бороду, или помыться лишний раз, но в твоей простоте кроется большой потенциал. В Алексе этого нет, и не предвидится…

– Что ты такое несешь!? Да Алекс тренировался сутками напролет, чтобы оправдать твои ожидания с того самого момента, как вы с мамой решили преподать ему тот урок с яблоками! Он сбросил пару десятков килограммов и отточил умение мечника получше твоего! Помнишь, как он уложил тебя на лопатки?

– Прекрасно, Игорь! Но за твоей ленью скрывается лидерский талант и острый ум. И я точно знаю, что если бы ты не поддавался мне тогда на экзамене, то уложил бы меня гораздо быстрее.

Но я все не унимался.

– Что ты за человек-то такой? Алекс делал все это ради тебя. Он хотел просто, чтобы ты, наконец, заметил его и выделил среди других!

– К сожалению, хотеть, чтобы тебя выделили или стремиться к чему-то только ради того, чтобы тебя выделили когда-то в будущем, не есть правильный путь. Если ты что-то делаешь – делай бескорыстно, без надежды на «выделение». Растворись в этом и только тогда достигнешь цели. Ты следовал именно этому закону, поэтому лучше Алекса.

– Нет, я отказываюсь…, я не заберу у Алекса то, к чему он стремился все эти годы. Никогда!

– Ты не сможешь ослушаться моего приказа, Игорь. Ты главный и точка. Да будет так!

После этих слов отец исчез, вероятно, отправившись в свой очередной поход. Он никогда не здоровался и не прощался. Это была его особенность. Просто исчезнуть или просто появиться. Таков был Бог Войны…

А я не буду становиться никаким главным! Алекс мой старший брат, вот он и станет им. Тем более что сам горит этим. И вообще я уже спать хочу, а когда завтра проснусь, то, может, и не вспомню, что здесь было. Просто отец уехал в один из своих походов и все. Сам же сказал – мне лень. А я что, против? Да я и не против вовсе!

ТОЛЬКО ШЕСТЬ

– Только шесть? Но должно быть семь! По числу наследников! – удивился Цефей.

Главы семей стояли у шестьсот шестьдесят шестой лаборатории Асии. Акатриэль, Метатрон и Маттатрон прибыли сюда из своих миров, чтобы запечатлеть момент создания тех самых порочных стражей, идею о которых придумал Цефей, а они помогали ему претворить ее в жизнь.

Акатриэль выглядела как молодая девушка с длинными белыми волосами, а Метатрон и Маттатрон – неотличимые друг от друга братья-близнецы – мужчины среднего возраста с оголенными светящимися головами.

– Цеф, мы знаем не больше тебя. Быть может, седьмой смоделируется, когда придет время, – предположил Метатрон.

– Может, ты и прав, хотя задержек быть не должно, ведь все идеи приходят к нам от Поляриса, – все равно не понимал Цефей.

– Я уверена, все еще впереди. А сейчас, предлагаю тебе зайти и посмотреть на свои творения, – утешила его Акатриэль и пригласила внутрь лаборатории.

Он двинулся вперед, остальные последовали за ним. Сразу за входом, пройдя чуть более пару метров, они вышли на небольшой смотровой балкончик, с которого можно было наблюдать за деятельностью лаборатории. Вправо и влево вниз уходили ступеньки, спустившись по которым, атланты начальных цветов – красные, оранжевые и желтые – занимались подсчетами и следили за новыми образцами живых существ. Таким образом, лаборатория внешне была представлена в виде полусферы, а внутри уходила под землю. Причем на несколько уровней. Это было предусмотрено только для этих новых существ, которые в принципе должны в будущем жить под землей без права выхода на поверхность. Сейчас же они располагались в шести разноцветных круговых секторах, заключенных в сферические купола, на первом уровне, благодаря чему за ними можно было легко наблюдать с балкона.

Всего было семь комнат с прозрачными стенами, расположенных на дугообразной траектории, каждая из которых соответствовала цвету радуги. Прямо под дугой в центре лаборатории стоял прозрачный цилиндр высотой во взрослого атланта. К верхней его грани с направлением вовнутрь был прикреплен прибор, внешне напоминающий душевую насадку. В цилиндрической комнате было семь дверей, которые выходили по направлению в каждую из комнат.

– Мы запустили созданный тобой Ловледуш, и он, просканировав внутреннее «я» наследников, выявил пороки каждого из них, а потом сделал их материальными, – сказал Маттатрон.

Цефей приступил к осмотру комнат, начиная с левой.

В первой комнате с красным полом на горе золотых монет сидело маленькое лысое существо с огромными навыкат красными глазами и розоватым оттенком кожи. За спиной торчали костлявые крылышки. Существо, жадно улыбаясь, облизывало монету за монетой, а некоторые из них закидывало в рот и проглатывало.

– Жадность! Жадность! – внезапно закричало существо и начало прыгать, как мячик, по комнате, разбрасывая монеты в стороны, нежась на каждой кучке.

– Каждый из них знает только одно слово, которое часто произносит…, – начала Акатриэль.

Цефей кивнул.

– Да, это и есть их имена. Со временем они научатся говорить что-то еще…, – подтвердил он.

Во второй комнате с полом огненных оттенков стояла красивая голая девушка с огненно-оранжевыми глазами. Из всех находящихся в лаборатории существ только у нее имелись гениталии, а комната была заставлена различными секс-игрушками. Девушка подняла голову и взглянула Цефею в глаза.

– Похоть…, – услышал он шепот в голове.

– Откуда взялись предметы в их комнатах? – спросил он.

– Они появились вместе с ними. Видимо, чтобы подчеркнуть, в чем демоны будут нуждаться в этом мире и что они олицетворяют для людей, – ответил Метатрон.

– Демоны? – не понял Цефей.

– Да. Это их имя, как отдельной мини-расы…

В третьей комнате на желтом полу сидело большое жирное существо с темно-серым оттенком кожи и мелкими желтыми глазами. Огромным жабьим ртом с сотней зубов оно жадно пожирало куски сырого мяса, разбросанного вокруг.

– Чреву угодить! Чреву угодить! – бубнило оно с набитым ртом, издавая странные звуки животом.

– Что он ест? – спросил Цефей.

– Это мясо живого существа. Знаю, для нас это тоже был шок. Нужно будет пересмотреть его рацион, – ответил Маттатрон.

– Шок для нас, но никак не для людей. Думаю, его можно будет кормить синтетическим мясом, если организм этого требует.

Следующая комната с зеленым полом была пуста.

– Хмм, и до сих пор ничего…

Пятая комната с голубым полом была занята змееподобным существом с зеленоватой чешуйчатой кожей и голубыми глазами. С височных долей головы отходили назад перепончатые отростки, напоминающие плавник рыбы. Чуть ниже были ушные отверстия. Носовые хрящи отсутствовали. В общем, существо напоминало человекоподобного рептилоида без ног, вместо которых у него было что-то вроде мощного подвижного хвоста, на котором он и сохранял равновесие. Руки и торс были жилистыми и мускулистыми. В комнате кроме рептилоида не было никаких посторонних вещей. Он увидел главных атлантов, подошел к прозрачной стене и протяжно прошипел:

– Заависсть! Заааввииссть! – его рот был наполнен мелкими острыми зубками.

У этого тоже имелись крылья с перепонками.

Далее шла синяя комната, в которой, приняв властную стойку, стоял высокий мускулистый демон с розоватым оттенком кожи. Изо лба торчали большие чуть загнутые назад рога. Это был единственный демон с мужским половым органом. Внезапно он поднял голову и сверкнул синими глазами в направлении атлантов.

– А зачем ему половой орган? Похоть понятно – чтобы соблазнять и вызывать похотливые желания, но…, кстати, он говорил что-нибудь? – спросил Цефей.

– Да, лаборанты говорят, что слышали, как он произнес слово «Ложь», – ответила Акатриэль. – А половой орган, возможно, необходим для удовлетворения Похоти. К тому же, мужские гормоны делают его сильным и властным среди остальных, а в подземной лаборатории это может послужить одним из устрашающих признаков Лжи.

Атлант кивнул и перевел взгляд на седьмую последнюю комнату с фиолетовым полом.

В ней, развалившись на подушках, лежал и похрапывал худой волосатый демон, похожий на обезьяну, с длинной черной бородой и с темным, практически черным оттенком кожи.

– А этот даже и не просыпался с момента появления, – возмущенно произнес Маттатрон.

Сразу после этих слов демон неожиданно приоткрыл один из фиолетовых глаз и сонно промычал:

– Лень.

После этого он вновь закрыл глаз и продолжил храпеть.

– А, ну теперь понятно…, – сказал Метатрон.

– Прекрасно! Шесть из них уже готовы, а Ловледуш еще работает. Седьмой из них скоро будет здесь, и мы можем приступать! – произнес Цефей.

Акатриэль подошла ближе и положила руку атланту на плечо.

– Цеф, дело в том, что появление седьмого демона сейчас маловероятно, – сказала она.

– Мы куда-то спешим?

– Нет, дело не в этом. А в том, что наш пророк скончался.

– Это вполне ожидаемо, – кивнул Цефей. – Пророки живут не более тысячи лет, но причем здесь демоны?

– Перед смертью пророк дал последнее пророчество. Он сказал, что это первое ответвление от Тройного предсказания, которое напрямую касается судьбы людей первой экспериментальной лаборатории. А звучит оно так: «Седьмой демон Цефея явится в Атлантиду из внешнего мира, будет благословлен Полярисом и уйдет править человечеством».

НОВЫЙ МИР

Алая подошла к Ангелу и коснулась плеча.

– Братик, ну как там? Твоя поисковая магия еще работает? – спросила она.

