# Тёмный. Сотворение.

Анна Ярославцева

Печать, некогда сотворённая любовью родителей для защиты мира, утратила свою силу. Древний бог – младший сын вырвался на свободу, чтобы отомстить и вернуть мир к истокам. Но на защиту всего живого встаёт, изгнанник, отвергнутый обществом – тёмный эльф. Он выступает единственным звеном, способным сохранить небо и землю. С давними боевыми товарищами он ввязывается в долгую войну. В войну со злом. В войну с самим собой. На этом не лёгком пути он узнаёт тайну своего происхождения, приобретает новых друзей и встречает истинную любовь, которой надеялся избежать…

## Пролог

– Молю тебя, Вело́на. Помоги мне. – Светлая эльфийка упала на колени перед дриадой. – Я сделаю всё, что ты хочешь…Только, умоляю, помоги… – Она посмотрела на женщину глазами полными слёз.

– Да что ты можешь сделать? – Выдохнула Вело́на, стоя у края густого леса и не давая девушке пройти.

– Я… Не знаю… – Начала заикаться эльфийка, бегая взглядом прозрачных, серых глаз по сторонам, пытаясь хоть что-то придумать. – Я… Буду служить тебе! Для зелий и заклинаний можешь плоть, и силу мою использовать! – Выпалила она, вскидывая глаза на лесную жительницу.

– О-о… Так ты ещё и недалёкого ума. – Протянула дриада, упирая руки в бока тонкой талии, приподнимая бровь и улыбаясь. Глаза эльфийки распахнулись, наполняясь новой порцией слёз, тело начала бить мелкая дрожь. Она всхлипнула, опуская голову, осознавая, что помощи не будет. Вело́на тяжело выдохнула, наклоняясь, чтобы приподнять девушку за плечи. – Конечно спасу. И не нужны мне такие жертвы, только объясни для начала – спасти от кого? – Спросила она, заглядывая в блестящие от слёз глаза. Та, поддавшись помощи, начала вставать на трясущихся ногах, ощущая, как дриада пустила через ладони волну тёплой энергии по её тонкому телу, проверяя состояние.

«Тук-тук» – женщина отдёрнула руки от девушки и сделала шаг назад. Глаза её раскрылись от удивления, на мгновенье она перестала дышать, приоткрыв рот. Где-то за бешеным ритмом бьющегося сердца напуганной эльфийки, где-то глубоко, она почувствовала лёгкий трепет ещё одного маленького сердечка. Словно крылья бабочки о воздух.

– Помоги… – Почти без звука, одними губами, произнесла эльфийка. Глядя в глаза мудрой дриады, она поняла, что та всё почувствовала.

– Как давно? – На выдохе произнесла Вело́на, прикрывая ладонью рот, глазами бегая по тонкому, хрупкому телу светлой эльфийки.

– Спутники мира на небосводе набирали полное тело уже дважды. – Тихо проговорила она и легко улыбнулась, поглаживая ладонями сквозь лёгкую ткань платья чуть округлившийся живот.

– Так много… Но… – Вело́на запнулась, поднимая взгляд на эльфийку и сужая глаза. В её голову пришло ужасное предположение. – Но кто отец? – Она подошла к девушке, сжимая её плечи и заглядывая ей в глаза. В ответ светлая вскинула взгляд на дриаду, ничего не произнося. Пару мгновений в тишине они смотрели друг на друга. – Этого не может быть. Это невозможно! – Повысив голос, она встряхнула девушку за плечи. – У смертных не может быть детей от Богов. Это запрещено самим мирозданием!

– Получается, что не запрещено.

– Да тебя сами Высшие уничтожат! – Всплеснула руками женщина, отворачиваясь от эльфийки. – Что же вы натворили… – Тихо произнесла дриада, поворачиваясь обратно, и глядя на, светящееся счастьем, лицо девушки. Казалось, что и без того, светлая кожа и волосы, сияют удивительным внутренним светом.

Вмиг звенящая тишина надавила на уши. Ветер стих, а птицы в лесу замолкли. Две девушки посмотрели друг на друга.

– Да сохранят наши жизни Высшие… – Шёпотом произнесла дриада, ощущая надвигающуюся беду. Внутренний голос буквально орал, заставляя сорваться с места. Под их ступнями почва начала вибрировать, словно бушующий, неукротимый поток, рвущийся на свободу. Рычит, бурлит, гудит. Разведя руки в стороны, они ловили равновесие, следя взглядами за направлением движения "подземной волны". Она ушла, затихая, так же внезапно, как и появилась.

– Уходим! – Вело́на схватила эльфийку за руку и побежала в сторону своего дома. Он находился в самой глубине древнего леса. Это был старый дуб невероятных размеров – само олицетворение силы и мудрости природы. Он пророс из-под земли в момент рождения дриады и остаётся её домом и защитой на всю её долгую жизнь.

За их спинами, где-то вдалеке, раздался оглушающий хлопок. Земля содрогнулась, пуская волну и проваливаясь, а затем, со взрывом, выбросила всю свою массу наверх. Каменные глыбы взлетели высоко в воздух, обрушаясь на всё окружающее пространство, руша, ломая, круша и убивая. Взрывная волна сносила всё на своём пути, превращая в пепел. Добравшись до девушек, она сбила их с ног, болезненно ударяя в спину. Вело́на подползла к эльфийке:

– Роэли́н! Ты в порядке? – Кричала она ей, но та никак не реагировала, смотря дриаде за спину. Голос Вело́ны звучал словно через толщу воды, а в ушах жутко звенело. – Роэли́н! Посмотри на меня! – Схватила дриада эльфийку за лицо, пытаясь поймать её взгляд. Но он был направлен куда-то вдаль.

Огромный столб вырвавшейся пыли начал затягивать небо. Воздух наполнился запахом земли, гари, серы и горелого камня. Всё живое, что было в лесу, в панике, с криками и воплями, разбегалось в стороны. Место взрыва представляло собой хаос: поваленные деревья легли ровной окружностью от взрывной волны, расколотый грунт зиял чёрной, распахнутой, кривой пастью, искажая ландшафт. И из этой самой пасти, чёрным роем, вырвалась армия, закованная в чёрные доспехи, отражая лучи закатного Солнца…

## Глава 1

Через звонко журчащую речку лежал деревянный, наспех собранный, мост, между перил которого сидела девочка лет пяти и бултыхала ножками в воздухе. Любуясь, как закатные лучи Солнца играли и переливались золотом в изгибах прозрачной воды, она покачивала головой то в одну, то в другую сторону, в такт известной только ей мелодии. На дне реки лежали и перекатывались разноцветные камушки, а по бокам, цепляясь прозрачными хвостиками за неровности берегов, выглядывали маленькие рыбёшки. Словно солдаты, они стояли вертикально по стойке "смирно!", наблюдая за малышкой огромными глазами-блюдцами, поблёскивая синей чешуёй.

– Интересно – она когда-нибудь заговорит? – Послышался где-то за спиной девочки высокий, девичий голос.

– Она может быть и заговорила бы, да было бы с кем. – Ответил ей другой женский голос.

– По-твоему – мы не интересные собеседники?

– Для неё, видимо, нет.

Две четырёхкрылые феи сидели на пне давно упавшего дерева, наблюдая за девочкой по просьбе её матери, пока та была на охоте. Мида́ра часто обращалась за помощью ко многим жителям этого мира. Пока Нэя была совсем крохой, она просила старую дриаду Велону посидеть с ней. По мере взросления девочки, появилась возможность обращаться к мудрым животным, либо, как сегодня, к феям.

В поселение людей женщина остерегалась ходить, так как их род отличался определёнными особенностями, о которых не стоило знать посторонним – все женщины были долгожителями. Если сравнивать с обычными людьми. Они спокойно доживали до двухсот – трёхсот лет, когда обычный человек мог прожить лет сто, не больше. Как рассказывала бабушка, своим скрипучим голосом: «…связь с миром нашим, А́нидус, ещё крепка. Энергией своей он нас питает. Мало таких осталось. Гордись. Теряем только многих мы на пути своём. Одиночество и боль – наш удел. Нельзя чтоб светлые прознали… Заберут и пытать будут. Не признаю́т они силу чужую…».

Так и приходилось жить их семьям на отдалении от обычных людей и перемещаться ещё глубже в леса или горы при малейшей угрозе. Надеялась Мида́ра, встретив любимого мужчину и забеременев, что сына от него понесёт и сможет в обычном поселении обосноваться. Но судьба распорядилась иначе. Появилась у неё светлая и яркая девчушка. Пока росла, то среди фей, то среди животных и дриад, друзей находила среди любых существ. Проблем не доставляла никому. Проявления каких-либо способностей мать у неё так и не заметила, но то, что девочка до сих пор молчит, очень волновало женщину.

Улыбаясь рыбкам с моста, маленькая Нэя резко повернула голову в сторону густого лиственного леса. Туда, куда мама ходить всегда запрещала, пугая монстрами и хищниками, что проглотят девчонку и не заметят.

– А вдруг она никогда не заговорит?

– Ну и что? Хуже это её не сделает.

– Больная значит.

– Сама ты больная!

– А если случится чего, как она на помощь позовёт?

– Вот тогда и научится говорить сразу же. – Звонко перепирались фейки, не заметив, как девочка тихонько поднялась и зашлёпала босыми ножками в сторону лесной чащи.

Солнце стремительно спускалось к горизонту. Заметно стемнело. Девочка, молча и целеустремлённо шагая по влажной, холодной траве, углублялась всё дальше в тёмный лес. Журчание реки уже давно не было слышно. Птицы здесь молчали. А лес постепенно сменялся с лиственного на хвойный. Воздух становился заметно тяжелее и в нём, чёткими нотами, отражалась смола и сырость. Слышались быстрые шорохи с разных сторон и скрип ветвей и стволов друг о друга при малейшем дуновении ветра.

Из глубины елового частокола прозвучал пронзительный писк, громкий и скрипучий. Малышка застыла на месте, спрятав голову в плечах и зажмурившись. Казалось, будто волосы на голове зашевелились, а по телу побежали ста́да мурашек. Открыв сначала один глаз, затем второй, она медленно повернула голову в сторону звука. Стонущий писк повторился, и девочка двинулась на него. Аккуратно. Шаг за шагом, царапаясь об опавшую хвою и шишки, терпеливо, стараясь не издавать лишних шорохов и звуков, как учила мама.

Выглянув из-за очередной ели, взору малышки попалось жёсткое полотно паутины, сплетённое меж двух еловых стволов. Её очертания были хороши видны из-за влажности, что капельками свисала с нитей. Полотно было огромным, словно серебряная сеть, раскинутая, чтобы поймать само Солнце, а значит и хозяин его не маленький. Нэя застыла, обхватив ствол руками, и рассматривала жуткое, но, в тоже время, прекрасное творение природы.

Паутина задрожала, и она увидела, около её края, внизу, рядом со стволом, запутавшееся существо. Оно верещало и дёргалось, пытаясь высвободиться, но прилипало и путалось ещё больше, пуская волны по всем нитям, призывая хозяина. Вывернув голову под неестественным углом, существо встретилось огромными, светящимися, как два зелёных фонарика, миндалевидными глазами с ребёнком и застыло. Взгляд молил о помощи. Казалось, оно хочет заплакать, закричать, но, почему-то, не может.

Сердце Нэи бешено забилось о рёбра, пульсируя и оглушая. Глаза хаотично забегали по округе в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь. Палка, камень, что угодно, чем можно было бы порвать паутину.

Раздалось стрекотание желваков. Жуткий паук с красными глазами, словно раздутые кровяные пузыри, что вот-вот лопнут, перебирая лапами, цепляясь коготками, медленно спускался к своей жертве. Редкие, жёсткие волоски торчали по всему его телу, а челюсти шевелились, пуская маленькие капельки слюны. Жертва заверещала ещё сильнее и с новой силой начала дёргаться. Паук приближался, переставляя лапы-иглы всё ближе и ближе к жертве. Каждая лапа двигалась медленно, уверенно, почти грациозно, танцуя сложный танец равновесия и ловкости.

Монстр казался Нэе громадных размеров, а шип, которым оканчивалось его тело, был остр и опасен. Часто дыша, девочка крутила головой из стороны в сторону. Тело напряглось, а ладошки, неосознанно, сжались в кулачки. Её глаза бегали в поисках помощи. Задрав голову вверх, она увидела сухую ветку ели. Подпрыгнув и повиснув на ней, та сломалась, образуя острый конец.

Добравшись до пищащего существа, ощупывая его передними лапками, монстр прицелился нанести смертельный удар. Жертва затихла, не шевелясь, зажмурилась до боли, до белых пятен в глазах, сжимая паутину в кулачки длинных тонких пальчиков и готовясь к неизбежному. Резкое движение… и тельце существа пронзила мгновенная боль, которая ядом расползалась по всему организму, обездвиживая и забирая маленькую жизнь. Но только паук собрался полакомиться, пуская слюну, как ему по голове прилетел тяжёлый удар палкой. Он затрещал своими желваками, делая несколько шагов назад. А затем направил шип на Нэю. Та отпрыгнула и прищурившись, словно презирая монстра, замахнулась, ударяя его ещё раз. Ещё и ещё. Тот, затрещав, плюнул паутиной девочке в лицо. Она начала отмахиваться, кряхтя и пыхтя, сдирая липкие нити. Паук вновь направил жало на девочку…

– Нэйка! Отойди! – Со спины, словно две стрелы, пронеслись две феи, разрывая паутину и роняя паука на землю, с глухим ударом, словно мешок с овощами. Неуклюже ворочаясь на спине, он перевернулся на лапы и быстрым движением скрылся где-то в деревьях, недовольно треща.

– Дурочка мелкая! Ты что творишь?!

– Мать же запретила тебе сюда ходить! – На перебой кричали феи.

– А если бы мы не успели…?

Девочке так и хотелось сказать, что следить надо было лучше, но, отбросив палку и растолкав фей, она подбежала к странному существу, которое безжизненно покачивалось в оборванной паутине. Напуганная, трясущимися руками, аккуратно сняла её с дерева и отчистила от паутины.

– Фу… Это что? – Подлетели недовоспитательницы.

– Первый раз такое вижу…

– Я тоже.

– Какое-то странное, тощее существо…

– Как ветка сухая.

Нэя посмотрела на фей недовольным взглядом, те аж отшатнулись, шебурша золотистыми крылышками.

– Эй… Ты чего? – Прикрываясь ручкой, словно защищаясь от её взгляда спросила одна из них. Но девочка, ничего не ответила, лишь положив в ладошки древесное создание и, прижимая его к груди, направилась быстрым шагом в сторону дома.

– Ты хоть знаешь куда идти?

«Надоели…» – подумала девочка про себя.

– Конечно знает. – Ткнула локтем в ребро другая фея. – Не забывай, кто её мать.

– Щас она от этой матери и получит… – Качнув головой в сторону удаляющейся маленькой фигурки, произнесла другая фейка. – Полетели. Нельзя её опять упустить.

Малышка прижимала спасённого к своему сердцу, чувствуя ладонями его тепло и еле-еле ощутимое дыхание.

«Живое» – улыбалась она.

– Нэя! – На встречу, с моста, бежала женщина, крепкая фигурой. Она сжала дочку в объятиях, целуя её в висок, поправляя растрепавшиеся светлые волосы и осматривая на предмет травм. – Вы, две, где были?! Почему не дома? – Кинула она быстрый взгляд на фей, а посмотрев вниз, увидела исцарапанные ноги ребёнка. – Где – вы – были?! – Жёстко проговорила каждое слово. Тон её голоса стал железным. Сосредоточенный взгляд тёмных глаз из-под опущенных бровей пытался убить обеих неудавшихся сиделок.

– Мы не услышали… – Виновато опустив головы и сложив крылышки за спиной, опустились на землю феи.

– Она так тихо ушла…

Вдруг малышка подёргала маму за одежду, привлекая её внимание. Встретившись с глазами дочки, она опустила их вниз и увидела в её руках странное маленькое существо. Сморщив нос в отвращении, Мидара прищурилась.

– Где ты её нашла? – Но только девочка повернулась в сторону леса, и хотела указать рукой, как феи разговорились, встрепенувшись и живо объясняя:

– В хвойной чаще…

– Из паутины вытащила.

– С пауком подралась… – Тут одна из фей получила подзатыльник от другой, за то, что та сболтнула лишнего.

– Что-о!? – Брови Мидары взлетели вверх. Переведя взгляд с фей на дочку, женщина медленно выпрямилась, поднимая девочку. – Так… – Тяжело выдохнула. – Вы, обе, свободны. – Фейки сделали короткий поклон и, треща крыльями, моментально испарились. – А ты, юная леди, тоже будешь наказана. – Нэя, опустив голову, качнула ею несколько раз, в знак согласия. – Но сначала разберёмся с твоим новым другом. – Девочка резко подняла глаза, встречаясь со спокойным взглядом тёмных маминых глаз.

Прохладный вечерний ветер холодил кожу, и голые ножки девочки покрылись мелкими пупырышками мурашек. В крепких маминых руках, они продвигались по вытоптанной тропе вдоль реки к их дому. Небольшой, одноэтажный, старый каменный домишка находился в глубине леса. Покатая крыша его густо заросла зелёным мхом, словно прикрытый мягкой пухо́вой подушкой. Даже капли дождя, во времена летних ливней, были практически не слышны. Он здорово защищал крышу от протечек, собирая воду в звонкие ручейки, стекающие по краям. Из-под "пушистой подушки" подглядывало окошко чердака, а за ним виднелся небольшой каменный дымоход, всё чаще и чаще пускающий сизый дым, намекая на приближение холодных осенних ночей.

Открыв входную дверь, хозяек сразу же встретил холодный и равнодушный камин. Рядом с ним, словно продрогнув и облокотившись, желая согреться, стоял пузатый котелок. Вроде бы и с едой, но уже давно остывшей. На бечёвке, по ближе к теплу огня, висело множество разных высушенных трав, грибов и корений, обволакивая пришедших специфическим, но приятным ароматом. Что-то из этих запасов было для лечебных снадобий, что-то для чая, а что-то – в еду.

Посадив дочку на стул рядом с кухонным столом, женщина села на корточки на против:

– Покажи мне ещё раз. – Нэя раскрыла ладошки, на одной из которых, безжизненным деревянным прутиком лежало странное, еле дышащее, создание.

