Наталья Медведская
Половинка

Глава 1

Сентябрь походил на ещё один летний месяц, и только свежий прохладный ветер напоминал о приходе осени. Обхватив себя руками за плечи, Елена бездумно смотрела в большое кухонное окно, и, хотя взор остановился на клумбе с карликовыми хризантемами, она не видела ни едва распустившихся лиловых цветков, ни упругих бутонов: перед глазами стояла пелена. Резкий звук открывающихся железных ворот заставил её вздрогнуть и выпасть из оцепенения. Надо же сегодня Димка вернулся домой не просто вовремя, а на полтора часа раньше. Она почти привыкла к его небольшим задержкам на работе. Последние четыре недели вымотали Елену настолько, что обычное спокойствие рассыпалось в прах. До жути хотелось устроить мужу допрос, потребовать ответа на терзающие её вопросы. Всем известно, что самое трудное – ждать. А уж мучительное ожидание некоего выбора, особенно когда на выбор невозможно повлиять, доконало окончательно.

Загнав во двор чёрный внедорожник «Отинг Паладин», Дмитрий почему-то не спешил ставить его в гараж. Глядя на суетливые движения мужа, на его хмурое, потерянное лицо, она поняла: ожидание закончилось – сегодня всё прояснится. Взъерошив руками густые тёмные волосы, Дмитрий тяжко вздохнул, поднял лицо к небу. Постояв неподвижно минуты две, словно набирался смелости, решительно шагнул к входной двери.

От едва слышного скрипа дверных петель и глухих шагов по коридору Елена поёжилась, внезапное понимание, что над их семьёй завис нож гильотины, и скоро он опуститься, заставило её похолодеть.

Слушая рассказы тех, кто столкнулся с изменой, она не понимала, как можно не заметить перемен в настроении, привычках или поведении близкого человека, увлёкшегося другим. Она могла точно назвать день, когда Дмитрий начал меняться, но не сразу осознала, с чем связаны перемены. Поначалу даже её проклятая эмпатия¹ уловила от мужа лишь растерянность и смятение, но уже спустя пару-тройку дней его чувства сменились на приятное волнение и лёгкое беспокойство. И волновался Дмитрий явно не о ней, собственной жене, он предвкушал встречи с чужой, посторонней женщиной. Затаенная улыбка и знакомый азартный блеск в тёмно-карих глазах мужа, подтвердили подозрение: он влюбился. Спустя ещё неделю подозрение перешло в уверенность. Вернувшись домой, Дмитрий произносил дежурные фразы, ужинал, потом включал телевизор и рассеянно, не обращая внимания на то, что идёт на экране, витал в своих мыслях. Он не замечал, как на него смотрит жена, не видел, чем она занята. Пребывая в своём отдельном мирке, Дмитрий что-то сосредоточенно обдумывал, изредка на его красивых губах появлялась нежная улыбка. Его чувства легко считывались ею, доставляя болезненную тревогу. Она давно не радовалась возможности распознавать чужие эмоции, эта способность не всегда оказывалась полезной. Будучи ещё ребёнком, после нескольких неприятных случаев Лена поняла: лучше скрыть от всех, даже родных людей, свой дар эмпатии. По детской неопытности и простоте уличив тётю и бабушку в безобидной лжи, надолго отвратила их от себя. Соседи и знакомые тоже стали опасаться слишком проницательную девчушку. Даже подружки не задерживались с ней надолго, ведь большинству людей неприятно, когда их видят насквозь. Прошли годы, все забыли об её особом умении, а она, наученная горьким опытом, не рассказала об этом даже мужу.

Теперь наблюдая за ним, слишком хорошо понимала, что происходит. По всему выходило, что сейчас он делает выбор между прежней жизнью и новым увлечением. Было ли ей больно и обидно? Ещё как. Но Елена точно знала: физически муж не изменял и не сделает этого, пока не примет решения. За девятнадцать лет совместной жизни она досконально изучила его, даже больше чем он себя сам. В Димке не имелось ни капли подлости или лживости, а излишняя честность часто мешала ему самому. Если бы её спросили, почему ничего не предпринимала и просто ждала? Пока он ещё с ней, встряхнула бы его, поговорила по душам, заставила ревновать, поскандалила или наоборот устроила романтический ужин, а потом горячую ночь. Ну хоть что-то. Она бы только усмехнулась. Слишком хорошо уяснила бесполезность любых манипуляций. Дмитрия никто и никогда не мог заставить сойти с выбранного пути или повлиять на его решения. В упорстве и упрямстве, даже во вред себе, он превзошёл собственного отца.

А главное, пять лет назад Елена сама находилась в подобной ситуации. На время с ней произошло помрачение рассудка, по-другому она не называла собственное кратковременное состояние влюблённости. Работая в санатории администратором, Елена снискала о себе мнение как об умном, решительном и спокойном человеке. Её отношения с сотрудниками, как мужчинами, так и женщинами были дружескими, она могла пошутить, посочувствовать, а если надо, то и выслушать. Поэтому не обратила внимания на комплименты нового менеджера, решила, что Александр с ней просто вежлив. Заходя в её небольшой кабинет по какому-нибудь делу, он ненадолго задерживался, рассказывал короткую смешную историю, приключившуюся с отдыхающими или работниками санатория, а подняв настроение, сразу исчезал. Спустя время к комплиментам Александра добавились цветы и мелкие, но милые презенты. Елену насторожили, ставшие откровенными заигрывания Александра, но пока мужчина не перешёл черту, она не останавливала его попытки соблазнения. Кроме слов между ними не было никаких прикосновений. Как и любую другую женщину, внимание молодого обаятельного мужчины приятно грело душу и поднимало самооценку. Хотя она откровенно не понимала, зачем Александру понадобилась глубоко замужняя дама, старше его на целых пять лет. Никто, кроме Дмитрия, не ухаживал за ней так усердно. Елена не ханжа, догадалась, к каким последствиям приведёт подобный пока ещё невинный флирт. Но беспечно думала, что в любой момент это прекратит. Как же не хотелось отказываться от окутывающего её романтического флёра, как будто вернулась в юность во времена ярких и острых эмоций. С мужем отношения замечательные и чувства к нему не угасли, но если сравнивать их в начале брака и спустя много лет, всё чуточку иначе, теперь они как ровное, тёплое, трепетное горение без бурлящего пламени. Елена осознавала: никакая даже самая сильная и горячая любовь не может пылать долго, иначе люди бы выгорали или сходили с ума. Настоящая любовь из жгучей страсти постепенно переходит в иную форму привязанности: сердечное глубинное родство. И это родство душ и тел посильнее первоначальных чувств. Она и Дмитрий проросли друг в друга всей своей сущностью и их связь невозможно разорвать. А теперь получалось, что простое увлечение способно поколебать её принципы, на мгновение она даже представила себя рядом с Александром. А он, почувствовав в ней перемену и заглянув в самые зрачки, жарко прошептал:

– Мы взрослые люди, поэтому не стану ходить вокруг да около. Я так хочу тебя, что крышу срывает. Ты потрясающая женщина. После полуночи жду тебя в номере. Найди замену на пару часов. Заезда гостей сегодня больше не предвидится – у нас есть немного времени для себя. – Александр улыбнулся. – Уверяю, тебе понравится. – Сунув ключ от номера Елене, он вышел из кабинета.

Она положила ключ на стол. Щёки полыхали огнём. Перед глазами стояло лицо Александра: смеющиеся голубые глаза, высокие скулы и немного капризный порочно-притягательный рот.

«Никто не узнает – шепнул похотливый дьяволёнок внутри. – Пусть это будет новым опытом. У тебя же никого, кроме мужа, не было. Интересно же, как это бывает с другим. Иди. Это будет твоей тайной».

Тряхнув головой, Елена бросила ключ в ящик стола. В десять вечера заселив последнюю группу гостей, вернулась в свой кабинет. Сердце колотилось в груди, кажется, даже температура поднялась. Сделав чашку крепкого кофе, она выбралась из душного помещения на свежий воздух. С верхней площадки помпезного крыльца, крыша которого поддерживалась четырьмя белыми колоннами, хорошо просматривалось море. Елена сделала глоток горького кофе, потом обжигаясь, допила чашку до дна. В груди пекло, будто жар кофе проник в сердце. Вернувшись в здание, открыла на компьютере файлы, принялась за работу. К трём часам ночи все документы, отложенные ранее, были приведены в порядок. В душе царило спокойное умиротворение: ей удалось сбросить морок ненужной влюблённости. Откинув голову на спинку кресла, Елена закрыла глаза. Если не случится форс-мажора, удастся подремать пару часов. Разбудили её голоса горничных, убирающих холл. Потянувшись, она размяла плечи. Умывшись над раковиной в крохотной кухоньке, привела себя в порядок. Около семи утра в кабинет зашёл хмурый Александр.

– Не смогла или не захотела? – в его глазах стыл холод и обида. Кривоватая улыбка портила красивый рот.

Елена достала ключ, положила на стол.

– Извини, я вела себя глупо. Ключ мне никогда не пригодится. Думаю, наше общение должно стать более профессиональным. – Объясняться не хотелось, да она и не считала нужным. Из-за какой-то интрижки чуть не рискнула семьёй. Было противно от самой себя, немного утешало, что не поддалась похоти.

– Даже так? Уверена? Я как клоун выплясывал возле тебя полтора месяца. И вот так всё закончится? – Процедив сквозь зубы ругательство, Александр процедил: – Или тебе нравилось играть со мной? Считаешь себя особенной? Зря. Ты ничем не лучше других. Я ведь больше не позову. – Усмехнувшись, он смерил её с головы до ног каким-то лютым взглядом.

Елена пожала плечами.

– Я извинилась. Не надо меня звать. На этом всё.

– Как скажешь. Хозяин барин. Не жалей потом.

– Не пожалею.

Схватив ключ, Александр стремительно покинул кабинет.

Тогда она выбрала семью и, действительно, не пожалела.

Спустя неделю, до неё дошли сплетни: красавчика менеджера ночные горничные застукали с дежурной медсестрой при выходе из номера. Быстро же он утешился.

Елена прислушалась к себе – ничего не ёкнуло. Влюблённости как не бывало, вместо неё пришли облегчение и радость: она не совершила глупейшую ошибку, устояла перед искушением. После этого случая чувства к мужу стали только горячее, между ними случился прямо-таки медовый месяц.

А теперь спустя пять лет, уже ей предстояло узнать: какой выбор сделал Дмитрий.

Услышав скрип половицы на кухне, Елена обернулась. От неприятного звука резануло в ушах. Отчего-то подумалось: сколько раз просила прибить доску, но муж так и не удосужился, а теперь уже и не сделает. Уф, что это? Дурное предчувствие? Бросила взгляд на духовку, минут пять как поставила картошку по-французски, до готовности блюда ещё далеко. Не ожидала столь раннего возвращения Дмитрия домой. Муж выглядел собранным и серьёзным. Чёрные прямые как стрелы брови нахмурены, карие глаза потемнели от волнения, губы так крепко сжаты, что ямочка на подбородке стала глубже. Дмитрий не выглядел на свои сорок два, в его коротких тёмно-каштановых волосах не появилось седины, фигура осталась спортивной и поджарой. Впрочем, и она могла похвастаться стройностью, больше тридцати трёх ей никто не давал, а светлые от природы волосы и яркие голубые глаза добавляли облику свежести.

Дмитрий кашлянул, прочищая горло.

– Алён, сядь, нам надо поговорить.

У Елены появилось ощущение, что стоит на краю обрыва и смотрит вниз. Ещё шаг и случится непоправимое. Она усмехнулась. Ну уж лучше спрыгнуть, чем застыть в ожидании. Каждый день наблюдать за телом мужа, когда его душа не с ней, хуже этого ничего нет.

Дмитрий сжал руки, хрустнул пальцами. Шумно сглотнул слюну, собираясь начать разговор.

От мужа пахло женскими цветочными духами. Аромат был приятный горьковато-травяной с ноткой мелиссы.

Елена хмыкнула.

– Вкус у неё неплохой, духи зачётные. Раз она предпочла тебя, то вкус точно хороший.

Глаза Дмитрия расширились от удивлёния.

– Откуда ты?

– Неужели ты думал я слепая? Не замечаю, что ты целый месяц не в себе? Встретив другую женщину, потерял покой? Ну и что ты решил? Кого выбрал?

Скулы Дмитрия окрасил румянец.

– Не надо ставить вопрос так. Я не могу выбирать между ней и тобой. Ты моя жена, мать моих детей, ты мне дорога. А она это … – он замолчал, не зная как объяснить.

– Значит, я права. У тебя другая женщина, – кивнула Елена.

Дмитрий провёл ладонями по лицу, пытаясь стереть свою растерянность и оторопь. Он же знал: его жена внимательный и умный человек, а почему-то решил, что ничего не заметит. Заглянул ей глаза – яркая голубизна подёрнулась изморозью, зрачок расширился, затопляя радужку чёрнотой. Понятно, Алёна вошла в стадию ледяного спокойствия. Такой напряжённой и собранной она становилась при виде надвигающейся беды или смертельной опасности. Он зябко передёрнул плечами неприятно и даже больно, когда близкий человек воспринимает тебя как угрозу. Большинство людей в сложной ситуации теряются, впадают в панику или истерику, а вот его с виду хрупкая и нежная жена действует хладнокровно. Эта особенность не раз помогала ей принять единственно правильное и точное решение. Дмитрий до сих пор помнил, какой ужас испытал, заметив кровь, хлещущую из раны на ноге Игоря. Услышав крики о помощи, он и Елена бросились во двор к соседям. Ирина жена Игоря безостановочно вопила, показывая на него пальцем. Бледный до синевы пострадавший пытался зажать рану на ноге, алая кровь забрызгала не только его одежду, но и траву вокруг. Никогда прежде Дмитрий не видел столько крови. И пока он стоял столбом, Елена схватила нож, отрезала кусок тонкой резиновой шланги, быстро перетянула ногу Игоря выше раны. Подняв повреждённую конечность, уложила её на скамеечку.

– Да заткнись ты уже! – прикрикнула она на Ирину. – Звони в «Скорую».

Но обезумевшая женщина, уставившись шалым взглядом на кровь, не двигалась и только скулила.

Елена вырвала из руки соседки телефон, сделала звонок сама. Коротко и ясно объяснила ситуацию диспетчеру, назвала адрес, а потом, отыскав ручку и листок бумаги, написала время, когда наложила жгут на рану.

