Шевченко Андрей
Кровавый дракон

Огненный маг – это не только ужас врагов и уважение соратников. Это ещё и хорошо знакомые врачеватели, замечательно умеющие лечить ожоги.

Мастер Иггер – старейший маг Ситгарской Академии магии

Хороший маг – мёртвый маг.

Архиепископ Бронкурский, к своему счастью не встречавший лича .

Любовь и магия – вещи абсолютно несовместимые. Тем не менее, я владею магией любви.

Эллина – знаменитая куртизанка.

*****

– Ну, и где ещё один параметр? Я же тебе, нетопырь, говорил, что твой стандартный защитный экран имеет пять основных параметров, а ты использовал только четыре.

"Нетопырь" – это хорошо. Это означает, что сейчас Дилль получит всего лишь огненным шариком малой интенсивности. Защитный экран матово светился, надёжно отгораживая его от лобовой магической атаки наставника. Но что же он упустил? Высота, ширина, мощность и вид отражаемой стихии – чего же ещё не хватает?

– Куда, хе-хе, подевал астральный щит? – с обычным дурацким смешком мастер Иггер создал крошечный огненный сгусток за спиной Дилля, и комок огненной магии пребольно шмякнул адепта пониже спины. – Где связь двух защит?

– Вау-у! – взвыл Дилль, хватаясь за обожжённое место. – Я сейчас…

– Никогда не забывай об этом, – наставительно проговорил старик. – Ни во время боя, ни в беседе с друзьями, ни даже во сне. Это, хех, твоя гарантия от порабощения. Что толку, если тело защищено, а разум открыт любому желающему?

В доказательство своих слов мастер начал астральную атаку. До того, как Дилль стал учеником Иггера, старик не имел возможности путешествовать в астрал – на его покои были наложены специальные блокирующие заклинания. Но потом гроссмейстер Адельядо убрал это ограничение, чтобы мастер Иггер мог вволю натешиться внезапными нападениями на разум ученика.

Дилля словно закутали в здоровенную подушку – органы чувств тут же отказали, и он перестал быть хозяином своему телу. За последние два месяца он не раз подвергался астральной атаке наставника. Дилль никак не мог понять схему построения астральной защиты – уж слишком она была сложной, а потому часами сидел под гнётом разума старика, пока, наконец, не изобрёл собственный способ освобождения. Ярость, которая по словам драконицы Тринн позволяет дракону оставаться самим собой, разносила в клочья атакующую сеть мастера Иггера. Вот и теперь Дилль, призвав ярость, легко освободился из плена.

– Это было не так уж и трудно, – победоносно заявил он, произнося мантру спокойствия. Ярость послушно унялась, чему Дилль искренне порадовался – значит, уроки медитации даром не проходят.

– Разумеется, – согласился старик. – Для человека с драконьей магией многое кажется лёгким. Но, хе-хе, куда же подевался твой защитный экран, тупица?

"Тупица" – это уже плохо. Это означает, что наставник рассердился всерьёз, и что Диллю после занятий опять придётся ковылять к врачевателям. Или, скорее всего, его туда понесут.

При отражении астральной атаки Дилль совсем забыл, что должен поддерживать созданный защитный экран, и тот, естественно, исчез. А потому, когда синий клубок сжатого воздуха полетел Диллю в лицо, он успел лишь зажмуриться. Раздался громкий хлопок, заклинание мастера растворилось перед самой физиономией адепта, обдав его лёгким дуновением.

– Нет, ну так нечестно, – вздохнул старик. – Как же ты на своей шкуре почувствуешь всю тяжесть наказания, если в половине случаев срабатывает антимагия?

Дилль открыл один глаз.

– На мой взгляд это не так уж и плохо.

– Ты должен полагаться на своё умение, а не на везение, – сварливо проворчал мастер. – Когда на тебя обрушится боевой заряд, ты должен отразить его сознательно, а не надеяться, хе-хе, что драконья антимагия растворит вражеское заклинание. Значит, что?

– Что?

– Значит, попробуем ещё раз.

Ну, теперь-то Дилль был готов. Он восстановил защитный экран, о который и ударился воздушный сгусток, посланный мастером. Кому-то может показаться, что воздух, даже сжатый магией, не так уж и страшен… Дилль тоже так думал, пока один из воздушных комков старика не сломал ему три ребра. А ведь мастер Иггер тогда применил едва ли десятую часть от номинальной боевой мощности. Используй старик полную мощность, и рёбра Дилля оказались бы не сломаны, а просто валялись бы шагах в пяти от позвоночника.

– Ладно, хе-хе, живи, – смилостивился наставник. – До ужина ещё есть время, поэтому займёмся усложнением защитного экрана. Следующая ступень – это защитная сфера. Создав её, ты можешь не опасаться магического удара со спины. Для этого вводится ещё один параметр – кривизна поля. Чем больше параметр кривизны, тем больше энергии ты должен вкачать в заклинание. Смотри и запоминай формулу – по ней ты будешь высчитывать затрачиваемую энергию.

Дилль подавил тяжкий вздох. Неужели нет ни одного боевого заклинания, в котором не применялось бы счисление? С этой магической дисциплиной Дилль, честно говоря, не очень дружил. Но поскольку мастер Иггер имел обыкновение после объяснений сразу же приступать к практическим занятиям, он постарался поскорее вникнуть в формулу. Потому что получить удар по затылку гораздо больнее, чем по лбу.

*****

С недавних пор уроки медитации и концентрации мастер Китан проводил для Дилля и Тео отдельно от остальных. Ночью. Так распорядился гроссмейстер Адельядо. Сказал, мол, нечего попусту подвергать опасности жизни прочих адептов. Определённый смысл в этом был, ведь занятия мастера Китана с Диллем и Тео частенько носили разрушительный характер. Особенно в этом преуспевал Дилль, хотя иной раз он понятия не имел, как у него получилось разворотить прочный тренировочный щит или, к примеру, сжечь несгораемый шкаф.

Сегодняшний урок обещал быть не в пример миролюбивее прочих. Во всяком случае, Дилль хотел на это надеяться, ведь на занятие пришёл сам руководитель магической Академии – мастер-маг четырёх стихий, гроссмейстер Адельядо. Ну, не будет же мастер Китан подвергать жизнь главы Академии опасности? Хотя, чтобы причинить вред гроссмейстеру, надо очень постараться.

Одетый в просторную мантию, с длинной белой бородой и деревянным посохом в руке, Адельядо идеально подходил под описание мага, бытующее среди простого народа. Во время выходов в город гроссмейстер любил одеваться броско – его переливающиеся всеми цветами радуги наряды и широкополые шляпы, украшенные драгоценными камнями, сводили с ума всех придворных модников, тщетно пытавшихся ему подражать. Однако в Академии Адельядо всегда ходил в обычной серой мантии. Но вот что необычно – сейчас он зачем-то принёс с собой посох. Дилль, который никогда не видел гроссмейстера в Академии с посохом, удивлённо глянул на гладкую коричневую палку в его руках, но промолчал. Он уже отучился задавать ненужные вопросы старшим магам – это было чревато штрафными отработками.

Кроме гроссмейстера в медитативный зал пришёл также и мастер Оквальд – наставник по физической подготовке. Оквальд стоял, подпирая стену, и всем своим видом показывал, что не понимает, для чего его притащили сюда в такое позднее время.

– Начинай, – кивнул гроссмейстер мастеру Китану и уселся на стул в углу.

Мастер Китан, заложив руки за спину, прошёлся туда-сюда перед Диллем и Тео. Вид его не предвещал ничего хорошего адептам.

– Вы – два болвана, – наконец изрёк он мудрую мысль. – Объясните-ка, зачем вам сегодня днём понадобилось устраивать показательную каверзу адепту Галлу? Или вы забыли, что за подобные деяния полагается жестокое наказание вплоть до исключения из Академии с пожизненным запретом на использование магии?

Тео уставился в пол своими кошачьими глазами, а Дилль, напротив, вызывающе посмотрел на мастера Китана.

– Просто у этого мерзавца язык поганый, – пояснил он, – вот мы и преподали ему урок вежливости. В другой раз будет думать прежде, чем говорить гадости. Если, конечно, Галлу есть, чем думать.

Мастер Китан бросил взгляд на невозмутимого гроссмейстера, затем уставился на Дилля.

– Поясни.

– Когда эта крыса в человеческом обличье обзывает нас с Тео, мы не обращаем на него внимания. Но сегодня он начал пачкать своим поганым языком память Реллы. Вот мы и не выдержали.

Мастер Китан нахмурился. Релла была адептом водного факультета и погибла от заклятья предателя Гвинарда, пытаясь выбраться из Академии на помощь Теовульфу. Вампир до сих пор ещё не отошёл от смерти возлюбленной. Теперь понятно, почему эти двое заточили Галла в воздушный кокон, а под ним развели небольшой, но жгучий костерок из трёх огненных шаров. Галл кое-как сумел сбить огонь ледяным заклятьем. Но поскольку дело происходило в одном из немноголюдных коридоров Академии, обожжённому и замёрзшему Галлу пришлось просидеть в заточении часа три, пока его не освободили.

Мастер Гвинард снова глянул на гроссмейстера – тот сидел со скучающим видом. Главе Академии явно известны эти подробности, но никаких карательных мер к ослушникам он не принял. Значит, считает эту выходку если не справедливой, то не заслуживающей внимания. К тому же, Галл "отличился" после покушения на короля – он поспешил изъявить верность новому гроссмейстеру в лице Гвинарда, чего Адельядо, без сомнения, не забыл.

– Выпороть бы вас, – буркнул мастер Китан, – да нельзя. Один, видите ли, рыцарь, другой – представитель иного народа. Может, штраф вам подарить? Ночей эдак на десять каждому?

– Мы и без штрафов спим только для виду, – напомнил Дилль, чьи красные от недосыпа глаза выглядели как у заправского демона на любой церковной картине.

– Знаю, знаю. Но всё равно в наказание будете строить пирамиды силы всю ночь, пока не достигнете совершенства. Итак, приступим.

Оба адепта синхронно закатили глаза к закопченному потолку медитативного зала. Пирамида силы – упражнение, которое можно делать бесконечно, потому что совершенству, как известно, предела нет.

– Мастер Китан, разрешите внести коррективы в ваши планы? – глава Академии поднялся. Китан только кивнул – разумеется, гроссмейстер его не спрашивал, а поставил перед фактом. – Давайте сначала попробуем провести небольшую тренировку. Держи.

Дилль едва успел поймать посох, который бросил ему гроссмейстер. Тёмно-коричневое дерево было гладким, приятным на ощупь и тяжёлым. Длиной посох был Диллю до подмышки – идеальный шест для боя, если бы не одно "но" – середина у него была толще, чем края, отчего палка напоминала змею, проглотившую змейку меньшего размера. Дилль не успел спросить о странном утолщении и для чего оно, как мастер Оквальд вышел на середину медитативного зала, завертев в руках шест. Откуда Оквальд его достал, Дилль не заметил. Тео, судя по удивлённому виду – тоже.

– Ну, долго вас ждать? – недовольно произнёс наставник по физической подготовке. – Нападайте.

Дилль и Тео обменялись недоумёнными взглядами. Дуэль с мастером Оквальдом на занятии по медитации в присутствии гроссмейстера? Бред какой-то! У Дилля хоть шест есть, а Тео вообще безоружен.

– Ваша премудрость, – вампир поднял руку, – магию тоже можно использовать?

– В разумных пределах, – подтвердил гроссмейстер, и его и мастера Китана тут же окутало защитное поле.

Дилль взвесил посох в руке – баланс отличный. Он, конечно, неплохо владел шестом, но даже в мыслях не сравнивал себя с мастером Оквальдом – всё-таки тот занимается ежедневно и не по одному часу.

Тео, оказавшийся без оружия, поплевал на ладони и стал обходить наставника слева. Дилль, разумеется, начал обход справа. Их тонкий манёвр привёл только к тому, что оба они немедленно получили несколько ударов по рукам и плечам. Если убрать все нецензурные слова из комментариев адептов, то речь их составляла короткое "у-у-у", когда они отступили, почёсывая ушибы.

– Что, сдулись? – насмешливо спросил мастер Оквальд. – Я был о вас лучшего мнения.

Тео сердито сложил пальцы в замысловатую фигуру, формируя воздушный удар, а Дилль наморщился, размышляя, сколько эргов вложить в заклинание, чтобы не сильно подпалить наставника. Поколебавшись, он остановился на малом огненном шаре, и выпустил его вдогонку заклинанию Тео.

Широко улыбнувшись, мастер Оквальд небрежным движением шеста отвёл в сторону сначала воздушный сгусток, затем огненный. Оказалось, что в руках у него не простая деревяшка, а настоящий магический посох. Два хлопка у стены – вот и весь результат магической атаки.

– Ладно, теперь моя очередь.

Мастер лёгкими кошачьими шагами начал приближаться. Тео, выставив перед собой руки, пытался угадать, куда наставник нанесёт удар… не угадал. Последовал длинный выпад, и торец шеста точно и сильно ударил Тео в солнечное сплетение. Вампир хрюкнул и сложился пополам. Мастер Оквальд вытянул Тео шестом вдоль спины, после чего напал на Дилля.

Два или три удара Дилль отбил успешно – при этом его посох вибрировал в руках, как живой. А потом он пропустил удар в предплечье, в грудь, в живот…

– Где твоя защита, адепт? Я чему вас учу на занятиях?

Удар по ноге – блок, тычок в грудь – блок и уход в сторону. Дилль только защищался, понимая, что раскрыться в нападении означает ознакомиться со всем набором ударов мастера Оквальда. Пришедший в себя Тео, пользуясь тем, что наставник повернулся к нему спиной, прыгнул. Наверное, у Оквальда глаза на спине – Тео ещё в прыжке получил шестом по голове и рухнул на пол с лицом, залитым кровью.

– А ты думал, я шутки шучу?

Нет, Дилль уже так не думал. Он решил, что гроссмейстер затеял это избиение в наказание за их расправу над Галлом. Значит, мастер Оквальд сейчас превратит обоих адептов в отбивные с полного согласия руководства Академии.

Словно физических ударов было мало, Оквальд начал применять ещё и магию. Кончик его шеста засветился голубым, и Дилль получил такой воздушный удар в грудь, что отлетел на несколько шагов назад. Мастер Оквальд, явно не собираясь останавливаться, крутанул шест, второй конец которого тоже засветился – на сей раз ярким синим светом.

Сейчас последует водное заклинание, панически подумал Дилль и лихорадочно начал создавать универсальный щит. Успел в последний момент – сформированная ледышка с грохотом разбилась о его защиту. Отпраздновать успех он не успел – мастер Оквальд опять сделал длинный выпад, и конец шеста больно ударил Дилля в грудь. Как Дилль уже выяснил на занятиях со стариком Иггером, универсальный магический щит отлично отражает ударные заклятья, зато не в силах задержать даже брошенный тапок.

– Да чтоб тебя! – Дилль рассвирепел.

Ярость вспыхнула в нём, как лесной пожар от сильного ветра. Уже не раздумывая о количестве эргов, он призвал огонь и, отбивая очередной удар шеста наставника, послал созданный шар в Оквальда. Мастер взмахнул посохом, и огненный комок благополучно пролетел мимо него.

– А так?

Уже два шара полетели в наставника. Мастер попросту присел, после чего пребольно огрел шестом Дилля по колену. Дилль совершенно озверел. Не обращая внимания на боль в ноге он сделал длинный выпад, одновременно призывая магию. Посох в руках словно стал частью организма, и через него Дилль выпустил магический разряд.

Совершенно невероятным образом мастер Оквальд сумел в последний момент извернуться, но силовой сгусток всё же задел его. Что-то грохнуло, наставника отшвырнуло в сторону. Дилль, не помня себя от ярости, взревел и, нацелив посох на лежащего Оквальда, совсем собрался его прикончить, когда на него обрушился ледяной душ.

– Хватит! – послышался металлический голос гроссмейстера. – Адепт Диллитон, начинай выход.

Ярость испарила невесть откуда взявшуюся холодную воду и по-прежнему требовала крови, но краем сознания Дилль всё же сообразил, что нужно останавливаться. Борясь с желанием превратить мастера Оквальда в кровавый фарш, он начал произносить мантру спокойствия. Постепенно ярость улеглась, а краснота в глазах исчезла.

Заныло избитое тело, ушибленное колено подогнулось, а отбитые пальцы отказались держать коричневый шест. Дилль без сил опустился на пол прямо в лужу холодной воды. Рядом лежали оглушённый мастер Оквальд и Тео с окровавленным лицом.

– Помогай, – гроссмейстер бросился к Оквальду, мастер Китан поспешил вслед за ним.

Оба старших мага начали осторожно водить руками над грудью Оквальда, и вскоре тот дёрнулся и зашёлся надсадным кашлем.

– Ну-ка, давай посмотрим, что сработало

Гроссмейстер бесцеремонно распахнул лёгкую куртку наставника по физической подготовке, и Дилль с изумлением увидел не меньше десятка медальонов, висевших на шее Оквальда.

– Смотри-ка, я был прав, – удовлетворённо хмыкнул Адельядо, поднимая три почерневших медальона. – Огонь, энергетический щит и…

– И биозащита, – мрачно закончил Китан. – Извиняюсь, мастер, был неправ.

– Представь, если бы вы с Оквальдом не послушали меня и не взяли этот медальон.

– Просто артефакт редкий… жалко было тратить.

– Жалко было бы Оквальда – он сейчас растёкся бы лужей слизи, как покойный Леклер.

Дилль, ничего не понимая, слушал этот странный разговор. Тео, поминутно смахивая с лица бегущую из раны на лбу кровь, тоже выглядел озадаченным. Наконец высшие маги снизошли до адептов. Адельядо повернулся к Диллю и сурово сказал:

– Ты глухой или просто тупой? Я же велел не использовать мощные заклятья.

– Но я и не использовал, – Дилль на всякий случай начал отодвигаться подальше от разгневанного гроссмейстера. – Сначала, по крайней мере.

– А потом на тебя накатило, – полуутвердительно сказал глава Академии. – Поздравляю, ты едва не ухлопал наставника по физической подготовке.

– Он сам виноват, – вступился за друга Тео. – А вы не возражали.

– А почему я должен был возражать? – пожал плечами гроссмейстер. – Оквальд знал, насколько это опасно и добровольно согласился помочь инициировать посох мага. Но это не умаляет вины нашего доблестного младшего брата дракона.

– Инициировать посох? – нахмурился Дилль, пропустивший остальную часть речи Адельядо. – А мы здесь причём?

– Видимо, учебная нагрузка оказалась непосильной для твоего умишки, – гроссмейстер неодобрительно покачал головой. – Адепт, ты совсем разучился думать? Посох, который я тебе дал и который при помощи мастера Оквальда ты только что инициировал. Теперь он является частью тебя.

Дилль посмотрел на коричневую деревяшку – она выглядела ничуть не изменившейся. И он совсем не чувствовал, что стал частично деревянным. Может, гроссмейстер что-то напутал?

– Работе с посохом мага будешь обучаться у Оквальда… ну, когда он в себя придёт. А пока я заберу эту штуку с собой – не хватало ещё, чтобы ты по незнанию поубивал всех в Академии.

Гроссмейстер пробормотал что-то, дерево окуталось едва заметным светлым мерцанием, и только после этого он осторожно подобрал с пола посох.

– Ваша премудрость, – Тео поднялся, в очередной раз смахнув льющуюся со лба кровь, – а когда я получу такой же посох?

– За незаконные проделки над Галлом тебя посохом отходить надо, а не вручать ценный магический артефакт, – буркнул Адельядо. – Китан, я отведу Оквальда к водникам, а ты продолжай занятия с этими балбесами. Никаких им врачевателей – пусть в таком виде до утра сидят.

Гроссмейстер, поддерживая пошатывающегося мастера Оквальда, вышел из медитативного зала. Мастер Китан уселся на коврик и, как ни в чём ни бывало, сказал:

– Итак, мы остановились на пирамиде силы…

Наставник по медитации смотрел, как адепты, постанывая и морщась от боли во всех частях тела, создают шары силы и строят из них пирамиды – голубые у Тео и бледно-красные у Дилля. И размышлял о том, что лично он, мастер Китан, сумел построить третий слой пирамиды силы только став магистром. Мало того, Китан знал многих, кто даже получив степень архимага, так и не смог преодолеть планку третьего слоя. А два адепта-первогодка уже достигли этой ступени и, если ничего не случится, легко сумеют построить и четвертый уровень пирамиды.

Тут мастер Китан вздохнул. Разве может "ничего не случиться" с двумя одарёнными начинающими магами? Лично он в это не верил.

*****

Конклав, как всегда, проходил в главном мироттийском соборе. Этот собор был одним из первых построенных во славу Единого, а потому его воздух, пропитанный древней святостью духа, как нельзя лучше соответствовал вынесению богоугодных решений. Хотя архиепископ Одборгский – глава церкви Единого в Ситгаре, считал, что в воздухе собора сырости из подвалов гораздо больше, чем святости. Видимо по той простой причине, что маги, могущие легко осушить подвалы, в этот собор не вхожи. А сам Единый, несмотря на длительные и многочисленные молитвы монахов, так и не приложил никаких усилий, чтобы влага из реки не попадала в соборные подземелья.

Одборг поёжился – холодная сырость проникала даже сквозь утеплённую сутану. Он мысленно обругал архиепископа Бронкурского – главу мироттийской церкви. Бронкур истово ненавидел магов, сеющих ересь в народных умах, а потому, разумеется, ни за что не согласился бы позвать их на помощь. Но ведь можно было хотя бы протопить, как следует, печи. Так нет же – Бронкур, во всём демонстрировавший свой аскетизм, и здесь отличился.

Одборг снова передёрнул плечами и подумал, как должно быть сейчас хорошо на улице. Там от каждого дуновения весеннего ветерка в воздух взлетают облака лепестков с вишнёвых деревьев, а весеннее солнце ласково греет проснувшуюся после зимней спячки землю. Здесь же, в высоком и полутёмном соборном зале, сыро и холодно. Как в могиле. Однако важность вопроса, который обсуждал Конклав, не позволяла Одборгу покинуть это неуютное помещение. Хотя, мысленно вздохнул архиепископ, от него уже ничего не зависело.

Представители всех шестнадцати стран, составлявших цивилизованный мир, сидели вдоль длинного стола. У торца стола пустовало кресло предстателя Единого – руководителя объединённой церкви архиепископы до сих пор так и не смогли выбрать. Уже три часа один за другим поднимались главы церквей и выражали своё негодование как королём Ситгара, пригревшим на груди государства нечисть, так и Одборгом, который не только потворствовал прихоти неразумного монарха, но и проповедовал о добродетели вампиров.

– …попирая закон человеческий и Божий, – хрипло вещал патриарх из Тилиса. – Никогда такого на моей памяти не было, а я, как вам известно, старейший служитель Единого в Тилисе.

Одобрительные возгласы доносились отовсюду. Одборг, сохраняя каменное выражение лица, тем не менее с отчаянием подумал, что все – и архиепископы, и патриархи, настроены против Ситгара.

– Предлагаю лишить сана архиепископа Одборгского, – вяло махнул рукой старикан и рухнул на стул, явно исчерпав все силы на свою пламенную речь.

Тут же поднялся тилисский архиепископ. Тиагед, наклонившись вперёд и упёршись руками в стол, уставился на Одборга блёклыми старческими глазами.

