Мэрилин Ялом
Рождение шахматной королевы. Власть и триумф женщин, правивших на доске и в жизни

Ирву, который познакомил меня с шахматами и прочими чудесами

Marilyn Yalom

BIRTH OF THE CHESS QUEEN

A History

Впервые опубликовано издательством Harper Collins Publishers

Перевод опубликован с согласия Sandra Dijkstra Literary Agency

© Marilyn Yalom, 2004

© Зенцова А. С., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2025

КоЛибри®

Дорогу пешке

Глаза прикрыв, влюбленные воркуют.
Во сне они – фигуры на доске.
Мстит пешка, королевство обретя,
И конь находит путь, упершись в стену,
Король с ладьей оберегают сон,
А слон, имея власть, пойдет наискосок.
И новый начат круг: нет звезд над ровным полем.
И быть свободной лишь она одна вольна.
    Судьба была дана:
                оберегать беспомощного мужа,
    Всех склочников-лукавцев истреблять.
Игра та вечна.
Вновь гремит война.
Она вступает в бой.
Провозглашает: шах и мат.
Да здравствует царица!
Так надо прославлять
Ее Величество.

Гэри Глазнер

Упомянутые правители

Правители-мусульмане

786–809 Правление халифа Харуна аль-Рашида в Багдаде

822–852 Правление халифа Абд ар-Рахмана II, Кордоба

913–961 Правление халифа Абд ар-Рахмана III, Кордоба

Испанские правители-христиане

895?–1058 Тода Аснарес Наваррская, вдова Санчо Гарсеса, короля Памплоны (умер в 925 году)

975–1058 Эрмезинда, графиня Барселонская, вдова графа Рамона Борреля (умер в 1017 году)

1172–1109 Правление Альфонсо VI, короля Леона и Кастилии

1109–1126 Правление Урраки, королевы Леона и Кастилии

1252–1284 Правление Альфонсо X, короля Леона и Кастилии

1474–1504 Правление Изабеллы Кастильской и Фердинанда Арагонского

Немецкие и итальянские правители

931–999 Адельгейда, королева Германии и императрица Священной Римской империи, вдова Оттона I (умер в 973 году)

958?–991 Феофано, королева Германии и императрица Священной Римской империи, вдова Оттона II (умер в 983 году)

1046–1115 Матильда Тосканская

1154–1198 Констанция, королева Сицилии и императрица Священной Римской империи, вдова Генриха IV Гогенштауфена (умер в 1197 году)

1194–1250 Фридрих II, король Сицилии и император Священной Римской империи

Французские и английские правители

1121?–1180 Людовик VII, король Франции (правил в 1137–1180 гг.)

1122–1204 Алиенора Аквитанская, королева Франции (1137–1152) и королева Англии (1154–1189)

1133–1189 Генрих II, король Англии (правил в 1154–1189 гг.)

1165–1223 Филипп Август, король Франции (правил в 1180–1223 гг.)

1187–1226 Людовик VIII, король Франции (правил в 1223–1226 гг.)

1188–1252 Бланка Кастильская, королева (1223–1226) и регент Франции (1226, 1248–1252)

1214–1270 Людовик IX, король Франции (правил в 1226–1270 гг.)

Правители Скандинавии

969–1000 Олаф Трюггвасон, король Норвегии

1353–1412 Маргрете I, регент Дании с 1387 года, правительница Норвегии с 1388 года, правительница Швеции с 1389 года

Правители России

1672–1725 Петр Великий, русский император (правил в 1682–1725 гг.)

1729–1796 Екатерина Великая, русская императрица (правила в 1762–1796 гг.)

Предисловие

Книги рождаются самым неожиданным образом. Эта, к примеру, появилась из одного ошибочного представления. Когда я готовилась к лекции в музее Изабеллы Стюарт Гарднер в Бостоне, посвященной моей книге «История груди»[1], один из кураторов показал мне маленькую фигурку из слоновой кости, Мадонну с Младенцем, и назвал ее «шахматной королевой». Эта фигурка Марии, кормящей грудью Младенца Иисуса, поразила мое воображение. Как могла кормящая Мадонна XIV века быть шахматной королевой?

Я обсуждала эту так называемую шахматную фигурку на своей лекции Breasted Visions в Университете Гарднера в 1998 году, но вопросов было больше, чем ответов. Тогда я и не подозревала, что следующие пять лет потрачу на то, чтобы разыскать каждую сохранившуюся средневековую шахматную королеву и определить, была ли фигурка из Гарднера действительно частью шахматной доски (мои выводы приведены в главе 7).

В те годы я была очарована шахматной королевой как символом женской силы. Как ей удалось добиться доминирования на шахматной доске, когда в реальной жизни женщины почти всегда занимали второстепенное положение? Как она относится к другим шахматным фигурам? Что она может рассказать о цивилизации, которая ее создала? Давайте взглянем на шахматную королеву – такую, какова она сегодня. Это потрясающая воительница, способная перемещаться в любом направлении – вперед, назад, вправо, влево и по диагонали – на одну клетку за раз или по всей доске. В микромире, где все передвижения строго регламентированы, она бросает вызов узким рамкам, которые ограничивают остальную часть ее армии.

Поначалу она восседает рядом с королем, как и подобает верной супруге, а во время игры бросается в бой, чтобы защитить своего господина и уничтожить его врагов. При необходимости она может пожертвовать жизнью в бою, поскольку в конечном счете от этого зависит выживание короля. В этом парадокс шахмат: он – решающая фигура, даже если она сильнее.

