Дмитрий Половинкин
Хранители и разрушители

Д.А. Половинкин

Хранители и разрушители

Содержание

От автора-составителя…………………………………………….2

1. Павел I …………………….……………………………..………4

2. Карамзин …………………….……………………..…………….18

3. Аракчеев …………………….……………………..……………..24

4. Декабристы …….………………………………………..……….32

5. Чаадаев ……………………..……………………………..………46

6. Одоевский ……………………..………………………….………58

7. Белинский ……………………..…………………………….……67

8. Победоносцев ……………………………………………………..73

Список литературы………………………..………………….…….139

Опубликовано на Литрес: https://www.litres.ru/book/dmitriy-polovinkin/hraniteli-i-razrushiteli-72220156/

От автора-составителя

О чём мы вспоминаем, когда заходит речь о России XIX века: война 1812 года, Пушкин, восстание декабристов, отмена крепостного права, Достоевский, Толстой…

А ведь это время динамичного развития Российской империи: население её возросло без малого в три раза – с 44 до 122 миллионов человек; территория, помимо земель бывшего СССР, включала Польшу, Финляндию и Аляску. Время, когда Александр III мог сказать: «Европа подождёт, пока русский царь удит рыбу».

И в то же время выходят наружу противоречия между консерваторами, патриотами, сторонниками традиционных ценностей и разрушителями, либералами, позднее социалистами запущен процесс, который привёл в итоге к крушению тысячелетней монархии.

Если мы называем распад Советского Союза величайшей геополитической катастрофой, то крушение Империи – никак не меньшая по масштабу трагедия. Сегодня во многом пересмотрена оценка происшедшего в 1917 году, при этом необходимо признать, что не на пустом месте возникли предпосылки этого нового Смутного времени.

Всё то, что произошло, во многом «растёт» из XIX века, непростого времени для России. С одной стороны, бурно развивались литература, науки и искусства, отменено крепостное право, увеличивается народонаселение, развивается промышленность. С другой – либеральные и леворадикальные идеи распространяются в русском образованном обществе. Всё больше людей теряет веру в Бога и соблюдает православные традиции лишь для вида, «по обязанности». При этом с восхищением смотрят на Запад, видя в нём образец переустройства русской жизни.

Традиционный общественный уклад и порядок представлялись так, что все его разрушители, а заодно и само разрушение, получали убедительное алиби, а защитники клеймились как враги прогресса и развития. Вожди этого течения следовали злу не по невежеству, а с сознательной гордыней. Добро выглядело «скучно», тогда как зло привлекало своей «новизной».

Но XIX век богат и историческими личностями, названными в заглавии данного труда «хранителями», – своей деятельностью, творчеством стоявшими на страже традиционных ценностей, государственности, нравственного здоровья народа.

Павел I, Карамзин и Победоносцев противостоят декабристам, Чаадаеву и Белинскому, славянофилы – западникам. Через сопоставление портретов представителей обоих лагерей сделана попытка показать процесс противостояния этих сил, казалось бы, далёкий от нас, но на новом витке истории во многом повторяющийся на наших глазах.

При работе над данным изданием составитель с благодарностью использовал многочисленные публикации, указанные в списке использованной литературы.

Император Павел I

1754–1801

Нет у нас более оболганного государя, чем Павел I. Самодур, времени совершеннолетия цесаревича, когда Екатерина должна была передать ему власть, но не сделала и не собиралась этого делать, между матерью и сыном возникла взаимная неприязнь, продолжавшаяся до самой смерти императрицы.

За 200 лет до краткого царствования Павла I Вильямом Шекспиром написана, наверное, величайшая из его трагедий – «Гамлет». Невозможно не увидеть совпадений событий жизни российского императора и принца датского: отец убит при участии матери, не допущен к трону, друзья оказались предателями, погиб в результате заговора. Русским Гамлетом называли Павла, когда он, будучи ещё наследником, путешествовал по Европе.

Екатерина II воспринимала сына как конкурента. У неё созрел план устранить Павла от престола и передать власть любимому внуку Александру, всё было готово для этого. Павел знал об этом намерении, не имея ни возможности, ни ресурсов что-либо изменить.

Но наступает 4 ноября 1796 года. Императрицу поразил удар, она без сознания, при смерти, агония продолжается более двух суток. Павел решительно прибывает во дворец, занимает рабочий кабинет Екатерины. Существует легенда, что при этом он нашёл и сжёг завещание, которым его мать передавала власть Александру, но объективных доказательств, как её подтверждающих, так и опровергающих, не существует.

Вскоре подтягиваются верные ему гатчинские солдаты во главе с Аракчеевым, которые берут под охрану дворец, мосты, площади, ключевые точки Санкт-Петербурга. К моменту смерти Екатерины 6 ноября власть уже фактически у Павла в руках.

«Я прожил 42 года, Бог уберёг меня, и авось даст мне ума и сил обустроить государство, для которого Он меня предназначил», – вскоре скажет Павел. Следует добавить, что 24 из них он был в положении лица, обладающего полноценным правом на верховную власть, но при этом от всего отстранённым.

Воспринимал он себя как поставленный на то Богом слуга государства: «Для меня не существует ни партий, ни интересов, кроме интересов государства, а при моём характере мне тяжело видеть, что дела идут вкривь и вкось и что причиною тому небрежность и личные виды. Я желаю лучше быть ненавидимым за правое дело, чем любимым за дело неправое».

По восшествии на престол новый император амнистировал находившихся в опале при Екатерине вельмож и общественных деятелей, в частности, был возвращён из ссылки Радищев.

По рассказам современников, император Павел обладал большой работоспособностью. С 5 часов утра он был уже на ногах и после короткой молитвы начинал приём докладов от различных чиновников, тех же из них, кто опоздал или проспал, увольнял со службы.

Рабочий день императора нередко длился до 16 часов, так что Павел Петрович работал крайне добросовестно, исполняя должностные обязанности главы одного из могущественных государств Европы того времени. Балы, прогулки, охота и праздное времяпрепровождение были чужды этому государю. Отдыхом ему служили чтение, театр и музыка. А ежедневными прогулками в любую погоду – утренний двухчасовой развод караулов и вахт-парад различных гвардейских полков.

Если при Петре I произошло окончательное закрепощение крестьян, то его правнук был первым из правителей России, кто попытался ослабить и ограничить крепостное право.

Павел I запретил отнимать детей у родителей и разделять супругов при продаже помещиками семей крепостных крестьян, им было запрещено вообще продавать безземельных дворовых людей и крепостных крестьян без земли.

Манифестом «О трёхдневной работе помещичьих крестьян в пользу помещика и о непринуждении к работе в дни воскресные» он запретил работу крепостных на помещика (барщину) по воскресным дням, церковным праздникам и более трёх дней в неделю. У крепостных крестьян, составлявших основную массу народа Российской империи, впервые появился выходной день – воскресенье.

Павел I полностью списал все долги крестьян по подушной подати на огромную сумму в 7 миллионов рублей – десятую часть годового бюджета империи. Была отменена обременительная для крестьян хлебная повинность, началась льготная продажа соли.

Из государственных запасов стали продавать хлеб, чтобы сбить высокие цены на него. Эта мера привела к заметному падению цен на хлеб.

В губерниях губернаторам было предписано наблюдать за отношением помещиков к крепостным крестьянам. В случае жестокого обращения с ними было предписано докладывать об этом императору.

Если у какого-либо дворянина крестьяне вследствие их нещадной эксплуатации становились нищими, то хозяин каждого нищего облагался огромным штрафом в 500 рублей. При повторном появлении на улицах нищих из крестьян этого помещика у него могли отобрать имение.

