Рэнди Ингермансон
Метод снежинки. Как написать свой первый роман?

Randall Ingermanson. How to Write a Novel Using the Snowflake Method

Copyright © 2014, Randall Ingermanson

© Евгений Шлапаков, перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Глава 1
Нецелесообразная мечта

Златовласка всегда хотела написать собственный роман.

Читать она научилась еще до того, как пошла в детский сад. В начальной школе она все время утыкалась носом в книгу.

В средней сверстники считали ее весьма странной, поскольку ей и вправду нравились все те древние замшелые книги, которые проходили на уроках литературы.

В старших классах не было ни дня, чтобы она не мечтала о том, что когда-нибудь возьмет и сядет за роман.

Но когда настал момент подумать о высшем образовании и будущей профессии, родители настояли на том, чтобы она выбрала что-нибудь… целесообразное.

Златовласка эту целесообразность ненавидела, но, к сожалению, была девушкой послушной, поэтому сделала все так, как ей велели родители, и получила степень по маркетингу, что было очень целесообразно с ее стороны. Но все это время втайне продолжала читать романы.

После университета она нашла работу – настолько нудную, что она доводила девушку до слез. Зато, по крайней мере, целесообразную.

Потом она вышла замуж и через пару лет родила двоих детей – девочку и мальчика. Ей пришлось уйти с работы и посвящать заботе о них все имеющееся у нее время.

Пока дети росли, Златовласка нашла отдушину в том, что рассказывала им истории, которые сама очень любила читать в их возрасте.

Когда в школу пошел младший, она снова задумалась о том, чтобы найти работу. Однако в резюме зияла дыра длиной в семь лет, а навыки, обретенные в университете и на предыдущей работе, устарели.

Оставалось рассчитывать разве что на не самую притязательную должность с минимальным окладом.

И в этот момент она внезапно поняла, что стремление к целесообразности, которой были одержимы ее родители, превратило ее в невероятно несчастного человека.

Повинуясь порыву, Златовласка решила сделать то, чего она хотела больше всего в жизни, – наконец-то сесть и написать роман.

Ее не волновало, что это нецелесообразно. Плевать, пусть даже никто не прочтет его. Она собралась сделать это просто потому, что хотела.

Впервые за столько лет она преисполнилась решимости сотворить нечто для себя самой.

И никто не смог бы ее остановить.

В одно чудесное сентябрьское утро Златовласка отправила детей в школу, села за компьютер и создала новый файл. Она твердо решила написать захватывающую историю, в которой романтика соседствовала бы с крайне напряженной атмосферой. Главными героями станут красивый мужчина и бесподобная женщина, которые противостоят злодею в один из самых трудных периодов истории – последний год существования Третьего рейха.

На экране появилась первая буква романа: «В».

Златовласка остановилась. Уставившись на экран, она поняла, что у нее миллион вариантов второго слова и миллион следующего за ним.

Возможности были безграничны.

Но другие слова на экране так и не появились. Выбор оказался слишком велик.

Златовласка не давала себе права на ошибку. Двинься она в неверном направлении, впоследствии ей пришлось бы дать задний ход и отказаться от всего, что она написала. Такая перспектива выглядела ужасно.

Она слишком долго ждала шанса написать этот роман. Он должен был стать идеальным, особенным. Позволить себе провалиться Златовласка просто не могла.

Битый час Златовласка таращилась на экран компьютера. На ужасный, жалкий, глупый предлог «В».

Она знала, что способна писать и что у нее есть талант. История буквально бурлила внутри, но она понятия не имела, как вытащить ее из своего сознания и переместить на страницу.

Поэтому Златовласка просто закрыла файл и зарыдала.

Она рыдала около пяти минут.

Потом вытерла слезы и сделала глубокий вдох. Она так отчаянно хотела воплотить свои идеи в жизнь, что не собиралась отступать из-за недостатка навыков.

Все, что ей было нужно, – это наставник, который смог бы направить ее.

Златовласка открыла браузер и стала искать лекции или семинары по написанию романа.

Наверняка найдется тот, кто поможет ей осуществить мечту.

И оказалось, в ее городе будет конференция, посвященная писательскому мастерству, и начинается она завтра.

От восторга она разволновалась настолько, что едва могла вздохнуть. Златовласка тут же записалась. Завтра ей откроется секрет, как написать роман.

На следующий день точно к назначенному времени Златовласка приехала в конференц-центр. Припарковавшись неподалеку от кофейни, она вышла из машины и буквально вомчалась в здание, прихватив на входе пакет с набором участника. Она заранее просмотрела программу занятий и нашла семинар, который был ей необходим, – «План романа без особых усилий – как создать фабулу».

Златоваласка поспешила в зал, где должно было проходить занятие.

Там уже сидело около сотни интересующихся.

Она нашла себе место в задних рядах.

Преподавателем оказался большой медведь, который представился как Папа-Медведь.

– Я преподаю писательское мастерство уже сорок лет, и многие из моих учеников опубликовали свои романы. Секрет написания романа заключается в том, чтобы сначала составить его план. Моим лучшим учеником был Роберт Ладлэм[1]: он неплохо справился.

Златовласка начала делать заметки в блокноте.

Она узнала, что план романа не похож на те планы, которые она училась делать в третьем классе – с римскими цифрами, заглавными буквами и множеством отдельных строчек с разной длиной отступа[2].

Узнала, что когда писатели говорят о плане романа, они имеют в виду синопсис – краткое содержание, рассказывающее об основных моментах сюжета.

И что опытные писатели, работающие по такой методике, часто делают пять или даже десять синопсисов, которые шлифуют снова и снова до тех пор, пока окончательный вариант не будет идеально выверен.

И что синопсис может представлять собой рукопись объемом от пятидесяти до ста страниц, а то и больше.

Златовласка решила пропустить следующий семинар и пошла в кофейню прямо рядом с центром. Она купила себе латте, села за столик в тени в уединенном заднем дворике и начала писать свой синопсис. В запале она напечатала три страницы, а затем остановилась, чтобы прочитать написанное.

И не смогла поверить в то, насколько ужасно это выглядело. История показалась ей скучной.

Но она отказывалась сдаваться. У нее было три страницы, оставалось всего лишь девяносто семь.

Златовласка продолжала печатать до самого обеда. Когда она перевела дух и посмотрела, насколько далеко смогла продвинуться, оказалось, что она написала всего лишь одиннадцать страниц.

И в этот момент она возненавидела свою историю.

Ей не хотелось больше никогда думать о ней.

Златовласка чувствовала себя ужасно. Она ведь теперь знала, что для многих писателей планирование с помощью синопсиса является хорошей рабочей схемой.

Роберт Ладлэм – отличный писатель, и многие из его романов Златовласке по-настоящему нравились.

Однако в ее случае такая методика не работала.

Она отказывалась верить, что слишком глупа.

Она знала, что у нее есть талант к писательству.

Она знала, что у нее есть история.

Но способ, предложенный Папой-Медведем, оказался для нее чересчур нудным.

Во время обеда Златовласка вновь пролистала программу и увидела семинар, который показался ей гораздо более интересным. «Пишите роман органично – как раскрыть свое внутреннее „Я“».

Златовласка побежала на семинар и оказалась на месте за несколько минут до начала.

Преподавателем оказалась большая медведица с мягкими и теплыми шоколадными глазами, которая представилась как Мама-Медведица. Она улыбнулась Златовласке, спросила ее имя и что она пишет. К моменту начала семинара Златовласка поняла, что нашла подругу.

Мама-Медведица объяснила, что секрет написания романа заключается в том, чтобы просто позволить ему выплеснуться из вашей души. Не нужно заранее планировать то, что вы будете писать. По ее словам выходило, такой вариант хорош разве что для нудных писателей-бухгалтеров – тех, которым нужна система из шести ступеней, чтобы поцеловать собственную жену.

Слушатели рассмеялись.

После долгого напряжения Златовласка наконец расслабилась. Да, это именно то, чего она хотела. Органичное письмо показалось ей очень естественным способом работать над своей идеей.

Мама-Медведица целый час рассказывала о преимуществах органичного письма, или, как некоторые писатели называют это, «письма по наитию».

– Многие научились этому у меня, – сказала Мама-Медведица. – Именно так и пишет Стивен Кинг. Здесь нет ничего такого. Просто садитесь за текст и следите, как история разворачивается в вашем сознании, и записывайте.

Златовласка не могла дождаться, когда сможет выйти с семинара, чтобы начать писать органично.

Как только семинар завершился, начинающая писательница помчалась обратно в кофейню, открыла новый файл и начала неистово печатать. История выплеснулась из ее души.

Одной буквой.

«В».

Златовласка ждала с нетерпением. Закрыла глаза и стала ждать момента, когда из души начнут выплескиваться другие слова.

Она подождала.

Подождала еще немного.

Но ничего не произошло.

Златовласка захлопнула крышку ноутбука и начала ходить взад-вперед.

Может, с ней что-то не так?

Но она знала, что нет.

Ей было известно, о чем она хочет писать, пожалуй.

Она была уверена, что придуманная ею история хороша, судя по всему.

Но сюжетная линия в ее голове так и не обрела явных очертаний, и она боялась просто начать писать какую-то бессмыслицу.

Ее не покидало ощущение, что сначала нужно выяснить, в каком направлении движется ее история, прежде чем приступать к работе.

Органичный метод письма Мамы-Медведицы показался ей слишком зыбким и туманным.

Златовласка вытащила расписание и в который раз просмотрела его, испытывая неподдельное отчаяние.

Ей бросилось в глаза название одного из главных семинаров конференции: «Как написать роман, если вы ненавидите планирование с помощью синопсиса и органичное письмо».

Казалось, этот семинар проводится специально для Златовласки.

Она запихнула все вещи в рюкзак и поспешила в аудиторию.

До места она добралась прямо к самому началу и остановилась в дверях в поисках свободного места.

Осталось только одно – в первом ряду.

Торопливо входящая Златовласка приковала к себе внимание буквально всех присутствующих.

От такого внимания ее уши загорелись. Она поспешила к свободному креслу, села и ссутулилась.

В одном она была абсолютно уверена.

Пока не попадется метод, подходящий ей, она будет продолжать пытаться.

Она никогда не откажется от мечты написать собственный роман.

Никогда, никогда, никогда.

Глава 2
Ваша целевая аудитория

Преподавателем оказался мелкий энергичный медведь, представившийся Медвежонком.

Златовласка подумала, что ростом он вряд ли выше метра, и в голове промелькнул вопрос, почему же организаторы конференции наняли столь молодого и неопытного преподавателя.

Тем временем Медвежонок задал вопрос:

– Скольким из вас уже довелось составить план-синопсис своего романа и возненавидеть его после этого?

Несколько участников, включая саму Златовласку, подняли руки.

– А сколько из вас пробовали работать по принципу «органичного письма» и не смогли? – продолжил Медвежонок.