– Паук был большой? – Девочка распахнула глаза, одновременно делая глубокий вдох, уставившись на маму, и твёрдо качнула головой, пуская распущенными светлыми волосами волну. – Чёрный? – Малышка задумалась. Внимательно смотря ей в глаза, она медленно наклонила голову на бок, словно рассуждая о чём-то и её взгляд сместился куда-то за мамину спину. – Значит не чёрный. – Улыбнулась женщина. Она потрогала указательным пальцем «палочку». – Он её ужалил? – Нэя быстро вернула взгляд к маме. Её глаза начали наполняться слезами, а губки задрожали. – Не реви. Ты же видишь, что она жива. – Малышка посмотрела на тельце в своей ладошке. Она отчётливо чувствовала пульс на коже. – А знаешь почему? Я и сама не сразу поняла… – Задумалась женщина, посмотрев в сторону полочки с разными бутыльками и снадобьями. – Это древесная фея. – Брови малышки на мгновенье подлетели до самой чёлки. – Ага. Они очень редкие и, на самом деле, абсолютно бесполезные. Ни о каких способностях у них не известно, кроме как, лазанья по деревьям. Но у этой, похоже, и с этим проблемы, рас она в паутину попала. А за место крови, у неё смола. Поэтому яд толком и не подействовал. Она просто очень сильно испугалась. – Поцеловала она девочку в пухлую щёку, потрепав светлую макушку, вставая с корточек. – Сейчас мы ей немного капнем восстанавливающей настойки и, думаю, завтра утром она будет в полном здравии.

Нэя внимательно следила за действиями мамы, прислушиваясь к ощущениям на ладони – практически невесомая, фея еле ощущалась. Грубая, шершавая кожица, словно кора дерева, жёстко тёрлась о девичью кожу, цепляясь маленькими рожками и наростами. Она была прохладной и, словно бабочка, в ней трепетала жизнь. Девочка улыбнулась ощущениям:

«Мама неправа. Я знаю, что ты особенная…» – подумала она, прикрыв глаза и делая глубокий вдох, сосредоточившись на фее.

«Хова…» – вдруг услышала малышка у себя в голове. Как будто в мозгу что-то толкнулось. Открыв глаза и часто-часто заморгав, она посмотрела на фею. Та глубоко дышала, приходя в себя, и смотрела на девочку слегка приоткрытыми, ярко-зелёными глазами со светлыми, очень тонкими зрачками, которые были еле-еле заметны.

– Аккуратно… – Взяв пипетку, женщина повернулась обратно к дочери, но тут же застыла. Взгляд помутнел, выронив пипетку, Мидара схватилась за ткань в области сердца, а другой облокотилась на стол за своей спиной, чтобы удержать равновесие. Бутыльки звякнули, а девочки обернулись на неё. Четыре больших, светящихся, зелёных глаза смотрели на неё внимательно и с удивлением, абсолютно копируя друг друга. Её дочь, внезапно, в столь юном возрасте обрела фамильяра – духа защитника. Это большая редкость для их мира, столь отдалившегося от высших энергий, забыв об их существовании и течении. – Да сохранит нас Ини́та и А́дион… – На выдохе произнесла она. – Это настоящее чудо…

Через круглое окно, за спинами Нэи и Ховы, закатное Солнце подсвечивало их золотым светом, создавая волшебное свечение. Хова обняла большой палец девочки и повернула голову к ней, встречаясь глазами:

«Отныне и впредь клянусь хранить жизнь твою и оберегать от бед и несчастий, как ты уберегла меня от верной гибели. Клянусь служить верно и честно, повелевать моими силами лишь на благо хозяйки моей. Не покину я тебя ни в горе, ни в радости, пока жива буду. Клянусь именем светлым и чистым своим, преданным тебе навсегда!» – Нэя почувствовала, как, в районе сердца, зарождается тепло. Улыбнулась и качнула головой в знак согласия. Мама аккуратно подошла и села на колени рядом с ними:

– Она принесла тебе клятву? – Наполнив грудь воздухом, сжимая свободную детскую ладошку в своих горячих ладонях, с надеждой посмотрела она на Нэю. Девочка, широко улыбаясь, качнула головой в знак согласия. – Её ждёт особенный путь? – Спросила уже у древесной феи. Та, посмотрев в глаза девочке, что-то ей передала. Радостная улыбка медленно сползла с лица девочки. – Всё будет хорошо. – Поцеловала она дочку в лоб, обнимая. – У тебя есть защита…

## Глава 2

В давние времена… Когда ещё великие байю́ры были проводниками голоса Богов среди смертных…

– Вы должны найти его… – Произнёс мягкий, женский голос. На самой высокой точке водопада, в скалах которого был выстроен храм, посвящённый Высшим Богам, стояла ротонда. Своим каменным телом она разделяла один из спокойных потоков воды. Окружённый колоннами, в центре струился яркий Свет, берущий еле заметное начало где-то среди небес.

– О ком Вы говорите, Высшая Асса́рия? – Не произнося ни слова, высокое существо с тёмными глазами без зрачков смотрело на свечение, словно пытаясь в нём что-то разглядеть. Мощные, тёмные, сегментированные рога, покрытые костистыми короткими шипами, заострялись к концу. Плавный изгиб заворачивал их к широким плечам, под тяжёлым плащом. Длинные, чёрные волосы разлеглись ровным, гладким полотном по спине. А из-под плаща, обтянутые кожаными штанами, виднелись сильные ноги, покрытые гладкой шерстью и заканчивающиеся копытами. Хвост могущественного существа был цепким и жёстким, увенчанный роскошной, шелковистой, тёмной кисточкой.

– Где-то… В глубине этого мира. Есть ребёнок. Мальчик. – Свет дёрнулся, словно желая подойти к краю ротонды и осмотреться, но не мог. – Даже своим взором я не могу его ухватить… Затронуть… Но он нам нужен.

– Понимаю, моя Госпожа. Но прошу Вас, поделитесь хоть какими-нибудь деталями. О каком ребёнке идёт речь? – Сложив пальцы домиком, он приготовился внимательно слушать. Но Богиня молчала. – Асса́рия? – Свет в центре лишь плавно переливался.

Неожиданно, сильный порыв ветра растрепал волосы байю́ра, зашелестев тяжёлыми полами плаща. Он обернулся в сторону потока воздуха, наблюдая за течением воды и далёкими, сверкающими под Солнцем, горными вершинами. Хвост его начал покачиваться из стороны в сторону, оглаживая ткань. А в голове, фрагментами, пролетали картинки, словно он смотрит за происходящим со стороны.

– Не трогайте его! Отпустите!

– А то что?

– Что ты нам сделаешь, чернявый? – Детские голоса, возмущаясь и дразня, громко разносились по округе.

– Да какой он чернявый? Белобрысый, словно девочка.

– Ага. И фигурка неженки. – Насмехался один из мальчишек, описывая ладонями силуэт женской фигуры, пританцовывая.

– Ещё и в рисунках весь… Фу…

– Отойдите. Убью. – Белобрысый, собирая всю силу своего худенького тельца, замахнулся толстой палкой на обидчиков. Глаза тех внезапно округлились, и ребята отшатнулись, словно перед ними, разлетаясь искрами, полыхнул огонь.

– У него глаза светятся! Бей его! – Закричал один из них и, схватив камни валяющиеся по берегу реки, они начали в него кидаться. Один прилетел точно в бровь, рассекая её и причиняя острую боль. Мальчик согнулся, прижимая рукой ушибленное место. Ловя момент, самый крупный из обидчиков, подбежал, повалив того на землю и начал его пинать. К нему присоединились его друзья.

– Урод!

– Страшнее только сопливая пиявка!

– Чучело белобрысое! Грязнокожее…

– А ну-ка! Разошли-ись! – Послышался со стороны громкий женский голос.

– Остроухий! – Несколько мальчишек плюнули на лежащего, свернувшегося калачиком, бедолагу.

В следующий миг байю́р уже увидел эльфёнка с тёмной, практически чёрной кожей и косой белых выжженных волос на кровати. Он сидел, накрытый одеялом, прислонившись к спинке, тело его было перебинтовано, на левой рассечённой брови поблёскивала жирным следом заживляющая мазь.

– Почему я не такой, как они? – Опустив голову, тихо проговорил мальчик.

– Тебе и не нужно быть таким. – Повёрнутая спиной к смотрящему байю́ру, женщина поставила стакан с бордовой жидкостью на прикроватную тумбочку. Одинокая, горящая свеча дарила сумрачной комнате мягкий свет, отражаясь медленным танцем в ягодном морсе. – Ты особенный, мой маленький эльфёнок. – Села она на край кровати и провела тёплой ладонью по детской щеке, успокаивая. – Каждое живое существо в нашем мире особенно и неповторимо, словно снежинка зимой.

– Получается никто не особенный… – Ещё тише проговорил мальчик, краем глаза смотря на любимый ягодный морс в стакане.

– Наоборот. Особенности каждого из нас придают нам значение. Делают нас важными и интересными для окружающих. Ведь, если бы мы все были одинаковые, то мир стал бы скучным, ты так не считаешь? – Мальчик поднял, блестящие от влаги, тёмно-серые глаза на женщину. Он искал надежду, искал защиту. – Мы все дополняем друг друга. Мы – маленькие крупицы единого целого. Маленькие капельки бескрайних вод, что создают миры.

– Но почему я так отличаюсь? – Резким движением он вытянул руки вперёд, на мгновенье сморщившись, от боли, дёрнувшей всё тело под бинтами. – Почему кожа такая чёрная? Что это за узоры уродские? – Демонстративно вертел он руками, указывая на витиеватый рисунок светлых шрамов. Затем схватился за свою косичку. – Почему волосы белые? Брови белые? Я худой и слабый! – Ударил он кулаками по кровати. – Я – урод…

– Ах, малыш… Каждый приходит в этот мир со своим уникальным предназначением. И ты пришёл в таком необычном облике, чтобы научиться чему-то важному. Развить свой дух и своё тело. Ты – не урод. Не говори так. Ты – диковинка и самая настоящая находка. Во всех смыслах, кстати. – Подмигнула она мальцу. Тот слегка улыбнулся уголком рта. – Со временем ты научишь других видеть красоту в разнообразии этого мира, терпении, понимании и… силе. – Качнув головой на встречу мальчику, сделала она ударение на последнем слове. – Но, чтобы с чего-то начать, тебе надо поправляться. Так что пей. – И женщина протянула ему стакан с ароматной, сладкой жидкостью. Мальчик улыбнулся и маленькими глотками, смакуя каждый, чувствуя приторную сладость на языке, жмурился в удовольствии. – А, кстати… – Уходя, женщина обернулась. – Ты уже продемонстрировал силу и храбрость, спасая того морского коня на берегу ценой своего здоровья. – Мальчик вскинул белые брови, осознавая, что она всё видела.

– Я понял о чём Вы говорите, моя Госпожа. – Байю́р качнул головой, закрывая глаза.

– Ты почувствовал это, Имра́нте?

– Да. От него исходит странная энергия. Не тёмная… Не светлая… Но смесь. И эти шрамы…

– Откуда же ты такой взялся? – Адресуя вопрос таинственному мальчику, с нежностью произнёс Свет. – Я чувствую в нём что-то родное, что-то связующее. И это страшно… Его путь сокрыт.

– Как и он сам. Его явно прячут. Скрывают от любой силы.

– Совсем ребёнок, а уже такой храбрый…

– Это будет очень непростая задача. Он может быть где угодно, моя Богиня. Стоит ли нам обратиться за помощью?

– Не думаю, что это хорошая идея. Они его не отдадут.

– Перед байю́рами у них нет власти.

– Я хотела бы сохранить это в тайне.

– Понимаю Вашу осторожность. – Байю́р глубоко поклонился, касаясь длинным, спадающими с плеч, волосами каменного пола ротонды.

– Поторопись, Имра́нте. Тень ложится на души смертных. Надвигается что-то нехорошее… Я стараюсь удерживать равновесие сил, мне приходится бороться. Нехватка маминой мудрости в эти моменты чувствуется острее, чем когда-либо…

– А что же Ваш брат, Аурио́н? – Всё так же, не произнося ни слова, внимательно рассматривал байю́р покачивающийся Свет.

– Подозреваю, что заскучал.

– Тогда происхождение этих энергий ясно, как небо в солнечный день.

– Буду верить, что это не так. Береги себя, мой дорогой друг. – Мягкий, тёплый свет коснулся гладкой щеки байю́ра, даря нежность. Имра́нте прикрыл глаза.

– И Вы берегите себя, моя Богиня.

Свет исчез…

Сначала из ротонды, а, спустя время, и из мира А́нидус.

***

– В городах и поселениях жизнь идёт своим чередом. Пища изобилует, и жители надёжно ограждены от недугов. – Излагала свой краткий доклад присутствующим на заседании Высшего Совета байю́р – Али́ссия – Хранительница жизни и единственная представительница прекрасного пола за овальным столом. Переливающиеся синие глаза контрастировали с тёмно-медовыми длинными, пышными кудрями, которые прикрывали заострённые ушки и, мягкими волнами, лежали на таком же синем, плаще советника, прикрывая тяжёлый капюшон. Рога её были длинными и одним, красивым витком, закруглялись за ушами. – Даже малейшие искры в темнейших уголках нашего мира имеют доступ к любым знаниям и увлечениям. Им с рождения дарована свобода деяний. Но тенденция к деградации и утрате интереса к труду и развитию стала у многих рас слишком явной.

– Воздух тяжелеет от мрачных предчувствий, ибо межрасовые связи охвачены пламенем непримиримой вражды. – Вступил в обсуждение один из старейших байю́ров – Кале́стрий – мудрый дипломат и Советник Судов. Длинные волосы его уже поглотила седина, а глаза были словно из чистейшего серебра.– Стремление к чистоте крови становится оружием против тех, чья кровь сочится оттенком иных народов. Представителей смешанного происхождения гнетут преследования, изгнания и беспощадные расправы. Удел многих – позорное бегство, либо бесславная гибель под ударами ненавистников. Тяжела доля несчастных, да простит меня Создательница, – он приложил ладонь к груди и склонил голову, извиняясь. – «полукровок», которым лишь смерть сулит избавление от мучительных страданий.

– Повсюду континент сотрясается волнами зла и насилия, порождая, пока что, небольшие конфликты. Угнетаемые народы и отважные сторонники справедливости объединяются в стойкие союзы сопротивления. Они борются и защищают свои права. – Сообщал Страж границ и военный советник. – Также есть сведения о таинственном поселении, возникшем на юго-востоке, вблизи бескрайних вод. Там находят покой и защиту… полукровки. – Игни́с повернулся к Кале́стрию, слегка качнув головой, ведя бровью. – Извинятся не буду, такова их природа. Высший Советник, вы нас слушаете? – Обратился он к Имра́нте. Тот сидел во главе овального стола из белого, тяжёлого камня и смотрел в одно из высоких, витражных окон светлого сводчатого зала, поддерживаемого колоннами. Голоса советников не чётко слышались сквозь пелену мыслей, крутящихся в его голове.

– Где же этого мальчика искать…? – Вопрошал он еле слышно.

– Имра́нте… – На правое плечо мягко легла женская рука, вырывая из мысленного потока. Байю́р слегка дёрнулся от неожиданного прикосновения и обернулся на Али́ссию, встречаясь с синими, без зрачков, глазами девушки. Она внимательно рассматривала его лицо, пытаясь понять причины его тревоги. Но тут они оба обернулись на говорящего.

– Оо-о, да… Кста-ати, – послышался немного сумасшедший, высокий голос Хранителя древних тайн и слов прошлого – Ви́зглинга Вилфо́рса. Опершись локтями на стол, он сложил трясущиеся худые руки домиком, с постукивающими друг о друга костлявыми пальцами, привыкшими к сухости книжных страниц и хрупкости древних свитков. Прищурившись, Хранитель смотрел куда-то вперёд, удерживая одним глазом старинный монокль. Один рог его был сломан, а другой, слегка изогнувшись, смотрел остриём вверх, стремясь пронзить небеса и напомнить миру о своём былом величии. – А слышал-слышал кто-нибудь о новом увлечении смертных? Ну так… Может долетало до кого…? Культ там новый – Темнейшему поклоняются. Чудесно, замечательно, дивно прекрасна эта идея. – Тараторил он. То громко, то тихо. Безумно улыбаясь подрагивающим уголком рта. – Вот только… Подождите минутку… – Он резко встал, заскрипев стулом о каменный пол и начал безумно капаться в складках тяжёлого, белого плаща. Его длинный, тонкий хвост метался из стороны в сторону, заставляя ткань ходить ходуном. А единственный целеустремлённый рог описывал круги по мере того, как Ви́зглинг крутил корпусом, ощупывая одежду по всему телу. Монокль выпал и болтался на прочной цепочке, синхронно мотаясь за хозяином. – Где же я записывал самое важное? Надо срочно перелистнуть пару сотен листиков… А почему мы вообще говорим о таких вещах? – Резко поднял он голову и посмотрел на Высшего Советника, явно потеряв мысль и надеясь найти её в его глазах. – А! Да. Точно. Культ! О, я знаю! – Размахнувшись, стукнул он себя по лбу. – Должно быть, это связано с поиском защиты. Все слабые ищут лидера. Ждут истощения печати? Или нет, погодите-ка, напомните-ка точнее тему беседы, пожалуйста.

– Культ Тёмного? – Вскинула брови Али́ссия.

– Этого ещё не хватало… – Выдохнул Игни́с, качая головой с массивными, прямыми рогами, которые брали своё начало ниже линии волос на лбу. Они имели небольшой изгиб вперёд и тянулись в высь. Толстая коса медных, жёстких волос неподвижной тяжестью лежала на спине, доставая до самой поясницы. Светло-жёлтые глаза были подчёркнуты густыми тёмными бровями. Он был единственным из советников байю́р, кто носил бородку, такую же тёмную, как брови, обрамляющую всю челюсть. – Поклонение Нокса́ру, массовые вспышки насилия и восстаний, угнетения и гонения…

– Боюсь, что равновесие энергий нарушается. – Посмотрел Кале́стрий на главного байю́ра.

– Высший Советник, Вы – Проводник голоса Богов в наш мир. Назначены само́й Высшей Асса́рией. Что они говорят? Чувствуют ли изменения? Направят ли нас? – Игни́с повысил голос, явно теряя самообладание. Он упёрся руками в каменный стол прожигая взглядом байю́ра. Имра́нте, прикрыл глаза и тяжело вздохнув, провёл ладонями по гладкому лицу и осмотрел всех присутствующих:

– С нашей последней встречи с Богиней минуло много времени… И это рождает во мне тревогу. – Он встал, отодвинув кресло с высокой спинкой. – «Тень ложится на души смертных…» – вот, что было ею сказано. Это – не внешняя угроза. Это – червь, что селится глубоко в сердцах.

– Но этого не может быть… – Тихо, отрицательно качая головой, произнесла Али́ссия. – Наблюдение за печатью – не просто обязанность, но наш священный долг, пред которым меркнет всё остальное. Если бы появилась брешь, трещина, или малейший прорыв, мы бы об этом узнали. – Подняла она напуганный взгляд на Имра́нте.

– Здесь явно что-то младший божок затевает… – Подозрения военного советника резко прервали.

– Следи за языком, Игни́с! – Повысил голос Имра́нте. Его тёмные глаза полыхнули изнутри. А Ви́зглинг дёрнулся, словно проснулся от крепкого сна, вновь роняя монокль и махая руками, цепляясь за подлокотники высокого кресла. – Чтобы он не сотворил в своё время, не забывай, что он остаётся младшим Богом нашего мира, любимым сыном и братом Богов.

– Но он родителей своих на смерть отправил!