– Ты! – взвизгнул он. – Как ты посмел ввергнуть в ересь ни в чём не повинный народ? Когда мне донесли, что архиепископ Одборгский пустил в церковь кровососов, я ушам не поверил. Как ты осмелился осквернить храм?

Тиагед орал, как резаный, взвинчивая сам себя. Под конец он предложил лишить Одборга не только сана, но и самой жизни. Столь радикальное наказание, однако, никто из архиепископов не поддержал – возможно, памятуя о том, что и они, не дай Единый, могут оказаться на месте главы ситгарской церкви. Общую точку зрения выразил хозяин храма, архиепископ Бронкурский.

Высокий, худой, с длинной нечёсаной седой бородой, кустистыми бровями и стальным взглядом, одетый в некрашеную холщовую рясу, он являл собой образ настоящего аскета.

– Досточтимый Тиагед, при всём уважении к вам и понимая ваше негодование, тем не менее, вынужден признать, что вы неправы. Нельзя так сурово относиться к Одборгу. Каждый из нас всего лишь слабый человек, и любой может совершить ошибку. Все мы знаем архиепископа, как человека, истово преданного делу Единого – это не могут отрицать даже те, кто сейчас обвинял его во всех грехах.

На лицах глав церквей и многочисленных патриархов отразилось искреннее недоумение. Бронкур, являвшийся знаменем борьбы с нечистью, вдруг заговорил столь примирительно. А Одборг не верил ему – он скорее посадил бы за пазуху гремучего червя, надеясь, что тот не ужалит, нежели доверился бы словам Бронкура. Конечно, не ошибся.

– Уважаемый архиепископ Одборгский, я уверен, пал жертвой низкопробного розыгрыша. Речь идёт, как вы знаете, о том возмутительном случае в королевском дворце Ситгара, когда два кровососа были окрещены, а на них якобы излился свет Единого. На самом деле, это были всего лишь происки магов, которые присутствовали на том торжестве. А уважаемый Одборг – человек искренне религиозный, принял всё за божественное вмешательство.

Перешёптывания и короткие возгласы пронеслись по рядам священнослужителей, но теперь в них уже не было слышно откровенно враждебных выпадов.

– Что же касается посещения нечистью церквей, я вижу лишь одно объяснение: Единый, слава ему во веки вечные, тем самым показывает, настолько силён и могущественен. И что не испепелив нежить, он даёт даже этим существам шанс на исправление. После их смерти, разумеется.

На лицах церковников начали появляться улыбки – вот теперь Бронкур снова стал самим собой.

– И, если вы, достойные избранники Единого, готовы услышать моё скромное мнение, то я бы хотел предложить Одборгу прилюдно отречься от нечестивых замыслов ситгарского короля и заклеймить его вечным проклятьем. Разумеется, после этого мы попросим Одборга быть нашим карающим мечом в борьбе с кровососами и с радостью предоставим силы наших лучших братьев для умерщвления вампиров – этих демонских исчадий, этих исконных врагов человеческих, этой нежити… – Бронкур даже задохнулся от избытка чувств. – И первым делом, светлейший Одборг, вам надлежит всенародно умертвить того вампира, которого пригрела ваша Академия магии. Эти академии и без того рассадник ереси, но ситгарская просто превзошла всех. Думаю, с этого момента мы начнём решительное наступление на магов всех мастей – как организованных в гильдии, так и прочих мелких, которые шастают по городам и весям, сея смуту в умах нашей паствы. Ибо магия есть противопоставление человека Богу, а за такое полагается, сами знаете, очищающий костёр.

Церковники разразились приветственными криками и рукоплесканиями. Бронкур выпрямился и поднял руку, призывая к тишине.

– Но мы ещё не услышали достойного Одборга.

Взгляды присутствующих обратились на единственного представителя Ситгара на Конклаве – Одборг не взял на этот Конклав патриарха, не верившего в благочестие вампиров, а потому сейчас чувствовал себя страшно одиноким. И хотя он понимал всю бессмысленность борьбы с этой упёртой компанией, сдаваться он не собирался.

– Мой ответ – нет. Я – верный слуга Единого, и доведись мне начать всё сначала, я поступил бы также. Единый лично дал понять, что вампиры – желанные его дети, как и все люди. Вампиры – не нежить, они отличаются от людей лишь торчащими клыками и глазами, как у кошки. Они хорошо видят в темноте, выносливы, сильны и долго живут. Но расплачиваются за это тем, что дети у них рождаются крайне редко. И все эти басни про то, что укушенный вампиром превращается в кровососа – полная ерунда.

– Хватит! – грохнул кулаком по столешнице Бронкур. – Ты переходишь всякие границы в своём заблуждении. Умолкни!

Сурово сдвинув брови, Бронкур посверлил взглядом ослушника. Сидящие рядом с Одборгом архиепископы Гридеха и Эштигера поднялись и демонстративно пересели. Даже секретарь, записывавший происходящее, и тот отодвинулся в сторону, словно стараясь показать, что он не имеет отношения к архиепископу.

– Я не умолкну, – Одборг поднялся. – Вы не хуже меня знаете, почему Юловар послал помощь вампирскому клану. Хиваши – вот кто наши исконные враги. Они овладели тайнами некромагии, и теперь поднятые ими мертвецы не бросаются на любое живое существо, а послушно исполняют волю хозяев. Вампиры противостоят попыткам хивашских шаманов проникнуть в Запретный предел, но их с каждой атакой становится всё меньше. Ваши государства находятся далеко от хивашских границ, а Ситгар – рядом. И если падёт Ситгар, следующими будете вы. Вспомните Величайшую битву – тогда некромагам противостояла могущественная империя. И сейчас наши государства – осколки этой империи, смогут уничтожить некромагическую заразу только в одном случае – объединившись. Вот где истинная угроза всему живому.

Одборг вгляделся в лица присутствующих и вздохнул. Всё бесполезно: ни архиепископы, ни, тем более, дряхлые умом патриархи не желают его услышать. С таким же успехом он мог бы распинаться перед обитателями коровника. Одборг снял с головы митру и аккуратно поставил её на стол.

– Вспомните мои слова, когда орды поднятых мертвецов затопят города цивилизованного мира. Вечером я возвращаюсь в Ситгар. Если пожелаете вручить через меня королю Юловару указ об интердикте, я буду в таверне "Крест и череп".

Не поклонившись, он вышел с высоко поднятой головой. Когда за Одборгом закрылась дверь, один из эштигерских патриархов нерешительно прошамкал:

– Может, он не так уж и неправ? Зомби опасны. Иной раз они даже к нам в Эштигер забредают.

– Мудрейший, – Бронкур повернулся к старику, – вампиры и зомби – одного поля ягоды. И для нас хорошо, что они уничтожают друг друга.

– А если допустить, что Единый – слава ему вечная, не уничтожил вампиров именно потому, что они противостоят хиваши? – нерешительно предположил архиепископ Гергвальда – небольшого герцогства, находившегося на северной границе цивилизованного мира. – Тогда получается, что мы напрасно объявим интердикт…

– Не впадайте в ересь! – сурово оборвал его архиепископ Бронкурский. – Единый поддержит нас в наших благих устремлениях. Вопрос с интердиктом Ситгара – дело решёное. Но для этого необходимо избрать предстателя.

Вопрос об избрании главы Конклава, в общем-то, тоже был делом решёным. Бронкур не сомневался, что собравшиеся единогласно одобрят его кандидатуру. Взор архиепископа слегка затуманился, когда он представил, как возглавит великую войну святых воинов против немногочисленных, но таких дерзких магов.

*****

– Вашвелич, мне скучно.

Подобная фраза, прозвучавшая из уст десятилетнего пажа, могла вызвать нескончаемые нотации у главного церемониймейстера дворца господина Ригинда. Но поскольку изрёк её здоровенный, как бельевой шкаф, каршарец, Ригинд только покачал головой и безнадёжно махнул рукой.

– Что опять, Гунвальд? – король, которого ничуть не возмутило столь странное обращение, посмотрел на каршарца.

То, как король называет по имени неотёсанного северного варвара, а тот запросто обращается к государю "вашвелич", приводило в тихое бешенство и капитана дворцовой гвардии. Рибрин, уже пятнадцать лет верой и правдой служивший королю, не осмеливался даже в мыслях обратиться к Его Величеству "на ты", а каршарец, появившийся при дворце пару месяцев назад, разговаривает с королём, как с давним приятелем.

Хотя, признавался себе Рибрин, каршарец имел на то некоторое право. Во-первых, как всем известно, северные варвары и подгорные гномы обращаются ко всем "на ты" – хоть к бродяге, хоть к королю. А во-вторых, Гунвальд отчаянно сражался с заговорщиками и едва не погиб. И в-третьих, ко всему прочему, Гунвальд фехтовал лучше всех, кого Рибрин знал, а отличных фехтовальщиков капитан знал немало. Поэтому Рибрин, искренне преданный короне, хоть и скрежетал зубами при виде такой непочтительности, но за жизнь короля в присутствии каршарца был спокоен.

Гунвальд расправил плечищи, звякнув при этом заговорёнными бронзовыми нашлёпками на кожаной куртке.

– Дык это… чего мне делать-то? Я уже с утра без дела топчусь в приёмной. Эдак у меня ноги по колени в живот войдут. Можно, я пойду во двор?

Церемониймейстер вновь неодобрительно покачал головой, а капитан Рибрин только руками развёл – он уже отчаялся приучить каршарца к строгой дисциплине.

– И что ты там собираешься делать? – с любопытством спросил король.

– Ну, может, найду какого-нибудь придворного хлыща, который оскорбит меня, – с надеждой произнёс Гунвальд.

Юловар не выдержал и рассмеялся. Капитан Рибрин тоже не удержался от усмешки – как же, найдёт он. Уже через неделю пребывания Гунвальда в королевском дворце, от него, как от чумы, шарахались все – начиная от поваров и заканчивая завзятыми придворными забияками. Потому что у всех был свеж в памяти случай, когда граф Тэльмо решил высмеять неуклюжие манеры каршарца, за что немедленно поплатился дыркой в груди и сломанной челюстью. А ведь граф Тэльмо был одним из самых успешных дуэлянтов.

– Ну, хорошо, раз ты так хочешь подраться, я сам выйду с тобой в паре, – сказал, поднимаясь, Юловар. – Рибрин, приготовьте тренировочные доспехи и оружие.

– Да ну, что с тобой возиться, – непочтительно махнул рукой Гунвальд. – Бить короля по-настоящему нельзя. Эх, сюда бы парочку вампиров – вот кто умеет махать мечами.

Капитан Рибрин опять поморщился. Да уж, вампиры, действительно, мастерски фехтовали, в чём он и его гвардейцы убеждались во время каждого тренировочного поединка. Но после покушения на короля вампиров при дворе не осталось – Орхам, их мастер, предательски убит, те, кто продался покойному Фрадбургу, сбежали, а единственная оставшаяся в живых вампирша уехала к восточным границам Ситгара в роли личной посланницы короля.

– Экий ты привередливый, – хмыкнул Юловар. – Хорошо, я разрешаю тебе сражаться со мной в полную силу. А то, чувствую, начинаю потихоньку ржаветь от всех этих государственных дел.

– О, это другое дело! – оживился Гунвальд. – Только ты это… врачевателей сразу с собой возьми. Ну, чтоб потом долго их не ждать.

Такая забота со стороны варвара вызвала новую улыбку короля. Однако к вящему огорчению Гунвальда поединку не было суждено состояться. В дверях появился камердинер и хорошо поставленным голосом доложил:

– Ваше Величество, гроссмейстер Адельядо и прокуратор Венген испрашивают вашего соизволения на аудиенцию.

Король вздохнул и уселся обратно в кресло с высокой спинкой.

– Соизволяю, чего уж… – и посмотрел на командира дворцовой гвардии. – Рибрин, выдели людей для тренировочного поединка с господином Гунвальдом. Гунвальд, тренировочного поединка, ты понял? Нечего калечить моих гвардейцев.

Каршарец поморщился и согласился.

– Ладно. Рибрин, давай сразу пятерых. Хоть разомнусь немного.

Капитан не осмелился нарушить прямой приказ короля, велел Гунвальду следовать за ним, по пути решая вопрос, где раздобыть ещё каршарцев, которые могли бы служить неугомонному Гунвальду тренажёрами для избиения. Но северные варвары – товар редкий, и просто так их не найти – разве что отправить вербовщика прямиком в Каршар. Рибрин уже даже был согласен на присутствие вампиров во дворце – пусть бы каршарец и клыкастые дубасили друг друга… но раздобыть вампира было задачей ещё более сложной. За неимением других достойных соперников, Рибрину приходилось выделять собственных гвардейцев, которые после поединков с Гунвальдом неделями залечивали ушибы и переломы.

А Юловар, отпустив церемониймейстера, дождался пока в кабинет не войдут первый маг и прокуратор, после чего сказал:

– Ильминг, установи полог.

Деревянная панель, которую несведущий человек не отличил бы от других, отъехала в сторону, и в кабинете появился королевский магохранитель. Невысокий, сухонький Ильминг, коротко кивнув вошедшим, принялся сооружать полог тишины. Когда магохранитель закончил, гроссмейстер Адельядо сразу же приступил к делу:

– Ваше Величество, Конклав принял указ об интердикте Ситгара. Одборга лишили архиепископства, но, по счастью, не осмелились лишить жизни.

Зная о вечных размолвках гроссмейстера и архиепископа, король удивлённо выгнул бровь.

– По счастью? Я думал, гроссмейстер, вы с Одборгом терпеть друг друга не можете.

– Одборг – мой идейный противник, – с достоинством ответил маг, – но я его уважаю и ценю. И, по большому счёту, готов порвать весь Конклав за него. Поэтому этим церковникам, возглавляемым Бронкуром, можно сказать, повезло, что они не решились покуситься на жизнь Одборга.

Король удивлённо подумал, что, должно быть, небо скоро рухнет на землю – гроссмейстер не просто защищает архиепископа, но и готов вступить за него в драку. Чудеса да и только.

– Господин Венген, – Юловар посмотрел на прокуратора, – чувствую, вы тоже прибыли с недобрыми новостями.

Высокий, сутулый и молчаливый Венген – полная противоположность покойному Крюэлю, развернул свиток. Гроссмейстер Адельядо, перенёсший на Венгена свою нелюбовь к его предшественнику, не удержался от усмешки:

– У него целый список неприятностей.

– Именно так, – на лошадином лице Венгена не дрогнул ни один мускул. – Во-первых, среди кланов опять зреет заговор.

– Господин прокуратор, это не новость, – хмыкнул Адельядо. – Скажи вы, что кланы не устраивают никаких заговоров, вот это было бы удивительно.

– На сей раз заговор не касается прямого устранения Его Величества или захвата трона Ситгара, – не обращая внимания на едкий тон мага, сказал Венген. – Всё гораздо опаснее. К главам кланов Мантикоры и Жёлтой Ласки тайно приезжали эмиссары из Тилиса. В результате этих переговоров, как мне стало известно, эти два клана готовы отказать короне в военной помощи в случае войны Тилиса против нас. Повод всё тот же – отказ Вашего Величества в женитьбе на принцессе Лорне.

– Я думал, этот вопрос уже закрыт, – нахмурился король. – Все кланы подписали изменения в Скрижаль.

– Я тоже так думал. Но у тилисцев нашлись крючкотворы, обнаружившие лазейку, которую мы проглядели. Дело в том, что в Скрижаль было внесено два изменения: об упразднении клана Сокола в Ситгаре и передаче его земель прочим кланам, и пункт об отказе сочетаться браком с представителем императорской династии.

– Я это знаю, – нетерпеливо сказал Юловар. – В чём загвоздка?

– Первым было внесено изменение об отказе в браке, – меланхолично пояснил прокуратор. – Его должны были подписать все тринадцать кланов, в том числе и клан Сокола. Клан Сокола изменение в Скрижаль не подписал, значит, оно недействительно. Если бы в Скрижали вначале шла запись о ликвидации клана Сокола, всё было бы законно. А так…

Гроссмейстер Адельядо, хмуро слушавший прокуратора, прошипел какое-то ругательство. Король вскочил на ноги и грохнул кулаком по столу.

– Демоны! Почему мы раньше этого не увидели?!!

– Потому что кое-кто поспешил услать Луавиля с важным заданием, – буркнул Адельядо. – Луавиль непременно обнаружил бы эту нестыковку. Да, что теперь говорить.

– Мантикора и Ласка. Это около шести тысяч мечей. Кто ещё?

– Клан Василиска, разумеется, – пожал плечами Венген. – Он граничит с Тилисом. И ещё клан Кровавой выдры – к герцогу Баморру едет тайный посланник из Миротии. Поскольку в Миротии на троне сидит Ниал из мироттийской Кровавой выдры, думаю, Баморр прислушается к нему.

– Ещё восемь тысяч долой, – мрачно сказал Юловар.

– Не долой, а в плюс к нашим врагам, – поправил короля гроссмейстер. – Ваше Величество, вашим генералам придётся пересмотреть планы защиты.

– Моим генералам вскоре некем будет командовать, – поморщился Юловар. – Венген, что ещё есть в твоём списке?

– За последний месяц в Тирогисе обнаружено и уничтожено более сорока одержимых. Они маскировались в основном под крестьян и ремесленников. Один притворялся курьером королевской службы и двое изображали дворян. Сколько ещё одержимых гуляет по столице – не знаю. Я устраняю последствия, но причины такой активности хивашских шпионов обнаружить не могу.

Против обыкновения Адельядо воздержался от едкого замечания в адрес прокуратора. Маг озабоченно почесал бороду и сказал:

– Надо бы усилить стражу у ворот – пусть досматривают и допрашивают каждого входящего в Тирогис. Я выделю магов в помощь городской страже.

– Караулы на воротах уже усилены, – мрачно проговорил Венген. – Но шестеро из пойманных одержимых проникли вплавь по реке. Лучше бы вы, ваша премудрость, выделили магов для патрулирования набережных – ваши подопечные скорее обнаружат бездушных, нежели простые солдаты.

Адельядо поморщился – он бы и рад отправить в патруль магов, да только где набрать тех, кто сумеет отличить бездушного от обычного человека? Таких в Академии было всего около двадцати.

– Я подумаю, что можно сделать, – кивнул он, – и свяжусь с вами. Если у вас всё, то я, с разрешения Его Величества, пожалуй, пойду.

– Да, я почти закончил. Последнее: ни сбежавших вампиров, ни мастера Гвинарда мои люди так и не нашли. Скорее всего предатели уже покинули Тирогис, но никаких следов их вне столицы обнаружить не удалось.

– Понятно, – поморщился король. – Спасибо, господа, вы свободны.

Когда гроссмейстер и прокуратор ушли, Юловар остановился перед картой. После недолгого раздумья, он зачеркнул четыре провинции, мрачно поглядел на получившуюся картину и велел камердинеру послать курьеров к маршалам Гернельму и Брунри.

*****

– Ты, что, пыль собрался выбивать? Левую руку дальше, ещё дальше… За хватом смотри! Бью. У тебя есть запасные большие пальцы? Тогда почему не убрал? После такого блока ты с культями останешься после первой же атаки.

Дилль поспешно перехватил посох и блокировал рубящий удар Оквальда. Да, мастер прав – скользни лезвие настоящего, а не тупого тренировочного меча вдоль шеста, и он остался бы без большого пальца. А большой палец – вещь крайне необходимая для любого разумного человека. Сейчас эта вещь ощутимо болела от удара железякой.

– Хорошо. Теперь проникающий удар. Куда?!! Куда ты отбиваешь, болван? От себя наружу и при этом вторым концом посоха наносишь встречный удар. Так. Теперь связка "голова-грудь-живот"…

Тео, с завистью наблюдавший за тренировкой, изнывал от безделья. Ему, в отличие от Дилля, не посчастливилось получить настоящий посох, а потому он был вынужден довольствоваться обычной деревяшкой, которой в принципе невозможно отвести магический удар. А мастер Оквальд то и дело перемежал физические удары магическими.

– Теперь малый воздушный сгусток. Внимание… Бью!

Дилль сосредоточенно повёл посохом, промахнулся мимо неспешно летящего сгустка магии и получил удар в живот.

– Буэ, – выдавил он из себя, падая на пол гимнастического зала.

– Да-а, – скептически скривившись, сказал Оквальд, – такими темпами ты освоишь защиту посохом не раньше, чем через сотню лет. Ты сейчас что делал?

– Пытался отвести сгусток в сторону, – с трудом восстановил дыхание Дилль. – Только он почему-то не захотел отводиться.

– Посох – часть тебя. Сила, которую ты формируешь, должна в случае защиты находиться на кончике посоха. Ты должен сделать, своего рода "подушку", при помощи которой и отводится в сторону вражеское заклятье. А ты, судя по всему, не сумел распределить энергию дальше середины. Прими посох, как часть себя, и всё должно получиться. Вставай, пробуем ещё раз.

После повторного удара Дилль отдыхал минут пять. После третьего он валялся вдвое больше. Мастер Оквальд, чтобы не терять понапрасну времени, оставил Дилля в покое и переключился на Тео.

– Давай, воин сумерек, покажи, что ты умеешь.

Тео, разумеется, постарался показать, хотя шест не то оружие, к которому он привык. Мастер Оквальд сначала атаковал неспешно, затем начал ускоряться. Через три минуты Тео, получив не менее десятка чувствительных ударов по плечам, рукам и груди, совершенно отчаявшись, поставил магическую защиту. Оквальд в запале нанёс ещё несколько не достигших цели ударов и остановился. Маг рукой потрогал невидимую поверхность щита вампира и покачал головой.

– Удобная штука. И долго ты можешь его держать?

– Пока энергии хватит, – ответил Тео и, поколебавшись, добавил: – Или если заклинание не сорвётся. Так со мной бывает.

– Угу, – задумчиво изрёк Оквальд, безрезультатно потыкав мечом в сторону вампира. – Занятно, занятно. А если так?

Маленький энергетический шар, созданный наставником, беспрепятственно прошёл защиту и взорвался, ударившись о руку Тео.

– Вау-у! – взвыл вампир, тряся ушибленными пальцами. – Можно было и предупредить.

– Всё ясно – твой щит задерживает только овеществлённые предметы. С магией он не справляется от слова "совсем".

– Если бы вы спросили, наставник, я бы и сам об этом сказал, – прорычал Тео, сжимая и разжимая пальцы.

– Настоящий экспериментатор не должен полагаться на слова, – нравоучительно заявил Оквальд и повернулся к Диллю. – Хватит валяться, поднимайся и сделай магический щит. Нет, посох пока оставь в покое. Сейчас я буду тебя проверять.

Проверка показала, что щит Дилля легко выдерживает малые и средние боевые заклинания. Высокоэнергетические заклятья мастер Оквальд пока решил не пробовать. И не успел Дилль облегчённо вздохнуть, услышав об этом, как последовала новая вводная команда:

– Так, ну-ка оба встали. Поближе друг к другу. Теперь каждый из вас создаёт свою защиту и держит её изо всех сил. Потому что сейчас я буду над вами зверствовать.

"Зверствование" выглядело впечатляюще. Мастер Оквальд отбросил в сторону тренировочный меч и словно ниоткуда достал посох. Тот самый, которым он недавно в медитативном зале устроил побоище. Крутанув посох, он для начала нанёс несколько ударов, которые были остановлены щитом Тео. Затем Оквальд начал применять вместе с обычными ударами магию.