Другая группа участников подняла руки.

Златовласке стало интересно, является ли она единственной, кто успел попробовать сразу оба метода.

– Это занятие – первое в курсе, который будет продолжаться до конца конференции, – сказал Медвежонок. – Я расскажу вам про метод, которым пользуются десятки тысяч писателей по всему миру. Он может оказаться очень полезным для вас, а может и нет. Все писатели разные, и ваша первая миссия как романиста – найти метод, который лучше всего подходит именно вам.

Златовласка непроизвольно выпрямилась. Ей понравился сам факт того, что этот медведь не давал никаких смелых обещаний.

– Нужен доброволец, который поможет мне провести наше с вами первое занятие, – сказал Медвежонок. – Кто мог бы мне помочь? Нужен кто-то, кто много думал о своей истории и хочет начать писать, но никак не может.

Первой подняла руку пожилая женщина, сидевшая рядом со Златовлаской.

– У меня есть история о старушке, которая открыла буфет, а он оказался пуст.

Медвежонок прищурился, глядя на ее бейдж.

– А, миссис… Хаббард. Вы работаете в жанре женской прозы, так?

Миссис Хаббард покачала головой.

– Нет, не думаю. Я не знаю, что представляет собой женская проза. Моя история в основном посвящена буфету. Он совсем пустой, понимаете ли. Это все, что мне известно о своей истории на данный момент.

– Мне очень жаль, мэм, но я ищу добровольца, который продвинулся немного дальше, – сказал Медвежонок.

Он указал на очень крупного свина, сидящего во втором ряду.

– Что за роман пишете вы, сэр?

Свин встал и поправил черный галстук-бабочку.

– На самом деле, я не столько сам пишу свой роман, сколько хочу найти соавтора, который поможет мне перенести на бумагу историю молодой трудолюбивой свиньи, которая вырвалась из нищеты и стала могущественным и богатым игроком бизнеса. – Он потер очки о галстук. – Это в какой-то мере автобиографическая история, но сам я не писатель. Мне просто нужен кто-то, кто поможет облечь ее в слова. Она так и просится.

Медвежонок прочитал на бейдже имя собеседника.

– Что ж, мистер Поросенок, вы можете просто найти себе соавтора здесь, на этой конференции, но я ищу добровольца, который на самом деле пишет. Кого-то, кто уже начал работать, но застопорился.

Златовласка почувствовала, как ее щеки горят. Она закрыла лицо руками.

– Вы подняли руку, юная леди?

Златовласка застыла от страха. Рассказать всем этим умным, искушенным людям о своей истории она просто не могла. Было бы слишком унизительно.

Медвежонок подошел к ней и взял ее руки в свои теплые пушистые лапы.

– Какой роман вы пишете?

– Я… не совсем понимаю, как определить мою историю, – тихо сказала Златовласка. – В ней есть красивый мужчина. И красивая женщина. И мерзкий злодей. А действие происходит во время Второй мировой войны. Это будет захватывающая история.

Медвежонок кивнул и потянул ее за руку.

– Очень хорошо, с этим мы сможем работать. Подойди к моему столу и расскажи о ней.

– Но… все эти люди, – сказала Златовласка. – Они смотрят на меня.

Медвежонок подвел ее к стулу у своего стола, усадил на него, а затем вскочил и сел на стол, свесив короткие лапы через край.

– Давай притворимся, что здесь никого нет, кроме тебя и меня. Расскажи мне подробнее о своей истории. Это любовный роман?

– Не совсем… – сказала Златовласка. – Они влюбляются друг в друга, но там не только романтические отношения. История разворачивается прямо перед высадкой в Нормандии, и происходит очень много всего. Диверсионный отряд на важной миссии и… – Она вздохнула. – Я не знаю, как объяснить.

– У тебя все хорошо идет, – отметил Медвежонок. – Это остросюжетный роман?

– Я не очень понимаю, что это.

– В остросюжетном романе на первом плане обычно находится интрига. Должно произойти нечто ужасное, а главный герой призван это предотвратить. Или должно произойти нечто прекрасное, и герою предстоит сделать все, чтобы так и случилось.

– Ну… это чем-то похоже на мою задумку, но не совсем, – сказала Златовласка. – Моя героиня – француженка, живущая в деревеньке, оккупированной немцами. А герой – американский диверсант, который десантируется в тыл врага с важной миссией, но, приземлившись, ломает ногу в саду этой француженки.

– И они сходятся? – спросил Медвежонок.

– Да, в первой главе. Она заботится о нем, он рассказывает ей о своем задании, и она хочет помочь ему, но он влюбляется в нее и боится, что нацисты могут ее убить, но она возражает, что одно лишь его присутствие в ее доме уже подвергает ее опасности, а она вдова с маленькой дочерью и…

– Стоп, стоп, стоп! – Медвежонок поднял мохнатую лапу. – Да у тебя просто фантастическая история! И сколько ты уже написала?

Златовласка почувствовала, что ее лицо снова становится красным.

– Не так уж и много…

– Ну мне нравится! – Медвежонок повернулся к аудитории. – Скажите, скольким из вас понравилась ее задумка?

Руки подняли все присутствующие без исключения. Миссис Хаббард подалась вперед и глядела на Златовласку так, словно та была какой-то известной личностью. Поросенок откинулся на спинку, изучая ее.

Медвежонок спрыгнул со стола и уставился на Златовласкин бейдж.

– Думаю, нам стоит немного откатиться назад и познакомиться. Тебя зовут… Златовласка. – Он пристально изучал ее лицо. – Ты выглядишь очень знакомо. Ты когда-нибудь бывала на моих занятиях прежде?

Златовласка покачала головой. Единственный раз, когда она видела медведя, похожего на Медвежонка, был давным-давно, в один совершенно ужасный день, который ей очень хотелось бы забыть раз и навсегда.

– Я только начинаю учиться писать.

– Что ж, очевидно, у тебя есть талант.

– Правда? – спросила Златовласка.

– Безусловно! – ответил Медвежонок. – Главная цель художественной литературы – дать читателю то, что я называю ярким эмоциональным опытом. И твоя книга, похоже, способна вызвать самые разные яркие эмоции.

Златовласка почувствовала, как сердце в груди забилось чаще.

– Когда я была ребенком, меня все постоянно критиковали за то, что я чересчур эмоциональная.

Медвежонок посмотрел на нее долгим испытующим взглядом.

– Почему тебя волнует то, что о тебе думают другие?

– Потому что это важно! – воскликнула Златовласка.

– А почему важно?

В ответ Златовласка только раздраженно покачала головой.

– Потому что важно, и все тут.

Должно быть, сейчас все подумали, что в споре с медведем она выглядит очень глупо.

Медвежонок просто пожал плечами.

– Для писателя быть «чересчур эмоциональным» зачастую оказывается очень даже хорошо. Ведь твой эмоциональный опыт – то единственное, что ты должна предоставить читателю.

Все в аудитории закивали.

Златовласка ощутила, как внутри нее разливается тепло. Похоже, остальным она все-таки понравилась. Они ее поняли. В ней теплилась надежда, что никто из них не придал значения ее недостаточно хорошо уложенным утром волосам.

Медвежонок начал ходить взад-вперед.

– Итак, Златовласка, ты пишешь романтический остросюжетный роман, действие которого происходит во время Второй мировой войны. Это то, что мы будем называть его жанром.

– А это почему так важно? – спросила Златовласка.

Медвежонок ухмыльнулся.

– Когда книжный магазин получит экземпляры твоей книги, его работникам необходимо будет понять, на какую полку их поставить. Как только они узнают, к какому жанру он относится, они смогут сориентироваться.

Златовласка никогда об этом не думала.

– Я хочу, чтобы ты вообразила себе ситуацию: твою книгу опубликовали. Теперь она находится на соответствующей полке в местном книжном магазине. В магазин заходят шесть человек: мужчина и женщина пожилого возраста, мужчина и женщина помладше, мальчик и девочка. Представила?

Златовласка кивнула.

– Кто из них проявит интерес к твоей книге? – спросил Медвежонок.

– Ну… полагаю, каждый, – ответила Златовласка. – Я хочу, чтобы мой роман стал бестселлером. Хочу, чтобы его прочитали все.

– Позволь мне рассказать тебе побольше об этих людях. – Медвежонок посмотрел на нее и продолжил: – У мужчины постарше на голове кепка, какую обычно носят рыбаки. На женщине постарше – садовые перчатки. Мужчина помладше одет как типичный бухгалтер. У женщины помладше двое детей, которые держат ее за руки, те самые мальчик и девочка. Кто из этих шести будет больше всего заинтересован в твоей книге?

– Женщина с детьми, – недолго думала Златовласка. – Все остальные наверняка пришли за научно-популярными книгами, но именно она определенно захочет прочесть мой роман. К тому же для детишек он не по возрасту.

Медвежонок потер лапы.

– Превосходно! Эта женщина представляет собой то, что мы называем целевой аудиторией. Ты напишешь книгу для нее и только для нее. Она прочтет твой роман, и он ей понравится, потому что подарит ей яркий эмоциональный опыт. Расскажет другим, и некоторым из них тоже может понравиться твоя книга. Однако никто из них не полюбит ее, как она. Ты не против, если эта прекрасная особа станет твоей самой большой поклонницей?

– О, это было бы замечательно! – воодушевилась Златовласка. – Я прекрасно понимаю, что она чувствует и о чем думает.

Поросенок встал и громко топнул копытами по кафельному полу.

– Все это выглядит как убийственное решение с точки зрения бизнеса, – произнес он.

Медвежонок повернулся и посмотрел на внезапного собеседника.

– И почему вы так считаете? – спросил он вежливо.

– Современный бизнес требует снижения затрат, – сказал Поросенок. – Чтобы получить максимальную прибыль, вам нужно продать максимальное количество товарных единиц с минимальными издержками. А это подразумевает создание продуктов, ориентированных на как можно более широкую аудиторию. Именно так я заработал состояние – и именно такой я собираюсь сделать свою книгу.

Медвежонок почесал мохнатый подбородок и посмотрел на тех, кто сидел в зале.

– Кто из вас хочет, чтобы вашу работу оценили миллионы?

Все подняли руки.

– А кто скажет, какая серия романов является самой продаваемой в мире за последние двадцать лет? – спросил Медвежонок.

Миссис Хаббард нахмурилась.

– Наверняка те ужасные книги о ребенке-колдуне Харви Поттере. Ведьмы, волшебники и всякое зло, – поморщилась она.

– Очень глупая книга, – прорычал Поросенок. – Я бросил читать после первой страницы, когда увидел, как эта авторша нелицеприятно отзывается о почтенных Дурслях.

– Кто-нибудь может мне сказать, кто целевая аудитория серии книг о Гарри Поттере? – спросил Медвежонок.

Все промолчали.