Патриархальное государство требовало от помещиков проявлять заботу о материальном положении своих крестьян, в указах Павла I прямо говорится о том, что помещики обязаны «содержать» своих крестьян. В частности, хозяин имения обязан был нанимать для своих крестьян лекаря.

Взойдя на трон, Павел допустил крестьян к личной присяге императору. Это ясно давало всем понять, что теперь они не рабы в личной собственности землевладельца, а прежде всего подданные самодержца.

«Человек, – говорил Павел Петрович, – первое сокровище государства, и труд его – богатство; его нет, труд пропал, и земля пуста, а когда деревня не в добре, то и богатства нет. Сбережение государства – сбережение людей, сбережение людей – сбережение государства».

Издание Манифеста о трёхдневной барщине было приурочено к коронации Павла I, состоявшейся 5 апреля 1797 года. Император тем самым показал, какое исключительное государственное значение он придавал Манифесту, несомненно, видя в нём документ программного характера для решения крестьянского вопроса в России.

Александр I и Николай I не отменили Павловский Манифест, но и не требовали его исполнения.

Наибольшее количество нареканий вызвала произведённая Павлом военная реформа. Суровость императора больше всего сказывалась на избалованной гвардии, привыкшей при Екатерине легко относиться к своим служебным обязанностям, игнорировать учения, неограниченное время (иногда годами) находиться в отпусках, теперь же ей пришлось испытать самую строгую дисциплину.

Упрекают Павла I и за увлечение бессмысленной муштрой. Император действительно превыше всего ценил дисциплину и лично командовал разводами караула, его поглощала внешняя сторона военного дела – чёткость строя, выправка, произносимые команды.

Знаменитый павловский вахтпарад сохранился до XXI века, сегодня это – развод караула. Строевой шаг, введённый Павлом, существует до сих пор в российской армии под названием «печатный шаг для почётного караула».

При этом, например, артиллеристов император освободил от строевых учений как от несущественных для их боевой подготовки.

«Павловская муштра имела до некоторой степени положительное воспитательное значение. Она сильно подтянула блестящую, но распущенную армию, особенно же гвардию конца царствования Екатерины. Щёголям и сибаритам, манкировавшим своими обязанностями, смотревшим на службу как на приятную синекуру и считавшим, что „дело не медведь – в лес не убежит“ – дано понять (и почувствовать), что служба есть прежде всего служба», – отмечал известный военный историк А.А. Керсновский.

Павлом I прекращена практика записи в полки дворянских младенцев, которые числились на службе чуть ли не с рождения и, проживая в домашних условиях, росли в чинах и могли появиться в часть в 18 лет уже с приличным стажем «выслуги» и при высоком звании. Император приказал всем, кто с младенчества был записан на службу в воинские полки, явиться в них на смотр, а неявившихся уволил.

Критикуют Павла и за введение военного обмундирования прусского образца. Известный своей прямотой наш великий полководец А.В. Суворов по этому поводу заявил: «Пудра не порох, букли не пушки, коса не тесак, я не немец – природный русак!»

Но кроме париков с буклями в новой форме было полезное для солдат нововведение – тёплые зимние вещи: специальные тёплые жилеты-куртки на заячьем меху, овчинные безрукавки для ношения под камзолами и главное – шинели, которые сменили в 1797 году прежние из простой материи плащи-епанчи и спасли множество русских солдат в последующих войнах, когда русская армия смогла вести успешные боевые действия в холодное время года, долго не уходя на зимние квартиры. Шинель спасла жизнь и здоровье многим тысячам солдат, ибо согласно данным медицинского обследования в русской армии в 1760 году больше всего больных страдали (и обычно умирали) не от боевых ран, а от простудных заболеваний и болезней органов дыхания.

До России прусскую форму как более практичную ввела Швеция.

В солдатском рационе появились установленные указом ежедневные порции мяса и вина (чаще давали «хлебное вино», то есть водку). Было поднято денежное довольствие нижних чинов и впервые устроены полковые лазареты для них. Лекарями в полк допускались только лица, сдавшие лекарский экзамен в Медицинской коллегии, была основана Медико-хирургическая академия.

Под страхом каторги было запрещено делать удержания из солдатской зарплаты и под страхом смерти – невыдачу солдатского жалования.

Вопреки сложившемуся у большинства представлению, солдат при Павле I наказывали гораздо менее жестоко, нежели при Екатерине II или в последующие царствования, и наказания строго регламентировались Уставом. За неподобающее обращение с нижними чинами офицеры подвергались суровым взысканиям. Император откорректировал Уставы и сократил количество поводов к применению телесных наказаний. Так, из Морского устава было исключено так называемое килевание – варварский вид традиционного флотского наказания, при котором провинившегося протаскивали связанного на канате под водой с борта на борт большого военного корабля, что часто приводило к смерти наказуемого.

Была установлена личная уголовная ответственность офицеров за жизнь и здоровье подчинённых им солдат. Офицеры могли подвергнуться взысканиям и получить серьёзное наказание за массовое заболевание солдат. Запрещена работа солдат в офицерских имениях, за нарушение изгоняли из армии, могли привлечь к суду.

Император Павел I впервые в Европе учредил награды для рядовых – Анненской медалью награждали за выслугу лет и за особые подвиги и заслуги.

Был изменён статус полкового знамени в армии. Со времён Петра I полковые знамёна и штандарты относились к табельному имуществу. Павел перевёл их в разряд полковых святынь. Он установил торжественную церемонию освящения штандартов и знамён в армии, порядок вручения святынь полкам, принятие присяги под полковыми знамёнами.

Став государем, он ввёл для отставленных от службы из-за увечий или прослуживших более 25 лет солдат пенсии, с содержанием таких солдат в инвалидных ротах, приказал умерших и погибших солдат хоронить с воинскими почестями, могилы передавать «на присмотрение» инвалидным гарнизонным ротам.

Павел Петрович ещё до восшествия на престол в 1794 году организовал первый Военно-сиротский дом для детей солдат, оставшихся без попечения родителей в Мариенбурге под Гатчиной, там их обучали чтению, письму, музыке, рукоделию, земледелию и садоводству. За 34 года царствования Екатерины в солдатских школах выучилось лишь 12 тысяч человек, а за четырёхлетнее правление Павла – 64 тысячи. В Петербурге царь основал военное училище для сирот военных дворян (Павловский корпус). Для дворянских сирот женского пола – институт ордена св. Екатерины и другие учебные заведения под покровительством императрицы Марии Фёдоровны.

Примером истинно отеческого отношения Павла к солдатам может служить тот факт, что он стал крёстным отцом более тридцати детей нижних чинов Лейб-гвардии Преображенского полка и Лейб-гвардии Артиллерийского батальона.

«Император никогда не оказывал несправедливости солдату и привязывал его к себе…» (из «Записок графа Бенигсена»).

«Все трепетали перед императором. Только одни солдаты его любили» (из «Записок княгини Ливен»).

«Солдаты любили Павла… первый батальон Преображенского полка, в особенности, был очень к нему привязан… Начиная с Павла довольствие всегда выдавалось точно и даже до срока. Полковники не могли более присваивать то, что принадлежало солдатам» (из «Записок графа Ланжерона»).

Очень хорошо относились к Павлу моряки. Во время путешествия на бриге «Эммануил» он, будучи самым главным начальником на флоте, спал не в адмиральской каюте, а как и они, на шканцах, укрывшись обрывком паруса.

Правление императора Павла вызвало ненависть аристократической верхушки и симпатию со стороны простого народа и среднего класса. Е.С. Шумигорский, автор статьи «Павел I» в Русском биографическом словаре, так пишет об этом: «Масса простого народа, в несколько месяцев получившая большее облегчение в тягостной своей доле, чем за всё царствование Екатерины, и солдаты, освободившиеся от гнёта произвольной командирской власти и почувствовавшие себя на „государственной службе“, с надеждой смотрели на будущее: их мало трогали „господские“ и „командирские“ тревоги».