Ангел, позабыв обо всем, смотрел по сторонам. Прикоснувшись к барьеру, они оказались по другую сторону, оставив преграду позади. И сейчас перед ними предстал совершенно новый обновленный мир. Ничего подобного в Войлюбии они никогда не видели.

Во-первых, земля под их ногами была настолько чистой, что им показалось, будто бы они стоят в помещении. Это даже на землю не было похоже! Ангел присел и коснулся того, на чем он стоял. Белая блестящая влажная субстанция немного втиснулась вниз от веса его ладони, что на время в этом месте остался отпечаток, но уже через пару секунд земля восстановила ровную поверхность.

– Это что-то вроде глины? – вновь спросила Али, позабыв о своем предыдущем вопросе. А потом сняла кроссовки и босиком начала бегать и прыгать по необычной земле, радуясь и смеясь словно ребенок. – Здесь так прекрасно! Мы что в раю?

Земля, образовывала дорожку, ведущую вперед, а по бокам росла зеленая трава в виде причудливых узоров, которые плавно переходили в не менее причудливые деревья различных форм.

Ангел, смотря на Алаю, весело засмеялся, вспоминая их детские годы. Как им было хорошо вместе когда-то. Он тоже вдруг снял свои ботинки и пустился в пляс вместе с сестренкой.

В это время позади них стояли Оскар и Глория, задумчиво осматривая новый мир.

– Что это, Ос? Неужели такая красота вообще может существовать? – зачарованно произнесла морская дева.

– Мы видим это прямо сейчас, сестра, – с улыбкой сказал пророк.

Повязку Оскар держал в правой руке и осматривал окрестности своими зелеными исцеленными глазами. Его сестры и брат даже ничего не заметили, да он и сам не заметил, как снял повязку с глаз и просто увидел эту красоту.

Они тоже сняли обувь и двинулись вперед. Али и Энджи, словно дети, лазали по деревьям и собирали диковинные фрукты, пробовали сами и бросали Оскару и Лори. Все было очень сочным и вкусным. Ничего не отвлекало их от мира и спокойствия, и они просто продолжали идти вперед.

Вскоре они услышали пение птиц, а затем и самих певунов, летающих над деревьями. Потом послышался шум водопадов, которые показались из-за деревьев. Вода падала с высоты в несколько метров и вместе с пением птиц создавала приятное успокаивающее действие, которое зачаровывало дух и очищало сознание.

В небе вдалеке было видно большое светило, которое и освещало весь этот мир. Вниз от него уходила семицветная радуга, которая падала на прозрачные полусферы, возвышавшиеся над землей. Они стояли среди таких же полупрозрачных открытых домиков, похожих на беседки.

Ангел первым вошел в прозрачный городок, наполненный сотнями мелькающих огоньков и просвечивающих прозрачные стены домов. Сначала он не понял, что это могло быть, но когда несколько из них начали приближаться к ним, юноша распознал человекоподобных существ со светящимися головами, которые становились выше, подходя ближе. В итоге через некоторое время они увидели перед собой высокий нагих людей без половых различий, но отличающихся друг от друга цветом кожи. Посмотрев на радугу, Ангел понял, что здесь были все цвета, кроме фиолетового. Эти люди не просто были выше них как минимум в два раза, но и имели определенные пропорции тела, которые соотносились с их ростом. Но все-таки у некоторых из них были длинные волосы и немного припухлая грудь с более округлыми формами тела, из чего Ангел сделал вывод, что гендерные различия все же были, хоть и минимальные.

– Меня зовут Ангел, – произнес он. – А это мои сестры и брат – Алая, Глория и Оскар, – последовательно представил он остальных.

Разноцветные люди с интересом наблюдали за прибывшими чужаками. Вперед вышел один из них с синим оттенком кожи.

– Очень приятно познакомиться, Ангел. А я – Спика, старший лаборант тринадцатой лаборатории. Мы ждали Вас и любезно приглашаем в Главный Храм Восточного Сектора. Там Вас встретит наш лидер, – благосклонно произнес он.

– Простите, а что это за место? Как называется ваша земля? – вышел вперед Оскар.

– Атлантида! Это мир спокойствия и созидания, а мы – жители этого дивного места – атланты. А сейчас просто прислушайтесь к пению птиц и шуму водопадов, чтобы слиться с чистой душой Поляриса. Не слушайте голоса в голове и растворитесь в пустом безмолвии. И все те вопросы, которые хотите задать сейчас, позабудутся вами, но появятся вновь на встрече с Цефеем, – с этими словами синий гигант повернулся, увлекая их за собой. Другие тоже двинулись за ним, и квадрант не отставал…

Я ПРОСТО ЕСТЬ

– Что ты чувствуешь, Энджи? – спросил Оскар.

Они шли за атлантами. Вокруг было много прозрачных строений. Это говорило о том, что местные ничего друг от друга не скрывали и жили открыто. Внутри было много атлантов, которые занимались своими повседневными житейскими делами, не стесняясь чужих взглядов, так что можно было наблюдать за ними, как за самим собой. Наследникам было интересно, поэтому они только этим и занимались.

Пророк нагнал Ангела, идущего впереди прямо позади синего атланта. Алая и Глория следовали за ними.

Ангел взглянул на брата ярко-оранжевыми светящимися глазами.

– Здесь так прекрасно, Ос. Меня одолевает приятное чувство ностальгии, словно я уже был в этом месте раньше, а сейчас просто вернулся домой! – с улыбкой произнес он.

– То есть твой разум абсолютно чист?

– Да! И мне вовсе не хочется смотреть внутрь себя! Будто я вывернулся наизнанку, и весь этот мир стал мной! Кстати, Ос, у тебя вновь есть глаза. Ты это знаешь?

Они дружно засмеялись, понимая одновременную невозможность и чудо, произошедшее с пророком.

– Это действительно так, брат! И я счастлив, что смог увидеть этот прекрасный мир, но хочу спросить тебя кое о чем еще…

После этих слов он внимательно посмотрел Ангелу в глаза.

– Помнишь ли ты цель нашего пребывания здесь?

Лицо юноши продолжало сиять взором бесконечного счастья.

– Цель? Ты о чем? У меня нет никакой цели! Я просто есть!

ГЕНИАЛЬНАЯ СМЕРТЬ

Они продолжали дальше свой путь по белоснежному неизвестному им гибкому и меняющемуся материалу.

– В вашем мире очень странная земля. У нее какой-то особый состав? – спросил Оскар.

– На самом деле, ничего особенного. Просто в каждом из миров земля меняется одновременно с проживающими на ней живыми существами. Другими словами, каковы они внутри – такова и земля.

– То есть атланты настолько чисты душой, что у них даже земля благоухает?

– Почему бы и нет? Мы живем на этой земле только для того, чтобы создавать новую жизнь. У нас нет желаний и стремлений к несуществующим мечтам. Мы никогда не ссоримся друг с другом, а наш разум не затмевают пагубные мысли. Поэтому наша земля нам благоволит. Вспомни, что вы все почувствовали, когда оказались здесь?

– Полное единение с миром…

– Именно! Наша земля и присутствие Поляриса позволили вам ощутить то, чем вы являетесь на самом деле, то, к чему вы все так или иначе вернетесь. Каждый из вас! Каждый из живых существ. Это неизбежно! – твердо произнес Спика, указывая рукой в сторону яркого светила на небе, от которого вниз отходила большая треугольная радуга.

– Кто такой Полярис? – спросил пророк.

– О, это создатель всего сущего! Благодаря его свету существует бытие – вся материальная жизнь в целом!

– Хочешь сказать, это он и есть?

Оскар кивнул в сторону светила.

– Ну конечно! Это и есть то самое присутствие!

Он внимательно взглянул на большой светящийся шар света, неподвижно зависший в небе. Внешне он выглядел в три раза больше, чем Венера, и излучал более яркий белый свет. Причем энергия, исходившая от него, казалась более теплой и плотной, словно это светило не было полым, а изнутри было полностью заполнено бесконечной энергией. И да, от него действительно ощущалось что-то родное, как, впрочем, и от всего, что находилось вокруг в этом мире.

– Неужели ты не чувствуешь, Ос? Мы будто бы вернулись домой, оказавшись здесь в первый раз за всю жизнь! – сказал идущий рядом с ним Ангел.

Его глаза светились счастьем, как тогда, когда он был с Танитой. Этот мир давал ему все необходимое. Он заменил его зарождавшуюся внутри похоть, которую Оскар увидел в нем незадолго до этого. Он был рад за брата и хотел, чтобы так оставалось всегда. Поэтому пророк не напоминал ему о морской деве, которую смог вытеснить Полярис.

Ангел оглянулся вокруг и вскоре стал замечать много причудливых живых существ за стенами прозрачных полусфер, которые попадались среди жилых зданий атлантов. Они отличались друг от друга размерами, а также внутренней обстановкой и собственным микромиром в них. Однако обитателями этих строений были вовсе не атланты, а различные животные. Некоторых из них Ангел уже видел в Войлюбии, другие были для него в новинку. Потом стали встречаться полусферы с полулюдьми, которые вызвали у наследника еще больший интерес.

Например, в одной из них было что-то вроде небольшого озера, в котором плескались красноволосые девушки.

– Эй, Али! Эти девушки мне кого-то напоминают! – толкнул он сестру.

– А почему у них красные волосы? – удивилась Алая.

Синий атлант остановился, притормозив всю процессию.

– Это только лишь один из видов, – отозвался Спика. – Присмотритесь получше.