И только Златовласка робко подняла руку.

– Может быть… мальчики одиннадцати лет?

Медвежонок подпрыгнул и начал хлопать своими пухлыми лапками.

– Да, действительно, одиннадцатилетние мальчишки. Самая узкая ниша рынка, которую вы только можете себе представить. Все знают, что мальчики такого возраста обычно не очень любят читать. И абсолютно точно никогда не возьмут в руки книгу, которую написала женщина. И все же…

– Пфф! – фыркнул Поросенок. – Многие читали серию книг о Гарри Поттере. Хотя одному богу известно, зачем кому-то читать подобную чушь.

– Автор писала свои книги для очень узкой аудитории – одиннадцатилетних мальчиков, – почесывая ухо, сказал Медвежонок. – Но книги привели этих мальчиков в дикий восторг, и поэтому они рассказали о них одиннадцатилетним девочкам. Те тоже остались под впечатлением от прочитанного и рассказали об этом двенадцатилетним знакомым. Знакомые, в свою очередь, рассказали тринадцатилетним. И так далее, пока об этих книгах не стало известно во всем мире. Что же стало причиной успеха?

– Недобрые чары? – предположила миссис Хаббард.

– Великолепный маркетинг некачественного продукта, – уверенно ответил Поросенок.

– Хорошая история, которая пришлась по вкусу целевой аудитории? – сказала Златовласка.

– Совершенно верно! – сказал Медвежонок. – Поэтому, когда вы собираетесь писать свою историю, не пишите ее для всех и каждого. Вам необходимо выбрать целевую аудиторию и определить ее настолько точно, насколько это возможно. Вы должны понимать, что написать историю следует так, чтобы она порадовала вашу целевую аудиторию. Мнения всех остальных не должны вас волновать.

– А что, если другие люди… возненавидят… то, что я напишу? – робко спросила Златовласка. Для нее мысль о том, что кому-то может не понравиться ее роман, была абсолютно невыносима.

– Вас. Это. Волновать. Не должно!

Медвежонок настолько перевозбудился, что начал бегать мелкими кругами.

– Единственные люди в этом мире, которых вы должны сделать счастливыми, – те, кто входит в вашу целевую аудиторию. Если остальным не понравится, наплюйте.

– Это самая жуткая чепуха, что я когда-либо слышал, – фыркнул Поросенок.

– Но… среди тех, кто читал про Харви Поттера, были ведь не только одиннадцатилетние мальчики! – сказала миссис Хаббард. – Но и люди, которые лучше соображают.

– В этом и суть! – воскликнул Медвежонок. – Вот ваш маркетинговый план, и он укладывается всего в три простых шага.

Он подошел к доске и начал писать прописными буквами.

ВАШ МАРКЕТИНГОВЫЙ ПЛАН

1. Выберите целевую аудиторию, которую вы хотите очаровать.

2. Напишите лучшую историю, на которую только способны, направленную именно на выбранную целевую аудиторию.

3. Когда вы публикуете историю, продавайте ее ТОЛЬКО своей целевой аудитории.

4. Ваша целевая аудитория расскажет о ней остальному миру.

– Это четыре шага, – заметил Поросенок. – Видимо, медведи не умеют считать.

– Однако… нам самим ведь нужно сделать только три, – сказала Златовласка. – Четвертый шаг делается сам по себе. Я изучала маркетинг в универе. Этот четвертый шаг – то, о чем мечтают все специалисты по маркетингу. Он называется «сарафанное радио».

Медвежонок вскинул лапу.

– Бугагашенька[3]! – закричал он. – Каждый писатель отчаянно хочет, чтобы именно «сарафанное радио» пропихнуло его книги. Однако это происходит только в том случае, когда вы работаете на свою целевую аудиторию. Только в том случае, когда вы пишете именно для нее. Только в том случае, когда вы с самого начала понимаете, кто в нее входит.

Все молчали. Даже Поросенку нечего было сказать.

Медвежонок подошел к Златовласке и встал прямо перед ней.

– Продолжим. Твоя целевая аудитория – кто?

Вспомнив основы демографии из университетского курса, она ответила:

– Женщины примерно моего возраста.

– Женщины примерно твоего возраста читают всякие романы. Какие именно любит твоя целевая аудитория?

– Захватывающие. Где есть какая-то опасность. Где есть красивый герой и прекрасная героиня. Между ними вспыхивают искры, но они не осмеливаются отдаться своим чувствам, потому что знают – это ставит под угрозу миссию. Но все равно влюбляются друг в друга, потому что не в силах сопротивляться. Им противостоит жестокий злодей, который только и ждет подходящего момента, чтобы погубить обоих. Тучи сгущаются, обстоятельства оборачиваются против них, и все становится только хуже, и, похоже, миссия уже обречена на провал, и даже если каким-то чудом удастся ее завершить, ясно, что одному из них уготована трагическая гибель, и эта история любви разобьет тебе сердце. И все же…

Златовласка остановилась. Ей показалось, что все это звучит очень глупо.

– И все же каким-то образом в конце концов у них все получается, – сказал Медвежонок.

– Может быть, – сказала Златовласка. – Или один из них все-таки может трагически погибнуть. Потому что некоторые мои книги будут заканчиваться счастливо, а некоторые трагически, и вы никогда не узнаете, чем закончится конкретно эта книга, пока не дочитаете ее.

Медвежонок повернулся мордой к присутствующим.

– Кто из вас купил бы такую книгу?

Чьи-то руки взметнулись.

Миссис Хаббард не подняла свою.

И Поросенок тоже.

Златовласка на мгновение почувствовала себя ужасно, ведь получалось, что далеко не всем понравилась ее история. Таких даже набралось больше половины в зале.

– Чудесно! – сказал Медвежонок. – Видишь, сколько людей готовы стать твоей целевой аудиторией?

Поначалу Златовласка посчитала, что это звучит как слова тех безумно раздражающих записных оптимистов, у которых стакан всегда наполовину полон. Но потом она взглянула на тех, кто поднял руку. Некоторые из них выглядели такими, какими она их себе представляла – молодые женщины, похожие на нее саму. Но среди поднявших руку была и пара мужчин среднего возраста. И несколько женщин постарше. Плюс несколько подростков. У нее не укладывалось в голове, что такая разнородная компания может составить единую группу.

– Я думаю, у тебя подбирается отличная целевая аудитория, – сказал Медвежонок. – Ты выделила ее по тому, что нравится этим людям, а не по возрасту, полу или социально-экономическому статусу. Психографические данные оказались куда полезнее демографических.

У Златовласки начала кружиться голова. Неужели все, чему ее научили в университете, не годится? И зачем они тратят столько времени на разговоры о маркетинге, хотя она пришла сюда ради писательства?

Медвежонок посмотрел на часы и объявил:

– Думаю, пришло время пойти на десятиминутный перерыв. Когда вернемся, продолжим со Златовлаской разбираться с ее историей. И я научу вас, как разработать самый мощный маркетинговый инструмент из возможных для своего текста.

Слушатели дружно загалдели и стали покидать зал.

Златовласка последовала за ними, ощущая сильнейшее разочарование. Она потратила на изучение основ маркетинга несколько лет, и уже тогда ей все это казалось скукой смертной. Она пришла сюда, чтобы понять, как научиться писать романы, а не продавать их. Наверное, лучше сейчас улизнуть и двинуть домой.

Глава 3
Ваша история в одном предложении

Но улизнуть не вышло.

Во время перерыва ее плотным кольцом окружили другие слушатели и наперебой спрашивали у нее, как давно она пишет и в чем заключается секрет ее гениальности.

Златовласка понятия не имела, что сказать им в ответ, поэтому предпочитала загадочно пожимать плечами, попивая кофе из бумажного стаканчика. Даже в женском туалете от расспросов было не спрятаться – и там все сыпали вопросами. Она чувствовала себя ужасной аферисткой. Если бы все они, пришедшие узнать о писательском мастерстве, выяснили, что все, что она написала за последнее время для своего романа, – лишь одна-единственная буква, то поняли бы, что на самом деле она просто пустышка.

Когда занятие продолжилось, в аудитории царила восторженная атмосфера.

Златовласку не отпускала мысль о том, что она самая ужасная обманщица на всем белом свете.

Медвежонок попросил ее снова сесть на стул преподавателя и начал расхаживать перед ней.

– Перед тем как уйти на перерыв, мы говорили о вашей целевой аудитории, а именно о том, какие истории ей нравятся. Мы определили конкретную молодую женщину, которая оказалась в целевой аудитории Златовласки. Скажи, ты можешь представить ее образ?

Златовласка кивнула. Это было несложно, – ведь молодая женщина была очень похожа на нее саму. Медвежонок в ответ улыбнулся.

– Теперь представь, что она просит владельца книжного магазина о рекомендации: может ли он посоветовать ей что-нибудь, что ей бы понравилось. И тот отводит ее к твоей книге и говорит, что у него есть одна, которая на днях поступила в продажу, и она про… а про что она?

Златовласка растерялась, не зная, что сказать.

– Это остросюжетный любовный роман, который ей точно понравится.

– Хорошее начало, – медленно кивнул Медвежонок. – Назовем это остросюжетным любовным романом. Но просто сказать потенциальному покупателю, что ему понравится твоя книга, недостаточно. Необходимо показать, почему.

– Ох. Ну… – Златовласка обмахнула пылающее лицо руками. – Ну и как же это сделать?

– Ты должна донести всю прелесть твоей книги в двадцати пяти словах или даже меньше.

На минуту Златовласка задумалась, потом начала говорить:

– Ладно; в книге рассказывается о молодой женщине, живущей во Франции во времена Второй мировой войны, и ее муж ушел на войну несколько лет назад, и там его убили, и у нее маленькая дочь, и она едва-едва сводит концы с концами, выращивая овощи и всякие другие штуки в саду, и она ужасно боится, что нацисты заберут дочь, потому что скажут, что она неполноценная, и в деревне, где они живут, есть противный сторонник нацистов, который подкатывает к ней, и она знает, что если откажет ему, то он может рассказать нацистам о дочери, но он настолько ей противен, что она даже вида его не может вынести, и когда она жалуется старосте, он говорит ей, что всем нам приходится делать трудный выбор и…

– А где же тот самый красивый молодой американский диверсант, спустившийся в ее жизнь на парашюте? – спросил Медвежонок.

Златовласка уперла руки в бока и сердито посмотрела на него.

– Я веду к этому! Сначала вы должны узнать все главные детали, чтобы понять мою историю целиком.

Медвежонок оглянулся на зал.

– Кому из вас нужны все те детали, что вам только что рассказала Златовласка?

Несколько участников неуверенно начали было поднимать руки, но быстро их опустили.

Златовласка не могла понять, по какой причине они все вдруг потеряли энтузиазм. Еще пятнадцать минут назад они ведь были уверены в том, что ее идея потрясающа.

