Леонид Млечин
Лаврентий Берия. История написана кровью

АФК «СИСТЕМА»

совместно с Российским государственным архивом социально-политической истории

представляют

Страницы советской истории. Вожди

Научный консультант серии «Страницы советской истории»

А. К. Сорокин

© Млечин Л. М., 2021

© Фонд поддержки социальных исследований, 2021

© Российский государственный архив социально-политической истории, иллюстрации, 2021

© Политическая энциклопедия, 2021

Все могло быть иначе
Альтернативная история от автора

На закрытии XX съезда КПСС с краткой, но яркой и запоминающейся речью выступил вождь коммунистической партии и советского государства, выдающийся деятель мирового коммунистического и рабочего движения Маршал Советского Союза Лаврентий Павлович Берия.

– Прежде всего, – начал Лаврентий Павлович с какой-то особой отеческой интонацией, присущей ему одному, – я хотел бы поздравить всех нас с этим съездом. Это съезд обновления. Это съезд очищения от всего, что мешало нам двигаться вперед. Мы подвели черту под сталинским периодом в истории нашей страны. Времена, когда нарушалась социалистическая законность, когда попирались нормы партийной жизни, навсегда ушли в прошлое.

XX съезд был первым, на котором Лаврентий Павлович Берия, руководитель партии и правительства, выступал с отчетным докладом. А когда ему предоставили заключительное слово, зал в едином порыве поднялся и долго аплодировал.

Берия улыбался и делал рукой движение, означавшее, что он просит всех успокоиться и сесть. Но делегаты продолжали аплодировать, глядя на президиум, который тоже стоя приветствовал лидера великой страны.

Когда, наконец, все сели и наступила тишина, Берия подвел итоги съезда.

«Съезд был ошеломительным. Берия похоронил Сталина», – писала в эти дни вся мировая печать, сообщая о революционных переменах в Москве.

В первый же день съезда Берия произнес большую разоблачительную речь о преступлениях, совершенных Сталиным, а потом всем делегатам были розданы документы, прочитав которые, многие ужаснулись. Оказывается, в последние годы вождь стал неспособен принимать разумные решения и сажал в тюрьму хороших специалистов, которые могли бы работать на пользу родине и социализму.

Но нашлись люди, которые пытались и после смерти Сталина продолжать прежний курс. Летом 1953 года они попытались арестовать Берию и других глубоко преданных делу партии людей. Этот рассказ Лаврентия Павловича делегаты и гости XX съезда слушали с замиранием сердца.

Путч готовил хитрый и коварный Никита Хрущев, который играл роль простачка, пытался со всеми дружить, а после смерти Сталина сумел пролезть на пост секретаря ЦК КПСС. Хрущев, умело пользуясь своим высоким положением, старался поставить партийный аппарат над государством и правительством и группировал вокруг себя людей, враждебно относившихся ко всем переменам.

Хрущев, рассказывал Берия, хотел навсегда законсервировать то, что создал Сталин. Хрущеву были свойственны субъективизм и волюнтаризм, полнейшая некомпетентность, стремление все решать самостоятельно, без совета со специалистами. Он выдвигал нелепые идеи сселения деревень, создания агрогородов, новых способов сева, не имеющих ничего общего с передовой сельскохозяйственной наукой, покровительствовал шарлатану – «народному академику» Трофиму Денисовичу Лысенко.

Лаврентий Павлович рассказывал, как Хрущев всячески мешал не только разоблачению сталинских преступлений, но и новой аграрной политике, которая позволит накормить советских людей, и масштабной экономической реформе, ведущей к подъему народного хозяйства.

После смерти Сталина председателем Совета министров временно назначили Георгия Маленкова. Первым из его четырех первых заместителей по праву стал Лаврентий Берия. В официальных сообщениях руководители Советского Союза упоминались в таком порядке – Маленков и Берия. Они вдвоем управляли страной. Потом уже шли другие члены президиума ЦК – Молотов, Ворошилов, Хрущев, Каганович, Микоян, Сабуров, Первухин.

Партийные секретари цитировали уже не Сталина, а «недавние выступления товарищей Маленкова и Берии». Хрущева злило, что он оттеснен от власти, что основные решения принимает Лаврентий Павлович Берия.