Близнецы продолжили смотреть. И правда, рядом тут же из-под воды выплыли и другие девушки, оплетенные тиной и водорослями с каштановым и белокурым цветом волос. Они встряхнулись и поплыли к берегу. Но когда они оказались там, показавши свое тело полностью…

– Так это девушки-рыбы! – ахнула Глория, заметив у них рыбий хвост вместо ног. – Поразительно! Что это за существа такие?

– Русалки. Там на дне еще и водяные есть. Просто днем они обычно спят, а по ночам выплывают и сторожат своих жен, – сказал Спика.

– А что за водяные? – поинтересовалась морская дева. Видно было, что эта тема ее очень заинтересовала.

– Водяные – это водные духи. В данной пробной лаборатории мы разместили их вместе с русалками, чтобы посмотреть, как они уживутся вместе. Оказалось, что днем они ленятся и не любят яркого света, поэтому и спят, а когда мы моделируем ночь – тут же выплывают на поверхность воды или на берег и стерегут покой русалок, пока те отдыхают под водой.

– Моделируете ночь? Это как? – вмешался Оскар.

Спика указал рукой на вершину полусферы.

– Видите тот яркий свет?

В указанном месте – в самой крайней верхней точке полусферы – в неподвижности замерло локальное светило, освещавшее лабораторию. Такой источник света присутствовал в каждой полусфере.

– Это свет Поляриса, которым Он одаряет каждую лабораторию. Но, по истечении определенного времени свет становится тусклым, чтобы живые существа идентифицировали этот акт, как ночь – время для отдыха и отправлялись спать.

Ангел вспомнил, что в мире Войлюбии существовала подобная система освещения. С тем только отличием, что светило – Венера – находилось в постоянном движении и являлось полым домом его матери Афродиты. Там световую энергию излучало зеркало Богини Любви в виде большого зеркала, зависшего в центральной точке сферы. По мере того, как Венера отдалялась к противоположной точке дугообразной Войлюбии, наступала ночь, которая, тем не менее, освещалась подходившим с обратной стороны их мира другого светила – Марса, который по аналогии с Афродитой был домом их отца – Аретаса – Бога Войны. Свет проходил сквозь Барьер, поэтому был намного более тусклым, чем свет Венеры. Для их половины мира свечение Марса выглядело, как тусклое темно-бордовое сияние.

Ангел поведал об этом атланту. Тот кивнул.

– Мы приучаем живых существ к будущей жизни в одном из миров, поэтому в каждой лаборатории создаются все необходимые экологические условия. К примеру, в этой лаборатории взаимодействие русалок и водяных оказалось успешным опытом, поэтому вскоре они будут переселены в более обширную, размером с небольшой город, где мы будем пробовать другие взаимодействия, чтобы точно определить, в каком из миров они смогут жить в будущем, – объяснил Спика.

Ангел подошел ближе к стеклянному микромиру и коснулся ладонью его внешней стены. Русалки продолжали о чем-то оживленно общаться друг с другом, однако снаружи их не было слышно. Видимо, стеклянные стены обладали способностью к шумоподавлению.

– Они не видят нас? – спросил он.

– Нет. Для них существует только их озеро и ничего больше. Стена лаборатории – это граница в виде такого же алмазного барьера, которую они не смогут преодолеть без нашего на то позволения.

Тем не менее, одна из русалок вдруг сконцентрировала свой взгляд на глазах Ангела, прищурилась, а потом показала страх и начала махать руками, призывая внимание своих сестер, чтобы те тоже посмотрели на него.

– Спика, а ты уверен, что они не могут видеть меня? – задал юноша резонный вопрос.

Атлант насторожился и подошел ближе.

Тем временем, русалки собрались в кучку и продолжали наблюдать. Некоторые из них спрятались в воде, иногда с интересом выглядывая оттуда. Красноволосая, кажется, была самой смелой, потому что ползком начала добираться до границы своего мира, чтобы узнать истину.

Спика усмехнулся.

– Да ты посмотри, а? В каждом из миров найдется хотя бы один, которому неймется узнать даже ценой своей жизни, что же там находится за пределами вселенной!? – произнес он, останавливаясь рядом с Ангелом, а затем повернулся и поманил других наследников. – Встаньте на расстоянии друг от друга как можно ближе к стене. Хочу проверить, видят ли они только Ангела, или и вас тоже.

Оскар, Алая и Глория повиновались и встали цепочкой слева от брата. Но русалки не обращали на них никакого внимания, а красноволосая уже подползла слишком близко и находилась буквально в метре напротив Энджи. Их разделяла лишь прозрачная стена.

Ангел увидел красивые розовые глаза красноволосой девушки. Ее рыбий хвост переходил в бледный оголенный торс, а грудь была прикрыта большими ракушками. Кожа была гладкой и чуть влажной. Юноша отметил этот факт и присел на корточки, чтобы разглядеть русалку поближе. Влажная кожа… это ему что-то определенно напоминало, но что? Русалка улыбнулась и приложила ладонь к границе своего мира. Ангел решил ответить тем же и потянулся рукой вперед, смотря девушке прямо в глаза, но сзади его кое-кто опередил.

Спика коснулся лаборатории с внешней стороны, встретившись ладонью с красноволосой. Русалка чуть вспыхнула и растворилась на глазах. То, что от нее осталось, превратилось в светящуюся энергию и втянулось в мини светило на вершине полусферы, которое передало ее ярким лучом в сторону Поляриса, освещавшего мир Атлантиды.

Ангел наблюдал все это священное действие и улыбнулся, провожая взглядом душу русалки.

– Она вернулась домой? – спросил он.

– Все мы воссоединимся с Полярисом в конце нашего пути. Эта русалка – единственная, кто не испугался неизведанного, поэтому заслужила лучшей участи, нежели ее сестры…, – произнес Спика.

– И вы вот так просто лишили ее жизни? – вмешался Оскар.

Атлант повернулся в его сторону.

– Все в мире происходит «просто», Оскар. Тебе ли не знать? – с блаженной улыбкой сказал он.

– Я бы сказал «гениально просто». Когда каждая смерть продумана и происходит в соответствии с определенной ступенью развития живого существа! Но лишение жизни на ровном месте? Вы считаете это правильно? А что если эта русалка могла изменить жизни своих сестер в лучшую сторону в ваших предполагаемых мирах?

– В твоих словах есть смысл, – кивнул Спика. – Но, к сожалению, эта русалка заинтересовалась неизведанным и совершенно точно осознала, что за границей ее мира существует что-то живое, а значит и есть другой мир. Этого нельзя допускать, иначе другие не смогут с этим смириться, и не будут думать ни о чем, кроме того, чтобы узнать, а что же они видели? Эта мысль будет тревожить их изо дня в день, они не будут знать покоя в своей повседневной жизни. Поэтому мне необходимо было стереть их сестру, чтобы они поняли опасность выхода за пределы их мира. Зато теперь она вернулась домой, и ей больше никогда не придется страдать в материальном мире. Именно поэтому смерть этой русалки была, как ты говоришь, «гениально проста»…

Свет, исходящий от головы синего атланта, подействовал на Оскара максимально успокаивающе, так что он не стал продолжать дискуссию, приняв его слова за единственно существующую сейчас истину.

ПРОСВЕТЛЕНИЕ

– Так значит, вы создаете животных и полулюдей для соседних миров? – поинтересовалась Глория, впечатленная морскими созданиями.

– Это то, для чего мы были созданы, – кивнул Спика. – Безусловно, каждая жизнь заслуживает внимания, ведь она является частью высшей души, но ключевое наше творение вовсе не животные и даже не полулюди…

Оскар напрягся. Он вспомнил об ужасных существах, похитивших Таниту и направившихся в сторону Атлантиды. Своим внутренним пророческим зрением, которое у него осталось после уничтожения пророческого ока, он чувствовал, что эти существа находятся где-то рядом, но пока не понимал, где именно, потому что дар был слабее обычного.

А что если создателями тех существ являются атланты? И прямо сейчас Спика решил показать им это «главное творение». Оскар ощущал, что атланты не руководствуются какими-то человеческими нормами морали. Они просто живут для создания жизни и не заморачиваются людскими заботами. Для них все вокруг – бесконечный и бессмертный Полярис, поэтому уничтожение материальной жизни для них практически ничего не значит, потому что ничего по сути не умирает и в любом случае воссоединяется с создателем. А значит, они вполне могли создать тех монстров, а похищение Таниты могло быть своеобразным ритуалом для заманивания наследников в их мир. Но зачем?

Оскар хотел бы дать ответы на волнующие его вопросы, но на каждый из них внутри формировалось лишь пророческое предположение в виде чувств и ощущений, которые необходимо было проверять.

За очередным прозрачным зданием с атлантами показалась новая огромная полусфера. Пожалуй, это была самая масштабная из увиденных наследниками ранее. По площади она занимала примерно один пригород Войлюбии, то есть равнялась территории города. Сверху подобно другим лабораториям была освещена одним из лучей Поляриса.

Но внутри были вовсе не монстры, похитившие Таниту…

– Это же люди! Вот ваше ключевое творение! – воскликнул Ангел, взлетая ввысь и пытаясь приблизиться к лаборатории.

– Не так близко, Ангел, – предупредил Спика, но тот уже приземлился рядом с внешней стеной людского микромира.

Атлант не стал настаивать, потому что, приглядевшись, не заметил живых существ поблизости внутренней границы местного барьера. Значит, юношу никто не увидит.

Энджи подошел ближе и зажег глаза, чтобы усилить зрение. Внутри он обнаружил город с каменными домами на небольшом клочке суши, окруженной ледяной кромкой, плавно переходящей вверх к границе барьера. Получается, сам город находился чуть в углублении, но Ангел заметил людей еще издалека, потому что в центре города имелась высокая гора с плоской вершиной в виде плата, на котором и были те самые люди.