Тогда Дмитрий впервые узнал, на что способна его милая жена. А после благодаря ей, его мама не только осталась жива, но и пережила инсульт. На дне рождения матери ни он, ни отец, и никто из гостей не заметили странного поведения Марины Степановны. В общем-то, оно не было таким уж странным, просто именинница какое-то время молчала, а встав со стула, покачнулась. Однако Елена вскочила следом за ней, подхватила свекровь под локоть, зачем-то попросила её улыбнуться и поднять обе руки вверх. Преодолевая сопротивление Марины Степановны, настойчиво повела к дивану, заставила лечь на бок, задала пару вопросов.

– Алён, что ты делаешь? – удивился Дмитрий, смущённый поведением жены, вынудившей мать на виду у всех гостей улечься в гостиной на диване.

– Она не поднимется по ступенькам на второй этаж, – пояснила Елена. – Звони в «Скорую», скажи, что у больной подозрение на инсульт: отвечает невпопад, улыбнуться не может, появилась асимметрия лицевых мышц.

Дмитрий покосился на мать, спокойно лежащую на диване. Некритично бледное лицо, видимо, устала, всё-таки возраст сказывается. С недоверием уставился на жену.

– Разве?

– Да. Не тяни. Дорога каждая минута.

Правильные действия Елены, вовремя заметившей неладное с его матерью, смягчили последствия от инсульта. Каким-то образом она замечала то, на что обычно никто не обращал внимания. После этого случая Дмитрий пошутил:

– Не тем ты занимаешься. Тебе бы в разведчики пойти. Выдержка как у Штирлица, замечаешь малейшие перемены в людях, обнаруживаешь такие тонкости, на которые никто и не посмотрит.

Елена отмахнулось с досадой.

– В этом нет ничего такого, просто немного внимательности к деталям и всё. – При этом на её лице появилось виноватое выражение.

Дмитрий восхищался женой, пока однажды не понял, что из-за излишней самоуверенности может потерять свою безрассудную жену. Как-то утром проходя через пост охраны, он услышал о пожаре, случившемся в санатории «Полярная ночь». Дмитрий сразу же набрал номер Елены, но телефон молчал. Не раздумывая, он вернулся в машину и отправился к жене на работу. Пройдя к корпусу, в котором она дежурила, заметил охранника.

– Привет. Елена Ивановна ещё здесь?

Парень бросил сигарету в урну.

– Здравствуйте, Дмитрий Ильич. Ваша жена уже уехала домой.

– Что у вас случилось ночью?

Охранник всплеснул руками. На его молодом лице, усыпанном веснушками, заблестели глаза.

– Ох, что тут было. Как только сработали датчики дыма, Лена, то есть Елена Ивановна, приказала мне и горничным выводить отдыхающих со второго и третьего этажей по пожарным выходам на улицу. Сама же, эвакуировав всех с первого и пересчитав гостей, снова вернулась в корпус. Нам велела ждать на улице. Через минуту здание погрузилось во тьму. Мы ахнули. Все растерялись. Стоим, ждём. Пожарных всё нет и нет. Минут через пятнадцать свет включился. Пожарные наконец подъехали. Не успели они выбраться из машины, дверь корпуса открылась, на порог вышла мокрая Елена Ивановна. Махнула пожарным рукой.

– А я уже потушила, но вы проверьте, вдруг где-то возгорание осталось.

После выяснилось, гостья из люкса забыла выключить утюг. Сначала запылала гладильная доска, потом шторы, ковёр, за ним вспыхнул диван. У нас на каждом этаже стоят пожарные шкафы с кранами. Елена Ивановна молодец! Подключила рукав для воды и просто залила номер. Через час дым на этажах выветрился, отдыхающие вернулись в свои номера.

Слушая дифирамбы парня в адрес жены, Дмитрий разозлился на неё за неоправданный риск.

– Понятно. Ты не в курсе, почему телефон нашей героини молчит? – поинтересовался он.

– Так разбился, кто-то из отдыхающих толкнул Елену Ивановну, и телефону пришли кранты. Утром она отчиталась перед начальством и уехала. А мой сменщик задерживается, поэтому я ещё торчу тут.

Чертыхнувшись про себя, Дмитрий отправился в административный корпус к директору санатория по совместительству отцу жены. Тесть хоть и являлся начальником дочери, поблажек ни ей, ни жене, работающей здесь же экономистом, никогда не делал. Выяснив у Ивана Петровича подробности произошедшего, собственно ничего нового тот не сказал, отправился на работу. Сам Дмитрий трудился замдиректором по хозяйственной части в другом санатории. Он был зол и взбешён. Узнав о пожаре, так перепугался за жену, что чуть сердце не остановилось. А она преспокойно отправилась домой и даже не подумала ему сообщить, могла ведь попросить телефон у любого человека, никто бы не отказал. Тесть уверил, что с Еленой полный порядок, просто немного устала.

Еле дождавшись конца рабочего дня, Дмитрий собрался устроить жене хорошую взбучку. Елена встретила его свежая, отдохнувшая, в отличном настроении. Подав на стол его любимые отбивные по-царски, уселась за стол. Не дождавшись от неё рассказа, он сердито буркнул:

– Когда ты расскажешь, что рискуя собой, сунулась в пылающий номер. А если бы горела проводка? Ты хоть в курсе, что электричество нельзя тушить водой. А если бы ты наглоталась дыма и свалилась без сознания? – Он бросил вилку на стол. – Ален, ты меня с ума сведёшь! Я же переживаю. Тебе что больше всех надо? Умоляю, в будущем, прежде чем так рисковать, подумай обо мне и детях. Мы же без тебя жить не можем.

Елена поднялась, обняла его за шею, поцеловала в висок.

– Прости. Но я совсем не рисковала. Обесточив корпус, нацепила респиратор, взяла фонарик, поднялась на этаж, подключила рукав, залила огонь. Всё. Никакого риска. Каждый администратор проходит подготовку, зря меня что ли учили? – Она ещё раз чмокнула его в висок, потом в щёку.

– Почему мне не позвонила? Хоть представляешь, что я почувствовал, когда узнал о пожаре в «Полярных зорях».

– Прости. Не хотела тебя волновать. Не подумала, что новость так быстро дойдёт до твоего «Бриза». Собиралась вечером рассказать. Я еле доехала домой, чуть не заснула по дороге. Ты же знаешь, после сильного волнения я вырубаюсь как разряженная батарейка, будто во мне невидимый тумблер отключается.

Он знал об этой её особенности. Из-за нервного перенапряжения Елена ощущала такой упадок сил, что могла заснуть даже сидя, в любой неудобной позе. И засыпала так крепко, что её пушкой не разбудишь.

Вот и сейчас Дмитрий понял, из-за него жена находится в состоянии сильнейшей концентрации и собранности. Дети в шутку называли это состояние: мама-терминатор.

Неприятно, но в какой-то мере Елена права: он собирался разрушить брак. А значит и он, и его теперешняя любимая женщина – её враги. Собравшись с силами, Дмитрий продолжил:

– Ты права у меня появилась другая женщина. Но я не изменял тебе физически, у меня ничего с ней не было. Ты меня знаешь, я никогда не оскорблю и не унижу изменой, не принесу в семью грязь. Прежде чем начать новые отношения, должен прекратить старые. Это будет честно и правильно по отношению к тебе и нашим детям.

Не отводя глаз, Елена пристально смотрела на мужа. По лицу пробежала её заметная судорога боли. Она уловила исходящие от Дмитрия тревогу и обеспокоенность, но больше всего от него веяло бесповоротной уверенностью в своих действиях. Он всё решил за них обоих. Их дружной семье пришёл конец. И точку в ней ставит Дмитрий. Что ж ни умолять, ни цепляться за него не будет. Даже если он пожалеет её и останется, толку от этого никакого. Она не согласна терпеть его безразличие. Зачем ей тело Дмитрия без души, без чувств к ней. Пусть уходит.

– И что дальше. Я тебя слушаю, – чуть дрогнувшим голосом произнесла Елена. Она ощутила оцепенения, будто получила порцию анестетика.

Дмитрий не выдержал и отвёл взгляд от лица жены. Из-за внешности девочки-девочки: голубых глаз, ямочек на щеках, красивого рисунка губ, которые не портил даже небольшой шрам в правом уголке рта, никто не мог заподозрить в Елене стойкого оловянного солдатика. Сейчас её кожа побелела, губы обесцветились, глаза отливали ртутью. А он ещё смеялся над словами друга Яна Заремского, когда тот заявил: несмотря на безобидную внешность взгляд у его Алёны кинжальный. Теперь и он удостоился такого взгляда. Почему она не распсихуется как другие бабы, не наорёт, не устроит скандал. Ему бы стало легче. Дмитрий с обречённостью приговорённого к смерти едва слышно произнёс:

– Я не вижу иного выхода, только развод. Помнишь, ты говорила, что брак не тюрьма. Если кто-то из нас встретит другого человека, влюбится, то тянуть незачем…

– Говорила. Не бойся, держать не буду. Ты совершенно свободен. Как там говорится: вольному воля.

Дмитрий поёжился, всё-таки его сильно смущал какой-то нездешний взгляд жены, привык к другому: тёплому и ласковому. В мыслях представлял, что после развода, как интеллигентные люди, они останутся друзьями. Он не собирался бросать её на произвол судьбы, ведь почти двадцать лет вместе, а это не кот чихнул. Изредка он будет проведывать Елену, беседовать о детях и решать возникшие проблемы. Дмитрий сжал пальцы рук в замок. Кажется, мечты о будущем далеки от действительности. Взвешивая каждую фразу, спокойным тоном добавил:

– Ты была замечательной женой и прекрасной матерью, все эти годы мне было хорошо с тобой … Встреча с Полиной как гром среди ясного неба. Я сам от себя не ожидал … просто…просто влюбился… Ничего не могу с собой поделать.

Елена усмехнулась.

– Меньше всего хочу слушать о твоей новой любви. Уволь меня от этого. Что ты предлагаешь?

Дмитрий дёрнул шеей, расстегнул верхнюю пуговку на рубашке. Что-то на кухне душновато.

– Завтра, в девять часов, заеду за тобой, подадим заявление на развод. Дети у нас совершеннолетние – развод продлится недолго. Имущество разделим по справедливости, без суда. Сами. Тебе и детям останется этот дом и участок. Я возьму машину и дачу. Согласна?

Дом в Анапе пусть и не в центре города, с участком в четыре сотки стоил дорого. Но и новая машина Дмитрия, на которую ушли все семейные сбережения тоже не из дешёвых. Так что дача и джип вполне компенсировали стоимость дома. Вот только дом и автомобиль оформлен на мужа, а на Елене стояла лишь дача.

– Перед тем как подавать заявление на развод, заедём к нотариусу, оформим договора дарения. Ты отдашь мне и детям дом, а я перепишу на тебя дачу.

Дмитрий хмыкнул.

– Неужели не доверяешь мне?

Губы Елены скривились в грустной улыбке.

– До этого дня я считала: у нас крепкий брак, но как видишь, ошиблась. Всё быстро меняется. Тебе я доверяю, а вот твоей новой женщине нет. Откуда мне знать какие у неё аппетиты. В первую очередь я должна сохранить жильё, обезопасить себя и детей.

Дмитрий хотел возмутиться. Мол, Полина порядочная женщина и не станет претендовать на чужое.

Но Елена сразу отмахнулась от его объяснений.

Скрепя сердце, нехотя, он согласился с её предложением. Жена осталась себе верна: в трудной ситуации мыслила чётко и ясно.

– Хорошо. Сделаем, как ты сказала.

– На этом у тебя всё? Или имеются другие приятные для меня новости?

Дмитрий мялся, соображая, как бы помягче озвучить просьбу.

– После моих откровений тебе вряд ли приятно быть рядом со мной, да и мне не стоит здесь оставаться. В общем, я снял квартиру и хотел бы сегодня же переехать.

Елена на пару секунд прикрыла глаза. Да уж месяц в размышлениях он провёл весьма плодотворно, всё продумал. И квартирку снял и имущество поделил. Она держалась из последних сил: не каждый день её бросает муж. Проигрывать всегда больно, а уж проигрывать в любви адски больно. Может и к лучшему, что Дмитрий покинет дом, ей хотелось побыть в одиночестве.

– Что тебе ещё от меня нужно? – каким-то надорванным, сиплым голосом поинтересовалась Елена.

– Помоги собрать вещи. Ты лучше знаешь, где что лежит. Инструменты из гаража я завезу позже к отцу.

– Поэтому не загнал джип в гараж и с работы пораньше вернулся? – осведомилась она с долей ехидцы.

Дмитрий вскочил со стула и забегал по кухне. Хотелось провалиться сквозь землю и больше не видеть её серебряных глаз.

– Пожалуйста, Алён. Мне тоже трудно.

– Трудно? – она прокашлялась. Внешне была спокойной, а внутри всё клокотало, проклятый голос её выдавал.

Елена поднялась, проскользнула мимо мужа. Пройдя в спальню, открыла шкаф и стала выкладывать на кровать плечики с одеждой.

– Относи в машину.

Сейчас она жаждала одного: побыть в одиночестве. Выстоять на краю обрыва, не сорваться. Знала: сил хватит ненадолго, знакомая слабость разливалась по мышцам, онемение захватило даже голосовые связки, энергии хватало лишь на короткие фразы.

Достав большую спортивную сумку, хотела сложить в неё бельё с полок.

– Не надо. Я приготовил коробки, – остановил жену Дмитрий.

Ей хотелось съязвить, что же он так торопится. Будто пригорает в одном месте. И тут реально почувствовала запах гари. Бросившись на кухню, отключила духовку. Распахнув её, равнодушно уставилась на обуглившиеся ломтики мяса и картофеля. Подумала, что это символично, прямо как её брак: всё сгорело дотла.

Хлопнула дверь, послышались шаги. Дмитрий поставил в коридоре стопку картонных коробок.

Схватив верхнюю, Елена вернулась в спальню, принялась паковать вещи мужа. Держалась на одном упрямстве, всё сильнее чувствуя оцепенение и странную сонливость. Через час собрала всё, что ему принадлежало. Складывала бельё, книги, диски молча, хотела побыстрее покончить с неприятным делом. В последнюю коробку засунула нарды и альбом с марками. А вот его любимую кружку с надписью «Лучший муж на свете» бросила в мусорное ведро.

Она упаковывала, а Дмитрий относил ящики в джип. Вручив ему финальную коробку, поинтересовалась:

– Постельное бельё и полотенца возьмёшь?

Дмитрий мотнул головой.

– Куплю пару комплектов, а вот плазму из спальни заберу. Можно?

Елене усмехнулась. У них в каждой комнате по телевизору. Плазму в спальне смотрел только он.

– Мне она не нужна. Забирай.

В автомобиле уложив на плечики с вещами телевизор, Дмитрий приблизился к жене.

– Не держи на меня зла. Ты хорошая, очень хорошая, но так уж получилось… – он развёл руками.