Придя к власти, император Павел I в первую неделю лично составил бюджет. За очень короткое время он подтянул финансовую дисциплину и выгнал с государственной службы по подозрению в коррупции и казнокрадстве почти 20 тысяч чиновников и офицеров.

Важные меры были предприняты императором для борьбы с инфляцией, вот некоторые из них:

– в десять раз были урезаны раздутые при Екатерине дворцовые расходы;

– многие столовые серебряные сервизы из дворца пошли на переплавку с целью дальнейшего выпуска в обращение серебряных монет («Я буду есть на олове до тех пор, пока в России не наступит всеобщее благоденствие!»);

– было выведено из обращения более 5 миллионов рублей в виде бумажных банкнот, не обеспеченных золотом и серебром, – их публично сожгли на Дворцовой площади.

За время правления Павла I было выпущено золотых монет на 3 миллиона рублей, серебряных – 13 миллионов рублей. Россия перешла на стабильную монету – серебряный рубль, вес и проба которого устанавливались особым манифестом. Этот стандарт действовал в стране более ста лет – до военного 1915 года.

Отдельного рассказа заслуживает масонство императора Павла. Достоверных исторических источников о посвящении Павла Петровича в масоны до наших дней не дошло. Сохранилось несколько портретов императора, где он представлен на фоне масонских символов. На одном на шее у Павла масонский золотой треугольник, на другом он в масонском переднике третьей степени. Есть косвенные свидетельства, что вступление наследника русского престола в масонскую ложу произошло в 1777 году.

В ходе следствия над масоном Новиковым Екатерина обратилась к сыну за разъяснениями. Великий князь с негодованием отверг мысль о своём масонстве, назвав ее «клеветнически-лакейской», масонскую же теорию Павел счёл «нагромождением бессмысленных слов». В другой раз слухи о своём масонстве цесаревич обозвал «сплетнями передней». Екатерина признала, что на великого князя «пасквиль склепан».

В первый год своего царствования Павел I издаёт Указ, предписывающий применять закон 1794 года о запрете масонских лож со «всевозможной строгостью», из окружения императора удаляются наиболее активные масоны, и сам он (если верны сведения о вступлении его в масонскую ложу) выходит из масонства.

Со времени Французской революции 1789 года Павел Петрович испытывал ненависть к новым идейным веяниям. Реки крови, презрение к законности и человеческой жизни оказались плодами эпохи Просвещения.

Казнь на гильотине в 1793 году друзей и ровесников – монархов Франции, издевательство революционеров над их сыном-наследником – маленьким невинным ребёнком, ровесником собственной любимой дочери Павла – Елены, мучительная смерть дофина и собственное бессилие этому противодействовать доводили его до нервного расстройства.

«Противиться всевозможными мерами неистовой французской республике, угрожающей всей Европе совершенным истреблением закона, прав и благонравия», – считал одной из главных задач во внешней политике Павел I.

Противодействием революционной Франции можно объяснить и покровительство российского императора Мальтийскому рыцарскому ордену. После того как летом 1798 года гарнизон на острове Мальта сдался революционным французским войскам, старейший в мире христианский орден рыцарей-госпитальеров Святого Иоанна остался без Великого магистра и без места своего постоянного пребывания.

Разделявший рыцарские идеалы император принял титул Великого магистра ордена, оказал бежавшим от Наполеона рыцарям-госпитальерам всестороннее покровительство, поселил их в Воронцовском дворце и вознамерился присоединить Мальту к России. При этом Павел I осуществил свою заветную мечту: объединил самодержавную власть с идеологией рыцарского ордена.

Император желал противопоставить русское влияние в Европе французскому, он издал указ о принятии острова Мальта под защиту России. В календаре Академии наук, по его предписанию, остров Мальта был обозначен как губерния Российской империи. Павел I хотел сделать звание гроссмейстера наследственным, а Мальту присоединить к России. На острове император планировал создать военно-морскую базу для обеспечения интересов Российской империи в Средиземном море и на юге Европы.

Успехами внешней политики императора Павла стало вхождение при нём Грузии, Аляски и Алеутских островов в состав России.

В 1797 году была учреждена Российско-американская компания. Указом от 8 июля 1799 года предприятие получило привилегии сроком на 20 лет и официальное название – «Под Высочайшим Его Императорского Величества покровительством Российско-американская компания». C этого времени и до продажи её в 1867 году Аляска с прилегающими к ней островами находилась под управлением Российско-американской компании.

18 января 1801 года Павел I обнародовал манифест о включении Грузии (Картли-Кахетинского царства) в состав Российской империи.

Несомненной заслугой императора является разработанный им ещё до вступления на престол и принятый Сенатом в 1797 году Акт о престолонаследии. В отличие от указа о престолонаследии Петра I, который предусматривал для государя право назначить себе наследника самому (и тем открыл дорогу к эпохе дворцовых переворотов), акт вводил наследование по закону, «дабы государство не было без наследников, дабы наследник был назначен всегда законом самим, дабы не было ни малейшего сомнения, кому наследовать, дабы сохранить право родов в наследствии, не нарушая права естественного, и избежать затруднений при переходе из рода в род».

Акт предусматривал наследование по мужской линии, чётко прописывал очерёдность наследников, запрещал занятие российского престола лицом, не принадлежащим к Православной церкви.

При этом часто непоследовательная внутренняя политика Павла ущемляла интересы верхушки российского дворянства. Что же такого натворил император, что его так невзлюбила знать? Видимо, за то, что с приходом Павла I к власти закончился золотой век дворянских вольностей, которые достигли своего пика в эпоху Екатерины II.

«Жалованной грамотой» 1785 года Екатерина разрешила дворянам не служить в армии и не платить налоги, создав таким образом прослойку трутней, живущих за счёт рабства крестьян.

О нищете и произволе в России времён Екатерины написал в 1786 году швейцарский писатель Карл Массон, который приехал в Россию преподавать в Артиллерийско-инженерном кадетском корпусе:

«Конец царствования Екатерины II в особенности был бедственен для народа и Империи. Все пружины управления были испорчены: всякий генерал, всякий губернатор, всякий начальник департамента сделался в своей области деспотом. Чины, правосудие, безнаказанность продавались с публичного торга. До 20 олигархов под предводительством фаворита разделили Россию, грабили или позволяли грабить финансы и состязались в грабительстве несчастных».

В.О. Ключевский пишет о том, что Павел был «первым противодворянским царем» той эпохи. Чувство порядка, дисциплины, равенства было руководящим побуждением в деятельности императора, придя к власти, он последовательно отменил привилегии дворянам, пожалованные его матерью.

Необходимо признать, что среди его указов на три разумных – один нелепый. Павел I пытался регламентировать все стороны жизни: нельзя было носить круглые шляпы, хождение по улицам города после девяти вечера строго воспрещалось и многое подобное этому.

Позже либеральные по своим взглядам, а за ними и советские историки соберут все его неожиданные, нелогичные и необдуманные поступки и деяния, дополнив их историческими анекдотами, легендами и мифами о «сумасбродном» императоре.

Недовольство высшего дворянства политикой, проводимой Павлом I, опала, которой были подвергнуты многие из участников, и страх попасть под неё тех, кто ещё был наверху, желание сменить царя на более «покладистого» стали причиной заговора с целью отречения императора.