Группа людей восседала на вершине плато, покрытого травой, в форме круга в позе лотоса. Были одеты в туники, глаза – закрыты – они медитировали. В центре круга в той же позе сидел еще один человек с поднятыми в сторону светила руками. Губы их шевелились. Ангел понял, что они молились своему Богу.

Внезапно центрального затрясло, он открыл глаза, и Ангел увидел лицо счастливого человека, словно тот познал смысл жизни и воссоединился со своим Богом. При этом с ним произошел тот самый процесс отделения души к источнику света, как с русалкой, но он продолжал живой улыбаться окружающим его людям. Те тоже уже открыли глаза и улыбались ему в ответ.

А Ангел зачем-то отметил про себя, что у людей этого микромира был странный узкий разрез глаз, который показался ему очень даже знакомым…

– Этот человек жив! Но как!? Ведь его душа только что покинула тело! – воскликнул Энджи, поворачиваясь к Спике.

– Да, ты прав. Индивидуальная сущность этого человека только что воссоединилась с Полярисом. Но факт того, что его тело продолжает жить, говорит о бессмертии всего вокруг, – туманно ответил атлант.

– То есть? – не понял Ангел.

– Раннее я уже говорил, что все вокруг и есть Полярис, поэтому после покидания живого существа его индивидуальной души, тело продолжит существовать до того момента, пока не наступит время его смерти. А то, что запускает и поддерживает каждый день оставшейся жизни живого существа и есть Полярис – вечная душа, без которой невозможно существование отдельных душ, потому что они являются его частью, – улыбнулся Спика.

– А что насчет личности? – поинтересовался Оскар.

Его давно волновал этот вопрос. Раннее он считал, что личности и души – это одно и то же. И судя по рассказу атланта, так оно и было. Но…

– Ты очень проницателен, Оскар. У каждого живого существа действительно есть личность, но отнюдь не одна, а целые десятки и даже сотни! Однако по большей части все эти личности являются суть одним и тем же, но отмирать могут поодиночке, либо группами, пока не останется одна. Это главная личность. Она формируется в живом существе самой первой и становится крепким представлением его о самом себе и окружающем мире. Живое существо идентифицирует эту личность как саму себя, поэтому умереть во время медитации ей гораздо сложнее, но все же это возможно. И вот когда погибает эта последняя личность – а на это способен только лишь человек – остается только то, что он есть – его индивидуальная душа, проживающая каждую жизнь из раза в раз, и Полярис, наблюдающий за всем этим.

Могу привести пример, чтобы было еще понятней. Представьте, что вы сидите на дереве, покрытом сотней плодов. Пусть, это будет яблоня. Так вот вы – тот, кто сидит на яблоне и поедает ее плоды. Каждое яблоко – это желание какой-либо из личностей, которая чего-то хочет. Но вот вы съели яблоко, и желание иссякло, достигнув своего апогея, а личность погибла. Душа считает, что цель выполнена и ищет следующее яблоко. Этот процесс происходит до самой смерти физического тела человека, ведь яблоки продолжают расти. Но, к сожалению, душа не замечает, что все это время сидит на дереве, которое и продуцирует те самые яблоки. Это дерево и есть Полярис. Поэтому все что нужно – заметить источник, отказавшись от желаний, и душа вернется домой. Этот процесс называется просветлением. Именно это и произошло с тем человеком.

– То есть ты хочешь сказать, что смысл жизни каждого человека в смерти некоторых составляющих себя и в воссоединении с источником? – уточнила Глория.

– Не обязательно в смерти составляющих, – отрицательно покачал головой Спика. – Потому что мы в любом случае вернемся к создателю. Просто некоторые понимают важность этого процесса и посвящают свою жизнь поиску своего «я», как люди в том городе. В этом случае они очистятся гораздо быстрее и вернутся домой. Но подавляющее большинство людей все же выбирают путь поедания яблок, утоляя свои желания. Но желания приводят к страданиям, которые калечат души. В итоге человек усугубляет свое развитие, делая свой свет еще менее ярким, чем он был в момент рождения. Поэтому такому человеку необходимо прожить сотни, а то и тысячи жизней, чтобы его сияние было достойным слияния с Полярисом. Но, в конечном счете, душа учится на своих ошибках и достигает просветления.

– Круто! – сказал Ангел с понимающей улыбкой.

Его глаза были полны счастья, словно он уже достиг того состояния, о котором говорил Спика.

ЧТО С АНГЕЛОМ?

Оскар чуть отстал и увлек за собой сестер. Ангел продолжал идти рядом с атлантом.

– Что ты делаешь, Ос? – нетерпеливо спросила Глория, высвобождаясь из цепких рук брата. Она не любила прикосновений, если те не были достаточно оправданы.

– Я хотел поговорить с вами об Энджи. Думаю, вы уже поняли, что его рвение по спасению Таниты куда-то пропало, – сказал Оскар.

– Точно! – ахнула Али. – И как я раньше не заметила!?

– Я тоже на время забыл о цели нашего пребывания здесь, но мое пророческое предчувствие помогло быстро прийти в себя. Потом я заметил блаженного Ангела и спросил его, помнит ли он. И тогда он ответил, что не существует для него никаких целей.

– Ну, тогда давай напомним ему! Таниту необходимо найти. Помимо того, что она превосходный боец, она моя лучшая подруга и просто хороший человек, – сказала Глория.

Оскар помолчал, размышляя.

– К сожалению, мы не можем этого сделать, – наконец произнес он.

– Но почему?

– Потому что во время встречи Ангела с Танитой в нем зародилось нечто… ужасное.

– Ты говоришь про духа? – спросила Алая.

– Нет, Али. Честно говоря, версия с существованием духа с каждым днем кажется для меня наименее правдоподобной. Думаю, наша мать не зря отправила нас сюда. Возможно, она была умышлено или нет, замешана в какой-то план. Это также подтверждает прибытие Сары, Игоря и Алекса…

– Так ведь они могут быть уже здесь! Давай спросим, – не унималась Али, вспомнив о старших братьях и сестре.

– Исключено. Вспомни, что сказал Спика, когда впервые нас увидел. Что мы направляемся в Главный Храм Восточного Сектора. Это говорит о том, что, скорее всего, Троица находится в другом секторе, тем не менее, ты права, спросить об этом лишним не будет, но для начала нужно решить насчет Энджи.

– Да, ты говорил, что в нем что-то… зародилось? – непонимающе напомнила Глория.

– И это что-то очень опасно для нашего брата. Оно вызывает в нем чувство непомерной ярости, которое, разрастаясь внутри, выплескивается наружу, разрушая все вокруг…

– Ос, скажи толком, что ты имеешь в виду?

Терпение Лори было на исходе. Она не собиралась бросать Таниту в беде, но знала, что старшего брата нужно выслушать до конца, чтобы понять, как помочь Ангелу.

Али вся сжалась. Она уже поняла, о чем говорил Ос, вспоминая злость Энджи и его яростные горящие глаза.

– Но ведь он был таким, когда считал, что Танита мертва, – предположила она. – А потом Лори убедила его в обратном. Братик перестал винить меня, и его ярость прошла еще до прохождения через барьер.

– Нет, Али, ты не понимаешь. Дело не в его обиде конкретно на тебя, а в том, что он испытывает во время близости с морской девой, и какие последствия вызывает в нем мысль о вечном расставании с ней.

– Ты говоришь про любовь? Ну конечно, ведь он любит Таниту и хочет спасти ее, но если ты говоришь, что духа не существует, тогда…

– Похоть…

Оскар и Алая одновременно посмотрели на Глорию.

– Ты ведь говоришь о похоти, Ос, ведь так? – неожиданно для них спросила Лори.

Она смотрела вперед в одну точку, словно вспомнив о чем-то, что произошло давным-давно.

– Верно, – кивнул пророк. – Но откуда ты…?

– Это уже было с ним в детстве, – начала она. – Помните, когда наша мама так усиленно кормила нас своими яблоками? Они были словно наркотик. Прямо как те желания, о которых говорил Спика…, я знала, что это были не просто яблоки…

– Ты думаешь, что дело в них?

– Сейчас я просто уверена в этом. Ос, вспомни, что она сделала с Алексом на его день рождения!

– Конечно, ты отчасти права, Лори, но…, – кивнул Оскар. – … Согласись, если бы родители не остановили его неуемный аппетит, кто знает, стал бы он тем рыцарем Алексом, каким является сейчас? Ведь уже тогда он имел лишний вес и мог лишь еще более усугубить свое положение.

Глория нахмурилась и отвернулась.

– Все равно это было неправильно…, но если говорить об Энджи, то… в общем, когда ему и тебе, Али, было по семь лет, мать впервые отвела вас в свой яблоневый сад.

Алая улыбнулась, вспоминая тот день.

– Да, я как сейчас помню. Запах этих красных налитых яблок… только он заставил меня бегом запрыгнуть на дерево и начать собирать их, будто бы я боялась, что мне не хватит. А ведь я и правда боялась! И когда попробовала их на вкус, мое влечение к ним только усилилось! Я продолжала собирать, пока мама не наколдовала мне мешок с бесконечным дном. Тогда мы просидели в том саду практически весь день, собирая самые красные яблоки, потому что для меня они были самыми вкусными…, – мечтательно рассказывала она. – … Энджи тоже мне помогал, а себе он выбрал особое яблоко – ярко-оранжевое, цвета огня, но почему-то не ел его, а мне говорил, что оно слишком красивое для этих дел и хранил как сувенир на своей тумбе рядом с кроватью. Но вскоре, когда яблоко пролежало там слишком долго, оно стало мягким и начало подгнивать. Очевидно, братику пришлось выбросить его в силу непригодности для еды…

– К сожалению, это не так, Али, – прервала ее Лори.