– То, что ты сейчас нам рассказываешь, называется предысторией, – сказал Медвежонок. – А мы хотим услышать настоящую историю.

– Но… сначала нужно понять все это, – сказала Златовласка.

– Ты когда-нибудь читала «День Шакала» Фредерика Форсайта? – спросил Медвежонок.

– Да, давно. Мне очень понравилась эта книга.

– Можешь рассказать, о чем она?

– Ну… это триллер о профессиональном убийце, который был нанят французскими ультраправыми, чтобы ликвидировать Шарля де Голля.

Медвежонок загибал пальцы на своих лапках, бормоча себе под нос. Когда он закончил, он сказал с ухмылкой:

– Пятнадцать.

– То есть? – Златовласка уставилась на него.

– Ты изложила мне суть этой книги всего в пятнадцати словах. Ты определила ее жанр и рассказала достаточно, чтобы вызвать мой интерес. Кто из вас купил бы эту книгу прямо сейчас, если бы она была у меня? – повернулся Медвежонок к присутствующим.

Шесть рук тут же поднялось вверх.

– Как она называется, можно повторить? – крикнул один слушатель.

– Кто автор? – спросил другой.

Медвежонок указал на шестерых с поднятыми руками.

– Вот вы, народ, входите в целевую аудиторию «Дня Шакала». Златовласка только что изложила историю именно в той форме, которая вам нужна, чтобы понять, что она вам понравится. Молодец!

Златовласка скромно опустила голову. Она же не сделала ничего особенного, просто это действительно хорошая история, и она лишь рассказала только самое необходимое.

– А теперь давай не раздумывая, – сказал Медвежонок. – Для тех шестерых, которые только что подняли руки, как бы ты изложила сюжет своей книги?

– Ну, разве это не очевидно? – Златовласка не могла поверить, что Медвежонок до сих пор не понял. – Я пишу любовный остросюжетный роман о женщине в оккупированной нацистами Франции, которая влюбляется в американского диверсанта, который отправляется на задание, чтобы сделать то, что… хм… что причинит непоправимый ущерб нацистам и изменит ход войны.

На минуту аудиторию охватило возбуждение. Но когда Златовласка произнесла «хм», оно моментально исчезло.

Златовласка сделала мысленную пометку – никогда больше не говорить «хм».

А Медвежонок улыбался, расхаживая взад-вперед.

– Начало вышло отличное. Ты назвала нам жанр своего романа. Я представляю женщину. Представляю американского диверсанта. Но в чем заключается его миссия? Ее не могу представить.

Златовласка нахмурилась.

– Она очень важная. Невероятно важная. Она может решить исход войны. Разве это непонятно?

Она не могла поверить, что организаторы конференции допустили такую серьезную оплошность – наняли преподавателя, который столь мало понимает в художественной литературе.

Медвежонок покачал головой.

– Конечно, ты можешь сказать мне, что это невероятно важно и изменит ход войны. Но это не заставит меня ощутить масштаб важности миссии просто потому, что ты мне так сказала. Я должен сам прийти к такому выводу. Чтобы так произошло, тебе нужно мне это показать.

– Но… в «Дне Шакала» именно так и было! Убийца собирался застрелить Шарля де Голля, и для Франции все изменилось бы.

Медвежонок повернулся к слушателям.

– Кто из вас может представить себе убийцу, стреляющего в Шарля де Голля?

Все руки в зале взметнулись вверх.

– Кто из вас может представить себе человека, совершающего нечто, что причинит непоправимый ущерб французскому правительству?

Все руки опустились.

Взгляд Медвежонка вернулся к Златовласке.

– Акт убийства Шарля де Голля очень конкретен. Мы видим, как убийца нажимает на спусковой крючок. Мы слышим выстрел. В носу стоит запах пороха. И без объяснений нам становится понятно, что это нанесет непоправимый ущерб французскому правительству.

– Так… я не понимаю, к чему это все, – спросила Златовласка.

– Знаешь, «непоправимый ущерб» звучит очень абстрактно. Мы не можем это представить, потому что на свете существует миллион непоправимых вещей, и все они разные. Мы не можем это услышать. Не можем почуять.

Зал молчал около десяти секунд.

Злость закипела в Златовласке настолько сильно, что она захотела выскочить из зала. Почему Медвежонок такой идиот?

– Я же тебе все время об этом говорю, а ты не слушаешь! Я пишу любовный остросюжетный роман о женщине, живущей в оккупированной нацистами Франции и влюбившейся в американского диверсанта со сломанной ногой, который хочет взорвать ключевой склад боеприпасов в Нормандии прямо перед высадкой войск союзников!

Все вскочили и стали аплодировать.

Медвежонок хлопнул лапами и запрыгал вокруг нее.

– Звучит блестяще, Златовласка!

Поросенок хмыкнул.

– Она произнесла тридцать три слова. А ты говорил, что необходимо уложиться в двадцать пять или даже меньше.

– Разве не лучше было бы, если бы ты добавила что-нибудь про буфет? – спросила миссис Хаббард.

– Можно было немного короче, Поросенок, но я думаю, что тут все хорошо, – покачал головой Медвежонок. – И, миссис Хаббард, напомню вам, в этой истории нет буфетов. Златовласка, полагаю, ты попала в точку. Ты не просто сказала нам о том, что ставки высоки. Ты показала нам это. Если этот диверсант взорвет все немецкие боеприпасы, то это сильно ударит по нацистам. Однако, если он потерпит неудачу, это даст им шанс отразить грядущее нападение. Очень хорошо. Тут есть возможность и успеха, и провала.

Златовласка почувствовала, что ее история стала предельно ясной. Она понимала, что миссия ее героя заключена в том, чтобы нанести страшный удар по нацистам. Но пока она не произнесла, что именно ему предстоит сделать, сюжет мог развиваться в самых разных направлениях. Теперь их стало меньше, и оказалось, что история как будто способна создавать сама себя.

Медвежонок подошел к доске и начал писать:

ВАШЕ КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ В ОДНОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ

1. Дайте себе час на выполнение этого задания.

2. Напишите одно предложение, рассказывающее а) к какому жанру относится ваша книга, б) кто ваши главные герои, в) какой цели им жизненно необходимо достичь.

3. Не нужно предыстории.

4. Пишите картину для вашей целевой аудитории.

5. Будьте краткими, насколько это возможно, но не совсем уж.

Ниже он описал содержание романа Златовласки одним предложением:

Любовная остросюжетная история о женщине в оккупированной нацистами Франции, влюбившейся в раненого американского диверсанта, которого направили на миссию по взрыву ключевого склада боеприпасов в Нормандии как раз перед высадкой союзников.

Он подсчитал написанные слова.

– Тридцать слов. Не думаю, что здесь может получиться короче. Поздравляю, Златовласка. Ты готова перейти к следующему этапу в написании своего романа.

Златовласку охватило замешательство.

– Но… какое отношение это имеет к писательству? Ты сказал, что это просто маркетинговый ход. Почему ты не учишь нас тому, как нужно писать книги?

– Первый человек, которому ты должна продать роман, это ты сама, – ухмыльнулся Медвежонок. – Ты должна быть в восторге от истории. А это, в свою очередь, означает, что тебе необходимо знать, что она собой представляет. В этом смысл.

– Но… я ведь даже еще ничего не написала! У нас есть только одно паршивое предложение!

– Это очень хорошее предложение, – сказал Медвежонок. – И, во всяком случае, теперь у тебя на одно предложение больше, чем было час назад.

Поросенок встал и прочистил горло, яростно набирая цифры на калькуляторе.

– При таком раскладе тебе понадобится… две тысячи семьсот семьдесят восемь часов, чтобы написать свой роман. Это сто шестнадцать полных дней, если работать круглосуточно, не есть и не спать, – на его поросячьей морде просквозила довольная ухмылка. – Что бы ты там себе ни думал, Медвежонок, твой способ написания книг вообще не работает.

Глава 4
Ваша творческая парадигма

Златовласка никогда не чувствовала себя такой разочарованной. Трудов на это краткое содержание из одного предложения ушло много. Она искренне полагала, что результат получился очень хорошим. Но на то, чтобы его достичь, ушел целый час. И она не думала, что сможет вытерпеть, если роман будет писаться так медленно.

– С тобой все в порядке, Златовласка? – спросил Медвежонок. – Выглядишь как-то не очень счастливо.

– Я просто… – Златовласка обхватила голову руками. – Я не знаю, к чему ты клонишь, но, похоже, этот способ и правда не работает. У нас всего одно предложение, а нужно написать еще тысячи. Такими темпами роман мы никогда не напишем.

Но Медвежонок только рассмеялся.

– Ты шутишь, да? К написанию романа ведут десять шагов, а ты уже сделала первый, и это заняло всего час. У тебя замечательно получается.

Златовласка взглянула на доску с одним предложением.

– Ничего не понимаю. Ты говоришь, что мы уже прошли десятую часть пути? Но этого же быть не может!

– Ты, очевидно, ничего не смыслишь в писательстве, – ткнул Поросенок копытом в Медвежонка. – Сколько книг у тебя опубликовано, юный медведь?

– Полдесятка, – пожал плечами тот.

– Хм. Что ж, никогда не слышал ни об одной из них.

Поросенок уставился на него сквозь очки в проволочной оправе.

– В мире живут сотни тысяч авторов и напечатаны миллионы романов, – сказал Медвежонок. – Сколько из них вы прочитали и скольких авторов можете назвать?

Поросенок хмыкнул.

– Я не трачу время на чтение художественной литературы и…

– И тем не менее жаждете написать собственный роман? – спросил Медвежонок.

– Чтение и письмо – разные вещи, – ответил Поросенок. – В любом случае у меня нет времени писать роман самому. Я придумал историю, и мне просто нужна какая-нибудь канцелярская мышь, которая сможет изложить ее на бумаге. Писателей сейчас пруд пруди.

Поросенок порядком утомил Златовласку, поэтому она выпрямилась во весь рост, уставилась на него и сказала:

– Если ты думаешь, что можешь просто нанять писателя, как садовника, то, скорее всего, у тебя не все в порядке с головой. Теперь, если ты не против, давай вспомним: все остальные присутствующие пришли сюда, чтобы научиться чему-то у Медвежонка. Так почему бы тебе тогда не сесть и не послушать?

Аудитория взорвалась аплодисментами.

Морда Поросенка покраснела. Он закашлялся и сел на место, невнятно бормоча.

Медвежонок поднял лапу, чтобы почесать нос, но скрыть от остальных широкую ухмылку у него не получилось.

– Что ж, нам пора поговорить о творческих парадигмах. Некоторые из вас пытались составить план-синопсис своего романа. Вышло ли у вас из этого что-то?

Молодой человек сзади поднял руку.

– Мне метод с составлением плана-синопсиса очень даже подходит.