Кроме суетливости, неловкости и желания быстрее исчезнуть с её глаз ничего другого Елена от Дмитрия не ощущала. Мыслями он был ужё далеко. Стоя на крыльце, она наблюдала за суетящимся почти бывшим мужем, а тот всё не решался сесть за руль.

– Прости меня. Ты ни в чём не виновата.

– А иди-ка ты… – сквозь зубы процедила она, едва сдерживая ругательство, – туда куда собрался. – Захлопнув дверь, прошла к окну на кухне.

Дмитрий постоял немного во дворе, потом сел в джип, завёл мотор и выехал на улицу.

Сквозь кружевную занавеску Елена видела, как он закрыл ворота, бросил взгляд на окно. Заметив её силуэт за занавеской, по привычке поднял руку, чтобы помахать, но опомнился. Вскоре автомобиль скрылся из вида.

Ощутив себя поникшим воздушным шариком, из которого выкачали воздух, Елена побрела в ванную. У неё едва хватило сил принять тёплый душ и расстелить постель в гостевой комнате. В кровать она рухнула в полубеспамятстве, провалилась в сон, как в тёмный глубокий омут.

Прохладный ветерок, проникая в форточку, холодил голые плечи. Незакрытое шторами окно осветилось розовым светом. Небо, усыпанное сахарно-белыми облаками, окрасилось в приятный земляничный оттенок. Такие краски бывают лишь осенью или ранней весной, летом же небо словно обесцвечивается от зноя, а зимой выхолаживается морозом. Полюбовавшись красивым видом, Елена встала с кровати, бросила взгляд на часы в виде совы, висящие на стене – шесть утра. До приезда мужа ещё три часа. За прошедшую ночь Елена не только набралась сил, но и решительности – жалеть себя, раскисать и мучиться вопросами не станет. Всеми этими глупостями, чем она лучше меня? В чём я виновата? А ничем. И вины никакой нет. Когда в игру вступают чувства, остальное побоку – всё отправляется на свалку истории. Для Дмитрия и она, и семья в прошлом, всеми мыслями и желаниями он устремлён в будущее, в новую любовь. Как там во всех книгах и фильмах провозглашается? Любовь не имеет ничего общего с отношениями. Любовь – это состояние, поэтому она не ведает стыда и сожалений. В жизни люди многое оправдывают любовью. А тем, кого отвергли и не выбрали, не сочувствуют. Что же остаётся? Только достойно принять действительность и не считать себя проигравшей. Приняв душ и сделав привычную зарядку, Елена навела порядок в комнате. На пару секунд задумалась, чтобы такое приготовить, достала пакет с кашей, бекон, яйца, вилок капусты, банку горошка. Поглядев на продукты, ругнулась. Будучи почти всеядной и некапризной, всегда ориентировалась на вкусы мужа, он не мог обойтись без плотного завтрака, ей же хватало чая с лимоном и бутерброда с сыром. Незачем теперь готовить сытную и богатую калориями еду. Вернув продукты на место, Елена сделала горячий бутерброд. Запивая его крепким чаем, с удовольствием съела. Поразмышляв, пришла к выводу: жаловаться на судьбу нет резона. В жизни ей повезло: пусть родители любили её скупо и дозировано, зато от бабушки она с лихвой получила и душевное тепло, и понимание, и ласку. Выйдя замуж, не бедствовала, муж ценил, долгие годы смотрел влюблёнными глазами, дети радовали. Со свекрами подфартило, стали ей родными людьми. Она благодарна Дмитрию за детей и почти два десятилетия счастливого брака. Разве этого мало? Некоторые не знают, что такое взаимная любовь и понимание, а у неё всё это имелось. Поэтому постарается без жалоб и нытья принять новую действительность. Такая медитация в утешение помогла собраться с духом. Не обращая внимания на холод в сердце и тяжесть на душе, вышла во двор. Ничего страшного она имеет право на переживания: не каждый день случается развод. Остававшиеся до приезда Дмитрия полтора часа, намеривалась провести с толком. Провозившись на грядках с клубникой около часа, вернулась в дом, приняла душ. Наряжаться не стала. Советы на женских форумах, поразить воображение мужа необычным видом и новым нарядом, считала глупыми, а последние попытки обратить на себя внимание жалкими. Сделав лёгкий макияж, надела футболку и джинсы. Услышав сигнал автомобиля, захватив папку с документами, Елена покинула дом.

– Привет. Готова? – Дмитрий с тревогой уставился на почти бывшую жену. Был готов к следам бессонницы на лице: опухшим, красным глазам и бледному лицу. Обнаружив Елену свежей и отдохнувшей, удивился, Непривычной для него была и её холодность.

– Готова. Дарственные можно оформить в МФЦ, но мы всё же поедем к нотариусу. Так быстрее.

Больше она не проронила ни слова.

Дмитрий тоже молчал, впервые чувствуя себя с Алёной неловко.

Подписав документы у нотариуса, отправились в загс. Подача заявление, предоставление документов заняли мало времени. Оплатив госпошлину и узнав дату расторжения брака, бывшие супруги вышли из здания бракосочетаний.

– Как всё оказывается просто, – усмехнулся Дмитрий. – Даже не верится, что через месяц ты уже не будешь моей женой. – Он не мог разобраться, что чувствует: вместе с предвкушением чего-то нового, в душе неприятно царапало и дёргало.

Елена подняла голову, посмотрела Дмитрию в глаза.

– Своим родителям, нашим детям, твоим друзьям, общим знакомым объяснишь причину нашего развода сам. И не тяни с этим. Тебе ведь не терпится начать отношения… с ней. – Её голос дрогнул, но тут же окреп. – Не хочу, чтобы наши знакомые, увидев тебя с другой женщиной, решили, что ты мне изменяешь. Моим родителям я расскажу сама.

Дмитрий оторопел. Находясь в эйфории, ему не приходило в голову, что изменятся не только его отношения с женой, перемены коснуться всех с кем они связаны. И это открытие неприятно его отрезвило. Родители, особенно мама, души не чаяли в Елене, и дети всегда были ближе к ней.

– Мне кажется, Аксе и Сашке менее болезненно узнать о разводе от тебя, – занервничал он.

Смерив бывшего мужа с головы до ног студёным взглядом, Елена заявила:

– Я больше не собираюсь сглаживать углы… Теперь сам, всё сам. И ещё…

Дмитрий подобрался. Неужели это не все неприятности?

– Говори уже.

– Пройдёт какое-то время, я сумею выдохнуть мои чувства к тебе. С каждым вдохом и выдохом будет исчезать всё, что нас связывало, и когда это случится, даже если захочешь вернуться, не сможешь. Я не приму тебя. Запомни это.

Дмитрий растерялся.

– Зачем ты это сказала?

– Предупредила. У тебя мало времени. Пока не поздно можно отыграть.

– Вот ты о чём, – пробормотал Дмитрий. – Прости меня, но я не передумаю.

– Ладно. Тебе виднее. – Елена отвела от лица упавшую на глаза светлую прядь. Собранные в высокий хвост волосы трепал тёплый ветер. Она грустно улыбнулась, на щеках появились крохотные ямочки, но глаза остались стылыми. – Я не юродивая, поэтому счастья в любви не желаю, только здоровья. – Повернувшись, уверенно зашагала по улице прочь от него.

Дмитрий долго глядел в след. Со спины Елена походила на девушку студентку и не скажешь, что ей скоро исполнится сорок лет. Впрочем, и на лицо ей много не дашь. В сердце неприятно кольнуло, он потёр ладонью грудь. Открыв джип, достал литровую бутылку с водой, жадно отпил почти половину. Полегчало. Солнце палило так, будто и не осень, а продолжается лето. На работе он предупредил: до обеда его не будет. Живот заурчал от голода, впервые Дмитрий нормально не позавтракал, съеденное печенье и кружка кофе не в счёт. Усевшись за руль, прикинул, где лучше перекусить до обеда. Проезжая по улице, заметил Елену возле киоска с мороженым. Сердце опять некстати дёрнулось, заставляя Дмитрия насторожиться.

«Надо провериться, не хватало ещё заболеть», – подумал он, прибавляя скорость.

Глава 2

Дмитрий не любил менять планы, раздражался, если шло не так, как он этого хотел. Так уж получилось: с раннего детства все его желания немедленно исполнялись. Будучи единственным к тому же поздним ребёнком у возрастных родителей, он получил не просто всепоглощающую любовь, а прямо-таки абсолютное обожание. Ему во всём потакали, прощали капризы и прихоти, спускали с рук не всегда безобидные выходки. Удивительно, но с таким воспитанием Дмитрий не считал себя центром мироздания, вырос дружелюбным и незаносчивым. Единственным последствием ошибочного поведения родителей стало полное неумение Дмитрия отказаться от того, что он страстно пожелал. И это могло быть, что угодно: дорогая игрушка, вещь или путешествие. Если он чего-то захотел, то добивался этого всеми силами: убеждением, уговорами, ссорами или психологическим шантажом. Видя своего ребёнка несчастным и почти больным без желаемого, родители сдавались. Получая требуемое, Дмитрий от души благодарил родителей, а они, любуясь ненаглядным чадом, сияющим от счастья, быстро забывали, что снова поддались на его манипуляции. Утешало их одно: у требований сына имелись границы, он ухитрялся не переступать за грань их возможностей и всегда был признателен за уступки. Ещё в детстве, ткнув пальцем себе в грудь, маленький Димка сознался:

– Мамочка, у меня вот тут зудит, зудит, ни о чём не думается, пока не получу, что хочу.

Марина Степановна понимала, насколько плохую услугу оказали сыну, не научив его хоть немного думать и о других людях. Ставя свои потребности на второй план, они взрастили в сыне эгоизм. Хорошо ещё, что своей вседозволенностью не испортили его окончательно. Обладая умом, своеобразным юмором, физической привлекательностью и способностью располагать к себе, Дмитрий легко сходился с людьми. Эти качества немного нивелировали его махровый эгоцентризм. Родив ребёнка в тридцать восемь, Марина Степановна была согласна отдать за него жизнь, поэтому баловать Димочку то же самое, что благодарить судьбу за неожиданный подарок. Узнав о беременности, по настоянию мужа она тут же уволилась с работы и всецело посвятила себя мужу и ребёнку.

– Учительская работа настолько нервная, что может повлиять на нашего малыша, – касаясь едва заметной выпуклости на животе жены, ласково произнёс Илья Егорович. – Я могу полностью вас обеспечивать. Ты со мной согласна?

В свои сорок лет Илья Егорович уже не ждал наследников. Получив известие о пополнении в их маленькой семье, был не на седьмом, а на двадцатом небе от счастья. Так уж получилось, что ни у него, ни у Марины не имелось родственников, они были единственными друг у друга. Он потерял родителей в автокатастрофе, а Марина выросла в детдоме. Трудясь шеф-поваром в элитном ресторане, Илья зарабатывал достаточно для безбедной жизни.

– Как скажешь милый, – улыбнулась мужу Марина. – Сейчас главное сохранить нашего малыша. Как думаешь, мы справимся?

– Я возьму больше смен. Буду выходить через день. Так что за деньги не волнуйся, – успокоил её он.

И они справились. Вот только не заметили, что возвели ненаглядного отпрыска на пьедестал. Успокаивало их то, что драгоценный наследник огорчал нечасто.

Пожелание, а вернее приказ Елены не тянуть и сообщить родителям о разводе, ввело Дмитрия в некоторый ступор. Кажется, он продумал всё: нашёл подходящую квартиру, свой переезд и раздел имущества. Прокрутил в уме объяснение с Алёной, представил развитие отношений с Полиной, свою будущую жизнь, но совершенно упустил, что придётся говорить о том, что именно из-за него распадается семья.

Перекусив в кафешке на Южном рынке, Дмитрий отправился на работу. Текущие дела на какое-то время отвлекли его от неприятных мыслей, но по возвращении на съёмную квартиру нахлынули вновь. Глядя с высоты восьмого этажа на мерцающую под лучами солнца гладь моря, он собирался с духом для разговора с родителями. Двухкомнатную квартиру в третьем микрорайоне Анапы он снял по подсказке коллеги. Узнав, что он подыскивает жильё, дал телефон своих знакомых, сдающих квартиру на долгий срок. Оказывается, в последнее время многие зажиточные люди приобрели недвижимость на курорте, но в Анапу переезжали редко, либо предлагали свои квартиры в наём, либо оставляли пустыми, используя их только в отпускное время. Посмотрев на коробки заполонившие гостиную, Дмитрий решил сначала разложить вещи по шкафам, и лишь потом сделать звонок. Понимал: оттягивает неизбежное, убедил себя, что должен настроиться. Квартира оказалась с минимум мебели, но в ней имелось всё необходимое для комфортной жизни. На кухне кроме газовой плиты, холодильника и самого кухонного гарнитура на подоконнике стояла кофеварка. В шкафах отыскалась пара кастрюль, электрочайник, сковорода, стопка тарелок, набор чашек и кружек. В спальне кроме большой кровати, встроенного шкафа и двух тумбочек больше ничего не было, в гостиной разместились угловой диван, пара стульев и журнальный столик. Опустошив коробки, Дмитрий вспомнил, что надо купить постельное бельё и полотенца. Смяв коробки, сложил их в одну большую, вынес в мусорный контейнер. Чувствовал он себя странно, непривычное ощущение полной свободы и перемен воодушевляло, словно вернулся на много лет назад и у него всё впереди. Пройдя пару кварталов, Дмитрий зашёл в магазин, приобрёл три комплекта постельного белья и штук шесть полотенец разного размера.

По улице, ярко освещённой фонарями, гулял народ, мимо Дмитрия прошмыгнул подросток на самокате, едва не сбив его с ног. Негромко обложив паренька матом, направился в сторону гастронома. Через полчаса основательно нагруженный пакетами, вернулся в квартиру. Загрузив продуктами холодильник, решительно взялся за телефон. Мама ответила сразу, будто ждала его звонка. Впрочем, так и было, она всегда на связи.

– Здравствуй, сыночка. Как дела? Что у вас нового. Как детки?

Дмитрий кашлянул, сердце от волнения зачастило. Как его старенькая мама примет известие о разводе? Ведь ей немного ни мало семьдесят восемь. Она и выглядела как старушечка: совершенно седая, маленькая, сухонькая, с лицом, испещрённым морщинками, только глаза оставались тёмными и блестящими. Мама всегда и при любых обстоятельствах на его стороне, так будет и сейчас.

– Мам, я здоров, дети тоже, – Дмитрий вздохнул. – С Алёной всё в порядке. Мама, я хочу тебе кое-что сообщить, только ты не волнуйся. В жизни так случается, в этом нет ничего страшного…

– Мне уже не нравится начало, – прошелестел голос матери. – Сынок, что ты натворил?