Во внешней политике Хрущев мешал проведению линии на разрядку напряженности в международных делах.

После войны на корейском полуострове мир находился на пороге нового конфликта. Восточная Германия, ГДР, где пытались ускоренными темпами строить социализм, находилась в состоянии тяжелого кризиса, который вылился в народное восстание 17 июня 1953 года.

На заседании президиума Совета министров СССР обсуждалась ситуация в Восточной Германии и было принято постановление: «О мерах по оздоровлению политической обстановки в ГДР». Суть этого постановления можно суммировать в одной фразе: «Признать ошибочным курс на ускоренное строительство социализма в ГДР».

Берия говорил, что вообще не стоит тратить силы и средства на строительство в ГДР социалистической системы.

Лаврентий Павлович объяснял членам президиума ЦК:

– Примерно за два года из Восточной Германии в Западную бежало около полумиллиона человек. Мы обязаны смотреть в глаза истине и признать, что без присутствия советских войск существующий в ГДР режим непрочен. Политическое и экономическое положение ГДР крайне неблагополучно. В этой ситуации нам вполне достаточно иметь в Европе нейтральную демократическую Германию, которая не вступит в НАТО и не станет американским сателлитом.

Хрущев демагогически возражал, обвиняя Берию в попытке развалить социалистический блок.

Хрущев, интриган и антипартийный человек, виновный в нарушениях социалистической законности на Украине, а затем и в Москве, где он был первым секретарем горкома, готовил настоящий переворот. Он незаконно стремился захватить всю власть в стране. Для этого он решил уничтожить Лаврентия Павловича Берию, единственного человека, способного противостоять его опасным амбициям.

Заговор, рассказывал Берия, был продуман во всех деталях. Армейские части должны были окружить и обезоружить верные делу партии дивизии внутренних войск. Командующего Московским военным округом – честного, преданного партии коммуниста – министр обороны Николай Булганин услал под Смоленск на маневры. В Кремль тайно ввели воинские части.

Арест Берии наметили на 26 июня.

Офицеров, которые должны были застрелить Берию, тайно привез в Кремль на своей машине с затемненными стеклами министр обороны Булганин. Преступников провели в соседнюю с залом заседаний президиума ЦК комнату, где они ждали сигнала, чтобы покончить с Берией.

– Более всего, – сказал с грустью Лаврентий Павлович, – меня поразило бесчестное поведение заместителей министра внутренних дел Серова и Круглова. Люди, чей служебный долг состоял в предупреждении заговоров, сами в него вступили.

Они заключили преступный сговор с Хрущевым в надежде уничтожить Берию и вернуть советскую страну к мрачным временам репрессий и беззаконий.

На 26 июня неожиданно назначили внеочередное заседание президиума Совета министров. Заговорщики полагали, что Берии ничего не известно. И ошиблись.

Ранним утром 26 июня Берия приехал к Маленкову домой.

Маленков еще спал. Председателя Совета министров разбудил прикрепленный к нему офицер 9-го управления Министерства внутренних дел. Маленков вышел к Берии заспанный и вялый.

– Ты что же, Егор, решил против меня выступить? – спросил Берия, глядя ему прямо в глаза.

Испуганный Маленков поспешил переметнуться на сторону Лаврентия Павловича и выдал план хрущевского заговора. Берия ни на минуту не решался оставить слабохарактерного Маленкова одного и вынужден был при нем давать указания своим помощникам. В Кремле они появились вместе. Хрущев и другие участники заговора не придали этому значения, потому что были уверены, что Берия уже в ловушке.

Едва закрылась дверь и началось заседание президиума правительства, как в соседнюю комнату, куда Булганин привел заговорщиков – маршала Жукова, генералов Батицкого, Москаленко и других введенных в заблуждение армейских офицеров, вошла группа оперативников Министерства внутренних дел. Никто из военных даже не успел схватиться за оружие. Генералов и офицеров обезоружили и увели в комнату отдыха членов президиума ЦК.

Одновременно первый заместитель министра внутренних дел Богдан Захарович Кобулов приказал убрать из Кремля армейских офицеров, которых Булганин приставил к постам охраны. Чекисты арестовали предателей – Серова и Круглова, сговорившихся с Хрущевым.