Но такой сценарий существовал не всегда. До появления на свет фигуры, которую мы знаем, на шахматной доске вообще не было королевы. В Индии, Персии и арабских странах, где впервые появилась эта игра, все человеческие фигуры были мужского пола. Набор состоял из короля, его генерала или главного советника, называемого визирем, и пеших солдат. Как и в настоящих индийских армиях, здесь были колесницы, лошади и слоны. Только после того, как в VIII веке арабы вторглись в Южную Европу и принесли с собой шахматы, на доске появилась королева. Примерно в 1000 году она начала заменять визиря, а к 1200 году ее можно было встретить по всей Западной Европе, от Италии до Норвегии.

Это событие, незначительное в общем порядке вещей, поднимает серьезные вопросы о положении женщин в Средние века. Каким образом ее появление отражало власть королев и знатных дам в реальной жизни? В отличие от Ближнего Востока, где визирь был заместителем шаха, европейская королева была второй половинкой короля, его доверенным лицом, его представителем, когда он отсутствовал или был недееспособен. Христианский идеал моногамии, предполагающий наличие одного мужа и одной жены, контрастировал с полигамными возможностями, предоставляемыми мусульманским мужчинам, и пара короля и королевы на шахматной доске символизировала союз более прочный и значимый, чем союз короля и его главного министра. Он также отражал еще одно различие между европейской королевой и женой восточного монарха: европейская королева ожидала, что будет делить политическую власть со своим мужем, особенно если вместе с ней через брак приобретались территориальные владения. В таких странах, как Испания и Англия, где дочерям разрешалось наследовать троны от своих отцов в отсутствие наследника мужского пола, некоторые королевы даже правили самостоятельно, без участия супруга.

В Индии, где шахматы зародились в V веке, ставить на шахматную доску именно королеву не было смысла. Шахматы были исключительно военной игрой, в которой мужчины-воины сражались верхом на животных или маршировали пешком. Эта же схема, с небольшими изменениями, распространилась в Персии и арабских странах. По сей день в арабскую версию игры играют с визирем и слоном, несмотря на изменения, произошедшие в Европе тысячу лет назад.

Когда арабы привезли игру через Средиземноморье в Испанию и Сицилию, шахматы стали отражать западные феодальные структуры и приобрели социальный аспект. Королева заменила визиря, конь превратился в рыцаря, колесница – в башню (современный замок или ладью), слон – в епископа (во Франции он стал шутом, а в Италии – знаменосцем)[2]. Только король и пеший боец (пешка) на противоположных концах иерархии оставались без изменений.

В индийскую версию играли натуралистичными шахматными фигурами, которые должны были выглядеть как миниатюрная армия. Однако в арабском мире после смерти Мухаммеда в 632 году мусульманские художники превратили эти реалистичные произведения в абстрактные, потому что Коран, как и еврейская Библия, запрещал любое изображение живых существ. После арабского вторжения в Южную Европу в VIII веке, когда шахматы распространились по испанскому и итальянскому полуостровам, с их идеей соприкоснулись мастера, которые не стеснялись реалистично изображать людей и животных, как было в оригинальных индийских наборах. Пешку изобразили в виде солдата с солидными ногами, щитом и мечом. Рыцаря снабдили поводьями и стременем. Неизвестный европейцам слон превратился в епископа с двузубой митрой или шута в колпаке с двумя колокольчиками – вероятные трансформации слоновьих бивней. Король и королева заняли свои троны, на головах у них были короны, а в руках они держали скипетры или державы. На шахматной доске можно было увидеть тех же самых людей, которые прогуливались или ехали верхом по средневековым улицам, молились в романских церквах и председательствовали на королевских собраниях.

Мы относительно мало знаем о том, как шахматы перешли из мусульманского мира в христианский, и еще меньше – о появлении первой шахматной королевы. Где она впервые возникла? Существовала ли в действительности правительница, вдохновившая на это новшество? Какова была реакция мастера по изготовлению шахмат, когда его покровитель заказал набор с королевой вместо традиционного визиря? Связано ли ее появление на доске с тем, что в шахматы могли играть как мальчики, так и девочки? Привнесли ли женщины – королевы и другие дамы высокого статуса – в игру новое значение, которого без них не существовало? Это лишь некоторые из вопросов, мучившие меня, когда я по текстам, изображениям и другим артефактам изучала эту средневековую игру и пыталась воссоздать цивилизацию, которая породила и воспитала шахматную королеву.

Но у этой головоломки есть и продолжение. Шахматная королева начинала отнюдь не как самая могущественная фигура на доске. На самом деле, как и визирь, она была самым слабым представителем своего сообщества, способным по правилам продвигаться только на одну клетку по диагонали за один ход. Тем не менее к концу XV века она приобрела беспрецедентный диапазон перемещения по доске. В 1497 году, когда Изабелла Кастильская правила Испанией и территориями Нового Света, открытыми Колумбом, одна испанская книга провозгласила шахматную королеву самой мощной фигурой на доске. Эта книга, написанная неким Лусеной и озаглавленная «Искусство шахмат» (Arte de axedres), ознаменовала переломный момент, когда «старые» шахматы оказались отделены от «новых» – игры, в которую мы играем до сих пор.

Вполне естественно, что шахматная королева достигла вершины своего могущества при Изабелле Кастильской, самой знаменитой правительнице Испании всех времен. Это слияние королевы и шахматной фигуры тоже порождает ряд вопросов: была ли эволюция шахматной королевы связана с возросшим значением правительниц в позднем Средневековье? Какие политические и культурные события следует принимать во внимание, рассматривая 500-летний период между первым робким появлением шахматной королевы и ее превращением в самую могущественную фигуру в игре?