– Ну почему сразу натворил, – возмутился он. – Многие люди расходятся, и живут себе спокойно. Это не конец света. Если чувства прошли, зачем друг друга мучить. В общем, я встретил другую женщину. Мы с Алёной подали на развод.

Тишина в трубке насторожила Дмитрия. Помолчав с минуту, он занервничал.

– Аллё мам! Ты там? Ты меня слышишь?

– Слышу, – в затухающем голосе матери, слышалось напряжение. – Но как же так? Ещё недавно всё было хорошо.

– Так и было, пока у меня не появились чувства к другой женщине. Но ты не думай, я не изменял и не предавал Алёну. Когда разведусь, тогда и начну встречаться с Полиной. Мамочка, ты лучше всех меня знаешь, я не могу притворяться и делать вид, что хорошо, когда это не так.

– Да уж знаю, – со вздохом протянула Марина Степановна. – Снова у тебя зудит и не можешь терпеть. Только вот, сыночек, одно дело, когда твои желания касаются лишь тебя, и совсем другое, когда из-за этого ты разваливаешь семью. Ты не понимаешь, чего лишаешь себя.

К лицу Дмитрия прилила кровь, от возмущения голос стал сиплым.

– Что за фигня! Почему это я лишаюсь семьи. Мои дети останутся моими детьми. Как и раньше буду им помогать, и Алёну не брошу без поддержки. Просто мы перестанем быть супругами. Мама, я же не сволочь какая, оставил им дом, а если что потребуется, то всегда на связи. Тысячи людей разводятся, никто не делает из этого вселенской катастрофы.

– Что тебе Леночка сказала?

Вспомнив слова бывшей жены о том, что пока не поздно он может отыграть назад, но потом уже его не примет, Дмитрий поёжился, по спине пробежал холодок.

– Довольно спокойно приняла мой уход, – пробормотал он.

– Ты ушёл из дому?

– А как бы я после всего остался? Снял квартиру, перевёз вещи. Мне же нужно где-то жить. Пока так, а там видно будет.

– Как дети приняли ваш развод?

– Я тебе первой сообщил, им потом скажу. Мам, ты папе сама объясни. Ладно?

– Сыночек, ты совершаешь огромную ошибку, просто непоправимую. Прошу тебя одумайся. – Марину Степановну, как плотным ватным одеялом окутало отчаянием и безысходностью, на несколько секунд она даже оглохла.

– Я уже всё решил. Мама, поверь, Полина хорошая женщина. Я вас познакомлю, и ты убедишься в этом.

– Не будет никакого знакомства. Если ты хоть немного меня уважаешь, то не приведёшь эту женщину к нам. Я запрещаю.

Голос Марины Степановны окреп и впервые за все годы Дмитрий услышал в нём твёрдые, непреклонные нотки. Это было так не похоже на его мягкую, добрую маму. Однако её сопротивление вызвало в нём ещё большее желание поступить по-своему.

– Если думаешь, что вынудишь меня вернуться к Алёне, то напрасно. Я этого не сделаю.

– Знаю. Но я сейчас в таком возрасте, что уже смотрю за грань жизни, поэтому имею полное право ставить тебе условия. Никогда так не делала. Ты мой сын двери нашего дома для тебя открыты, но эту Полину, да и никакую другую женщину не пущу на порог. Лену по-прежнему считаю своей невесткой. И пока не удостоверюсь, что это не очередная твоя прихоть, а всё по-настоящему, ни с кем знакомиться не стану.

– И сколько мне ждать? – процедил Дмитрий, не веря тому, что слышит. Как его мама может так с ним поступать?

– Даю тебе семь месяцев. Если и спустя время увлечение этой женщиной не пройдёт, приведёшь на смотрины. – Слово смотрины прозвучало с ехидцей. – А до той поры, чтобы духу её рядом с нами не было. На дни рождения и праздники я по-прежнему буду приглашать Лену. А ты, если захочешь со мной или с отцом повидаться, приходи один, а не пожелаешь, дело твоё. Слишком много раньше тебе позволяли… Господи, что я наделала. Вот же старая дура в начале вашего брака посоветовала Леночке уступать тебе. Вот ты и возомнил о себе бог весть что.

– Ничего я о себе не возомнил. Это ты, мама, из обычной житейской ситуации развела трагедию.

– А это и есть трагедия. Просто ты пока не осознал. Лена твоя половинка, которую ты теряешь. Твои недостатки, её достоинства, твои плюсы, её минусы, как уступы и выпуклости соединяясь, создавали одно целое. Вряд ли с другой женщиной получится также.

Дмитрий хмыкнул.

– Прямо как о трансформерах говоришь. Вот уж не подозревал в тебе инженера-философа, мама. Глупости всё. Дело проще: либо есть чувства, либо их нет. Алёна мне дорога как мать моих детей, женщина с которой прожил большую часть своей жизни, но теперь хочу быть с другой. Мнения своего не изменю, и давай закончим на этом разговор. Ты не понимаешь и не желаешь меня понять.

– Ты прав. На этом закончим. Я тоже своего мнения не изменю. Я устала, – едва слышно прошептала Марина Степановна. Беседа высосала из неё все силы, хотелось сесть, закрыть глаза, впасть в анабиоз, чтобы не ощущать глубокого разочарования в сыне и выматывающего душу отчаяния.

Отключив телефон, Дмитрий с досады пнул журнальный столик ногой. Тот отлетел к стене, тонкая столешница хрустнула, извилистая трещина пробежала по лакированной поверхности.

Чёрт! Чёрт! Этого ещё не хватало. Его мягкотелая мама решила устроить проверку. Вот это да. Хорошо же. Посмотрим, что она запоёт через семь месяцев. Интересно, почему именно такой срок отмерила? С чем это связано? Да пофиг. Познакомит Полину с родителями позже. Никакой роли это не играет. Рано или поздно, ей придётся смириться с новой невесткой.

Подумав ещё немного, набрал номер сына. Разозлённый ультиматумом матери, не хотел откладывать объяснения с детьми на завтра.

– Привет, пап, что-то случилось? – пророкотал в трубку Саша.

Природа над их детьми решила подшутить. Будучи двойняшками, Александр и Аксинья совершенно не походили друг на друга. Гены сложились удивительным образом: высокий, стройный Саша взял внешность Елены, но в мужском исполнении. От матери ему достались не только светлые волосы и голубые глаза, передались и ямочки на щеках. А вот хрупкая и маленькая Акси скопировала отцовские прямые чёрные брови и карие глаза. Вместо ямочек на щеках у неё имелась ямочка на подбородке и тёмная, как маковое зернышко, родинка на мочке правого уха. Друзья шутили, в случае чего Дмитрию не потребовался бы тест ДНК, дочь похожа на него не только внешне, даже родинка в нужном месте.

– Случилось.

Сын молчал, пока Дмитрий сообщал о разводе, о своём переезде на другую квартиру, безмолвствовал после его слов, что на дом не претендует, кроме своих вещей ничего из него не забрал. Но когда заявил, что Саша, как мужчина, должен его понять, сын взорвался.

– Как мужчина? Чем это я должен проникнуться? Тем, что ты из-за посторонней бабы бросил маму? Ну уж нет. Как сын я на её стороне. Для чего мне видеть твою Полину? Объясни в чём смысл? Да пусть она хоть королева красоты и умнее Теренса Тао². Мне на это глубоко нас…начхать. Для меня лучше мамы нет никого на свете. Решил уйти к этой бабе, дело твоё, но меня не впутывай. – Саша повысил голос и теперь почти кричал в трубку. – Я не хочу ни знать её, ни общаться. Мне это не нужно. Думаю, маме было бы неприятно. А я не стану её огорчать. Честно говоря, у меня нет желания продолжать разговор. Не был бы ты моим отцом, врезал бы как следует.

Дмитрий попытался воззвать к благоразумию сына. Но все попытки объясниться сын пресёкал, а потом и вовсе выключил телефон.

После беседы с Сашей градус злости Дмитрия зашкалил за отметку тысяча процентов. Почему близкие люди не принимают его точку зрения? Делают из него виноватого, давят, заставляют как какое-то безмозглое животное, вернуться назад в стойло. Неужели так трудно понять: нынешний брак изжил себя. Ничего уже не поделать. В трудной ситуации родные должны поддерживать, а не выворачивать руки. Детей, родителей он не обделял и не обижал, а они устроили ему словесную порку. Получается, он обязан под них подстраиваться? А как же его чувства? Личная жизнь? Им на это наплевать? Он поступил честно и благородно, а они обычный развод чуть ли не концом света выставили.

Сегодня точно не его день, вернее ночь. Пока он загнанным зверем метался по комнате, один за другим раздались звонки. Сначала Дмитрий выслушал много неприятных слов от отца. Получив нагоняй от ранее безропотной мамы, догадывался, что отец не погладит по головке, но такой жёсткости от него точно не ожидал. Перед глазами встало добродушное, румяное, круглое, как блин, лицо отца с тёмными глазами бусинками и этот облик никак не сочетался с довольно грубыми словами. Не успел Дмитрий перевести дух и прийти в себя, своим звонком его добила любимая дочь. Ни отец, ни Акси не встали на его сторону. Все словно сговорились, чтобы довести его до ручки.

Думают он слабак? Не устоит под прессингом? Плохо же его знают. Он докажет, что правильнее вовремя уйти, чем изображать жалкое подобие дружной семьи. Пусть другие как трусы цепляются за прошлое, он же способен без страха смотреть в будущее. Отец уверяет, что он пожалеет. Ошибается. Не пожалеет.

Чтобы успокоиться и получить хоть немного поддержки и понимания, Дмитрий подумал, кому бы из близких друзей позвонить.

С Яном Заремским, Юркой Федотовым, Филиппом Тарасовым он знаком с ясельной группы, вот уж точно встретились в песочнице и там же не раз дрались лопатками и ведёрками, посыпая грязным песком головы. Потом четвёрка мушкетёров, так они себя иногда называли, вместе отправилась в школу, в третьем классе к ним присоединился Фёдя Фогель, и четвёрка превратилась в пятёрку. С Яном Заремским новостью о разводе делиться не хотелось, вряд ли он искренне посочувствует ему. Так уж вышло, что в юности Ян оказался его соперником. В школе им нравились разные девушки, их вкусы не совпадали. Правда, Дмитрий мог похвастаться перед Заремским, на него девушки западали чаще, чем на коренастого, не в меру серьёзного Яна. К десятому классу Дмитрий вымахал до ста девяноста сантиметров, но оставался стройным и пропорционально сложенным, а Ян едва дорос до ста семидесяти пяти, из-за широких плеч и какой-то массивности выглядел ещё ниже. Непредвиденная размолвка между закадычными друзьями случилась позже. На одной из вечеринок друзья познакомились с симпатичной блондинкой. И о ужас! Оба в неё влюбились. Ухаживать за Еленой с азартом принялись оба, выиграл любовную гонку Дмитрий. Ян сдался. Более того отступил с достоинством, их дружба сохранилась. Ян общался с Еленой корректно, как с хорошей знакомой, не выпячивал свои чувства, не провоцировал Дмитрия. Но тот всё-таки изредка испытывал ревность. Особенно когда наблюдал излишнее участие друга к его жене. Это участие проявлялось в заботе: если Заремский замечал, что Елена замёрзла, то приносил тёплую кофту или шаль, откуда- то знал, когда она хотела пить, подавал ей напиток, уступал лучшее место. Вообще-то, Дмитрий и не обратил бы на это внимания, если бы на него не указала Алла. Жена Юрки Федотова отчего-то сразу невзлюбила Елену, поэтому с рвением, достойным лучшего применения, зорко следила за ней, а потом ехидно комментировала всё, что удавалось подметить.

– Вот скажи-ка мне, Димочка, какой нормальный мужчина таскает с собой женские прокладки?

У Дмитрия глаза полезли на лоб.

– Ты о чём вообще?

– Мы тремя семьями, холостой Триф не в счёт, собрались на природе. Все гуляют, отдыхают, а твоя ненаглядная Елена лежит в палатке.

– И что? Она приболела.

– Ты не в курсе её женских дней? А вот Ян знает и через Юльку передал ей прокладки. Тарасова металась по лагерю, пытаясь выручить твою забывчивую жёнушку, наткнулась на него. А тот без лишних слов достал из рюкзака прокладки. Тебя это не смущает?

Дмитрий почесал в затылке.

– Ты хоть раз видела, чтобы Ян прикасался к моей Алёне, пытался остаться с ней наедине, обнял, поцеловал или ещё что-то.

Алле вынужденно призналась.

– Никогда.

– Если бы что-то между ними было, тогда я бы переживал и предъявил Яну, но ничего подобного нет. Он наш друг и ведет себя как друг. Не женатому, не имеющему детей Заремскому дали кличку Папочка, он заботится обо всех, и об Алёне в том числе. Кто развлекает детей играми, когда мы хотим спокойно пообщаться?

Алла скривилась.

– Заремский.

– Кто по вечерам в палатке рассказывает мелким страшилки, когда мы у костра веселимся и пьём пиво? Кто с ними ходит в поход?

– Ян. Что ты хочешь этим сказать?

– А то, что он не только выглядит старше нас, но и ведет себя как умудрённый жизнью человек, ему не лень возиться с четырьмя детьми. Он даже с моими шебутными близнецами поладил, вечно с ними роботов проектирует. С вашим Мишкой в волейбол играет, а с Надей и Катей лепит из глины монстров. Одним словом он Папочка. И к Алёне Ян внимателен как друг и товарищ, – немного слукавил Дмитрий, собираясь приглядеться к поведению друга. Всё же Алла сумела его раздраконить.

Но подозрения насчёт Заремского быстро испарились. С Акси и Сашей тот общался намного больше чем с Алёной. С ней он едва перекидывался парой слов.

Алла не унималась. Как-то отозвав его в сторонку, заявила, что поймала Яна на горячем.

– Весь вечер следила за ним и поняла: Ян как подсолнух за солнцем, повёрнут башкой в сторону твоей жены. Она для него, то самое солнце.

Дмитрий захохотал.

– Мы с Яном обсуждали виды лодок и моторов, он смотрел на меня, Алёна же просто рядом сидела. Твоя жажда уличить Яна и мою жену превратилась в паранойю.

Дмитрий догадывался, что чувства Яна к Алёне не прошли, но не переживал из-за этого и не опасался друга. Тот ещё в самом начале не был по-настоящему настойчивым, поэтому и проиграл. Дмитрий убеждён: за то, что хочешь сделать своим, или кого-то жаждешь всей душой, надо сражаться, идти напролом, брать натиском, как берут крепости. Ян же оказался слабаком, поэтому Дмитрий чувствовал своё превосходство перед ним. Заремскому осталась роль наблюдателя за чужим счастьем, вот пусть и наблюдает. Не станет он его бояться. Ещё чего. К тому же Ян благороден, никогда не предаст друзей. Дмитрий решил больше не слушать злоязыкую Аллочку, которая просто не могла простить Алёне, что та не менее красива, чем она. Юрка женился первым и когда познакомил друзей со своей девушкой, они хором заявили, что такой красавицы не видали давно. После появления Алёны, Алла отошла на второй план и не смогла ей этого простить.

