Александр Зайцев
За молодыми

В бригаде, В.В. Замесов, по секрету, сообщил мне, что я еду за молодыми в Среднюю Азию, в Чарджоу. « Тебе доверено привезти восемьдесят симпатичных чурбанчиков – засмеялся он, довольный собственной шуткой, – готовься ислам принимать».

«А ты, куда едешь, поехали со мной» – предложил я ему. «Я бы с радостью – сказал он, – но не могу, Илья разболелся. Так, что на неделю на Сахалин сплаваю, и назад. А у тебя путешествие недели на три намечается, не меньше».

Со мною до Ташкента летел наш доктор, Эдуард Андреевич, он ехал в Мары, в Туркмению. Чарджоу, если верить карте, тоже располагался на границе Узбекистана и Туркмении. Доктор посоветовал мне выбрать себе в помощники азиата, местного, чтобы было легче на месте объясняться. Но я рассудил по другому, побоялся, что родной воздух окажет на моего азиата дурное влияние, и выбрал себе в помощь добра молодца с Белоруссии, сержанта из Хорольского батальона. Позвонил комбату, попросил его прислать мне человека в помощь. На совещании, перед отъездом, Корниевский строго-настрого предупредил, что за каждого потерянного в дороге по звезде с погон снимет, никаких взяток и отступных не брать, ну и так далее.

«Чего приуныл, лейтенант, – подошёл ко мне доктор – ты, главное, себя береги, ни в какие дела с местными военкоматами не лезь. До Ташкента вместе полетим, надо постараться, чтобы и обратно вместе поехать получилось, всё равно, из Ташкента, самолётом отправлять будут. Ты кого себе в помощники взял».

«Сержанта, с Белоруссии» – ответил я. « Зря – удивился он, – надо было местного, с Чарджоу поискать. Тебя, что не предупреждали, или поленился по батальонам поискать».

«Не хочу местного, – я покачал головой – с ними, может быть, ещё труднее придётся».

«Всяко может быть, тут не угадаешь, – согласился доктор – у меня в помощниках с Ташкента сержант, я третий раз еду, всех больше проблем в Ташкенте, при отправке. На местах всё проще, приехал, отсчитали тебе, сколько положено, за ворота вывели, и гони их до вокзала-поезда без остановки, а в Ташкенте насидишься, пока в самолет посадят, путь-то не близкий».

Аэропорт города Артёма, современное здание и взлётка, единственная во всём Приморье полоса, способная принимать современные воздушные гиганты, типа ИЛ-86, Боинг и так далее. Время 17.00.,мы сидим с доктором в ресторане. Помощники наши, чтобы не нарушать субординацию, устроились в буфете, на втором этаже, мимо нашего столика проследовала пара, пожилой, импозантный мужчина и женщина, средних лет, с совершенно необъятной задницей, как бы выразился Константин Леонардович « в двадцать четыре кулака», обтянутой к тому же заграничной плащёвкой.

«Только дубовые двери вышибать – услышал я размышления доктора, – сколько же она весит, нет, это какая-то патология».

Объявили нашу регистрацию, по пути мы окликнули наших сержантов и спустились вниз, к регистрационной стойке. Впереди нас проходила регистрацию знакомая нам пара, нам отштамповали билеты, и повели нас на посадку. Наши с доктором места оказались в первом салоне, сержанты летели во втором. Перед трапом знакомая пара опять оказалась впереди нас. Трап затрещал и закачался под женщиной, когда она, с каменным видом, стала подниматься в самолет. Из-под трапа выскочил насмерть перепуганный водитель, и со словами « да чего там, слона, что ли ведут» уставился на даму. Проводница, кусая губы чтобы не улыбнуться, движением руки остановила остальную очередь, пара скрылась в самолёте, после этого посадка возобновилась.

«Прошла – продолжил свои размышления доктор, – но одного места ей явно не хватит».

Он оказался прав, дама сидела у окна, рядом с ней пристроился мужчина, больше мест в этом блоке кресел не осталось, дорогое это удовольствие, чревоугодие.