Женщина хипстерского вида, сидящая с ним рядом, нахмурилась.

– Составление синопсиса – это ужасно! Оно подавляет человеческий дух. Тебе тогда нужно делать книжки-раскраски, потому что c таким подходом произведение искусства никогда не создать!

– Не ссорьтесь, народ. – Медвежонок поднял лапы. – Планирование с помощью синопсиса – это метод, который доказал свою эффективность у целого ряда авторов. Многим из вас, вероятно, понравилась «Идентификация Борна». Автор романа Роберт Ладлэм был известен тем, что постоянно использовал этот метод.

– Но… я попробовала планировать так, и не вышло, – дрожащим голосом сказала Златовласка.

– Ты попробовала, и у тебя не получилось, – взглянул на нее Медвежонок. – Краткое изложение – один из примеров того, что я называю творческой парадигмой. Это метод, помогающий сделать первый набросок, и он кому-то подходит. Не всем.

Златовласка глубоко вздохнула. Она отчаянно нуждалась в творческой парадигме, которая подошла бы ей.

– Еще одна известная творческая парадигма – это письмо по наитию, – сказал Медвежонок. – Ты просто садишься и пишешь роман, не имея ни малейшего представления, в каком направлении пойдет сюжет. Кто-нибудь из вас пробовал писать таким образом?

Хипстерша на задних рядах сказала:

– Если хочешь знать мое мнение – это единственный способ создавать реальное искусство. Только так ты способен позволить истории выплеснуться из глубины своего естества.

Молодой человек рядом с ней усмехнулся:

– Просто куча дерьма. Вот что навскидку может выплеснуться из глубин твоего естества.

Лицо женщины стало ярко-красным, и она выглядела так, будто сейчас взорвется.

– Прошу вас, – сказал Медвежонок умиротворяющим тоном. – Письмо по наитию – это еще один пример творческой парадигмы и прекрасно подходит некоторым авторам. Стивен Кинг – из тех известных писателей, которые пишут именно так. Но, опять же, это подходит не всем.

Златовласка сгорала от нетерпения.

– Почему бы тебе не перестать ходить вокруг да около? Если у тебя есть собственная творческая парадигма, и она подходит всем, давай просто послушаем про нее, можно?

Медвежонок покачал головой.

– Ну в этом-то и проблема. У меня есть творческая парадигма, которая отлично подходит мне, как и десяткам тысяч других писателей, но и она годится не всем. Нет такой парадигмы, которая всем подойдет. И я пытаюсь объяснить, что каждому из вас придется найти наиболее подходящую ему творческую парадигму и отбросить все остальные.

– Так может… мы уже приступим? – спросила Златовласка. – Ты потратил столько времени, уча определять нашу целевую аудиторию и излагать историю одним предложением. Когда ты собираешься научить своей творческой парадигме?

– На самом деле мы уже начали, – ответил Медвежонок. – Моя творческая парадигма называется метод снежинки, и ты уже сделала первый шаг – написала краткое содержание в одно предложение. Шагов всего десять, и мы готовы работать над вторым. Но сначала вопрос – кто знает, почему метод имеет такое название?

Никто ничего не сказал.

– Думаю, придется показать.

Медвежонок нажал на кнопку проектора на столе.

Стена аудитории за его спиной засветилась, показывая дисплей ноутбука. Единственным, что оказалось на экране, было большое изображение снежинки.

Медвежонок потянул Златовласку к доске и дал ей маркер.

– Я хочу, чтобы ты нарисовала здесь снежинку одним продолжительным движением, не отрывая маркер от доски и не стирая.

Златовласка изучила изображение.

– Я не могу. Это слишком сложно. Я так никогда не смогу сделать. Это невозможно. Как ты ее нарисовал?

Медвежонок ухмыльнулся.

– На самом деле я этого не делал. Я написал компьютерную программу, чтобы она нарисовала.

– Это же невероятно сложно! Должно быть, понадобился очень длинный код.

– Нет, это очень короткий код, и программа действует точно так же, как человек или медведь, которому понадобилось нарисовать это изображение. Позвольте показать вам это наглядно.

Медвежонок взял маркер и нарисовал на доске три прямые линии, чтобы получился треугольник.

– Совсем не похоже на снежинку, – сказала Златовласка. – Ты и близко не подошел.

– Я не говорил, что это окончательный результат.

Медвежонок стер центральную треть каждой из прямых линий и добавил по две линии к каждому из трех получившихся меньших треугольников, так что теперь у него вышла шестиконечная звезда.

Златовласка уперла руки в бедра.

– Все равно не очень похоже на снежинку. И вообще ты сжульничал. Ты отрывал маркер от доски и стирал линии.

Медвежонок взглянул на нее.

– Кто сказал, что я не могу стирать линии или отрывать маркер от доски?

– Ты сам. – Златовласка повернулась к аудитории. – Разве он не говорил, что я не могу стирать линии?

В ответ все кивнули.

Медвежонок хихикнул.

– И ты мне поверила? Просто потому, что я сказал, что ты должна выполнить задание только таким образом? Даже если это усложняет задачу, ты просто приняла тот факт, что обязана сделать так и никак иначе?

Златовласка не знала, что сказать, поэтому просто уставилась на него.

Медвежонок запрыгнул на стол рядом со своим ноутбуком и указал на аудиторию.

– Слушайте меня, романисты! Это важно! Каждый из вас получит много советов о том, как писать роман. Но это всего лишь советы. Если они вам не нравятся, если не помогают, то выбрасывайте их из головы. Если же совет подходит вам, пользуйтесь.

– Но… – пролепетала Златовласка. – Все преподаватели на конференции ведь знают, о чем говорят, не так ли?

– Они знают, что подходит им самим, – сказал Медвежонок. – Но не знают, что вам. Если они советуют вам писать план-синопсис, как Роберт Ладлэм, а вам это не подходит, что вам делать?

– Эм… плакать? – спросила Златовласка.

– Нет! Не обращайте внимания на такой совет! – мохнатая мордашка Медвежонка ощетинилась. – А если они советуют вам писать по наитию, как это делает Стивен Кинг, а у вас не выходит, что вы делаете?

– Но… это должно происходить органично, – сказала Златовласка. – Как органичный процесс может быть неправильным?

Медвежонок запрыгал от ярости.

– Органично?! – заорал он. – Какая дикая чушь! Нет ничего органичного в том, чтобы писать по наитию! Это всего лишь метод письма. Он подходит некоторым великим писателям! И не подходит другим великим писателям! Так что же делать, если он не подходит вам?

– Найти такой, что подходит? – спросила Златовласка.

– В точку!

Медвежонок схватил маркер и вернулся к доске.

– Если вы великий художник, вы можете нарисовать эту снежинку по наитию одним непрерывным движением, не стирая. Но очень немногие являются великими художниками. Остальные способны нарисовать что-то одним непрерывным движением, но выйдет кособоко, поэтому им придется стирать огромные куски нарисованного и продолжать пытаться снова и снова до тех пор, пока у них не получится правильно.

– Разве великие писатели не пишут десятки и десятки черновиков романа, пока не достигнут результата? – спросила Златовласка.

Медвежонок засмеялся.

– Да, если они писатели по наитию. Им приходится. Но снежинки не такие. Дай мне закончить, и ты поймешь, в чем суть.

Он стер части поменьше с каждой из прямых линий на шестиконечной звезде. Затем добавил в промежутки остроконечные выступчики.

Златовласка подумала, что это начинает походить на снежинку. Да, это еще не она, но стало видно, что к ней идет.

Медвежонок провел еще один цикл изменений, и теперь это действительно было похоже на то, что она видела в начале.

Еще один цикл, и он отступил от доски.

– Как тебе?

Златовласка ахнула.

– Выглядит… идеально.

– Она идеальна на каждом этапе, но этого этапа всегда недостаточно, – сказал Медвежонок. – Так можно продолжать вечно. Это математический объект, называемый фракталом снежинки[4], и ты можешь доказать, что длина его периметра бесконечна.

– Но после нескольких твоих заходов получилось ровно столько, сколько возможно с маркером с таким толстым стержнем, который ты используешь, – сказала Златовласка. – Как только длина каждого cегмента станет меньше диаметра стержня, внесение дополнительных изменений уже не будет иметь смысла.

– Точно! – сказал Медвежонок. – Следует отметить вот еще что. Первый этап правок был очень простым. Я стер части трех сегментов и дорисовал несколько линий. Второй этап был уже немного сложнее, а третий – сложнее обоих предыдущих.

– Но на каждом этапе все выглядело красиво и симметрично, – сказала Златовласка. – Идеально, но не законченно.

Медвежонок улыбнулся.

– Если бы я рисовал ее «органично», она не была бы идеальна ни на каком из этапов. Мне бы все время приходилось вносить серьезные исправления в каждую из частей.

– Это действительно глупо, – сказала Златовласка. – Кто бы стал рисовать снежинку таким образом?

– Ты хотела сказать, что для тебя это глупо, – сказал Медвежонок. – Потому что тебе кажется верным рисовать ее тем способом, который я только что показал. Но художник, работающий по наитию, возненавидел бы мой способ.

– Тогда… кто же прав? – спросила Златовласка. – Каков тогда лучший способ нарисовать снежинку?

– Тот, который лучше всего подходит тебе, – сказал Медвежонок. – А что я говорил тебе о разных методах написания романа?

– Всегда использовать тот метод письма, который подходит тебе, – ответила Златовласка.

– Вот именно. – Медвежонок отложил маркер и потер лапы. – Теперь ты готова ко второму этапу метода cнежинки?

Златовласка покачала головой.

– Выглядит как-то слишком просто. Ты говоришь так, будто любой может написать роман, а ведь это совсем не так. Процесс создания произведения искусства должен быть мучительным. Об этом все знают.

Телефон Медвежонка завибрировал. Он достал его, прочитал сообщение, затем несколько секунд тыкал в него пальцами и убрал.

– Ну смотри, Златовласка, ты пробовала составлять план-синопсис, и тебе это не удалось. Ты пробовала по наитию, и это тоже оказался нерабочий вариант. Что ты потеряешь, попробовав метод снежинки?

Логический подход Медвежонка ко всему стал заметно раздражать Златовласку.

Неожиданно дверь с оглушительным грохотом распахнулась.

В аудиторию ворвался большой злобного вида волк в маске. Он направил на Медвежонка огромный пистолет и выстрелил в него.

Медвежонок схватился за грудь.

Брызнула кровь.

Златовласка закричала.

Медвежонок упал на пол и не шевелился.

Глава 5
Как важно устраивать катастрофы

Большой Злой Волк направил пистолет на Златовласку.

– Я правильно расслышал? Ты собираешься использовать метод cнежинки?! Если ты это сделаешь, то обещаю – тебе будет больно. Очень больно.