В числе заговорщиков вся элита Петербурга: вице-консул Никита Панин, последний фаворит Екатерины II Павел Зубов, его братья Николай и Валериан, адмирал Де Рибас, командиры Кавалергардского, Семёновского и Преображенского полков. Координатором преступного сговора стал доверенный приближённый жертвы военный губернатор Петербурга масон граф Пален. Он же вёл переговоры с наследником Александром Павловичем. Хотя будущий Александр I просил заговорщиков не убивать его отца, а только заточить в крепость, убийство было предрешено заранее. Как впоследствии признался Пален, Александр потребовал от него клятвенного обещания не покушаться на жизнь его отца. Пален поклялся в этом, хотя заранее знал, что «надо завершить революцию убийством».

За несколько дней Павлу I донесли о готовящемся покушении, он вызвал Палена, но тот сумел хитроумно вывернуться. Признался, что заговор существует и он сам в нём участвует, но только лишь для того, чтобы изобличить злодеев.

Павел плохо разбирался в людях – за несколько месяцев до переворота он отправил в отставку «без лести преданного» ему А.А. Аракчеева. 8 марта 1801 года, за три дня до покушения, император отправил опальному графу Аракчееву письмо: «С получением сего Вы должны явиться немедленно, Павел». Это послание и ускорило его гибель. Пален, которому стало известно о вызове Аракчеева, понял, что оттягивать задуманное более невозможно.

Аракчеев явился по зову императора. Он прибыл в Петербург вечером 11 марта, когда Павел был ещё жив, но его, по распоряжению военного губернатора фон Палена, не пропустили через заставу.

Убийство Павла I произошло в ночь с понедельника 11 марта на вторник 12 марта 1801 года в здании Михайловского замка. В половине первого ночи группа из 12 нетрезвых офицеров ворвалась в спальню императора и пыталась принудить его к подписанию отречения. После категорического отказа его избили, он получил удар в висок тяжелой золотой табакеркой и был задушен офицерским шарфом. Группу непосредственных исполнителей («пьяных гвардейцев») возглавляли Николай Зубов и английский подданный Леонтий Беннигсен.

Когда Пален сообщил Александру о смерти отца, тот упал в обморок.

«Всё будет как при бабушке» – с этих слов начал своё правление российский император Александр I. В Манифесте о вступлении на престол он обязался управлять «по законам и по сердцу в Бозе почивающей Августейшей Бабки Нашей Государыни Императрицы Екатерины Великия, коея память Нам и всему отечеству вечно пребудет любезна, да по ея премудрым намерениям» обещал править.

Официальной версией в Российской империи более ста лет была кончина Павла I от болезни по естественным причинам, «от апоплексического удара» (инсульта). Хотя истина была секретом Полишенеля, «правление в России есть самовластие, ограниченное офицерскою удавкою», – писал А.С. Пушкин.

Цареубийцы, чтобы хоть как-то оправдаться за совершённое злодеяние, начали кампанию по очернению императора. Дворянская историография прилагала все усилия к тому, чтобы изобразить фигуру Павла I как жесточайшего деспота, ужасного монстра или вообще умалишенного. Тем самым навязывалась мысль о том, что такого царя и надобно было убить, или даже о том, что его невозможно было далее оставлять в живых. Советские историки, в свою очередь, охотно присоединились к хору обвинителей «сумасшедшего» императора.

Если объективно оценить Павла I, то можно увидеть, что он хотел быть не дворянским, а общенародным императором. Гнёт его царствования отразился главным образом на придворных, вельможах и дворянах; прочие же сословия нисколько не страдали, а крестьяне и военные нижние чины даже получили облегчение.

Нельзя не отметить искреннюю религиозность императора Павла, он искренне, сердечно молился у святых икон (паркет перед ними был заметно вытерт его коленями), нередко умиляясь и обливаясь слезами.

При нём были учреждены духовные академии в Петербурге и Казани и несколько новых семинарий. Князь Н.Д. Жевахов писал в своих воспоминаниях: «Отношение Императора Павла I к Церкви было таково, что только революция 1917 года прервала работы по Его канонизации, однако сознанием русского народа Император Павел давно уже причислен к лику святых. Дивные знамения благоволения Божия к Праведнику, творимые Промыслом Господним у Его гробницы, в последние годы пред революцией не только привлекали толпы верующих в Петропавловский собор, но и побудили издать целую книгу знамений и чудес Божиих, изливаемых на верующих молитвами Благоверного Императора Павла I». П.Н. Шабельский-Борк свидетельствует: «В Триестенской библиотеке как зеница ока хранится ставшая теперь редчайшей уникальная брошюра, изданная в своё время причтом Петропавловского собора, о случаях чудес на гробнице императора Павла Первого, каковых удостоверено не менее трехсот».

Для прощания к телу покойного Государя допускались лица всех сословий, причём они только проходили мимо тела и делали ему низкий поклон. Точно подсчитано, что со времени кончины и до погребения императора Павла I на поклонении его телу перебывало 109 321 человек. Согласно сведениям, опубликованным в Юбилейном статистическом сборнике «Санкт-Петербург. 1703−2003» общая численность населения города в 1800 году составляла 220,2 тысячи человек. Таким образом, проститься с умученным императором пришла половина жителей столицы, а если не считать детей, то – почти всё взрослое население.

Погребение Павла I было совершено 23 марта, в Страстную субботу, в Петропавловском соборе, отпевание совершил митрополит Санкт-Петербургский Амвросий. Во время отпевания во всех столичных церквах производился колокольный звон, какой бывает при погребении священников.

Николай Михайлович

КАРАМЗИН

1766–1826

Николай Михайлович Карамзин родился в Симбирской губернии, вырос в усадьбе отца, отставного капитана Михаила Егоровича Карамзина, среднепоместного симбирского дворянина, происходящего от крымско-татарского рода Кара-Мурзы (известного с XVI века), и матери – Екатерины Петровны Пазухиной.

Первоначальное образование получил в частном пансионе в Симбирске. В 1778 году был отправлен в Москву в пансион профессора Московского университета И.М. Шадена. Одновременно посещал в 1781–1782 годах лекции в Московском университете.

С апреля 1781 года служил в лейб-гвардии Преображенском полку, из которого вышел в отставку в январе 1784 года и уехал в Симбирск, где вступил в масонскую ложу «Золотого венца». Масонство привлекало Карамзина своей просветительской и благотворительной деятельностью, но при этом отталкивало своей мистической стороной и обрядами.

К 1788 году Карамзин охладевает к масонству. В 1789–1790 годах совершает 18-месячное заграничное путешествие, одним из побудительных мотивов которого был разрыв с масонами. Карамзин посетил Иммануила Канта в Кёнигсберге, побывал в Германии, Швейцарии, охваченной революцией Франции. Будучи свидетелем событий во Франции, неоднократно посещал Национальное собрание, слушал речи Робеспьера, завёл знакомства со многими политическими знаменитостями. Этот опыт оказал огромное воздействие на дальнейшую эволюцию Карамзина, положив начало его критическому отношению к «передовым» идеям.

Неприятие и шок вызвала у Карамзина реализация на практике идей Просвещения в ходе так называемой Великой Французской революции: «Век просвещения! Я не узнаю тебя – в крови и пламени не узнаю тебя – среди убийств и разрушения не узнаю тебя!»

По впечатлениям от этой поездки были написаны «Письма русского путешественника», публикация которых сразу же сделала Николая Михайловича известным литератором. Некоторые филологи считают, что именно с этой книги ведёт свой отсчёт современная русская литература. Среди заслуг Карамзина можно отметить тот факт, что он обогатил язык такими словами, как «занимательный», «трогательный», «влияние», ввёл в письменное употребление букву ё.

Писатель был дважды женат. В апреле 1801 года он сыграл свадьбу с Елизаветой Ивановной Протасовой (1767–1802), которую горячо любил уже много лет. К несчастью, через год она умерла в родах, оставив дочь Софью. В январе 1804 года Карамзин женился на Екатерине Андреевне Колывановой (1780–1851), признанной красавице, ставшей верной спутницей своего прославленного мужа. В этом браке родились 9 детей, трое из которых скончались в раннем детстве.