ИЛ-62, без приключений, за шесть часов доставил нас из Артема в Ташкент. Преимущество местного помощника я почувствовал сразу, при выходе из самолёта. Возле трапа стояло две «Волги» и три человека встречающих, из родни докторского сержанта. Никогда меня еще не встречали у трапа самолёта, ласково пригласили в машину, и повезли в город. Из поздней осени мы прилетели в лето, я с большим удовольствием скинул в машине шинель и китель, прицепил погоны на рубашку, кои мне доктор посоветовал взять с собой. На улице плюс двадцать, народ в белых одеждах гуляет по вечерним улицам, Ташкент весь в золоте, от света лампиньонов, от осенней листвы на тротуарах. Неоновые огни рекламы прогнали ночную тьму с проспектов и площадей, она попряталась в боковых улочках и переулках, оставив вместо себя какой-то мглистый туман, дымку, город утонул в ней, а может быть, это был дым от мангалов, шашлыки жарили здесь на каждом углу. Мне много раз потом доводилось бывать в этом городе, я видел его и плохим и хорошим, но эта картина всегда встаёт перед моими глазами, когда я вспоминаю Ташкент.

Прокатив нас по ночному городу, машины остановились возле пятиэтажки, похожей на все остальные, только вместо балконов у дома были лоджии. На первых этажах эти лоджии плавно переходили в палисадники. Район, куда мы приехали, назывался Юнусабад. В этом доме жил дальний родственник докторского сержанта, директор плодоовощного магазина на Госпитальном рынке города. В просторной гостиной был накрыт круглый стол. За ним уселось около двадцати человек, одни мужчины, женщин рядом не было, они старались не показываться на глаза. Стол был завален едой и напитками, в середине его покоилось огромное блюдо с пловом, настолько большое, что каждый мог спокойно достать до него рукой, несмотря на величину стола. Коньяк и водка, вино и шербет, виноград и халва, шашлыки, плов, лагман и прочая, и прочая, и прочая. Провозгласили тост за дорогих гостей, выпили, и комната утонула в речах и обращениях. Постепенно присутствующие перешли на родной язык, доктор перестарался с коньяком (это, как потом выяснилось, оказалось очень кстати) и спокойно спал на стуле. Его сержанта уже увезли на встречу с остальными родственниками. Мой же помощник трудился на совесть, сняв китель и галстук, он пододвинул к себе плов и ел, не останавливаясь.

«Юра – предупредил я его – остановись, смотри, сколько жира, как бы у тебя днище не вышибло с непривычки».

«Вышибет, обратно вставим, – ответил сержант, – Бог знает, где мы завтра будем, лучше впрок запастись».