Брат и сестра внимательно смотрели на нее.

– В одну из ночей примерно в то время, о котором ты говоришь, я услышала… э-э-э… звуки из спальни наших родителей. Тогда из очередного похода вернулся наш отец, и, конечно же, я понимала, чем они занимаются, и попыталась уснуть, но услышала шаги. Кто-то прокрался мимо моей комнаты. Мне стало любопытно, и я решила проверить. Оказалось, это был Энджи. Он шпионил за родителями, когда они занимались…, ну вы сами понимаете. А еще у него было то яблоко. Он терся об стену и мял яблоко, сжимая подушку между ног… Я окликнула его, забрала эту оранжевую гниль и отсчитала за плохое поведение, на что он ответил мне вспышкой ярости, будто я была неправа. Потом я прогнала его, но через некоторое время почувствовала, что он пялится на меня из-за угла. Конечно, я не могла оставить это просто так и на следующий день сообщила Саре с просьбой, чтобы она передала отцу. Сначала она не поверила мне, но потом я узнала, что он все-таки поговорил с Энджи. С того момента я была спокойна, но, видимо, напрасно…

– Господи, боже мой! А ведь я помню ту ночь. Братик разбудил меня, сообщив о каких-то криках, и просил пойти с ним, но я ничего не услышала и вновь легла спать. Какая же я дура! Почему я не пошла с ним? Возможно, смогла бы отговорить его…

– Ты ни в чем не виновата, Али. Похоть Ангела зародилась гораздо раньше. Думаю, дело может быть действительно в яблоках, ведь то оранжевое он мог использовать, как средство возбуждения своей похоти, – предположил Оскар.

– Но ведь он не ел их, – сказала Али. – Он не съел ни одного яблока!

– Ты уверена?

– Абсолютно! А мама даже не заставляла его это делать.

– Она могла с легкостью заговорить его, чтобы оказать влияние через прикосновение, – заверила Глория.

– Но это же мама! Неужто ты вправду думаешь, что она могла желать нам чего-то плохого? – запротестовала Али.

– Возможно, у нее был более глобальный план, но это сейчас неважно, – прервал начинавшуюся перепалку Оскар. – Главное для нас в настоящий момент – поддерживать Энджи в состоянии чистоты ума и надеяться, что он полностью исцелился в результате того самого просветления, пока мы не узнаем об этом чуть больше. А пока мы отложим спасение Таниты, и не будем напоминать о ней нашему брату.

– Но что если Танита в опасности прямо сейчас? И почему нам обязательно сообщать о поисках Энджи, когда можем найти ее сами? – не унималась Глория.

– Потому что единственный способ найти ее – это тот кусок ткани у Ангела в руках.

Оскар указал на ткань, которую юноша продолжал удерживать в левой руке.

Лори удивленно подняла брови.

– Ты серьезно? Хочешь сказать, он не замечает, что держит в руке все это время?

– Все, что он сейчас замечает – это окружающий его дивный новый мир, поэтому…

– Я займусь этим, – сказала Али и отправилась в сторону брата-близнеца.

Оскар хотел остановить ее, но Лори не дала ему этого сделать.

– Пусть идет. Нам нужен тот кусок ткани. Ждать больше нельзя, – заверила она его.

В этот момент, атлант остановился и медленно повернулся к ним…

МОЯ ПРАВДА

Я снял шлем и положил в тумбу рядом с кроватью, заперев на ключ. Не знаю, что там хотел сказать атлант, но если я не поем, то умру от голода. Разница во времени большая, поэтому и спешить некуда, продолжу чуть позже.

Встав со своей одноместной обшарпанной кровати, я поставил ноги на старый деревянный пол и приложил усилие, чтобы встать. Внезапно послышался треск ломающейся дощечки, и моя правая стопа ушла вглубь пола по лодыжку. Чудом удержав равновесие, я вновь сел на кровать, что привело к проваливанию матраца внутрь каркаса моего спального места. Видимо, слишком резко сел.

Я выдернул ботинок из ямки, образовавшейся в результате перелома досок, одел и тихонько направился к выходу из комнаты. Снаружи было темно. Это хорошо – значит, все остальные спят. Я тихонько открыл дверь и направился на кухню. Проходя мимо спальни наставника, я неосторожно наступил на скрипучую дощечку и на весь дом послышался громкий скрип старой половицы. Храп прервался, но уже через некоторое время возобновился вновь.

Оказавшись на кухне, я открыл холодильник и взял бутерброд со своей полки. Потом включил маленький телевизор, сделал звук как можно тише и уселся за стол. Времени было 23:37, а значит сейчас по единичному каналу еще идет программа новостей «Час». Ну-ка, посмотрим…

«… А прямо сейчас вы видите на своих экранах кадры первого родившегося на Марсе ребенка. Этот младенец стал первым истинным марсианином в истории человечества. Давайте же спросим родителей ребенка, что они чувствуют в этот знаменательный момент…»

В кадре показывают сначала плачущего младенца на руках матери, а затем – улыбающихся родителей, стоящих на фоне своего дома. Это были первые славянские колонисты планеты Марс от ОСГ. Вместе с ними осваивать новый мир полетели 347 человек-добровольцев из стран со всего мира. Вообще, планировалось набрать до четырехсот пассажиров, но анкеты заполнило именно это количество.

Первый полет на Марс стал возможен благодаря славянскому миллиардеру и учредителю компании «СлавКосмос» Илье Маскову, который, потратив кучу денег, построил при помощи своих ученых и инженеров огромный космический корабль, способный вместить до пятисот человек. Естественно перед отправкой на красную планету первой партии колонистов туда успела слетать не одна партия обученных специалистов, которая, так сказать, подготовила почву для будущей жизни людей. А именно, определили конкретный участок размером с небольшой город, натянули что-то вроде герметичного купола и заполнили внутреннее пространство какой-то терраформирующей субстанцией, которая называлась Террикотус, изготовленной в секретных лабораториях империи. В итоге в миниподкупольном мире можно было свободно дышать, температура выровнялась до оптимальной, в общем, люди могли спокойно там жить, не беспокоясь за свою жизнь.

« – Спасибо Вам большое за подаренный шанс, – так и расцвел в улыбке отец семейства. – Еще тогда, когда я заполнял анкету, чтобы полететь осваивать новый мир, я мечтал о сыне именно здесь – на Марсе. И благодаря Вам моя мечта сбылась! О господи, спасибо!»

Он со слезами принялся обнимать стоящего рядом человека с улыбкой до ушей. Внешне он выглядел как точная копия Маскова, но на деле это был идентичный ему синтетический андроид. Он обнял первого колониста и ободряюще похлопал по спине.

« – Ну что вы, что вы. Кхе-хе. «СлавКосмос» к Вашим услугам!»

Кадр немного отдалился, и я увидел девушку, протягивающую микрофон к устам Маскова.

« – Скажите, пожалуйста, планируете ли вы терраформировать Марс полностью и возможно ли это без применения купольных конструкций?» – спрашивает она.

Миллиардер высвобождается из цепких объятий первого колониста и наклоняется к микрофону.

« – Кхе-хе. Да, моя дорогая, конечно, мы планируем сделать это. Сначала это будут только купольные города с переходами между ними, но, уверяю вас, наши ученые совместно с коллегами из МТК уже работают над созданием Террикотуса, способного озеленить всю поверхность Марса, а затем и Венеры! Кроме того, мы вовсе не собираемся останавливаться на достигнутом. Сразу после успеха здесь мы отправимся покорять другие планеты. И первая остановка – Титан!

Брови девушки вскидываются до линии роста волос.

– Праавда!? – восклицает она. – А может сразу на Юпитер?

Масков стреляет глазками.

– Для тебя куда угодно, милочка, кхе-хе…, но, к сожалению, эту громадину колонизировать невозможно, как минимум, это не в наших силах.

– Но почему?

– Потому что это газовый гигант, дорогуша. Там полно радиации! В общем-то, мне пора отлучиться по более важным делам. У вас будут ко мне еще какие-нибудь вопросы?

Девушка вздрогнула, побледнела, поняв, что сморозила лишнее, но быстро собралась и продолжила.

– Гхм…прошу прощения, – извинилась она. – Вопросов больше нет! Спасибо Вам за поддержку этой милой семьи!

Масков уходит из кадра, а девушку и первых колонистов берут крупным планом.

– А с вами была программа «Час» и первая семья марсианских колонистов, которая за участие в программе колонизации и рождение первого марсианина стала счастливым обладателем денежного приза в размере…»

– Макс?

Я вздрогнул и повернулся на звук голоса. Передо мной стоял наставник или точнее сказать – наставница. Это была специальная линейка синтетических андроидов, выпущенных по специальному указу императора Николая III.

– Мам? А ты разве не спишь? – удивился я.

– Ты шутишь, что ли? Кому пора спать – так это тебе. Отбой в десять вечера. А ну-ка живо в постель! – прикрикнула она.

Я встал и двинулся выключать телевизор. Там вновь говорили о каких-то солнечных вспышках. Пару дней назад мне действительно казалось, что Солус светил будто бы чуть ярче. Поэтому я хотел было дослушать информацию, но услышал приближающиеся шаги матери.

– Ладно, ладно, выключаю…

Телевизор был выключен, и я послушно поплелся к себе в комнату. Дверь закрылась, и я повалился на сломанную кровать. Ну, хоть поесть успел…

А сейчас, я поведаю Вам свою правду.