Дмитрий повертел телефон в руке. Яну точно звонить не станет. Юрке тоже пока лучше не рассказывать, он сразу донесёт Алле, а та растреплет всему миру, но вывернет это по-своему, а ему потом объясняться. Он не собирался делать тайны из расставания с Алёной, позже сообщит всем. Филиппу позвонить не получится, он с Юлей по морям и океанам на лайнере плавает. Эта парочка не от мира сего, вечно вместо достатка и расширения своего бизнеса выбирают духовное просвещение или путешествия.

Немного подумав, набрал номер Трифа. Сегодня ему просто необходимы свободнее уши и понимание. Из-за тройного повторения буквы ф в инициалах, Фогель Фёдор Филиппович, ему дали кличку Триф, по другому друзья его не называли, а посторонние люди были уверены, что это его имя.

– Триф, говорить можешь? – без приветствия и всяких предисловий, поинтересовался Дмитрий.

В трубке раздался смачный зевок.

– Егоров, а ты не охренел? Время видел?

Дмитрий бросил взгляд на часы, единственное, что украшало голые стены гостиной – половина первого. Ого, много же времени длились его разборки с близкими. То-то в животе будто голодный зверь поселился. Точно! Он же забыл поужинать.

– Егоров, мать твою! Завис? Говори, чего надо?

– Извини. Не думал, что так поздно. Давай завтра поговорим.

В трубке раздался очередной тягучий зевок Трифа.

– Нет уж! Я теперь не засну, пока не узнаю, какая муха тебя кусает по ночам. Выкладывай.

Дмитрий уселся на широкий подоконник. Глядя на мерцающие огни ночного города, осведомился:

– Софа рядом?

– Нет. Я вышел на балкон.

– Триф, я ушёл от Алёны.

– В смысле? Поцапались что ли? Если не хочешь тревожить предков, можешь переночевать у меня, – предложил Федька.

Дмитрий почесал затылок, вздохнул.

– Не просто ушёл. Мы подали на развод.

Триф негромко заржал.

– Прикалываешься? Чё на спор меня разводишь?

– Правду говорю. Хочу с другой женщиной начать. В общем, тянет к ней… Чувства у меня… как в юности. Клинит просто.

– Фига се! Когда только успел. Ну ты и тихушник. А ещё друг называется. Ни словом не проговорился. Как долго с ней зависаешь? Кто такая? Я её знаю? Понял! Алёнка вас спалила? Ну да навыка-то у тебя нет, вот и прокололся. Мог бы совета спросить, я бы научил, как правильно себя вести. Сам знаешь, какой в этих делах у меня богатый опыт.

Да уж у друга в амурных делах опыт огромный. С самого начала семейной жизни он изменял жене. Триф холостяковал до тридцати пяти лет, из-за неугомонной, ветреной натуры, женитьба в его планы не входила. Каким образом тихая еврейская девочка Соня довела заядлого волокиту до алтаря, осталось для всех загадкой. Больше полугода он оставался ей верен, а потом опять понеслось. Пару раз Триф даже уходил от жены, но после непродолжительного побега возвращался к ней. Удивительно, но Соня его принимала. Слишком любопытным она объясняла, что её Феденька натура тонкая и творческая, для создания новых песен ему нужна муза. А все эти девушки не более чем способ поддерживать в нём творческое горение. Она его жена и поэтому в отличие от временных муз величина постоянная. Будучи младше своего избранника на десять лет, Софья казалась старше и мудрее. Сам Триф хвастался, что жена влюблена в него как кошка, и готова простить всё, лишь бы оставался с ней. Как бы то ни было, но и спустя семь лет они вместе. Любовницы у Трифа менялись регулярно, но теперь свои загулы он тщательно маскировал, а из семьи больше не уходил. На брутального хозяина бара девицы валили как рыба на нерест косяками. Ему даже не надо было стараться и кого-то там покорять, только и оставалось, что выбирать очередную жертву его обаяния.

– Не сравнивай меня с собой, – буркнул Дмитрий. – Я не изменял Алёне. – Кашлянув от неловкости, продолжил: – Всего месяц как я познакомился с Полиной. Мы ещё не вместе. – Он понимал, как глупо, по-мальчишески звучат его слова для бывалого друга. – Я только собираюсь её завоевать.

– Погоди-ка, – фыркнул Триф. – Ты ещё даже не спал с ней, а уже подал на развод?

– Ну да. Я ушёл из дому, и как свободный человек собираюсь начать новые отношения.

– Димон, ты больной? Проверься, вавки в голове нет? Только тридцать дней знаешь какую-то бабу и уже решил, что она та самая? Даже если встрескался по уши, хотя бы опробовал её. Вдруг с ней будет не по кайфу.

– Чушь! – возмутился Дмитрий. – Она не лошадь, чтобы её опробывать. Это мерзко по отношению к ней, и к Алёне. Увидишь Полину, поймёшь меня. Она необыкновенная. Заводит с полуслова, полувзгляда. Давно не испытывал такого.

– Ох, дружище, смотрю, ты здорово вляпался. Но уже ничего не поделаешь. Всё что смог уже сотворил. Остаётся пожелать тебе пучок пёрышек в одно место, чтобы не так больно падать. – Он засмеялся. – Будешь планировать.

– Издеваешься? – Левый глаз Дмитрия задёргался.

– Ни боже мой. Признаюсь тебе кое в чём. У меня много баб перебывало, и поверь, в интимном плане особой разницы между ними нет, так чуток отличаются. Спать со многими можно, а вот для жизни предназначены единицы. Я свою Соньку ни на кого не променяю. Понял это не сразу – о многом сейчас жалею. Вот это и хочу сказать тебе, дружище. Надеюсь, твоя Полина и впрямь та самая. Иначе тебе полный кабздец. Моя-то Соня меня прощает, а твоя терминаторша на это вряд ли способна.

– Мне её прощение и не требуется. Я не собираюсь возвращаться, – хмыкнул Дмитрий.

– Ну тебе виднее.

– Именно виднее. Я и так сегодня от детей и родителей наслушался. Сыт по горло. Ещё ты не осуждал и не поучал меня.

– Я-то и осуждать? Ты меня ни с кем не перепутал? Я твой друг. Плохого не пожелаю.

– Хорошо если так. Спасибо, что выслушал.

– Пока.

Спрыгнув с подоконника, Дмитрий помассировал пальцами лицо. Хотелось есть и спать. Долгий день и вечер вымотали его, сил хватило лишь на то, чтобы выпить полбутылки кефира с двумя булками и умыться. Не раздеваясь, как был в домашних штанах и футболке упал на диван и тотчас провалился в тяжёлый без сновидений сон.

Глава 3

– Лен, ты дома? Блин… оглохла что ли?

Громкий, резкий голос Аси заставил Елену поморщиться. В тихом, безмятёжном сне было спокойно и хорошо, совсем не хотелось возвращаться в действительность, в которой она одинока. Первую половину дня после подачи документов на развод она провела, гуляя по городу. Вернувшись домой, ощутила уже знакомый упадок сил. Приняв душ, отключила телефон, легла на диван немного вздремнуть.

– Ленка, я вхожу. – Ася ухитрилась повысить голос ещё на два тона.

Кряхтя, Елена села на диване, удивилась тому, что тело сильно онемело, будто не отдыхала, а работала всю ночь.

Ася ворвалась в комнату. Плюхнулась в кресло. Уставившись на подругу большими карими глазами, всплеснула руками.

– Ну ты даёшь! До зимы далеко, а ты уже в спячку впала. Вчера вечером как договаривались, я приходила за луковицами тюльпанов и нарциссов. Стучала, звала. Потом нагло влезла в дом. Увидела, что ты на диване дрыхнешь, будить не стала. Мало ли может ночью плохо спала. Правда, удивило, что так рано улеглась, ещё и пяти часов не было. Ленка, что-то случилось или заболела?

Елена сообразила: подруга не в курсе её беды. Потянувшись, помассировала спину.

– Извини, забыла про луковицы. Я их заранее приготовила, выкопала, просушила, Пакет стоит в коридоре, я туда и гиацинтов добавила. – Тряхнув головой, схватилась за шею. – Отлежала что ли?

Ася с подозрением покосилась на неё.

– Ты со вчерашнего вечера не вставала что ли? Ну ты даёшь? Почти сутки проспала. Такое с тобой случалось только два раза, после похорон бабы Гали и когда Саша в переплёт попал. Значит, что-то серьёзное произошло?

Поднявшись, Елена молча протопала на кухню, поставила чайник на огонь.

Ася отправилась за подругой. Взгромоздившись на высокий стул, принюхалась.

– Гарью попахивает. Или мне кажется?

– Не кажется. Хороший нюх у тебя, прямо, как у собаки. Почти двое суток назад я спалила мясо с картошкой в духовке. Вроде бы хорошо проветрила, но ты учуяла. – Елена налила в чашки кипяток, опустила в него пакетики чая. Достав из холодильника сыр, колбасу, порезала всё тонкими ломтиками, выложила из пачки на тарелку ржаные хлебцы. – Угощайся, а я быстро умоюсь и вернусь к столу.

Ася проследила за подругой до ванной комнаты, покачала задумчиво головой.

– Что-то тут не так.

– Вкусно, – пробормотала Елена, откусывая хрустящие хлебцы большими кусками. Промокнув салфеткой рот, убрала мокрые пряди волос со лба.

Скосив глаза на подругу, пробывшую в ванной не больше трёх минут, Ася фыркнула

– Оголодала, бедолага. Когда в последний раз ела?

– Вчера в час дня схомячила пачку мороженого.

– Точно что-то не так. Дело к вечеру, а ты спокойно сидишь, не мечешься по кухне, не готовишь ужин и еду на завтра для своего Димочки, – прозорливо заметила Ася.

Елена отпила пару глотков чая, прожевала кусочек сыра.

– Скоро, а может уже и сейчас другая женщина готовит для него.

Ася округлила и без того огромные глаза, прикусила нижнюю пухлую губу. Дёрнув чёрную как смоль кудрявую прядь, выдавила из себя сердито.

– Вот же гад! Изменил и ты его выгнала?

Елена покачала головой.

– Во всяком случае, до того как уйти, не изменял. А вот как подали на развод, может и побежал, теряя тапки, навстречу своей новой любви. Хотя вряд ли… Он только собирался начать с ней отношения.

– И ты ему веришь, – удивилась Ася. – Ой, что это я. Совсем забыла, ты же враньё сразу определяешь. И не таких умельцев на раз-два раскалывала.

Ася единственная знала об эмпатии Елены и приняла эту способность подруги спокойно, будучи весьма наблюдательным человеком, догадалась о ней сама. Она не начала ёе сторониться или избегать, лишь посочувствовала:

– Не хотела б я видеть всех насквозь. Не смогла бы на своей моське сохранять безмятежное выражение, психовала бы на каждом шагу.

Ася отличалась взрывным характером, не умела и не хотела скрывать своих эмоций. Горевала или радовалась бурно, но при этом от других несдержанных индивидов отличалась добросердечием и душевностью. Обиды не копила, ни на кого зла не держала. Если что-то не нравилось, говорила сразу. Ухитрялась, не оскорбляя, донести до собеседника свою точку зрения. На просьбу Елены никому не сообщать об её умении, ответила просто:

– Само собой.

– В общем, теперь я дама свободная, – подытожила Елена. – Димка забрал вещи, отправился на новое место жительства. Через месяц нам выдадут свидетельство о расторжении брака.

– Дом тебе оставил?

– Мне и детям.

– Хорошо. Тогда всё в порядке. Ты молода и красива, не хромая и не косая, есть где жить, работа имеется. Дети взрослые, родители ещё не старые. Просто надо выбрать новый путь.

Елена улыбнулась.

– А если бы хромая и косая тогда всё кранты?

– Тьфу, на тебя. Это что-то вроде присказки. Вспомни: Дана и меня, Андрюша выставил из дому с одним рюкзаком и ничего мы без него не пропали. А тебе нужно лишь вспомнить, куда ты собиралась съездить, но не смогла, что хотела сделать, но не сделала. Теперь на всё появилось время.

Елене нравилось, что Ася не причитала, не сокрушалась о крахе её брака, а просто приняла изменившиеся обстоятельства жизни как данное.

– Спасибо, Аська. Я бы не вынесла, если бы ты сейчас стала меня жалеть.

– Ещё чего. Кстати, что у тебя с телефоном. Я вчера звонила и сегодня пять раз набирала, но ответ один: аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия.

Елена ахнула. Вскочив, бросилась в гостиную. Схватила телефон.

– Разрядился полностью, а до этого я ещё и выключила его.

Поставив смартфон на зарядку, подождала, пока загорелся экран. Проверив пропущенные звонки, схватилась за голову. Больше двадцати от сына и дочери. Шесть от свекрови, четыре от свёкра.

Точно она же попросила Дмитрия сообщить об их расставании. Вероятно, пока она сутки приходила в себя, он успел оповестить всех о разводе. Корить бывшего мужа за торопливость Елена не собиралась, сама виновата, упустила из виду, что он ничего не откладывает в долгий ящик. В первую очередь надо успокоить детей.

Бросившись следом подругой, Ася нашла её обеспокоенной.

– Я пойду, а ты общайся со своими близнецами. Увидимся на работе. Но вот что хочу сказать: сейчас тебя обуревает вулкан эмоций, а ты их как всегда сдерживаешь, поэтому они сжигают резервы твоего организма. – Ася взволнованно провела рукой по густым тёмным волосам. Кудряшки цеплялись за пальцы, досадливо махнув головой, она продолжила. – Я знаю, ты стойкая, но попробуй, отпусти эмоции, дай им выплеснуться. Ты же сгораешь как птица феникс, а потом чтобы возродиться к жизни, всё твоё существо буквально впадает в анабиоз. Для того чтобы жить дальше, ты, как тот самый феникс из пепла, восстаёшь от долгого сна. Думается, опасно доводить себя до состояния, когда выключаешься, будто сгоревшая лампочка.

Елена хмыкнула.

– Так я птица феникс или сгоревшая лампочка? Ты уж определись.

Ася досадливо отмахнулась.

– Ты меня поняла, а это главное. Поори что ли, разбей пару-тройку тарелок. Хотя… ты всё равно так не поступишь. Можешь выплеснуть свой гнев на меня. – Она фыркнула. – Только поосторожнее, я и сдачи могу дать. Хочешь Юльке выскажи, она поймёт и поддержит.