Вспышки яркого света, гулкие хлопки, ледяные брызги – вот и всё, чего добился он своими магическими атаками. Тогда мастер Оквальд попытался атаковать из астрала, но Дилль был готов – уроки старика Иггера не прошли даром. Он лишь почувствовал небольшое давление, которое тут же пропало. А вот Тео оказался беззащитен перед ментальной атакой, и его щит немедленно пропал. Довольный, как кот, объевшийся украденной сметаны, мастер Оквальд коснулся кончиком посоха груди Дилля и сказал:

– Ну вот, теперь ты убит.

Он снял с вампира оковы разума и удивлённо покачал головой.

– Знаете, из вас получилась отличная боевая связка. Вы сможете защищать друг друга от мечей, стрел, копий и ударов магии. Таких связок, между прочим, уже давно нет. А если поставить рядом пару-тройку арбалетчиков, к вам вообще никто подобраться не сумеет. Но я вижу несколько неприятных моментов.

– Каких? – живо спросил Дилль, которого очень воодушевила перспектива абсолютной защиты.

– Тео не может защитить себя от астральной атаки. Это раз. И ваша защита не позволит вам атаковать – это два. То есть, ни ударить мечом, ни атаковать огнём противника вы не сможете. А это означает, что вам придётся осваивать новую степень защиты.

– Надо – освоим, – бодро сказал Тео.

– С магическим щитом всё ясно – мастер Иггер подскажет Диллю, как создавать полупрозрачный полог. А вот как быть с тобой, ума не приложу. Твой щит – нечто особенное и, боюсь, никто из наших мастеров тебе не помощник. Разве что Гвинард мог бы что-то придумать. Или сам гроссмейстер, если найдёт на тебя время. Ладно, щитами займёмся в следующий раз, а пока вернёмся к посоху. Тео, отдыхай. Дилль – к бою!

Столь громкий призыв закончился прежним плачевным результатом – Дилль вновь не сумел отвести магическую атаку Оквальда и, получив очередной магический пинок в живот, свалился на пол.

– Да ну его к псам, этот посох! – в сердцах воскликнул он, отшвыривая коричневую деревяшку.

– Можно мне? – спросил Тео и, не дожидаясь разрешения, потянулся к посоху.

Едва он прикоснулся к дереву, как его шибануло. Тео вскрикнул и затряс рукой.

– Ты глупый? – невозмутимо спросил мастер Оквальд. – Разве можно лезть к чужому магическому посоху без разрешения хозяина?

– Но ведь гроссмейстер его брал, – возразил Тео.

– На то он и гроссмейстер, чтобы уметь то, что другим не под силу. И, если ты заметил, он прежде накладывал особый защитный слой, который, опять же, умеют создавать только друиды.

– А причём тут друиды? – полюбопытствовал Дилль.

– Как это причём? – удивился Оквальд. – А кто, по-твоему, сделал этот посох?

– Кто?

– Похоже, я отбил у тебя остатки разума, – проворчал Оквальд. – Друиды и сделали по просьбе гроссмейстера. Специально для тебя, между прочим. Уж не знаю, чего им наобещал Адельядо, но они согласились создать этот мощный артефакт.

– О-о, – поражённо протянул Дилль, глядя на невзрачный коричневый посох – тот совершенно не походил на мощный артефакт. И даже на обычный артефакт не походил – так, всего лишь гладкая коричневая деревяшка.

Тео громко и протяжно вздохнул.

– Я бы тоже не отказался от такого.

– Для начала тебе нужно выдернуть из пасти дракона обломок хивашского посоха, – усмехнулся Оквальд.

– Вы хотите сказать, что вот это утолщение в середине…

Дилль не договорил. Мастер Оквальд кивнул.

– Именно. Этот посох сделан из ветви священной лиственницы, а внутри у него тот самый обломок, который ты притащил из Неонина. Гроссмейстер отослал его в друидские леса два месяца назад. Не знаю, каким образом друиды сумели уменьшить обломок и совместить несовместимое. Друидская магия особенная, и нам практически неизвестна.

Дилль поднял посох и провёл рукой по гладкой коричневой древесине.

– Гвинард говорил, что обломок хивашского посоха был настроен именно на меня. У меня даже некромаговское заклинание получилось, хотя и не знаю, как именно.

– Гроссмейстер знает это. Недаром же во время инициации он заставил меня надеть медальон с биозащитой, – заметив недоумённый взгляд адептов, Оквальд пояснил: – Биомагия очень развита у хивашских шаманов. Именно она лежит в основе некромагии. В Академии земельщики и водники практикуют биомагию для восстановления жизнедеятельности человека. Да и друиды тоже, только по-своему. А хиваши предпочитают использовать её для уничтожения. Так что, теперь в этом посохе спаяны все виды магий. Лечить ты своим посохом вряд ли сможешь, а вот превратить в кусок гнили – запросто.

– Как Леклера?

– Угу. Только гораздо быстрее. Ведь посох – это инструмент для концентрации силы мага.

– Осталось научиться управлять им, – Дилль сжал коричневое дерево, и посох отозвался слабым подрагиванием.

– Научишься, – пообещал мастер Оквальд. – А когда научишься, я тебе голову оторву, если без моего разрешения попробуешь его использовать в стенах Академии.

– Вот был бы у меня свой посох, – в никуда заявил Тео, – я бы использовал его только с вашего разрешения.

– Вот же настырный! – возмутился мастер Оквальд. – Хватит клянчить, как базарный попрошайка! Едет твой посох. Гроссмейстер два заказал, просто этот первым прибыл. И нечего показывать свою зубастую улыбку – когда будем инициировать твой посох, ты у меня получишь по полной программе.

*****

Гроссмейстер Адельядо расхаживал по своему огромному кабинету, в задумчивости теребя длинную бороду. Периодически он подходил к столу и в тысячный раз перечитывал текст. При этом гроссмейстер – опять же в тысячный раз, ругал покойного Генетта.

Пророчество, которое написал бывший мастер-маг, впоследствии ставший монахом и признанный церковью святым, было длинным и двусмысленным. Однозначно понять Адельядо не мог. Сплошные вилки и недомолвки.

Раньше Адельядо не интересовался ни пророчествами, ни техникой их расшифровки, потому что предсказания – штука далёкая от точного расчёта и разумному объяснению не поддающаяся. Однако вот уже два месяца он вынужден заниматься этой ерундой только потому, что умерший ещё до его рождения Генетт предсказал гибель Ситгара в случае исполнения неких условий.

Гроссмейстер поморщился, вспомнив, что он и сам оказался причастным к созданию этих условий – ведь именно он объяснил Диллю заклинание кровавого салюта. А адепт, едва занявшийся изучением магии, безукоризненно выполнил сложное заклинание, дав начало исполнению пророчества. Адельядо вновь склонился над бумагой, вглядываясь в буквы, словно видел их впервые.

"Когда произойдёт то, что недавно было невозможным, грядёт начало конца мира."

– Проклятье на прах этого Генетта! – сердито прошипел гроссмейстер. – Это же надо было так завернуть – начало конца мира. А что такого невозможного произошло? Да ведь под это можно подвести любое событие – даже рождение телёнка с двумя головами.

"Год, когда золотой свет изольётся на короля, а для королевы в небе воспылает кровавый дракон, будет годом великих смертей."

– Вот тут всё понятно. Золотой свет, которым Единый благословил королевскую чету, и заклинание кровавого салюта в исполнении Дилля.

"Кланы встанут против кланов, брат пойдёт на брата, церковь расколется, а Единый будет бессилен остановить всеобщую войну. Смерть пройдёт по землям цивилизованного мира, а пристанищем её будет Ситгар, который исчезнет, как государство. Магия будет бессильна остановить смерть, ибо смерть поселится в магии."

– Ну, допустим, здесь тоже всё понятно, хотя и весьма неприятно. Интердикт, который нам уже объявили. И вторжение, которое готовится под предводительством Тилиса и Мироттии. Но что, демоны его побери, Генетт подразумевал под смертью, поселившейся в магии?

"Остановить войну, в которой не будет победителей, можно лишь взрастив кровавого дракона, который, принеся смерти обильную жертву, остановит её шествие. Не изведав крови, дракон не сумеет взлететь, не пожертвовав собой – не сумеет отыскать путь к спасению, не пожертвовав другими – не сможет остановить войну. Запретный предел станет ключом к спасению мира, если кровавый дракон, добровольно пройдя все испытания, выживет. Иначе, конец всему."

– Где выживет? – заорал на бессловесную бумагу гроссмейстер. – Где этот клятый дракон должен выжить, я спрашиваю? В войне или в Запретном пределе? Как он выживет, если он должен пожертвовать собой? И как он должен спасать людей, жертвуя ими? "Принеся смерти обильную жертву, остановит её" – то есть, этот дракон должен убить всех, чтобы некому было больше умирать? Так, что ли? И что за ключ спрятан в Запретном пределе? Ух, не умер бы Генетт, я бы его собственными руками придушил! Неужели нельзя было написать просто и понятно? Так мол и так, иди туда, принеси то-то, на выходе получится вот это.

Гроссмейстер посмотрел на приписку, которая гласила, что кровавый дракон не должен знать этого пророчества, иначе сам станет причиной гибели мира. Тут Адельядо в очередной раз выругался и забегал по кабинету.

Немного успокоившись, он вновь и вновь начал прокручивать в голове то, что обдумывал уже много раз. Он предположил, что адепт Диллитон и есть кровавый дракон из пророчества, и Одборг согласился с ним. У Дилля имеется драконья магия – уже только поэтому можно считать, что предположение справедливо. Драконьей магией когда-то обладал ещё один человек – Адогорд, но он исчез уже много столетий назад. Опять же, это именно Дилль состряпал салют, который был одним из условий воплощения пророчества. Поскольку других кандидатур всё равно не было, гроссмейстер решил считать, что кровавого дракона он определил верно.

И, если так, то первой задачей было "изведать крови". Но сколько именно Дилль должен пролить крови врагов, чтобы первое условие считалось исполненным? Или он должен пролить собственную кровь? Вообще-то, наставники Дилля в Академии – особенно старик Иггер, уже не раз заставили Дилля пролить эту драгоценную жидкость, так что вполне вероятно, первое условие выполнено. Если же Генетт подразумевал, что Дилль должен закалиться в боях, то за этим дело не станет – вот-вот несколько государств объявят Ситгару войну. И все маги, могущие принести пользу ситгарской армии, будут призваны на передовую.

В остальном гроссмейстер блуждал, как в тумане. Пожертвования собой и другими не вписывались в общую картину, да и, честно говоря, Адельядо не понимал смысла этих условий. Единственное, что было выполнено наверняка, так это условие, сказанное в приписке – о пророчестве не знал не то что предполагаемый кровавый дракон, но и вообще никто. Кроме самого Адельядо и архиепископа… уже бывшего архиепископа Одборгского.

– Скорее бы он приехал, – раздражённо сказал маг. – Ведь говорил я Одборгу, чтобы он отдал мне записи Генетта – вдруг в других пророчествах мы найдём что-нибудь полезное. Так нет – это святая ценность.

Раздался стук в дверь. Гроссмейстер закрыл лист с переписанным пророчеством тяжёлым фолиантом и крикнул "входите". В кабинет вошёл магистр Марзан и с лёгким поклоном доложил:

– Мастер, срочный сеанс связи с Мироттией. Сам гроссмейстер Вуднарт просит вас о разговоре.

Адельядо вышел вслед за Марзаном, по пути размышляя, с чего это вдруг старик Вуднарт решил использовать дорогостоящий и трудоёмкий канал связи. Маги дальней связи после каждого сеанса по несколько дней приходили в себя, и без крайней необходимости никто не пользовался этим способом. Возможно, что-то случилось с Эрстаном, которого Адельядо отослал в мироттийскую Академию для обучения и обмена опытом.

В комнате дальней связи сидел архимаг Ристр, державший руки на огромном кристалле голубого кварца. Адельядо приложил ладони к камню и почувствовал присутствие Вуднарта.

– Здорово, старина! – мысленно поприветствовал он коллегу. – Что у тебя случилось?

– Не у меня, а у тебя, – раздался в голове Адельядо ворчливый голос мироттийского гроссмейстера. – Ты ведь уже знаешь, что Ситгару объявили интердикт?

– Да.

– И что Бронкура Конклав выбрал предстателем?

– Я подозревал, что этим Конклав и закончится.

– Тогда ты должен понимать, что сейчас творит Бронкур. Он брызжет слюной, призывая народ к святому походу на Ситгар, который якшается с вампирами.

– Да пусть он захлебнётся своей желчью, мне-то что?

– А то, что вчера король Ниал встречался с герцогом Роони из Тилиса. Думаю, ты догадываешься, о чём они могли говорить. Согласно имперской Скрижали, Юловар преступил закон – это отличный повод для якобы справедливого нападения на Ситгар. Не пройдёт и месяца, как Мироттия, Тилис, Эштигер, Гридех, Беатия и Мессантия сообща двинут свои полки на вас. К ним примкнут разные мелкие герцогства. Добавь сюда ещё и вопли Бронкура о покровительстве вампирам, и ты получишь полную картину. Против Ситгара выступит объединённая армия нескольких государств, а также все церкви, подстрекаемые Бронкуром. Вам не выстоять.

– Я это знаю, – хладнокровно ответил Адельядо. – Добавь сюда ещё несколько ситгарских кланов, которые в лучшем случае не пришлют помощь, а в худшем – поднимут свои войска против Юловара. Не пойму только, для чего ты мне это говоришь.

– Ади, – усталым голосом сказал мироттийский гроссмейстер, – уезжай, пока есть возможность. Забери с собой самых лучших и уезжай из Ситгара. Я приму тебя и обеспечу всем необходимым. Не забывай, только мы – последние осколки древней силы, можем спасти магию от полного исчезновения

– Спасибо, Вуд, – криво усмехнулся Адельядо. – Только ответь мне, уехал бы ты на моём месте?

Последовало долгое молчание, говорившее лучше всяких слов.

– Вот и я не могу бросить ни Академию, ни своих магов.

– Тогда вели хотя бы Эрстану остаться здесь. Он как с цепи сорвался, узнав об интердикте. Он же просто погибнет, когда…

– Вот что, Вуд, – после непродолжительного молчания ответил Адельядо. – Передай Эрстану, что он не обязан возвращаться. Пусть поступает так, как велит его совесть.

– Тьфу! Да я уверен, он тут же помчится в конюшню, чтобы уехать. Прикажи ему остаться. Он настолько овладел заклинаниями Руадо, что даже мои лучшие ученики не смогли повторить его опытов. Ади, Эрстан – не боевой маг и не должен бездарно умереть на каком-нибудь поле боя. Магия должна жить и развиваться.

– Пусть он поступает так, как сочтёт нужным, – повторил Адельядо. – А магия… ты не хуже меня понимаешь, что нам всем приходит конец. И даже если воспитанники Академий не перебьют друг друга в войне королей, то после за дело возьмётся Бронкур. А его мечта – искоренить даже память о магах. Так что, терять мне по большому счёту, нечего. Годом раньше, годом позже, но придётся умирать. Спасибо тебе, старый друг и… прощай!

Гроссмейстер Вуднарт ничего не ответил. Голубой кварц помутнел, архимаг Ристр опустил руки и бессильно уронил голову на стол. Адельядо вышел из комнаты связи, убедился, что Марзан уже позвал врачевателей для связиста, и отправился в покои старика Иггера.

*****

Согвин недовольно пробурчал что-то нелестное о высших магах, которым делать нечего, кроме как шляться по нижнему этажу Академии и отвлекать от работы занятых людей. Другому мастера-маги не преминули бы сделать замечание в виде пары-тройки шоковых заклинаний, но Согвин был вольнонаёмным, а к магии никакого отношения не имел. К тому же, они действительно отвлекали его от охоты на слиззов.

Дилль наблюдал собрание высших магов уже раз, наверное, в двадцатый. Мастер Стефан, мастер Ингвар и мастер Леонард повадились ходить в сборник и требовать от Дилля, чтобы он выполнял их приказы. А приказы у них были один чуднее другого – сначала мастера хотели получить для экспериментов живого муара. Когда он объяснил, что муар попросту умрёт, едва попав на запретную территорию, они начали приставать к Диллю, чтобы он проводил различные опыты над муарами и тщательно записывал происходящее. Поскольку любым магам, кроме Дилля, в канализации грозила мучительная смерть, а любопытство мастеров оказалось абсолютно неуёмным, то приходилось ему пару дней в неделю заниматься непонятной ерундой, мучая себя и муаров.

Вот и сегодня мастера заготовили целый список заданий. Полный и розовощёкий мастер Стефан настаивал, что ему необходимо изучить механизм самовосстановления муаров. Мастер Леонард – внешностью напоминавший гроссмейстера Адельядо, только помоложе, тыкал пальцем в список, требуя, чтобы Дилль выяснил подробности усвоения муарами пищи. А мастер Ингвар брюзгливо бурчал о первоочерёдности своей задачи – он желал знать всё о способности муаров видоизменяться. И каждый хотел, чтобы Дилль начал именно с его вопросов.

Дилль клятвенно пообещал каждому из высших магов заняться их проблемами, быстро облачился в водонепроницаемый костюм и с облегчением удалился из зала. Добравшись до края лабиринта, он спустился по новенькой лестнице в тоннель городской канализации и зажёг световой шар. На незаконную магию тут же примчались штук пять муаров, обнаружили, что шар создал признанный мастер и спокойно замерли, ожидая приказаний.

Ещё раз пробежавшись глазами по списку, Дилль понял, что если попытается выполнить хотя бы первую треть заданий, то застрянет в клоаке до самого утра. А утром ему уже нужно быть в покоях мастера Иггера. Да и поспать не мешало бы. Поколебавшись, Дилль спрятал список.

– Ну их к псам! – сообщил он муарам. – Ничего страшного не случится, если сегодня они не узнают ваших страшных тайн. Шестьсот лет не знали – потерпят ещё пару ночей.

Муары промолчали. Дилль выбрал уступ посуше и уселся на него.

– Ну, как у вас идут дела с ремонтом? Теперь материала хватает?

– Всё хорошо, мастер, – ответил самый крупный муар. – Мы восстановили уже шестнадцать стоков, тридцать маленьких галерей и два магистральных тоннеля. Рабочих, которые сгружают камни, мы по вашему распоряжению не трогаем.

Дилль удовлетворённо кивнул. Его Величество после вынужденного путешествия по клоаке верхнего Тирогиса озаботился её состоянием. Причём настолько, что даже распорядился закупать из королевской казны строительный материал и доставлять его туда, где требовался ремонт обветшавшей канализационной сети. При самом активном участии Дилля переговоры между королём и муарами прошли успешно, и теперь магическая нежить вовсю ремонтировала свой подземный дом.

– Много ещё осталось?

– Всё, кроме вышеперечисленного.

В голосе муара Диллю почудилась усмешка. Вообще-то муары – серые шары различной величины, раньше никогда не проявляли эмоций – всё-таки, они были, скорее, отлично сработанными големами, нежели живыми существами. Но мастерство Адогорда – давно ушедшего мага, обладавшего драконьим даром, было столь велико, что Дилль не удивился бы, увидев смеющегося или плачущего муара. Недаром же мастера Академии одолевают его расспросами и всевозможными опытами – им до колик в печёнке хочется узнать, как сумел Адогорд создать столь совершенных созданий.

Сегодня Дилль решительно не был настроен разузнавать секреты муаров. Наверное, сказалась накопленная усталость от непрекращающихся занятий. Он вытянул ноги и откинулся спиной на грязную и заплесневелую стену тоннеля.

– Какой у тебя номер? – спросил он у самого крупного муара.

– Тридцать четвёртый, мастер.

– Ты останься, а остальные пусть занимаются своими делами.

Четвёрка меньших муаров шустро укатилась во тьму, а тридцать четвёртый послушно замер около Дилля.

– Слушай, друг, ответь-ка мне на один вопрос.

Шар качнулся вперёд-назад. Дилль почесал кончик носа, раздумывая, как бы потактичнее сформулировать вопрос, но, так ничего и не придумав, спросил напрямик:

– Вы исправно отвечаете на все мои вопросы. Скажи, вы не боитесь, что в результате маги найдут ваше слабое место и уничтожат вас?

Муар молчал долго.

– Мастер, мы вынуждены отвечать на любые твои вопросы согласно завету первого мастера. Что же касается нашей гибели – да, мы уверены, что именно так когда-нибудь всё и случится.

Дилль отметил, как непроста речь муара. Его уже давно занимал этот вопрос.

– Слушай, тридцать четвёртый, а где вы научились выражаться так… ну, не изысканно, но достаточно сложно? Вы же убиваете любого, кто попадает сюда к вам, значит, научиться человеческой речи от своих жертв не могли.

– Поначалу мы вообще не умели разговаривать. А потом мы научились слушать людей, проходивших мимо стоков в канализацию. Вот так мы освоили вашу речь.

Дилль только головой покрутил. Он, конечно, не специалист и знает о големах только то, что создают их из разных неживых веществ. Но даже ему было известно, что големы если и разговаривают, то односложно, отвечая "да" или "нет". А муары, оказывается, самообучаются. Получается, Адогорд создал почти живых существ. А, может, они и есть живые? Во всяком случае, три высших мага уже охрипли, споря друг с другом по этому поводу.

– Значит, вы уверены, что люди убьют вас, и всё-таки рассказываете мне ваши секреты.

– Мы подчиняемся завету первого мастера, – повторил муар.

– А ты, случайно, не знаешь, почему Адогорд велел вам подчиняться мне? Вернее, любому человеку, который обладает драконьей магией и не применяет её против вас.

Эти сведения муары сообщили Диллю ещё во время первой встречи. Сам же Дилль – как-то так получилось, забыл рассказать об этом высшим магам, которые были уверены, что муары просто не решаются соперничать с носителем драконьей магии, признавая его старшинство.

– Сие нам неведомо, – церемонно сказал муар. – Возможно, первый мастер мог бы дать ответ на этот вопрос.

– Ну, конечно! – усмехнулся Дилль. – Человек, умерший шесть веков назад, разумеется, может ответить на вопрос, если применить некромагию. Вот только я некромагией совсем не владею, да и где тело Адогорда – неизвестно. Так что…

– Первый мастер ушёл, – качнулся взад-вперёд муар, – но, возможно, ты сумеешь найти ответ в том зале, что мы обязаны охранять.

– Зале? – нахмурился Дилль. – А разве вы охраняете не всю канализацию?

– Мы сторожим всю подземную сеть от любого вторжения, – подтвердил муар, – потому что никто не должен приближаться к залу мастера. Маг может проделать это при помощи магии, именно поэтому любая магия в канализации запрещена.

Дилль заинтересованно выпрямился.

– Так. А зачем тогда вы проникаете в лабиринт сборника? Он же не относится к городской клоаке.

– Там часто возникают магические процессы, которые потенциально могут создать угрозу проникновения к охраняемому объекту.

Дилль даже головой помотал – муар высказался так витиевато, что на секунду ему показалось, что перед ним находится не подземная нежить, а наставник Шетерн собственной персоной – преподаватель истории магии тоже любил выражаться заковыристо и непонятно.

– Кроме того, собственно сборник представляет собой постоянную опасность для нашей миссии, поэтому мы периодически проверяем лабиринт Академии, ведь оттуда иногда появляются странные существа. Мы их тоже уничтожаем, – сообщил муар.

