Дмитрий Владимирский
Фемдом по-русски

Глава 1. Север. Тишина. Я

Снег, как старое покрывало, лежал на крыше нашего деревянного дома, будто пытался укрыть нас от жизни, которой не было. Я стояла у окна, в пижаме, без лифчика – грудь покачивалась от каждого вздоха. Муж дышал за спиной тихо, размеренно. Как всегда. Он был будто фоновым шумом в моём мире – тёплый, надёжный, но давно не возбуждающий.

Дети спали. Шестилетняя Ника обнимала плюшевую сову, а Артём, десятилетний, подвинул кроватку ближе к стене – боялся ночных теней. Удивительно, как дети инстинктивно ищут безопасность, даже когда опасность – это ты. Я поймала себя на мысли: в этом доме я и есть опасность. Потенциальная. Замёрзшая. Ждущая.

Муж был северянин. Суровый, спокойный, молчаливый. Он умел добывать рыбу, строить бани и варить уху из ничего. И совершенно не умел смотреть мне в глаза, когда я хотела большего. Глубже. Грязнее. Сильнее. Он стеснялся, когда я прикасалась к себе при нём. А однажды просто отвернулся, когда я, на коленях, раздвинула губы и прошептала: «Смотри, я твоя». Его не было. Он существовал рядом, но не со мной. И тогда я начала искать. Не мужчину. Нет. Я искала что-то большее. Власть. Контроль. Я искала вкус своей тени.

Мы познакомились в онлайн-чате, посвящённом женской сексуальности. Её ник был Принцесса_Чугун. Я усмехнулась – нелепое имя для такой ледяной, обволакивающе властной женщины. Она говорила коротко, резко. Сразу поняла, что я ищу. И что во мне дремлет не просто неудовлетворённая жена. Она сказала: «Ты родилась не быть женой. Ты родилась быть Богиней». И я поверила.

Она прислала мне список. Не объясняя. Просто:

– Бритва. – Чёрные чулки. – Каблуки. – Металлический ошейник. – Небольшой замочек. – Зеркало в полный рост.

И я подчинилась. Каждому пункту. Больше всего запомнилось, как я стояла перед зеркалом, гладко выбритая, на каблуках, в одних чулках. В руках был ремень мужа. Тогда он ещё не знал, что этот ремень скоро будет на другом мужчине. Не на его бёдрах. На его шее.

Первая встреча была в мотеле. За городом. Принцесса_Чугун ждала меня в красном пеньюаре. Я помню, как тронула пальцами её плечо – холодное, как лёд из водки. Она не улыбалась. Только кивнула. И сказала:

– Ты пришла. Теперь забудь своё имя.

Меня она называла просто – Мать. А потом добавила: «Ты станешь тем, чем боишься быть. И полюбишь это».

Так началась моя дрессировка. Нет, не меня. Её. Моей наставницы. Она учила меня, как брать мужчину не руками – взглядом. Как ставить ногу на грудь, и чтобы он целовал каблук, будто святыню. Как затягивать клетку для члена – и говорить: «Твоя эрекция принадлежит мне». И я училась. Я впитывала это, как тело впитывает шлепок – сначала больно, потом сладко.

Через неделю у меня был первый раб.

Через неделю я впервые написала ему в личку. Он звался Андрей, но сам выбрал имя – Тень. Я не знала тогда, насколько точным оно окажется. Мы договорились: он будет подчиняться письменно. Я буду учиться управлять – словами. Сначала голосом. Потом мыслями. Только потом – телом.

Он прислал мне фото – на коленях, с открытым ртом, в ошейнике. Я не ответила. Я просто переслала это Принцессе. Она прислала эмодзи – корону и пламя. «Ты готова», – написала она. Я взяла зеркало и посмотрела себе в глаза. Там была тень. Но не его. Моя.

Мы не встречались вживую. Пока. Но каждый вечер я включала камеру. Он облизывал пол, пока я вела хозяйственные дела. Я надевала каблуки и наступала ими на полку – в камеру. Он дрожал. Я чувствовала это даже сквозь пиксели.

Секс с мужем в ту ночь был. Формально. Как холодный чай. Он вошёл в меня, глядя в потолок. Я зажмурилась и представляла, что подо мной – не он. Что на мне – ошейник. Что передо мной – раб. Его голос, его мольбы. Я не кончила. Но почувствовала, как родился голод.