Тарасова Юля была не просто подругой Елены, как Ася, но ещё и кумой.

Елена покачала головой.

– Стареешь, Асенька. Тарасовы тю-тю укатили за своей мечтой в кругосветку.

– Точно. Я и забыла. Но ты не отвлекай меня от темы. Учись расслабляться, а то, глядя на твоё спокойствие и выдержку многие люди, в том числе и члены твоей семьи, считают, что ты или семижильная или немного бесчувственная. Вспомни случай с Сашей, после которого дети стали называть тебя Терминатором.

Елена вздрогнула. Ей никогда не забыть страх и ужас, который она испытала, переживая за сына. Во время драки десятиклассников, в ней участвовал и Саша, был ранен один из парней. Раненый во время беседы с инспектором по делам несовершеннолетних указал на Сашу. Игорь заявил, что именно Саша Егоров ударил его ножом. Елена находилась на смене, когда ей позвонил Дмитрий и сообщил, что сына задержали по подозрению в покушении на жизнь другого участника драки, и сейчас он находится в отделении полиции их района. Елена тотчас попросила подменить её на работе и вместе с мужем отправились в полицию. Инспектор объяснил, в чём обвиняют Сашу, и был уверен в его вине. Елене удалось договориться о встрече с сыном. Они выслушали его. Она, как и Дмитрий, находилась в огромном стрессе, но постаралась взять себя в руки. Пока сын рассказывал о драке, Дмитрий несколько раз сорвался на него. Елена попросила мужа выйти и дать ей спокойно поговорить с сыном. Расстроенный и злой Дмитрий, хлопнув дверью, покинул кабинет. Елена уговорила Сашу вспомнить всё, что происходило? Кто участвовал в драке? У кого был мотив напасть на Игоря? Кто мог принести нож?

Сын с изумлением посмотрел на неё.

– Мама, ты мне веришь? И ни грамма во мне не сомневаешься?

Елена кивнула.

– Я знаю, мой сын никогда не ударит исподтишка. Да и вообще ты не станешь вредить другому человеку, а тем более бить кого-то ножом. Я в курсе, что ты можешь врезать по морде, но и то когда вынудят и только за дело.

В глазах её большого рослого мальчика заблестели слёзы.

– Спасибо, мамочка.

– Мы с папой сделаем всё, что бы найти настоящего виновника. Твоё дело держаться здесь, не поддаваться ни на какие провокации. Ты меня понял?

– Понял.

Она подошла к сыну, прижала голову к груди, поцеловала в макушку.

Семнадцатилетний Саша едва сдерживал слёзы.

– Сынок, ты скоро будешь дома, просто потерпи немного.

Выйдя из здания полиции, Елена упрекнула Дмитрия.

– Как ты мог поверить инспектору, чужому человеку, а не собственному ребёнку?

– У него есть доказательства вины Саши, потерпевший назвал его имя. Инспектор посоветовал сделать чистосердечное признание и тогда наказание будет минимальным, тем более что Игорь жив, почти здоров и рана у него несерьёзная.

– А тебе не пришло в голову, что твой сын непричастен и на него хотят повесить чужую вину. Хочешь, чтобы в личном деле Саши была судимость, пусть и условная?

– Не хочу, но что делать?

– Всё выяснить самим, не надеясь на полицию. Они с места не сдвинутся, ведь у них на руках признание потерпевшего.

– Инспектор показался мне добропорядочным мужиком, – не согласился с ней Дмитрий.

– И всё-таки я не буду сидеть сложа руки. Ты со мной?

К счастью муж быстро сдался, и они поехали по адресам ребят. С первыми четырьмя было проще. Будучи друзьями Саши, Фёдор, Юрий, Ян и Филипп постарались подробно рассказать всё, что помнили. Как это небанально разборка произошла из-за девушки, которую Игорь увёл у Трифа. И всё бы ничего, если бы главный школьный красавчик и ловелас Игорь просто увёл Светлану, но он, переспав с ней, ухитрился снять видео и показать своим дружкам. Опозоренная Светлана наглоталась таблеток, ей повезло: получила лишь несильное отравление. Разъярённый Триф сразу после уроков вызвал Игоря на разборку за стадион. Пока дрались двое, всё было нормально, но потом в драку втянулись и наблюдатели. Остановил ребят крик Игоря. Он зажимал рукой левый бок, белая рубашка быстро окрашивалась в алый цвет. Ян вызвал «Скорую», а уже врачи сообщили в полицию.

Мысленно поблагодарив бога за дар к эмпатии, Елена, выслушивая парней, легко улавливала их эмоции. И если у остальных друзей Саши это были волнение и переживания за него, то у Трифа преобладало чувство вины, ведь это он втравил друга в беду.

А вот троица противников излучала волнение и злость. Один из них Макар буквально исходил ненавистью при упоминании имени Игоря. Постепенно вырисовалась неприглядная картина, Игорь ухитрился окрутить не только девушку Трифа, такому же испытанию подверглась и девушка Макара. Почему школьный Казанова не пожалел друга, Елена разбираться не хотела, не было времени. Восстановив полную картину произошедшего, она припёрла фактами и доводами Макара к стенке и тот не выдержал.

– Жаль, что не прирезал этого мудака. Игорь сволочь! Кто-то должен был его остановить!

Елена посмотрела ему в глаза.

Таких как Макар называют лосями, нескладный, длинноногий и длиннорукий, с угрюмым взглядом жёлто-карих глаз, с тяжёлым подбородком на массивном лице, парень смотрелся старше своих лет.

– Ты ведь не сейчас осознал, что он негодяй. Почему же тогда не прекратил с ним общаться? Не оборвал дружбу с недостойным человеком, а продолжил мараться. Ты хотел отомстить за свою девушку, но тебе было плевать на других, так же подвергшихся унижению.

– Так им и надо. Они шлюхи, раз сразу повелись на красивое личико и ласковые слова Игорька. У всех был выбор. Они получили по заслугам, – сказал, будто выплюнул Макар.

– А чем твоя девушка лучше? Разве она не повелась? – специально подначила его Елена. Будучи злым, Макар не следил за языком.

– Катя лучше. Игорь обманул её, обвёл вокруг пальца, манипулировал ею…

Елена вздохнула. Кто и манипулировал то это Катя. Скорее всего, из-за обиды девчонка решила отомстить Игорю и натравила на него Макара. Ну и страсти у них в школе, куда там зарубежным тинейджерам до русских девушек.

– Это она дала тебе нож? – перебила его Елена. И потому как дёрнулся и вздрогнул парень, поняла, что права. Не давая опомниться, задала второй вопрос: – Нож выбросил в кусты на стадионе? – И снова в точку. От Макара плыли волны паники и страха. – Ты хоть понимаешь, что твоими руками Катя совершила месть за собственную оплошность. И поверь мне, эта девушка ничем не лучше Игоря: такая же предательница, как и он. Ты ведь неплохой парень. Пусть тебе всего семнадцать, но уже пора думать головой и правильно выбирать друзей.

Пока Елена пыталась донести до Макара мысль, что он ответственен только за свои ошибки и незачем брать вину за чужие, а тем более перекладывать эти ошибки на невинного человека, Дмитрий вышел из комнаты, позвонил инспектору и сказал, где искать нож.

– Можешь объяснить, почему Игорь указал на моего сына? – поинтересовалась Елена.

Макар усмехнулся.

– Это из-за вашей дочери. Она послала Игоря далеко и надолго. Он не смог подобрать к Аксинье ключики. Кажется, это его сильно задело.

– Ну а теперь последнее. Сам пойдёшь в полицию и признаешься? Или мне сообщить? – Елена показала на телефон, записывающий их беседу.

Макар вздохнул.

– Сам. Дайте мне десять минут. – Помолчав немного, вздохнул ещё раз. – Простите меня… Повезло Сашке с родителями.

Повинуясь импульсу, Елена накрыла его руку своей, крепко сжала пальцы.

– Не стоит портить свою жизнь из-за сволочей. Не переживай сильно, рана у Игоря пустяковая, думаю тебе грозит или административка, или условный срок. Самое важное, сделай из этого правильный вывод. Удачи тебе.

Сашу отпустили на следующий день.

Макар всё рассказал следователю. И хоть на ноже обнаружились и его, и Катины отпечатки, Макар взял всю вину на себя.

Вспомнив этот жуткий случай, Елена невольно поёжилась.

– Аська, нашла что напоминать. Почти год прошёл, а я до сих десятой дорогой обхожу отделение полиции.

Подруга показала на телефон.

– Ты давай звони детям, а то они не выдержат твоего молчания и примчатся из Краснодара.

Кивнув, Елена сначала набрала номер сына.

– Мама! – оглушил её громкий голос Саши. – Как ты? Почему не отвечала? Ты хоть представляешь, как мы волнуемся. Акси тут такой рёв устроила, еле успокоил. Мы собираемся завтра же отправиться домой. Мы бы ещё вчера рванули к тебе, но не смогли взять билеты на вечерний рейс.

– Погоди, сынок, притормози немного. Где сейчас Акси?

– Рядом со мной. Знаками просит дать ей телефон.

– Хорошо, что вы вместе. Поставь на громкую. Детки, простите, что напугала вас. Я в норме. Просто отсыпалась после смены, забыла зарядить смартфон, поэтому и не увидела пропущенные звонки. Приезжать не нужно, у вас занятия и пропускать их не стоит.

– Но как же ты? – раздался в трубке гнусавый, сиплый от долгого плача голос Аксиньи.

– А кто меня назвал терминатором? Вы же не думаете, что меня легко сломает какой-то развод. Ваш отец жив-здоров, не умер, не пропал без вести. Ну полюбил другую женщину… И что теперь? Мир рухнул? Нет же. В жизни чего только не случается. Разве оставаться вместе без взаимных чувств лучше? Если он ко мне больше ничего не испытывает, то пусть уходит. Я его отпустила. У меня много всего остаётся. Есть вы, мои любимые детки, я не сирота, родители, слава богу, живы, а ещё у меня имеются отличные друзья – ради этого стоит жить. Так что хватит паниковать. Я справлюсь. У меня на будущее планов громадье: дождаться, когда вы окончите институт, найдёте работу, создадите семьи, родите детей. В общем, унывать и печалиться некогда.

Елена помахала Асе, стоящей на пороге, мол, всё отлично, можешь идти, пока, до завтра.

Молча раскланявшись, Ася открыла дверь.

– Мам, – пробасил Саша. – Мы знаем, что ты сильная, но не надо нас успокаивать. С тобой точно всё хорошо? Ты нам сейчас правду говоришь?

– А я когда-нибудь вам лгала? Да я не в восторге от того, что к сорока годам стану разведёнкой. Тяжело остаться без надёжного плеча, не настолько ещё старуха, чтобы жить без мужчины, но у меня есть ваша любовь и поддержка. Этого мне хватит. Да наша семья стала усечённой, но она сохранилась. К тому же ваш отец расстался со мной, но не с вами. Он не перестал быть вашим родителем, и без помощи не оставит. – Елена перевела дыхание. Только бы успокоить детей, не сорвать их с занятий. Самое прекрасное время студенчества не должно омрачаться проблемами взрослых. Пусть наслаждаются молодостью, слишком она быстро проходит.

– Мамуль, обещай, если почувствуешь, что не справляешься, сразу нам сообщишь, – даже за сотню километров в голосе Саши ощущалась нежность. – Мы тебя выслушали, приняли твои слова к сведению, но ни я, ни Акси пока не можем говорить с отцом, пусть даже не надеется.

Аксинья взволнованно добавила:

– Мы на него злые-презлые. И знакомиться с его мадамой точно не будем. Зачем нам это? Для чего?

– Это ваше право, – улыбнулась Елена. – Это для Дмитрия она много значит, для вас же просто чужой человек, разрушивший нашу семью.

– Вот именно! – пробурчал Саша. – Ни его, ни эту тётку не желаем видеть. Он ещё пожалеет. А ты, мам, не вешай нос. Ты у нас красавица. Хоть нам и не хочется, да и странно такое говорить, но ты обязательно встретишь хорошего человека.

Акси поддержала брата.

– Непременно встретишь. Я предвкушаю это. Отец позеленеет от ревности, но ему так и надо, а то возомнил себя героем любовником.

Елена засмеялась.

– Я ещё не разведена, а вы меня уже неизвестному мужику сватаете. Детки, дайте прийти в себя, насладиться свободой.

– Хороший настрой, мам. Правильный. Ты не одинокая, а свободная, – одобрил Саша. – И ещё, пожалуйста, не забывай заряжать телефон, будь всегда на связи. Даёшь слово? Иначе наплюём на лекции и приедем. Мы пережили самые страшные сутки в нашей жизни, Акси вон чуть не поседела, а я не облысел.

– Ага, – подтвердила Аксинья. – Пока я ревела, Сашка бегал по комнате, дёргал себя за волосы. Надо посмотреть, вдруг у него на макушке плешь появилась.

– А нечего мне ужасы рассказывать, – пожаловался Саша. – Акси представляла, будто ты таблеток наглоталась, или с Высокого берега сбросилась. Чего только не плела.

Елена вздрогнула, осознав, какую боль невольно принесла своим молчанием детям.

– Солнышки мои, запомните: я никогда вас не оставлю, ничего с собой не сделаю, даже мысли такой не возникнет. Выбросьте это из головы раз и навсегда. Дороже вас у меня никого нет и не будет. На будущее обещаю, с телефоном не расстанусь даже в ванной.

Акси захихикала.

– Скотчем к себе приклей. Да ладно, мам, мы сами себя накрутили. Даже в кошмарах не представляли, что вы с папой разведётесь, так обидно стало. Аж, выть хотелось.

– А мне папашу пристрелить … – пробормотал Саша. – Мама, мы это… с тобой… любим тебя.

Акси пропыхтела в трубку.

– Очень любим. Звони нам почаще. И ещё, – она помялась. – Отцу теперь говорить не могу, подскажи, как нам теперь поступить? Дядя Ян прислал из Владивостока довольно дорогую посылку, в ней плата и детали, составляющие сенсорику роботов. Прежде папа с ним рассчитывался.