Дилль возбуждённо вскочил на ноги.

– Тридцать четвёртый, а если я захочу посетить этот тайный зал?

– Ты волен поступать, как тебе угодно, мастер.

– Сколько туда добираться?

– Шесть тоннелей и два спуска.

Дилль поморщился – шесть тоннелей ещё куда ни шло, а вот два спуска означали, что придётся лезть туда, куда стекаются все отбросы Тирогиса. Но возможность разгадать тайну Адогорда оказалась сильнее.

– Один справишься с моей защитой или нужно позвать твоих братьев?

– По дороге они присоединятся.

– Тогда указывай путь.

Муар легко заскользил по поверхности грязного тоннеля, а Дилль зашлёпал за ним. Пару раз, не предупреждённый муаром, он наступал в невидимые под слоем мутной воды ямы и, конечно, падал. К счастью, на нём был надет отличный непромокаемый костюм, сработанный по приказу гроссмейстера Адельядо магами из водного факультета – с сапог и до самого горла он защищал Дилля от воды и грязи. А вот повязка, или как окрестил её язвительный Согвин, намордник, содержащая заклинание устранениях запахов, водонепроницаемой не была. И потому после второго "купания", когда Дилль макнулся с головой, заклинание перестало работать, а дышать через повязку стало совершенно невозможно. Дилль ругнулся, выбросил повязку, превратившуюся в обычную тряпку, полной грудью вдохнул "ароматы" клоаки и отчаянно закашлялся.

Его экипировку для подземных путешествий завершали очки ночного видения, но Дилль их пока не использовал – он оставил их на тот случай, если погаснет его световой шар. Световой шар исправно освещал мрачные тоннели. Дилль поддерживал своё творение в рабочем режиме и молча радовался тому, насколько выросли его магические способности. Сейчас он брёл вслед за муаром, выискивал глазами дорогу, падал и поднимался – то есть, был занят по уши. И при всём этом между делом поддерживал энергию шара. А ведь всего два месяца назад он не мог удержать сгусток света дольше нескольких минут.

Но главной гордостью Дилля было освоение дополнительных параметров светового заклинания, за что благодарить нужно было, конечно, мастера Иггера. Старичок, в очередной раз взбешённый неловкой манерой Дилля посылать огненные шары в цель, создал маленький колючий комок огня и "прицепил" его к ученику. Если бы, к примеру, Мейс, видел, как Дилль нарезал круги по покоям мастера в бессильных попытках убежать от злобного огненного шарика, он бы со смеху помер. Куда бы Дилль не двигался, комок магии преследовал его, всё время оставаясь на расстоянии вытянутой руки, и с периодичностью раз в полминуты атаковал. Спасся Дилль только тогда, когда сообразил поставить защитную сферу – шарик огня потыкался со всех сторон в невидимый экран, не смог добраться до жертвы и с негромким хлопком взорвался. Вот так Дилль узнал о переменных координатах цели. Сейчас, пользуясь этим знанием, он снабдил своё творение дополнительным параметром, и теперь световой шар постоянно висел над головой Дилля, избавляя его от необходимости беспрестанно корректировать траекторию движения.

Восхищаясь своим новоприобретённым умением, Дилль не заметил, как к нему присоединились ещё несколько муаров и обнаружил это только тогда, когда впереди вскипела вода. Муары устроили короткую схватку с какой-то подземной змеюкой, не пожелавшей уступать дорогу, и её извивающееся длинное бледное тело было разорвано на куски. Тридцать четвёртый, убедившись, что путь свободен, предложил мастеру идти дальше. Мастер милостиво согласился, опасливо косясь на ещё шевелившийся огрызок хвоста змеи.

Больше подобных приключений не было. Процессия перешла на один уровень вниз, где вонючие подземные воды уже не опускались ниже уровня колен Дилля. А затем ещё на один, и теперь Диллю приходилось брести по грудь в ледяной мутной воде. Единственное, что немного его утешало, это отсутствие сильного течения. Но даже так он добрался до цели путешествия уставшим и замёрзшим.

А что до цели он добрался, Дилль понял, когда тоннель неожиданно превратился в огромный и высокий зал. Свет от шара едва освещал потолок, а до дальней стены зала вообще не доставал. На поверхности воды плавало около сотни муаров – они неторопливо перемещались во всех направлениях, сталкивались и разбредались в стороны.

– Что тут за собрание? – удивился Дилль.

– Постоянная охрана, – пояснил тридцать четвёртый. – Остальные патрулируют другие тоннели в ожидании нарушителей.

– Я так понимаю, вы охраняете вход в тайный зал мастера Адогорда?

– Истинно так, – качнулся вперёд-назад сопровождающий.

– Проводи меня к нему, – величаво сказал Дилль.

Но не успел он сделать и пяти шагов, как муары, до этого мгновенья бестолково перемещавшиеся, начали собираться в одном месте. Дилль остановился, чувствуя, что сейчас произойдёт что-то, от чего лучше держаться подальше. Тридцать четвёртый подкрепил догадку:

– Мастер, сейчас начнётся вторжение, останься здесь.

Кто сюда будет вторгаться? Дилль не мог представить себе безумца, который решится схватиться с сотней муаров. Однако спустя несколько секунд он увидел вторженца воочию.

Лучше бы не видел, честное слово! В воздухе замерцал светлый ореол, из которого в воду вывалилось нечто буро-чёрное, с множеством щупалец и суставчатых лап, покрытых острыми шипами. "Нечто" было несуразным, уродливым и вызывающим брезгливость, граничащую с отвращением. Дилль с первого взгляда понял, что эта тварь не имеет никакого права на существование – во всяком случае, существование рядом с ним. Муары, без сомнения, придерживались подобной точки зрения и немедленно атаковали монстра. Тот пронзительно завизжал, расшвырял кинувшихся к нему муаров в разные стороны и кинулся к ближайшему выходу из зала. Разумеется, именно к тому, где стоял Дилль.

Муары гроздьями повисли на неведомом существе и рвали его на запчасти. Монстр яростно молотил щупальцами, сбивая с себя муаров, но они бесстрашно прыгали на него, напоминая свору собак, атакующих медведя. Дилль отметил, что муары, которых существо ударило, оставались плавать на поверхности воды и не двигались, то ли мёртвые, то ли оглушённые. Возможно, щупальца ядовиты… Монстр замедлился, но всё же продолжал рваться к выходу, видимо, надеясь скрыться от настырных нападающих.

Дилль, чувствуя себя на удивление хладнокровно, призвал огонь и швырнул огненный шар в скопление щупалец. Раздался взрыв – особенной гулкий под сводами зала, монстр, лишившийся доброй половины конечностей, истошно завизжал и завертелся на месте. Дилль больше не наносил по нему ударов, опасаясь задеть муаров. Да в его вмешательстве уже и не было необходимости – муары окончательно окружили противника, после чего от монстра во все стороны полетели куски плоти и бурой слизи.

Не прошло и пары секунд, как от неведомого существа осталось только маслянистое пятно на взбаламученной воде. Муары тут же принялись деловито сновать вокруг своих неподвижных товарищей. Дилль подумал, что они оказывают помощь, но к своему отвращению понял, что на самом деле муары попросту пожирают тех, кто не шевелился после схватки с монстром. Шары – по двое, по трое разрывали на части убитых и втягивали в себя куски мёртвых, сразу же увеличиваясь в размерах.

– Не знал, что вы каннибалы, – передёрнув плечами, пробормотал он.

– Мы – единый организм, – ответил тридцать четвёртый, – и наша общая масса должны оставаться постоянной для выполнения предназначения. Сейчас воины поглотили павших, потом они отпочкуют от себя новых воинов. Мы так живём.

Дилль подумал, что не ему указывать, как вести себя муарам. Они так устроены. Так придумал Адогорд. А он – всего лишь адепт пятой ступени, о высшей магии понятия не имеющий. Тут он встрепенулся.

Получается, если уничтожить достаточное количество муаров и не дать им поглотить своих убитых сородичей, они прекратят существование. Вот и путь, который так усердно пытаются найти мастера-маги, чтобы совладать с убийственной нежитью.

Дилль посмотрел на матово-серого тридцать четвёртого. Муары научились разговаривать, они даже проявляют намёки на чувства. И то, что появились они благодаря замыслу древнего мага, а не родились естественным путём, как прочие обитатели мира, не делало их менее живыми. Кто он такой, чтобы обрекать на смерть этих существ? Он решил ни единым словом не упоминать о возможности уничтожения муаров, о которой только что узнал. Хотят мастера-маги добиться повиновения от муаров – пусть сами спускаются в канализацию и добывают сведения.

– Тридцать четвёртый, что это за штука была? Часто у вас такое происходит?

– Вторжения бывают пару раз в месяц, иногда и чаще, – сообщил муар. – Но подобные существа появляются редко. Тебе, мастер, повезло.

Иронизировал муар или действительно так считал, Дилль не понял.

– А откуда идёт вторжение?

– Из сборника, конечно. Сборник отходов магических заклинаний находится прямо над нами. И когда в нём накапливается критическая энергия, он выплёвывает сюда то, что родилось в результате смешивания отходов. Первый мастер нам ничего не рассказывал, мы сами выяснили, что таким образом древние маги решили проблему избытка энергии.

Брови Дилля удивлённо поднялись. О как! Муары сами выяснили. После этой фразы он окончательно утвердился во мнении, что муары живые и разумные, а, значит, он больше ничего не будет рассказывать о них мастерам-магам. Вообще ничего. И пусть его хоть казнят.

– Обычно творения сборника насыщены магией под завязку, и уничтожить их не составляет труда, – продолжал между тем тридцать четвёртый. – Мы попросту высасываем из них магию вместе с жизнью. Сегодняшнее существо оказалось создано магией, но магии в себе не содержало. К тому же оно было чрезвычайно сильным и живучим. Пришлось, как говорят люди, попотеть. И спасибо, мастер, за помощь.

Дилль хмыкнул – помощь его была невелика. Что же за монстр такой выполз, если даже муары с трудом его одолели?

– Надеюсь, больше на сегодня вторжений не запланировано? – саркастично спросил он.

– Нет, мастер, – серьёзно ответил муар, – следующее ожидается не ранее дюжины поверхностных дней.

– Тогда веди меня к вашему тайному залу.

– Он не наш. Вход в него вон там, в центре.

Впрочем, Дилль уже и сам видел вход. Посреди зала стояла огромная квадратная колонна, у основания которой виднелась дверь. Дверь была совершенно обычной, сколоченной из неплотно прилегающих досок и висевшая на бронзовых, позеленевших от времени петлях. Ни засова, ни замка Дилль не увидел и решительно направился к входу в тайник древнего мага.

Остановился он, не дойдя пары шагов до двери. Невидимое поле дальше не пускало. Дилль провёл руками перед собой, затем обошёл колонну по периметру, но никакого разрыва в невидимой защите не обнаружил. Он плеснул водой в сторону двери – вода разбилась о невидимое препятствие. Тогда Дилль решил испробовать магию, но результат оказался прежним. Ни огненный, ни световой шар не смогли преодолеть древней защиты и лопнули, едва прикоснувшись к ней.

Дилль не знал, сколько он проторчал перед таким близким и таким недоступным входом. Он испробовал всё, до чего додумался – даже попросил муаров взломать защиту. Все усилия оказались тщетными – невидимое поле по-прежнему надёжно скрывало тайну Адогорда. Совершенно отчаявшись, Дилль даже попробовал перейти в астрал, чтобы оттуда начать атаку на неприступную защиту. Применив заклинание мастера Иггера, Дилль очутился в астрале.

Квадратная колонна сияла мириадами шевелящихся малиновых искр, а несколько широких синих линий опоясывали её на уровне пола. Дилль даже попытался преодолеть защиту, применив модифицированное заклятье перемещения песчинок – ведь получилось же снять блок гроссмейстера, глядишь, и здесь сработает. Не сработало. Эрги энергии – и поодиночке, и направленным пучком лишь отлетали от сияющей защиты, как горох от стенки. Дилль ещё покрутился вокруг колонны, понаблюдал за муарами, в астрале отражавшимися, как бледно-салатовые пятна, и произнёс заклинание возвращения.

– Сдаюсь, – буркнул он. – Пока понятно лишь то, что ничего не понятно.

В общем-то, ничего удивительного тут не было. Человек, без году неделя занимавшийся магией, по определению не должен легко и непринуждённо уничтожить защиту, установленную древним магом. Хотя, конечно, Дилль не возражал бы против такого исхода эксперимента.

– Ладно, круглые братья, ведите меня обратно к лабиринту сборника.

Спустя час Дилль уже отчитывался перед тройкой высших магов о полной неудаче.

– Муары все куда-то сбежали. Один прошмыгнул мимо меня, сообщил, что где-то произошёл прорыв мощной магии, а потому они все находятся там. Поэтому ничего из вашего списка я выполнить не сумел.

– А где ты полночи болтался? – недовольно спросил мастер Леонард. – Надо было раньше вернуться. Тогда я бы не терял попусту время.

– Заблудился, ваша мудрость, – Дилль честными глазами посмотрел на старшего мага. – Хотел глянуть, что там у муаров случилось, и заблудился в этих клятых тоннелях. Больше не повторится.

Мастер Леонард сердито посмотрел на адепта и шурша мантией удалился. Желчный мастер Ингвар скомкал лист с заданиями и вышел вслед за коллегой. А розовощёкий и с вечной улыбкой на лице мастер Стефан, прежде, чем уйти, посмотрел на Дилля долгим и странным взглядом. А Дилль, подождав, пока высшие маги удалятся подальше и пошёл отмывать голову в бочке с водой. После помывки от него всё равно несло, как от выгребной ямы, но Дилль решил не отправляться в бани, а подождать возвращения с охоты Согвина, чтобы расспросить того о зловещем сборнике. Он улёгся на ближайший стол, предварительно сдвинув в сторону груду оружия и сетей для ловли слиззов, и уснул, едва его голова легла на руку.

*****

– Здравствуйте, мастер. Разрешите войти?

Гроссмейстер Адельядо низко поклонился мастеру Иггеру, словно был не первым магом Ситгара, а всего лишь начинающим адептом.

– Ты уже вошёл, чего тогда спрашиваешь? – проворчал старик. – Пришёл, хе-хе, узнать, как обстоят дела у моего ученика?

– Да. Другие наставники пока не очень впечатлены успехами Дилля.

Гроссмейстер сказал неправду, но он счёл, что об истинных успехах Дилля Иггеру знать необязательно.

– В таком случае другие, хех, наставники – просто болваны. Так им и передай. Если они не могут разглядеть талантливого мага на расстоянии вытянутой руки – грош им цена, как учителям.

– Могу я узнать, чего уже достиг адепт и что вы планируете на будущее?

– Ади, – старик пронзительно посмотрел на гроссмейстера, – что-то ты слишком вежливый. Давай, рассказывай, что случилось.

Гроссмейстер вздохнул – вот знал же, что не получится скрыть от старого мастера своё беспокойство, и всё равно пришёл. Соврать – Иггер может обидеться, а сказать правду нельзя – в этом клятом пророчестве чётко сказано, что кровавый дракон не должен ничего знать. Если сейчас Адельядо расскажет Иггеру о том, кем, возможно, является его ученик, то где гарантия, что старик не проболтается Диллю? Всё-таки, четыреста лет – это огромный для человека возраст.

– Ситгару объявлен интердикт, – гроссмейстер решил рассказать всё, кроме пророчества. – Архиепископа Одборгского лишили сана. Через неделю или через пару месяцев начнётся война Ситгара против всех. Это зависит от того, как скоро Мироттия и Тилис смогут образовать коалицию с другими.

– Интердикт, – проворчал Иггер. – Чего все носятся с этой церковью? Ну, объявили, и пёс с ними. А вот насчёт, хе-хе, войны – это уже серьёзно. Ну-ка, обрисуй мне общую картину.

Гроссмейстер рассказал старику всё, что знал. Иггер внимательно слушал, вертя в руках деревянный стилус. Когда Адельядо закончил, он поморщился.

– Положение, хех, неприятное. С запада начнут наступление эти ублюдочные корольки, с юга насядут хиваши, на севере можно ждать неприятностей от гномов, которые давно мечтают пробить коридор через земли Ситгара, а на востоке – Запретный предел. Мы окружены с трёх сторон и одновременного вторжения не выдержим. Это понятно любому сержанту, думаю, хе-хе, и королевские маршалы это тоже понимают.

– Рад, что ваш разум сохранил ясность мысли, мастер. Всё обстоит именно так, как вы описали. Вот почему я так живо интересуюсь успехами нашего нового боевого мага.

– Я вот только не пойму, с чего ты решил, что сумеешь выиграть безнадёжную партию, введя в бой юного ученика?

Адельядо не выдержал пристального взгляда своего бывшего учителя и опустил глаза.

– Любому тупице понятно, что один маг – даже обладающий даром драконьей магии, не сумеет обратить в бегство врага. Значит, хе-хе, у тебя на уме что-то другое.

– Сейчас дорог каждый, кто сумеет уничтожить вражеских солдат, зачаровать оружие или залечить раны, – Адельядо отодвинулся на последний рубеж обороны, прикрывшись государственной необходимостью. – Мастер, вы же помните Величайшую битву – тогда тоже был важен каждый маг, даже самый неопытный. Поэтому вскоре Дилль будет отправлен в войска. И я искренне хочу, чтобы он оказался как можно более подготовленным – как ради Ситгара, так и ради него самого.

Похоже, он сумел убедить старика. Иггер ещё немного посверлил взглядом Адельядо и покачал головой.

– Ладно, слушай: по силе он сейчас находится на уровне продвинутого боевого магистра. По знанию он по-прежнему адепт пятой ступени. Не забывай об этом, когда, хе-хе, будешь планировать операции с его участием.

– Я это знаю, мастер.

– Астрал. Он успешно отразил подряд пять атак из пяти – на большее у меня просто сил не хватило. Думаю, хех, он и больше отразит, если ты решишь сам его проверить. Драконья магия – страшная штука.

– Непременно проверю.

– Защита. Он уже освоил лобовую и круговую защиту…

– Да, я видел, – поддакнул Адельядо, но старик гневно махнул рукой.

– Не перебивай! Хех, сосунок, а туда же! Совсем нет уважения к старшим. Если сам всё знаешь, зачем пришёл?

Двухсотлетний "сосунок" молча склонил голову, ожидая, пока старик успокоится, а потому не видел, как по губам мастера скользнула улыбка.

– Так вот, он освоил стихийную и энергетическую защиту. Я проверял только до третьего уровня, но, думаю, Дилль выдержит и четвёртый. Плюс его склонность к антимагии. В общем, в плане, хе-хе, защиты, адепт находится на уровне приличного боевого мага времён Величайшей битвы. Единственное, что его стандартная защита не сдержит – это моего огня, когда я… Хотя, у Дилля есть другой способ отразить мою атаку, не менее действенный, но более, хе-хе, убийственный.

Гроссмейстер удивлённо покачал головой. Оквальд говорил, что стандартный защитный экран Дилля выдержал лёгкие и средние заклинания, но к мощным он не обращался – побоялся повредить адепту. А старик, оказывается, уже всё проверил. И если он говорит, что стандартный щит Дилля способен выдержать удар заклинания четвёртого уровня, значит, адепт действительно способен выжить при ударе, к примеру, небесного огня. К счастью, магов, умеющих призывать небесный огонь или лес молний осталось не так уж много – может, Диллю и не доведётся проверить свою защиту против заклятья четвёртого уровня.

– А вот с атакой у него, хе-хе, не очень. Скорость атаки никуда не годится, хотя мощности хоть отбавляй. Не понимаю, почему. Он правильно использует формулу перемещения – я уже раз двадцать проверял.

– Я тоже это заметил, – осторожно сказал гроссмейстер, но на этот раз старик не рассердился.

– Самое забавное, что иной раз его удары подобны молнии, особенно, когда он, хе-хе, разозлится. Но при исполнении обычных атак его огонь ползёт, как обожравшаяся гусеница.

– Я даже думал отправить Дилля к земельщикам и водникам, чтобы они проверили его рефлексы и, если надо, усилили их.

– Не вздумай, – Иггер нахмурился. – Пусть учится сам. Если ты усилишь его сейчас, то что с ним будет, когда талант разовьётся? Ты уверен, что не получишь второго Адогорда?

Адельядо вздохнул.

– Нет, не уверен, потому и ждал. Думал, может, вы, мастер, сумеете что-нибудь ему посоветовать.

– А как же, хех, посоветую, – старик хитро прищурился. – Думаю, со следующего занятия мы с ним начнём призыв элементалей. Это должно не только усилить его мощь, но и ускорить атаку.

– Что-о?!! Ты спятил, старик?!! – вскричал Адельядо, забыв о почтительности. – Да элементали сожгут его!

– Может, сожгут, может, нет, – пожал худыми плечами старик. – Какая разница адепту, когда погибать – завтра или через месяц?

– Через месяц он может и не погибнуть, а вот на призыве элементалей – запросто. Он ведь не архимаг и даже не магистр, а всего лишь начинающий адепт. Ему рано изучать это.

– Я его наставник, и мне решать, что и когда изучать, – хмуро сказал Иггер.

– Я запрещу ему посещать вас.

– Уходи, – по лицу старика промелькнула тень.

– Мастер, – Адельядо выпрямился, – но я действительно думаю…

– Уходи, болван! И передай Диллю, чтобы завтра не приходил.

Уловив знакомую интонацию, Адельядо быстро покинул покои старого мастера. Хоть он и был гроссмейстером, но против Иггерова огня так и не нашёл средства защиты. А устоять против старика, впавшего в краткосрочное безумство, сумели всего два человека – покойный ныне инквизитор Леклер и пока здравствующий адепт пятой ступени Диллитон. Причём, Дилль так успешно защищался, что едва не прикончил Иггера.

– Может, старик и прав? – спросил сам себя гроссмейстер. – Суровое время требует жестоких решений. Но если Дилль сгорит в огне элементалей, клянусь, я назначу кровавым драконом Иггера.

А старый мастер, вовсе не впавший в очередной приступ безумия, принялся чертить стилусом волнистые линии на песке и размышлять, что же задумал Адельядо. Иггер знал его с детского возраста – Адельядо на его глазах превратился из неуклюжего адепта в жадного до знаний магистра. Затем он стал довольно заносчивым архимагом – ещё бы, всё-таки управлять четырьмя стихиями дано не каждому. Да и мастерская ступень не смягчила характера Адельядо. И только заняв пост гроссмейстера, он, наконец-то, слегка успокоился, хотя по-прежнему патологически не терпел две категории людей: возможных соперников в любом деле и тупиц.

Поэтому Иггер, зная Адельядо, как облупленного, прекрасно понимал, что всё сказанное им сегодня – лишь дымовая завеса, призванная скрыть правду от старого наставника. Но о действительном положении дел и причинах, движущих гроссмейстером, старик догадаться, конечно, не мог.

*****

Замок Изент, стоявший на крутом берегу одноимённой реки, был обветшалым и заброшенным. Лет пятьдесят назад им владел старый барон Онифир, все сыновья которого погибли – двое в сражениях с тилисцами, а один был отравлен ревнивой любовницей. Поскольку барон принадлежал к клану Красного Льва, а наследников у него не осталось, то после смерти Онифира замок и земли перешли во владение короля.