Дело в том, что я на самом деле не был никаким ученым. И мне вновь пришлось солгать Генри, хотя я и лгал самому себе. Лгал из-за страха уязвить свою гордость и желания выглядеть солидным хотя бы перед своей личностью.

А правда заключалась в том, что я был сиротой. С самого рождения меня забрала в свой дом «мама». Конечно, она не была моей матерью биологической и не была даже человеком.

Данная линейка андроидов предназначалась специально для воспитывания детей, брошенных их биологическими родителями. Таким образом, в стране решалась проблема сирот, потому что отныне у всех, даже у таких как я были родители. Конечно, брошенных детей могли воспитывать и настоящие люди, но если таковых не предвидилось, тогда в дело вступали андроиды.

Они могли выглядеть как «мама» или «папа». Существовали также парные андроиды, выполнявшие роль обоих родителей, а также двуличные, которые могли принимать облик мужчины и женщины. В моем случае это была именно наставница – женщина.

Каждому наставнику выделялся один дом и трое детей. Он был для них и родителем, и учителем, и всем остальным, потому что воспитание проходило за закрытыми дверями, пока детям не исполнялось по семнадцать лет. В этом возрасте они покидали свой дом, как каждый подросток покидает школу после ее окончания, и входит во взрослую жизнь. Наставника выросшие дети могли оставить в своей жизни в качестве родителя, либо перепрограммировать его на другие функции.

Мою наставницу-маму звали Настасья Семеновна. Она была мне мамой и учительницей. Но я понимал, что это была приемная мать-андроид, поэтому умудрился влюбиться в нее, но не знал, что будет, если сказать ей об этом. К тому же я боялся реакции своей сестры и брата. Исходя из этого, я создал образ Настасьи в своей голове и, как вы понимаете, любил ее только там. Именно поэтому я создал вторую личность в лице Генри Моргана, который был нашим с ней сыном в той реальности.

Пират Генри Морган действительно существовал и действительно путешествовал на север. Но то, что я был его потомком, являлось лишь моей выдумкой, потому что я никогда за семнадцать лет своей жизни не выбирался из своего дома за пределы внутреннего двора, но читал много книг о философии буддизма, плоской Терре и всяких прочих теорий заговора, в которые охотно верил.

Моя жизнь кардинально изменилась после того, как пару лет назад на заднем дворе я совершенно случайно во время копания ямного туалета нашел старый сундук, в котором оказался тот самый шлем и фиолетовый листок с описанием экспериментальных лабораторий. Сундук был обычным, деревянным. Я никому его не показывал и легко смог вскрыть его у себя в комнате, потому что в земле он, кажется, пролежал достаточно давно, потому как древесина успела изрядно прогнить, как полы в нашем доме. Сначала я использовал шлем только для реалистичных путешествий по своему разуму, потом открыл функцию произвольного создания людей-личностей, с которыми я мог делать все, что угодно. А затем понял, что в принципе могу делать там все, что угодно, потому что это и был мой разум, просто я его видел так же, как и реальный мир.

Однажды по телевизору я увидел рекламу современной виртуальной игры с полным погружением, но у нашей семьи не было средств, чтобы приобрести ее. Поэтому я создал ее в своем внутреннем мире. Прошу заметить, что создал я именно механизм игры исходя из картинок, которые показывали по телевизору. А содержание игры было для меня полной неожиданностью.

Первое время я считал, что игру создало мое подсознание, но когда я заметил эти странные сходства в наших мирах…, то есть я говорю о сходствах того мира и, так сказать, высмеянных частях нашей истории. А именно, рассказы о плоской земле, Атлантиде, планетах, которые выглядят как звезды на ночном небе, что заставляет вспомнить о светилах, я сразу же понял, что имею дело с реальным миром, который находится прямо за Антарктидой. А наследники, судя по всему, движутся прямиком в наш мир.

Именно поэтому я продолжил наблюдать. И даже поделился своей тайной со сводными сестрой и братом, но они мне не верили, потому что не видели шлема. Я только показал им листок с описанием лабораторий. Они удивились, но потом сделали вывод, что он был из одной из тех библиотечных книг, которые мне приносила мама. Конечно, я хотел показать им и шлем тоже, но боялся, что потеряю связь с тем миром, если его оденет кто-нибудь еще.

Мою сестру звали Таня, а брата – Кирилл.

Все то, что я рассказывал раннее о моем прошлом с Таней, было чистой правдой. Мы действительно любили друг друга в детстве и были очень близки, но вскоре ее перехватил Кирилл, а я был мямлей и не смог ее удержать. Разве что в своем разуме, но там мне было больно на нее смотреть, что привело к ее уничтожению через боль и слезы. Таким образом, я вытеснил Таню из своей жизни в любовном плане, оставив ее Кириллу, так как все мы были лучшими друзьями.

Все мы являлись детьми-иммигрантами, поэтому изначальные имена были совсем другими. Меня раньше звали Генри, родом из Англии. Таня действительно была из Тартарии, и ее история полностью правдива. Вот только родители Тань ля Цин – это ее настоящее имя – не смогли иммигрировать вместе с дочкой и остались в своей стране. Поэтому Таня мечтала когда-нибудь их оттуда забрать. Кирилла раньше звали Карлом. Это был симпатичный парень. Неудивительно, что он нравился Тане, но пару лет назад он лишился ног, спасая ее от неисправного трактора, который передавил ему все кости в труху. Мы сколотили ему инвалидное кресло и пообещали в будущем добыть денег для покупки высокотехнологичных протезов. Мама говорила, что раньше для установки таких протезов понадобилось бы делать операцию, но сейчас достаточно было зайти в магазин роботехники и приобрести любую часть тела. Правда по большей части все это предназначалось только для андроидов, но опытный специалист мог решить и более тяжелую ситуацию, если помощь требовалась человеку. Именно от Кирилла мой ум сколотил Скарли, так как после того случая он стал вовсе беззащитным и сильно похудел. Но мы с Таней не бросали его и поддерживали, как могли.

Но сейчас у нас были славянские имена, которые дала нам мама. Просто потому что для ее славянского интерфейса так было проще.

Жили мы все в старом скрипучем одноэтажном доме на северной окраине Архангельска. Он достался нам совершенно случайно после другой семьи, проживающей здесь раннее и переехавшей в другое место, оставив нам это «чудо». Мы содержали его, как могли, но он все равно разваливался. Благо совсем скоро мне исполнится семнадцать, и я буду свободен как птица.

МОИ ФАНТАЗИИ

Утром я проснулся около семи часов от громкого петушиного кукареканья прямо под окном и отправился на кухню. Там уже все были в сборе и сидели за столом. Мама прохаживалась вокруг.

– Доброе утро, Макс! – хором произнесли они.

– Доброе утро, мама, Таня и Кирилл! – ответил я.

Звучало немного искусственно, тем более что происходило каждый день. Но все это было из разряда элементарного приличия, которому научила нас мама. А непослушание каралось поркой ремнем. Поэтому для нас троих это был железно. Тем не менее, никто из нас на нее не злился, потому что знали – все это часть воспитания.

Я сел за стол и принялся за еду. По телевизору показывали выступление императора Николая III. Мне было очень интересна история династии Романовых, поэтому я знал про них все. Сегодняшний наш правитель тоже вызывал у меня симпатию, потому что смог объединить все славянские государства, и не только, под единым началом.

Николай III был сыном императора Алексея, который за период своего правления смог окончательно подавить восстание большевиков после прихода к власти в 1923 году. А потом привел Российскую империю к победе во второй мировой войне, расширив ее до границ Италии. Его сын пришел к власти в 1968 году и внезапно упразднил империю, объявив о создании Объединенного Славянского Государства, а себя провозгласил Президентом, чья власть ограничивалась Конституцией. Тем не менее, в народе его продолжали называть императором.

Примерно в то время рядом с ним уже тогда маячил Илья Масков, который отвечал за исследование космоса и всю космическую программу. Под его руководством был совершен первый пролет над северным и южным полюсами. Там они сделали кучу фоток, белые медведи, пингвины и все в этом духе. Людям понравилось, и эту тему закрыли, предварительно запретив туда соваться без специально подготовленных экспедиций, которые движутся по определенному маршруту. Ведь там опасно, чересчур холодно, да и вообще полно озоновых дыр, которые пропускают убийственную солнечную радиацию. Короче, сказали прямым текстом, что люди могут сдохнуть, если попытаются самовольно пробраться на северную и южную точки Терры-шара.

Вскоре Масков организовал первый полет человека на Луну, опередив МТК и Британскую империю. Космонавты взяли там лунный песок, откололи кусок грунта, а также записали многообещающее видео на поверхности спутника.

После Лунной миссии миллиардер начал строить планы по освоению Марса, осуществление которых показывали по телевизору каждый день. Были созданы даже специальные шоу марсианскими блогерами, показывающие жизнь на красной планете.

Конечно, весь этот цирк поддерживали власти всех стран, а плоскую Терру активно высмеивали в интернете. Мол, все уже давно доказано, а у тебя просто плоские мозги, иди учи физику, гравитацию и все в этом роде…

К сожалению, Николай III также поддерживал и даже финансировал «СлавКосмос» из императорского фонда, о чем прямо сейчас рассказывал с трибуны в его обращении к гражданам ОСГ.

« – … перенаселение Терры не за горами! Именно поэтому мы должны прямо сейчас объединиться и работать с целью создания новых космических кораблей для отправки на Марс. Неделю назад туда уже был отправлен один из них для строительства второго города вместе с нашими коллегами из МТК. Наша слаженная работа позволит нам в короткие сроки полностью освоить красную планету, а затем пойти дальше на Венеру и Титан…»

– Вот видишь, Макс. Даже наш император поддерживает колонизацию Солнечной системы. Неужели его слово для тебя ничего не значит? – спросила мама. Она не завтракала вместе с нами, а просто сидела за столом, смотря телевизор.