Застолье постепенно подошло к концу, гости стали прощаться, расселись по машинам и уехали, прихватив с собой спящего доктора, увиделся с ним я только в Уссурийске. Мне с Юркой было предложено переночевать в доме, хозяин, небольшого роста, пожилой узбек проводил нас в комнату для гостей. В мои сытые планы не входило выяснять у него причины такого гостеприимства, не дай Бог, он обидится, искать ночлег по ночному незнакомому городу не хотелось. Справедливо решив, что всё само собой выяснится, не сейчас так позже, я попросил у хозяина разрешения погулять перед сном, с таким барабаном ложиться спать было невозможно. В гостиной появились женщины, такие же маленькие и щуплые как хозяин, они безмолвно стали убирать со стола. Юрий ушёл в гостевую, а я вышел на улицу. Несмотря на позднее время, было уже за полночь, в доме почти никто не спал. Ярко горели окна, народ кучковался в палисадниках и на просторных лоджиях. Моя военная форма враз собрала вокруг меня кучу малышни, они дёргали меня со всех сторон, заставляя отмахиваться от них, как от мошкары. С одной лоджии раздался суровый крик взрослого, и детвора рассыпалась по палисадникам, меня оставили в покое. Закурив, я подошёл к директору рынка, тот возился с машиной в своём садике. С правой стороны «Жигулей», возле заднего колеса, виднелась голова одного из сыновей хозяина. Щуплый парнишка так быстро поменял колесо, что я только ахнул. Хозяин закрыл капот и приказал своим отправляться спать, я это понял потому, что они дружно потянулись в подъезд. В гостевой комнате ночник слабо освещал спящего Юру. Вся комната, за исключением потолка, была в коврах. В углу стоял, оббитый красным шёлком, небольшой стол без ножек. Кроватей не было, вместо них на полу лежали несколько тюфяков. Одеял и простыней не было, только тюфяки да небольшие подушки, окон, кстати, тоже не было. Юра спал на одном тюфяке, укрывшись другим. Я разделся, выставил за дверь его сапоги, добавил к ним свои, окон же нет, улегся по Юркиному методу и заснул. Проснулся около десяти утра, сержант спокойно спал рядом со мной. Оделся и пошёл умываться. В дверях гостиной повстречался с хозяйкой, поздоровался с ней по-русски, и прошёл в ванную. Хозяйка ничего не ответила, опустила глаза к кисейному платку, который закрывал её нос и рот. Вернувшись к нам в комнату, я обнаружил на нашем столе бутылку коньяка, лепёшки, шашлыки и фрукты. « Да здравствует узбекское гостеприимство» – подумал я и стал будить своего помощника.

«Вставай Юрка, завтрак на столе – стянул я с него одеяло – нам сегодня надо военкомат посетить».

В военкомате мне ответили, что в Чарджоу меня будут ждать не ранее понедельника следующей недели, посоветовали погулять по Ташкенту, и явиться к ним за документами в понедельник, перед отъездом. Там же в воинской кассе мы приобрели билеты на поезд до Чарджоу, ехать туда от Ташкента еще сутки.

« Давай съездим на Госпитальный рынок, – пришла ко мне в голову мысль, – найдём хозяина, расскажем ему о нашем отпуске до понедельника, как он решит, так и будет».

Госпитальный рынок, один из одиннадцати рынков Ташкента, шумное торжище, яблоку негде упасть. Пока нашли плодоовощной магазин, зазывалы нам чуть рукава у рубашек не оторвали, своей военной формой мы контрастно выделялись на фоне халатов, рубашек апаш и прочей парусины, в которой ходили местные покупатели. Хозяин очень удивился, увидев своих квартирантов. Весть о том, что мы вынуждены гостить у него целую неделю, не испугала его, он пожал плечами, надо, так надо, добавил на прощание, что у него ко мне есть серьёзный разговор, вечером переговорим. Я тоже не удивился, ради чего-то он кормит двух бугаев, не за наши же красивые глаза. Передав нам, пакет с восточными сладостями, на дорогу, он простился с нами до вечера. Через час мы вернулись домой, помылись в ванной, и сели обедать, обед появился также внезапно, как и завтрак. Кстати, днём Ташкент смотрелся куда хуже, чем вечером, жара, пыль и толкотня на улицах очень быстро утомила нас до крайности.

Вечером хозяин позвал меня в палисадник и объяснил причину своего гостеприимства. В Амурском батальоне служит его старший сын, служить ему еще полтора года, отец бы был мне очень благодарен за то, что я возьму над ним шефство до конца его службы, а самое главное, если я помогу его сыну вступить в партию, то батя будет мне благодарен до конца своих дней. Эту благодарность он оценил в три тысячи рублей, аванс в тысячу готов выдать мне немедленно, если, конечно, я уверен, что смогу помочь его сыну со вступлением в члены КПСС.

«Я хотел попросить об этом Вашего майора – признался он – но тот так быстро напился, что я не успел, и хорошо, что не попросил, ненадёжный человек, наверное, водку сильно любит».

«А дома чего же – спросил я, – не примут что ли».

«Очень дорого – он покачал головой – очень дорого, и очень трудно, даже если заплатить».