Сержант Буг – старший отряда гвардейцев, стоял у полуразвалившейся сторожевой башни на стене и с неодобрением размышлял о том, что понапрасну пропадает такой замечательный замок. Если приложить к нему хозяйскую руку, то вполне возможно восстановить обороноспособность замка. Отремонтировать и поднять защитную стену, укрепить ворота, расчистить ров, окружавший периметр замка с трёх сторон. С четвёртой же стороны и делать ничего не нужно – там обрыв к реке, по склону которого никакой враг не сумеет атаковать, если у него нет крыльев. А крыльев ни у врагов, ни у союзников Ситгара уже триста лет, как не было. С того времени, когда драконы перестали соблюдать соглашение.

Сержант Буг обошёл часовых и спустился вниз, где во дворе замка его дожидалась свободная смена. Десять человек стояли на часах на стенах и у ворот, десять отдыхали перед караулом и оставшийся десяток поедал глазами суровое начальство в ожидании неминуемой длительной тренировки.

– Чего стоите? Бегом марш вокруг двора! – скомандовал гвардейцам сержант.

Из окна третьего этажа за бегающими солдатами наблюдала девушка. Одетая весьма скромно, она, тем не менее, выглядела восхитительно: правильные черты лица, огромные голубые глаза, пышные белокурые волосы, фигура, достойная быть запечатлённой лучшими скульпторами Ситгара. И простенькое платье совсем не портило впечатления – напротив, оно лишь подчёркивало женственность белокурой красавицы.

– Ваше Величество! – раздался из комнаты мужской голос. – Отдых закончился, нужно продолжать.

Линда тяжко вздохнула и обернулась. Господин Луавиль – в недавнем прошлом главный церемониймейстер короля, а ныне её личный учитель и наставник, требовательно смотрел на девушку, держа в руке толстенный том копии ситгарской Скрижали.

– Я готова, господин Луавиль.

Она уселась на стул и раскрыла книгу.

– Итак, привилегии кланов, – вернулся к прерванному уроку Луавиль. – Одобренные прочими кланами и описанные в Скрижали, привилегии не могут быть изменены…

Линда слушала наставника, впитывая информацию. Её голова уже распухла от огромного количества разнообразных сведений, которые королева должна знать – начиная от генеалогии кланов и заканчивая предметами личного обихода.

Ещё недавно Линда даже близко не представляла, насколько сложна жизнь благородных дам. Как правильно подавать руку для поцелуя, сколько глотков вина допустимо сделать за столом перед подачей блюд, чем отличаются и для чего служат столовые приборы, о чём можно вести разговор с придворными дамами, а о чём говорить категорически нельзя…

– Исправьте осанку, Ваше Величество, – прервался для замечания Луавиль и продолжил зачитывать абзац.

Линда выпрямила спину и с тоской подумала, что, наверное, не сумеет выдержать ещё месяц этой пытки. Юловар, вырвавшийся из Тирогиса на неделю, приезжал в Изент и заверил, что вскоре заберёт её отсюда. Линда вспомнила сильные руки короля, так нежно обнимавшие её, его жаркие поцелуи… В результате, конечно, она совершенно не слушала то, что рассказывает господин Луавиль.

– Ваше Величество, – пожилой наставник укоризненно покачал головой. – О чём вы думаете?

– Простите, задумалась.

– Неправильно! – вдруг взъярился Луавиль. – Я дюжину раз говорил, что королевы не должны извиняться. Ваше Величество, исправьтесь.

Линда придала лицу высокомерное выражение и кивнула.

– Я вас слушаю, продолжайте.

Критически посмотрев на подопечную, господин Луавиль буркнул что-то неразборчивое.

– Я вас не расслышала, повторите громче.

Брови Луавиля удивлённо приподнялись – оказывается, его учёба не проходит даром.

– Я сказал, что у вас неплохо получилось, Ваше Величество. Своим видом вы должны дать понять собеседнику, что…

– Господин Луавиль, я устала сидеть. Мне нужно размяться.

– На сегодняшний вечер я запланировал урок танцев, – быстро проговорил наставник. – Вот тогда и разомнётесь, а пока…

– Господин Луавиль, вы осмеливаетесь возражать королеве? – ледяным тоном спросила Линда. – Мне казалось, что моё желание должно быть приказом для вас.

Луавиль поднялся и захлопал в ладоши.

– Слава Единому, наконец-то! Я уж думал никогда не сумею добиться от вас истинной королевской интонации.

– Правда получилось? – на личике девушки заиграла радостная улыбка.

– Правда.

– Вот и славно. Тогда я, пожалуй, в самом деле разомнусь. Я скоро вернусь, господин Луавиль.

И не дожидаясь возражений со стороны брюзгливого наставника, Линда упорхнула из комнаты. Бывший церемониймейстер подошёл к окошку и посмотрел вниз. Как он и ожидал, королева Ситгара вскоре появилась на тренировочной площадке. Сержант Буг и рядовые гвардейцы отсалютовали повелительнице, а та побыстрее облачилась в толстую куртку, обшитую кожей, и, закрутив пышные волосы, с трудом надела глубокий шлем, закрывавший шею и лицо.

Луавиль покачал головой – ну, вот что с ней делать? Нет, Линда, безусловно, очень умна и память у неё отличная – за два месяца обучения она из неотёсанной кабацкой служанки превратилась в хорошо образованную баронессу. Пройдёт ещё полгода, и Белинда Кадьяк станет настоящей королевой, досконально знающей правила дворцового этикета, генеалогию, будет уметь танцевать и вести светские приёмы. Но вот что делать с неуёмной энергией, которой Линда была просто переполнена? Ну где это видано, чтобы благородная дама принимала самое деятельное участие в тренировках солдатни?

Когда Луавиль впервые увидел, как дама, выше которой в королевстве никого нет, дубасит гвардейца небольшой палицей, его чуть удар не хватил. В панике Луавиль выбежал во двор, где едва не прибил сержанта Буга, допустившего подобное бесчинство. Впрочем, после разговора с сержантом Луавиль слегка остыл. Оказалось, это уже не первая тренировка, в которой принимает участие Линда, просто наставник ничего об этом не знал.

– Удар у неё – дай Единый каждому, – проворчал тогда сержант Буг. – Баронесса настаивала, чтобы мы обучили её фехтованию, но выяснилось, что палицей ей работать сподручнее. Вон, все щиты нам погнула.

Луавиль усмехнулся – в прошлой жизни Линда умело орудовала скалкой, а палица – всего лишь утяжелённая её копия. Вот так и повелось, что вместо отдыха Линда, которую гвардейцы знали как баронессу Кадьяк, бежала на тренировочную площадку, где от души махала палицей и изредка даже получала несильные ответные удары. Луавиль, отчаявшись отговорить Линду от совершенно не королевского занятия, махнул рукой на это безобразие. Главное, что она уже вполне готова предстать перед высшим светом в роли королевы. А даже если что-то пойдёт не так, она всегда может уладить дело небольшой палицей.

*****

В отличие от мастеров-магов, Теовульфу Дилль рассказал всё.

– В общем, ничего не вышло, – так закончил он свой рассказ о подземных приключениях.

Тео, уставившись кошачьими глазами на друга, только руками развёл.

– Даже не знаю, чем тебе помочь. Я о разрушении защитных полей знаю не больше твоего. Вернее, даже меньше. Ведь в астрал я не умею переходить.

Дилль вздохнул. Да, Тео, несмотря на то, что на глазах становился настоящим магом воздушной стихии, в астрал перемещаться не мог. Ну, не дано ему, как не дано Диллю управлять воздушными потоками. Пока, во всяком случае. Дилль не раз показывал другу заклинание мастера Иггера, подробно объяснял, как складывать пальцы, где делать паузы в предложениях, но толку от этого было немного. Тео всё делал правильно, но ни разу не смог переместить свой разум в астрал.

Тех, кто владел астральной магией в Ситгарской Академии можно было перечесть по пальцам одной руки, считая мастера Иггера и Дилля и не считая сбежавшего предателя Гвинарда. Дилль оказался в их числе по причине драконьего дара – больше ничем своё попадание в это элитное общество он объяснить не мог.

– Кстати, насчёт астрала, – он поднял указательный палец кверху, повторив, сам того не заметив, излюбленный жест своего наставника. – Я тут подумал…

– Много энергии затратил? – невинным тоном спросил вампир.

– На что? – удивился Дилль.

– На процесс раздумывания.

– Ах ты, морда клыкастая! – возмутился Дилль. – Вот перемещусь в астрал и клыки-то тебе повыдергаю.

– А разве такое возможно? – вампир прикрыл рот ладонью – явно не защищаясь от возможной атаки, а скрывая усмешку.

– Для меня нет ничего невозможного, – заявил Дилль. – Именно поэтому я, поразмышляв и истратив на это кучу энергии…

Тут он сделал паузу и бросил свирепый взгляд на насмешника.

– Так вот, я подумал, что даже такое никчёмное существо, как некий полувампир с зачатками склонности к магии воздуха, нуждается в астральной защите. А потому, великодушный и могущественный маг сэр Диллитон Альфитрианский решил попробовать прикрыть твой разум от астральной атаки.

– Ух ты! – Тео даже подпрыгнул и повторил фразу, которую говорил за несколько секунд до этого: – А разве такое возможно?

– Твой словарный запас внушает неподдельное уважение своим объёмом, – ядовито усмехнулся Дилль. – А ещё что-нибудь ты умеешь говорить?

– Умею. Вот, например: я тебе сейчас по лбу дам, если не расскажешь, как ты это собираешься провернуть. Ну, как?

– Убедительно. Отвечаю: не знаю.

– Тьфу! – в сердцах сплюнул Тео. – Я-то думал, ты в самом деле что-то изобрёл.

– Понимаешь, – Дилль оставил смешки и заговорил серьёзно, – я не сомневаюсь, что сумею разрушить атаку на твой разум, если перемещусь в астрал. Главная загвоздка в том, чтобы моя защита не повредила тебе больше атаки.

Тео, конечно, уже знал, что Дилль избавляется от магии оков разума призывая драконью ярость.

– Мне, понятное дело, ярость не вредит, а вот что будет с тобой – вопрос, на который ответа пока нет. Конечно, – Дилль задумчиво почесал кончик носа, – можно провести пару экспериментов.

– Что-то мне не хочется, чтобы мои мозги прожарили из астрала драконьей магией, – поморщился Тео. – А другого способа у тебя нет?

– Увы, – развёл руками Дилль. – Я же не специалист в астральной магии.

– Тогда спроси у специалистов, – внёс мудрое предложение Тео. – Можно обратиться к Оквальду. Или к мастеру Россу. Или, на крайний случай, к самому гроссмейстеру.

– Оквальд ничем помочь не может, – хмуро сказал Дилль. – Когда я спросил, как он защищает свой разум в астрале, он начал такую ахинею плести, что я и половины сказанного не понял. Ясно одно – его способ мне не подходит, не дорос я ещё.

– Так же, как и твой способ не подходит ему, – кивнул Тео. – Может, с мастером Россом поговорим? Он, конечно, дед суровый, но помочь никогда не отказывался. Мне он, кстати, сильно помог в концентрации – перебои практически исчезли. А я теперь летаю и не падаю. Ну, почти.

С этими словами Тео потёр бок. Мастер Росс – его новый наставник. И вампир восхищается им так же, как прежде нахваливал мастера Гвинарда, пока тот не проявил свою истинную сущность. Поэтому Дилль немного скептически относился к сказанному впечатлительным вампиром.

– Я вот только одного не пойму, – рассуждал вслух Тео. – Ты говоришь, что при перемещении в астрал оказываешься как бы в другом мире. И пока твой разум находится там, тело остаётся здесь.

– Ну, да, – кивнул Дилль, не понимая, к чему клонит его друг.

– А Оквальд явно никуда не перемещался, когда атаковал сначала тебя, затем меня. Как же так?

Дилль задумался. Мастер Оквальд, действительно, махал своим магическим посохом, потом попробовал напасть на него из астрала, а когда не получилось – атаковал Тео. И никаких перерывов между этими двумя атаками не было. Но Дилль-то прекрасно понимал, что атаку не сделаешь в мгновение ока – на это нужно время. Да и Иггер, пытаясь захватить разум Дилля, тоже не тратил на это времени – старик просто нападал.

– Ничего не понимаю, – развёл руками Дилль. – Любое заклятье требует времени, но что Оквальд, что Иггер атакуют моментально. Мы просто чего-то не знаем. И узнав это "что-то", мы можем найти способ твоей защиты. Значит, нужно обратиться к самому старому магу Академии. И если он не прибьёт меня во время очередной тренировки, завтра расскажу, сумел ли я найти средство для твоей защиты от астральных атак.

*****

Его Величество принимал графа Крисса, который только что прибыл в Тирогис из длительной поездки на север. Граф, застыв в почтительной позе, ждал, пока король прочитает послание собрата из Подгорного королевства.

– Отлично сработано, Крисс, – Юловар отложил в сторону тугой свиток с личным письмом от короля гномов. – Таннил заверяет меня в самом искреннем расположении, клянётся оказать любую помощь и утверждает, что никаких переговоров с моими врагами вести не будет. Честно говоря, я даже не ожидал, что эта поездка окажется столь успешной.

Свиток с письмом начал желтеть, затем рассыпался на хрупкие кусочки. Зачем, спрашивается, нужно было заклинать это, в общем-то невинное и не содержащее никаких государственных тайн, письмо? Юловар неодобрительно покачал головой – всё-таки гномы странные существа. Подозрительные, недоверчивые, жадные до золота, но при всём этом верные данному слову.

– Ваше Величество, кроме написанного король Таннил просил устно передать вам, что согласен выделить в распоряжение Ситгара наёмников: четыреста огневиков и пять сотен топорников. Совет гномских старейшин уже утвердил его приказ.

– Прекрасно! – Юловар облегчённо вздохнул.

Гномы издревле славились своей пехотой, а их огневики обладали огромной поражающей силой и могли переломить ход битвы. Получить такие войска перед началом боевых действий – это лучше самого дорогого подарка. Правда, гномы никогда и ничего не делают бесплатно.

– И сколько Таннил хочет?

– Всего лишь по сотне золотых оксов в месяц за каждого огневика и пятьдесят за простого топорника, – замогильным голосом ответил граф. – Причём, отказаться от топорников нельзя – они идут в поддержку огневиков.

Юловар не выдержал и выругался:

– Жадные коротконогие ублюдки! Да на эти деньги я могу содержать два кавалерийских полка!

– Я тоже говорил об этом королю Таннилу, – сказал граф Крисс. – Но Его подгорное Величество упёрся, как бык на бойне – или мы платим названную им цену, или поддержка Ситгара гномами ограничится словами. Я не смог переубедить его. Простите, Ваше Величество.

– Не извиняйтесь, граф, вы и без того сделали очень много. Благодарю вас за службу. Отдохните пару дней, а потом вас ждёт новая поездка.

– Спасибо, Ваше Величество, – граф церемонно поклонился. – Осмелюсь ли я спросить, куда будет лежать мой путь?

– Вы поедете в казарское поле и, если сумеете, склоните местных вождей племён к сотрудничеству с Ситгаром. А оттуда вы двинетесь прямиком в Эрмелек и постараетесь встретиться с каганом Джаремом. По-хорошему, лучше бы вести переговоры непосредственно с Хозяйками Ковена, но это вряд ли получится.

– Куда-а? – при последних словах короля с графа слетела столь тщательно культивируемая у дипломатов невозмутимость. – Я не ослышался? Я должен ехать в хивашские степи?

– Да, да, именно туда. Я набросал черновик плана, который вы предложите кагану Джарему. Думаю, он согласится. Пока ещё не всё готово, поэтому я и даю вам несколько дней отдыха. Ступайте, граф.

Ошеломлённый услышанным, граф Крисс удалился из королевских покоев, даже забыв поклониться на прощанье – настолько его потрясло известие, что король собирается вести переговоры с злейшими врагами Ситгара.

Юловар просмотрел список дел, вычеркнул одну позицию и сердито потеребил верёвочку звонка. На зов тут же появился камердинер.

– Что угодно Вашему Величеству?

– Истальфа сюда, – рыкнул король, чьё настроение резко испортилось после визита графа Крисса.

– Будет исполнено, – камердинер умчался выполнять приказ.

Прошло сорок минут, прежде чем камердинер доложил о прибытии суперинтенданта Истальфа.

– Не знал, что дорога от главного казначейства до моего дворца столь долга, – вместо приветствия сурово сказал Юловар, глядя на красного и вспотевшего суперинтенданта, держащего в руках охапку бумаг.

– Ваше Величество я как раз проводил ревизию и прошу прощения немного позволил себе опоздать но только во благо государства ибо документы которые вас могут заинтересовать не были подготовлены сразу по моему приказу а я дал разгон подчинённым и вскоре дополнительные комплекты бумаг прибудут.

Всё это Истальф выпалил на одном дыхании и не делая пауз. Король даже головой помотал – к концу речи суперинтенданта он уже забыл, о чём тот начал говорить.

– Прибудут? Это хорошо, – Юловар сбился с мысли и несколько секунд восстанавливал в памяти причину, по которой и позвал главного казначея. – Господин Истальф, мне в ближайшие дни будет нужна значительная сумма.

– Казначейство готово к любым тратам, Ваше Величество.

– Шестьдесят пять тысяч золотых оксов.

– Сколько? – поперхнулся суперинтендант. – У нас нет таких денег.

– Вы же только что сказали, что готовы к любым тратам, – напомнил король.

– Но, Ваше Величество, подразумевается, что траты будут в разумных пределах. Такую сумму мы сразу не сможем раздобыть – потребуется время. Месяца три-четыре.

– Это слишком долго. Гномы, как известно, жадны и скаредны, а потому деньги должны быть уплачены уже через две недели. А общая сумма оплаты их услуг будет в пять раз больше.

– Триста тридцать тысяч? – осипшим голосом спросил суперинтендант. – Ваше Величество, но откуда мы возьмём столько денег?

– Господин Истальф, кто суперинтендант вы или я? – ледяным тоном сказал Юловар. – Если вы не можете найти деньги, которые должны быть в казне, я могу подумать и о другом – более находчивом главном казначее.

– Ваше Величество, – толстый суперинтендант выпрямился, – вы можете отстранить меня от управления вашими финансами, но никто не сумеет найти того, чего нет. В казне сейчас восемьдесят три тысячи золотом, из которых пятьдесят шесть тысяч распределены по различным обязательным платежам. Двадцать семь тысяч – это всё, что я могу предоставить вам хоть сейчас. Но в этом случае запаса не будет, и через два три месяца мы провалимся в долговую яму. Вот перечень налогов и пошлин, а список расходов, как я уже говорил, прибудет чуть позднее.

Король бросил тяжёлый взгляд на казначея и поиграл желваками.

– В эти пятьдесят шесть тысяч входят затраты на армию?

– Конечно, Ваше Величество. Две трети расходов идут на военных.

– Сколько вы можете выделить без ущерба для казны.

– Двадцать тысяч, Ваше Величество. И, если сократить траты, в следующие месяцы по тридцать пять – сорок тысяч. Также можно ввести временный военный налог – это даст ещё около восьми тысяч.

– Займитесь этим, Истальф. Немедленно.

Суперинтендант поклонился, едва не рассыпал свои бумаги и поспешно удалился. Юловар сел за стол и уставился невидящим взглядом в карту Ситгара. Наконец, приняв какое-то решение, король позвонил в колокольчик.

– Луккас, – сказал он камердинеру, – вызови ко мне главу гильдии ростовщиков и старшину купеческой гильдии. Купцу назначь время на три часа пополудни, а ростовщику – на пять. И присмотри, чтобы эти двое не пересеклись во дворце друг с другом.

Камердинер ушёл выполнять королевский приказ, а Юловар принялся выводить стилусом цифры на своём списке, подсчитывая возможную прибыль и убытки от того, что он задумал. Как ни жаль, но придётся пожертвовать двумя городами и изрядным куском территории, чтобы спасти государство. Закончив подсчёты, король откинулся на спинку стула – если всё получится, то хватит не только на оплату гномских огневиков, но и на вооружение ополчения. А ополчение придётся поднимать – в этом Юловар был уверен.

*****

Дилль, задумавшись, едва не полетел вниз головой с крутых ступенек. А всему виной Тео, чтоб его! Вампир под руководством своего нового наставника, оказывается, освоил полёт. Нет, Тео, конечно, и раньше показывал Диллю, что умеет подниматься в воздух, но то было всего лишь парение на месте. Причём, с обязательным завершающим падением. А сегодня Тео просто убил Дилля своим выступлением. Друзья прошли в гимнастический зал, где Тео, встав на какую-то невзрачную доску, произнёс заклинание, взмахнул руками и полетел.

Дилль с изумлением глядел, как его друг описывает круги, вырисовывает в воздухе восьмёрки, взлетает под самый потолок и пикирует вниз, едва не касаясь каменного пола. И ни разу при этом не упав, что показательно.

– Но как? – с круглыми от удивления глазами только и смог спросить Дилль.

– Просто нужно иметь специальный магический артефакт, – небрежно сказал Тео, соскакивая на пол. – Вот этот.

Дилль поднял деревяшку – две необструганные доски были криво сколочены друг с другом, и внешним видом походили не на артефакт, а на поделку пьяного ученика плотника.

– Врёшь.

– Вру, – улыбаясь до ушей зубастой улыбкой, сказал Тео. – На самом деле, всё просто. Мастер Росс долго размышлял, как мне помочь, провёл надо мной кучу экспериментов и придумал. Он называл какие-то специальные термины, но я ничего не запомнил. А говоря попросту, моё лётное заклинание, оказывается, нарушается из-за воздействия моего же организма. И тогда мастер предложил мне работать с другим предметом, а именно вот с этой самой доской. Я перемещаю доску, а вместе с ней и себя. Как-то так. Главное – не шлёпнуться с доски во время полёта.

Дилль с сомнением поглядел на деревяшку, затем на Тео.

– Это вроде как вытаскивать самого себя за волосы из трясины. Ерунда какая-то.

– Ерунда или нет, но это работает.

Против этого возразить было нечего. Дилль оставил Тео осваивать фигуры пилотажа на доске, а сам отправился на урок к мастеру Иггеру. И поглощённый мыслями об успехах друга, едва не пропахал носом борозду в камне.

– Я тоже хочу летать, – буркнул он в никуда и вздохнул.

Он вспомнил ужас и восторг, которые захлестнули его во время полёта на спине Тринн. И свои ощущения, когда он уже был на полпути к смерти после поединка в Тронном зале – тогда Дилль чувствовал себя настоящей птицей, мчавшейся в бескрайних просторах. Но, к сожалению, летать в собственном теле и по собственному желанию ему не суждено, как и Тео не может перемещать свой разум в астрал. Каждому своё.

Стукнув по камню, Дилль вошёл в покои мастера Иггера. Старичок в болтающейся на нём хламиде повернул лысую голову в сторону вошедшего.

– Ты чего пришёл? Я же сказал Адельядо, что это занятие мы пропустим.

– Приступ? – догадался Дилль.

– Похоже на то, – поморщился старик. – Хотя, может, он и не случится. Давай попробуем, а если что, ты знаешь, как защищаться.

Дилль скривился. Защищаться от огня мастера Иггера – занятие грозящее гибелью. Или, в лучшем случае, очередным посещением врачевателей, к которым Дилль уже пробил не тропинку, но настоящую дорогу.

– Может, лучше отложим?

– Садись, – безапелляционным тоном сказал старый маг. – Сегодня я тебе покажу одну вещь, от которой ты можешь умереть в мгновение ока.