– Они погибли, чтобы наш мир спасти! Они своими душами его запечатали! Заточили любимого младшего сына! Представь его мощь, что обоим Высшим Богам энергию высвобождать пришлось. – Имра́нте опёрся руками о стол, направляя напряжённое тело и сверкающий взгляд на спорящего с ним Игни́са, защищая чтимых Богов.

– Благо, есть кому наш мир на защиту оставить… – Опустил голову Кале́стрий.

– Да-да. Точно. Угу-угу. – Активно закивал головой Ви́зглинг, поправляя монокль и перелистывая что-то в старой помятой книжонке. – Энергий уйма. Боги – хоп – и испарились. Пусть только попробуют сунуться сюда всякие гады. – Он водил сухим пальцем по такой же сухой странице с большим количеством записей, пометок и закорючек. – Но может вырваться… Есть вероятность. О! Вот! – Хранитель вздёрнул палец вверх. – «Ибо истина подобна воде, стремящейся наружу: сокрытое, неизбежно проступает на поверхность, обнажаясь пред миром в назначенное время…». Кто-нибудь знает, к чему это? – Завертел он головой по залу. Но на него не обратили внимание.

– Хвала Создателю Гиа́нту, что мудрых детей он сотворил. Асса́рии сложно в этой одинокой борьбе. Она молила о мудрости, своей матери, Ини́ты. Ей тяжело… – Выдохнул Имра́нте, опустив голову.

– А что же Аурио́н? – Отвлекла девушка мужчин, успокаивая их разгорячённые энергии.

– «Заскучал…»

– Вот тебе и братик любименький… – Тихо проговорил Хранитель тайн и медленно, пряча голову в плечах, повернулся, встречаясь с прищуренным взглядом Высшего Советника. Ви́зглинг испуганно икнул. – Извините…?

– Эх… Прояви уважение и ты – Хранитель древних тайн. Не позволяйте себе недостойных слов и дурных бесед. Простите Игни́са за дерзость и неосторожные слова, Высший Советник. В спорах он пылок и ярок, как сам Аурио́н, но в битве голова и кровь его холодны, как снежные склонны потерянных земель. – Проговорил Кале́стрий, сжимая плечо рядом стоящего военного советника.

– Прошу прощения. – Глубоко поклонился Игни́с, прижимая кулак к груди. – Больше такого не повторится.

– Не повторится. – Согласился Имра́нте. – Не замечал раньше за тобой такого поведения.

– Это ли не доказательство нарушенного равновесия?

– Если оно уже и нас коснулось, что же про смертных говорить.

– Нужно искать источники, тёмные потоки. У них должна быть точка зарождения.

– А может спровоцировать военные действия? Лень в заскучавших сердцах встряхнуть. Дать свободу злу. Но подконтрольную. – Прищурившись, Игни́с потёр ладони, что-то замышляя.

– Или вспышку какой-нибудь болячки мирового масштаба! – Закричал Ви́зглинг, срываясь с кресла и протягивая руки к потолку. – О да-а… Развеять этот жалкий букет болезней, создать новую пандемию сверхновой силы, очистить существ от скверны и слабостей! Пусть сгинут недуги прошлого, рождая новый чистый мир! Ах, какое великолепие! – Сложил он ладони домиком, прислонив пальцы к губам, блаженно улыбаясь.

– Придётся им приспосабливаться и обучаться новому. Работать и трудиться. Приходить на смену погибших и помогать ослабевшим. И поймут они боль утраты. Боль физическую и духовную. Ничто так не объединяет как всеобщее горе. – Начали на перебой перекрикивать друг друга байю́ры, обсуждая каждую идею.

– Ох… Создательница… Я не верю, что вы всё это обсуждаете в серьёз. Прекратите… – Уже хотела встать и успокоить советников Али́ссия, но Имра́нте её остановил, надавив на плечо.

– Не вмешивайся. Взгляни на них. Мы – байю́ры – Высшие Создания, сотворённые самой Асса́рией для защиты слабых мира сего. Для заботы. Проводниками энергий и голоса Богов в мир смертных выбраны. Но что же мы видим…? Не удивительно, что Высшая Асса́рия покинула наш мир. – Имра́нте выпрямился и, громко хлопнув в ладони, медленно их развёл, посылая по огромному каменному залу волну силы. Настала гробовая тишина. Все глаза устремились на Высшего Советника. – Вы забыли о своей сути, друзья мои. О своей природе и обязанностях. Совет окончен. – Байю́ры медленно встали и глубоко поклонились, приложив ладони к груди. Все, как один, избегали встречи глазами с Высшим Советником, осознавая свою вину. Тишину нарушало лишь шуршание полов тяжёлых плащей и цокот копыт по каменному полу.

– Али́ссия, я хочу с тобой поговорить. – Тихо обратился к девушке Имра́нте.

– Да, Высший Советник. О чём же?

– Благодарю тебя за покой и гармонию потоков энергии, что ты оберегаешь внутри себя. Они помогли мне сегодня. Ты – единственная женщина в Совете и держишься мудрее и достойнее любого из нас. – Отойдя к окну, высотой во всю стену зала, он посмотрел на возвышающийся в дали Храм Высших Богов, выстроенный в центре водопада.

– Благодарю, Имра́нте. – Она коротко поклонилась, не отводя взгляда от задумчивых глаз советника. – Что же так тревожит Вас?

– Ты и сама прекрасно ощущаешь… – Не поворачиваясь к ней, что-то обдумывал байю́р. – Равновесие нарушено. Асса́рия обмолвилась о войне, что ей приходится вести в одиночестве… Страх овладевает мною, Али́ссия… – Он повернулся к ней, встречаясь с внимательным взглядом потемневших синих глаз. – Я не должен ему поддаваться, но без неё… Без её тепла и света… Спустя столько сотен лет, остаться одним…

– Что же нам делать?

– Она рассказала… Вернее показала… Позволишь? – Имра́нте поднёс ладони к её щекам. Она кратко кивнула, соглашаясь. Он мягко обнял ладонями её лицо, заглядывая глубоко в глаза. В её голове полетели сцены про тёмного эльфёнка, всё то, что видел сам Имра́нте. Али́ссия сильнее прижала его ладони своими. Она хотела увидеть всё. Прочувствовать всё.

– Храни это в глубочайшей тайне. – Медленно убирая руки, произнёс байю́р. – Никто не должен знать об этом.

– Этот мальчик… Он невероятен. – Её глаза начали подсвечиваться изнутри. – Какие удивительные узоры на его тёмной коже.

– Его необходимо найти, пока не случилось непоправимое. В тебе заключена глубина всех энергий. Искомый непременно должен выделяться средь всеобщего течения сил, ты должна это чувствовать.

– Он ощущается слишком слабо. Его столь бережно спрятали. И так искусно, что отыскать будет очень нелегко. – Покачала отрицательно головой Али́ссия, прислушиваясь к себе.

– Нужно это сделать раньше, чем светлые хоть что-то прознают.

– У светлых эльфов нет перед нами власти. Они не смеют сопротивляться нашей воле.

– Но убить его из страха им ни что не помешает.

– Они не посмеют! – Она вскинула взгляд на Имра́нте, её глаза широко раскрылись, выдавая испуг. – В этом нет смыла. Ведь он – всего лишь дитя. Разумней воспитать и наставить его должным образом. Он стал бы великолепным воином и хранителем. Сильным союзником.

– Такой путь потребует слишком много времени и сопряжён с великими опасностями. Ты сама, только что, стала свидетельницей, как, сбившись с пути, защитники нашего мира, всерьёз, обсуждали уничтожение тех, кого обязаны уберегать. И разве не очевидно, что смертные, ощутив мощь, неподвластную контролю, не предпримут попытку разрушить её источник?

– Вы правы, Старший Советник. – Согласилась девушка. – Но… Тот морской жеребёнок, которого он защитил… – Задумалась она, глядя в окно. – Он принадлежит к числу весьма редких видов. Возможно, поиски его и приведут к желанной цели.

## Глава 3

– Ты только посмотри… Какая красота-а… – Блаженно улыбаясь, чуть ли не капая слюной, эльф-полукровка жадно навис над грибной грядкой.

– Мэл, тебе не кажется, что зимой их здесь быть не должно? – Его друг, долговязый и худой, словно сухая ветка, тёмный эльф осматривался по сторонам, пряча нос в высоком воротнике тёплой кофты. В хвойном частоколе на сумрачных землях к вечеру быстро холодало. Солнце, что и так мало освещало эти земли, обходя их стороной, скрываясь за горными вершинами, шло к закату, превращая лес в угрюмого, затаившегося хищника. Тишина была на столько глубокой, казалось, к её плотной ткани можно прикоснуться рукой. Редко пролетающие снежинки поблёскивали, отражая тусклый свет. А морозный, неподвижный воздух на каждом вдохе пощипывал нос и впивался в горло. – Мэ-эл… Нам лучше идти дальше. – Эльдона́р нервно дёргал друга за рукав.

– Но мы же не можем вернуться с пустыми руками? – Присаживаясь на корточки и раскрывая сумку на поясе, Мэ́лдон нацелился аккуратным движением срезать жирные грибные ножки.

– Мы обязательно найдём что-нибудь по пути. – Пытался убедить полукровку обеспокоенный эльф. – Что-то тут совсем тихо… Мне не нравится здесь. – Переходя на шёпот, озарялся он по сторонам.

– Ой сомневаюсь. – Сидя на корточках, смотрел полукровка по сторонам. – Нам до дома пару оврагов осталось. – Указал он ножиком по направлению, куда они должны двигаться. – Вряд ли нам ещё что-то стоящее попадётся. Да и чего ты боишься? – Вскинул Мэл возмущённый взгляд на друга. – Город близко. Здесь нету диких зверей. А это… – Обвёл он руками грядку. – Самое настоящее чудо… Смотри – какие жирные ножки. А какие шляпки… – Запищал он от удовольствия. – Наставница будет довольна.

– Они не должны здесь расти! И не в это время года. Это точно ловушка. Какая-то странная, слишком подозрительная, но ловушка.

– Какой ты трус, Эл. Совсем не оправдываешь своё имя. – Выплюнул он обвинение другу. – А всё туда же – «смелый защитник». На какие-то грибочки наговариваешь. Возможно, это сам Темнейший о нас заботу проявил, чтобы мы с голоду не подохли и продолжали восхвалять его могущество. Таков священный путь теней. – Склонил он голову, закрыв глаза.

– Таков священный путь теней. – Быстро вторил ему эльф. – Но не так же явно!

– Слышу в твоём голосе неверие, дитя моё. – Скопировал Мэ́лдон фразу наставницы. – Брось ты. Успокойся. Щас нарежу грибочков, а вечером, у костра ты меня ещё поблагодаришь за вкусный ужин. – И парень лихо начал пилить толстую, грибную ножку.

Внезапно под ногами друзей по земле прошла вибрация. Показалось, словно несколько мелких волн прокатились по поверхности. Эльф и полукровка замерли, прекратив дышать и посмотрев друг на друга. Сверху послышался хруст веток, а на плечо Эльдона́ра капнуло что-то густое и липкое. Мэл посмотрел на вязкую, мутную жидкость на плече друга, боясь сделать хотя бы малейшее движение. Кожа Эла из тёмно-серой, почти чёрной, становилась всё бледнее по мере того, как он поднимал голову вверх. Глаза его всё больше округлялись, нижняя челюсть опускалась всё ниже, а грудная клетка расширялась, наполняясь воздухом, готовясь вот-вот закричать.

– Бежи-им! – Заорал эльф, хватая друга за рукав. Тот, быстро глянув на верх, рванул следом.

– Это арха!

– Какого покойника он здесь? На поверхности!

– Беги! Не оборачивайся! – Из темноты леса вырвалось существо громадных размеров, переставляя десять паучьих лап с невероятной скоростью. Своим движением оно сотрясало пространство и землю, создавая жуткий шум за спинами беглецов, ломая стволы деревьев, превращая их в хрупкую труху. Сегментированное, жирное тело, подобное гигантскому земляному червю, было покрыто редкими волосками-жгутиками. Круглая пасть располагалась высоко над землёй и была наполнена бессчётным количеством зубов-игл, через которые стекала липкая слизь, медленно капающая, словно смола, источая тошнотворный запах гнили. Девять чёрных круглых глаз, в два ряда, располагались точно над жуткой пастью, а по бокам от неё росли длинные, плотные, рогоподобные наросты. В задней части тело червя сужалось, превращаясь в хвост.

Парни бежали, что есть сил, подгоняемые волнообразным шумом двигающихся на них цепких лап, хрустом и треском падающих деревьев, и вибрацией почвы. Ловко проскакивая между деревьев, они пытались вилять, чтобы запутать монстра.

– Там обрыв! – Закричал Мэ́лдон, заметив, как почва резко обрывается перед ними в пустоту.

– Надо прыгать!

– С ума сошёл???

– Давай! – Эльдона́р сжался словно пружина и оттолкнулся от земли, перелетая глубокую, тёмную бездну без особого труда благодаря лёгкому, тонкому телу. Обернувшись, он увидел друга, который уже оттолкнулся для прыжка, но арха успел зацепить его острыми зубами в воздухе, вытянув туловище вперёд. Глаза Мэ́лдона раскрылись в ужасе. Он барахтался в воздухе, вытягивая руку вперёд, надеясь, что друг его поймает. Эл дёрнулся на встречу, падая на край обрыва, протягивая руку. Но Мэл лишь вскользь задел эльфа, чуть не утягивая того за собой в пустоту. Эл смотрел до последнего как всё дальше и дальше от него отдаляется барахтающееся тело друга, кричащего в ужасе. До последнего он не отрывал взгляд от родных глаз друга. Лёжа на земле, не ощущал, как одежда пропитывается грязью и таящим под телом, свежевыпавшим снегом. Как от этой влажности прилипает ткань, промораживая все кости.

Архано́кс крутился перед самым краем обрыва, сбрасывая камни и землю вниз, прикидывая сможет ли добраться до добычи на другом берегу. Но, осознав, что ничего не выйдет, часто и недовольно застучал зубами, развернулся и скрылся в темнеющем лесу. Эл посмотрел вниз ещё раз, надеясь, что друг упал в воду и, возможно, где-то ледяной поток горной реки его вынес на берег и Мэл всё-таки выжил. Но ничего не было видно, кроме пенящегося и бурлящего потока воды, с шумом стекающего с гор, бьющегося о пороги. Ледяной ветер порывами поднимался вверх, ворочая камни и пыль, бросая снежинки в разные стороны. Один из таких порывов ударил эльфа прямо в лицо, выбивая слёзы.

Солнце почти скрылось за горизонтом и в хвойном лесу на сумрачной стороне становилось темнее и холоднее. Медленно вставая на четвереньки Эл упёрся невидящим взглядом в землю под собой. В груди ощущалась пустота, словно сердце остановилось, а грудь сдавило, образовывая внутри вакуум. Слёзы сами по себе текли, обжигая холодные, от зимнего воздуха, щёки. А мозг прокручивал перед глазами картинки – буквально, несколько мгновений назад Мэ́лдон обещал накормить его вкусным ужином за общим костром и вот – его уже нет. Вот они, утром, сидели вместе и слушали тихую молитву наставницы… Обессиленно вставая на ноги и кутаясь в тёплую, поношенную кофту с высоким воротником, эльф побрёл домой. Пуская клубы пара горячим прерывистым дыханием, он вытирал льющиеся слёзы длинными рукавами. Свежий снег хрустел под его ботинками, а мелкие птички, тихо шурша крыльями, разлетались в разные стороны.

Дойдя до развилки протоптанной лесной дороги, Эл остановился. Вниз по склону вела тропа до дома, но он смотрел вверх, наблюдая как с холма спускаются десятки тёмных эльфов и полукровок о чём-то перешёптываясь. За их спинами виднелись каменные ступени, ведущие к очень старому, на вид заброшенному, святилищу, в котором тысячи лет назад, до Священной Войны Против Тени, поклонялись первым Богам. Но после тех страшных событий, тёмные эльфы отошли от энергий и источников силы, углубляясь в науку и медицину, лишь изредка используя малейшие искры света, для своих базовых потребностей.

Святилище лишь казалось безжизненным и было почти разрушено, но, на самом деле, в нём нашли своё убежище верующие в возвращение Тёмного Бога Нокса́ра. Ожидающие его восстания, чтящие его память, боящиеся и желающие его силы. Они называют себя культ «Священного Пути Тени» и верят, что тёмного бога можно освободить из-под мощных печатей, наложенных Высшими Богами для защиты мира.

Эльдона́р смотрел на самый верх. Там стояла фигура в тёмном плаще, скрытая тяжёлым капюшоном. Она провожала взглядом прихожан, прощаясь, улыбаясь и кивая. Благодарила за службу, кого-то гладила по плечу в знак поддержки. Все кланялись в ответ, выражая уважение и благодарность. Повернувшись, фигура в плаще встретилась взглядом с худым эльфом, глаза которого блестели и опухли от слёз. Эл сделал прерывистый вдох, от неожиданной встречи и поспешно опустил голову, смотря на носки своих ботинок. Худой, с растрёпанным хвостом тёмных волос, в грязной одежде, он вызвал подозрения.

Ощущая пристальный взгляд, давящий на щуплые плечи, эльф, набравшись смелости, поднял глаза встречаясь с тёмно-карими глазами, сверлящими его из-под капюшона. Фигура качнула головой в сторону святилища, приглашая пройти, и скрылась из виду. Эл потоптался на месте, обдумывая, что будет говорить. Спрятав руки в длинные рукава, он посмотрел на уже тёмное небо, скрытое где-то за огромными сосновыми лапами, пустил облачко пара и, похрустывая свежим снегом, последовал за фигурой.

Старый храм был выстроен в небольшой скале, а к нему вели почти разрушенные каменные ступени. Войдя в двустворчатые двери, взору открывался просторный круглый зал под высоким, стеклянным купольным потолком, в котором была видна россыпь звёзд на ясном ночном небе. Круглый зал был окружён арками, составленными из колонн, в каждой из которых были расположенным подсвечники. Но горело всего несколько штук, а некоторые ещё пускали струйки дыма от недавно прошедшей службы. В самом центре круглого зала было что-то вроде такой же круглой сцены, на которой читал молитву наставник. А от неё, словно паутинка, в разные стороны, соединяясь в круги побольше, шли борозды, наполняемые либо энергией, либо… кровью. Смотря с какой целью ведётся служба. Второй этаж так же состоял из арочных пролётов, с подсвечниками практически в каждой колонне. Но они уже давно не использовались и были старыми, застывшими и замёрзшими.