«Сделаем так, – решил я – денег не надо, сына твоего я найду, попасти его не проблема, просто меня могут в другую часть служить послать, наше дело такое, сегодня здесь, а завтра там. Лучше я с комбатом поговорю, у меня с ним хорошие отношения, он сам за ним присмотрит, ну и я конечно. Если сын твой не хулиган, то в партию ему дорога не закрыта, только учти, что он должен кандидатом не менее года проходить. Если дело сладится, то найдешь, как отблагодарить. Ты отпиши ему свои наказы, а я заберу письмо, или сам передам, или через комбата отправлю».

«Сделай, очень тебя прошу, – отец прижал руки к груди, – не хочется магазин в чужие руки отдавать».

«Постараюсь, – заверил я его, – ты послание мне перед отъездом отдать не забудь».

После этого разговора я почувствовал себя в этом доме гораздо увереннее. Наступило сладкое безделье. Юрий спал, как сурок, днями и ночами, а я пристрастился к чтению, благо то, что в доме была хорошая библиотека на русском языке. Сначала до часу ночи, потом до трех, потом до пяти утра, когда нет нагрузки в течение дня, мой сон сбивается моментально. Читая, я невольно слышал всё, что творилось в этом доме. Самым интересным, оказалось, определить, когда же спит хозяйка этой квартиры, за неделю мне так и не удалось отгадать эту загадку. Иногда казалось, что день этой восточной женщины продолжается 24 часа. На часах два часа ночи, я слышу, как стрекочет её швейная машинка, половина шестого утра, я, пошатываясь, бреду в туалет, она гремит посудой на кухне, до обеда она в палисаднике, после обеда опять на кухне, и та без конца. В доме от детей не протолкнуться, все помогают, а она, как заведённая, остановиться не может. Объяснялись мы с ней, довольно забавно, кивками. Она посмотрит на меня вопросительно, я кивну в сторону стола, через десять минут на столе стоит харч, или его остатков уже нету. Я не вытерпел и спросил хозяина, спит ли его жена вообще.

«Как её родители учили, так и живет, – ответил он, – я не вмешиваюсь. Мне её из дальнего кишлака привезли, родители мои два года невесту искали, такой калым отдали». « Дороже партии» – улыбнулся я.

«Гораздо дороже – хозяин серьёзно посмотрел на меня – и хватит об этом, нашел, о чём расспрашивать, на такие темы у нас не заикайся, неправильно понять могут, подумают, что издеваешься».

Я только начинал своё знакомство с Востоком, с его тонкостями и хитростями. Первое, что запомнилось мне, это взгляд восточной женщины. Европейская женщина может подолгу рассматривать тебя, и в её глазах ты не увидишь ни капельки интереса, словно она глядит на доску объявление или на афишную тумбу. Восточная женщина всегда смотрит на мужчину с интересом, её взгляд стремителен, как молния. Она как будто боится, что сверху упадёт чёрная завеса паранджи, и мужчина уже никогда не увидит красоты её карих глаз. Рассматривать женщин, открыто любоваться их красотой здесь не принято, вот и приходилось общаться с ними мимолётными взглядами, с переменным успехом, так сказать.

Второе, это умение азиатов мелкими насмешками, издёвками и подначками довести человека до белого каления, вывести его из себя. Интересно, что они тонко чувствуют, когда надо остановиться, не раз, взбешённый, я уже собирался броситься на обидчиков, и в этот момент видел обращенные ко мне ладони и слышал удивлённые возгласы « ты что, брат, ты, о чем подумал, успокойся». Самое смешное, что стоило мне только вдуматься в их слова, я удивлялся сам себе, « действительно, а чего это я, за такую малость ударить человека решился, что со мной». Это было похоже на игру, в которую надо было играть по их правилам, отвечая им тем же, с той же интонацией. Клятвы хлебом, мамой и детьми летели из них по любому, мало-мальски значимому для них поводу, невзирая на отъявленную ложь, которую они прикрывали столь высокими словами, главное, добиться результата.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.