В XI и XII веках, когда королева вытеснила визиря с европейской шахматной доски, существовало множество течений общественной мысли, поддерживавших идею женской власти. Первое – это реальность христианской царственности, которая приняла свои характерные очертания в раннем Средневековье. Королева была прежде всего женой короля, его партнером, помощницей и верноподданной. Подобно восточному визирю, она также давала советы по вопросам родства, но могла консультировать и в вопросах дипломатии и ведения войны. В ее официальные обязанности входило ходатайствовать перед королем от имени различных просителей, будь то представители знати, духовенства или мирян.

На более глубинном уровне ожидалось, что она будет распоряжаться королевским двором и нести основную административную ответственность за обеспечение едой, одеждой, отдыхом и развлечениями. На уровне более приватном ожидалось, что она произведет на свет детей. Это была ее самая главная функция, поскольку только наследники могли обеспечить стабильность династии.

Большинство королев, а также герцогинь и графинь становились правительницами посредством брака и назывались королевами-консортами. Некоторых после смерти мужа назначали королевами-регентшами до того момента, как наследник достигнет совершеннолетия. Очень немногие женщины были регентшами, правившими по праву наследования, как Уррака, королева Кастилии и Леона, которая начала править непосредственно после своего отца в 1109 году. Менее знатные женщины, получившие свои титулы по наследству, обрели абсолютную власть. Даже после вступления в брак они не передавали власть мужьям. Такие наследницы преклонялись перед вышестоящими лицами – королями, императорами и папами – на официальных церемониях, которые подтверждали их феодальное подданство. Некоторые из них становились фактическими правителями своих владений, когда их мужья отправлялись в Крестовые походы, начиная с Первого крестового похода в 1095 году.

Второе культурное течение, которое совпало с рождением шахматной королевы и укрепило институт королевской власти, – культ Девы Марии. Начиная с XI века чудесное рождение Иисуса стало темой бесчисленных поэм, гимнов, повествований и теологических трактатов. Сотни церквей были посвящены Богоматери, Мать с Младенцем изображались в скульптурах, настенных росписях и витражах. Благодаря ее привилегированному положению матери к Марии можно было обращаться за заступничеством перед Господом, также она могла творить чудеса самостоятельно. В различных воплощениях как Матери Божьей, Невесты Христовой и Царицы Небесной Мария сделалась во всем средневековом христианском мире объектом поклонения, не имеющим аналогов.

Третьим фактором влияния был культ романтической любви. Поклонение прекрасной даме, часто жене короля или влиятельного вельможи, впервые было воспето трубадурами на юге Франции, а затем распространилось по всем дворам Европы. Вскоре после этого шахматы стали ассоциироваться с хорошим воспитанием и «куртуазностью». Рыцарь, который хотел, чтобы его считали галантным, должен был хорошо играть в шахматы как с соперниками, так и с соперницами. Игра позволяла представителям двух полов встречаться на равных, а иногда служила прикрытием для романтических отношений. Как религиозное почитание Девы Марии, так и ее светская противоположность – культ романтической любви – способствовали возвышению шахматной королевы.

Мы проследим за распространением шахмат, регион за регионом, от Индии, Персии и арабских стран до Испании, Италии и Германии, Франции и Англии, Скандинавии и России. Одновременно мы познакомимся с выдающимися королевами, императрицами, графинями, герцогинями и маркизами, правившими в каждой из этих стран. Взаимодействие между символическими королевами на шахматной доске и живыми королевами при многочисленных монарших дворах составляет основу этой книги. Хотя до XV века женщин-правительниц, чьи имена можно однозначно связать с игрой, было немного, реальность женского правления, несомненно, вплетена в историю появления и эволюции соответствующей фигуры на шахматной доске. Со временем шахматная королева стала квинтэссенцией женской власти в западном мире.

Часть I
Загадка рождения шахматной королевы

1
Шахматы до королевы

Хотя историки до сих пор спорят о точном происхождении шахмат, большинство сходится во мнении, что они появились в Индии не позднее VI века. На санскрите игра называлась «чатуранга», что означает «четыре участника», и относится к четырем частям индийской армии: колесницам, слонам, кавалерии и пехоте. Такое четырехстороннее деление плюс король и его военачальник отражали основные фигуры в игре, сначала в Индии, а затем и во всем мире.

Шахматы и персидская литература

Первое точное литературное упоминание шахмат пришло не из Индии, а из Персии. В древнем романе под названием «Карнамак», написанном около 600 года на пехлеви (письменность Персии до прихода ислама), шахматы уже описываются как игра, завоевавшая большое уважение, которое сохранялось на протяжении веков[3]. Персы переняли у индийцев основы игры – шесть различных фигур, доска с 64 квадратами, – но переименовали фигуры, заменив индийские названия на персидские. Такое изменение номенклатуры оказало большое влияние и распространилось далеко за пределами Востока, а персидское слово «шах», означающее «король», в конечном счете стало названием игры в нескольких европейских языках, образовавшись от латинского scaccus: scacchi на итальянском, Schach в Германии, échecs на французском и chess на английском.