Медленно бредя за арочными пролётами первого этажа, Эл вдыхал запах свечного дыма и прятал руки всё глубже в рукава, поднимая плечи, а высокий воротник кофты доставал почти до острого носа, грея его. Медленно моргнув и глубоко вдохнув, он остановился у деревянной двери, за которой горел огонёк свечи. Скрепя петлями, он осторожно открыл её рукой в рукаве. К нему спиной была повёрнута фигура, но капюшон был уже снят и взору эльфа ровно стриженное каре прямых, каштановых волос, лишь слегка задевающих плечи. Женщина аккуратным движением убрала несколько прядей за заострённые уши и достала двумя руками с полки тяжёлую цилиндрическую бутыль, выполненную из металла. Встряхнула её несколько раз и поставила на стол. Потянулась за стаканом, вставая на носочки:

– Проходи. Не стой в дверях. – Произнесла она спокойным голосом. Когда эльф прошёл и сел на единственный стул за небольшим столиком, эльфийка наливала в кружку из бутыли тёплое молоко, пускающее густой пар. – Что случилось? Почему ты один? – Видела она его боковым зрением. Пламя свечи медленно покачивалось, подсвечивая её карие глаза и придавая коже тёмно-оливковый оттенок. Она была смуглая, не тёмно-серая, как у тёмных эльфов – это выдавало в ней смешанное происхождение.

– Мэл… Он… – Начал Эльдона́р неуверенно. – Простите меня наставница. Нокса́р покарает меня и не примет в свою обитель… – Он спрятал лицо в ладонях, тело его содрогнулось в тихих рыданиях. Женщина положила руку ему на плечо и села на корточки напротив:

– Расскажи мне. – Протянула она ему стакан с тёплым молоком, когда тот поднял на неё заплаканные глаза. Он принял его двумя руками, чувствуя тепло от кружки и, сделав глубокий вдох, чуть отпил. Тёплая, сладковатая жидкость, приятная на вкус, успокаивала.

– Мэ́лдон… Мы за провизией ходили. Хотели пользу принести – еды раздобыть. Наткнулись на грибы. – Тёмные брови женщины слегка дёрнулись вверх от удивления. – Я сказал, что их тут расти не должно. Не в это время года… Что это ловушка! Но он так хотел грибов на костре пожарить… – Отвернулся Эл к пламени свечи, чувствуя новую подступающую волну слёз.

– И что же произошло? – Прикоснулась она ладонью к трясущимся рукам эльфа.

– Архано́кс… – Выдохнул он, роняя голову. – Мы ломанулись, что было сил. Я успел перепрыгнуть через ущелье, а Мэлдона он зацепил зубами, и он не долетел… Я должен был что-то сделать…! – Начал распаляться эльф, но наставница резко вскочила на ноги.

– Как? Здесь? На поверхности? Но откуда? – Заходила она из стороны в сторону по комнате, шурша плащом и раскачивая воздухом свечу. Эл смотрел на неё не отрываясь. Она остановилась к нему спиной, сжимая и разжимая кулаки. Быстро развернулась и, ничего не сказав, бегущим шагом вылетела из комнаты. Эльдонар сделал ещё один глоток, отставляя стакан и выглянул в дверной проём.

– Во истину Темнейший подаёт знаки. Сила печати ослабевает. Его творения уже выходят на поверхность. – Быстрым шагом женщина дошла до круглой сцены в центре зала и села на колени, положив руки ладонями в пол, закрывая глаза и погружаясь в себя. – Присоединись ко мне в молитве, тёмное дитя. – Проговорила она шёпотом, приглашая эльфа. – Ибо узрел ты явление силы Темнейшего в нашем мире. Узрел ты пробуждающихся детей Создателя нашего.

Эльф вздрогнул и тихим шагом подошёл, садясь на колени напротив наставницы, подле неё. Холод камня неприятно остужал кожу ног через, влажные от грязи, штаны, а руки сводило, стоило только приложить их к каменному полу. Но, не отвлекаясь на эти ощущения, он также опустил голову:

– Таков Священный Путь Тени… – шёпотом проговорил он.

– Таков Священный Путь Тени… – повторила за ним наставница.

«Из века в век леденеет память моя, во мраке времён рождается голос мой. Мы – последние вестники поруганного Величества, перед тобой склоняем голову, Возлюбленный Господин.

Узрели мы печать веков, наложенную тяжким грузом заблуждения. Но знаем мы: придёт черёд пробуждения. День, когда оковы твои рассыпаются прахом и могущество твоё пробудит тёмные глубины мироздания.

Прими наше смирение, наставь наши шаги, разрушь заклятье проклятого забытья. Вернись, Господин, из чрева земного. Стань вновь властителем, вершителем судеб всех живых.

Великая душа, возвращайся домой, забрав с собой тьму заблудших душ. Время пришло, узники ложной печати. Искатели близки к истине.

Встаньте же, Господин, освободи народ свой! Открывайте ворота, ибо приходит тот, чьего могущества боятся сами Высшие!

Приведи же нас к вершине, обещанной нашими предками, о возлюбленный Господин!

Наше желание исполнено: готовьтесь встретить, поглощающую сердца, Тень Его славного возвращения.

Смиренно просим принять жертву любви нашей, ибо дни наши становятся короче без присутствия Твоей защиты.

Просыпайся, Великий Господин. Восстань исполнить судьбу свою и вернуть мир обратно к истокам…»

## Глава 4

Незадолго до Священной Войны Против Тени…

– Отбрось эти ужасные мысли, брат. Иначе я не смогу это так оставить и мне придётся обратиться к Высшим. – Разрезав воздух ладонью, твёрдо проговорил Нокса́р.

– Ябедничать побежишь? – Прищурил глаза в презрении Аурио́н.

– Ты собираешься разжечь конфликт среди невинных. Это приведёт к войне, нарушит равновесие… Прольются реки крови. Меня пугают твои идеи. Ты – защитник нашего мира. Ты – сын Богов!

– Я знаю, кто я! – Закричал средний брат, ярко полыхнув золотым светом. – Не надо мне об этом напоминать. Без вас всех прекрасно осведомлён… – Повернулся он к младшему брату спиной, затухая. Высокий хвост длинных, золотистых волос перекинулся через плечо от резкого разворота тела. Аурио́н подошёл к витражному окну с изображением его родителей – Ини́ты и А́диона – Первых Богов, в просторном, светлом зале, увитом по всей площади белой лепниной, копирующей деревья и ветви. Сквозь прозрачные, неокрашенные элементы стекла он посмотрел вниз, на ревущие струи водопада, среди которых возвышался храм. А далеко внизу, по широкому, каменному мосту, ведущему через бесконечно-глубокий каньон, суетились существа всевозможных рас, занятые своими повседневными заботами. – Надо показать смертным их место. Они забыли о нас… – Выдохнул он, указывая на двигающиеся тёмные точки ладонью.

– Да, искренне верующих становится всё меньше. Им дарованы тишина и покой. У нас нет нужды в их рабской покорности. Мы должны лишь заботиться о них, как о семье. – Нокса́р подошёл к брату, кладя ладонь ему на плечо.

– Они должны бояться Богов! Должны быть покорными и помнить о нас.

– Те, кому сложно, нужна помощь и поддержка – помнят о нас и получают всё необходимое, утопая в благодарности. И этого достаточно.

– Нет, брат мой, этого мало. Нужно напомнить им о нашей силе и мощи. Они обязаны нам своей беззаботной жизнью.

– Родителям такого не скажи, а то мигом лишишься своей «силы и мощи», мой любимый брат. – Передразнивая мужчину, в зал вошла Асса́рия. Волны русых волос спадали с её плеч, подчёркивая полную грудь в глубоком разрезе лёгкого платья, а голову украшала золотая тиара. За ней следовали две прекрасные светлые эльфийки. Высоки и тонкие. В летящих платьях в пол, с открытыми плечами. У одной в светлых волосах были вплетены витиеватые золотистые украшения. Другая же заплела две толстые косы, обрамляя лицо короткими локонами. Встретившись с этой эльфийкой взглядом, Нокса́р дёрнулся, делая шаг назад от брата и поправил тёмную рубашку, через мгновенье переведя взгляд на сестру. Эльфийки заулыбались переглянувшись, Асса́рия же прищурилась, глядя на мужчин. – И что же стало причиной вашего спора в этот раз?

– У твоего брата опасные идеи зарождаются в светловолосой голове, возлюбленная сестра. – Пряча руки за спину и поворачиваясь лицом к Аурио́ну, выдал его Нокса́р.

– Ах ты стукач!

– Полно вам ссориться, братья мои. – Улыбнулась сестра, кладя ладони на плечи братьев. – Идёмте лучше к моему утаённому алтарю. Сегодня нимфы и дриады будут воспевать мою красоту и щедрость. – Асса́рия подмигнула парням, на что те закатили глаза. – И хвастаться собой… – Протянула она, сжимая мужские плечи. Аурио́н окинул взглядом эльфиек за спиной сестры. Те отвели взгляды, находя каменный пол под ногами весьма занимательным, а щёки их заметно порозовели. Нокса́р лишь тяжело выдохнул, поворачиваясь к сестре:

– Пусть брат проведёт время с твоими прекрасными творениями. Ему явно нужно сбросить пыл. – Аурио́н резко посмотрел на него, сверля взглядом, скинул руку сестры с плеча и вышел из зала быстрым, нервным шагом, почти сбивая с ног эльфиек. – Я же отправлюсь к себе…

– А-а-а. – Недовольно покачала пальцем Асса́рия. – Можно лишь смотреть издалека, но трогать категорически запрещено. Они созданы для украшения этого мира, но никак не для ваших… низменных развлечений. – Осмотрела она брата снизу-вверх. – А как они поют… Точно не хочешь послушать?

– Покорно благодарю, старшая сестрица. – Коротко поклонился бог. Подняв взгляд, он встретился со светлыми глазами эльфийки. Они блестели, а ладонь её быстро сжалась и дёрнулась к груди, словно хотела его остановить. – Возможно… Ближе к ночи, когда станет темнее и прохладнее.

– И настанет твоё время, Бог Подземного Мира. – Он мягко улыбнулся в ответ, соглашаясь. Для Асса́рии не остались незамеченными их переглядки с одной из эльфиек. – Что ж… Тогда самых музыкальных оставлю на десерт. – Приложила она указательный палец к губам, делая вид, словно задумалась.

– Тогда, до вечера?

– До встречи, любимый брат. – Она улыбнулась ему, и он испарился, превращаясь в серый, клубящийся дым. – Будь аккуратнее, Роэли́н. – Обратилась Асса́рия к одной из эльфиек за спиной, когда дым рассеялся. – Он хоть и скромен, но далеко не дурак. И, в первую очередь, он – мужчина.

– Он – Бог, в первую очередь, моя Госпожа. – Тихим и смиренным голосом поправила её эльфийка, складывая руки в замок перед собой. – А Богам нельзя иметь связь со смертными.

– Именно поэтому я и переживаю за тебя, моя девочка. – Обернулась она, прикасаясь рукой к мягкой щеке эльфийки. – Переживаю за твоё сердце. Мне бы не хотелось видеть твоих слёз.

– Не увидите, Госпожа.

***

Загадочный ночной лес был наполнен активной жизнью даже в самую глубокую ночь. С разных сторон слышалось щебетание птиц и стрекот насекомых. Светящиеся бабочки облепили берег озера, а светлячки, мигающими огоньками, растворяли сумрак.

Древняя арка из больших каменных блоков, изъеденная временем и увитая плющом, вела в таинственную пещеру, из которой слышался задорный девичий смех и нежное, мелодичное пение. Нокса́р запрокинул голову, любуясь россыпью звёзд и сиреневым переливом двух небесных странников – спутников. Вновь посмотрев на арку и прислушавшись к звонкому смеху, он тяжело выдохнул, зачёсывая тёмные, короткие волосы длинными пальцами – праздники он не любил, как и не любил большие компании, но обещания своего нарушить не мог. Как и не мог противиться желанию вновь встретиться с Роэли́н. Растворившись в темноте леса клубящимся дымом, он переместился в пещеру. В её глубине находилось ярко-бирюзовое озеро, которое светилось чистой энергией. Свод пещеры над ним был разрушен, открывая воду звёздному небу. По берегам и на многовековых колоннах, увитых плющом, оставшихся от неизвестной постройки, мягким и пушистым ковром нарос мох.

Нокса́р переместился в скрытый от глаз и спрятанный от света, угол бесформенного помещения, где-то среди каменной постройки. Наполнив лёгкие свежим, влажным воздухом, он резким движением скрылся за одной из колон, прячась от снующих туда-сюда, разноцветных, безумных феек. В светящейся воде и на мягком мху, брызгаясь, смеясь и что-то напевая, отдыхали водяные девы, нимфы и дриады. Все они были в лёгких рубашках, либо накидках, которые, напитавшись воды, облепили их тела, открывая мужскому взгляду все подробности. У некоторых волосы были распущенны и, тяжёлым плащом, облегали изгибы фигур, а кто-то заплёл косы, сворачивая их в замысловатые причёски на голове, открывая изящные шеи. Асса́рия сидела в центре противоположного от Нокса́ра берега. Русые волосы были собранны на верху, а на худые плечи была накинута белая рубашка с золотистой вышивкой, которая, расплываясь в воде, растворяла силуэт фигуры богини. Она единственная заметила появление младшего брата и следила тёмным взглядом хищницы, ухмыляясь уголком рта, как мужчина выцепил взглядом ту, ради которой пришёл.

Среди множества прекрасных дев, выделялись две тонкие, высокие эльфийки – Ю́ки и Роэли́н, везде сопровождающие Асса́рию. Юки сидела подле богини, ухаживая за ней и выполняя поручения. Роэлин, отодвинувшись ото всех к дальнему берегу, смеялась, прикрывая рот ладонью, над перепирающимися водяной девой и дриадой. Те, щупая друг друга за разные места, спорили у кого больше и более упруго. Ноксар заметил её мягкий профиль и вздёрнутый носик сразу же, как появился в помещении.

-Ну что, Нере́я, – уперев руки в бока, была уверенна в своей победе дриада. Она стояла по пояс в воде, демонстративно вздёрнув нос. – Признавай своё поражение.

– Не поняла. – Подняла изящную бровь водяная дева, смотря на соперницу снизу вверх, сидя в прохладной воде. – Это с чего ещё?

– А с того, что моя талия тоньше твоей кисти. – Обведя себя руками, хвасталась Вело́на.

– Ну ты даёшь! – Возмутилась Нерея, поднимаясь быстрым движением, создавая волну. – Моя грудь, между прочим, – покачивала она головой из стороны в сторону, дразнясь. – больше твоих бёдер, вместе взятых.

– Ну да… Только твои ноги похожи на два трухлявых бревна, сложенных рядышком…

– Зато твоя задница похожа на полупустой мешочек с монетами.

– А твои плечи шире главных ворот, ведущих в храм Высших!

– А у тебя рёбра торчат, словно обглоданные рыбьи кости!

– Может, хочешь поспорить ещё, чей животик более мягок и привлекателен? – Сильно ткнув в живот деве, злилась дриада.

– Только попробуй ткнуть в меня пальцем ещё раз – почувствуешь силу моих бёдер!

– А-а-а! – Рассердившись, зарычала Вело́на, вскинув руками. – Госпожа, нам нужен судья! – Развернулась она к богине.

– Успокойтесь, девочки мои. – Улыбнулась она своим творениям. – У нас гости… Мой дражайший младший брат, не стоит так бессовестно подглядывать за столь хрупкими созданиями. – Опершись локтями о берег и принимая ещё более расслабленную позу, Ассария посмотрела на брата, выдавая его присутствие. Все девушки замолчали и обернулись на вновь прибывшего, он лишь в очередной раз тяжело вздохнул и, зачёсывая промокшие от влажности, волосы пальцами назад, вышел из темноты, коротко кланяясь, приветствуя старшую сестру и всех присутствующих.

– Мне кажется, Госпожа, он сейчас гораздо хрупче нас. – Мелодичным голосом протянула дриада, облокачиваясь на спину своей, некогда, соперницы, наклонив голову, провокационно смотря на мужчину, облизывая его взглядом снизу-вверх.

– И Вам доброй ночи, прекрасные девушки. – Легко улыбаясь уголкам губ, он никак не отреагировал на вызывающее поведение. Затем повернул голову к Роэлин и коротко ей поклонился. Девушка улыбнулась, сияя большими глазами, и поклонилась в ответ.

– Фу… Какой у Вас скучный брат, Госпожа… – Оттолкнула девушка от себя водяную деву и обиженно надув губы, ушла под воду по самые глаза.

– Не провоцируй. – Строго ответила богиня.

– Не провоцируй. – Повторил, Ноксар, уже веселясь.

– Прошу тебя, Роэлин. Исполни нам свою любимую песню. – Указала Ассария на небольшой подъём в центре озера, который когда-то сформировался из разрушенного свода пещеры. Эльфийка блеснула раскрытыми глазами, повернувшись к Богине. Опустив в покорности голову и прижав ладони к груди, она медленно начала подниматься из воды. Ноксар напрягся всем телом, сделав короткий вздох. Он пожирал взглядом каждый сантиметр женского тела, появляющегося из-под светящейся глади озера. Волосы эльфийки прилипли к груди и спине, скрывая её почти до самых щиколоток. Длинная, до колен, рубашка облегала тонкое и гибкое тело, совершенно не оставляя пространства для фантазии. Девушка, с грацией хищной кошки двигалась к центру неглубокого озера. Она не смотрела на мужчину, в смирении опустив голову, но все её движения говорили об уверенности в себе, о её привлекательности и уникальности. По крайней мере, для него. Вокруг Роэлин тихо шебуршали крылышками феи, оставляя светящиеся следы в воздухе, подсвечивая девушку.

Все в тишине приготовились слушать песню. Ассария тихо смеялась в кулак, смотря за потерянным младшим братом, который сейчас выглядел абсолютно невинно и беспомощно.

– М-да… Сильны чары красоты, способные покорять сердца и души, подобно могучему оружию. – Прошептала она Юки, давясь очередным смешком.

– Очевидно, моя Госпожа.

– Теперь я начинаю переживать и за брата.

– Думаю, с ними всё будет в порядке. – Улыбнулась Юки.

Роэлин, тем временем, поднялась на импровизированную сцену, освещённую светом звёздного неба. Закрыв глаза, она запела. Запела песню о бесконечной энергии, текущей сквозь миры, о могущественных богах и защитниках, о храбрых войнах и беспощадности времени. О самом сильном чувстве, что способно нести сердце и душа сквозь года и жизни. Голос её словно сливался с самой природой, гармонируя со звуками и эмоциями. Он был подобен нежному весеннему ветру, что касается горячей кожи, пуская мурашки, пробуждая чувства. Плавно поднимаясь и опускаясь, он следовал ритму повествования. Стоит речи зайти о войне и героях, в нём появляется сила и решительность, подчёркивая мужество тех, кто шёл навстречу опасности. Но стоит ей запеть о любви и верности, голос наполняется теплом и мягкостью, пробуждая чувства нежности и восхищения:

«…Взгляд её устремлён вдаль,

Пред глазами виден мир.

Здесь течёт реки покой,

А вокруг тишина царит.

Поток энергий течёт сквозь миры,

Он движется свободно, легко.

Сила богов сверкает ярко,

Сердце хранит тепло и покой.