На следующий день я купила наручники. Металлические, тяжёлые. С замком, который клацал, как предвестие чего-то грязного и вкусного. Я не говорила мужу. Я не объясняла. Просто прятала их под подушкой, рядом с флаконом духов, который мне подарила Принцесса. Запах был резкий – чёрный перец, сандал, чуть-чуть крови.

На третьей неделе я приказала Тени вылизать мои ботинки. Видеозвонок. Он был на коленях в своей однушке. Я сидела у камина, читая детям сказку. Наушники в ухе. Его дыхание, язык, стоны – всё было только моим. И когда Ника сказала: «Мама, у тебя такие добрые глаза», – я поняла: маска больше не маска. Это моё новое лицо.

В пятницу вечером я позволила мужу войти в меня. Но перед этим… я включила камеру. Установила её перед собой. На экране – Тень. Я прижалась к подушке, глаза в объектив. Он смотрел. Он чувствовал, как меня трахают. И это возбуждало его больше, чем меня. После, когда всё закончилось, я посмотрела в камеру и прошептала:

– Лижи. Всё. Без остатка.

Он подчинился. Сцена, которую он представил, стала частью его плоти. А мой муж – спал, повернувшись к стене. Всё было тихо. Даже слишком. Как север зимой.

Глава 2. Шёлк и холод

Она пришла, как запах сигарет в чужой машине – не сразу, но мгновенно своя. Принцесса_Чугун. В жизни – Наталья, стройная женщина под пятьдесят, с лицом, натянутым, как перчатка. Она пахла дорогим равнодушием и смотрела на всех, как на своих бывших.

Мы встретились в кафе. Она не поприветствовала, не улыбнулась. Просто посмотрела на мои руки.

– Ты грызёшь ногти. Значит, либо тревожишься, либо хочешь, чтобы тебя наказали. Или и то, и другое. – Она отхлебнула эспрессо, даже не глядя на чашку. – У тебя есть потенциал. Но ты вся в вине. Это – слабость. Госпожа не винится. Госпожа приказывает.

Я слушала. Глотала. Внутри пульсировало что-то похожее на страх. Или возбуждение. Или то и другое.

Она дала мне коробку. Маленькую, бархатную, чёрную. Внутри – металлическое кольцо на шею. Никаких украшений, только гравировка внутри: "Non serviam."

– Не носи его на людях. Только в себе.

Вечером я примерила его перед зеркалом. Кожа холодила. Серебро ловило тёплый свет. Мне показалось, что я старею на глазах – но не теряю, а обретаю себя. Как будто взрослею в ту, кем всегда боялась стать.

С тех пор я каждый день записывала голосовые – для Тени. Он не имел права отвечать словами. Только действиями. Вырезал моё имя лезвием на бедре. Прислал фото, как спит на полу. Лизал экран телефона, когда я ему приказывала.

Я же училась. Читала статьи. Смотрела сцены. Принцесса давала задания: «Заставь мужчину пописать стоя, а потом вытереть за собой языком». «Найди, в чём твой голос звучит командно». «Устрой наказание за воображаемую вину».

Я тренировалась на муже. Он не знал. Просто однажды я велела ему мыть посуду – без слов, просто взглядом. Он подчинился. В другой вечер – велела не заходить в спальню. Он спал на диване. Ни звука, ни упрёка. Его молчание становилось формой подчинения. Или трусостью. Или – любовью.

Однажды Тень написал мне в 4 утра. Нарушение правила. Принцесса учила: нарушение – это вызов. Нужно не гневаться. Нужно ставить на место.

Я велела ему… встать на подоконник, раздеться, снять видео, как он произносит моё имя десять раз и бьёт себя по лицу после каждого. Он сделал. На фоне снег. Он голый. На губе – кровь. В глазах – восторг.

Я не спала до утра. Я мастурбировала, пока дети спали, и муж сопел в зале. Сначала пальцами. Потом – каблуком. Сначала – воображая, что я одна. Потом – что я с ним. Потом – что я им управляю. Как животным. Как собой.

На утро я поцеловала мужа в висок и пошла готовить детям оладьи. В голове звучал голос Натальи:

– Госпожа не просит. Госпожа берёт. Даже если это – свой собственный разум.