В персидском эпосе «Книга царей» («Шахнаме»), написанном великим поэтом Фирдоуси (ок. 935–1020), приводится забавный рассказ о том, как шахматы попали из Индии в Персию. По легенде, в VI веке индийский раджа прислал шаху набор из слоновой кости и тикового дерева. Раджа сказал лишь, что эта игра является «символом военного искусства», и попросил его мудрецов разгадать ходы отдельных фигур. Конечно, к чести персов (история все-таки персидская), один из них смог выполнить, казалось бы, невыполнимое задание, после чего шах превзошел раджу изобретением нард, игры, которую он отправил обратно в Индию с тем же посланием. Хитросплетения нард, несмотря на свою простоту по сравнению с шахматами, завели подданных раджи в тупик, и такие интеллектуальные игры обошлись ему очень дорого:

Верблюдов две тысячи приведены,
Навьючили данью Каннуджской страны:
Вьюки благовоний и золота в ней,
Одежд, жемчугов, драгоценных камней.
Годичную дань отправляет к тому ж
К престолу владыки Ирана Каннудж[4][5].

Другая история из «Шахнаме» рассказывает непосредственно о том, как были изобретены шахматы: индийскую королеву огорчала вражда между двумя ее сыновьями, Талхандом и Гавом, сводными братьями, претендовавшими на трон. Когда она услышала, что Талханд погиб на войне, то обвинила в убийстве Гава. Легенда гласит, что мудрецы королевства создали шахматную доску, чтобы воссоздать битву и ясно показать королеве, что Талханд погиб в бою, а не от рук своего брата. Персидский термин shāh māt, использованный в этом эпизоде, в конечном счете дошел до нас как «шах и мат», что буквально означает «король поражен» или «истощен», хотя его часто переводят как «король умер».

На странице «Книги царей» авторства Фирдоуси (ок. 935–1020) изображены индусский посланник и персидский аристократ, играющие в шахматы при дворе Хусроу I. Персидский язык, нач. XIV в.

Версия «Шахнаме» о появлении шахмат соперничала с другой популярной легендой, согласно которой человек по имени Сисса ибн Дахир изобрел эту игру для индийского правителя, который был настолько восхищен ею, что приказал расставить шахматные доски во всех индуистских храмах. Желая вознаградить Сиссу, царь велел ему просить все, что он пожелает, и получил следующий ответ: «Пусть на первую клетку шахматной доски положат одно пшеничное зернышко, два – на вторую, и до самой последней клетки количество зерна удваивать, пока не будет достигнут конец доски: каким бы ни было количество зерна, я желаю получить его». Правитель понял, что всей пшеницы в мире не хватит, чтобы удовлетворить такую просьбу, и похвалил Сиссу, назвав его слова даже более мудрыми, чем созданные им шахматы[6].

Хотя от этого раннего периода не сохранилось ни одной индийской или персидской шахматной фигуры, более поздние изображения индийских и персидских мужчин, играющих в шахматы, дают представление о том, как должен был выглядеть их поединок. Обычно шахматная доска представляет собой белое полотно, разделенное вертикальными и горизонтальными линиями. На приведенной здесь иллюстрации, найденной в рукописи «Шахнаме» XIV века, изображен персидский аристократ, играющий с посланником индийского раджи.

Шахматы и мусульманская теология

В 638 году, через шесть лет после смерти пророка Мухаммеда, арабские завоеватели под предводительством халифа Омари вторглись в Персию, чтобы распространять исламскую веру. (Халиф является верховным правителем мусульманской общины как в религиозных, так и в светских вопросах.) По мере своего продвижения они приносили шахматы, распространяя игру на такие отдаленные страны, как Испания (завоевана в 711 г.) и Северная Индия (1026 г.). Арабский язык стал основным языком на большинстве завоеванных территорий, и некоторые шахматные фигуры получили арабские названия (аль-филь – слон; байдак – пешка; фирзан, фирц или ферз – полководец или визирь), в то время как другие сохранили свои персидские названия (shah – король, rukh – ладья, asp – конь).

Хотя игра явно занимала умы мусульман, шахматные наборы с фигурами, напоминающими людей и животных, вызывали сомнения, вероятно, из-за отрывка из Корана, который гласит: «Верующие! Вино, азартные игры, идолы и гадальные стрелы являются скверной из деяний дьявола. Сторонитесь же ее – быть может, вы преуспеете»[7]. Суннитские богословы ввели запрет на «идолов» и распространили его на все изображения людей и животных в таких разнообразных формах, как живопись, скульптура и шахматные фигуры. Мусульмане-шииты, напротив, истолковали это наставление более узко, ограничив его религиозными идолами.

Суннитская интерпретация взяла верх, и реалистично выглядящие индийские и персидские шахматные фигуры заменили абстракцией. Любопытно, что запрет на реалистичное изображение никогда не применялся повсеместно. Придворная культура часто игнорировала этот запрет, как и многочисленные персидские произведения искусства, хотя на шахматной доске символически изображенные фигуры стали нормой.

Мусульмане считали, что играть в шахматы допустимо до тех пор, пока используются нереалистичные фигуры, а сама игра не мешает выполнению религиозных обязанностей, не становится азартной и не заканчивается ссорами с нецензурной бранью. Малик, влиятельный юрист VIII века и глава мусульманской теологической школы, придерживался более жесткой точки зрения. Сообщается, что он сказал, что «в шахматах нет ничего хорошего», и объявил их харамом – это означало, что шахматы под запретом, а игроки должны быть наказаны[8]. В последующие столетия шахматы время от времени становились предметом критики и подвергались полному запрету, в результате чего появлялись приказы уничтожать любые комплекты шахматных фигур[9].

Предполагаемые абстрактные исламские шахматные фигуры, которые были найдены в Нишапуре. Король и визирь («предок» королевы) изображены в виде двух одинаковых тронов, расположенных в центре заднего ряда. Единственное различие между ними заключается в том, что фигура, изображающая визиря, меньше. Персия, XII в.