– Вот спасибо! Я бы предпочёл не знать этой вещи.

– Тогда тебе никогда не стать настоящим магом огня. Так и будешь всю жизнь подрабатывать зажиганием магических светильников и созданием фейерверков.

– Мне кажется, это хорошая альтернатива спокойной и уютной могиле, – не сдавался Дилль. – Кроме того, огненные шары у меня получаются и без вашей таинственной вещи.

– Слушай, умник, – рассердился Иггер. – Я – твой учитель, и лучше знаю, что тебе нужно, а что нет. Поэтому заткнись и внимай. А для начала принеси из маленькой комнаты черный пергамент.

Дилль, вздохнув, исполнил приказ. Старик развернул чёрный негорючий пергамент (другой в его покоях не продержался бы и недели) и ткнул пальцем в текст.

– Читай вот это заклинание. Первое. Остальные пока не трогай.

Самое верхнее заклинание на пергаменте было коротким и непонятным.

– Младший отпрыск Вашагас , сияющий в свете, братьев по сонму зови, явись в огненной плоти предо мной взывающим, – послушно прочёл Дилль и тут же задал вопрос: – Кто такой Вагашас?

– Ты читать разучился? – недовольно спросил старик. – "Пред мной", а не "предо мной". В таких заклинаниях не должно быть ничего лишнего или неправильного – это чревато смертью мага. И не Вагашас, а Вашагас. Это прародитель огненных духов. Повтори.

Дилль повторил. Иггер удовлетворённо кивнул.

– Хорошо. Интонаций никаких тут не требуется – можешь хоть бубнить, хоть петь это заклинание. А вот жесты, смотри и запоминай.

Старик соединил ладони около живота, затем выпрямил руки и развёл ладони в стороны, оставив пальцы соединёнными. Получилось, будто он держит в вытянутых руках невидимый шар. Дилль повторил и пожал плечами – пока ни само заклинание, ни жесты не были ни трудными, ни опасными.

– И, наконец, самое главное: соединяя руки, ты должен призвать огонь, но не воплощать его. Воплотишь только когда руки вытянешь. Затраты энергии должны быть не менее пятидесяти эргов, ещё столько же отведи на защиту от жара. Запомни, сначала защита, затем внутри неё – огонь – не перепутай. И не думай ни о чём, кроме контроля над защитой и созданным шаром – в лучшем случае останешься без пальцев, а в худшем…

Мастер не закончил, но и без того всё было понятно. Дилль прочитал мантру спокойствия, убедился, что разум чист, а пальцы не дрожат, и начал нараспев произносить текст заклятья, после чего воспроизвёл требуемые жесты. Дилль создал крохотную защитную сферу меж своих ладоней, а внутри неё воплотил огонь.

Он с интересом смотрел на зажёгшийся шарик. Пока никакой опасности тот не представлял, и Дилль искренне не понимал, с чего старик решил пугать ученика. Да такие шарики Дилль может зажигать по пятьдесят раз на дню.

Огонь меж его ладоней замерцал, и Дилль на всякий случай проверил защитный экран. Огненный шар немного увеличился в размерах, затем от него отделилась крохотная искра, ткнулась в защитное поле и закружилась вокруг шарика. Появилась вторая искра, третья. Дилль насчитал двенадцать штук, после чего пульсация шара прекратилась. Он заворожённо глядел на водящие хоровод искры – они, как живые, сталкивались, соединялись, разбредались в стороны, ныряли в огонь и выныривали обратно.

– Мастер, что это? – шёпотом спросил Дилль.

– Младшие полупримусы огня, что же ещё? – ворчливо ответил старик. – Поздравляю, у тебя с первой попытки получилось призвать всю стаю. Наверное, это твоя драконья магия постаралась, потому что обычно подобный подвиг удаётся только раза с двухсотого.

– Да, ладно, – не поверил Дилль. – Здесь же нет ничего трудного.

– Не радуйся раньше времени. Поскольку ты у нас весь из себя одарённый, то задачу сам себе ты усложнил, – ухмыльнулся старик. – Теперь слушай меня внимательно: ты должен приручить призванных элементалей.

– И как это сделать? – лицо Дилля вытянулось.

– Призови огонь, оставь его в ладонях, убери контрольный стержень из шара и сними защиту. Полупримусы, лишившись огненной поддержки, будут искать её у тебя. Ты должен воспринять их, дать им почувствовать, что ты, огонь и они – единое целое. Был бы ты обычным учеником, то пробовал бы сейчас воспринять одного полупримуса. Но поскольку ты призвал стаю, будешь работать со всеми двенадцатью. Если что-то не получится – сгоришь, как сухой листок. Так что подумай и реши, готов ли ты. Если чувствуешь сомнение – просто уничтожь шар, не снимая защиты, и полупримусы, оставшись без поддержки родной стихии, исчезнут.

Дилль сглотнул сухой комок в горле. За время учёбы в Академии он не раз подвергался всяким пакостным заклинаниям, в том числе и боевым, но вот самоубийством заниматься до сих пор не приходилось. Шутка ли, впустить в себя элементаль огня! Да не одну, а двенадцать штук сразу.

Он смотрел на мельтешение искр и никак не мог решиться. Убрать контрольный стержень и защиту означало ступить на мрачный путь в никуда – Дилль совсем не был уверен, что сумеет совладать с огненными элементалями. Но и изгонять полупримусов он тоже почему-то не желал. Странное чувство. Это как стоять на краю обрыва: далеко внизу под ногами земля, сердце заходится от страха перед пустотой, но что-то неодолимо влечёт сделать шаг вперёд.

Он посмотрел на мастера – тот, прикрыв глаза, сидел с невозмутимым видом. Ясно, помощи от старика не дождаться. Дилль вновь всмотрелся в мечущиеся внутри защитной сферы искры. Интересно, они, оказывается, отличаются друг от друга. В одной больше красноты, другая зеленоватая, третья слегка пульсирует, словно подмигивает. Может, эти полупримусы, и впрямь, живые? А ещё они напомнили Диллю то междумирье, где он оказался, получив от Тринн смертельную дозу магической квинтэссенции. Тогда искры далёких миров тоже подмигивали, переливались различными цветами и даже оказывались окошками в иные миры.

Наверное, эта аналогия придала ему решимости. Дилль шумно выдохнул, мысленно потянулся к контрольному стержню огненного шарика и удалил его. С лёгким "чпок" сгусток исчез, а полупримусы заметались, лишившись жизненной энергии. Он призвал огонь и переместил его к ладоням, не воплощая и не выпуская наружу.

"Чума на мою голову, что я делаю?" – подумал Дилль и невероятным усилием воли снял защиту.

Крохотные элементали на мгновение застыли, а потом одновременно метнулись к спасительному магическому пламени, заключённому в телесную оболочку человека. Дилль вздрогнул от дикой боли, когда двенадцать раскалённых докрасна иголок пронзили кожу. Пальцы сами собой скрючились и на глазах начали чернеть от проникшего в них жара. Живой огонь потёк по жилам, причиняя неимоверные страдания. Дилль с ужасом смотрел, как по мере движения элементалей от пальцев к локтю на его руках вздуваются вены и лопается кожа, а закипевшая кровь густым фонтаном бьёт из выжженных дыр на ладонях, заливая оранжевую мантию адепта.

Пока эти отродья не успели подняться выше локтя, нужно остановить их. Подобное уничтожается подобным, говорил ему мастер Иггер. Не страшно, что руки его изуродованы этими мелкими паршивцами, главное – не дать им причинить вред более серьёзный. А с руками врачеватели помогут, они и не такое вылечивали.

И Дилль призвал огонь, но уже замешанный на драконьей ярости и приправленный злостью на жадных полупримусов и старого мастера, из-за которого он вынужден терпеть такие муки. Ярость затуманила мозги, в глазах покраснело, кровь с шумом начала биться в висках. Драконий огонь хлынул в искалеченные руки, чтобы смыть прочь искры полупримусов.

О, нет! Эти негодяи не только не ушли – напротив, они начали настоящую пляску, едва их коснулось пламя драконьей ярости. Но, странное дело, теперь Дилль уже не испытывал страданий от движений крохотных огненных искр – напротив, их танец стал даже приятен. Эдакая лёгкая щекотка, словно по руке ползёт пара-тройка муравьёв. И больше он не чувствовал жгучей испепеляющей боли, что ещё секунду назад туманила ему мозги. Как не чувствовал и безудержной ярости, призванной им против элементалей.

Дилль словно вынырнул из глубокого омута на поверхность. Только что он сидел с исковерканными невероятным жаром руками, и вдруг оказалось, что руки его ничуть не пострадали. Никаких выжженных ран на ладонях, пальцы целы, а кровь не заливает одежду. Дилль проморгался – нет, он, действительно цел и невредим. Но что это с ним было?

– Интересно, – задумчиво сказал мастер Иггер. – Никогда такого прежде не видел.

– Какого?

– Чтобы взывающий с первого раза воспринял стаю полупримусов.

– То есть, у меня получилось? – удивился Дилль.

– А разве ты не чувствуешь их? – удивился в свою очередь старик. – Вот же они, веселятся.

Дилль поднёс к глазам горячую ладонь – под кожей мелькали светлые пятнышки полупримусов, которые продолжали водить хоровод. И то, что они теперь находятся в теле человека, их, по-видимому, ничуть не смущало. Одна из искр двинулась вверх по руке, и Дилль почувствовал, как вместе с элементалью поднимается тёплое пятно.

– Ну-ка, брысь! – он попытался стряхнуть полупримуса.

Тот, словно поняв, вернулся к собратьям.

– И что дальше? – задумчиво глядя на ладонь, спросил Дилль. – Я так и буду ходить, будто живой фейерверк?

– Как только ты отпустишь огонь, эти мелкие исчезнут.

Полупримусы больше не причиняли боли, но Дилль решил, что пока с него хватит экспериментов. Он убрал огонь, и один за другим полупримусы начали пропадать. Вскоре руки Дилля выглядели как обычно.

– Теперь ты можешь призывать их, когда тебе понадобится настоящая огненная сила, – сказал старик.

– Мастер, – Дилль сжал и разжал пальцы, – я не понимаю, что произошло. Когда полупримусы вонзились в меня, мои пальцы почернели, кровь закипала, а кожа на руках лопалась от жара. Я уж думал, что опять придётся идти к врачевателям. Но оказалось, что ничего и не было.

– Так происходит всякий раз. Это всего лишь иллюзия. Но если бы ты не смог объединиться с элементалями, эта иллюзия убила бы тебя. По-настоящему.

– А если бы я знал, что мне всё это лишь кажется?

– Ты всё равно бы погиб, – невозмутимо сообщил старик. – Когда ты отдаёшься во власть высшей магии, нет разницы – понимаешь ты что-либо или нет. Главное: можешь ли ты выполнить поставленное условие. Если нет – тебе конец.

Дилль недоверчиво приподнял брови.

– Вы хотите сказать, что эти крохотные искры часть высшей магии? Что-то непохоже.

– Из-за твоих невероятных успехов я забываю, какой ты ещё болван, – покачал головой мастер Иггер. – Элементали – это концентрированная первородная магия какой-либо стихии. Они делятся на пять степеней: младшие полупримусы, старшие полупримусы, младшие примусы, старшие примусы и секундусы. Говорят, есть более старшие степени элементалей, но их никто и никогда не призывал – сил человеческих на то не хватает. Секундус – это предел мастера-мага.

– Бр-р-р, – Дилль потряс головой. – Сплошные "усы".

– Запоминай – пригодится, – хмыкнул Иггер. – Советую почаще призывать младших полупримусов – это укрепит твой организм и облегчит призыв их старших собратьев. А, заодно, теперь ты можешь с их помощью согреваться в холодную погоду и лечиться от простуды. Так что, как видишь, от сегодняшнего урока сплошная польза. Во всяком случае, водники больше не будут перекрашивать твои волосы в зелёный цвет.

Дилль сердито засопел, вспомнив выходку Мейса, когда тот заставил его выпить какую-то гадость под предлогом лечения от простуды. А вот насчёт согревания в холод – это просто замечательно. Дилль, в комплекции которого жировая прослойка начисто отсутствовала, мёрз не только зимой, но и весной и осенью. А иногда даже летом. Но теперь-то с этим покончено.

– Вот спасибо, мастер… – начал он и не договорил.

Старичок окутался желтоватой дымкой, а воздух вокруг него задрожал. Кожа мастера Иггера словно засветилась изнутри, и до Дилля докатилась волна жаркого воздуха.

– Чтоб тебя!

Дилль вскочил на ноги, формируя огненный шар. Еле успел – старый мастер издал душераздирающий крик, и вокруг него заклубился ядовито-жёлтый огонь. Дилль швырнул свой шар в старика, отступил в сторону дверей, затем метнул ещё шар. Оба шара не причинили вреда старику, но заставили на пару секунд опасть пламя.

Дилль протиснулся в появившуюся щель в каменной стене и вывалился в коридор, получив-таки напоследок жаркий привет от мастера. Проинспектировав себя, он обнаружил, что весьма важная часть тела сильно обожжена, поэтому сегодня ему придётся спать на животе. А сидеть не придётся совсем. И Дилль негнущейся походкой отправился знакомой дорогой на лечение к земельщикам, по пути раздумывая, какой степени элементаль призвал сейчас старик Иггер.

*****

– Поздравляю вас, молодой человек. В смысле, молодой вампир. В общем, поздравляю, адепт.

Найдя, наконец, правильную формулировку, гроссмейстер Адельядо вынул из рукава мантии посох. Как он поместил в рукав такую длинную деревяшку, Дилль искренне не понимал. Тео, судя по всему, тоже, но вампира это и не интересовало – его кошачьи глаза не отрывались от гладкого белого дерева.

– Лови, – гроссмейстер бросил посох, Тео поймал его и осторожно погладил.

– А теперь начали, – мастер Оквальд повторил фокус гроссмейстера и тоже достал ниоткуда посох. – Я тебе обещал кровавую баню – сейчас ты её получишь.

На сей раз инициация посоха мага проходила в гимнастическом зале. Дилль, который присутствовал всего лишь в роли зрителя, поспешил отодвинуться к стене – поближе к гроссмейстеру и подальше от разворачивающейся бойни. А как ещё назвать то, что мастер Оквальд проделывал над Тео?

Будь вампир вооружён мечом, ну, тогда у него и был бы шанс устоять против наставника. Но поскольку Тео владел шестом намного хуже, чем мечом, поединок быстро превратился в форменное избиение. В отличие от прошлого раза, сегодня мастер Оквальд был зол, свиреп и неотразим. Спустя пять минут с начала поединка Тео уже был избит с ног до головы, кровь у него бежала из рассечённой скулы, и при каждом резком движении вампир невольно кривился – явно из-за сломанных рёбер.

Тео, видимо, решил отдышаться и сделал воздушный щит, но тут же вскрикнул, а его защита пропала.

– Не вздумай больше создавать свой щит – иначе я тебе в астрале мозги вытряхну, – прорычал мастер Оквальд. – Буду бить тебя до тех пор, пока ты не применишь магию через посох.

И в подтверждение своих слов, наставник обрушил на Тео град ударов. Тео, конечно, тоже в долгу не оставался, но его жалкие несколько ответных тычков были, как капля против ведра воды. После особо изощрённой атаки Тео рухнул на пол с подломившейся ногой и, защищаясь, поднял над головой белую деревяшку. Что-то ярко сверкнуло, между посохами проскочила здоровенная искра, а в воздухе резко запахло грозой.

– Фух, вымотался, – мастер Оквальд совсем не выглядел уставшим. – Встать сможешь?

Тео взял протянутую руку и со стоном поднялся.

– У меня ни одной целой кости не осталось, – сообщил он.

– Зато теперь у тебя есть собственный посох, – сказал гроссмейстер. – Ну-ка, давай его сюда. Занятия с ним начнёшь завтра, а пока дуй к врачевателям. А ты, Оквальд, займись этим молодым вам… тьфу, адептом. И не забывай об особенностях.

Гроссмейстер поколдовал над посохом Тео, затем спрятал его в рукав. В рукав! Дилль с выпученными от удивления глазами смотрел, как длинный шест исчезает под одеждой гроссмейстера. Адельядо ушёл, Тео уковылял к врачевателям, и Дилль с мастером Оквальдом остались одни.

– Наставник, можно вопрос?

– Ты, наверное, хочешь спросить, куда гроссмейстер спрятал посох? – спросил Оквальд, заметивший неприкрытое удивление Дилля.

– Ну, куда – понятно. В мантию. Я хотел спросить, когда я получу такую же мантию. Только не говорите, что для этого нужно достичь степени мастера.

– Эк ты загнул, – усмехнулся Оквальд. – Нет, для хранения и переноски посохов используется специальный мешок с заклинанием сохранения пространства. Их ещё безразмерными называют. Поскольку мастеров, могущих создавать такие артефакты, больше нет, то эти мешки – большая редкость. И каждому желающему, как ты понимаешь, не выдаются.

– Понятно, – погрустнел Дилль. – Значит, мне придётся ходить со своим посохом, как древнему старцу.

– Придётся, – согласился Оквальд.

– А ещё вопрос можно? – и, не дожидаясь разрешения, спросил: – Зачем было устраивать избиение? Неужели нельзя просто подождать, когда адепт сам почувствует посох?

– Нельзя. Слишком долго. В момент опасности все чувства обостряются, и инициация происходит гораздо быстрее. В обычном режиме это может растянуться на несколько лет.

– А ещё вопрос…

– Слушай, ты сюда болтать пришёл или учиться? – рассердился наставник.

– Так я и хочу научиться, – возразил Дилль. – Я не понимаю, как вы или мастер Иггер так быстро атакуете из астрала.

– О, наконец-то вопрос по делу, – тут же смягчился Оквальд. – Только я не понимаю, что значит "так быстро".

– Ну, как же? В наше прошлое изби… в наш прошлый поединок, вы орудовали посохом, а потом мгновенно нанесли мне астральный удар. И сразу же безо всякого перерыва атаковали Тео. Но ведь на подготовку любой атаки требуется время – заклинание произнести или просто цель выбрать.

– А-а, вон ты про что, – усмехнулся Оквальд. – Знай, что в астрале нет такого понятия, как время. То есть, твой разум исчезает из телесного мира, но, сколько бы он ни пробыл в астрале, вернётся обратно в то же мгновение. Это даёт огромное преимущество в бою – ты уже мог это заметить сегодня на примере Тео.

– То есть, я могу любого… – Дилль мечтательно сощурился, представив, как он подкрадётся из астрала к Мейсу и…

– Я бы не советовал. Во-первых, ты можешь нарваться на того, кто тебе ответит – таких магов осталось немного, но они есть. А во-вторых, чрезмерно частое посещение астрала грозит окончанием существования. Это ведь, по сути, отрыв разума от тела. Своего рода, маленькая и временная, но смерть.

С такой точкой зрения Дилль ещё не сталкивался. Оквальд развил свою мысль:

– Известны случаи, когда разум не сумел вернуться в тело. Можешь сходить в библиотеку, почитать про это. Что потом происходит с разумом – неизвестно, зато известно, что тело становится живым трупом. Овощем. И никто не знает, после какого посещения астрала тело откажется принимать разум – у каждого из пострадавших это число было разным.

– Ну его, этот ваш астрал, – Дилля передёрнуло при мысли о том, что может с ним случиться.

– Не тушуйся, – слегка улыбнулся Оквальд. – Чтобы тело прекратило контакты с разумом, нужно очень постараться. Те маги, которые впали в это состояние, входили в астрал много тысяч раз. Так что запас у тебя есть. Просто имей в виду, что ради баловства не стоит приближать собственную гибель.

– Учту, – буркнул Дилль. – Тогда не буду даже спрашивать, могу ли я прикрыть разум Тео.

– И как ты собирался это сделать? – удивился мастер Оквальд.

– Об этом я у вас и хотел спросить. Но теперь не буду.

– Нет уж, давай поговорим, – заинтересовался наставник. – Гроссмейстер рассказал мне, что ты избавляешься от оков разума при помощи драконьей магии. Мне-то это недоступно, как и тебе пока недоступны мои методы. Отличие между нами в том, что я никогда не смогу сделать того, что творишь ты, а вот ты после надлежащего обучения сможешь повторить мою защиту.

– И что? – недоумённо спросил Дилль.

– А то, что моя защита – стандартная. И она не позволяет отразить атаку, не направленную лично на меня. А вот с тобой случай другой.

– Случай, может, и другой, но я всё равно ничего не умею.

– Тогда отложим посохи в стороны и займёмся астральными атаками, – с воодушевлением предложил мастер Оквальд.

– Не хочу приближать собственную гибель, – проворчал Дилль.

– Тогда я приближу твою гибель вот прямо сейчас, – пригрозил наставник. – Я тебя жду в астрале.

И замер. Дилль ругнулся, но послушно применил заклятье мастера Иггера. Его тряхнуло, и Дилль перенёсся в астрал. Рядом блистал разум Оквальда. Надо же, какой он, оказывается, ярко-синий с оранжевым отливом.

– Это смешанная аура огненной, воздушной и водной стихий, – пояснил мастер Оквальд.

Интересно, а как тогда выглядит сам Дилль?

– Твоя аура красноватая с зелёными сполохами.

Дилль вспомнил, что в астрале нет преград для мыслей, и решил не думать ничего плохого про наставника по физической подготовке, который, если обидится, может и шестом огреть.

– И огрею, – насмешливо сказал Оквальд. – Ты совсем беспомощен, как я погляжу. Любая твоя мысль слышна.

– А разве можно по-другому? – удивился Дилль.

– Можно. Я сообщу гроссмейстеру, пусть он поговорит с мастером Иггером. Старик научит тебя ментальной защите.

– А вы разве не можете?

– Могу. Но этим должен заниматься твой наставник. Это, своего рода, традиция. Ладно, оставим это. Итак, я нападаю.

Дилль почувствовал давление на свой разум. Мягкая подушка окружила его со всех сторон и начала сдавливать. С каждым мгновением разум Дилля уменьшался и, если ничего не предпринять, то он станет размером с горошину, а потом и вовсе исчезнет. Дилль обратился к драконьей ярости, как к не раз испытанному средству. Поскольку тела сейчас у него не было, то ни бешеного биения крови, ни красноты в глазах он не почувствовал, зато ощутил, как его захлёстывает небывалая мощь. Он без труда разорвал незримые оковы, и давление пропало.

– Ну и дела! – удивлённо воскликнул мастер Оквальд. – Вот, значит, как работает драконья магия.

– И как она работает?

– Непонятно, но эффективно. Твой разум вдруг стал, если так можно выразиться, скользким. Мне просто не за что стало цепляться. Интересно, интересно. А давай попробуем поменяться ролями. Атакуй меня, но только не со всей присущей тебе дури – я вовсе не желаю погибнуть раньше времени.

– Знать бы ещё как. Я никогда не атаковал мастера Иггера – только защищался. Поэтому заклятье нападения не знаю.

– В астральной атаке нет никаких заклятий. Чем тренированнее разум мага, тем сильнее его атака. Ты силой своего разума должен давить на разум противника, – мастер Оквальд ненадолго задумался. – Знаешь жука-хватальщика, который сжимает своими мощными жвалами добычу? Вот и ты должен подобно этому жуку вытянуть в мою сторону жвалы своего разума и попытаться сдавить. Если тебе не нравится эта аналогия – придумай другую, но принцип именно такой.