Время уносит погибших с собой…»

Он смотрел на неё и видел в ней свою погибель. Богам запрещено иметь подобные связи. Ведь сами они – воплощение могущества и власти над сущим, хранители непоколебимых законов мироздания. Вмешательство в жизнь смертных приведёт к всепоглощающему хаосу и дисбалансу сил. Но как она пленительна! Светла, нежна и, при этом, своенравна. Может улыбаться, но в глазах нет эмоций. Исключительно колкий лёд с голубоватыми прожилками. Она чужда тому далёкому миру мрачных теней, что сотворил Тёмный Бог. А этот голос… Он заставил сердце мужчины остановиться на время песни. Он не дышал, не отводил глаз, впитывая каждое мгновенье этой прекрасной ночи. Впитывал свет, исходящий от девушки, её вдохи перед каждой новой строчкой текста.

Внутри Ноксара разрывало на части. Он прекрасно осознавал глубину запрета, знал цену за нарушение священных законов – оно грозило разрушительным расколом, сбивающим тонкую нить межмировых границ, создавая хаос и страдание повсюду. Однако страсть оказалась сильнее рассудительности. Как бы ни страшились его разум и совесть последствий, сердце жаждало единения со светлой эльфийкой. И самый рассудительный и невозмутимый Бог этого мира пал пред силой женских чар и желанием быть свободным от оков божественности в объятиях смертной.

Когда песня окончилась, а последние ноты унеслись лёгким, свежим ветром, пещеру наполнил звук аплодисментов от нежных, женских ладоней. Роэлин открыла глаза, встречаясь с застывшим на ней взглядом Ноксара.

– Ты, как всегда, великолепна, моя девочка. – Встала Ассария из воды, аплодируя. – Пожалуй, твои песни – это самая прекрасная часть любого праздника. – Все девушки согласно кивали, не переставая хлопать.

– Благодарю, моя Госпожа. – Широко улыбаясь, эльфийка сделала поклон. Ноксар, не обращая внимания на воду, прошёл до импровизированной сцены, протягивая ей руку, желая помочь спуститься. Девушка замешкалась, растерявшись и удивляясь неожиданному проявлению заботы. Посмотрев богу в глаза, она не увидела ничего. Лишь спокойный взгляд тёмных глаз, словно маска. Тёмные, короткие волосы прилипли к его лицу от влажного воздуха. Вода, редкими каплями стекала по гладкой серой, смуглой коже. А острые скулы и заострённый подбородок делали лицо хищным. Он отличался от своих старших сестры и брата. Они были светлыми во всех планах – волос, кожи, глаз, открытой и тёплой энергии. Ноксар же был совершенно загадочный, неопределённый, непонятный и холодный.

В нерешительности, она хотела протянуть руку и принять помощь, но, на мгновение, отдёрнула её и отвела взгляд в сторону. Тогда мужчина сам взял прохладную девичью ладонь и этим невинным прикосновением разрушил многовековой запрет, пустив волны мурашек, пробирающие обоих до самого сердца. Глаза Роэлин распахнулись, а губы приоткрылись от удивления. Волнение пробежало по её телу, создавая в нём напряжение, заметное под, прилипшей, мокрой рубашкой. Мужские глаза моментально проследили за реакцией девушки, опустившись к её губам. Она, ведомая им, спустилась со сцены, отпуская горячую мужскую руку и сразу ощутив холод в ладони от тяжёлого ночного воздуха. Всё это длилось какие-то мгновения, но для двоих, казалось, что прошла вечность.

– А теперь, игры! – Завопила Вело́на, нарушая недолгую тишину. Все девушки радостным гоготом поддержали идею, только Роэлин закатила глаза, желая отдохнуть после эмоционального выступления.

– Сокровища подземелий?

– Не-е… Это выходить в лес придётся. Холодно уже…

– Зачарованный дворец?

– Как вариант. Правда карты промокнут.

– Может невидимка?

– О! Давайте в невидимку! Богиня водит. – Указала одна из девушек на Ассарию тонким пальцем. – И без использования энергий.

– Без использования энергий. – Согласилась она, и девушки повязали ей ткань сухой рубашки вокруг глаз.

– Сбежим? – Наблюдая за всей этой вакханалией, мужчина заметил, что рядом стоя́щая эльфийка, обняла себя руками, не желая в этом участвовать и, словно, отгораживалась от шумной компании. Она обернулась на него, смотря снизу-вверх, и часто-часто закивала головой, словно ребёнок, в знак согласия. Он взял её ладонь, и они превратились в густой, клубящийся дым, переносясь в лес.

***

Его шаги были едва слышны, тяжёлые сапоги мягко ступали по вытоптанной лесной тропе. Множество светлячков, весело моргали своими маленькими тельцами, рассеивая ночной сумрак. Лёгкий ветер качал ветви массивных деревьев. Их корни пронизывали почву, вздувая её и выглядывая на поверхность, словно вены. Над головой сияли два величественных ночных светила, озаряя всё вокруг мягким сиреневым свечением, отчего тьма казалась лишь лёгкой дымкой, едва скрывающей дневную ясность.

Мужчина, не заметив, пнул ногой небольшую шишку. Он нагнулся, поднимая её с земли – она была насыщенно-красного цвета, с большими отверстиями из-под орехов, из-за чего напоминала нераскрывшийся бутон цветка. Подкинув её в руке несколько раз, он задумчиво посмотрел на свою спутницу. Девушка шла чуть поодаль, обнимая себя за плечи и боясь повернуть голову в сторону мужчины. Её тело заметно тряслось от свежести ночного воздуха и Нокса́р, раздосадовано вздохнув, что Роэли́н боится попросить его о помощи, отбросил шишку в куст с розовыми листьями, поднимая облако разноцветных насекомых, и, лёгким движением кисти, материализовал из серого дыма тяжёлый, теплый плащ, чёрного цвета. Нагнав эльфийку, он накинул плащ на неё, задержав руки на худых плечах. Роэли́н вздрогнула и резко обернулась, вскидывая глаза на бога и отпрыгивая в сторону. Но, осознав, глупость своей реакции, опустила взгляд на свои голые ноги, кутаясь в тёплый плащ:

– Спасибо… – Робко, чуть слышно, прошептала девушка, улыбаясь.

– Не за что. – Мягко ответил мужчина, накидывая двумя руками капюшон ей на влажные волосы, встречаясь с выразительным взглядом больших девичьих глаз. Они скользили по мужскому лицу, играя отблесками ночного света. Когда же взгляды встретились, застывшие друг напротив друга, улыбка медленно сползла с губ мужчины, уступая место напряжённой сосредоточенности. Между ними завязалось молчаливое противостояние. Тихая битва. Его взгляд стал неподвижным, неприступным. Тогда, как девичьи глаза, наоборот – напитавшись ночным холодом, сузились, приобретая острый, игольчатый блеск. Он плавным движением убрал руки от капюшона, уводя взгляд куда-то выше головы девушки, сдаваясь в этой незримой битве. Она, проследив за его движением, хитро улыбнулась и развернулась на пятках, продолжая прогулку, радуясь маленькой победе.

Расслабляясь в тепле тяжёлого плаща и наивно ощущая мужскую защиту, она, в беспечной грациозности, скользила вперёд, пританцовывая и что-то мурлыча себе под нос. Даже сквозь просторный покрой тяжёлого плаща, была заметна высокая и изящная светлая, женская фигурка. Нокса́р любовался ей. Она так отличалась от того сурового, тёмного мира, к которому он привык. Который он создал. И этот яркий диссонанс пробуждал любопытство, заставляя вновь и вновь обращать внимание на лёгкость её движений, свободную манеру поведения, столь чуждую расчётливости и осторожности, усвоенных самим мужчиной.

– Никогда бы не поверила, что покровитель теней способен проявлять такую трогательную опеку. – Легко кружась, она кинула эту фразу мужчине. Строгая и холодная непоколебимость мужчины тут же лопнула от неожиданности, Нокса́р замер, поражённый весёлым звучанием женского голоса, который тихим смехом разрушил тишину.

– Что?

– Плащ. Вы дали его мне, чтобы защитить от холода. – Указала она на одежду.

– Моё происхождение не лишило меня человеческих чувств, светлая дева. – Он внимательно смотрел на девушку. – Мне знакомы ярость и страх, сострадание и забота, ненависть и…

– Любовь… – Тихо добавила эльфийка, подставляя ладонь летящему мимо, подмигивающему светлячку.

– Любовь. – Кивнул он, следя за её движением. – Твой народ привык к солнечному свету и теплу. Тебе наверняка сейчас не комфортно находиться в такой… таком месте. – Обвёл он взглядом лес.

– В отличии от Вас, мой тёмный Господин. Вы обожаете ночь и её всепоглощающую темноту. Вы знаете все скрытые интриги и видите души насквозь. – Плавно играя голосом, произнесла она. – Этот лес прекрасен и мне приятно находиться здесь, в Вашей компании. – Девушка, на мгновенье, задержала взгляд на собеседнике, но тут же смутилась, отводя глаза прочь. Нокса́р держался собранно, одетый в свою неизменную тёмную рубаху, и не проявляя каких-либо эмоций. Но внутри него шла настоящая война, яростная буря, терзающая душу.

– Странно слышать такие речи от дочери Светлого Народа… – Приподнял мужчина одну бровь, внимательно изучая реакцию собеседницы. – Однако, не могу не согласиться, что эмоции и чувства подчиняются другим законам, отличных от тех, которыми руководствуется разум. А ему я следовал всегда. – Без эмоционально раскладывал он всё по фактам, наблюдая как женская ладонь сжимается в кулак, сильнее стискивая две стороны плаща на груди. – Признаться, для меня самого откровение – встретить создание, чей образ способен нарушить вечный покой моей души и сердца. – Эльфийка широко улыбнулась, демонстрируя белые зубы:

– Вы считаете, тёмный Господин, что мы не способны найти общий язык? – Теперь уже девушка приподняла тонкую, светлую бровь. – Мир столь богат и так разнообразен… – Развела она руки в стороны, открывая взору мужчине тонкую фигуру под, всё ещё, влажной прозрачной рубашкой. – В нём есть место разным формам существования и разным отношениям. – Отвернулась она от него, кружась, запрокинув голову.

– Холодный разум подсказывает мне, что наша встреча должна быть мимолётной вспышкой чувств, исчезающей с первым дуновением ветра на рассвете. Однако реальность оказывается куда сложнее…

Остановившись и обернувшись на тёмного бога, девушка подошла к неподвижно стоящему мужчине, снимая капюшон:

– Однако, скажите мне честно, неужели сама мысль о запрете не вызывает желание нарушить его, хотя бы единожды, насладиться мгновением счастья, подаренным судьбой? – Она смело заглянула в тёмные глаза, в которых, казалось, появлялись огоньки, усиливая чувство опасности. А чёткие черты лица заострились, делая его похожим на хищника. Нежным касанием, она взяла мужчину за руку, сжимая ладонь пальцами. Он проследил за её движением, ощущая тёплое прикосновение мягкой, девичьей кожи. Подняв глаза, встречаясь со светлыми глазами эльфийки, он уверенно переплёл их пальцы, создавая странное ощущение внутреннего напряжения, которое тяжестью оседало где-то внизу живота:

– Позволь, мой тёмный Господин, стать моему сердцу компасом для твоего холодного разума. Возможно, я смогу помочь и открыть новый путь, показать новый взгляд на жизнь, раскрыв истинную природу вещей, которая тебе не была видна до нашей встречи? – Он смотрел на неё и не видел страха, не видел отчуждённости. Лишь принятие его тёмной и одинокой природы. Нокса́р кивнул, соглашаясь и прикоснулся горячей ладонью к нежной, прохладной девичьей щеке.

– Великолепно, – удовлетворённо скалясь, проговорил стоящий неподалёку мужчина с высоким хвостом золотистых волос, скрестив руки на груди и оценивающе глядя на нарушителей мирового порядка. – Наконец-то нашёлся подходящий инструмент воздействия… – Глаза его сверкнули недобрым блеском, почувствовав уязвимое звено в идеальной броне противника.

## Глава 5

– Надо же… Какая глушь… – Снимая белый шлем, с двумя тёмными, полупрозрачными вставками от надбровий до подбородка для лучшего обзора, проговорил светлый эльф на своём поющем языке. Проведя рукой по длинным белым волосам, он бросил вокруг внимательный взгляд, морщась и отстраняясь от унылой картины сухих, собранных полей.

– Точка верная. Сомнений нет. Всплеск энергии был где-то в этой области. – Отчеканил напарник на эльфийском, так же снимая шлем и делая глубокий вдох влажного осеннего воздуха, словно освобождаясь от оков тяжёлой одежды.

– Надеюсь, это будет не деревенщина…

– Уверен, что это не человек. Его бы разорвало от такой силы. – Твёрдо кивнул эльф, поглаживая своего белого, величественного коня по шее. Тот нервно топтался по грунтовой дороге, поднимая пыль, и качая головой.

Два эльфа – разведчика стояли на широкой, пыльной тропе между полей, на которых жёсткими, сухими шипами торчали стебли скошенных культур. Два белых коня с такими же белыми всадниками, словно заарканив иссохшие, золотые волны, выделяясь ярким пятном, оттеняя тёмно-синий фон неба, затянутый снеговыми тучами. Мощные животные не могли устоять на месте, напрягая бугристые мышцы под бархатистой шкурой. Эльфы, то и дело, отгоняли надоедливых насекомых от светлых грив, которые были заплетены в замысловатые косы, так же как и хвосты.

– Это отвратительно. – Шлёпнул себя по шее, убивая очередную муху, Иллиа́рик. – Как я хочу верить, что ты прав. – Брезгливо, двумя пальцами, за крылышко, он отбросил от семя мёртвое насекомое. – Нет ничего омерзительнее человеческой провинции… Интересно, они хотя бы подозревают о нашем существовании. – Светлый посмотрел на небольшое человеческое поселение в дали, к которому они держали дорогу. Несколько улиц с деревянными невысокими, кое-где покосившимися домишками. Слышался лёгкий звон колокольчиков, брякающих о толстые шеи коров и их довольное, сытое мычание. Лай собак смешивался с детскими весёлыми криками и ударами топора о поленья. Из труб шёл дым, напоминая о приближении зимы и наполняя воздух горьковатым запахом и сероватым оттенком.

– Меня волнует другое. – Медленно осматривал окружающее их пространство серьёзным взглядом Тэллорэ́ль.

– И что же? – Аккуратно натягивая, поправил белую перчатку разведчик, даже не взглянув на собеседника.

– Где мы будем ночевать? В гости нас вряд ли пригласят.

– В это подобие дома я ни ногой! Даже если перед мои носом мешочком золотых брякнут! Там грязно, там холодно и воняет… – Сморщил он длинный, острый нос.

– Тогда остаётся только лес. – Удерживал Тэллорэ́ль за поводья коня, который явно не хотел двигаться в сторону деревни.

– А как же тот гостевой дом? Ну… Или точнее, что-то на него похожее. – Погладил он двумя пальцами острый подбородок, задумавшись. – Там было неплохо и похлёбка вкусная. Даже чьё-то мясо в ней плавало.

– А какой смысл? Нам важно источник всплеска отыскать. А это где-то в этой области. Мы не можем позволить себе терять половину дня на дорогу туда-обратно. – Равнодушно пожал плечами эльф, бросив критический взгляд на товарища сверху вниз. – Ты считаешься одним из лучших разведчиков Светлого Войска, но порой выглядишь удивительно ограниченным в понимании ситуации.

– Ах… Моя душа ощутила боль несправедливого упрёка… – Театрально приложил тыльную сторону ладони ко лбу, запрокидывая голову и надул тонкие губы Иллиа́рик. Тэл закатил глаза, отворачиваясь.

– Приказ остаётся приказом вне зависимости от обстоятельств. Наша задача ясна: обнаружить цель, захватить её живой или уничтожить. До тех пор – возвращаться запрещено.

– Да-да… – Пренебрежительно махнул рукой эльф, натягивая шлем и резко ударяя пятками в бока лошади. Тэллорэ́ль едва заметно приподнял бровь, поражённый отсутствием элементарного уважения, также поспешно надел защитный убор и последовал за ним.

Они мчались по просторной полевой дороге, оставляя позади себя густой шлейф дорожной пыли. Достигнув перекрёстка, они свернули, спускаясь немного ниже, углубляясь меж невысоких холмов, где раскинулось скромное человеческое поселение. Здесь пришлось замедлить бег коней, перейдя на спокойную рысь. Воздух в низине был тяжелее и, от дыма, стояло сизоватое марево.

– Чувствуешь что-нибудь? – Глухо, сквозь шлем, спросил Иллиа́рик.

– Если что-то и есть, то оно, явно, не в деревне. – Задумавшись, сквозь защиту, ответил Тэл.

Распугав кур, два светлых всадника неспешно въехали в деревню. Головы их были закрыты плотными, белыми, гладкими шлемами. Доспехи были из эластичного, гладкого материала, ослепляющего белого цвета с золотистыми вставками и вышивкой, и подчёркивали стройные фигуры воинов. За золотые крепления на ключице держалась такая же белая накидка, скрывающая плечи и руки в плотных перчатках. А на поясе из металла крепились мечи.

Появление незваных гостей заморозило жизнь вокруг. Чумазые ребятишки, побросав свои игры, застыли без движения, глядя на прибывших с открытыми ртами. Один из мальчиков протянул свою грязную ладошку, чтобы погладить коня, но Иллиа́рик тут же выхватил меч и замахнулся. Тэллорэ́ль вовремя успел остановить его.

– Manen anta tyalme! Разум Светлому Создателю отдал что-ли?! Это же ребёнок! – Сжимая руку разведчика, скрепя материалом перчаток, возмутился он на эльфийском.

– Это грязное отродье! Хоть и маленькое… – Посмотрел на мальчика, испачкавшегося в пыли и в порванной кофте, эльф вырвал руку с мечом и нервно убрал его в ножны. – Отвратительное создание…

– Говорить буду я. А ты стой, молчи не шевелись, понял?

– Понял. – Вздёрнув нос под шлемом, ответил Ил. Тэллорэ́ль, аккуратными движениями, снял шлем, открывая лицо людям и наигранно улыбаясь.

– Ох… Богиня небесная… – Запричитала женщина, прижимая к себе ребёнка. – Так это девчушки чё-ль ножиками тут размахивают? Да что же это такое?

– Вы кто такие будете? Что вам здесь надо? – Крикнул крестьянин, хмуро наставив острые зубья вил прямо на пришельцев. Мужчина выглядел истощённым – поверх костей, небольшими пластам, лежали кусочки мышц и жил. Иссу́шенное тяжёлым трудом лицо густо заросло седой бородой.

– Глянь-ка! Какие принцесски белобрысые! Эй… И́льин! Подишь ты, глянь. Точно на своих гуляках такого не видывал. – На скрипучий, женский голос из покосившегося дворового нужника выглянул, скрюченный годами, дед:

– Да что б меня водяные нимфы разогнули! – Придерживая штаны, рассматривал он во все глаза двух разведчиков на белых конях. – Это ж где таких делают-то?

– Ты понимаешь, о чём они говорят? – Не снимая шлема, тихо спросил Иллиа́рик.