Еще в 90-х годах XVIII века обозначился интерес Карамзина к русской истории. Он создает несколько небольших исторических работ. В 1803 году Карамзин обращается в Министерство народного просвещения с просьбой об официальном назначении его историографом, которая вскоре была удовлетворена именным императорским указом. С этого времени Н.М. Карамзин был занят исключительно историографическими разработками, по словам П.А. Вяземского «постригся в историки» и до конца своей жизни занимался работой над «Историей государства Российского», практически прекратив деятельность журналиста и писателя.

В предисловии к первому изданию историограф напишет: «С охотою и ревностию посвятив двенадцать лет, и лучшее время моей жизни, на сочинение сих осьми или девяти Томов, могу по слабости желать хвалы и бояться осуждения; но смею сказать, что это для меня не главное. Одно славолюбие не могло бы дать мне твердости постоянной, долговременной, необходимой в таком деле, если бы не находил я истинного удовольствия в самом труде и не имел надежды быть полезным, то есть, сделать Российскую Историю известнее для многих, даже и для строгих моих судей».

Для завершения многолетней работы и организации издания «Истории» Карамзин с семейством в 1816 году переезжает из Москвы в Петербург. Ему был предоставлен домик в Царском Селе, поблизости от Лицея. Николай Михайлович был доволен домиком: «сад прелестный… уютно и всё изрядно», парк идеально приспособлен для располагающих к размышлениям уединённым прогулкам.

Ко времени переезда в Царское Село Карамзин уже был знаком с юным Пушкиным и высоко ценил его поэтический дар, так по его рекомендации начинающему поэту было предложено написать стихи на праздник в Павловске в честь бракосочетания принца Оранского и великой княжны Анны Павловны.

Хотя Карамзин не любил никого принимать в то время, когда он работал над «Историей», но для своего юного друга он делал исключение, Пушкину часто доводилось наблюдать историографа за письменным столом, погруженным в размышления. Карамзина делился с ним своими мыслями, читал ему вслух написанное. «Библия для христиан то же, что история для народа. Этой фразой (наоборот) начиналось прежде предисловие Ист.<ории> Карамзина. При мне он её и переменил», – писал впоследствии Пушкин младшему брату Льву.

По наблюдению однокашника по Лицею и будущего канцлера Российской империи А.М. Горчакова, Пушкин «свободное время своё во всё лето проводил у Карамзина». В мирный домик историографа юного поэта влёк не только огромный интерес к работе мастера, но и атмосфера тепла, любви и семейного уюта. П.А. Вяземский, характеризуя Пушкина-лицеиста, пишет: «…порох и ветер, забавен и ветрен до крайности». Эта пылкость и ветреность подтолкнули юношу к опрометчивому поступку, он написал любовную записку супруге историографа, Екатерине Андреевне, вдвое старшей его по возрасту, матери семейства. Она, разумеется, показала её мужу, оба расхохотались и, призвавши Пушкина, стали делать ему серьёзные наставления. Необходимо отметить, что историографу надо было обладать большим тактом и знанием юношеской души, чтобы не обидеть импульсивного Пушкина строгим внушением, но при этом и призвать к порядку. А к Екатерине Андреевне от возраста подростковой влюблённости и в дальнейшем во взрослой сознательной жизни поэт испытывал особые чувства. Перед смертью, раненный на дуэли с Дантесом, он попросил, чтобы она приехала и перекрестила его.

В 1818 году вышли восемь томов «Истории» тиражом в 3 тыс. экземпляров, которые стремительно разошлись в 25 дней. Творение Карамзина открыло историю России для широкой образованной публики. По словам А.С. Пушкина, «все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную. Она была для них новым открытием. Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка – Колумбом».

В своей работе Карамзин подчёркивал: «История подтверждает истину… что вера есть особенная сила государственная». Самодержавная система политической власти, по Карамзину, основывалась на общепризнанных народом традициях, обычаях и привычках, на том, что он обозначал как «древние навыки» и, шире, «дух народный», «привязанность к нашему особенному». Карамзин категорически отказывался отождествлять «истинное самодержавие» с деспотизмом, тиранией и произволом. Он считал, что подобные отклонения от норм самодержавия были обусловлены делом случая и быстро ликвидировались инерцией традиции «мудрого» и «добродетельного» монархического правления. Эта традиция была столь мощной и эффективной, что даже в случаях резкого ослабления или даже полного отсутствия верховной государственной и церковной власти (например, во времена Смуты), приводила в течение короткого исторического срока к восстановлению самодержавия. В силу всего вышеперечисленного самодержавие явилось «палладиумом России», главной причиной её могущества и процветания. С точки зрения Карамзина, основные принципы монархического правления должны были сохраняться и впредь, лишь дополняясь должной политикой в области просвещения и законодательства, которые вели бы не к подрыву самодержавия, а к его максимальному усилению. При таком понимании самодержавия всякая попытка его ограничения являлась бы преступлением перед русской историей и русским народом.

Карамзин одним из первых в русской мысли поставил вопрос о негативных последствиях правления Петра I, поскольку стремление этого императора преобразовать Россию в подобие Европы подрывало «дух народный», то есть самые основы самодержавия, «нравственное могущество государства». Стремление Петра I «к новым для нас обычаям переступило в нём границы благоразумия». Карамзин фактически обвинил Петра I в насильственном искоренении древних обычаев; роковом социокультурном расколе народа на высший, «онемеченный», слой и низший, «простонародье»; уничтожении Патриаршества, что привело к ослаблению веры; переносе столицы на окраину государства ценой огромных усилий и жертв. В итоге, утверждал Карамзин, русские «стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях, гражданами России».

Значение грандиозного труда по созданию «Истории государства Российского» точно выразил П.А. Вяземский: «Творение Карамзина есть единственная у нас книга, истинно государственная, народная и монархическая». 5 декабря 1818 года Карамзина избрали членом Российской академии наук.

Сам Николай Михайлович, оценивая свою деятельность, пишет: «Приближаясь концу… я благодарю Бога за свою судьбу. Может быть, я заблуждаюсь, но совесть моя покойна. Любезное Отечество ни в чём не может меня упрекнуть. Я всегда был готов служить ему, не унижая своей личности, за которую я в ответе перед той же Россией. Да, пусть я только и делал, что описывал историю варварских веков, пусть меня не видели ни на поле боя, ни в совете мужей государственных. Но поскольку я не трус и не ленивец, я говорю: «Значит, так было угодно Небесам» и, без смешной гордости моим ремеслом писателя, я без стыда вижу себя среди наших генералов и министров».

Живя в Царском Селе рядом с царской семьёй, он ближе познакомился, а в дальнейшем и подружился с Александром I и императрицей Марией Фёдоровной. Смерть государя в 1825 году стала для Карамзина большим ударом, и он не намного пережил своего царственного друга.

Болезнь, ставшая для него смертельной, стала следствием восстания 14 декабря 1825 года. Карамзин находился в Зимнем дворце, когда узнал о выступлении гвардейских полков против восшествия на престол Николая Павловича. Легко одетый, Карамзин последовал на Сенатскую площадь и стал свидетелем разыгравшихся кровавых событий. В письме старинному другу Дмитриеву от 19 декабря Карамзин сокрушался о «нелепой трагедии наших безумных либералистов». Домой он вернулся в лихорадке, но ещё несколько дней провёл на ногах. Простуда перешла в чахотку, приведшую к смерти 22 мая 1826 года. Его похоронили на Тихвинском кладбище Александро-Невской Лавры.