Разумеется, Дилль видел жуков-хватальщиков. У мальчишек было любимым занятием устраивать поединки между пойманными жуками, которые, сцепившись жвалами, азартно дрались друг с другом. Он представил себя в роли такого жука и потянулся к огоньку мастера Оквальда.

Но едва он коснулся разума наставника, как был отброшен. Дилль собрался и повторил попытку – результат был прежним.

– Давай, давай, торопыга, – усмехнулся Оквальд. – Я кажется что-то чувствую. Лёгкую щекотку, если быть точным.

Дилль почувствовал азарт, и добраться до разума мастера стало самой важной в жизни задачей. Он пробовал сжимать "челюсти", подкрадываться незаметно, атаковать неожиданно, давить постепенно, делать уколы. Ни одна из попыток не удалась – наставник по-прежнему только усмехался.

За азартом пришла злость, увеличившая силу Дилля. Теперь уже мастер Оквальд перестал смеяться и начал комментировать и поправлять:

– Ты слишком прямолинеен – я вижу все твои намерения. Хорошо. А теперь увеличь охват. Плохо, я сбрасываю твои тиски. Ну, куда ты бьёшь? Я здесь, а не в стороне. Такое впечатление, что ты пьян, адепт. Эй, ты ку…

Мастер Оквальд исчез вместе со своими комментариями. Придя в сознание, Дилль почувствовал страшную головную боль. Ему будто вонзили в макушку штук десять кинжалов, каждый из которых проворачивался вокруг своей оси.

– Хлебни, станет полегче.

Мастер Оквальд поднёс к губам Дилля горлышко бутылки. Ароматный нектар живительной струёй потёк в пересохшее горло адепта, и боль в затылке слегка улеглась.

– Эта настойка – моё собственное изобретение, – похвастался Оквальд. – Вино двадцатилетней выдержки плюс кое-какие травки. После получения астрального нокаута отлично помогает. Я на себе много раз испытывал.

Дилль с трудом сфокусировал взгляд на наставнике. Тот прочитал безмолвный вопрос, написанный на лице Дилля, и пояснил:

– Астральный нокаут – это когда в астрале тебя так приложат, что потом пару часов не можешь в себя прийти. Я, конечно, тебя не бил – просто ты ещё не тренирован, вот силы и закончились. Ничего, полежишь, отдохнёшь.

Пока Дилль лежал и отдыхал, мастер Оквальд ходил вокруг него с заложенными за спину руками и читал лекцию:

– А ведь я вам, начинающим, на каждом занятии твержу, что физическая сила очень важна для мага. Опытный маг понимает, что нельзя пренебрегать тренировками. Чем больше времени ты проведёшь за физическими упражнениями, тем крепче будет твоя психика. Развивая мускулы, ты преодолеваешь себя, свою боль и немощь. Это закалка твоего характера, вот почему это так важно даже для такой редкой вещи, как астральная магия. В астрале ты можешь проявить только свою ментальную сущность…

Дилль даже не заметил, как уснул под монотонное бубнение наставника. Очнулся от довольно невежливого тычка в бок.

– Я ему персональную лекцию читаю, а он дрыхнет! – возмутился мастер Оквальд. – Хватит валяться на камнях, не то простынешь.

Дилль поднялся, всё ещё чувствуя слабость.

– Я больше не простыну, – буркнул он.

– Почему это? – с любопытством спросил Оквальд, прихлёбывая из бутылки с волшебным настоем.

– Мастер Иггер сказал, что огненные полупримусы помогут от любой простуды избавиться.

– Как? – мастер поперхнулся целебным вином. – Ты что, уже можешь призывать полупримусов?

– Младших, – кивнул Дилль. – Целую стаю сегодня призвал и воспринял. Правда, как с их помощью простуду лечить, ещё не знаю – на мастера Иггера опять накатило, пришлось бежать.

– Да-а, – протянул наставник. – Знаешь что? Иди-ка ты поспи. Всё равно сегодня уже ничего путного у тебя не получится. Только посох поставь на стойку.

Дилль поднял свой посох с пола, поставил его в специальную стойку в углублении стены и, пошатываясь, отправился в спальню. А мастер Оквальд остался в гимнастическом зале с лицом, на котором застыло удивлённое выражение. Он впервые слышал, чтобы адепт-первогодок сумел призвать и воспринять полупримусов, ведь работу с элементалями начинают изучать с магистерской ступени. И далеко не у каждого магистра получается воспринять частичку первородной стихийной магии. А Дилль сумел поладить с целой стаей.

*****

– Заходи. Пить будешь?

Гроссмейстер Адельядо вошёл в архиепископские покои и изумлённо уставился на хозяина. Одборг, бывший архиепископ Ситгара, лишённый сана на Конклаве, сидел за массивным столом в окружении бутылок вина. Обычно ухоженный и аккуратно одетый, сейчас Одборг выглядел, как заправский пьяница, несколько дней не вылезавший из кабака. Впрочем, так оно и есть, только для достижения таких плачевных результатов Одборгу не понадобилось куда-то плестись – он устроил кабак из собственных покоев – пустые бутылки, лужи вина на столе и полу, половина поросёнка в застывшем жире, погрызенная редиска… Для полного сходства не хватает только шлюх, с неудовольствием подумал гроссмейстер.

– Ты с ума сошёл, нажираться с утра пораньше? – вместо приветствия спросил он.

– Пить никогда не рано и никогда не поздно, – глубокомысленно заявил Одборг.

– Слушай, а как же насчёт всяких церковных запретов? Тебе же в первую голову нельзя их нарушать.

– Мне уже, и-ик, всё можно, – икнул бывший архиепископ.

Адельядо покачал головой – в таком состоянии Одборг внятно говорить-то не может, не то что обсуждать важные дела. Придётся идти на крайние меры. Гроссмейстер вышел в коридор и велел архиепископскому секретарю принести ведро холодной воды. Секретарь подозрительно посмотрел на мага, который осмелился заявиться в святая святых ситгарской церкви, но поскольку архиепископ не приказал выдворить незваного гостя, отправился выполнять поручение.

Получив требуемое, гроссмейстер подошёл к столу и бесцеремонно вылил ведро на голову архиепископа. Тот, булькая и ругаясь, подскочил, но Адельядо пихнул его обратно на стул и положил одну ладонь на лоб архиепископа, другую – на затылок. Вылитая вода под воздействием магии гроссмейстера начала окутывать архиепископа, постепенно окрашиваясь в розоватый цвет. Наконец Адельядо резко всплеснул руками, вода брызнула во все стороны, а Одборг шумно вздохнул.

– Иди, переоденься, – буркнул Адельядо. – На сушку твоей хламиды я не собираюсь тратить силы.

Одборг помассировал затылок, наморщился и сказал:

– Ну, и какого демона ты меня отрезвил? Я так долго напивался…

– А, может, мне завидно? – усмехнулся маг. – Вдруг я тоже хочу надраться до такой степени, чтобы не помнить ни о чём?

– Ну и надирался бы, кто не давал? – архиепископ поплёлся к шкафу, выбрал утеплённую рясу с капюшоном и быстро переоделся в сухое.

– Не время предаваться праздности, и тебе об этом должно знать лучше других, – наставительно сказал Адельядо и хлебнул прямо из бутылки. – Неплохое вино.

– Из подвалов монастыря Гориэни, – буркнул Одборг.

– Так ты, старый жук, прихватил оттуда не только книгу пророчеств? – усмехнулся Адельядо. – А мне ничего не сказал. Ладно, я тебе это припомню.

– Не успеешь, потому что Ситгару скоро настанет конец, – Одборг поплотнее закутался в тёплую рясу.

– Тихо ты! – шикнул гроссмейстер.

Он принялся вырисовывать руками незримые фигуры в воздухе, и вскоре удовлетворённо крякнул.

– Теперь можешь разглашать государственные тайны – я поставил полог.

– Да ладно, – безнадёжно махнул рукой церковник. – Теперь уже нет никакой разницы, узнает кто-нибудь о пророчестве или нет.

– Э-э, что-то ты совсем раскис, – озабоченно сказал Адельядо. – Оди, это на тебя так лишение сана повлияло? Наплюй! Мы ещё всему Конклаву головы пооткручиваем, а тебя сделаем предстателем.

– Ты не понимаешь…

– Не понимаю, – согласился маг.

– Ты же читал текст Генетта.

– Тысячу и один раз, – подтвердил Адельядо.

– Помнишь, там есть строка "Единый будет бессилен остановить войну"? Ты хоть понимаешь, что это значит?

– Это означает, что твой Единый не станет влезать в людские дела. Он, честно говоря, и так нас не особо жалует своим вмешательством.

– Именно, – мрачно проворил священник. – Поставь себя на моё место и представь, что ты, всю жизнь занимавшийся магией, вдруг лишаешься её поддержки. И не только ты, а все остальные.

Адельядо сочувственно кивнул.

– Я тебя прекрасно понимаю. Именно в таком положении и находятся все маги с тех самых пор, как твой Единый подобрал под себя магическую энергию мира. Так что теперь, возможно, ты хоть немного понимаешь нас.

Одборг бросил косой взгляд на гроссмейстера, зябко поёжился и невежливо спросил:

– Ты чего притащился? Лекции мне читать?

– Вот ещё! Лекции я могу читать и своим подопечным. Хочу взглянуть на книгу Генетта, в которую ты вцепился, словно краб, и не выпускаешь из своих клешней.

– Ты же переписал пророчество. Слово в слово и даже, насколько я помню, расстояние между буквами повторил.

Гроссмейстер красноречиво посмотрел на Одборга, тот пожал плечами и, открыв настенный шкаф, достал ветхую книгу с пожелтевшими от времени и влаги листами. Аккуратно раскрыв её, священник нашёл нужное пророчество.

– Смотри, если хочешь. Но что ты собираешься тут найти?

– Сам не знаю, – хмуро ответил гроссмейстер. – Но у меня такое чувство, будто мы с тобой что-то упустили.

Он пробежался глазами по словам рокового пророчества и отдельно остановился на приписке, сделанной, судя по другому цвету чернил, позднее.

– Да, – наконец кивнул. – Именно это и сидело у меня зазубриной в памяти. Гляди, в конце чернила более светлые.

– Ну и что? Значит, у Генетта заканчивались чернила, и он долил новых, чтобы дописать пророчество.

– Или его посетило другое видение, уже после того, как он написал первое.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь, – нахмурился Одборг.

– Я и сам ничего не понимаю, – признался Адельядо и прочитал вслух: – "Если кровавый дракон узнает об этом пророчестве, то сам послужит причиной гибели мира." Узнает или нет, но, следуя логике, в любом случае он представляет собой опасность для…

Гроссмейстер замолк, невидящим взглядом уставившись в старую бумагу.

– Что случилось, Ади?

– Да вот размышляю, – неторопливо сказал гроссмейстер, – что подразумевал Генетт под словом "мир". Я почему-то раньше не обращал на это внимания. Если он имел в виду мир, как противоположность войне, это неприятно, но терпимо. А если он подразумевал под миром всех нас: людей, гномов, нашу землю…

– Чего?

– Мир – то место, где мы все живём. А угроза целому миру была всего одна – портал, через который к нам прорывались демоны во время Величайшей битвы. Помнишь Орхама? Он рассказывал, что вампирский мир уничтожили демоны. Превратили в пепелище. Сожгли. И наш кровавый дракон тоже имеет отношение к огненной стихие.

– Нет, не может быть, – побледнел Одборг.

Гроссмейстер без сил опустился на стул. Бывший архиепископ дрожащими руками налил вина в бокал, отхлебнул и проговорил:

– Ты хочешь сказать, что твой адепт может впустить в наш мир демонов?

– Нет, я хочу сказать, что впустить демонов он может только уничтожив Единого, который уже триста лет охраняет нас.

– Ересь, Единый неуничтожим! – привычно ощетинился церковник, но посмотрел на пророчество, сделанное общепризнанным святым, и сник. – Как маг, даже с драконьим даром, может уничтожить Единого? Это невозможно ни с божественной, ни с магической точки зрения.

– А чтобы уничтожить сверхголема, кровавому дракону нужно попасть в Запретный предел, – не обратив внимания на слова Одборга, продолжал размышлять вслух гроссмейстер. – Получается, что согласно одной части пророчества для спасения Ситгара кровавый дракон обязан побывать в Запретном пределе. А из приписки мы с тобой вывели, что посетив Запретный предел, он может уничтожить наш мир. Что ты выбираешь: спасение Ситгара или гибель нашего мира?

Адельядо криво усмехнулся, а бывший архиепископ посмотрел на него совершенно ошалелым взглядом.

– Оди, – гроссмейстер устало покачал головой, – сколько у тебя осталось вина из Гориэни? Давай надерёмся до зелёных демонов в глазах.

*****

Баморрские холмы возникли давно – примерно лет семьсот назад. Баморр, прозванный Черепом за полное отсутствие волос на голове, был здесь наместником императора и решил воздвигнуть неприступный замок. Но местность была плоской, как блин, поэтому Баморр, бывший весьма деятельным человеком, приобщил к государственному делу магов. Путём каких интриг он сумел выписать из мироттийской Академии нескольких мастеров-магов земли осталось для истории неизвестным. Но уже через полгода посреди дремучих лесов возникли шесть холмов, а на центральном началось строительство замка. Сам Баморр-основатель не дождался окончания строительства – он погиб в одной из схваток с дикими лесными племенами, и стройку завершил его сын.

Все последующие поколения герцогов Баморрских вносили свою лепту в дело укрепления замка, и на вид он становился всё нелепее и ужаснее. Но вот своих изначальных функций – защищать обитателей даже во время длительной осады, замок не потерял.

Граф Брандо, доверенное лицо короля Мироттии, хмыкнул, глядя на башенки на стенах, раскрашенные в малиново-зелёные цвета. Безвкусица полнейшая – только человек, абсолютно лишённый чувства прекрасного мог так изуродовать внешний вид своего замка.

Затрубили рога, по стенам забегали солдаты, а у подъёмного моста выстроился почётный караул. Карета посланца мироттийского короля въехала в замок, и навстречу Брандо вышел сам герцог Баморр. Один слуга распахнул дверь кареты, двое других тут же принялись бросать на грязный мощёный двор пучки соломы, дабы уважаемый гость не запачкал башмаков.

– Здравствуйте, здравствуйте, ваше сиятельство! – широко улыбаясь, прорычал Баморр. – Как же я рад видеть вас в добром здравии.

– Спасибо, Баморр, и тебе того же!

Брандо обменялся с хозяином замка хлопками по плечам. Другому дипломат ни за что не позволил бы подобной вольности, но Баморр был его старым приятелем, совместно с которым он в юности опустошил не одну бочку пива. Причём, приятелем не из тех, кто надоедает просьбами о денежной помощи. Скорее, наоборот.

– Проходи скорее, дружище! Столы накрыты, кувшины налиты, девки помыты – всё готово к употреблению.

Брандо улыбнулся, услышав эту старую присказку. У большом зале, действительно, все вышеперечисленные приготовления к пиру были сделаны: столы ломились от яств, пыльные зелёные бутылки уставились в потолок запечатанными сургучом пробками, а несколько опрятных служаночек, в обязанности которых герцог вменил явно не только подачу блюд, ожидали приказаний господ.

– Бран, давай надерёмся, как в старые добрые времена, – хохотнул хозяин замка и подал пример, наполнив свой немаленький кубок.

Граф с воодушевлением поддержал начинание, опустошив поднесённую ему чашу – слово "кубок" никак нельзя было применить к этому полуведру. Час спустя, когда два благородных господина уже находились в соответствующем состоянии, две служанки принялись активно массировать спину и плечи дорогого гостя. Герцог Баморр, усадивший себе на колени пышную дамочку средних лет, искоса поглядывал на разомлевшего графа и усмехнулся в усы – похоже, время для переговоров настало.

– Так, девки, брысь, – отогнал он служанок. – Бран, ты ведь приехал не просто так повидать старого друга. Давай, выкладывай начистоту, что тебе велел передать Его Величество Ниал.

– Гы, – нетрезво ухмыльнулся граф. – А с чего ты решил, что король вздумал вести с тобой переговоры?

– С того, что ему было бы интересно, если бы клан Кровавой выдры Ситгара объединился с кланом в Мироттии. Даже последнему углежогу понятно, как сильно это укрепило бы его позиции. Да и воевать со мной не нужно. А мои солдаты – лучшие из всех воинов Ситгара.

– Лучшие, как же, – граф неприятно рассмеялся. – Помню, герцог Фрадбург говорил то же самое. Только где сейчас и сам герцог, и его клан? А ведь что ему стоило прислушаться к предложению моего государя? Нет же, королевской власти захотелось.

Герцог Баморр насторожился. Оказывается, Ситгарский клан Сокола вёл тайные переговоры с Мироттией. И старый демон Фрадбург ни единым словом не обмолвился об этом, а ведь Баморр считал его своим самым надёжным союзником. Надо подлить вина этому надутому дураку Брандо, он ещё много интересного может рассказать. Герцог лично налил вина графу, тот выпил и захрустел жареной перепёлкой, жуя её вместе с косточками.

Крепко захмелевший граф Брандо, сбиваясь и поминутно засыпая, выложил герцогу Баморру все последние сплетни мироттийского двора, а, заодно, рассказал о намерениях короля Ниала насчёт Баморрского герцогства в свете начинающейся кампании против Ситгара. Герцог так усердно подливал вино гостю, надеясь выпытать побольше интересных сведений, что вскоре тот попросту упал головой на стол и захрапел.

– Унесите этого болвана в спальню, – приказал Баморр слугам.

Когда гостя не очень почтительно схватили за руки и за ноги и утащили наверх, герцог начал придумывать, как с наибольшей выгодой использовать полученные сведения для торговли с мироттийским королём. Баморра совершенно не заботило, что он собирается предать короля Юловара и собственную страну – он в первую очередь должен заботиться о себе и своих вассалах. Участвовать же во всеобщей войне на стороне проигрывающих – это полное безумие.

Возможно, герцог внёс бы коррективы в свои далеко идущие планы, если бы видел, что граф Брандо, оставшийся один в гостевой спальне, вовсе не так уж пьян, как казалось. Мироттийский посланник легко поднялся с кровати, черкнул несколько строк на крошечном листе тонкой бумаги и отправил послание вместе с чёрной птичкой, которую вынул из саквояжа.

– Как ты был жалким провинциальным дураком, Баморр, так им и остался, – злобно усмехнулся граф.

Он отхлебнул специального настоя из маленькой фляжки – эта волшебная жидкость позволяла пить вино вёдрами, при этом не хмелея, и снимала головную боль после обычных попоек. Отличная штука для дипломата, которого пытаются споить при любом удобном случае. Граф подождал, пока настой подействует и прекратится головная боль, после чего не раздеваясь рухнул в постель. Пусть хозяину доложат, что гость всю ночь проспал пьяным сном.

*****

Дилль завистливо вздохнул, глядя, как ловко Тео отвёл от себя атаку мастера Оквальда. Воздушный комок, отклонённый посохом вампира, резко изменил траекторию и разбился о стену.

– Плохо! – недовольно поморщился Оквальд. – Такое впечатление, что ты всю жизнь подрабатывал кошением травы или улицы мёл. Посох – это не метла и не коса. Движения должны быть отточенными и аккуратными. А ты, Тео, так машешь посохом, словно хочешь оглушить атакующий тебя сгусток.

Дилль опять вздохнул. Тео спокойно отражает девять из десяти магических атак, а мастеру Оквальду всё не нравиться. Сам же Дилль в лучшем случае мог отвести из дюжины одну. Почему-то без посоха защита у него выходит куда лучше и надёжнее.

– А ты чего рот раскрыл? – это уже относилось к Диллю. – Продолжай работу с болваном.

Болван – это чучело, которое мастер Оквальд при помощи гроссмейстера Адельядо сделал специально для Дилля и Тео. Оно умело стоять столбом и швыряться электрическими разрядами, причём, какой силы разряд будет следующим угадать невозможно. А поскольку Дилль пропускал одинадцать атак из дюжины, то испробовал на своей шкуре весь спектр возможностей болвана – от лёгкой щекотки до конвульсий в сведённых судорогой мышцах. Хорошо хоть антимагия иногда выручает, и не каждый электрический разряд добирается до жертвы.

Он остановился, на шаг не доходя до исходной позиции, обозначенной белой чертой, и проверил свою готовность. Всё в порядке: руки не дрожат, посох наготове, энергия в наличии. Дилль сконцентрировался, создал крохотный защитный экран и постарался переместить его на кончик посоха. Сочтя, что теперь готов, он сделал шаг. Едва Дилль переступил белую черту, как болван выплюнул извилистую молнию.

– Да чтоб тебя разорвало! – заорал Дилль, выронив посох из онемевших рук.

– Почему-то я и не сомневался, – скептически поджал губы мастер Оквальд. – Я даже уверен, что ты провёл подготовку по всем правилам.

– Угу, – мыкнул Дилль, поднимая посох. – Не помогают ваши правила.

– Ему же помогают, – наставник кивнул на Тео. – Значит, либо ты делаешь что-то не так, либо…

– Либо?

– Либо тебе нужны другие правила, – пожал плечами Оквальд. – Но изобрести их я не смогу. Во-первых, я не исследователь, а во-вторых, не владею драконьей магией. Так что, если ты хочешь овладеть посохом, выкручивайся сам.

– Вот здрасьте! – возмутился Дилль.

– Все основы защиты я тебе рассказал, – развёл руками наставник. – Большего я сделать просто не могу. Попробуй больше атаковать – это у тебя получается не в пример лучше, чем защищаться. Возможно, упрочив связь с посохом, ты найдёшь способ активировать защиту. Так что, дуй к мастеру Китану и воюй в его зале на здоровье. А потом доложишь, получилось у тебя что-нибудь или нет.

И мастер Оквальд продолжил занятия с Тео. Дилль буркнул себе под нос ругательство и ушёл в медитативный зал. Самого мастер Китана в зале не было – оно и понятно, все нормальные люди в ночное время спят, а не отгребают от электрических болванов разряды. Дилль прошёл в дальний конец зала, где у стены стояли каменные щиты с нарисованными на них кругами мишеней. Выбрав самую большую, Дилль призвал огонь, сосредоточил его в руках и начал перемещать невидимое пламя в посох. Когда ладоням стало горячо, он, просчитав траекторию удара, выпустил энергию.

Магическая энергия потекла по посоху, и с его конца сорвался огненный шар. Неспешно двигаясь, он громко шипел и искрился, а, коснувшись мишени, взорвался облаком ослепительных искр и чёрного дыма.

– Плохо, – прокомментировал своё творение Дилль. – Слишком медленно он двигается. Надо уменьшить размер.

Уменьшение размера привело к небольшому ускорению движения шара, но всё равно он двигался так медленно, что бегущий человек легко мог бы обогнать его. Дилль вспомнил, что мастер Иггер говорил, будто призыв элементалей может увеличить скорость шара. Почему бы и не попытаться?

Теперь жесты были не нужны, Дилль просто призвал элементалей, и вскоре к своему вящему удовлетворению почувствовал присутствие полупримусов. Крохотные искры откликнулись на огненный призыв, и теперь водили хороводы на кистях его рук.

– Ну-с, попробуем, – и Дилль деловито отправил огненный шар в мишень.

Энергия элементалей, смешавшись с его собственной, дала хороший эффект в плане разрушительности – каменный щит после удара треснул, а от звука взрыва Дилль едва не оглох. Однако, скорость движения шара если и увеличилась, то не очень заметно.