Глава 3. Зеркало нараспашку

Я сняла халат. Он упал на пол, как лишнее воспоминание. В зеркале – я. В чулках, на шпильках, с плетью, которую я ещё ни разу не держала по-настоящему. Свет падал сверху, от бра, рисуя тени между грудей и под рёбрами. Я не была красавицей. Я была фигурой. Шахматной. Королевой. Чёрной.

Тень был на экране. Камера – внизу, чтобы я смотрела на него свысока. Он был в ошейнике. Без трусов. С руками, сцепленными за спиной, как будто уже повержен. Я говорила мало. Просто стояла перед зеркалом и смотрела на себя, пока он ждал. Иногда – поправляла чулок. Иногда – втягивала воздух, чтобы приподнять грудь. Иногда – царапала себя ногтями по бёдрам, чтобы показать, где он должен быть.

– Скажи, чья ты тень? – прошептала я.

– Ваша, Госпожа.

– А у тени есть голос?

– Только если вы прикажете.

– Я не приказываю. Значит, молчи.

Он молчал. А я медленно села на стул. Раздвинула ноги. Я чувствовала, как влагалище пульсирует от того, как я просто наблюдаю за собой. Это была не мастурбация. Это был контроль. Над собой. Над ним. Над вселенной, в которой он не мог дышать, пока я не позволю.

Я позволила.

Он выдохнул, как будто нырнул на дно и только что вынырнул. Я улыбнулась. Встала. Подошла к зеркалу. Коснулась стекла пальцем. На экране – он облизывал экран. Я – смотрела себе в глаза.

Позже в ту ночь я позволила себе прикоснуться. Медленно. Как будто не знала, где у меня клитор. Как будто впервые. Это была не спешка. Это было вознесение. Я играла, как в кино. Молча. Вся сцена – немая.

Когда я кончила, я не вздрогнула. Я просто разжала пальцы и вытерла руку об бедро. Это был не оргазм. Это была подпись.

Я сняла камеру. Посмотрела на мужа. Он спал. И всё чаще мне казалось, что он притворяется.

На следующее утро я велела Тени отправить мне деньги. Просто так. Без цели. 37 000. Он перевёл. Я купила зеркало. Во весь рост. С подсветкой. Поставила в спальню. Муж ничего не сказал.

Но когда я вставала ночью попить воды, я заметила: он смотрел в это зеркало. Долго. Как в бездну. Как в новую меня.

Глава 4. Ремень и шёпот

Вечером я открыла шкаф мужа и достала его старый ремень. Кожаный, с надписью Levi’s. Он носил его, когда мы только познакомились. Я всегда ненавидела этот ремень. А теперь – гладила его, как шкуру зверя, которого собиралась оседлать.

Принцесса сказала: «Наказание – это музыка. Главное – не стук. Главное – пауза». Я училась слушать паузы в себе.

Тень был онлайн. Камера установлена в его комнате – он теперь переехал. Специально. «Для служения», написал. Молился на пол. Лежал под столом. Я попросила его постелить туда фотографии моих ног. Он распечатал и расстелил, как иконы. Я велела ему положить язык на одну и ждать, пока я дам команду дышать.

А сама смотрела на ремень. Провела им по коже. Оставила след. Поднесла к носу. Он пах прошлым. Я решила: нужно его освятить.

Наказание за вчерашнюю вольность – Тень сказал в чате слово «хочу». Он не имел права. Я написала: «Ты – не хочешь. Ты – принимаешь». Он ответил: «Да, Госпожа». Но это было уже после. Грех свершён. Плата – удары.

Я повесила ремень на камеру. Чтобы он смотрел. Чтобы знал: звук, когда он упадёт – будет его новой кожей.

– Считай удары, – сказала я.

Он положил щёку на пол. Руки за спиной. Глаза вниз. Как зверь, знающий, что его будут ломать.

– Один, – прошептал он. – Два… три…

Я не ударяла. Просто касалась ремнём по спине, каждый раз чуть сильнее. Он не знал, когда будет первый настоящий. В этом была игра. И страх. И желание.

– Девять… десять… – голос дрожал. – Одиннадцать… двенадцать…

На пятнадцатом – я ударила. Он вскрикнул. Слишком громко.

– Тишина, – сказала я. – Лай не поощряется.

Он замолчал. Плакал, но без звука. Я смотрела, как капля скатилась по его носу и упала на фото моей ступни. Символично. Красиво. Возбуждающе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.