Начальник Управления правительственной связи Министерства внутренних дел отключил телефоны в Министерстве обороны и в штабе Московского военного округа, лишив генералов-заговорщиков возможности связаться друг с другом.

А начальник военной контрразведки, подчинявшийся Министерству внутренних дел, дал указание особым отделам вернуть в казармы все армейские подразделения, которым министр обороны Булганин приказал окружить части внутренних войск. Посты охраны в здании Министерства обороны, столичного военного округа и округа противовоздушной обороны заняли солдаты из полка внутренних войск.

Между тем на заседании президиума события внешне разворачивались по плану, разработанному Хрущевым. Он первым выступил против Берии, обвинив его в карьеризме и чуждой партии политике.

Лаврентий Павлович рассказывал потом делегатам XX съезда, что с изумлением и с сожалением смотрел на былых товарищей, оказавшихся способными на подобную низость. Примеру Хрущева последовали все члены президиума ЦК, кроме Анастаса Микояна, который, как всегда, говорил очень двусмысленно, стараясь угодить и нашим, и вашим, и Маленкова – он сидел ни жив ни мертв.

Но когда Хрущев вопросительно посмотрел на Маленкова, Георгий Максимилианович, как они и договаривались, нажал на секретную кнопку. Но вместо Жукова и генералов в зал заседаний вошли офицеры внутренних войск.

В этом месте Лаврентий Павлович Берия позволил себе на минутку отвлечься от текста. Он посмотрел в зал и остроумно заметил, что в его глазах эта сцена очень походила на финал известной пьесы Николая Васильевич Гоголя «Ревизор». Появление офицеров-чекистов означало, что заговор рухнул.

И дальше началось рассмотрение персонального дела Хрущева, которому пришлось ответить за все свои преступления перед народом и партией.

– Хрущев вел себя нечестно, – сообщил Берия. – Фактов отрицать не мог, но стал трусливо, подло прятать концы в воду, заявляя, что исправится. Но мы видели, что именно руководило Хрущевым в попытке совершить переворот. Ему не нравилось, что не он подписывает протоколы президиума ЦК, что вопросы международной политики из ЦК перешли в Совет министров, куда его приглашали, но где его положение было вроде как совещательное.

Хрущев отчаянно боролся за власть, поэтому президиум правительства принял решение действовать быстро и решительно, чтобы навсегда покончить с язвой и гнилью, отравляющей здоровую атмосферу сплоченного и монолитного руководства ленинского типа.

– Так поступил бы и Владимир Ильич Ленин! – закончил свое выступление Лаврентий Павлович.

Хрущева, Булганина, Жукова, Серова и других судил военный трибунал. Следствие выявило неопровержимые доказательства их работы на иностранные разведки. По совокупности преступлений перед родиной их приговорили к смертной казни.

Маленкова и Микояна Берия оставил на их постах.

– Вы вправе спросить меня, почему я допустил подобный либерализм? – говорил Берия с трибуны XX съезда. – Я отвечу. Многие соратники Ленина совершали крупные ошибки, но Владимир Ильич их поправлял и продолжал с ними работать. Ленинский подход к работе с кадрами должен быть образцом для нас всех.

Зал зааплодировал и в едином порыве встал.

Делегаты скандировали:

– Да здравствует наш любимый товарищ Берия! Да здравствует родная коммунистическая партия!

После ареста Хрущева и его подручных, которые оказались еще и агентами американской разведки, председателем Совета министров СССР и первым секретарем ЦК КПСС стал Лаврентий Павлович Берия.

Никто не мог оспорить у него права возглавить партию и правительство. В стране не было более авторитетного лидера. Именно Берия выступил против всевластия партийного аппарата и некомпетентного вмешательства в хозяйственные дела.

Партия признала его своим вождем, писал в газете «Правда» новый начальник Главного политического управления армии и флота генерал-лейтенант Леонид Ильич Брежнев, потому что именно Лаврентий Павлович стал инициатором возвращения партии к ленинским нормам, когда партия ведает подбором кадров и коммунистическим воспитанием, но не вмешивается в экономические, хозяйственные дела.

Товарищ Берия добился того, чтобы партийные органы не подменяли государственный аппарат, не командовали чекистскими органами, разграничил функции партии и государства.