Час спустя, когда все каменные плиты мишеней были растресканы, а то и вдребезги разбиты, Дилль понял, что ничего путного у него всё равно не получается. Атакующие заклинания выходили мощными, но медленными, и как их ускорить, он не понимал. И подсказать некому. Мастер Оквальд самоустранился, мастер Китан разводил руками и говорил, что он не боевой маг, мастер Иггер, когда был в разуме, учил каким-то убийственным штукам, которые никак не помогали ускорить огненные шары. А гроссмейстер Адельядо вообще только критиковал, периодически устраивая внезапные проверки, хотя наверняка мог бы научить Дилля чему-нибудь толковому.

Обида на равнодушие и придирки наставников горькой волной затопила душу Дилля. С него спрашивают столько, сколько не требуют с иного магистра. И времени на отдых совсем нет – сплошные занятия по физподготовке, медитации, владению огненной стихией и счислению. Хорошо хоть остальные предметы гроссмейстер отменил, правда, грозился, что потом Дилль должен всё равно сдавать по ним экзамены.

Рассердившись на подобную несправедливость, Дилль ощутил всплеск бешеной энергии. В этот момент проснулась драконья ярость, которая возникала всякий раз, стоило Диллю по-настоящему разозлиться. Да ещё и полупримусы прибавляли сил.

Захлестнувшая его нерастраченная энергия грозила магическим откатом, после которого всегда жутко болит голова. Это Дилль испытывал уже не раз, а потому постарался поскорее выплеснуть избыток энергии, заодно избавившись и от отрицательных эмоций.

Посох в его руках завибрировал, словно живой. Багрово-зелёный шар сорвался с конца посоха и практически мгновенно преодолел расстояние до стены с мишенями. Громыхнул взрыв такой силы, что магические светильники, висевшие под потолком, погасли. Осколки камней разлетелись во все стороны, а медитативный зал заволокло едким дымом. Дилля ударной волной сбило с ног и протащило почти до самого выхода. Оглушённый, кашляя и спотыкаясь на каждом шагу, он с трудом выбрался в коридор. По лбу и рукаву мантии струились тёплые струйки крови – один из осколков попал в плечо, другой царапнул голову. В ушах у него стоял непрекращающийся звон, глаза были засыпаны пылью, а в горле немилосердно жгло от едкого дыма. Он отдышался и, посмотрев на посох, просипел:

– Кажется, теперь я знаю, как ускорить огненный шар. Осталось придумать, как после этого выжить.

*****

Мастер Мариэлла оглядела адептов строгим взглядом. Гроссмейстер настоял, чтобы с этими двумя она занималась отдельно и каждому составила собственную программу. Она не понимала, почему глава Академии принял такое решение. Ну, ладно адепт Теовульф – он хотя бы не безнадёжен, а вот обладатель драконьего дара…

– Итак, приступим. Я просмотрела ваши расчёты. Адепт Теовульф. Вы о чём думали, когда считали энергию воздушного смерча? В условии ведь сказано, что смерч создаётся при участии электрического поля. А где вторая энергия? Разрушительная сила смерча должна быть намного сильнее при участии электричества.

Тео хлопнул себя по лбу и принялся что-то поспешно исправлять.

– Вот. Теперь всё правильно.

– Если вы в реальной обстановке забудете посчитать общую энергию и попытаетесь сделать такой воздушный смерч, то у вас получится всего лишь заклинание лёгкого сквозняка, – едко сказала Мариэлла. – Неужели так трудно понять, что от правильного счисления зависит результат заклинания?

Тео виновато вздохнул.

– Вот новая задача, внимательно прочитайте и не торопитесь. И не забудьте, что взаимодействие электричества с водной стихией уменьшает его энергию.

Тео погрузился в расчёты.

– Адепт Диллитон, – мастер Мариэлла поджала и без того тонкие губы. – Вынуждена сообщить вам, что вы – неисправимый тупица.

Вот так всегда. Наставник по счислению всегда была вежлива, даже когда обзывалась. Дилль промолчал, ожидая, когда мастер Мариэлла раскроет ему глаза на его тупость. Что самое обидное – в одиннадцати случаях из дюжины она бывает права.

– Вашей задачей было подсчитать количество эргов на создание огненного шеста. Вы же сделали тощий огненный прутик. По-видимому, для вас сложить два и два – это сверхсложно.

– Будет четыре, – буркнул Дилль.

– Удивительно, что вы знаете это, – с вздохом покачала головой мастер Мариэлла. – Тогда почему у вас в результате вычислений получается число на порядок меньшее?

Дилль уже знал, что десятка меньше сотни на порядок. А вот почему у него так выходит, не понимал. Вроде бы он всё правильно считает.

– Наверное, я ошибаюсь, потому что нас с Тео завалили всякими другими заданиями, – предпринял он жалкую попытку оправдаться. – Времени на счисление совсем не остаётся.

– Как можно ошибиться, глядя на цифры на бумаге? Это стройная система, в которой сразу видна любая ошибка – достаточно лишь внимательно посмотреть.

– Но я решал задачу в уме, и лишь потом её переписывал.

Мастер Мариэлла удивлённо вскинула бровь.

– В уме? Звучит обнадёживающе, значит, вы не полный болван. Однако, ошибка есть ошибка. Ну-ка, сосчитайте, сколько эргов нужно для малого огненного шара диаметром в палец .

– Сто пятьдесят шесть, – не думая, ответил Дилль, поскольку он уже зазубрил таблицу энергий наизусть.

– Хорошо. Тогда сколько нужно затратить эргов на создание защитного экрана от этого шара. Размер экрана равен диаметру шара.

– Триста двенадцать в точке отражения и не меньше ста пятидесяти шести в остальных частях щита.

То, что на защиту нужно затратить в два раза больше энергии, чем на атакующее заклинание, Дилль узнал давно. И не просто узнал, а почувствовал на себе любимом, когда удары старика Иггера пробивали недостаточно насыщенный экран Дилля.

– Ничего не понимаю, – развела руками мастер Мариэлла. – Вроде бы вы правильно считаете, но тогда откуда взялась вот эта цифра?

Дилль посмотрел на свои каракули, записанные буквально перед началом занятия по счислению. Там, куда указывал тонкий палец учителя, в итоговом столбце стояла цифра пятьсот шестнадцать.

– Что вы делали, когда получили это?

– Я вычислял энергию, необходимую для движения огненного шара, чтобы потом наложить её и распределить по поверхности шеста, – Дилль озадаченно почесал затылок. – Здесь учитывается сопротивление воздуха – в условии оно равно единице, так как воздух неподвижен. Ещё есть сопротивление огненной стихии давлению извне – оно равно тридцати восьми. Поэтому я…

– Чему равно сопротивление огненной стихии? – прищурилась мастер Мариэлла.

– Тридца… А что? Разве не так?

– Адепт, возьмите справочник, – металлическим голосом приказала наставник. – Откройте его на странице шесть, и во второй строке таблицы вы найдёте номинальное сопротивление малых огненных заклинаний.

Дилль послушно сделал всё, что ему велели и замер, уставившись в цифру 3,8.

– Этого не может быть, – наконец проговорил он. – Я точно помню, что когда заучивал, здесь стояла цифра тридцать восемь. Я ещё удивился, почему огненная магия так сильно сопротивляется давлению, в отличие от остальных стихий.

– Адепт Диллитон, что здесь написано?

– Три целых, восемь десятых.

– И так было всегда. Не думаю, что кто-нибудь решил подшутить над вами и стёр десятичную запятую, потому что изменение данных общедоступных справочников чревато жестоким наказанием. Даже самые отъявленные шутники не решались на подобное.

Дилль сердито засопел – он ещё не выжил из ума, и точно помнил цифру тридцать восемь. Но мастер Мариэлла была уверена, что бестолковый адепт просто недосмотрел. Пересчитав задачу уже с новыми данными, Дилль получил правильный ответ.

– Вот, – кивнула наставник. – Теперь у вас получился огненный посох, а не жалкий прутик. И огненный шар будет двигаться с нормальной для боевого заклинания скоростью – около десяти шагов в секунду. А то, что вы мне до этого нарешали, ползло бы со скоростью сонной черепахи.

После этих слов Дилля словно молнией ударило, и всё встало на свои места. Он ведь изучал таблицу сопротивлений по справочнику, который гроссмейстер Адельядо принёс старику Иггеру. И десятикратно увеличенное сопротивление привело к тому, что шары, энергию для движения которых он просчитывал по формуле, летели в десять раз медленнее. Какой всё-таки гроссмейстер хитрый – он убрал ограничивающий блок с амулета Дилля, но всё равно подстраховал мастера Иггера, подсунув адепту неверные данные. Да и сам старик хорош – мог бы и раскрыть глаза ученику на ошибку. Наверняка он в сговоре с Адельядо.

Хотя, подумал Дилль, может, гроссмейстер и мастер Иггер не так уж и неправы. Всё-таки увернуться от медленно летящего шара куда легче. Да, обвели его вокруг пальца. Теперь придётся всё переучивать, потому что Дилль на полном автомате вычислял энергию для движения своих мелких шаров.

– Мастер Мариэлла, спасибо вам огромное! – Дилль поднялся и отвесил низкий поклон. – Не могу выразить словами, насколько сильно вы мне помогли. Благодаря вам я понял свою ошибку и больше её не повторю. Заодно я лишний раз убедился, что счисление – важнейшая в магии вещь.

К удивлению адептов, мастер Мариэлла покраснела и смутилась.

– Вот и замечательно, – она улыбнулась. – Будем надеяться, что вы и дальше продолжите ценить эту точную и нужную науку.

Дилль и Тео обменялись удивлёнными взглядами – им одновременно пришла в голову одна и та же мысль. Оказалось, что вечно чопорная и холодная мастер Мариэлла, когда улыбается, выглядит весьма симпатичной.

После окончания занятия по счислению Дилль рассказал Тео о своей догадке. Вампир только головой покачал.

– Надо же. А я-то недоумевал, почему ты никак не можешь ускорить свои смертоносные шары. Да и мастер Оквальд тоже. Может быть, гроссмейстер "удружил" тебе и с посохом? Наколдовал чего-нибудь, и теперь ты не можешь им защищаться.

– Я должен сейчас же опробовать, – заявил Дилль. – Пойдём в гимнастический зал.

– Лучше, в медитативный. Оквальд нам головы поотрывает, если ты что-нибудь у него спалишь. А ты обязательно спалишь.

– И всё-таки, пойдём туда, – хмыкнул Дилль. – Боюсь, если я сейчас попадусь на глаза мастеру Китану, то уже некому будет экспериментировать.

*****

Юловар отпустил министров. Когда государственные мужи покинули зал совещания, камердинер доложил о прибытии гроссмейстера Адельядо и архиепископа – в этом месте господин Луккас замялся – Одборгского.

– Пусть входят.

Когда маг и церковник вошли, они увидели короля, склонившимся над большой картой, лежащей на столе.

– Доброго здравия, Ваше Величество, – хором поздоровались они.

Король удивлённо посмотрел на вошедших. Гроссмейстер и архиепископ, которые долгие годы при каждой встрече ругались до посинения, с недавних пор жить друг без друга не могли. Раньше Юловар знал, что и первый маг, и глава церкви – люди серьёзные, и ссорятся из-за прямо противоположных идейных убеждений. Это было просто и понятно. А теперь он не знал, что и думать. Должно быть, случилось что-то из ряда вон выходящее, если двое давних противников нашли в себе силы объединиться. И интердикт, объявленный Ситгару, тут ни при чём – гроссмейстер и архиепископ помирились гораздо раньше.

– И вам, господа, того же. Садитесь.

Когда посетители уселись в кресла, король вопросительно посмотрел на Адельядо. Тот сразу перешёл к делу.

– Ваше Величество, до нас дошли слухи, что вы собираетесь отозвать войска от южных границ.

– Да, – коротко кивнул король. – Только не собираюсь, а уже сделал это.

Гроссмейстер замолк и бросил хмурый взгляд на архиепископа. Одборг кашлянул и нерешительно предположил:

– Может быть, мы просто чего-то не знаем? Наверное, это просто какие-то военные манёвры?

– Нет. Я приказал увести все войска от Неонина и Винлика. Также должно быть эвакуировано и гражданское население. Министры только что получили приказ за моей подписью.

– Теперь понятно, почему у них были такие озадаченные физиономии, – хмыкнул Адельядо. – Могу ли я поинтересоваться причиной столь недальновидного распоряжения?

– Господин первый маг, кажется, вы осмеливаетесь критиковать короля? – тихо спросил Юловар.

Прекрасно зная, что подобный тон чреват последующей вспышкой гнева, гроссмейстер, тем не менее, продолжил:

– Я просто хотел бы узнать причину, по которой король хочет оставить два оплота защиты южных границ государства, за которые пролито столько крови.

В глазах короля зажёгся опасный огонёк. Одборг вздохнул – похоже, сейчас и он, и Адельядо впадут в немилость. Но гроза прекратилась, не начавшись. Юловар поморщился и махнул рукой.

– Я иногда забываю, насколько настырными вы умеете быть. Наверное, мне следовало посоветоваться с вами…

– Следовало, мы с Одборгом вам плохого не посоветуем, – невозмутимо ответил гроссмейстер.

– Угу. Вот только вы – первые лица в Ситгаре, вдруг занялись какими-то неотложными делами. Настолько неотложными, что даже дорогу к своему королю забыли. Всё время уезжаете куда-то, приехав – пропадаете целыми неделями. Что происходит, господа?

Гроссмейстер и архиепископ обменялись взглядами.

– Ваше Величество, ничего особенного, – пожал плечами Адельядо. – Просто мы с Одборгом нашли точки соприкосновения и пытаемся примирить магию и церковь.

– Это хорошее дело. И всё? – король скептически посмотрел на мага, но тот твёрдо выдержал его взгляд.

– Да, Ваше Величество.

– Одборг?

– Его премудрость говорит истинную правду, – кивнул архиепископ.

Король подумал, что если они не хотят говорить, то силой правды от них не добиться – не такие они люди. Значит, расскажут, когда сочтут необходимым. Если вообще сочтут. Примирившись с этим, он жестом велел им подойти к столу.

– Вот, – Юловар провёл рукой над картой, – наша южная граница. Здесь – хивашские степи. На западе мы прикрываем от хиваши Эштигер и Мироттию.

Маг и церковник молча смотрели на карту – всё, что говорил король, они знали превосходно. Такое положение Ситгар занимал уже больше двухсот лет, когда дед Юловара отвоевал у хиваши неплохой кусок земли, выбил их с побережья и возвёл на два укреплённых города – Неонин и порт Винлик.

– Тилис и Мироттия поднимают всех на войну с Ситгаром. Церковь под предводительством Бронкура объявила нам интердикт и объединяется – опять же, для боевых действий против нас. Хиваши, несомненно, воспользуются моментом и нападут на наши южные границы. Красными стрелками я набросал возможные направления ударов, которые уже в ближайшие месяцы могут нанести армии сопредельных государств.

Адельядо поморщился, глядя на сплошные красные стрелки, жалящие территорию Ситгара с трёх сторон.

– Север? – спросил он. – Неужели вы допускаете, что король Подгорья тоже примкнёт к нашим врагам?

– Пока что он наш союзник, – устало сказал Юловар. – И даже прислал огневиков и пехоту, правда, за безумные деньги. Но гномы давно желают расширить торговые пути, а вынуждены вести торговлю через Ситгар. Кто знает, вдруг Таннил сочтёт, что ему выгоднее вступить в союз против нас?

– Гномы славятся своим крепким словом, – заметил Одборг.

– Дай Единый, чтобы их слово было таким же крепким, как и горы, в которых они обитают. Общую картину вы видите. И за неимением мудрых советчиков, – тут король бросил язвительный взгляд на Адельядо и Одборга, – я решил самостоятельно изменить баланс сил. Вывод южных войск усилит соединение под командованием генерала Денна. Хиваши займут Неонин и Винлик, после чего граница Ситгара отодвинется на север сразу лиг на двести.

– А население? Куда будем девать беженцев? Кроме того, не все согласятся покидать насиженные места. Начнутся народные волнения.

– Я приказал насильно выгонять людей, – глухо сказал король. – В противном случае они попросту послужат материалом для хивашских поднятых мертвецов.

– Мне кажется, это не придаст популярности королевской власти, – заметил Одборг. – Добровольная потеря двух городов, один из которых важный морской порт, народные бунты…

– И армии придётся их усмирять, вместо того, чтобы воевать с врагами, – дополнил гроссмейстер. – Кланы тут же начнут роптать и искать причины для неподчинения. Я не понимаю вашего замысла, Ваше Величество. Для чего такой риск?

– Я уже сказал: южная армия усилит наши юго-западные границы, – повторил король. – А хиваши, заняв наши города, начнут угрожать Эштигеру и вплотную подойдут к границам Миротии. Пожертвовав приграничными городами, я ослабляю мироттийскую армию и исключаю участие Эштигера в войне против нас. Ни один разумный правитель не отошлёт свои войска, когда под боком у него возникнет такая угроза.

Гроссмейстер и архиепископ сосредоточенно смотрели на карту. Наконец Адельядо откашлялся и сказал:

– Ну, допустим. Однако, с чего вы, Ваше Величество, решили, что хивашский каган начнёт столь быстрое наступление? В прошлом году хиваши изрядно получили от нас по зубам и вряд ли так нагло осмелятся сунуться на территорию Ситгара. Они же не знают ваших намерений оставить города.

– Я послал графа Крисса в хивашские степи с посланием для кагана. Джарем, разумеется, немедленно воспользуется такой удачной возможностью вернуть некогда отобранные у них земли.

– Но ведь это означает, что хивашские всадники выйдут к подбрюшью Ситгара, – сказал Одборг. – Где гарантия, что эти дикари не атакуют нас, вместо того, чтобы угрожать Эштигеру и Мироттии?

– Такой гарантии у меня нет. Но я уведомил кагана, что новая южная граница Ситгара уже укреплена и наполнена войсками. Надеюсь, он всё-таки решит, что проще совершать рейды туда, где подобной защиты нет. Ситгар с Эштигером почти не воевал, и граница там укреплена слабо.

Гроссмейстер свирепо почесал длинную бороду.

– Ну, будем надеяться, что всё произойдёт именно так, как вы и предполагаете. А теперь, Ваше Величество, когда мы с Одборгом убедились в вашем здравом уме, позвольте нам откланяться.

– Убедились в моём здравом уме? – протянул король. – Что это означает?

– Вообще-то мы с Одборгом, услышав об отводе войск, заподозрили, что вас опять подменили, – усмехнулся гроссмейстер. – Вот и пришли узнать, что да как. А, заодно, я проверил, нет ли в вас какого-нибудь магического артефакта, через который вами можно управлять.

– Я-то думал, они заботятся о короле, – покачал головой Юловар, – а они просто проведать пришли.

– Мы и заботимся, иначе не пришли бы. Ваше Величество, у нас масса важных дел. Позвольте удалиться?

И оба высших сановника, откланявшись, поспешно ушли. Юловар только недоумённо развёл руками. Вот и вся помощь. Хотя, и гроссмейстер, и архиепископ действительно переживают за него. Вот только не желают рассказать, чем же таким важным они заняты, от чего их не может оторвать даже угроза всеобщей войны.

*****

– Он уже ушёл? – шёпотом спросил Дилль.

– Ага, – улыбаясь, ответил Тео. – Грозился распылить тебя.

Дилль выбрался из тёмного угла, где прятался от гнева наставника по медитации, стряхнул с мантии пыль и горделиво выпрямился.

– Не каждый удостаивается чести быть распылённым мастером Китаном. Учись, и за тобой тоже будут охотиться наставники.

– Признавайся, что ты сделал, если вечно спокойный мастер Китан бушует не хуже пьяного наёмника, – сгорая от любопытства, сказал Тео.

– На самом деле ничего такого. Ну, разрушил половину его зала. Подумаешь, маги земли его быстро восстановят.

– Это как ты умудрился? – челюсть вампира отвисла книзу, отчего выпирающие верхние клыки словно удлинились.

– Это я с посохом тренировался, когда мастер Оквальд выгнал меня. Вопрос другой: где мне теперь осваивать владение посохом? Оквальд не пустит к себе, в медитативный зал я сам не сунусь.

– Я знаю отличное место, где ты сможешь тренироваться, – раздался позади Дилля чей-то голос.

Друзья обернулись – рядом стоял сам гроссмейстер Адельядо. Худой, в просторной серой мантии, он казался выше, чем был на самом деле. Во всяком случае, Диллю казалось, что гроссмейстер прямо-таки нависает над ним.

– За то, что ты натворил в медитативном зале, тебя нужно лет на двадцать отправить на освоение мастерства укладки камней, – в противоположность суровым словам, в глазах гроссмейстера мелькали весёлые огоньки. – Может, тогда ты в следующий раз хорошенько подумаешь, прежде чем использовать такие мощные заклятья в ограниченном пространстве. Кстати, удивительно, что тебя там не убило.

– Я еле живой выполз.

– Это тебе наука. И тебе тоже, – ткнул пальцем Адельядо в вампира. – Дураки учатся на собственных ошибках, а умные…

– На чужих, – закончил фразу Тео.

– Нет, умные стараются вообще не совершать ошибок. Но вам это не грозит. Поэтому, оба ступайте к смотрителю Криану, он вам покажет место для тренировок.

Дилль решил, что вид гроссмейстера слишком уж добродушный. Однако, спорить с главой Академии – это только зарабатывать на свою голову новые неприятности. Двое адептов поплелись знакомой дорогой в кабинет смотрителя, но Дилль обернулся и задал мучавший его вопрос:

– Ваша премудрость, разрешите спросить?

Адельядо, провожавший взглядом адептов, вскинул бровь.

– Ну, спроси.

– Зачем вы подсунули мастеру Иггеру изменённую таблицу?

Гроссмейстер удивлённо посмотрел на него.

– Какую таблицу?

– Таблицу номинальных сопротивлений для малых боевых заклятий. Из-за этого мои вычисления были неверными, а боевые заклинания еле двигались.

В глазах гроссмейстера что-то мигнуло, и он усмехнулся.

– Докопался, наконец-то?

– Я думаю, что вы специально изменили эту таблицу, чтобы мои шары двигались медленно.

– И чтобы ты не прибил кого-нибудь из наставников, – кивнул Адельядо. – А теперь, когда ты понял, в чём была загвоздка, и твои атакующие заклятья резко ускорятся, я с тебя шкуру спущу, если с любым из мастеров случится что-нибудь серьёзное. Ты понял?

Тон гроссмейстера уже не был добродушным, и Дилль не усомнился, что Адельядо именно так и поступит.

– Понял, – буркнул он. – А ещё вопрос можно?

– Так не хочется идти к смотрителю? – иронично спросил Адельядо.

– Нет, так не хочется, чтобы любые мои мысли были слышны в астрале. Хочу спросить, кто и когда меня научит ментальной защите?

– Ты хоть знаешь, что это дисциплина ступени архимага? Хотя, откуда тебе это знать? Значит, тебе не нравится, когда наставники знают, о чём ты размышляешь в астрале?

– Просто не вижу смысла изучать это направление до тех пор, пока вероятный противник легко может узнать обо мне всё.

– Н-да, видимо, мастеру Иггеру теперь придётся сложнее, – хмыкнул Адельядо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.