Николай Михайлович Карамзин заслужил память о себе не только как деятель культуры и русской историографии, но и как консервативный мыслитель, оказавший в своё время определяющее влияние на русскую патриотическую мысль.

Алексей Андреевич

АРАКЧЕЕВ

1769–1834

Трудно найти в российской истории личность, сильнее измаранную чёрной краской, чем всесильный временщик двух императоров граф Алексей Андреевич Аракчеев. Тяжёлым человеком, неприятным в общении и личной жизни, был крупнейший государственный и военный деятель конца XVIII – первой четверти XIX века.

Алексей Аракчеев родился 5 октября 1769 года под Новгородом, в семье мелкопоместных дворян. У Андрея Ивановича Аракчеева было 20 душ, беднота. Грамоте маленького Алёшу обучал приходской священник Павел Соколов. У него был сын Иван, получивший в семинарии фамилию Менделеев, ставший позднее отцом другого Менделеева – Дмитрия Ивановича.

Однажды к соседу Аракчеевых приехали два его сына, кадеты Артиллерийского и инженерного шляхетского корпуса. Андрей Иванович поехал к ним в гости и взял сына с собой. Знакомство с кадетами поразило Алёшу, особенно понравились ему их красные мундиры. В них они показались ему какими-то высшими существами – он не отходил от них ни на шаг. Вернувшись домой, мальчик просто бредил кадетами и умолял отца отдать его в кадетский корпус.

В результате уговорил родителя и, когда Алёше исполнилось 14 лет, они вдвоём поехали в Петербург. Подали заявление о поступлении и целых полгода ждали его рассмотрения. За это время они прожили все деньги, положение их стало отчаянным, что придало мальчику смелости. Подкараулив директора корпуса генерала П.И. Мелиссино, он упал перед ним на колени: «Ваше превосходительство, примите меня… Нам придётся умереть с голоду… мы ждать более не можем… вечно буду вам благодарен и буду за вас Богу молиться». Рыдания мальчика и слёзы на глазах отца растрогали генерала, и на другой день Алексей Аракчеев был зачислен в Артиллерийский и инженерный кадетский шляхетский корпус.

В корпусе Аракчеев быстро выдвинулся в число лучших учеников. Особенно легко давались ему математика и артиллерийское дело. Благодаря успехам в учёбе он был последовательно за несколько лет произведён в капралы, фурьеры и сержанты. В 1787 году Аракчеев получил первый офицерский чин поручика и остался при корпусе в качестве репетитора и преподавателя математики и артиллерии. В это время он активно занимался теоретическими вопросами применения артиллерии в боевых действиях, составил учебное пособие «Краткие артиллерийские записки в вопросах и ответах».

Летом 1791 года Алексей Андреевич получил воинское звание капитана и стал старшим адъютантом в штабе генерала от артиллерии Мелиссино. Год спустя, по ходатайству последнего, молодой грамотный офицер был прикомандирован к создававшимся в Гатчине войскам наследника престола Павла Петровича – будущего императора Павла I. Усердие, знание своего дела и исполнительность Аракчеева вскоре позволили ему стать начальником всей гатчинской артиллерии, которую он привёл в образцовый порядок. Павел Петрович благоволил молодому офицеру, и Аракчеев быстро продвигался по служебной лестнице: в 1793 году ему было присвоено звание майора, год спустя он стал начальником хозяйственной части всех гатчинских войск, а в 1796 году в чине подполковника стал инспектором Павловской артиллерии и пехоты, одновременно состоя в должности начальника гатчинского гарнизона.

Когда в 1796 году Павел Петрович взошел на престол, Аракчеев сделал блестящую карьеру: комендант Петербурга, генерал-майор, кавалер орденов Св. Анны и Св. Александра Невского. В 27 лет он стал бароном, через год и графом, на гербе Аракчеевых Павел I лично утвердил знаменитый девиз «Без лести предан».

Аракчеев являлся главным проводником военных преобразований, со свойственной ему энергией распространяя порядки гатчинского гарнизона на всю армию. Беспощадная борьба с мздоимством, введение строгой дисциплины, приведение в порядок материальной и учебной части, внедрение единообразия службы во всех соединениях и подразделениях, повальные увольнения не принявших новую реформу офицеров – всё это вызывало сильнейшее недовольство и ропот, особенно в привыкших к вольной жизни и лёгкой службе гвардейских частях. При Аракчееве были введены новые уставы, выработанные на основе гатчинской практики, установилась строгая дисциплина, качественно улучшилось содержание и условия службы нижних чинов, в чём Алексей Андреевич видел залог существования сильных вооружённых сил.

Но в 1799 году граф попал в опалу, получил отставку и уехал в своё имение Грузино.

Наступил март 1801 года, заговор против Павла I. Видимо, предчувствуя нечто, 8 марта, за три дня до покушения, император отправил Аракчееву письмо: «С получением сего Вы должны явиться немедленно, Павел». Загнав лошадей, опальный генерал-майор прибыл в Петербург вечером 11 марта, когда Павел был ещё жив, но, по распоряжению организатора заговора военного губернатора фон Палена, его остановили на заставе на въезде в столицу и продержали всю ночь под караулом. Убийство Павла I произошло в ночь с понедельника 11 марта на вторник 12 марта 1801 года. Если бы рядом с ним был «без лести преданный» А.А. Аракчеев, возможен был бы и иной исход событий.

Вступивший на престол Александр окружил себя новыми людьми, но не забыл и об Аракчееве, который ещё в Гатчине учил его военному делу, и там, а также и при правлении Павла I показал себя выдающимся организатором. Александр вернул его из отставки и назначил инспектором всей артиллерии. В 1808 году генерал от артиллерии Аракчеев был назначен военным министром и генерал-инспектором пехоты и артиллерии. Неутомимая энергия Аракчеева в деле реорганизации всей военной структуры страны, внедрения новых прогрессивных порядков в боевую и повседневную деятельность войск вскоре принесла результаты и не замедлила сказаться в ходе боевых действий Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов, завершившихся триумфом русской армии. После победоносного окончания войны доверие императора к Аракчееву было непоколебимо, и всё чаще Алексею Андреевичу предписывалось претворять в жизнь начинания не только по военным вопросам, но и по общегражданским.

Начальник Императорской канцелярии стал личным докладчиком императора, с 1814 года все дела, связанные с государственным управлением и устройством, рассматривались только им. Он не только докладывал, но и оказывал влияние на важнейшие решения. По сути, в последние годы правления Александра I теневым правителем в государстве был Аракчеев. Он брал на себя ответственность за все непопулярные решения, при этом считалось, что популярные шли от императора.

Наиболее ярким непопулярным проектом было создание военных поселений. Причём это не было инициативой Аракчеева, это была идея самого императора Александра I. Аракчеев умолял его отказаться от этой мысли, но Александр был непреклонен. И Алексей Андреевич, как выдающийся организатор и распорядительный администратор, воплощал в жизнь это начинание.

А заключалось оно в том, что определённое воинское подразделение, батальон или роту размещали в той или иной волости. Жившие тут крестьяне призывного возраста – от 21 до 45 лет – приводились к присяге, получали мундиры, обучались воинскому делу. При этом они продолжали жить с семьями (причём члены семьи одевались и обувались за казённый счёт), занимались сельскохозяйственными работами. Некоторые местности военные поселения даже значительно окультурили – появились медицинские учреждения, школы, хорошие дороги, конезаводы, офицерские городки с хорошими домами; пьяниц, бродяг и бездельников отселяли; соблюдающих все регламенты людей поощряли подарками, а их дети имели возможность поступить в военные училища.