– Я думаю, его чем-то шантажирует Масков, только и всего. А остальные просто куплены, поэтому и врут за деньги, – ответил я.

– Как ты можешь такое говорить? Неужто и все люди на Марсе тоже куплены и лгут?

– Разве ты не слышала? Каждому человеку, полетевшему на Марс, выплачивают один миллион рублей, а тому, кто заведет первого ребенка – пять миллионов, следующие семьи с детьми тоже награждаются определенными суммами. Поэтому ты абсолютно права – там все куплено. Но даже в этом случае люди, скорее всего, считают, что действительно находятся на Марсе. Помнишь, по телевизору показывали, как происходит погрузка пассажиров на борт космического корабля? Под землей! Люди, конечно, видят на поверхности какой-то люк, через который предположительно должен вылететь корабль. Но потом спускаются по лифту вниз, садятся в космолет, а за окнами им включают телевизор в момент движения данной посудины. Ну а через некоторое время их погружают в глубокий сон на следующие две недели. А на самом деле, отвозят в какую-нибудь красную пустыню на Терре, где уже установлен купол с построенным заранее городом. Просыпаются «первые колонисты» уже под куполом и видят красивые красные пейзажи с искусственно выведенным на тот же купол Солусом уменьшенных размеров. Так даже легче. И тайну никакую хранить не надо!

Мама только вздохнула.

– Да уж, Макс. Фантазия у тебя работает исправно, но все это только лишь фантазия, не подкрепленная фактами и доказательствами…

– Ой, не грузи! Зайди в интернет! Там этих фактов пруд пруди. Просто не все люди их замечают, предпочитая и дальше жить во лжи и суетах повседневной жизни, когда можно просто пересечь Антарктиду за бесплатно и спокойно жить в огромном мире, не зная забот. И зачем они закрыли южный полюс? Все равно сейчас все увлечены только колонизацией несуществующих планет…

– Хватит нести эту чушь! – вспылила мама. Дело в том, что ее программа была настроена только на определенную систему мироздания, и я не мог никоим образом ее переубедить. Думаю, если бы я даже привел ее на край земли и указал на новые земли, неизвестные здешнему человеку, она бы просто развернулась и ушла домой, обвинив меня в неуемной «фантазии».

***

– Зачем тебе это, Макс? – спросила Таня.

Мы втроем находились на заднем дворе. Я колол дрова для печки, а Кирилл и Таня помогали мне складывать их в кучу. У нас в ногах ходили куры и утки, за которыми гонялся песик Турик, а из загона выглядывала свинка Зельда – самая большая в мире порода свиней. В высоту она достигала двух метров и была очень мясистой. Чуть дальше находились еще и овцы с баранами, но это уже второстепенные животные в нашем хозяйстве. Вся наша команда была здесь.

– Чтобы согреться! Ты же не хочешь замерзнуть? Сейчас ведь зима, холодно! – ответил я.

– Я о твоих бессмысленных разговорах о плоской Терре. Даже если ты в чем-то прав, нас это никак не должно тревожить. Ведь мы просто люди. К тому же это опасно. Сам посуди. Если за Антарктидой и вправду есть и другие континенты, навряд ли бы их скрывали просто так. Наверняка есть какая-то причина…, быть может, за границей нашей Терры проживают высокоразвитые существа, которые советовали к ним не соваться, иначе они сделают нам капут и все! – предположила Таня.

– Или там живут страшные монстры, поедающие людей. Может, добровольцев, отправляющихся на Марс, как раз используют в этих целях, – засмеялся Кирилл. – Представь, они там устроились как дома, улыбнулись на камеру, показались в телевизоре. А потом внутрь города запускают этих тварей, и им опять приходит капут.

Мы вместе посмеялись.

– Конечно, в ваших словах вполне может быть доля правды. Почему бы и нет?

Они опять подняли меня на смех.

– Так ты нашел Таниту? – внезапно спросила Таня.

Конечно, я рассказывал брату и сестре о всех путешествиях наследников. Умолчал только об убежище и игре. Но это было уже личное, им необязательно знать…

Да и вообще, они считали, что я тайно пишу книгу и последовательно рассказываю им, как продвигается работа над ней. Естественно, это было не так, но доказать это я пока не был способен никоим образом.

– Пока в процессе. Сейчас младшие наследники зашли в Восточный Сектор Атлантиды. Их встретил атлант по имени Спика и показывает им много чего интересного, – ответил я.

– Спика? Разве есть такая звезда? – поинтересовался Кирилл.

Он имеет в виду, что все имена атлантов соответствуют названиям звезд. Придумал это не я, однако все именно так и было. Тот же Полярис соответствовал неподвижной Полярной звезде.

– Я не знаю. Возможно, и есть…

Вдруг Солус пару раз мигнул и стал светить будто бы чуть ярче. Мы не могли не обратить на это внимание. Вообще наше светило нечасто радовало нас своим появлением, тем более, зимой, так как мы находились далеко на севере, но сейчас видели его отчетливо. Солус был на южной стороне неба, чуть выше над горизонтом.

– Опять солнечные вспышки? – спросила Таня волнующим голосом.

Произошло еще две вспышки, а после третьей Солус погас…

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

– Нам нужно срочно уходить! – услышал я свой голос.

Они молчали. Их можно было понять. Секунду назад был день, а прямо сейчас наступила глубокая ночь. Зрение понемногу начинало привыкать к темноте, и я разглядел шокированного Кирилла.

– Чувак, ты в курсе, что сейчас произошло? – спросил он меня.

– Гелиос вышел прикурить? – предположил я.

Для меня было очевидным то, что наш Солус наподобие Марса и Венеры тоже был полой сферой и являлся домом Бога Гелиоса – одного из первых людей, созданных когда-то давно во времена жизни Мирового Дерева Иггдрасиль. Наблюдая вспышки, я понимал, что с Гелиосом или с его атрибутным оружием, которое вырабатывало световую энергию за счет Поляриса, что-то не так. А сейчас Солус и вовсе погас. И тут я вспомнил мысли Искрита по поводу молитв к Богам, отвечающим за то или иное светило. Что если хоть один человек перестанет верить в своего Бога, он спуститься с небес на землю, чтобы явить себя перед людьми и вновь заявить о себе. Неточно, но что-то подобное я слышал, когда играл со стороны Генри за молодого чародея…

Так неужели Гелиос и вправду покинул свой дом, чтобы совершить какой-то ритуал? А Полярис не будет против? Ведь, насколько я знаю, первые люди были навечно заключены в своих светилах, но, видимо, они могли пользоваться этим правом, когда приспичит…

Я включил свет на улице у амбара рядом с нами.

– Вот сейчас вообще не смешно! Ты знаешь, что это значит? – спросила Таня.

– Откуда же я могу знать? Я что, по-твоему, астрофизик? – не удержался я.

Она решительно подошла и обхватила меня за плечи.

– Ну-ка быстро отвечай! Я знаю, ты знаешь, что происходит.

Я видел ее лицо прямо перед собой. Раньше внутри обязательно вспыхнул бы прежний огонь любви, но сейчас там была абсолютная пустота. Убийство Тани внутри моего разума дало свои плоды.

Я поднял руки и ободряюще коснулся ее плеч.

– Во-первых, успокойся. Ничего страшного пока не произошло…

– Ничего страшного!? – воскликнул Кирилл. – Солус потух! Во-первых, этого просто не может быть, а, во-вторых, если его не будет в течение определенного времени, то, скорее всего, наступит настоящий ледниковый период. Разве не так написано в научных астрономических книгах?

Я кивнул.

– Конечно, Кир. Ты абсолютно прав. Именно поэтому я прошу вас двоих перестать паниковать и выслушать, что я хочу вам сказать.

Они немного успокоились.

– Я думаю, что с этого момента мы должны взять себя в руки и стать взрослыми людьми. Потому что то, что произошло прямо сейчас, уже никто не сможет объяснить людям. И мир, каким мы его знали, уже никогда не будет прежним. У них остается только два выхода. Либо сказать людям правду, но тогда все поймут, что все это время им нагло врали, и начнется полная анархия. Либо попытаться как-то объяснить. Возможно, у них получится, но это не важно. Вы сами увидели подтверждение моих слов. И я предлагаю вам двоим прямо сейчас покинуть этот дом и отправиться в свободное путешествие.

Они настороженно продолжали смотреть на меня, только теперь как на сумасшедшего.

– Ты это серьезно? Но мы же ни разу не были за пределами двора своего дома! И куда мы пойдем? А как же мама? – посыпались вопросы.

– Я серьезен как никогда. Через три дня мне исполняется семнадцать. Вы тоже скоро достигнете этого возраста. Вспомните, как давно мы хотели покинуть этот дом и отправиться в путешествие по всему миру. Таня! Помнишь географию? Мы могли бы отправиться в Тартарию и вызволить твоих родителей. Кирилл! В одном из магазинов робототехники мы найдем тебе отличные протезы, и ты вновь сможешь передвигаться на своих ногах!

– Хорошо, а как же мама? – не унималась Таня.

– Возьмем ее с собой! Я смогу перепрограммировать ее.

– Ты не сможешь! Мы имеем право сделать это только после того, когда нам всем исполнится семнадцать. То есть через полгода, – сказал Кирилл.

– Я постараюсь поговорить с ней. А вас я прошу просто довериться мне. Пожалуйста!

Мы немного помолчали.