Такая позиция проявилась и в последние десятилетия XX века при аятолле Хомейни в Иране, где шахматы были запрещены с 1979 по 1988 год, и при талибах[10] в Афганистане, которые объединили шахматы с кино, телевидением, алкоголем, лаком для ногтей, воздушными змеями, бильярдом, фейерверками и светской музыкой. Те же афганцы, которые наслаждались этими «грязными вещами», подвергались порке и тюремному заключению. Неудивительно, что, когда Афганистан был освобожден от талибов, первыми предметами, изъятыми из тайников, оказались радиоприемники, музыкальные инструменты и шахматные наборы.

Шахматы и халифат

Несмотря на такие ультраортодоксальные запреты игры на протяжении всей ее напряженной истории, шахматы выжили и процветали в мусульманских кругах. За популяризацию этой игры нужно благодарить знаменитого халифа Харуна аль-Рашида, правившего в Багдаде с 786 года по 809-й. Наряду с нардами, поло, стрельбой из лука и играми с ракетками шахматы стали обычным занятием при дворе. Если вы хотели выделиться в присутствии Харуна, умение играть в шахматы было верным способом привлечь к себе внимание. Необычное мастерство, например умение играть с завязанными глазами, могло открыть дверь в высшее общество и дать доступ к огромным богатствам даже тем, кто имел скромное происхождение. Аналогия с пешкой, возведенной в ранг визиря после пересечения доски (становление пешки ферзем, или «сильное превращение»), была уместна для того, кто поднялся с низов и достиг мирского успеха.

Ходили легенды о щедрых дарах Харуна для тех, кто завоевал его расположение. Сотни золотых монет, рабынь, шелковые одежды и даже чистокровных лошадей получали удачливые придворные от Харуна или от его любимой жены Зубайды. Поэт, сочиняющий стихи, которые тронули сердце Харуна, или шахматист, разыгрывающий замечательную комбинацию, мог стать обладателем сказочных богатств. В одной из историй «Тысячи и одной ночи» рассказывается, как Харун заплатил 10 000 динаров за девушку-рабыню, которая, как известно, была прекрасной шахматисткой. Проиграв три раза подряд, он вознаградил ее, смягчив приговор некоему Ахмаду ибн аль-Амину, предположительно ее любовнику[11].

Интерес Харуна к шахматам – это исторический факт, вне зависимости от того, правдива история или нет. В 802 году, когда император Никифор взошел на византийский трон после императрицы Ирины, в его приветствии Харуну использовалась шахматная метафора, чтобы описать его недовольство их нынешними отношениями: «…императрица, которой я наследовал, оценивала тебя как ладью, а себя – как пешку и платила такую дань, которую по праву заслуживает от вас. Однако тому виной женская слабость и безрассудство»[12]. Новый император счел, что бывшая императрица недооценила себя по отношению к халифу, и потребовал, чтобы Харун вернул дань. В конечном счете конфликт закончился сражением. Никифор, чьи войска потерпели сокрушительное поражение, был вынужден дальше выплачивать дань, которую Ирина платила без кровопролитий. Возможно, она была не слабой и безрассудной жертвой, а благоразумным приверженцем реальной политики[13].

Арабские женщины играют в шахматы

То, что императрица Ирина говорила на языке шахмат, не было чем-то необычным, поскольку высокопоставленные женщины Византии и мусульманки из разных социальных слоев играли в шахматы с тех пор, как эта игра появилась на их родине. Например, считается, что Али ибн Хусейн, правнук пророка Мухаммеда, играл со своей женой. Халиф Мамун, брат багдадского халифа Амина (правил в 809–813 годах), предположительно купил рабыню за высокую цену в 2000 динаров, в немалой степени из-за ее выдающегося мастерства в шахматах. Истории об умных женщинах были широко распространены в арабском мире, особенно – истории о хорошо образованных рабынях, которых учили читать стихи, исполнять музыку на лютне и виртуозно играть в шахматы. Иногда они даже предлагали помощь знатному мужчине, чтобы он мог победить своего соперника, как и произошло в матче между двумя известными учеными, Сули и Маварди, в первом десятилетии X века[14].

В дополнение к этим полумифическим рассказам, в средневековой исламской литературе появилось множество историй с участием женщин и шахмат. Эти истории часто повествовали о состязании между полами: вероятность того, что победителем может оказаться женщина, усиливала ажиотаж. В одном из таких рассказов прекрасная девушка Зайнал-Масвасиф приглашает Масура, влюбленного жениха, сыграть в шахматы, используя набор из черного дерева и слоновой кости, инкрустированный жемчугом и рубинами. Они начинают играть, но Масур настолько увлечен кончиками ее пальцев, что не может сосредоточиться на игре и терпит поражение.

В похожей истории из «Тысячи и одной ночи» мусульманский принц Шаркан противостоит христианской принцессе Абризе. Принцесса возглавляет группу красивых молодых девушек, которые увлекаются таким неженственным занятием, как борьба. Тайком принц наблюдает, как Абриза побеждает нескольких соперниц, после чего выходит из укрытия и вызывает ее на рукопашный бой. Хотя физически они равны, прикосновение ее тела настолько ошеломляет Шаркана, что он проигрывает, причем по меньшей мере трижды! После боя принцесса оказывает ему гостеприимство и в одну из следующих ночей вызывает его на шахматную партию. Принц снова отвлекается, на этот раз глядя на ее прекрасное лицо во время игры. Он опять терпит поражение. Как и следовало ожидать, эти двое влюбляются друг в друга, Абриза принимает ислам, и они отправляются ко двору отца Шаркана[15].