Златовласка почувствовала, как кровь в венах внезапно закипела. Он не имеет никакого права! Она молча опустила голову и побежала на Большого Злого Волка, врезавшись ему прямо в живот.

Бум! Большой Злой Волк отлетел и ударился об пол.

Златовласка прыгнула на него и стала бить кулаками и ногами, кусалась, царапалась и кричала. Сев ему на живот, она прижала его лапы к полу по обе стороны от головы.

– Кто-нибудь, подберите его пистолет!

– Эй, полегче, блондиночка! – наконец-то сказал Большой Злой Волк, совершенно опешивший от ее прыти. – Я могу все объяснить.

– Ты убил Медвежонка! – заорала Златовласка во всю глотку. – А теперь хочешь полегче?

– Я… никого… не убивал, – сказал Большой Злой Волк, пытаясь восстановить дыхание.

Мохнатая лапа легла на плечо Златовласки.

Она повернула голову, чтобы посмотреть.

И увидела, как Медвежонок стоит и ухмыляется.

– Я в порядке, Златовласка. Это мой друг, Большой Злой Волк. Я попросил его ворваться и выстрелить в меня холостым патроном. У меня в лапе была капсула с поддельной кровью, я разбил ее о грудь.

Златовласка была настолько поражена происходящим, что не могла начать мыслить адекватно.

– Тебе лучше немедленно окунуть мех в холодную воду, иначе кровь потом ни за что не отмоешь.

– Эй, блондиночка, без обид, но ты тяжеловата, а сидишь у меня на животе, – донеслось от Волка откуда-то снизу.

Златовласка внезапно осознала всю глупость своего положения, поэтому поспешно слезла с живота Волка. Она нахмурилась и ткнула пальцем в Медвежонка.

– Что все это значит? Вы двое до смерти меня напугали вашим ужасным трюком!

Медвежонок опустился на колено и взял руку Златовласки в свою мягкую лапу.

– Мне очень жаль. Я хотел научить тебя чему-то, и это лучший способ из мне известных. Простишь меня?

Златовласка не знала, что сказать в ответ. За последние пару минут у нее внутри все перевернулось. Она запыхалась, злость, страх и смущение одолевали ее одновременно.

Волк встал и отряхнулся, затем осторожно погладил лапой живот.

– У людей очень твердые головы, ты в курсе?

До Златовласки дошло, что она могла очень сильно навредить Большому Злому Волку.

– Мне очень жаль. Я думала… ты убил Медвежонка. И что собираешься убить меня.

– Почему я должен был тебя убить? – спросил Волк. – Я сказал, что пристрелю тебя только в том случае, если ты осмелишься использовать метод снежинки.

– Потому что… – Златовласка не осознавала, что успела принять решение, пока не поняла этого сейчас. – Потому что, когда ты мне угрожал, ты же сказал, что мне нельзя использовать метод снежинки… и я поняла, что… действительно хочу его опробовать.

– Бугагашенька! – восторженно закричал Медвежонок.

Он запрыгал на месте и начал приплясывать рядом с ней, размахивая лапами, как будто совершил тачдаун[5], потом помчался к столу, подпрыгнул, сделал над столом двойное сальто и приземлился на столешницу, развернувшись мордой к слушателям.

– Все видели, что произошло? Златовласка приняла решение!

Все уставились на него, открыв рты.

Большой Злой Волк подошел к доске и взял маркер. Из-под его лап стал появляться заголовок:

ПОЧЕМУ ВАШЕЙ ИСТОРИИ НУЖНЫ КАТАСТРОФЫ

1.

2.

3.

Медвежонок сказал:

– В истории не обойтись без катастроф. Больших, ужасных, мохнатых[6] катастроф. Когла страдают люди. Или когда кто-то угрожает причинить им боль. Почему?

– Потому что… это волнует?

Большой Злой Волк написал:

1. ВОЛНЕНИЕ.

– Да, – сказал Медвежонок. – Видеть, как убивают одного из твоих любимых медведей, очень волнительно. Но одного волнения недостаточно. Что еще вызывает катастрофа?

Златовласка мысленно прокрутила последовательность событий. Большой Злой Волк застрелил Медвежонка. Потом тем же пригрозил и ей самой. И это заставило ее увидеть, что для нее действительно является важным. Прямо перед тем, как его подстрелили, Медвежонок спрашивал ее, хочет ли она использовать метод снежинки. Она сомневалась в своем решении, колебалась. Но как только Большой Злой Волк сказал ей, что ей нельзя этого сделать, Златовласка очень ясно увидела, как сильно этого хочет.

– Что еще вызывает катастрофа? – снова спросил Медвежонок.

– Она… заставила меня принять решение, – ответила Златовласка.

Большой Злой Волк дописал на доске:

2. РЕШЕНИЕ.

– Именно так, – улыбнулся Медвежонок; в двойном сальто он спрыгнул со стола, приземлился прямо в объятия Златовласки и поцеловал ее в щеку.

Златовласка не очень понимала, что она чувствует по этому поводу. Ей очень не хотелось, чтобы медвежьи микробы попали ей на лицо, но она крепко обняла Медвежонка, потому что поняла, что он ей очень нравится, пусть медведь, да еще и глупый. Она поставила его на пол.

– Но… почему мне нужно принимать решения?

– Потому что это двигает твою историю в новом направлении, – усмехнулся Волк. – Делает ее интересной. Иначе она начнет казаться похожей на все остальные.

Он написал:

3. НОВЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ.

– Ваш читатель хочет всего этого. Волнения. Решений. Новых направлений, – говорил Медвежонок, шагая туда-сюда. – На постоянной основе. Это значит, вам придется запланировать их. Представьте, что ваша история похожа на футбольный матч. В таком случае вам нужна катастрофа в конце первой четверти[7], еще одна – между половинами, а третья должна случиться под самый финал.

– Но… зачем? – сказала Златовласка. – Это обязательно?

– Ты никому ничем не обязана. Но если посмотреть на истории, которые снискали популярность, задели за живое своих читателей, то можно заметить, что зачастую они делятся на четыре части, и между ними – три невероятные катастрофы.

Большой Злой Волк поднял лапу.

– Как в «Звездных войнах», например, – сказал он. – В конце первой четверти фильма штурмовики убивают тетю и дядю Люка Скайуокера, и он решает присоединиться к Оби-Вану Кеноби и повстанцам.

– Все верно, – отметил Медвежонок. – Затем посередине действия Оби-Ван Кеноби сражается с Дартом Вейдером на световых мечах, и Вейдер убивает его. Это – катастрофа, которая заставляет Люка стать независимым от своего наставника.

Златовласка начала улавливать суть.

– А потом, когда герои попадают на планету повстанцев, они узнают, что Звезда Смерти следит за ними и собирается уничтожить эту планету. Так что теперь им нужно решить – сбежать и спрятаться или выйти против врага и сражаться.

Медвежонок кивнул.

– Это особенно важное решение. Они решают сражаться, а это значит, что возможны только два финала. Либо они все погибнут, либо Звезда Смерти будет уничтожена. Третья катастрофа влечет за собой финал. По-настоящему прекрасно структурированная история.

Златовласка отнеслась к этому скептически. Модель Медвежонка работала в случае масштабных захватывающих историй с кучей стрельбы и взрывов. Но она сомневалась, что сработает в случае любовных романов, а Златовласка ведь много таких читала.

– В «Гордости и предубеждении» никто ни в кого не стреляет, – решительно подметила она.

Большой Злой Волк громко рассмеялся.

– А она попала в точку, Медвежонок! Насколько я слышал, «Гордость и предубеждение» – это одна из тех скучных книг, где никто не взрывает планеты, никто не погибает и даже ни одного светового меча нет. Какие катастрофы могут происходить в таких сюжетах?

Медвежонок нахмурился.

– «Гордость и предубеждение» – это история любви между Лиззи Беннет и мистером Дарси, я правильно понимаю?

Златовласка кивнула.

– А в любовных историях все достаточно просто. Мужчина встречает женщину. Мужчина теряет женщину. Мужчина обретает женщину. Так где же твои три катастрофы? Я вижу только одну – мужчина теряет женщину.

– Друг, послушай, в твоей теории больше дыр, чем в швейцарском сыре, – грустно покачал головой Волк.

Медвежонок полез в рюкзак и вытащил iPad. Он набрал что-то и начал яростно всматриваться в экран, бормоча себе под нос.

Златовласка почувствовала себя ужасно. Опозорила бедного Медвежонка перед всей аудиторией.

Наконец Медвежонок поднял глаза и сказал:

– Ну что ж, давайте разбираться. Прямо под конец первой четверти истории Лиззи Беннет разговаривает со своим хорошим другом – мистером Уикэмом. В этом диалоге выясняется, что мистер Дарси разорил мистера Уикэма безо всякой причины. Как это назвать?

– Мучина теряет женщину, – сказала Златовласка. – Хорошо, признаю, это можно засчитать за катастрофу. Но нам нужны еще две.

Медвежонок тыкал лапой в экран, быстро перелистывая страницы.

– В середине истории мистер Дарси предлагает Лиззи выйти за него замуж. Кто-нибудь помнит, что она говорит ему в ответ?

Сердце Златовласки дрогнуло.

– Она говорит, что он последний мужчина, за которого она когда-либо согласится выйти замуж.

Большой Злой Волк потер большие лапы.

– Ой-ой! Она прямо так ему и отказала? Потому что если она это сделала, то девочка точно была настроена серьезно. Я не читал эту историю, но похоже, будто мужчина навсегда теряет женщину.

Медвежонок тем временем продолжал листать страницы.

– В конце третьей четверти Лиззи только начинает узнавать мистера Дарси и понимает, что он довольно порядочный человек. А затем ее сестра Лидия сбегает, чтобы жить во грехе с мистером Уикэмом, который оказался лжецом и мошенником. Как бы ты это назвала?

Златовласка чувствовала себя придавленной.

– Это похоже на очередную катастрофу. Худшую из всех.

– Ух! Похоже, что на этот раз мужчина теряет женщину, – сказал Большой Злой Волк. – Если семья Лиззи будет оскандалена, то мистер Дарси уже не сможет на ней жениться, верно?

– Тебе нужно читать больше книг, Большой Злой Волк, – покачала головой Златовласка. – Да, это катастрофа, но именно она заставляет мистера Дарси сделать нечто доброе и благородное. Он выплачивает долги мистера Уикэма, но при условии, что тот женится на Лидии, благодаря чему честь семьи Беннет восстанавливается. И все это он делает втайне ото всех, но Лиззи узнает и понимает, что была влюблена в него все это время. И они живут долго и счастливо.

– Правда? Звучит круто! Я и не думал, что книга о пыльном прошлом может быть такой… интересной, – сказал Волк.

Он схватил iPad Медвежонка, сел в угол и начал читать книгу.

Медвежонок посмотрел на Златовласку.