– Далеко не все слова. Но враждебного настроя не чувствую. – Удерживая шлем подмышкой, осматривался Тэллорэ́ль. Люди подходили по ближе, желая рассмотреть диковинку, но боевые кони фыркали, били массивными копытами и нетерпеливо поводили головами, будто предупреждая окружающих держаться подальше.

– Надо их успокоить.

– Давай. – Согласился Тэл. – Но говорить буду я. – Иллиа́рик хлопнул в ладоши и медленно развёл их в стороны, пуская волну незримой силы, мгновенно погружая всю округу в состояние покоя. Умолкли даже куры в курятнике и сытые коровы с быками. Наблюдая за происходящим, Тэллорэ́ль начал неуверенно говорить на упрощённом общем языке:

– Мирные жители этого поселения. Нам хотеть, чтобы вы помочь.

– Как низко мы пали… – Выдохнув, прошептал в шлем его напарник.

– Молчи! – Углом рта, рявкнул на него Тэл. – Не встречать-видеть ли кто-нибудь что-то необычное? – Глядел он в абсолютно пустые и не понимающие глаза слушающих. Тяжело выдохнув и опустив голову, он помотал ей. Было видно, что чужая речь ему тяжело даётся. – Что-то, что вы никогда не видеть в этих местах. Существо? Животное?… – Внезапно его перебил голос подростка:

– Эльфа? – Смотрел он на разведчиков прищуренным взглядом на грязном лице. – Так вот – вы, два существа, перед нами. – Махнул он на них рукой, поднимая на смех.

– Ах ты грязный червяк! – Потеряв остатки терпения, Иллиа́рик стремительно соскользнул с коня и сильным жестом ухватил парня за ворот рубахи, встряхнув того над землёй. Сквозь темные вставки шлема ярко мерцали гневные глаза эльфа, уставившиеся прямо в перепуганное лицо юноши. Парень судорожно глотнул воздуха, почувствовав, как стягивается воротник кофты на шее в сильном захвате разведчика, лишая воздуха. Из-под подошв разношенных ботинок закапали зловонные капельки, быстро превращаясь в мокрое пятно на ногах и штанах, источая неприятный запах страха и стыда.

– Фу-у… Эмбер обоссался… – Стоявшая поблизости девочка зажала пальцами нос, сморщив личико от омерзения и все вокруг кинулись врассыпную, словно мальчик вдруг превратился в прокажённого, от которого следовало держаться подальше.

– Грязный выродок… – Прошипел Иллиа́рик низким голосом, подобно шипению змеи. – Сейчас ты узнаешь. Как разговаривать с сильными мира сего. – Достал эльф тонкий, острый кинжал из-за пояса, приставляя его холодным лезвием к тонкой коже на шее паренька. Тот начал дрожать от ужаса, моментально бледнея.

– Стой!

– Стойте! – Одновременно с призывом Тэллорэля громко прозвучало отчаянное восклицание мальчика со спутанными, лохматыми волосами, стоящего среди собравшихся людей. Эльф обернулся, а Ил застыл, не отводя холодного лезвия, нависая над дрожащим парнем. – Отпустите его, прошу Вас. Я знаю, зачем Вы пришли. Точнее… За кем.

– Повезло тебе. – Глухо выплюнул слова Иллиа́рик, раскрывая ладонь, которая сдавливала парню горло через ткань одежды. Юноша покачнулся, почти теряя равновесие и едва не сваливаясь лицом в дорожную грязь. – Говорить! – Резко развернулся он к мальчишке. Тот отшатнулся, словно от сильного порыва ветра, прикрываясь рукой, желая спрятаться от опасности. Тэллорэ́ль выкинул руку перед своим напарником, перекрывая ему движение и успокаивая его очередной агрессивный выпад:

– Говори. – Качнул он головой, показывая, что ситуация находится под его контролем.

– Там есть озеро, – тихо сказал мальчик, вытянув руку и указывая пальцем вдаль, где виднелись очертания дальнего леса. – Среди деревьев, там живёт тётя. Она добрая, пожалуйста, не обижайте её. – Умоляющим, тихим голосом попросил мальчик.

– Это уже нам решать.

– Иллиа́рик, заклинаю тебя светлыми энергиями, успокойся. – Закатив глаза, Тэллорэль обратился к напарнику на эльфийском. – Продолжай…

– У этой тёти живёт монстр. Мы… Мы, с ребятами, сами видели. – Распахнув глаза, смотря на Тэллорэ́ля, мальчик часто закивал головой. – Мы его разозлили, и он… Его глаза стали светиться, как у чудовища. Ярким, жутким светом! – Торопливо пояснял ребёнок.

– А как он выглядеть, сможешь описать?

– Ну, вроде как мальчик, но только чёрный весь и в рисунках каких-то… Волосы белые-белые, как Ваши одежды. Он на эльфа из бабушкиных страшилок похож – уши острые, глаза вытянутые… Но странный очень. Мы его как-то побили, давно это было… И больше его никто не видел.

Тэллорэ́ль оглянулся на Иллиа́рика. Посмотрев друг на друга, они быстро вскочили на коней и пустили их галопом в сторону сумрачного леса, накормив жителей пылью грунтовой дороги. Солнце почти скрылось за горизонтом, подсвечивая лес, оттеняя его жутким силуэтом. А тяжёлые тучи казались ещё темнее и тяжелее, будто готовые накрыть землю увесистым одеялом. Ветер от быстрой скачки развевал белые плащи всадников, а шлемы защищали, от летящих на встречу, насекомых и поднимающихся клубов пыли. Приблизившись к краю леса и останавливая коней, Иллиа́рик, сняв шлем, неуверенно заговорил:

– Неужели в такой дали от источника ещё живут подобные существа? Дриады?

– Видимо так. Но мальчик сам сказал «тётушка, которая живёт среди деревьев».

– «Тётя». – Поправил его, улыбаясь, Ил. – «Тётя хорошая. Не обижайте её» – Передразнивал эльф ребёнка. Тэл лишь снова закатил глаза.

– Ты как вообще в армию попал?

– На отлично сдал военные экзамены. – Вздёрнул нос эльф.

– Понятно.

– Что будем делать, если они будут сопротивляться? Не хотелось бы проливать кровь столь древнего существа. Королева нас по голове не погладит.

– Согласен. Но смотря, ради чего её придётся проливать. Если это что-то действительно опасное. То, что необходимо изолировать или не возможно как-то использовать. Тогда эту кровь необходимо будет пролить. – Сильнее сжимая поводья, проговорил Тэллорэ́ль. – А вот ночлега в лесу, всё-таки, избежать не удастся…

– Не-ет… Только не в этом… – Заныл его напарник. – Тебе не кажется, что здесь как-то опасненько…?

– Ты разведчик эльфийской Светлой Армии! «Опасненько»?

– Ну, серьёзно, мне не нравится местная тишина. Она весьма подозрительна. – Тэл прислушался к ощущениям.

– А ведь ты прав… – Согласился он со своим спутником, слушая мёртвую тишину, не нарушаемую даже ветром.

Эльфы спешились на краю леса. Тучи унеслись в другую сторону, делая небо чистым и ясным. Ночь обещала быть по-осеннему холодной, наполняя воздух свежестью. Коней привязали к близстоящему дереву, где также разместили свёрнутые плащи и боевые шлемы.

– Заночуем здесь. – Решил Тэл. – Я соберу хвороста для костра, а ты осмотрись по краю леса, не найдётся ли чего-нибудь съестного.

– Хорошо, только дежуришь сначала ты, а затем я.

– Ничего не имею против. – Эльфы разбрелись по разным сторонам, не уходя вглубь подозрительно тихого леса.

Иллиа́рик осторожно вошёл в лесную чащу, стягивая светлые волосы в тугой хвост и прислушиваясь к окружению. Настораживало полное отсутствие звуков – ни шелеста листьев, ни треска ветвей, ни свиста ветра. Казалось, будто вокруг царит искусственно созданная тишина, маскирующая подлинную сущность мира. Однако лес жил своей скрытой жизнью. Об этом говорили свежие отпечатки лап животных, примятая трава, дупла в деревьях. Даже кора на них была исцарапана острыми рогами и когтями. Всё говорило о наличии жизни, однако Иллиaрик, обойдя приличную площадь, не встретил ни единого зверя, птицы или хотя бы съедобного гриба.

– Знаешь… – Задумчиво начал он, выходя навстречу напарнику, который уже развёл костёр. – Это очень странно…

– Никто не попался?

– Да. – Он поднял глаза на Тэла. – Совсем никого. А ведь следов много. Лес живой, но словно…

– Пустой.

– Будто самого леса и вовсе не существует.

– И я обратил внимание.

– Здесь явно что-то скрывают… – В один голос проговорили эльфы.

## Глава 6

«Мой добрый друг,

Пишу тебе с просьбой о помощи. Думаю, что ты, так же как и многие могущественные существа нашего мира, чувствуешь негативные изменения в течение энергий. Это действительно так… И это тревожит моё сердце.

Мне необходимо встретиться с тобой и поговорить. Это важно для сохранения равновесия в нашем прекрасном мире. Для сохранения тысяч жизней и судеб. Для защиты дорогих сердцу душ.

Когда Солнце скроется за горизонтом, буду ждать тебя на главной площади города Берруман, в первый день великой, благодарственной ярмарки, устраиваемой жителями по случаю окончания сбора урожая.

С искренними объятиями,

Твой друг А.

P . S .

Прошу, убедись, что за тобой никто не будет следить. Что ты совершенно один. Наша встреча должна быть абсолютной тайной, облачённой в загадку…»

Снова перечитав письмо, написанное аккуратным женским почерком на пожелтевшем плотном пергаменте, генерал-командор Светлой Армии выдохнул, поднимая взгляд голубых, прозрачных глаз и осматривая просторную торговую площадь, которая заполняла всё пространство вокруг нескончаемой чередой торговых рядов, сверкавших хрустальной чистотой окон-витрин и манивших разнообразием привлекательных заведений для отдыха и развлечения.

Азрафэ́ль скрывался в тени торговой лавки из тёмного дерева на небольших колёсах. Невысокая, изящная и хрупкая тёмная эльфийка предлагала покупателям разнообразные мерцающие пузырьки, наполненные магическими жидкостями, и удивительные механизмы ручной работы – плод вековых традиций и свежих открытий её, скрытого от посторонних глаз, народа. Отодвинув капюшон тёмно-синего плаща, слегка оголяя лысую голову, высокий эльф нагнулся, чтобы разглядеть чудны́е творения. На нескольких деревянных полках и основном прилавке шевелились, двигались и тикали различные механизмы. Но особенно привлёк внимание хромированный диск с неподвижными стрелками, украшенный странными символами. Над ним левитировал такой же хромированный шар, по орбитам которого летали шарики поменьше.

– Господин желает что-то приобрести? – Отрывая его от увлечённого разглядывания, поинтересовалась девушка. – Прошу меня простить за прямоту, но для Вашей проблемы у меня есть решение. – Указывая взглядом тёмных глаз на его лысину.

– Не стоит. – Быстрым движением он встал ровно, как и подобает солдату. Девушка отшатнулась, раскрыв глаза, и уже хотела рассыпаться в извинениях, но светлый эльф слегка улыбнулся, очерчивая глаза глубокими морщинами. – Это моя особенность.

– Прошу прощения, благородный Господин. – Она спрятала лицо в глубоком поклоне.

– Лучше подскажи, что вот это такое? – Указал он длинным пальцем, обтянутым плотной тканью синей перчатки, на поблёскивающий механизм. Девушка быстрым движением выпрямилась, переводя взгляд в указанном направлении.

– Ах это… – Улыбнулась торговка, рассматривая предмет. – Это, Светлый Господин, Ишта́р'Талатэллэ́нн, что в переводе означает «зеркало вечности». Это механизм управления временем. – Она аккуратно перенесла диск себе на ладонь, приподнимая её и демонстрируя вещь покупателю. Отблески деталей отражались в прозрачных глазах светлого эльфа, когда он максимально приблизил своё лицо, изучая механизм и медленно поднял взгляд на эльфийку, которая внимательно следила за его реакцией.

– Что, прости? – Не поверил он в услышанное.

– Но этот механизм очень слабый. В нашем мире не осталось существ, которые могли бы использовать его в полную силу. Для этого нужно большое количество энергии.

– Зря ты так думаешь, девочка. Наш мир полон сильнейших существ и такое устройство может принести катастрофические разрушения. – Голос генерала стал груб и серьёзен.

– О нет, не переживайте. – Замотала головой из стороны в сторону тёмная эльфийка, аккуратно ставя механизм на прилавок. – На этот случай механизм имеет защитные запреты. Допустим, при попытке изменить прошлое, содрогнув фундаментальные законы мироздания, устройство автоматически отключится, предотвратив катастрофическое вмешательство. Таким образом, оно действует скорее как инструмент изучения временных потоков, нежели абсолютного контроля над ними. К тому же, для таких вмешательств нужен колоссальный запас энергии, а резерв механизма очень ограничен.

– Не сомневаюсь ни капли, дитя, – голос генерала прозвучал спокойно, но твёрдо. Взглядом сверху вниз он проверял девушку на прочность. – Ваши древние, сумрачные земли таят немало секретов, ведь всякий разумный народ стремится хранить сокровища своих сил, будь то мощные энергетические запасы или утончённые умения, способные решить исход великих баталий. – Девушка стала серьёзной, встречая колкий взгляд мужчины.

– Господин, мы – тёмные эльфы, – она выпрямила спину и расправила плечи, – уже многие века посвящаем свои жизни изучению тайн мироздания. Стремление наше к познанию бесконечно, но цель его проста и ясна: мы стремимся сделать наш мир прекрасней, удобней и, превыше всего прочего, безопасней. После страшной эпохи Вален'ра'дор Нис'шара, – она запнулась, отводя взгляд от мужчины, – то есть Священной Войны Против Тени, мы отдалились от энергий, чтобы обезопасить себя и тех, кто не может или не хочет пользоваться ею. Но никак не вести войну или создавать оружие. Мир и благополучие – единственное истинное богатство нашей земли.

Азрафэ́ль кивнул в ответ, скрываясь под капюшоном и делая для себя вывод, что не стоит сводить глаз с тёмных и уповать на их слабость и недалёкость.

«Нужно будет послать отряд разведчиков на изучение обстановки в сумрачных лесах. Это всё может плохо кончится» – думал он, продвигаясь по пёстрым, шумным рядам.

Сердцем торгового города Беррума́н, построенного людьми, была центральная площадь, поражающая своей просторностью. Вымощенная добротным камнем, в центре, на возвышении, к которому вели гладкие ступени, находился круглый фонтан, переливающийся струями воды, рисуя в воздухе затейливые узоры. Сам город являлся подобием многоуровневого лабиринта: каменные дома соединялись друг с другом воздушными арочными мостами, опрокинутыми над оживлёнными улицами, ныне заполнившимися шумной, живой рекой многочисленных существ всевозможных рас и видов, спешащих насладиться ежегодным ярмарочным весельем.

Многоэтажные дома из массивных каменных блоков были украшены колоннами, резными наличниками с замысловатыми орнаментами. С окон домов, то тут, то там, свисали длинные плети зелёных растений, где-то обвивая стены, вплетаясь в них, пытаясь обнять, а где-то доставая до самой земли – это было удивительным сочетанием природного и человеческого мастерства.

Площадь наполняли сотни продавцов, прибывших со всех уголков континента, стремящихся угодить многочисленной толпе покупателей, представить уникальные товары и продемонстрировать свои выдающееся достижения и мастерство.

Гордые и своенравные гномы покинули холодные горные хребты, привезя тяжёлые торговые лавки, заполненные драгоценными металлами и камнями. Восхитительные ювелирные изделия были покрыты тонким кружевом инкрустированных камней, ярко переливающимися от света уличных ламп. Широкий ассортимент оружия различного размера и назначения мог поразить любого, даже самого бывалого воина.

Из далёких земель, целованных тенями, прибыли тёмные эльфы, дабы продемонстрировать новейшие достижения науки и техники. Они устраивали короткие увлекательные лекционные выступления о медицине, инновационных технологиях и оригинальных устройствах, демонстрируя эффектные опыты с оглушающими звуками взрывов, проводя показательные операции на искусственных кожных покровах или животных, наглядно иллюстрируя целебные свойства настоек, органических удобрений, лекарственных мазей и губительные действия редких ядовитых веществ.

Человеческая раса активно торговала выделкой из кожи высочайшего качества, тёплой одеждой и обувью, призванной согреть путника холодными ночами в дальних путешествиях. Они развернули уютные харчевни и веселые питейные заведения, украсив городскую площадь манящими ароматами пряных блюд, сладкого вина и пенного эля. Среди множества торговых мест особенно выделялись многочисленные лавки, где продавалась готовая пища: горячие пирожки и аппетитные булочки, сушёное мясо и рыба, разнообразные сыры. Толпа ребятишек с родителями облепили, словно муравьи сладкую каплю, небольшую кондитерскую, которая заманивала посетителей шоколадными десертами и разнообразным мороженным, горячим шоколадом и ароматным чаем. Людей отличала особая любовь к развлечениям, и потому множество артистичных групп водило танцы, распевало народные песни и создавало праздничное настроение среди толпы.

Исключительными гостям ярмарки оказались светлые эльфы, редко покидающие свои земли. Всего лишь несколько высоких, стройных торговцев в лавках, выкрашенных в чистейший белый цвет с витиеватыми узорами и золотистыми крышами, представляли элитные предметы домашнего убранства, большие живописные полотна, изображающие великолепие природы. А прилавки блестели и переливались ярче солнечных лучей от изящных, лёгких украшений. Одна из лавок была наполнена тканями и изделиями из летящего, высококачественного шёлка светлых оттенков.

Особое внимание публики привлекали Высокие, во всех смыслах, гости – байю́ры. Они невозмутимо прогуливались среди ярких палаток и шумной толпы, неизменно вызывая восхищённые взгляды прохожих своими внушительными фигурами и благородной осанкой. А эффектные, величественные рога были заметны с самого конца улицы.

«Надо же! Высшие Советники» – Азрафэ́ль заметил пару высоких рогатых созданий, которых облепила кучка хорошеньких девушек в пёстрых нарядах.

– Кале́стрий, брат мой, будь осторожен. Эта зеленоглазая тебя с ума сведёт. – Лицо рыжего байюра было растянуто хмельной улыбкой.

– О, Игни́с! Сегодня – большой праздник! Давай позволим себе немного расслабиться. – Закидывая руки на стройные плечи двух очаровательных людских девушек, Калестрий, пытался поймать равновесие.

– Ты мудрейший из Совета. Какой пример ты нам подаёшь… – Махнул в его сторону байюр, делая вид, что хочет упрекнуть, хотя еле сдерживал смех.

– Самый яркий пример того, что надо делать, когда тебя окружают прекрасные создания. Да, девочки?

– Да, Господин… – Лилейно промяукали они и прижались к нему с обеих сторон, целуя.

– Не ищи меня сегодня, военный советник. – Проговорил дипломат, махая Игнису и удаляясь в сторону гостевого дома, прижимая к себе прекрасных представительниц человеческой расы.