В последующих главах мы увидим, как европейские авторы подхватывают тему шахматных матчей между полами, но трактуют ее по-разному. В этих историях, полных предвзятости, обычно именно экзотическая арабская принцесса очаровывается красотой европейского мужчины, и именно она переходит из ислама в христианство.

Подобные вымышленные истории, как и сама игра, пришли в Испанию вместе с арабскими завоевателями. Шахматы появились при дворе Кордовы, столицы испанского ислама, в 822 году благодаря влиятельному музыканту из Багдада по имени Зириаб[16]. С собой он привез новые формы арабской поэзии и песен, которые были распространены в Багдаде и быстро прижились на новой земле. К X веку Кордова стала городом, равным Багдаду по богатству, великолепию и культурным достижениям. Могущественный халиф Кордовы Абд ар-Рахман III (правил в 913–961 гг.) создал роскошный и утонченный двор, которым восхищались послы как с Востока, так и с Запада. Шахматы занимали видное место в этой космополитической среде: мусульмане, христиане и иудеи, женщины и мужчины – все вместе играли в эту игру. Следует отметить, что христиане и иудеи были юридически защищены от преследований в исламской Испании до тех пор, пока не занимались прозелитизмом и публично не демонстрировали свою веру. Период правления халифов династии Омейядов (756–1013) стал известен как золотой век для мусульман и иудеев.

Тода, королева Наварры

Халиф Абд ар-Рахман III был племянником легендарной христианской королевы Тоды Наваррской. Как и другие гости его двора, она познакомилась там с шахматами и вместе с этими знаниями вернулась в свое королевство. История королевы Тоды так много говорит об отношениях между исламской и христианской Испанией, а также о статусе королевы в ту эпоху, что я остановлюсь на ней подробнее. Королева Наварры Тода Аснарес была главной политической фигурой Испании X века и затмила всех остальных соверенов христианской Испании, как мужчин, так и женщин. Они правили небольшими княжествами на Севере – Галисией, Астурией, Леоном, Кастилией, Наваррой, Арагоном, Каталонией, – и каждый боролся за власть, помня о соседствующей с ними могущественной мусульманской державе, которая занимала оставшуюся часть Пиренейского полуострова.

Успех или неудача христианских королевств во многом определялись характером их правителей. Успешный король должен быть свирепым воином, и королева тоже не могла бояться вида крови. От нее часто ожидали, что она будет сопровождать мужа во главе армии или, при необходимости, сама поведет войска в бой. И короли, и королевы должны быть искусными политиками, заключать союзы с влиятельными представителями знати и духовенства и управлять своими королевствами с неустанной бдительностью.

В Испании, как и повсюду в Европе, дочери знатных или королевских семей становились королевами, выходя замуж за наследников престолов. Так было с королевой Тодой, когда она вышла замуж за Санчо Гарсеса, короля Памплоны, приблизительно в 912 году. Она быстро обрела известность как мудрая соправительница, но после смерти мужа в 925 году превратилась во внушающего благоговейный трепет регента. На многие годы она сосредоточила в своих руках невероятную мощь, поддерживая на троне своего сына Гарсию Санчеса, которому было всего шесть лет, когда умер его отец. Как из христианских, так и из арабских документов явствует, что в мусульманском мире она считалась истинной правительницей королевства, обладательницей решающего голоса в политике, дипломатии и воинском деле[17]. Даже после того, как Гарсия Санчес женился в 943 году, имя королевы Тоды появлялось в королевских документах чаще, чем имя новоявленной королевы, жены его сына. Иногда в рукописях было написано: «Я, Гарсия Санчес, король милостью Божьей, вместе с моей матерью королевой Тодой…», а иногда: «…вместе с моей женой королевой Терезой». Есть веские основания полагать, что могущественные вдовствующие королевы, такие как Тода, пользовались особым статусом, превосходившим статус жен их сыновей.

Дети Тоды, четыре дочери и сын, отчасти стали ключом к ее успеху. Она удачно выдала замуж и женила каждого из них и тем самым создала сеть влияния по всему Пиренейскому полуострову. Пока Тода находилась в Памплоне, на границе с Францией, паутина ее власти простиралась на восток до Леона и Кастилии, на запад до Арагона и даже на юг до Кордовы, блистательной мусульманской столицы, превосходившей все остальные города полуострова по размерам и богатству.

Однако в правлении и господстве Тоды есть некоторые нюансы. Ее зять, граф Фернан Гонсалес из Кастилии, был не менее амбициозен. Смелый воин и проницательный политик, он пробился из безвестности и стал крупнейшим землевладельцем Кастилии и доминирующим игроком в соседствующем с ним Леоне благодаря браку своей дочери с правящим монархом. Однако после ранней смерти его зятя королева Тода воспользовалась шансом посадить на леонский трон собственного внука Санчо. Поскольку Фернан Гонсалес был не из тех, кто сдается без боя, война оказалась неизбежна. Королева Тода и король Санчо сформировали военную коалицию, в которую вошел и племянник Тоды, халиф Кордовы Абд ар-Рахман III. В конечном счете Гонсалес потерпел поражение и был вынужден признать Санчо королем Леона.