– Теперь ты знаешь достаточно о структуре истории, чтобы поработать над вторым шагом метода снежинки по отношению к своей истории. У тебя есть отважный американский диверсант, который приземлился в саду милой француженки. Приземлился он очень неудачно и сломал ногу. Она заботится о нем. Что может пойти не так?

Златовласка на секунду задумалась.

– Подлый сторонник нацистов, оказывающий внимание нашей героине, приходит к ней и видит в ее доме американского солдата.

– Это точно катастрофа, – кивнул Медвежонок. – И какое же решение она примет? Что позволит изменить ход истории?

Златовласка запрыгала.

– Она решает защитить американца. До сих пор мысль о том, что она должна сдать его нацистам, приводила ее в ужас. Но когда этот страшный человек угрожает, что сдаст их обоих, героиня понимает, что другого выхода нет, и убивает предателя. Затем они с американцем хоронят его во дворе.

– Хорошая катастрофа и важное решение, – отметил Медвежонок. – Так что теперь она полностью вовлечена в историю. То же самое произошло и с Люком, когда он присоединился к Восстанию в «Звездных войнах». Как только он это делает, повернуть все вспять у него уже не получится. Не получится и у твоей героини, ведь вернуть к жизни пособника нацистов она не способна.

– Но теперь на ней будет лежать тяжелый груз, – вздохнула Златовласка. – Люди могут узнать, что она убила этого человека, и тогда у нее будут настоящие неприятности.

– Это ее проблема, а не твоя. Твоя – обратная. А что, если никто не узнает, что именно она убила этого коллаборациониста?

– В таком случае… с ней все будет в порядке, и американец будет в полной безопасности.

– Это плохо, – сказал преподаватель. – Ужасно! Ты не можешь оставить персонажей в безопасности. Безопасность – это скучно.

Златовласка покачала головой.

– Ты не понимаешь, Медвежонок. Ей теперь нельзя совершить оплошность. Ей необходимо изо всех сил пытаться вести себя так, как будто ничего не произошло. Она должна защищать свою дочь, держать ее как можно дальше от любых опасностей.

– Вот именно, – сказал Медвежонок. – Стремление твоей героини к безопасности естественно, тут не поспоришь. Но ты как писатель не можешь так себя вести. Что самое худшее в мире может случиться с твоей героиней?

– Нацисты могут забрать ее дочь, считая ту «неполноценной».

– Идеально! Это может сработать в качестве второй катастрофы. Нацисты могут забрать у нее дочку. Теперь объясни всем, почему они думают, что она «неполноценная».

– У нее синдром Дауна, – недолго думая, ответила Златовласка. – Ей восемь лет, но ведет она себя как четырехлетний ребенок.

– Ах, вот оно что! – воскликнул Медвежонок. – И поэтому она достаточно взрослая, чтобы понимать, что в доме находится американец и что в саду зарыт убитый мамочкой коллаборационист, но недостаточно взрослая, чтобы суметь соврать об этом.

Златовласка села на пол, обхватив голову.

– Это ужасно. Бедная, бедная моя героиня. Она так старалась уберечь дочь, и теперь случилось самое худшее.

– Нет, это замечательно, – сказал Медвежонок. – Ей придется взять себя в руки, забыть о безопасности и начать делать страшные вещи. Что страшного она собирается сделать в первую очередь?

Златовласку затошнило. Она представила, что делала бы она сама, если бы нацисты забрали ее дочь и отправили в лагерь смерти. Никаких слов не хватит, чтобы ей описать этот ужас. На глаза у нее навернулись слезы.

– Она собирается… перехватить грузовик, который увозит ее дочь в концентрационный лагерь, убить нацистов в нем и вернуть себе дочь.

– Совсем одна? – прищурился преподаватель. – Ей разве не понадобится помощь?

– У нее есть этот американец. Пока она его прятала, он стал ее любовником и полюбил ее дочку. Он поможет ей. Сделает для нее все что угодно. И плевать на то, что у него нога в гипсе, он все равно может ходить, и у него есть оружие.

– Так каков же тогда план, Златовласка? Все это звучит многообещающе, но им нужен хороший план.

– Вообще, я полагаю, они устроят засаду на грузовик, убьют водителя и солдат и… спасут девочку от страшной участи. И будут жить долго и счастливо.

Медвежонок рухнул на пол, закрыв лапами голову.

– Нет, нет, нет. Это слишком просто. И слишком рано. Тебе нужна еще одна катастрофа. Разве высадка в Нормандии не должна вот-вот случиться?

У Златовласки закружилась голова.

– Да, сегодня вечер субботы, и наш герой знает, что высадка, скорее всего, будет в понедельник, вторник или среду.

Медвежонок бросил странный взгляд на собеседницу.

– Разве точная дата не была запланирована за несколько месяцев вперед?

Она, в свою очередь, нахмурилась.

– Ты не очень хорошо знаешь историю, да? Чтобы десантироваться ночью, союзникам нужен был лунный свет, а чтобы обеспечить атаку – малая вода[8] на рассвете. Это дало им трехдневное окно в начале июня. Они почти начали вторжение в понедельник, но плохая погода заставила их отложить его на двадцать четыре часа.

– Похоже, ты хорошо подготовилась по этому вопросу, – усмехнулся Медвежонок.

– Ну конечно! Однако, как я уже говорила, высадка в Нормандии на носу, вот только наш герой так и не взорвал склад боеприпасов, как того требовала его миссия. И теперь он не может этого сделать, потому что должен помочь героине.

Медвежонок уставился на нее.

– Ты писательница, Златовласка. Не должно быть никакого «не может». Сделай так, чтобы все сработало.

Златовласка почувствовала, как по бокам стекает пот.

– Они устроили засаду и убили водителя грузовика и солдат сопровождения, но американец получил ранение. Ох, боюсь, он смертельно ранен, – покачала головой Златовласка и вытерла намокшие глаза. – Это ужасно. Что-то кошмарное должно случиться.

– Катастрофа? – спросил Медвежонок. – И как случившееся приведет к финалу?

– Что ж, теперь у них есть грузовик, у американца – смертельная рана, но он, преодолевая боль, надевает нацистскую форму водителя и с героиней и ее дочерью едет на склад боеприпасов. Взрывчатку с собой он взял.

– Надеюсь, по пути их ждет пугающая серия приключений, – сказал Медвежонок.

– О да! Но бедняга истекает кровью, героиня плачет, а дочка должна вести машину часть пути. И они наконец добираются до места в три часа ночи. Я не знаю как, но они пробираются внутрь склада и поднимают его на воздух.

– Тебе не обязательно знать, как они это делают. Это ты поймешь позже, – улыбнулся он. – Но это финал. Грустный и счастливый одновременно. Я думаю, это может сработать.

– Точно сработает, не сомневаюсь, – сказал Большой Злой Волк из угла, без устали листая страницы на планшете. – Много убийств. Много поцелуев. Мне кажется, это фантастически хорошая история.

Медвежонок подошел к доске и нашел там пустое место.

– То, что мы с вами узнали, называется структурой из трех актов, хотя мне иногда нравится называть ее структурой из трех катастроф. Разработка трехактной структуры – это второй шаг метода снежинки, и я люблю резюмировать ее в одном абзаце, состоящем из пяти предложений.

Он написал на доске:

ВАШЕ КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ В ОДНОМ АБЗАЦЕ

1. Дайте себе один час на выполнение задания.

2. Напишите один абзац из пяти предложений по следующей схеме:

a) опишите обстановку и представьте главных героев;

b) опишите первую четверть книги вплоть до первой катастрофы, после которой герой принимает решение, полностью вовлекающее его в историю;

c) опишите вторую четверть книги вплоть до второй катастрофы, где герой меняет образ действий;

d) опишите третью четверть книги вплоть до третьей катастрофы, которая заставляет героя принять решение, влекущее за собой финал истории;

e) опишите четвертую четверть книги, где герой вступает в финальную конфронтацию и либо побеждает, либо проигрывает, либо и то и другое.

3. Сосредоточьтесь на катастрофах и последующих решениях.

4. Не пытайтесь понять, как будут решаться все проблемы. Оставьте разбор на потом. На этом этапе вас должна интересовать только общая картина.

Ниже он записал краткое содержание истории Златовласки:

Госпожа X – молодая вдова, живущая в оккупированной нацистами Франции, а господин Y – американский диверсант, который за три недели до высадки войск союзников в Нормандии приземляется на парашюте в ее сад и ломает ногу. Госпожа X заботится о господине Y и решает, сдать ли его властям, однако злой господин Z обнаруживает их, и госпожа X вынуждена убить его. Господин Y помогает ей закопать тело, и она понимает, что отныне должна защищать его, но тут ее «неполноценную» дочь забирают нацисты. Госпожа X убеждает господина Y помочь устроить засаду на транспорт, и они спасают ее дочку, но господин Y смертельно ранен. Они едут на грузовике к складу боеприпасов, уклоняясь от нацистов по пути, и взрывают его как раз перед началом вторжения союзников.

– Как смотрится? – спросил Медвежонок.

– Я бы такое почитал, – сказал Большой Злой Волк не задумываясь.

Златовласка мгновение изучала запись и увидела, что здесь явно, очевидно что-то не так.

Глава 6
Нет ничего важнее персонажей

– Ты что-то поникла, Златовласка, – заметил Медвежонок. – В чем проблема? У тебя хорошо структурированная история в трех актах. В повествовании есть три катастрофы, которые ступень за ступенью ведут к сильной развязке. Чего здесь еще можно желать?

Златовласка села на пол, закрыла лицо руками и покачала головой.

– Эти люди… они все кажутся такими плоскими!

Прозвучало так, будто она неблагодарна после всех усилий Медвежонка и Волка. Она чувствовала себя ужасно, но ничего не могла с собой поделать. Медвежонок рушил ее историю.

– Объясни, что ты имеешь в виду под «плоскими», – попросил тот.

Златовласка отчаянно пыталась найти нужные слова.

– Я… хотела, чтобы мой герой был красивым мужчиной: большим, сильным и добрым. Я хотела видеть в своей истории прекрасную героиню, которая будет храброй, энергичной и страстной. Но ничего из этого я сейчас не вижу. В данный момент эта затея кажется мне одной из тех ужасных дешевых стрелялок, в которых мне абсолютно плевать на судьбу героев.

Большой Злой Волк подошел и неуклюже похлопал ее по плечу.

– Расскажешь ей, Медвежонок, или предоставишь это мне? – ласково спросил он.

Медвежонок сел рядом с ней на пол.

– Метод снежинки состоит из десяти шагов, а мы рассмотрели только два. Третий шаг как раз касается твоих персонажей.

Волна надежды накрыла Златовласку.

– П-п-правда? Мы будем работать над моими персонажами?

– Ты будешь работать над своими персонажами, – сказал Медвежонок. – Я просто дам несколько советов о том, на чем стоит сосредоточиться.