Заремский и после своего отъезда на Север продолжал общаться с близнецами, поддерживал их увлечение, переросшее в призвание. Друзей, в том числе и Елену, он просто поздравлял со всеми праздниками, не забывая отправлять небольшие бандерольки с подарками. За десять лет она привыкла, что Ян постоянно где-то неподалёку, на подхвате, поэтому его внезапный отъезд стал для неё потрясением и потерей хорошего друга. Пока он был рядом, случилось много всякого, каким-то образом Заремский всегда оказывался в нужном месте, в нужное время, довольно часто приходя ей на помощь. У Елены даже были минуты слабости, когда она вспоминала, что могла поступить иначе: вместо безрассудного, легкомысленного, но обаятельного Дмитрия выбрать надёжного, участливого Яна. Муж ассоциировался с буйным, горячим огнем, который будоражит, вызывает восторг и восхищение. Ян – тихое, размеренное, спокойно горящее пламя, создающее уют и комфорт. Что лучше неизвестно. После этих мыслей она испытывала муки совести, пусть на короткое время, но она мысленно предавала своего Димку. Такое случалось после закидонов мужа, ставящих семью в трудное положение, заставляющих из него выкручиваться.

После отъезда Заремского друзья оценили, как много он для всех делал, а дети будто осиротели. Катя и Надя Тарасовы долго не могли успокоиться, просили родителей, вернуть хорошего дядю назад. Елена не хотела признавать, но она тоже ощущала утрату. Теперь на родине в Анапе Ян появлялся редко, раз в году приезжал в отпуск повидать родителей, брата и друзей. Никто так и не узнал, что послужило причиной его бегства на Север. Близнецы стали единственными с кем он поддерживал частые контакты, с остальными же общался редко.

– Акси, не переживай. Я позвоню, побеседую с Яном, решу вашу проблему.

– Хорошо, мамочка. Сообщишь потом нам. Не забывай звонить, больше не устраивай Варфоломеевскую ночь³.

Елена хмыкнула:

– Детки, простите свою жестокую мать. Обещаю допекать вас звонками, пока не надоест.

Акси громко возмутилась:

– Мам, тебе шуточки, а мы, правда, сильно переживали. Но допекать не надо, в меру звони.

Отключив телефон, Елена опустилась на диван. От эмоционального напряжения ноги едва держали. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, позвонила свекрови.

– Алёна, – слабый голос Марины Степановны дрожал.

Родители Дмитрия иногда, как и он, называли её Алёной, Во время первого знакомства он сказал им: «Правда она как шоколадка «Алёнка» милая и сладкая. Тогда Дима смутил её до слёз, а после выслушал кучу упрёков. Мол, поставил в неловкое положение.

– Слушаю вас, – кашлянула Елена. – Я забыла зарядить телефон, прошу прощения, что долго не отвечала.

– Ничего я не в обиде, Илья Егорович тоже. Леночка, мы в шоке от поступка сына. Я сообщила ему, что не желаем видеть эту женщину у нас дома. Ты как была, так и останешься самым дорогим для нас человеком, матерью наших внуков. Мы всегда рады тебе и хотели бы остаться для тебя близкими людьми. Прощу прощения за то, что не смогла правильно воспитать сына. Это я во всём виновата …

Елена не выдержала:

– Не надо себя винить. Дмитрий взрослый человек и вполне способен отвечать за свои поступки. Я благодарю вас за понимание. Обещаю, даже если я и Дима окончательно станем чужими друг другу, вы всегда будете бабушкой и дедушкой Акси и Саши. Если вам понадобится моя помощь, позвоните и я приду.

– Спасибо, моя хорошая. Я в тебе никогда не сомневалась.

Марина Степановна опустила умолкший телефон на журнальный столик. Перед её мысленным взором возникла сцена в больнице. Первые сутки после инсульта она ощущала себя беспомощным младенцем, тело совершенно не слушалось, картинка перед глазами плыла, и от этого тошнило всё сильнее. Вошедшая в палату санитарка принюхалась и довольно бесцеремонно заявила:

– Что за вонь? Какая мля обделалась и не попросила вовремя утку?

Марина Степановна в ужасе поняла, что запах идёт от её тела. Она не понимала, что случилось, когда сумела так оскандалиться. Дверь распахнулась, на пороге появилась невестка. Елена сразу поняла в чём дело. Что-то спросила у санитарки, получив ответ, приблизилась к кровати свекрови. Поставив сумку возле стола, чуть приоткрыла форточку.

– Не переживайте, сейчас всё исправим. Я принесла ночную рубашку, халат и кое-какие вещи.

Марина Степановна с трудом вытолкнула фразу из непослушного горла.

– Стыдно. Пусть санит… санитар

Елена провела ладонью по щеке свекрови.

– Мама, если бы я заболела, вы бы меня бросили?

Слёзы потекли по увядающей коже щёк. Невестка редко называла её мамой, обычно величала по имени отчеству.

– Спасс…бо.

– Вы не виноваты, это болезнь. Никто не застрахован.

Елена принесла таз с тёплой водой, повернув свекровь на бок, быстро её вымыла, потом ловко сменила постельное бельё. Переодев в чистую ночнушку, расчесала спутавшиеся волосы, заплела косу.

Санитарка, забирая бельё, процедила:

– Памперс не забыла?

Кивнув, Елена отвернулась.

– Мама, вы что-нибудь хотите?

– Пить.

Елена чуть приподняла голову свекрови, приставила к её губам детский поильничек. Утолив жажду, Марина Степановна попросила устроить её повыше. Невестка добавила вторую подушку. Потом вставив в розетку поглотитель запаха, пшикнула из маленького пульверизатора, в палате запахло свежесваренным кофе.

Когда Марину Ивановну пришли проведать муж и сын, она хоть и выглядела больной и бледной, не чувствовала себя униженной и беспомощной. Ни одной женщине, в каком бы она ни была возрасте, не хочется испытывать стыд перед любимыми мужчинами. Елена взяла отпуск и ухаживала за ней, пока она не пошла на поправку.

Легко быть хорошей и доброй, когда нет никаких трудностей, когда не требуется прикладывать усилия, Именно несчастье и беда выявляют чего стоит тот или иной человек. Марина Ивановна тогда по достоинству оценила невестку и теперь до боли в сердце переживала развод сына. С высоты своего возраста и житейской мудрости понимала, для избалованного сына его жена была спасением.

Почему-то короткая и спокойная беседа со свекровью вымотала Елену сильнее, чем разговор с детьми. Выпив на кухне стакан воды, она вышла во двор. Вечерело. В воздухе плавал горьковатый аромат хризантем и дубков. На тёмно-синем небе словно огоньки вспыхивали крохотные звёзды. Шагая по дорожкам между деревьями, Елена пыталась утихомирить чувства, настроить себя на спокойный лад. Однако судьба сегодня не собиралась её щадить. Один за другим раздались звонки от друзей. Дмитрий удосужился и им быстренько доложить о предстоящем разводе. По мнению Елены можно было с этим чуть повременить. Повторяя кумовьям, крестившим Акси и Сашу, почти они и те же слова, она совсем выдохлась.

Вынужденная выслушивать слова поддержки и сочувствия, Елена ощущала себя несчастной брошенкой. Конечно, приятно знать, что дети, друзья и даже родители Дмитрия встали на её сторону. Только вот она не любила, когда вмешивались в её личную жизнь, не переносила жалости. Елена вдруг почувствовала себя перед всеми голой, как будто секреты и семейные тайны вывались из запертого шкафа, и теперь открылись взорам посторонних людей. К тому же так яро вставая на её сторону, они делали только хуже. Дмитрий, не принимающий и малейшего давления, теперь будет противиться любым попыткам его образумить. Как ребёнок, жаждущий получить вожделенную игрушку, пойдёт напролом вопреки здравому смыслу и только сильнее уверится в своих чувствах к новой женщине.

Глава 4

Дмитрий не представлял, что уйдя от жены, начнёт думать о ней чаще, чем прежде. А началось всё с обычного завтрака. Проснувшись утром зверски голодным, ещё бы вечером после трудных разговоров с родителями и детьми, ему было не до нормального ужина. Порадовавшись тому, что, вчера затарил холодильник продуктами, мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Уж что-что, а кашу, яичницу с беконом и безрукий приготовит, а он и подавно. У него отец всю жизнь проработал шеф-поваром, готовить это у них семейное. Просто раньше не возникала надобность проверять, а сейчас время пришло. Схватив самую маленькую кастрюльку, водрузил её на газовую печь, потом достал пачку с овсянкой. Почесав в затылке, понял: не имеет понятия, сколько наливать воды, какое количество сыпать крупы и как долго эта самая каша варится. К его удивлению на упаковке никакой инструкции не обнаружилось. За всю супружескую жизнь кроме жарки шашлыков, считал их приготовление чисто мужской привилегией, ни разу не побаловал Алёну личной готовкой. В отличие от родителя не имел к этому ни желания, ни охоты. Даже на восьмое марта для своих девочек предпочитал заказывать пиццу или роллы, полагая это вполне достаточным сюрпризом. Зависнув на пару секунд, к матери после вчерашней отповеди обращаться не хотелось, хмыкнул:

«Не унываем, есть великий и умный интернет».

Быстренько набрал на телефоне запрос. Прочитав, насыпал в кастрюлю несколько столовых ложек каши, добавил воды, чтобы под ней скрылась крупа, включил огонь под конфоркой. Напевая, отправился в ванную комнату приводить себя в порядок. Побрившись и почистив зубы, вернулся на кухню.

«Твою же за ногу!» – вскрикнул он, обнаружив, что часть каши вылилась на плиту, остальная булькала в кастрюльке, источая запах горелого. Выключив огонь, Дмитрий помешал ложкой серое склизкое месиво. Попробовав на вкус, сплюнул.

«Ничего. Всё норм. Сегодня обойдусь яичницей, потом разберусь, что не так с этой чёртовой овсянкой».

Положив на сковороду ломтики бекона, на другую конфорку поставил турку на огонь. Как только вода закипела, всыпал молотый кофе. Уж в его приготовлении он точно профи. Пока следил за кофе, упустил бекон, тот немного обуглился.

«Ничего яичница с дымком даже вкуснее», – утешил себя Дмитрий.

Разбив пяток яиц в сковороду, отвернулся на минутку, чтобы нарезать хлеб и налить кофе в кружку. Яичницу он любил без белковых соплей, с чуть прихваченным желтком, но без поджаренной подошвы. Редко, но иногда критиковал жену, если она упускала нужную консистенцию этого блюда. Уж он-то не упустит и сделает как надо. Поддевая вилкой «сопли» с желтков, проколол четыре штуки, и лишь одно получилось идеальным. Однако перекладывая готовую еду на тарелку, обнаружил: яйца снизу сильно зажарились. Усевшись за стол, попробовал первый кусочек, его как и кашу захотелось выплюнуть. Из-за горелого бекона яйца отдавали горечью, на вкус напоминали резину. Пришлось пить кофе с бутербродом. Сложив грязную посуду в раковину, Дмитрий бросил взгляд на часы.

«Ё мое! Почему так долго провозился с завтраком, теперь на работу опоздаю. Придётся вставать на полчаса раньше. Хорошо вещи не помялись, и пока гладить их не нужно».

Добираясь по загруженной дороге до работы, Дмитрий вспомнил свои неспешные утренние сборы, вкусные завтраки жены и то, как он в обязательном порядке высказывался, если ему что-то не нравилось. А она, привыкшая к его характеру, отмахивалась, не обращая внимания на его недовольный вид, но потом всегда старалась исправить указанные недочёты. Особенно доставалось ей в начале брака, когда Алёна только познавала его вкусы и предпочтения. Жена многое переняла у его матери, поэтому быстро научилась готовить так, как он любил. Подключила к своему обучению и его отца, хотя тот кухней дома не занимался, говорил, что этого добра ему и на работе хватает. Но с невесткой с удовольствием поделился рецептами и тонкостями в приготовлении блюд. Постепенно Алёна так наловчилась стряпать точно по вкусу Дмитрия, что он перестал обедать в санатории, всегда приезжал домой. И ведь не только из-за детей, но и ради него она отказалась от престижной должности, пошла простым администратором, лишь бы уделять ему и близнецам больше времени. Отработав сутки, Алёна три дня посвящала семье, успевая всё делать по дому. Она редко жаловалась, лишь когда он и дети наглели. Обычно Алёна была вполне довольна возможностью свободно заниматься кухней, домом, подворьем и цветником. Благодаря жене в семье сохранялась тёплая, уютная, домашняя атмосфера, он и дети всегда с радостью торопились домой. Дмитрий подумал: позже обязательно скажет ей за всё спасибо, не хотелось остаться в памяти неблагодарной скотиной. Жаль прежде не догадывался, как много, ущемляя себя, она делает для их семьи.

У него хватит терпения, он подождёт – Алёна хорошо подумает, остынет – в итоге они непременно станут друзьями. Стоит ей попросить, и он не откажет в помощи.

Как не торопился, но на работу Дмитрий опоздал. Секретарь директора тут же сообщила, что планерка закончилась, генеральный ждёт его в кабинете. Извинившись за задёржку, он стал отчитываться за прошедший день.

Выслушав его оправдания, директор строго произнёс:

– Говорите, что у вас всё идёт по плану, но насколько я понял, это не совсем так. Прораб мялся на планёрке, как девственница. В ваше отсутствие не смог ответить ни на один мой вопрос. Разберитесь в чём так дело. Надеюсь, напоминать не надо, что на апрель раскуплены все путёвки. Сами знаете, что случится, если новый корпус не будет готов вовремя.

Дмитрий кивнул. Отвечая за все закупки по «Бризу», он прекрасно осознавал последствия, если стройку не закончат в срок. Отыскав прораба, сразу набросился на него с упрёками.

– Миш, неужели без меня никак? Единственный раз опоздал и сразу получил втык от гендиректора.

Маленький, ростом всего метр шестьдесят, лысоватый прораб выглядел непрезентабельно, но был мастером своего дела, отлично разбирался во всех тонкостях строительства. Посмотрев на замдира непроницаемым взглядом чёрных глаз, спокойно заявил:

– Вчера после обеда начали возводить стены, к счастью, не успели много уложить. Вовремя обнаружилось: керамзитоблоки полное фуфло. На первый взгляд хорошие, но качество цемента ужасное, к тому же спрессовали их плохо, сам понимаешь, сколько прослужит такая стена. Ты вчера не отвечал на звонки, и я приказал остановить кладку.

Дмитрий чертыхнулся. Да уж вчера он столько наговорился по телефону, что звонки прораба просто смахивал, не до него было. Проверив поддоны со стеновыми блоками, Дмитрий заскрипел зубами.

– Ты всё правильно сделал. Все машины с блоками заворачивать обратно, ничего от Лукошкина больше не принимать. Я поехал в «Интеграл», попробую расторгнуть сделку. Потребую, чтобы забрали своё дерьмо назад.

Запрыгнув в машину, Дмитрий рванул на небольшой заводик по производству керамзитобетонных блоков. За пятнадцать лет работы в этом санатории от простого работника склада в отделе снабжения он дорос до заместителя директора по хозяйственной части. За это время не получил ни одного нарекания. Его место считалось золотым, но он служил честно, никогда не брал откатов, а тут такое случилось. Больше всего злило Дмитрия то, что буквально неделю назад, беседуя с женой, он похвалился отличной сделкой с «Интегралом».