Сомнительность права Санчо на трон усугублялась серьезным физическим недостатком. Он отличался такой тучностью, что не мог сесть на лошадь – это было обязательно для короля. Отчаянно желая улучшить имидж внука, Тода спросила Абд ар-Рахмана, согласится ли его личный врач, всемирно известный еврейский лекарь и государственный деятель Хасдай ибн Шапрут, лечить Санчо. Когда Хасдай навестил Тоду и Санчо в Памплоне, он настоял на том, чтобы пациент приехал на лечение в Кордову в сопровождении своей бабушки. Тода и Санчо, соответственно, отправились в Кордову, где он долго сидел на диете, а она с удовлетворением наблюдала, как в 959 году ее похудевший внук вновь восседает на троне Леона. (К сожалению, несмотря на все свои усилия, Санчо вошел в историю как «Санчо Толстый».)

Королева Тода относилась к королевской политике как к делу семейному. Дочери, сыновья и их супруги, внуки, племянницы и племянники – все находились под ее властью. Роль Тоды не сводилась к ее полу: она находила хитрые способы обращать обстоятельства в свою пользу. Хотя она и получила королевский титул благодаря замужеству, а власть и могущество – благодаря вдовству, королева Тода установила модель жесткого матриархального правления, которой в последующие столетия будут пользоваться многие правительницы.

Абстрактные шахматные фигуры в Испании

В Испании X века, разворачивалось ли действие на мусульманских или христианских территориях, в шахматы играли абстрактными фигурами, представлявшими короля, визиря (предшественника королевы), слона (предшественника епископа), коня (предшественника рыцаря), ладью и пешки. Даже после того, как фигуры обрели сколько-нибудь реалистичный облик, абстрактные шахматные наборы продолжали доминировать на испанской сцене. И хотя шахматная королева была известна в других странах Европы уже к 1000 году, ее присутствие в Испании можно проследить только с XII века. Удивительно, но шахматная королева впервые появилась на публике не к югу от Пиренеев, а в тени Альп. Читайте дальше.

2
Дорогу королеве!

Ни один свидетель не оставил после себя сообщений о возникновении шахматной королевы. Первое упоминание о ней содержится на заплесневелых листах латинского манускрипта, хранящегося в аббатстве Айнзидельн в Швейцарии более 1000 лет. В конце 990-х годов один немецкоговорящий монах написал латинское стихотворение из 98 строк под названием «Стихи о шахматах» (Versus de scachis), в котором содержится как первое европейское описание шахмат, так и первое свидетельство о появлении шахматной королевы[18].

Попробуем представить себе атмосферу, царившую в монастыре, когда безымянный монах писал то, что мы сейчас называем Айнзидельнской поэмой. Будучи бенедиктинцем, он проводил часы за чтением Библии и трудов Отцов Церкви, а также за соблюдением ежедневных ритуалов своего ордена. И все же он нашел время сочинить нерелигиозное стихотворение об игре, которая вызвала споры и даже была запрещена различными церковными деятелями. Что он имел в виду, когда с явным энтузиазмом и во всех подробностях излагал правила игры?

Стихотворение начиналось с восхваления шахмат как уникальной игры, для которой не нужны ни кости, ни ставки. Это была очевидная попытка противостоять религиозному неприятию игр, в которых успех в значительной степени зависел от удачи, особенно тех, которые связаны с азартом и ставками. Далее в стихотворении описывалось все, что нужно знать, чтобы играть в шахматы. Как видно из приведенного краткого изложения стихотворения, правила несколько отличались от сегодняшних, но, несмотря на эти различия, благодаря представленной информации было вполне возможно создать шахматный набор и начать играть.

Страница рукописи из Айзиндельнской поэмы (ок. 997), которая более 1000 лет хранилась в монастыре Айнзидельн в Швейцарии, содержит первое письменное упоминание о шахматной королеве (regina)

На доске должно быть 64 квадрата двух цветов, чтобы было легче следить за ходом игры (это контрастировало с арабской доской, которая была одноцветной и разделялась только вертикальными и горизонтальными линиями). Тридцать две шахматные фигуры, по 16 с каждой стороны, должны быть окрашены в белый и красный цвета. Фигуры называются: rex (король), regina (королева), comes или curvus (граф или старейшина, сегодняшний слон или епископ), eques (рыцарь), rochus (ладья) и pedes (пешка).

Игра начинается с перемещения пешки на поле вперед. Пешки захватывают другую фигуру, перемещая ее по диагонали на соседнее поле того же цвета. Король может переместиться на любую соседнюю клетку, а королева ходит только на соседнюю клетку по диагонали, всегда одного цвета (что сделало ее самой слабой фигурой на доске после пешки). Пешка, достигшая восьмого ряда, может впоследствии передвигаться как королева, при условии, что на доске до этого не было еще одной королевы. Граф, или старейшина, перемещается по диагонали на третью клетку своего первоначального цвета. Рыцарь перемещается на третью клетку другого цвета – два шага вперед по прямой, один шаг по диагонали. Ладья перемещается по прямой так далеко, как пожелает игрок. Рыцари и ладьи – основная боевая сила, их следует тщательно охранять. Король никогда не может быть взят, но, когда на него нападают и окружают так, что он больше не может двигаться, игра подходит к концу[19].

Стоит отметить, что монах отнесся к шахматной королеве на доске как к чему-то не более примечательному, чем любая другая фигура. Превращение визиря в королеву уже свершилось, по крайней мере, в сознании одного монаха из Айнзидельна. Но превращение из слона в епископа было пройдено лишь наполовину: графы, или старейшины, были немецкими предками будущих епископов. В X, XI и XII веках епископы обладали огромной властью, распоряжаясь церковными деньгами, имуществом и даже собственными армиями. Их связь с королевскими особами в конечном счете была воспроизведена на шахматной доске, где они заняли свои места по бокам от короля и королевы.