Кирилл подъехал чуть ближе на своей коляске.

– Слушай, Макс. Я понимаю, что не смогу тебя отговорить. Знай, что я так же, как и ты уже давно хотел вырваться за пределы этого дома. Но я не могу бросить Таню здесь, – он повернулся в ее сторону. – Поэтому я пойду, если Таня пойдет.

Я с надеждой взглянул ей в глаза.

Она переминулась с ноги на ногу, сделала глубокий вдох и произнесла:

– Как ты уговоришь маму пойти с нами?

ОПЕРАЦИЯ

К счастью, уговаривать никого не пришлось, потому что все решилось само собой. Еще на улице я подумал о том, что странно, почему это мама сидит в доме и никак не реагирует на непонятную ситуацию с Солусом. Но, когда мы зашли в дом, то нашли ее только у меня в комнате. Она сидела на моей кровати и сотрясалась от ужасных конвульсий, проходящих сквозь ее тело. Я увидел взломанную тумбу, в которой прятал свой шлем. Но прямо сейчас она была пуста, а чудо-технология находилась прямо у мамы на голове. Надо быть глупцом, чтобы не догадаться – конвульсии вызывал именно шлем.

Как ни странно, но это было идеальное время, чтобы перенастроить ее программу. Я молился про себя, чтобы она осталась жива. Хоть она и была андроидом, но приходилась нам матерью, которая воспитывала нас с пеленок. Поэтому я предупредил Таню и Кира не прикасаться к ней, а сам, вооружившись резиновыми перчатками, ринулся к вперед.

Первоначально я снял шлем и положил обратно в тумбу. Мама перестала трястись, но оставалась без сознания. Потом тут же расстегнул ее платье сзади и приложил руку к спине. Ничего не произошло. Сняв перчатку, я попробовал снова. На спине появилась надпись синими печатными буквами:

«Внимание! Вы были идентифицированы как несовершеннолетний сын Наставника модели «НС7». Пожалуйста, отойдите на безопасное расстояние, иначе будете наказаны!»

Все понятно. Без совершеннолетия мне ее не перепрограммировать. Но я должен что-то сделать. Мы не можем бросить маму здесь одну!

– Несите нож! – приказал я брату и сестре. По праву старшинства они должны были меня послушаться. Таковы были порядки, так научила нас мама.

– Ты что, сдурел? Ты же можешь запросто ее сломать! – воскликнула Таня.

– Я читал об андроидах этой модели и знаю, где находится интерфейс управления. Быстро принеси нож, пока она не проснулась!

Таня издала протестующий стон и неохотно ринулась на кухню. Через несколько секунд она вернулась с огромным кухонным ножом.

– Только осторожно, прошу, – с этими словами она передала нож мне.

– Кир, держи ее!

Он подъехал к ней спереди и крепко ухватил за плечи. Я замахнулся и воткнул холодную сталь в спину своей матери-андроида. Таня вскрикнула. Мои руки вспотели, а страх ошибиться заставлял их немного подрагивать. Да, я читал об андроидах-наставниках, потому что планировал ее перепрограммировать, но я и подумать не мог, что это будет так жестко. Обстоятельства привели меня к этому моменту, и теперь я должен был резать спину своей мамы ножом, вместо того, чтобы просто прикоснуться ладонью. Тогда, если верить инструкциям, на спине открывалась автоматическая дверца, за которой и находился тот самый интерфейс управления. Но все это можно было сделать в том случае, когда всем троим детям исполнится семнадцать лет. А сейчас мне приходилось действовать подобным образом и действовать быстро, потому что если мать очнется, мы все будем наказаны.

Если вы подумали, что нож полностью вошел в спину, когда я совершил первый тык, вы ошиблись, потому что получилось только содрать небольшой кусочек кожи. Костная пластина была слишком крепкой для кухонного агрегата. Нужно было применить что-нибудь помощнее.

– Останьтесь с ней! Я быстро!

– Ты куда!?

Не было времени объяснять. Я спрыгнул с кровати и бегом ринулся в амбар, подсвечивая путь ручным фонариком. Солуса не было до сих пор.

В амбаре я схватил круговую пилу и побежал обратно. Меня не было буквально пару минут. Я включил вилку в розетку и метнулся к кровати.

– Кир, держи! – крикнул я.

Но Кир не мог, потому что на голове у него был шлем. Глаза закрыты, он блаженно улыбался.

– Вот черт! Таня, держи ты!

Таня в растерянности мягко обхватила мамины плечи. Не знаю, почему их всех так тянуло к этому шлему, но сейчас мне было не до этого.

– Держи крепче!

Таня всхлипнула. Ей было тяжело. Я прикоснулся к ее руке в знак поддержки и вспомнил, как она делала так же в глубинах моего разума. Вспышки воспоминаний захлестнули меня, а в сердце что-то зашевелилось. Мои глаза тоже стали влажными. Но сейчас нужно было сосредоточиться, и я стал смотреть мимо этих образов. И они прошли.

– Тань, все будет хорошо. Я аккуратно извлеку верхний пласт металла, а дальше сразу будет интерфейс. Когда я закончу, она вновь вернется к нам…

Она посмотрела мне в глаза, и ее лицо стало более решительным. Таня кивнула мне и обхватила маму крепче.

– Давай только быстро, – услышал я ее голос.

– Хорошо, – кивнул я и включил пилу.

Я умел ей пользоваться, поэтому у меня легко получилось извлечь кусок пласта. Под ним я увидел квадратный таблоид в виде сенсорного экрана. Благо, тут не требовался отпечаток ладони. Я вспомнил инструкцию, и через пять минут дело было сделано. На самом деле, вариантов перепрограммирования было достаточно много, но я просто смягчил интенсивность материнского инстинкта. Теперь с ней можно было поговорить, не боясь, что она будет слишком настойчивой в плане заботы о нас. Костный пласт я вернул на место, и он сам сросся с соседними костями, нарастив также и новую кожу. Не осталось ни единого следа от моего грубого вмешательства.

– Готово!

Таня с удивлением взглянула на меня.

– Все? Но почему она до сих пор без сознания?

– Я не знаю. Во всяком случае, внутренних повреждений нет. Возможно, шлем подействовал на нее как-то успокаивающе что ли. Нам остается только ждать и надеяться…

А потом мы обратили внимание на Кирилла, и теперь уже я вопросительно взглянул на Таню.

– Когда он успел? Меня не было всего пару минут!

Она пожала плечами.

– Я не знаю. Я так переволновалась за маму, что не заметила, как он его надел. А что теперь с ним будет? Это ведь тот самый шлем, да?

Я подошел к Киру и присел рядом.

– Когда я одевал его, то полностью оказывался в другом мире, поэтому…

– Макс? Это ты? – спросил Кирилл.

Таня подошла и взяла его за руку.

– Да, Кир, мы с Максом здесь. Ты в порядке? – спросила она.

– Превосходно! – улыбнулся он. – Здесь так восхитительно, просто дух захватывает!

– Ты что-нибудь видишь? – спросил я.

Я понял, что с братом все в порядке, он тоже наблюдал какой-то мир. Одновременно с этим я переживал, что все мое наблюдение за наследниками может пойти прахом. Ведь сначала шлем одела мама, но, видимо, он не был предназначен для андроида и включил какой-то защитный механизм. Это привело к ее усыплению, я надеюсь. А теперь шлем одел Кирилл…

– Да, конечно! Я парю в воздухе, будто птица! Воздух такой теплый и приятный и… оранжевый!

– Оранжевый?

Я понял, что, скорее всего, он находится где-то в Войлюбии на половине Венеры, ведь она излучала именно оранжевый свет. Я решил уточнить.

– Кир, а можешь посмотреть на небо. Что ты там видишь?

Он засмеялся от наслаждения, его тело подрагивало.

– Господи, как же тут прекрасно! Да, сбоку я вижу что-то вроде крыльев, но они будто бы металлические и сверкают желтыми молниями. Внизу пустыни, которые окружают сеть рек, а вдали вижу… да, это город! Очень высокие здания! Они выполнены в виде пирамид и не только! Вверху они будто бы соединяются с небесными строениями. О Боже, там есть что-то вроде лестницы куда-то вверх, словно в небесное царство! Как красиво…

Что-то странное, в Войлюбии я такого не видел.

– Кир, а посмотри, пожалуйста, выше! Что освещает ту землю, где ты сейчас находишься?

– Землю? Ах да! Сейчас, сейчас…, О Боги, ребята!

– Что!? Что ты видишь, Кир!? – воскликнули мы с Таней.

– Да это же Юпитер!

ПОВЕРИЛИ

– Я на спутнике Юпитера, ведь так? Получается, здесь есть жизнь! И мы не одиноки во Вселенной! – радостно говорил Кир.

Я начинал понимать. Совершенно точно существуют светила Марс и Венера на территории Войлюбии, но я никогда не задумывался, что же дальше? За внешней ее границей? Ведь пантеон Богов, о которых рассказывают людям еще в школе, поистине велик. Это значит, что мир не ограничивается только лишь Гелиосом, Селиной, Аретасом и Афродитой. Тем более, если смотреть на последовательность планет Солнечной системы, то после Марса идет Юпитер, а потом Сатурн. Так неужели Кир оказался в мире, следующим за внешней границей Войлюбии? Тогда если следовать тому же правилу, тот мир освещают Юпитер и Сатурн!

– … а лестница ведет…, нет, этого не может быть, на спутнике такого невозможно! Подождите, сейчас я подлечу поближе…, как же круто летать ребята! Лестница ведет будто бы…, но это невозможно! – не мог согласиться он, будто бы внутри у него рушилась какая-то устоявшаяся парадигма.