– Представляешь, за большой опт Лукошкин снизил цену на десять процентов. Отличная выгода вырисовывается. Неплохая такая премия получается к концу года.

Елена насторожилась.

– Погоди. Как ты сказал: Лукошкин. У него цех по производству блоков на хуторе Воскресенском?

Прожевав кусочек сочного мяса, Дмитрий довольно улыбнулся.

– Он самый. Откуда ты его знаешь?

– Он к нашему хозяйственнику наведывался, я как раз у него в кабинете по делу была, этот Лукошкин ему тоже стройматериалы предлагал. Мне он показался насквозь лживым и непорядочным человеком. Дим, если ещё не начал с ним работать, будь осторожен, проверь всё досконально.

– Опять твоя интуиция? – поднял бровь Дмитрий, неожиданно разозлившись на жену.

Елена вздохнула.

– Ага. Как там в кино сказал Горбатый: «Бабу не проведёшь, она сердцем видит⁴».

Он не захотел послушать жену, тогда уже решал от неё уйти, все его мысли занимала Полина. Подумал: пришла пора жить, не обращая внимания на советы Алёны.

А теперь оказалось, она в очередной раз права.

День, начавшийся с неудачного завтрака, всё больше скатывался к трудностям и крупным неприятностям.

Отыскав Лукошкина, Дмитрий бросил договор, на стол. Как непротивно, но пришлось использовать авторитет бывшего тестя, прибегнуть к угрозам. Сделку с «Интегралом» удалось расторгнуть но, сколько нервных клеток ему это стоило, Дмитрий только догадывался.

Спешно прошерстив свои записи, отыскал упоминание о другом производстве здесь же неподалёку в промзоне. Цена на их продукцию была выше, поэтому он и ухватился за предложение, как оказалось, нечистого на руку Лукошкина. Сейчас же выбора у Дмитрия не имелось. К его радости начальник «Монолита» Степанов находился в своё кабинете. Дмитрий превзошёл сам себя, проявил всё красноречие и дар убеждения, но контракт на поставку стеновых блоков, пока словесно, без подписания, всё-таки заключил. Из-за позднего времени оформление документов отложили на следующий день, но первую партию блоков Степанов пообещал отгрузить уже рано утром. Решив наглеть до конца, Дмитрий уведомил Степанова, что осмотру подвергнется каждая партия стройматериалов. Тот лишь усмехнулся, пожал плечами.

– Ваше право, я за свою продукцию головой отвечаю.

В санаторий Дмитрий вернулся к вечеру взмыленный, но довольный собой. Поговорил с прорабом, рассказал о новой поставке блоков. Тот уверил: бригада постарается наверстать упущенное время. Выехав за ворота «Бриза» Дмитрий задумался, куда направиться, ведь желудок уже не просто требовал еды, а болезненно сжимался от голодных спазмов.

«Вот бы сейчас картошечки с мясом! Алёна так вкусно её готовит, – промелькнула мысль в голове Дмитрия. – Да блин! Какого чёрта! Надо привыкать жить без неё».

Поразмышляв немного, выбрал кафе на въезде в город. Проезжая по Пионерскому проспекту, обратил внимание на автомобили, стоящие возле небольшой кафешки под простеньким названием «Твой вкус». Раз у заведения есть клиенты, значит должны хорошо готовить. Свернув к симпатичному зданию с башенками, вышел из джипа. В синем вечернем воздухе пахло жареным мясом и выпечкой. Сглотнув слюну, Дмитрий открыл дверь кафе. Меню не отличалось разнообразием: салаты, шашлык, бефстроганов в сметанном соусе, блинчики и свиная отбивная. Заказав овощную нарезку и бефстроганов с картофельным пюре, он огляделся. Кроме него за столиками сидели около десятка человек. В большие до пола окна просматривалась стоянка с машинами и часть дороги. Заказ принесли быстро. Из-за голода Дмитрий старался не обращать внимания на качество блюда, а оно было далеко от идеальности. Серое пюре явно подогревали, бефстроганов сильно кислил от переизбытка сметаны, и только огурцы с помидорами были свежими. А вот чай с булочкой ему понравился: вкусный, ароматный, хорошо заваренный. Расплатившись, Дмитрий вышел на улицу. Третий день его холостой жизни подходил к концу, а он так и не позвонил женщине, ради которой развалил семью. Из-за переизбытка эмоций и кучи трудностей пока не хотелось встречаться с ней, к тому же работая менеджером по связям с общественностью в команде мэра Анапы, времени у Полины было катастрофически мало. Будучи занятым человеком, она выкраивала для встречи с ним редкие вечера, и хорошо если им удавалось увидеться пару раз в неделю и то ненадолго. Да и он пока не готов к серьёзному разговору с девушкой.

Приехав к дому, в котором теперь жил, Дмитрий припарковал машину, поднялся на лифте на восьмой этаж. Соседка по лестничной клетке поздоровалась с ним кивком.

– Вам повезло, ещё полчаса назад лифт не работал, – сообщила ему бабуля-одуванчик, типичная ухоженная городская дама лет семидесяти пяти. – А вы, позвольте поинтересоваться, новый жилец?

Дмитрий с облегчением выдохнул. Действительно, с лифтом повезло, тащиться по ступенькам желания не было.

– Да я тут снимаю квартиру.

– Выглядите приличным человеком – надеюсь, шумных гулянок и крикливых гостей не будет?

Дмитрий усмехнулся: бабули везде одинаковы, им бы только тишь да гладь.

– Не будет.

– Хорошо. Очень на это надеюсь. В двух соседних квартирах проживают семьи с маленькими детьми, им тоже нужна тишина.

– Я вас понял, – пробурчал Дмитрий, открывая дверь.

В квартире стояла духота, воняло горелой кашей. Поморщившись от неприятного запаха, распахнул окно на кухне и гостиной. Покосившись на грязную посуду в раковине, решил: ничего с ней не сделается, вымоет завтра, сил хватало лишь на то, чтобы принять душ.

Пробудили его яркие лучи солнца, заглянувшие в окно на восточной стороне спальни. Дмитрий протянул руку, чтобы по привычке проверить встала Алёна или ещё спит. Пальцы ощутили лишь пустоту и прохладу простыни. Он улыбнулся. Жена, скорее всего, уже колдует над плотным завтраком. Погладив по впалому животу, почувствовал, что голоден. Открыв глаза, в недоумении уставился на трёхрожковую белую лампу на потолке. Сонное беспамятство мгновенно слетело с Дмитрия. Он сел на кровати, зевнул, помассировал лицо.

«Это нормально, – утешил он себя. – Подумаешь, забыл, что ушёл от жены. В марте было бы двадцать лет как вместе, просто так эти года не выкинешь. Все привычки въелись так сильно, что ещё долго воспоминания будут возвращать в прошлое. Я курил четыре года, а потом три месяца избавлялся от зависимости к никотину, а тут два десятилетия. Привык, что Алёна всегда рядом, сроднился с её запахом, с интимом с ней, ко всему, что с ней связано».

Вспомнив про интим, Дмитрий ощутил возбуждение. Разозлившись на реакцию собственного тела, отправился в душ. Постояв под тёплой водой, врубил холодную.

«Пройдёт время, и я обязательно отвыкну. Просто нужно принимать всё спокойно. Без паники и лишних эмоций», – увещевал он себя.

Что подействовало словесное внушение или ледяной душ, но Дмитрий взбодрился. Его не расстроила даже снова не получившаяся каша, на этот раз гречневая. Она не пригорела, но оказалась отвратительной на вкус, горчила, и почему-то пахла мокрыми тряпками. Яйца на этот раз вышли съедобными, не совсем такими, как он любил, но вполне себе. К сожалению, за кофе он не уследил и тот сбежал на плиту. Добавив в раковину грязной посуды, Дмитрий собрался на работу.

«Чёрт, а готовить вкусно не так-то и просто, – признал он.

Раньше скептически относился к рассуждениям отца, слушая разговоры об искусстве в кулинарии. Прежде размышлял так: нет никакого дара к готовке, это полная ерунда. Если кашеварить талант, то почему большинство женщин и его мама, в том числе, не учась готовить профессионально, делают это вполне успешно. А отец учился, поэтому и набивает себе цену. А всего-то его натаскали стряпать всякие ресторанные изыски. Попробовав кухарничать сам, почувствовал вину перед отцом и женой.

«Получается, мы мужики слишком много требуем от женщин, – рассудил Дмитрий, заезжая на стоянку санатория. – Чтобы считаться хорошей женой, она обязана отлично готовить, быть замечательной матерью и прекрасной любовницей, а нам нужно лишь не пить, не бить и семью обеспечивать. Прямо перекос какой-то. Здорово, что я мужик: из меня хреновая бы мамаша получилась», – он невольно засмеялся, представив себя в халате и фартуке.

На работу Дмитрий прибыл вовремя, перед планёркой успел выяснить у прораба, что часть новой партии блоков прибыла, а бракованные начали отгружать Лукошкину. Дальше служба затянула его так, что он опомнился лишь к полудню. Представ перед удивленными взглядами коллег в столовой для персонала, натолкнулся на непонимание.

– Дмитрий Ильич, в Африке потоп или наводнение? – поинтересовался главный энергетик Олег Зайцев.

– Лень домой ехать, – пояснил своё появление Дмитрий. – Вот решил заценить здешнюю кухню. Что посоветуете?

Олег порекомендовал:

– Гороховый суп и котлеты, правда это я люблю, а что вам по нраву не знаю.

Дмитрий никак не мог привыкнуть к необычной внешности энергетика, поэтому быстро отвёл глаза. Олег альбинос. Только кожа на его лице чуть розоватая, всё остальное словно обесцвеченное: волосы, ресницы, брови, даже глаза блёклые, светло-голубые будто выгоревшие.

Дмитрий выбрал грибной суп и щницель с макаронами. Проглотить-то он проглотил, слишком есть хотелось, но желание высказать поварихам о недостатках блюд едва сдержал. Выбора у него всё равно не имелось либо ходить голодным, либо искать приличную кафешку поблизости. Оглядевшись, убедился, что коллеги вполне довольны обедом. Странно. Или он слишком требователен к качеству пищи, или они привыкли есть, что дают. Спустя пару часов Дмитрий ощутил жуткую изжогу, пришлось идти в лечебное отделение и просить лекарство у дежурного врача. Выпив антацидное средство, отправился в «Монолит» к Степанову. Сергей Петрович уведомил: договор готов, осталось только подписать.

Прибыв на место, Дмитрий проверил документы. Кажется, чёрная полоса закончилась, ему удалось не только заключить выгодный договор, но и выбить приличную скидку. Радуясь своему везению, вырулил из промзоны на дорогу, ведущую в город. Его не расстроила даже всегдашняя автомобильная пробка на въезде в Анапу. Включив бодрую музыку, Дмитрий стал подпевать Лепсу. Автомобили ползли со скоростью черепахи, и только через час он попал на улицу Кленовую. Остановившись перед домом, Дмитрий сообразил, что приехал на прежнее место жительства. Точно! Его буквально распирало от гордости за себя, и по привычке он собрался хвалиться перед женой удачным договором. Алёна всегда искренне радовалась его достижениям, гордилась его способностями. А ведь разделённая радость удваивается. Глядя на окна прежде родного дома, Дмитрий ощутил досаду.

«Опять привычка взяла надо мной верх! Припёрся бахвалиться. Забыл, что меня тут больше не ждут», – стукнув по рулю, развернул внедорожник.

Бросив взгляд на двор, почувствовал себя недоумком. Он надеялся, что Алёна сейчас на смене и не заметила его метаний перед воротами. Жажда поделиться успехами никуда не делась. Прикинув с кем бы пообщаться, Дмитрий набрал номер Трифа, но друг оказался вне доступа. Тогда он рискнул, позвонил Полине.

– Поля, привет! Ты на работе или уже дома?

– Не поверишь, но сегодня у нас никаких мероприятий, я освобожусь через час. Ты что-то хотел?

Сердце застучало с удвоенной силой, в груди разлилось тепло.

– Встретиться. У меня много новостей для тебя. Ели ты не против, увидимся в «Капитане» через час.

– Через два. Мне ещё нужно собраться.

– Хорошо.

Попав в квартиру, Дмитрий не стал терять время, с матюками отмыл кастрюли и тарелки от засохшей каши и яичницы, прибрал кухню. В кафе появился за пятнадцать минут до назначенного времени. За неделю пока он не виделся с Полиной, немного подзабыл, как она ошеломляюще выглядит. Иногда он думал, что девушка понравилась ему из-за резкого контраста с Алёной. Жена невысокого роста, голубоглазая блондинка, Полина же высокая, рослая, жгучая брюнетка, темноглазая, с тонким чуть длинноватым носом, крупным ртом с пухлыми губами. Двигалась она как модель, и, несмотря на рост, носила большие каблуки. Решаясь уйти от жены, Дмитрий сравнивал женщин, хотел понять, чего ему не хватало в Алёне, и чем так его зацепила Полина. Его семейная жизнь была размеренной, благополучной, спокойной, удобной, как тёплое плюшевое покрывало. С редкими вспышками проблем и конфликтов они разбирались без нервотрёпки и громких скандалов. Он знал, чего ожидать от Алёны и полагал, ничего нового уже не будет, всё предсказуемо. В какой-то момент Дмитрий испугался, что его жизнь такой тихой останется до конца, а он не насладился ею как следует. Женившись в двадцать три и став отцом через год, не нагулялся, не побезумствовал, не покуролесил, не успел оглянуться, а ему уже за сорок. Может с ним случился тот самый пресловутый кризис среднего возраста, но он захотел перемен. Полина стала для него драйвом, чем-то неизведанным и необычным, той женщиной, которую нужно покорять, выходить на охоту, прикладывать силы для завоевания трофея. В своё время что-то похожее, даже посильнее чем сейчас, он ощущал к Алёне, её тоже пришлось брать измором, прежде чем она согласилась на отношения. Но за много лет бурлящие чувства вошли в спокойное течение, и ему стало не хватать в них огня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Эмпатия – способность считывать (распознавать или идентифицировать) эмоциональное состояние других людей.

Вернуться

2

Теренс Тао – самый молодой профессор Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, его коэффициент интеллекта 230 баллов.

Вернуться

3

Варфоломеевская ночь – массовое убийство гугенотов-протестантов в Париже, начавшееся в ночь на 24 aвгуста 1572 года, во время бракосочетания лидера протестантов Генриха Наваррского с Маргаритой Валуа.

Вернуться

4

Цитата из фильма «Место встречи изменить нельзя»

Вернуться