Казалось бы, явное улучшение жизни. Но солдаты свои военные поселения просто ненавидели. Вся жизнь солдат и их семей была строго регламентирована. Они жили под постоянным жёстким контролем, нарушил регламент – наказание, плохо работаешь – могут отнять хозяйство. Жениться можно было только с разрешения начальства, и не на той, кто тебе нравится, а на той, которую тебе подобрали. До обеда поселенцы занимались военными делами, затем до вечера – хозяйственными делами, с вечера до ночи опять несли службу. Обязательная для армии муштра сохранялась и распространялась и на личную, и на хозяйственную жизнь. Офицеры не только, как и прежде, измеряли угол подъёма ноги во время строевой подготовки, но и следили за чистотой рубахи поселенца и его избы, правильностью установки изгородей и вырытой канавы. Всякая бытовая вещь была пронумерована и должна была лежать в определённом для неё месте. Чрезмерными были не только физическая, но и психологическая нагрузка, а привычные способы для снятия стресса в виде разных увеселений и выпивки были запрещены. Люди не выдерживали, в поселениях периодически возникали бунты, которые жёстоко подавлялись.

Что же за человек был всесильный граф Аракчеев? С детства угрюмый и необщительный, оставался таким и в продолжение всей жизни. При недюжинном уме и бескорыстии он умел помнить добро, когда-либо ему сделанное. Главным для него было угождение воле монаршей и исполнение требований службы. О себе самом говорил: «В жизни моей я руководствовался всегда одними правилами – никогда не рассуждал по службе и исполнял приказания буквально, посвящая всё время и все силы мои службе царской. Знаю, что меня многие не любят, потому что я крут, да что делать? Таким меня Бог создал!»

Нельзя не отметить его редкое в ту эпоху абсолютное бескорыстие – никто и никогда не мог упрекнуть Аракчеева в воровстве или взяточничестве. Известны слова нашего великого полководца Александра Васильевича Суворова: «Всякого интенданта через три года исполнения должности можно вешать без всякого суда». Всякого, но только не Аракчеева, который был не просто интендантом, а военным министром, плюс инспектором комиссариатского и провиантского департаментов. Иными словами, главным снабженцем всей русской армии в период Наполеоновских войн и Отечественной войны 1812 года. К его рукам не прилипло ни копейки казённых денег, что попросту невероятно. Более того, он, по мере сил, не давал воровать и другим, расправляясь с казнокрадами по всей строгости.

В 1818 году по поручению Александра I Аракчеев составил проект отмены крепостного права, очень передовой для своего времени. Если через 40 с лишним лет в 1861 году крестьян освободили без земли, то по замыслу Аракчеева планировался поэтапный выкуп земли и крестьян у помещиков на ежегодно выделяемые из бюджета 5 миллионов рублей. Но этот проект, к сожалению, так и остался невостребованным.

Непросто складывалась личная жизнь графа Аракчеева. Предметом его любви на протяжении 25 лет была крепостная Настасья Минкина, которую он сделал экономкой, фактически управляющей его имением. Управляла она жестоко, боялись её больше, чем хозяина. Чтобы крепче привязать его к себе, Настасья имитировала беременность, а так как Аракчеев часто был в отъездах, это было несложно, как и «родить» без него. На самом деле она то ли выкупила, то ли отобрала мальчика у одной из крестьянок и выдала за своего.

Через пять лет обман открылся. Аракчеев очень хотел иметь наследника, и в 1806 году он венчался с дочерью полковника (к тому времени уже покойного) Натальей Хомутовой. Но характер графа действительно был тяжёл и крут, семейная жизнь не заладилась – и через год молодая жена сбежала к матери.

Аракчеев вновь с Настасьей. С годами она всё больше ненавидела молодых девушек, особенно хорошеньких, боялась, что граф её бросит ради какой-то из них. Она без причины наказывала их, мучила. Особенно Настасья ненавидела Прасковью, красивую комнатную девушку. Она постоянно истязала её, дошла до такого зверства, что изувечила ей лицо, прижигая раскалёнными щипцами и вырывая куски мяса. Девушка вырвалась, прибежала на кухню, где был ее брат. Тот в ярости схватил нож и зарезал мучительницу.

В начале осени 1825 года Александр I поехал на Юг и поручил Аракчееву разобраться с многочисленными свидетельствами о каком-то заговоре. В дальнейшем императору поступили новые сведения о существовании тайного общества. Он вызвал своего начальника Императорской канцелярии в Таганрог, но тот не приехал, именно в это время в его имении была убита возлюбленная Настасья. Аракчеев был потрясён, он поехал в Грузино, впервые в жизни не выполнив повеление государя.

Не случись этого стечения обстоятельств, можно не сомневаться, что Аракчеев рьяно занялся бы расследованием заговора, восстание декабристов было бы предотвращено и история (у которой на самом деле нет сослагательного наклонения) могла пойти совсем иным путём.

После смерти Александра I Аракчеев практически сразу отошёл от государственных дел и взошедшим на престол Николаем I был отправлен в отставку с сохранением звания члена Государственного совета. Причинами, видимо, были как фактическое самоустранение графа от участия в подавлении восстания декабристов, так и уступка общественному мнению со стороны нового императора.

Последние годы Аракчеев провёл в своём имении Грузино, где и скончался в 1834 году в возрасте 64 лет. Незадолго до смерти он основал кадетский корпус, при этом внёс в императорскую сохранную казну 300 тысяч рублей и распорядился, чтобы проценты с них шли на воспитание кадетов. Ещё 50 тысяч он пожаловал училищу для девушек.

А.С. Пушкин написал пару злых эпиграмм на Аракчеева. Они написаны восемнадцати-двадцатилетним гениальным поэтом, по молодости своей полагающимся на мнение окружающих, среди которых ненавидеть Аракчеева было хорошим тоном. Однако, отзываясь на кончину сановника, полтора десятка лет спустя Пушкин, уже повзрослевший и многое переосмысливший, писал жене: «Об этом во всей России жалею я один – не удалось мне с ним свидеться и наговориться». Наговориться с этим, несмотря на его ужасную репутацию, честным, трудолюбивым и очень много сделавшим для нашей страны человеком.

Декабристы. 1825 год

В начале XIX века среди дворянской молодёжи была мода на Просвещение, гуманизм, идеи философов Вольтера и Руссо. Они собирались, обсуждали вопросы, связанные с поиском высшей справедливости. Многие из тех, кого потом назовут декабристами, были молодыми офицерами, участниками Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов русской армии 1813–1814 годов, напитавшимися там «воздухом свободы» и желавшими прогрессивных перемен в России. Для них было характерно недовольство недостаточными, по их мнению, либеральными преобразованиями императора Александра I. Дополнительным поводом для возмущения было привилегированное положение Финляндии и особенно Польши, частей Российской империи, которым были дарованы право на конституцию, определённые политические свободы, где отсутствовало крепостное право. В то время как в самой России об этом можно было лишь мечтать. А ведь Польша, как давний, со времён Смуты и ранее, недруг России, только что участвовала в наполеоновском вторжении. Также среди декабристов было много представителей древних родов, Рюриковичей, именитых бояр. У них был высокий статус, но не было никакой реальной власти. Отсюда их требования дать дворянству больше политических прав, провозгласить верховенство закона, который должен стоять и над императором. В результате молодые вольнодумцы приходят к мысли о создании в России тайного общества, целью которого будет изменение системы власти в стране.

В 1816 году в Петербурге образуется Союз спасения. Основателями его выступили Александр и Никита Муравьёвы, Сергей Трубецкой и Иван Якушкин, позднее к ним примкнул Павел Пестель, он же написал и Устав Общества. Многие участники Союза спасения состояли в масонских ложах, поэтому в обиходе Союза сказывалось влияние масонских ритуалов.