– Хорошо, потому что я не хочу, чтобы ты писал мою историю за меня. Я автор, а не ты.

– Конечно. Ты автор, – кивнул Медвежонок. – Творческие идеи – твои. Метод снежинки просто подсказывает, над чем работать дальше. И теперь самое время проявить креативность на благо своих героев.

Медвежонок встал и взял Златовласку за руку, чтобы помочь ей подняться на ноги.

– Первое, что нам нужно сделать, – это составить список твоих действующих лиц, дать им роли и имена.

Он подошел к доске и стер все на ней тыльной стороной пушистой лапы.

– Кто твой главный герой?

Златовласка села на край стола спиной к остальным.

– Героиня. И ее зовут Элиза. Мне нравится это имя. Я думаю, оно красивое.

Медвежонок написал на доске:

ГЕРОИНЯ: ЭЛИЗА.

– Очень хорошо. Еще у тебя есть красавец-герой, не так ли?

– Да. Он из Америки, и его зовут… – Златовласка на мгновение задумалась. – Дирк. Это звучит сильно, таинственно и немного опасно. Он храбрый солдат, и у него было крайне тяжелое детство. Поэтому люди думают, что он грубый и немного жестокий, но внутри он очень добрый и нежный.

На доске появилась надпись:

ГЕРОЙ: ДИРК.

– У Элизы есть маленькая дочь?

– Да, ей восемь лет. Ее зовут Моник.

Медвежонок вывел маркером:

ДОЧЬ: МОНИК.

– Так, еще там этот мерзкий француз-коллаборационист.

Златовласка пожала плечами.

– Он злодей, поэтому я не особо о нем думала. Он просто злобный, подлый человек, который хочет затащить Элизу в постель. А еще он сотрудничает с нацистами, потому что он трус. Я его просто ненавижу.

Маленький пушистый ротик Медвежонка сжался в тонкую прямую линию.

– У этого человека есть имя?

Златовласка снова пожала плечами.

– Неважно. Называй его как угодно. Он ужасен.

Медвежонок с вызовом посмотрел на нее.

– Хорошо, назовем его Анри.

Златовласка недоумевала. Что это вдруг вселилось в Медвежонка? Он внезапно стал очень обеспокоенным.

На доске появилась еще одна надпись:

ЗЛОДЕЙ: АНРИ.

– А есть еще главные герои?

– Есть ряд второстепенных. Начальница почтового отделения, староста и нацистские солдаты. Но их роли не настолько велики.

– Что ж, хорошо, – сказал Медвежонок, так и не улыбнувшись. – Теперь мне нужно узнать немного больше об этих персонажах.

– Ну, Элиза хрупкая и хорошенькая. И у нее длинные иссиня-черные волосы, красивые и прямые. – Златовласка потрогала свои вьющиеся светлые. – И зеленые глаза. Это очень важно.

– Зеленые глаза. – Медвежонок глубоко вздохнул. – И все?

– Голубые истасканы.

– А чего хочет Элиза? – поинтересовался Медвежонок. – Давай четко и конкретно, чего она хочет больше всего, когда стартует твоя история?

Златовласка об этом не думала.

– Я не знаю. Полагаю, она хочет всего того, чего желает каждая красивая молодая женщина.

– И что это?

Неожиданно Златовласку удивило: почему в аудитории так жарко? Она пыталась думать, но ее голову будто накачали гелием. Потом она вспомнила последний конкурс «Мисс Америка». Как же она завидовала всем этим уверенным, красивым, талантливым, умным молодым женщинам! И каждая из них хотела одного и того же.

– Мир во всем мире! – закричала Златовласка. – Элиза хочет мира во всем мире!

Медвежонок закатил глаза.

Большой Злой Волк упал на пол, держась за живот в истерическом хохоте.

По аудитории прошла волна неловких смешков.

Что же такого смешного она сказала? Мир во всем мире важен, разве нет? Это известно каждому, ведь так? Так почему молодая француженка, оказавшаяся в эпицентре событий Второй мировой войны, не хочет мира во всем мире?

Медвежонок вздохнул и вытащил телефон и стодолларовую купюру.

– Златовласка, как надолго ты можешь задержать дыхание?

– Не знаю. Может, секунд на тридцать. Я давно не пробовала.

– Я дам тебе эти сто баксов, если ты сможешь задержать дыхание на две минуты.

Златовласка не знала, сможет ли это сделать, но ведь никто не запрещал ей попытаться.

– Идет, – кивнула она.

Медвежонок установил таймер на телефоне и сказал:

– Большой Злой Волк зажмет твой нос, чтобы убедиться, что ты не попытаешься схитрить. Если откроешь рот до истечения времени, то проиграешь.

Златовласка кивнула.

Большой Злой Волк подошел и крепко сжал ее ноздри.

– Тебе удобно, дорогая?

– Все в порядке.

– Сделай глубокий вдох и задержи дыхание, – скомандовал Медвежонок.

Златовласка набрала воздуха в легкие и сомкнула губы.

Преподаватель запустил таймер. Первые пятнадцать секунд прошли спокойно, и Златовласка подумала, что все оказалось не таким уж и сложным. К моменту, как прошли первые тридцать секунд, легкие начали немного сдавливаться. На сорок пятой секунде слегка поехала голова. Когда прошла первая минута, появилось отчаяние.

Секунды шли, каждая следующая была ужаснее предыдущей.

Минута и пять секунд.

Минута и шесть.

Златовласка поняла, что не выдержит.

Легкие молили о воздухе.

Она не могла больше терпеть.

Открыла рот и втянула воздух.

Большой Злой Волк отпустил ее нос и покачал головой:

– Хорошая попытка, но Бенджамин Франклин не дойдет до твоего кошелька.

Медвежонок убрал купюру в маленький кошелек, закрепленный на ремне, и спросил Златовласку:

– Почему ты открыла рот?

– Потому что хотела воздуха.

– Не мира во всем мире?

Златовласка хихикнула.

– Не в тот момент. Я хотела воздуха больше всего на свете.

– Так почему же ты тогда продолжала задерживать дыхание?

– Ну… Сто долларов я тоже хотела.

Медвежонок расплылся в улыбке.

– Вот что я называю целью. Цель – это четкое и конкретное понимание того, что ты хочешь. Например, задержать дыхание на две минуты, чтобы забрать стодолларовую купюру. Ты ведь ее очень хотела, так?

Златовласка кивнула.

– Конечно. Очень.

– И все же ты сдалась.

– Ну, наверное, не так уж сильно хотела.

– А если бы на кону стоял миллион долларов, думаешь, ты смогла бы продержаться эти две минуты?

– Возможно, ради миллиона я бы постаралась больше.

Медвежонок вернулся к доске, взял маркер и написал:

СВОЙСТВА ЦЕЛЕЙ:

Простота

Конкретность

Важность

Достижимость

Трудозатратность

Большой Злой Волк буравил Златовласку изучающим взглядом.

– Ты бы действительно держалась до последнего за миллион долларов?

Златовласка задумалась.

– Возможно, потребуется некоторая подготовка, но да.

– Ты бы хотела когда-нибудь разбогатеть, а?

– Ну… конечно. Разве не все этого хотят?

Большой Злой Волк покачал головой.

– Нет, конечно нет! Что волк стал бы делать с деньгами? Вот если бы ты предложила мне собственное стадо поросят…

– Боже! – ахнула Златовласка. – Это ужасно!

– Протестую! – взвизгнул Поросенок.

Медвежонок резко прокашлялся.

– Хватит шутить о свиньях, Волк. Это и вправду не смешно.

– Извините, – сказал Волк, хотя не выглядел очень-то виноватым.

– Так ты хочешь разбогатеть, Златовласка? – спросил Медвежонок.

Она кивнула.

– Это немного абстрактно, не так ли? Как понять, что ты обладаешь богатством?

– Ну… не знаю. Но если бы у меня был миллион долларов, я бы определенно была богата.

Медвежонок не смог удержаться от усмешки.

– Быть богатым – это крайне абстрактное понятие. Для одного человека иметь миллион долларов – это богатство. Для другого – это иметь стадо… кхм-кхм… телят. А вот для жителя страны третьего мира иметь мобильный телефон уже богатство.

Златовласка ни о чем таком не думала.

– Это что-то вроде мира во всем мире, не так ли? Тоже расплывчато и неопределенно, – промолвила она.

– Да, мир во всем мире – это абстрактная идея, – кивнул Медвежонок. – Это не означает, что хотеть мира во всем мире плохо. Просто тебе необходимо определиться с тем, что это значит лично для тебя. Нельзя выстроить историю вокруг героя, который пытается достичь мира во всем мире. А можно

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Роберт Ладлэм (1927–2001) – американский писатель, автор многочисленных остросюжетных бестселлеров, в том числе трилогии об агенте ЦРУ Джейсоне Борне. – Здесь и далее прим. ред.

Вернуться

2

В оригинале там, где в переводе в отношении метода Папы-Медведя употреблены слова «план», «планирование» и т. п., используются слова outline и outlining. Учитывая суть метода Папы-Медведя – составление и дальнейшее усовершенствование синопсиса, – лучше было бы перевести это как «набросок», «создание наброска», что-то в подобном роде. Если бы не отсылка к школьному обучению подготовке к сочинениям (эссе). В американских школах учат писать сочинения, предварительно спланировав их в том виде, о котором здесь говорится – по пунктам и подпунктам (и даже массово выпускаются специальные бланки для этого). На набросок текста такое мало похоже, поскольку является именно планом, однако традиционно называется одним с наброском словом – outline. Свести эти значения в одном термине в русском языке не представляется возможным. Поэтому, несмотря на то, что, как вы увидите в дальнейшем, метод снежинки, противопоставленный методу Папы, основан на планировании-разблюдовке, в случае подхода старшего медведя приходится тоже применять слово «план» и его производные, расширяя их значение пояснениями.

Вернуться

3

В оригинале употреблено вымышленное слово bazinga, заимствованное из сериала «Теория Большого взрыва», где его регулярно произносит один из центральных персонажей, Шелдон Купер, одержав победу в спорной ситуации. В данном случае это реакция на победу в микроспоре с Поросенком. Перевод «бугагашенька» предложен проектом «Кураж-Бамбей», озвучившим указанный сериал по-русски.

Вернуться

4

Больше известен как снежинка Коха, или кривая Коха.

Вернуться

5

В американском футболе – ситуация, в которой игрок оказывается с мячом в зачетной (самой дальней от центра поля) зоне половины противника, тем самым принося команде наибольшее количество очков за раз.

Вернуться

6

Здесь, возможно, игра слов, т. к. англ. hairy очевидно намекает на Волка, но в американской разговорной речи также часто употребляется для обозначения чрезвычайной опасности.

Вернуться

7

Речь об американском футболе.

Вернуться

8

То есть минимальный уровень воды при отливе.

Вернуться