Запрет на превращение пешки в королеву, пока оригинальная королева все еще находилась на доске, был попыткой сохранить уникальность жены короля – его единственной супруги в соответствии с христианской доктриной. В арабской версии игры такой проблемы не было, потому что мусульманский правитель теоретически мог иметь столько визирей, сколько хотел. Идея о нескольких ферзях на шахматной доске вызвала такое беспокойство у европейцев, что оставалась предметом споров на протяжении столетий.

Все фигуры, описанные в Айнзидельнской поэме, имели те же функции, что и в персидских и арабских шахматах. Существенное отличие от сегодняшней игры составляли движения графа/епископа (не более двух клеток за раз, в отличие от сегодняшнего неограниченного движения по диагонали) и королевы (одна диагональная клетка, в отличие от любого количества клеток по прямой или диагональной линии).

Кто вдохновил появление шахматной королевы?

Версия игры, представленная монахом, дает нам некоторое представление о месте шахмат в Европе в ту эпоху. Кантон Айнзидельн, как и остальная Швейцария на тот момент, был частью Священной Римской империи, а сам монастырь имел тесные связи с германскими императорами Оттонами. Из этого мы можем с уверенностью заключить, что на территориях Германии и Италии, находившихся под властью империи, в шахматы уже играли королевой[20]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ялом М. История груди. М.: Эксмо, 2011. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. ред.

Вернуться

2

Здесь и далее названия фигур приводятся по оригиналу: привычный русскоязычному читателю слон – епископ (bishop), конь – рыцарь (knight).

Вернуться

3

Murray H. J. R. A History of Chess. Northampton, Mass.: Benjamin Press, 1986 ¹⁹¹³. P. 149. 900-страничная книга Мюррея является настоящей Библией для историков шахмат. Зная множество языков, включая латынь и арабский, и будучи предан шахматам во всем мире, Г. Дж. Р. Мюррей был одним из тех гигантов поздней викторианской эпохи, чья устрашающая фигура, похоже, препятствовала дальнейшим исследованиям следующих двух поколений. Но такая же устрашающая отеческая фигура стояла и за Мюрреем – сэр Джеймс Мюррей, редактор и основатель Оксфордского словаря английского языка, который недавно стал героем научно-популярного бестселлера «Игры Разума» (The Professor and the Madman).

Вернуться

4

Перевод Ц. Б. Бану-Лахути и В. Г. Берзнева. – Прим. пер.

Вернуться

5

The Shāhnāma of Firdausi / Trans. A. G. Warner, E. Warner. London: Kegan Paul, Trench, Trübner & Co., 1915. P. 386, 393.

Вернуться

6

Wichmann H. and S. Chess: The Story of Chesspieces from Antiquity to Modern Times. New York: Crown Publishers, 1964. P. 12.

Вернуться

7

The Koran / Trans. N. J. Dawood. London: Penguin Books, 1999. P. 89.

Вернуться

8

Keats V. Chess in Jewish History and Hebrew Literature. Jerusalem: Magnes Press, 1995. P. 75.

Вернуться

9

Аль-Махди в 780 г. запретил играть в шахматы жителям Медины, а аль-Хаким сделал то же самое в 1005 г. в Египте, хотя первый держал при своем дворе мастера шахмат, а второй не уничтожил свои собственные шахматные наборы. Hammond A. The Book of Chessmen. London: Arthur Barker, 1950. P. 32.

Вернуться

10

Организация признана террористической, ее деятельность запрещена на территории Российской Федерации.

Вернуться

11

Murray. A History. P. 196.

Вернуться

12

Ibid. P. 164.

Вернуться

13

Реальная политика (нем. Realpolitik) – термин, обозначающий ведение политики из практических, а не морально-этических соображений.

Вернуться

14

Этот и два следующих абзаца основаны на книге Kruk R. Lead of Queen, Knight, and Rook // Dame aan Zet/Queen’s Move. The Hague: Koninklijke Bibliotheek, 2002.

Вернуться

15

Kruk R. Warrior Women in Arabic Popular Romance, Part One // Journal of Arabic Literature. 24. 1993. P. 214–230; 25, 1994. P. 16–33. Part Two. July. P. 214–216.

Вернуться

16

Calvo R. Lucena, La Evasión en Ajedrez del Converso Calisto. Barcelona: Perea Ediciones, 1997. P. 72.

Вернуться

17

Collins R. Queens-Dowager and Queens-Regent in Tenth-Century León and Navarre // Medieval Queenship / Ed. John Carmi Parsons. New York: St. Martin’s Press, 1993. P. 79–92. В этом разделе также много почерпнуто из работ de la Plata V. M., de Bernabé L. V. Reinas Medievales Españolas. Madrid: Alderaban Ediciones, 2000. P. 45–61; Jackson G. The Making of Medieval Spain. New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1972. P. 38–40; Marquez-Stirling M. Fernán González, First Count of Castile: The Man and the Legend. University, Mississippi: Romance Monographs, 1980.

Вернуться

18

Gamer H. M. The Earliest Evidence of Chess in Western Literature: The Einsiedeln Verses // Speculum. 29. October 1954. P. 734–50. Это наиболее авторитетное исследование айнзидельнской поэмы.

Вернуться

19

Обобщение айнзидельнской поэмы из: Murray. A History. P. 498.

Вернуться

20

Gamer. Earliest Evidence. P. 747.

Вернуться