Состав участников Союза спасения был очень разнороден по своим убеждениям: от сторонников просветительской работы с общественным мнением до радикалов, заговорщиков, призывающих к террору. Поэтому предложение Ивана Якушкина осуществить цареубийство во время пребывания императорского двора в Москве осенью 1817 года вызвало разногласия среди членов организации. Большинство отвергло эту идею. Было решено, распустив Общество, создать на его основе более многочисленную организацию, которая могла бы повлиять на общественное мнение. В результате, в 1818 году был образован Союз благоденствия. О существовании этой формально тайной организации было достаточно широко известно. В её рядах насчитывалось около двухсот человек, не соблюдалось никакой конспирации, о ней знали и тайная полиция, и Александр I.

В 1821 году Союз благоденствия распался на Северное общество, в Петербурге, и Южное, в Малороссии. Сами себя они так не называли, Южное общество продолжало именовать себя Союзом благоденствия. Эти названия, Северное и Южное, появились позже, в ходе следствия над декабристами, для удобства расследования.

Ведя рассказ о декабристах, рассмотрим трёх ярких и значимых участников движения.

Князь Сергей Петрович Трубецкой

Происходил из знатного рода, корни которого уходят к литовскому князю Гедемину, родился в 1790 году в Москве. Среди предков его было много высоких государственных деятелей, внесших большой вклад в историю России. Первоначально Сергей получил домашнее образование, с 16 лет дополнительно посещал лекции Московского университета. Затем продолжил образование в Париже. В 1808 году поступил в лейб-гвардии Семёновский полк в чине подпрапорщика. Через два года – прапорщик, еще через два – подпоручик. В этом чине он участвовал в войне с Наполеоном в сражениях при Бородине, Малоярославце, Кульме и других. Показал себя храбрым воином, был ранен, награждён боевыми наградами.

В Союзе спасения Сергей Трубецкой участвовал со времени его создания. Когда в 1821 году распался Союз благоденствия, в Петербурге было образовано тайное общество, названное при расследовании Северным, в котором князь стал одним из трёх председателей. Трубецкой выступал за конституционную монархию, считая, что к немонархической форме правления Россия ещё не готова и этому должна предшествовать длительная просветительская работа с народом. Хотя и был согласен с неизбежностью восстания.

Неожиданная смерть Александра I и неопределённость, возникшая вокруг престолонаследия, создали идеальный момент для захвата власти. Диктатором восстания, то есть его руководителем, был избран князь Сергей Трубецкой. Выбор Трубецкого не был случайным, он являлся старейшим членом тайного общества, одним из его руководителей, боевым офицером гвардии в чине полковника, аристократом, князем из Гедеминовичей, более знатным, чем царствующие Романовы.

Тут возникает ключевой вопрос о его роли в декабрьском мятеже. Почему Трубецкой не появился среди восставших на Сенатской площади? Советские историки представляют его как труса и предателя, чуть ли не как виновника провала восстания. Можно предположить, что, зная о том, что 3 тысячи восставших солдат окружены 12–15 тысячами правительственных войск, он видел, что атака подобна массовому самоубийству и не хотел быть причастным к пролитию крови.

Верховный суд приговорил Трубецкого к смертной казни – отсечению головы. По резолюции государя смертная казнь была заменена для Трубецкого вечной каторжной работой. Когда его жена, Екатерина Ивановна, пожелала сопровождать мужа в ссылку, император Николай и императрица Александра Фёдоровна пытались отговорить её от этого намерения. Когда же она осталась непреклонной, государь сказал: «Ну, поезжайте, я вспомню о Вас!», а императрица прибавила: «Вы хорошо делаете, что хотите последовать за своим мужем, на Вашем месте и я не колебалась бы сделать то же!»

Срок пожизненной каторги по манифесту от 22 августа 1826 года в честь коронации был сокращён до 20 лет с последующим пожизненным поселением в Сибири. В 1832 году срок каторги был сокращён до 15 лет, а в 1835 году – до 13 лет. По амнистии императора Александра II, в 1856 году Трубецкому было разрешено вернуться из ссылки. На свободе он прожил недолго, скончался в 1860 году в Москве в возрасте 70 лет.

Павел Иванович Пестель

В списке пяти казнённых декабристов Павел Пестель стоял на первом месте. Сын сенатора и губернатора Сибири, родился 24 июня 1793 года в Москве, в немецкой семье, и был старшим из шести детей. Получил прекрасное домашнее образование. В 1805 году в возрасте 12 лет Павел Пестель был направлен на учёбу сначала в Гамбург, а затем в Дрезден, где прошёл полный гимназический курс. В 1810 году вернулся в Россию и поступил в Пажеский корпус – престижное заведение, выпускающее гвардейских офицеров, дипломатов, придворных, который он блестяще окончил в чине прапорщика.

Участвовал в Отечественной войне 1812 года, отличился в Бородинском сражении, был тяжело ранен и награждён золотой шпагой «За храбрость». В 1813–1814 годах Павел Пестель участвовал в боях по освобождению Европы, был награждён орденами не только России, но и Австрии, Пруссии, повышался в званиях. В 1819 году Пестель получает чин подполковника и направление на службу в Малороссию. В 1822 году он уже полковник, командир Вятского пехотного полка.

В марте 1812 года Павел Пестель вступил в масонскую ложу «Соединённые друзья», а в 1816 году перешёл в ложу «Трёх добродетелей», тогда же вступил в «Союз спасения», был основным автором его устава. В 1818 году он стал членом Коренной управы Союза благоденствия, а в 1821 году, после его самоликвидации, возглавил Южное тайное общество.

В течение пяти лет, с 1820 года, Пестель занимался работой над проектом будущей российской конституции, названной в дальнейшем «Русской правдой». Являясь сторонником введения в России республики, а не конституционной монархии, к которой склонялись многие из декабристов, он был убеждённым противником самодержавия, называя его «разъярённым зловластием». Самодержавие, по проекту П.И. Пестеля, решительно уничтожалось, и не только сам институт самодержавия, но и весь царствующий дом. Пестель последовательно выступал за цареубийство, в том числе убийство царской семьи, считал ошибкой английской и французской революций сохранение жизни Стюартам и членам династии Бурбонов, что привело к реставрации монархии в Англии и Франции.

Установление в России республиканской формы правления предполагалось осуществить путём военно-революционного переворота. Проведение преобразований поручалось Временному Верховному правлению. Верховное правление учреждалось сроком на 10–15 лет и должно было состоять из пяти директоров, возглавляемых Диктатором. Нетрудно предположить, что в этой роли Павел Иванович видел себя самого.

В «Русской правде» предусматривалось установление сильной государственной власти, причём разделение людей на тех, кто правит и тех, кто повинуется, будущий Диктатор считал вполне естественным: «Разделяются члены общества на Повелевающих и на Повинующихся. Сие разделение неизбежно и потому, что происходит от природы человеческой, а следовательно, везде существует и существовать должно. На естественном сем разделении основано различие в обязанностях и правах тех и других».

Как сторонник сильного централизованного государства Павел Пестель планировал поставить под контроль все сферы жизнедеятельности общества: «Всякия частныя общества должны быть совершенно запрещены – хоть открытыя хоть тайныя – потому что первыя безполезны, а последния вредны».

В «Русской правде» провозглашалось, что целью государства является благоденствие всего общества и каждого из его членов. Однако суть данного благоденствия определяется избранными людьми, представителями слоя Повелевающих. Являясь автором конституции и потенциальным Диктатором, фактически это благоденствие определяет сам П.И. Пестель. Вряд ли российское общество первой четверти ХIХ века было готово к столь радикальной программе преобразований. Думается, это понимал и сам автор программы. Именно поэтому он учреждает диктатуру Временного Верховного правительства. Заговорщики во главе с Диктатором насильственным путём должны установить новый порядок, руководствуясь собственными представлениями о благе народа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.