– И на нас возложена защита этого мира и исполнение воли Высших Богов… – улыбаясь и качая головой, тихо проговорил Игнис. Он прошёл мимо светлого генерала, который спрятался в тени массивной гномьей лавки, рассматривая товары.

Тележка гномов была укреплена металлом и выделялась серостью на фоне разноцветной ярмарки. Она была заполнена оружием разного размера, структуры и назначения. Взгляд голубых, прозрачных глаз зацепился за удивительный, вытянутый, двусторонний кинжал с рукоятью, увитой в кожу. Лезвие его было угольно-чёрным, идеально отполированным. Взяв его в руки, эльф удивился, не скрывая эмоций – оружие оказалось невероятно лёгким, просто невесомым, идеально сбалансированным. Обоюдоострое лезвие, расписанное по центру тонкими рунами, расширялось к основанию, круто переходя в волну и скрываясь в гарде. Лёжа в ладони, кинжал так и просился, чтобы его метнули куда-то в цель. И он не промахнётся.

– Пусть ночь нависнет чёрной пеленой – твой взор проникнет глубже во мрак ночной. – Хрипло проговорил суровый гном, насупившись и следя из глубины лавки, как эльф крутит кинжал в руке.

– Прошу прощения… – Азрафэль поднял недоумённый взгляд на торговца.

– Не дурной вкус, говорю, у вас – светлых эльфов.

– Какое удивительное изделие. – Опуская взгляд на кинжал, проговорил генерал.

– Ха, ещё бы! – Крякнул гном и сложил руки на груди. – Это а́лна – кровь гор, металл из самого их сердца. – Брови эльфа взлетели до самого лба.

– Но ведь это давно забытое искусство… Откуда?

– Оно не забыто. Им владеют лишь единицы со всего горного хребта. И этот кинжал единственный в своём роде. Я бы, горная мать, никогда не осмелился бы продать эту дивную штукенцию. Но положение тяжёлое. И это необходимость. На обычном металле много не заработаешь… – Тяжело вздохнул гном, указывая на лавку, заполненную металлическими изделиями.

– И сколько ты хочешь за него?

– Сто зло́тых.

– Сколько!? – Воскликнул мужчина, чуть не роняя кинжал из рук. Даже генералу Светлой Армии было не под силу сдержать эмоции от услышанной цены. Если бы у него были волосы на голове, они бы встали дыбом. – Да за эту сумму можно выкупить самую большую жилу чёрного металла!

– Это вряд ли. – Усмехнулся торговец. – Сам посуди, светлый: техника редка как перо северной сороки, и торговать такими изделиями никто не станет. Только на заказ и только за сумму в разы превышающую ту, что я назвал. Металл магический, он создан для вашей светлой энергии или чем вы там размахиваете…? И, если ты помнишь, то согласно легенде…

– Согласно легенде первый меч из крови гор был выкован как раз для Темнейшего Бога.

– Который был утерян, кстати.

– Или украден. – Выдохнул эльф, с грустью смотря на удивительный металл.

– Сути не меняет. Металл жидкий сам по себе. Работа тонкая и сложная. Да чё я распинаюсь перед тобой? Не хочешь – не бери. – Возмущённый гном, залез на высокий стул у дальней стены лавки и нахохлился, словно обиделся на эльфа.

– У него есть имя? – Мужчина не мог отвести взгляд от кинжала.

– Было. Тебе-то оно зачем? Новый хозяин даст новое имя. – Азрафэ́ль тяжело выдохнул, принимая решение. Такие деньги у него имелись. Как военный мужчина, ему было не на что тратиться, по этому жалования за долгие века службы скопилось прилично.

– Скажи мне его имя. – Перевёл эльф серьёзный взгляд на торговца, сверкнув глазами. Тяжёлые брови того на мгновение дёрнулись вверх, осознавая, что покупатель готов попрощаться с огромной суммой.

– Чтоб меня покойники задрали. Ты серьёзно? – Соскочил он со стула, подлетая к прилавку. – Фарге́ль. Фарге́льтогрэм – меткий полёт защитника, пропитанный кровью горы.

– Мне нравится. – Кивнул эльф, легко улыбаясь. Погладив пальцами лезвие, он спрятал оружие в ножны. – Я не буду менять его имя. – Посмотрел он на гнома и положил на прилавок увесистый мешочек с золотом.

– Вот так да… Не ожидал я от светлого такой щедрости. – Пересчитывая монеты, хрипло протянул торговец. – Вот так удружил. Спас гномью задницу. Да не тронет каменная плоть светлой головы твоей. – Кивнул гном.

– Да будут твои проблемы лёгкими, а дело прибыльным. – Улыбнулся эльф, отвечая на кивок, пряча приобретение за пояс. Почувствовав на спине пронзительный взгляд, он обернулся, отходя от лавки. Из темноты пространства между домов на него пристально смотрели ярко-синие глаза без зрачков, на прикрытом капюшоном, миловидном женском лице. Встретившись глазами, мужчина быстро отвёл их, создавая впечатления, словно никого не видел. И, поправив тяжёлый плащ, прикрывая оружие, осмотрелся, двигаясь в сторону, не привлекая внимания. Синие глаза проследили за ним и двинулись в том же направлении, обходя дом по теневой стороне.

– Смотрю, ты времени даром не терял. – Мягкий женский голос коснулся эльфийского слуха, застигнув его врасплох.

– Али́ссия… – Выдохнул эльф, оборачиваясь и склоняя голову.

– Белый охотник. – Коротко кивнула она, расплываясь в тёплой, широкой улыбке. – Ты не представляешь, как велика моя радость от нашей встречи!

– Представляю. – Отвечая на улыбку, его лицо засияло, вырисовывая глубокие морщины.

– Он стоил весьма больших денег. – Кивнула байюр на пояс с оружием.

– Хочу при первой же возможности подарить его любимой дочери. Думаю, она будет очень довольна.

– Ты давно с ними общался?

– Кажется, что прошла вся моя жизнь с нашего последнего разговора. Очень давно, миледи. – Тяжело выдохнул эльф. – В связи с тёмными временами и активной охотой на смешанных, мой страх накликать на неё беду слишком велик. Даже малейшие действия могут быть опасны. Никаких писем, тем более встреч. Она так же предупреждена об этом. – Улыбка сошла с лица мужчины, придавая ему суровые и угловатые черты. – Ты знаешь, как она? С ней всё в порядке?

– Поверь, твоя дочь пребывает в полной безопасности. Оставь тревоги, я приглядываю за ней. – Кладя руку на сильное плечо эльфа, произнесла девушка.

– Я искренне благодарен тебе, Советник. – Поклонился мужчина. – Моя жизнь в твоих руках. Я в глубоком долгу перед тобой. Что же послужило причиной для такой внезапной встречи?

– Имра́нте категорически против помощи со стороны… – Покачала головой Али́ссия, отводя взгляд в сторону, рассматривая синекожих малышей-двойняшек с небольшими заострёнными рожками, которые, радостно что-то обсуждая, лакомились мороженным. – Но боюсь, что без твоей помощи мне не справиться.

– Понимаю его осторожность.

– Ваше поисковое поле более чувствительно и позволяет уловить малейшую вибрацию энергетического потока. Моё восприятие же столь обострено, что нередко мешает сосредоточиться на конкретном событии среди множества сигналов и помех… – Сжав губы в тонкую полоску, Алиссия сцепила руки перед собой, теребя пальцы в неуверенности.

– Ты отвечаешь за течение энергий во всё мире. Это просто невозможно чувствовать что-то конкретное отдельно. Словно одну песчинку, которую бескрайние воды перекатывают по дну без остановки.

– Как точно ты подметил, мой друг. Такая сила – это и дар, и, одновременно, тяжёлая работа… – Выдохнула байюр. – Ты уже догадался о моей просьбе. – Облегчённо осознала девушка, смотря в прозрачные глаза генерала и расслабившись, выдохнула.

– Я понял это с самого начала, миледи.

– Да сохранят Высшие твою проницательность и ясность ума. – Улыбнулась девушка, сталкиваясь с тёплым взглядом друга. – Тебе есть, что мне рассказать?

– Возможно. Не так давно мы зафиксировали вспышку, небольшую волну энергии, о ней идёт речь?

– Не факт. Этот всплеск меня миновал. – Сделав паузу, эльф приподнял одну бровь:

– Он был не сильный, еле замытый. Словно нечто специально маскировало источник энергии, скрывая истинную мощь явления…

– Где это случилось?

– На самой окраине континента, на юго-востоке, близ бескрайних вод. В какой-то далёкой, захудалой людской деревушке. – Эльф потёр подбородок двумя пальцами, размышляя. – На самом деле очень удачное место что-то спрятать. Никаких торговых точек поблизости, никаких больших городов или крупных поселений. Лес, поля, озёра… – Выражение лица Алиссии стало беспокойным, её глаза бегали по мужскому лицу:

– А разведчики? Уже отправили кого-нибудь? – Девушка явно нервничала, сжимая пальцы до по беления.

– Да. Была отправлена пара лучших разведчиков нашей Светлой Армии в указанное место. Они будут двигаться по скрытным тропам и объездным дорогам, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Азрафэль! – Испуганно Алиссия схватила его за предплечье. Эльф спокойно проследил за рукой девушки, беря её в свои широкие ладони и заглядывая в её испуганные глаза.

– Что я должен сделать, миледи?

– Убереги! То, что они там найдут… Убереги его любой ценой. Сохрани его жизнь. – Её голос дрожал. Она сделала шаг к эльфу, смотря тому прямо в глаза.

– Что они там найдут?

– Мальчика – полукровку неизвестных кровей, но с необычными способностями. И, если он будет сопротивляться… Если не поддастся их контролю…

– Погибнет на месте. – Мужчина отвёл взгляд в сторону.

– Спаси… – Шёпотом взмолилась байюр.

– Обещаю, Алиссия. – Он кивнул, ощущая тяжесть возложенной ответственности.

Внезапно за спиной Азрафэля послышался глухой стук удара о землю. Перехватив руку девушки, он быстрым движением обернулся, пряча её за спину. Вторая рука дёрнулась к мечу на поясе.

– Да чтоб тебя твой божок к себе забрал! – Резкий треск древесных волокон, лопающихся под тяжестью груза, и звонкое покатывание круглых плодов, рассыпанных по гладкому камню смешалось с грубой, недовольной руганью. Воздух наполнился насыщенным ароматом спелых, белых яблок, марающих свои жемчужные бочка о пыльную улицу.

– Простите меня, Господин. – Дрожащим голосом молодой, костлявый эльф, склонился в нижайшем поклоне. Смуглая, сероватая кожа и, лишь слегка, заострённые уши говорили о его смешанном происхождении.

– Это яблоки светлых садов! Да твоя жизнь даже семечка их не стоит! – Размахивая гладкой тростью, ударяя с глухим звуком по замученному телу эльфа, кричал на всю улицу жирный торговец. Его второй подбородок трясся как мешок с жиром, пряча под собой размытое подобие шеи. Полукровка упал на колени, прикрываясь худыми руками. – Жалкий червяк! За что я только тебе деньги плачу!? Ненавижу вас – грязных. Наплодятся, потом одни убытки. – С каждым замахом удары становились всё сильнее. Эльф уже лежал на земле, свернувшись калачиком и пряча голову.

Замахнувшись в очередной раз, рука торговца была остановлена крепким захватом сильной руки в перчатке. Бросив из-под капюшона яростный взгляд, генерал сжал жирное запястье, вырывая жалкий скулёж из горла мужчины. Его колени подогнулись, и он начал оседать, жалобно смотря в глаза заступника. Азрафэ́ль выдернул трость из его руки и, не отводя взгляда, сломал её о колено, откидывая в сторону со звонким звуком удара о каменную площадь.

Али́ссия хотела вмешаться. Её тело уже было готово рвануть, подбежать и помочь несчастному, забитому эльфу, но она вовремя спохватилась, останавливая себя. Прижав руки к груди, она осознавала, что её, ни в коем случае, не должны заметить в обществе генерала Светлой Армии. И она лишь сделала несколько шагов вглубь тёмного пространства между зданиями, оставаясь незамеченной.

Толпа, с шумом, подбежала, как можно быстрее, разбирая раскиданные по земле драгоценные яблоки. Генерал-командор, сильнее прикрываясь капюшоном, затерялся среди разноцветной толпы, подходя к байюру. Она стояла глубоко, в темноте. Увидеть её можно было только по ярко-синим глазам, светящимся как два огонька в темноте. Она смотрела мимо мужчины в сторону произошедшего конфликта. В её ушах шумело – она воочию увидела, каково отношение к созданиям-полукровкам. Каких-то сто лет назад о таком и помыслить было невозможно. Ситуация стремительно ухудшалась.

– Ты в порядке? – Азрафэль заглянул под её капюшон, пытаясь поймать взгляд синих глаз. Сильные мужские руки сжали её плечи, слегка встряхнув. Она дёрнулась, словно резко проснулась ото сна.

– Как давно? – Шёпотом спросила байюр.

– Очень давно. – Выдохнул эльф, отпуская девушку. – И я удивлён, что ты не в курсе происходящего.

– Я знаю об этом. Но не думала, что всё настолько плохо. Знаю, что идут гонения, издевательства и унижение… Но рабы? – Шёпот перешёл на писк сдерживаемых эмоций. – Я чувствую их ярость, гнев, страх и боль. Острое желание мести… Как давно они появились?

– Как только первое поколение смешанных вошло во взрослую жизнь. Им необходимо было искать источники заработка, содержать семьи, учиться, работать, выживать. Но их происхождение вызывало очень много вопросов и недовольства. Брать на работу их не хотели, либо за очень небольшую плату.

– Да простят меня Высшие… Как я могла такое упустить… – Взгляд её был пуст. Она была в шоке.

– Возвращайся в Храм. – Хмуро проговорил генерал. Алиссия кивнула, переводя на него взгляд.

– Я прослежу, чтобы с твоей малышкой всё было в порядке.

– Благодарю тебя, миледи. – Он поклонился. Байюр скрылась в воронке портала.

## Глава 7

– Чем обязан появлению Темнейшего в моих чертогах? – После того, как рассеялся густой, чёрный дым, озвучил вопрос суровый гном. Он был явно недоволен внезапным появлением гостя в своей кузне. Вытирая пот, льющийся рекой, со лба грязной, плотной перчаткой, он кивнул парочке рабочих покинуть помещение. Те косо посмотрели на Тёмного Повелителя и коротко кивнув, положили свои орудия с характерным металлическим бряканьем, покидая просторное, пышущее жаром, помещение.

– Наслышан я о необычном металле, что ты в самой глубине горы нашёл. Считаешь его истинной кровью нашего мира, кровью, пропитывающей когда-то плоть нашего праотца Титана? – Проводя пальцем о ещё тёплую наковальню, осматривая помещение, поинтересовался Нокса́р.

– Во истину ведомы тебе все тайны, младший из богов. Ничего от тебя не скрыть и не утаить. – Низким голосом ответил гном, следя за движениями мужчины.

– Это моя природа, Горте́к Первый. Как твоя – горной плотью управлять.

– Твоя правда, Темнейший. – Кивнул гном. – Что ж, смотри. – Он достал щипцами из огня разогретый до красна сосуд, демонстрируя Богу его содержимое – чёрная, поглощающая весь окружающий свет от печей, густая жидкость, кипела, громко чавкая и густо пузырясь.

– Должен сказать, выглядит он весьма странно.

– А свойства его ещё страннее, Тёмный Повелитель. Этот металл жидкий сам по себе. Всё равно, что смола, стекающая по стволу ели жарким летом. Мы, с моими братьями, ищем способ его обработки, возможности для его дальнейшего применения. Но пока всё тщетно. Это может занять очень много времени. Пробовали смешивать его с различными веществами, создавать сплавы с другими металлами, испытывали разные способы добычи, но ничто ещё не возымело эффекта. Не хочу думать о том, что такая ценность может быть бесполезной. Мы с братьями отказываемся в это верить.

– А что же навело тебя на мысль, что это именно истинная кровь? Что эта странная, жидкая субстанция может быть настолько особенной?

– Я наткнулся на него, когда удалось проникнуть в случайно образовавшееся отверстие во время очередных работ. Этот металл был глубоко внутри скалы и, словно… – Гортеќ усмехнулся сам своим мыслям, вызывая недоумение на лице Бога. – гудел, как будто пел. Судя по структуре камня, в котором он протекал, словно кровь по нашим венам, металл находился там с самого начала времён, впитывая энергии древних существ и стихийных сил. Подобно артериям, его рудоносные жилы несут жизненную силу. Даже гномы это почувствовали.

Нокса́р тихо выслушал первого гнома, опустив взгляд на кипящую жижу. Проведя рукой над ёмкостью, он её отдёрнул, обжигаясь о раскалённый воздух.

– Осторожнее… – Хотел предупредить кузнец, но Тёмный, взмахом ладони, велел ему замолчать. Бог внимательно смотрел на, поглощающую свет, гущу, чуть поворачиваясь к ней левым ухом, пытаясь прислушаться. Он закрыл глаза, а между бровей залегла глубокая морщина. Он снова поднёс ладонь, терпя жар.

Глухим эхом в голове Бога мычал глубокий, величественный бас, отдаваясь в ушных перепонках и наполняя гулом мозг, пуская вибрацию по всему телу. Глаза Ноксара распахнулись, и он сделал быстрый вдох, отходя на шаг назад.

– Аурио́н не наградил вас, гномов, способностью чувствовать течение энергий, ведь так? – Перевёл Тёмный взгляд на гнома, прищурившись.

– И мы абсолютно об этом не жалеем. – Отвернулся Горте́к, ставя ёмкость с металлом на край круглой, раскалённой, каменной печи. – Он наградил нас упорством, силой, верностью и понятием чести. Всем, что нужно для нашей работы. – Гордо произнёс гном, оборачиваясь и пристально смотря снизу вверх из-подо лба на незваного гостя.

– Прости меня, гордый гном, если тон моего голоса показался тебе обидным. – Ноксар приложил ладонь к груди. – Я лишь желал уточнить этот момент. – Гортек пытался испепелить его взглядом и молчал. Тёмный Бог вступил в эту немую битву, выпрямляя спину и становясь абсолютно серьёзным. Так продолжалось какое-то время. Ноксар осознавал, что если хочет получить помощь от этого гнома, то сейчас ему нужно капитулировать. Он закрыл глаза и тяжело вздохнул, зачёсывая тёмные волосы длинными пальцами.

– Гортек Первый, я дам тебе всё, что необходимо для твоей работы по изучению данного удивительного металла: рабочих, инструменты, материалы, средства. Но взамен кое-что попрошу. – Он посмотрел тёмными глазами на собеседника. Брови гнома взметнулись вверх. Он сложил руки на груди, кивнув и указав открытой ладонью, что внимательно слушает. – В абсолютной секретности. В совершенной тайне хочу, чтобы ты сотворил для меня первый и единственный в своём роде меч из этого металла. Меч, который способен вобрать в себя мою энергию. Который способен стать со мной одним целым и подчиняться только мне.

– Зачем сыну Высших Богов такое оружие?

– Это, гордый гном, уже не твоё дело.

– Резонно. Но для такой работы может понадобиться…

– Я дам тебе свою кровь. Столько, сколько будет необходимо. Ты согласен на подобную сделку?

– Абсолютно. – Без раздумий ответил гном. – Я ничего не теряю.

– Я бы сказал наоборот – приобретаешь. Приобретаешь моё уважение и моё доверие. Когда приступишь?

– Как только составлю список всего необходимого, то сразу же пошлю за Вами, Тёмный Господин.

– Посылать не обязательно. Просто мысленно призови меня, я услышу. Так будет безопаснее.

– Как будет угодно.

## ***

– Нокса́р… – Оторвавшись от чтения, сидя на, постеленном Темнейшим Богом, чёрном плаще, эльфийка подняла светлые глаза, рассматривая гладь голубого озера, покрытую поблёскивающей рябью от лёгкого ветра.

– М-м…? – Отозвался мужчина. Его голос, звучащий из глубины груди, создал вибрацию, которую почувствовала Роэли́н, облокотившись на него спиной. Он слегка повернул голову, покоящуюся в изгибе шеи и плеча светлой эльфийки, втягивая запах её кожи, прикрывая глаза от наслаждения. Руки, обхватившие её тонкую талию, сжались сильнее, прижимая крепче к мужскому телу. Удивительная пара, не имеющая права на существование, воплощение контрастов, словно сами свет и тьма в физическом облике, расположилась в прохладной тени плакучей ивы, простирающей свои ветви над тихими водами просторного озера, укрываясь от палящих лучей полуденного Солнца.

– Скажи мне, почему твоя кожа имеет столь тёмный оттенок? – Легко касаясь его оголённого, под подвёрнутым рукавом рубашки, запястья, девушка задумчиво рассматривала тёмно-серую ровную кожу мужчины. Её брови сдвинулись к переносице, создавая небольшую морщинку. Медленно он открыл глаза, отходя от сонного марева, наблюдая за действиями Роэли́н. По его коже пробежали незаметные мурашки.

Мужчина тяжело выдохнул и поднял голову, аккуратно проведя носом по заострённому девичьему уху, спрятанному под, выбившимися из толстой косы, светлыми прядями. Она сжалась, ощущая горячее дыхание на своей коже, и обернулась к нему, смотря в тёмные глаза. Но он смотрел куда-то вдаль. Внезапно его лицо растянулось в лёгкой улыбке, и он перевёл взгляд на девушку.

– Если это останется тайной, ты снова перестанешь со мной разговаривать? Как в тот раз? – Убирая непослушный локон ей за ухо, сквозь улыбку спросил мужчина.

– Хуже! – Капризно вздёрнула она и, без того, курносый нос. – Ты ко мне не прикоснёшься! – Сложила она руки на груди, отворачиваясь.

– А ты ко мне? – Пододвинул мужчина за ягодицы девушку плотнее к себе, вырывая удивлённый вздох.

– И я к тебе! – Не желая сдаваться, Роэли́н упёрлась руками в широкую мужскую грудь, сопротивляясь.

– Получается наказание для обоих. – Наклонив голову на бок, он с удовольствием рассматривал капризную девицу.

– Да будет так!

– Не стоит таких жертв, светлый компас моей души. – Смиренно произнёс Тёмный Бог аккуратно, за подбородок, поворачивая женское лицо к себе, заглядывая в её блестящие глаза, которые уже были готовы заплакать. – Эта история не является страшной тайной. – Встретившись с мужскими глазами, девушка расслабилась, сидя между его ног. Её губы приоткрылись, и он опустил на них взгляд. – Но она и не столь увлекательна, как создание существ или охота на очередную тварь, сотворённую моим страшим братом… – Провёл он большим пальцем по пухлой нижней губе девушки, смотря на неё глазами, в которых зрачки заполнили практически всё пространство.

– За всю свою жизнь, – начала тихо эльфийка, ощущая крепкие мужские пальцы на коже, – не могла даже представить, что буду разговаривать с Богом Тёмного Мира о таких обыденных вещах. – Она боялась пошевелиться и нарушить этот удивительный момент, но пальцы сами сжимали тёмную ткань рубашки на груди мужчины.

– А что будешь сидеть так близко, сжатая в его объятиях, могла представить? – Прижав девушку в плотную к себе, сжимая её небольшую попку, поинтересовался Тёмный. Щёки девушки полыхнули жаром и она, смеясь, легко чмокнула мужчину в кончик прямого носа. Его глаза удивлённо скосились на это неожиданное действие, но, уже через мгновенье, приходя в себя, он подмял девушку, роняя её на зелёную траву и нависая сверху.

– Ой… – Только и успела произнести эльфийка, ощущая под оголёнными частями тела, где задралось лёгкое платье, неприятные травяные укусы о нежную кожу. Ноксар, легко смеясь, опустился на локти и мягко её поцеловал.

– С самой юности, как только родительская опека начала слабеть…

– Ты имеешь в виду Высших Богов? – Удивилась эльфийка.

– Я имею в виду Высших Богов. – Утвердительно кивнул он. – А попытки воспитания не имели уже должно эффекта, я уходил всё глубже и глубже в тень. Мне не нравились шумные праздники моих старших брата и сестры. Их громкие голоса и яркий свет энергии слепили и оглушали. – Он грустно улыбнулся, прикрывая глаза, когда Роэлин провела ладонью по его щеке, успокаивая. – Не подумай, для меня они – сама жизнь и я их бесконечно люблю, – поцеловал он её тонкое запястье, – но с ними мне было тяжело. Мне всегда нравились тишина и покой. Одинокая, мирная жизнь.

– А как же друзья? Девушки? – Она отвела глаза.

– И это у меня было. – Вернул он её взгляд, лёгким прикосновением к подбородку. – Но всё всегда длилось не долго. Природу чувств и эмоций мне всегда было очень сложно постичь. И всё ближайшее окружение быстро теряло терпение к моему холоду и безразличию, отдаляясь. Я не уделял им должного внимания, которого им, бесспорно, хотелось. – Фыркнул он на последней фразе. Оттолкнувшись от земли, он сел обратно на плащ, отодвигая толстую книгу со странным названием: «Зачарованные тропинки. Путешествие в мир трав южных земель континента». Эльфийка же осталась лежать, слушая рассказ, любуясь мужчиной.

– Осознав в какой-то момент, что могу сам создать свой мир, решил заглянуть в саму глубину земной плоти. В саму каменную твердь. Она приняла меня, как родного. Словно всегда ждала. – Улыбнулся он девушке и отвёл глаза, сосредотачиваясь на далёком горном хребте. – Так спокойно я себя не чувствовал никогда. Я проникал всё глубже и глубже… Именно в тот момент, в момент прохождения через бесчисленные слои почвы, камней, пыли, грязи, глины и, протекающих через весь наш континент, потоков энергии жизни, волосы стали чёрными, а кожа приобрела столь тёмный оттенок. Из светлого в тёмно-серый. – Осмотрел он свои ладони и предплечья. Девушка подсела к нему ближе.

– Получается, ты родился светлым? Таким же, как Высшие? Как Госпожа Асса́рия?

– Конечно. Мы все творения одного жизненного потока.

– Удивительно… – Выдохнула Роэли́н, рассматривая его острые черты лица, чёрные волосы, тёмные глаза и серую кожу. Сравнивая её со своей, и вспоминая насколько светлыми и яркими являются его старшие брат и сестра. Они имели широкие скулы, а кожа будто светилась изнутри. Они были совершенно разными, но как бы редко Нокса́р не упоминал свою божественную семью, он всегда говорил о них с теплотой и любовью.

– Мне казалось, что я падал бесконечно долго. – Продолжил мужчина, смотря как бегают блестящие глаза эльфийки по его лицу и телу. – Но опустившись к горячему сердцу А́нидус, мне уже не захотелось возвращаться наверх, во «внешний мир». Да меня никто и не искал, зная мою одинокую природу. Глаза быстро привыкли ко мраку, а телу нравилось насыщаться от чистого источника.

– Там есть источник? – Девушка воскликнула, прижав ладони ко рту.

– Есть, моя светлая искорка. – Улыбнулся он её реакции. Казалось, что её глаза могут выпасть из глазниц. – Сокрытый под сводом могучих рёбер нашего праотца Ги́анта, под бесконечными слоями земной тверди. Спрятанный, дабы поддерживать и питать равновесие нашего мира. Там есть истинный источник жизненной энергии, благодаря которому дышит мой мир.

– Это невероятно! Госпожа никогда не упоминала об этом.

– Она и не должна была. Это не секрет, но постоянно упоминать об этом тоже не стоит. Мы обязаны сохранять равновесие. Мой мир для этого и создан. Всегда должны существовать противоположности, дополняющие друг друга. – Он провёл тыльной стороной ладони по щеке эльфийки. – Светлая и тёмная. – прислонился он лбом к её лбу, закрывая глаза.

– А мне можно будет когда-нибудь заглянуть в это удивительное место? – Шёпотом произнесла светлая.

– Какое? – Он посмотрел на неё. – Мой мир?

– Да. – На выдохе ответила Роэлин. – Наклоняясь ближе к мужчине, аккуратно проведя ладонью по внутренней стороне мужского бедра. Зрачки тёмных глаз заполнили радужку, черты лица словно заострились, превращая мужчину в хищника. Рука с лица девушки, медленно переместилась на её затылок, оглаживая тонкую шею.

– Не думаю, что тебе там понравится. – Приближаясь к ней, тихо произнёс Нокса́р. – Губы эльфийки надулись в обиде, а её рука игриво скользнула под его рубашку, пальцами вырисовывая на плотных мышцах живота затейливые узоры. Он закрыл глаза, делая шумный вдох, сжимая в ладони девичьи волосы. – Но я подумаю, что можно сделать. – Оттягивая косу светлых волос, он наклонил её голову, собираясь с жадностью впиться в полные губы…

– Темнейший Господин, список необходимых компонентов готов. – В голову младшего Бога эхом ворвался хриплый голос гнома. Ноксар распахнул глаза, смотря на закрытые, дрожащие веки эльфийки и её раскрытые губы, ждущие поцелуя. Спустя пару мгновений, она посмотрела на него, встречаясь с серьёзным взглядом мужчины, который аккуратно отпустил женскую косу. Губы её тут же превратились в тонкую, недовольную полоску, перечёркивающую прекрасное светлое лицо.

– Что-то случилось? – От её серьёзного взгляда, между бровей пролегла небольшая морщинка. Тёмный провёл по ней пальцем, разглаживая.

– Прошу простить меня, светлый компас моей души, внезапно появились дела. – Он постучал пальцем по своему виску.

– То есть, ты меня покидаешь? – Голос девушки дрогнул.

– Мне придётся это сделать. – Он встал, выпрямляясь, и подал девушке руку, помогая встать. Она нагнулась, поднимая плащ и оттряхивая его от насекомых и травы, стараясь не встречаться глазами с мужчиной.

– Мне нельзя с тобой? – Прижимая плащ к себе, она смотрела на землю.

– Ты же знаешь, что нет. – Приподнял он лицо девушки за подбородок, заглядывая, в блестящие от слёз, большие глаза. – Но я это исправлю, хорошо? – Он нежно коснулся губ Роэлин, забирая плащ.

Девушка кивнула, прикрывая глаза, наслаждаясь прикосновениями мужчины к коже. Она прижала своей ладонью его горячую руку плотнее к щеке. Но, уже через мгновенье, почувствовала холод. Открыв глаза, она увидела лишь рассеивающийся чёрный дым, в котором исчез Бог Тёмного Мира. Светлая эльфийка осталась стоять в одиночестве, на берегу озера, под тенью ветвей могучей, плакучей ивы, обняв себя за плечи и смотря куда-то вдаль, на ребристую поверхность воды. Внезапно стало как-то одиноко и холодно, не смотря на жаркое полуденное Солнце. По девичьей щеке потекла слеза…

## ***

Переместившись на зов голоса, Нокса́р очутился в обширной зале из камня, возле пышущего жаром камина, чей мерцающий огонь озарял помещение мягким светом. Оглянувшись, он заметил Горте́ка Первого, восседавшего за громоздким столом, выполненного из цельного древесного массива. Гном сверлил гостя пристальным взглядом из-под, нависших, густых бровей. Три свечи в металлическом подсвечнике отбрасывали блики на его суровые черты лица, а толстые пальцы уверенно сжимали камень-гра́фос, занося записи в увесистую книгу, облачённую в прочный кожаный переплёт. За спиной гнома стоял высокий, в самый потолок, книжный стеллаж, заполненный книгами, тетрадями разной толщины, плотности и цвета, свитками и листами пергамента.

Опустив глаза, гном продолжил что-то записывать, шкрябая графосом о бумагу, в заключении ставя, жёстким движением, жирную точку. Затем медленно поднялся, шумно отодвигая огромное кресло с высокой резной спинкой, звук которого разрезал тишину комнаты. Исчезнув за высотой стола так, что виднелась лишь его блестящая лысина, играющая отсветами свечи, Гортек взял лист пергамента и, ни говоря ни слова, приблизился к Богу, протянув бумагу ему.

Тёмный, сохраняя невозмутимое спокойствие, воспринял поведение хозяина без удивления, хотя и отметил абсолютное отсутствие уважения к своей персоне. Подняв одну бровь, он внимательно следил за движениями мастера, тихо принимая предложенную бумагу из большой гномьей руки, покрытой царапинами, ожогами и жёлтыми, застарелыми мозолями. На листе, корявым, угловатым почерком с сильным нажимом был перечень материалов.

Список:

Небесный песок

Жилы дракона рода Бале́рион

Фокус-кристаллы

Морская соль с глубины бескрайних вод

Кровь Темнейшего (количество по необходимости)

Куски льда с Короны Белого Царя

Видящий сердце сплавов

По мере чтения, брови младшего из богов поднимались всё выше и выше по лбу.

– Жилы дракона рода Бале́рион!? Твоё сознание окончательно затуманилось дымом кузницы? Убивать редчайшего дракона ради жилы? Это уму непостижимо! – Гном невозмутимо смотрел на Бога, явно ожидая подобной реакции.

– Темнейший хочет уникальное оружие. Единственное в своём роде. Если Вы знаете альтернативу материалу, пропитанному сильнейшей энергией жизни из живого могущественного существа. Если не самого могущественного… – Потёр он лохматую бороду, – после Вас, конечно же, милости прошу – поделитесь этим вариантом. – Он развёл руки в стороны, пожимая бугристыми плечами.

Ноксар стоял без движения, не сводя глаз с гнома. Но смотрел он не на него, а сквозь него, ища в подсознании подходящие варианты, прокручивая в голове образы мыслимых и немыслимых созданий, которые могли бы быть полезны. Внезапно взгляд Бога стал осознанным и сосредоточился на Го́ртеке. Тот прищурил глаза в ответ, складывая руки на груди.

– Есть одна идея. – Кивнул Нокса́р, хищно улыбаясь. – Не думаю, что найдётся что-то сильнее того, что я хочу предложить. – Го́ртек фыркнул, приподняв бровь в недоверии. – А что если, я предложу тебе, великий мастер, кость создателя нашего мира, Титана Ги́анта, пропитанную чистейшей энергией из истинного источника. – Тихим, проникновенным голосом, растягивая предложение, проговорил Тёмный Бог, наклоняясь к гному и смотря на него в упор.

Брови первого гнома поднялись до самого лба, создавая кучу морщин на лысой голове, делая её похожей на старый, грецкий орех, испещрённый бороздами. Нижняя челюсть отвисла, а глаза, казалось, сейчас выпадут от услышанного. Руки безжизненно повисли по бокам.

– Да чтоб моя лысина блестела ещё сотню лет! Темнейший Бог, неужели это возможно?! – Он, не моргая, смотрел на Тёмного Бога снизу вверх. – Это же… Это же… – Начал заикаться Гортек, часто дыша. – Такая сила… – Наконец он выдохнул, опуская взгляд на свои, усталые от вечной работы, ладони. – Это – само сотворение нашего мира, первые истоки. Неужели ещё хоть что-то осталось… В умелых руках такая мощь способна испепелить весь континент, всё живое.

– Именно по этому, гордый гном, этим буду заниматься именно твои руки. – Похлопал его по плечу Ноксар. – Всё остальное, по твоему списку, достать не составит особого труда. Так что, готовь метал, Гортек Первый, ибо твоими руками будет твориться история мира А́нидус! – Тёмный распахнул руки, отворачиваясь к камину, и превратился в густой дым, испаряясь. От него осталось лишь эхо, которое ещё какое-то время отдавалось в ушах гнома, отражаясь от серых камней комнаты.

– Плюшечка моя, бросай работу! А то сил даже молот поднять не хватит… Не говоря уже любовных развлечениях… – Открывая широкими, пышными бёдрами, тяжёлую дверь в кабинет, попой вперёд, вплыла полная гномиха.

Светлое платье, треща по швам, облегало её сочную фигуру, а тёмно-зелёный фартук был весь перемазан следами кулинарных шедевров. Просторную комнату тут же наполнил запах жареного мяса и сладковатый запах эля, пена которого, словно свечной воск, густо стекала с края объёмной кружки. Толстая коса рыжеватых волос была перекинута через плечо и доставала женщине до колен. В пышную грудь глубоко врезался большой поднос, заваленный горячей едой.

Быстро развернувшись к мужу и выпрямляя спину, немного расплескивая пенный напиток, её счастливая улыбка, сменилась недоумением, встречаясь с пустым взглядом супруга, стоящего в одиночестве в центре комнаты.

– Бубляша, ты в порядке? На тебе лица нет. – Она так и осталась стоять в дверном проёме с тяжёлым подносом в руках.

– Гретта! – Взгляд мужчины просеял, а лицо медленно начала растягивать счастливая улыбка. – Яркий отблеск лысины моей! – Быстрым шагом двинулся он к супруге, протягивая руки, чтобы забрать поднос. – Похоже, твой вечно недовольный ворчун станет величайшим мастером всех времён и народов! – Поставил он еду на край стола и, обернувшись, сжал румяные щёки женщины грубыми ладонями, целуя бантик губ.

– Я никогда в этом не сомневалась, радость моя. – Смешно проговорила она через сжатый рот, чувствуя колючую бороду и жёсткие усы, освобождая лицо от захвата мужских рук. – Но, расскажи мне, что такого особенного произошло? Таким счастливым я тебя видела лишь раз, когда я…

– Когда ты меня оседлала. – Продолжил он, радостно кивая. – Да-да. Не торопись, вкусная моя! Позже поведаю тебе обо всём. – Обхватил он её пышную задницу, крепко сжимая. – А сейчас, я готов с тобой резвиться, пока крыша нашего каменного жилища не рухнет мне на голову. – Он толкнул её на стол, брякнув посудой, роняя на пол бумаги и куски тёплого хлеба с подноса. Повернул спиной к себе, прижимаясь плотнее и, задирая подол её домашнего платья, снял штаны, раздвигая её ноги коленом.