Недаром у Лаврентия Павловича была репутация сильного организатора. Во время войны как один из руководителей правительства и Государственного комитета обороны он сумел создать крепкую оборонную промышленность. Он возглавил Специальный комитет при Совете министров СССР и создал сначала атомную, а затем и водородную бомбы, которые надежно обеспечивают безопасность нашей страны!

Берия списал долги с колхозов, где нечего было выдавать по трудодням. Снизил цены. Провел амнистию. Люди помнили и то, что, когда Лаврентия Павловича назначили в 1938 году наркомом внутренних дел, он прекратил ежовский террор, выпустил из тюрем и лагерей честных людей, восстановил законность и справедливость, а после смерти Сталина освободил крупных военачальников, арестованных по фальсифицированным делам.

В мае 1953 года по инициативе Берии, которому свойственна ленинская скромность, было принято постановление президиума ЦК КПСС: на праздничные демонстрации выходить без портретов руководителей партии и государства. Берия предоставил больше самостоятельности национальным республикам. Он последовательно заботился о равноправии наций и народностей.

Год шло перетряхивание партийного аппарата – и не только центрального, но и на местах. Проведение чистки Лаврентий Павлович поручил Маленкову, который всю жизнь проработал в ЦК, занимался кадровыми вопросами и знал подноготную почти всех партсекретарей.

Поговаривали, что Берия, ликвидируя антипартийный путч, обнаружил разветвленную сеть заговорщиков среди так называемых профессиональных партийных работников всех уровней. Все это были подручные врага народа Хрущева, а следовательно, платные агенты американской разведки.

Наверх выдвигались люди, которые в решающие дни 1953 года показали себя с лучшей стороны. Из партийного аппарата убрали всех сторонников путчистов, а также догматиков и заскорузлых чиновников, тех, кто слишком долго сидел на Старой площади и не был способен освоить новые методы руководства.

На Старой площади и в республиканских ЦК, в обкомах, горкомах и райкомах появились новые лица, которые в своей неустанной работе руководствуются одним принципом: «Жить и работать по-бериевски!»

Первый секретарь московского горкома Владимир Георгиевич Деканозов, соратник Берии еще по чекистским годам, выступая перед избирателями Бауманского района столицы, подчеркнул, что это обновление – шаг партии навстречу нуждам и интересам народа.

– Старый партийный аппарат, – говорил Деканозов, – оторвался от народа, превратился в замкнутую касту. Товарищ Берия выдвигает надежных людей, которые по-настоящему близки к народу.

Среди новых секретарей было много лично известных Лаврентию Павловичу сотрудников Министерства внутренних дел. Они сняли погоны, чтобы помочь партии.

Отдел организационно-партийной работы ЦК КПСС возглавил бывший министр внутренних дел Грузии генерал-полковник Сергей Арсеньевич Гоглидзе. Секретарем ЦК КПСС по кадрам стал Мир Джафар Аббасович Багиров, который долгое время возглавлял органы государственной безопасности в Азербайджане, потом стал первым секретарем республиканского ЦК и председателем Совета министров.

В ЦК вообще появилось необычно много новых людей из республик. Выдвижение национальных кадров – тоже инициатива Берии.

Первыми секретарями, председателями Советов министров, председателями облисполкомов в республиках, автономных областях и округах назначали представителей коренных национальностей. Вторыми секретарями оставались, как правило, русские, посланцы Москвы, а министров внутренних дел и начальников областных и краевых управлений МВД Берия назначал сам, не обращая внимания на пятый пункт анкеты.

На съезде взволнованную речь произнес новый министр культуры генерал армии Всеволод Николаевич Меркулов. Страна знала его как видного чекиста, а он оказался еще и талантливым драматургом, чьи пьесы ставили лучшие театры страны.

Выступил и новый посол в Соединенных Штатах Юрий Владимирович Андропов, обещавший приложить все силы, чтобы донести решения партийного съезда до мировой общественности.

На следующий день после окончания XX съезда делегаты разъехались по родным местам. Тех, кто улетал самолетом, доставили на новый аэродром Внуково, который еще достраивался. Делегатам партийного съезда приказом нового министра обороны генерала армии Сергея Матвеевича Штеменко выделили самолеты военно-транспортной авиации.

Собственно говоря, в гражданской авиации больше и не было нужды. Командированных – по специальным заявкам министерств и ведомств – исправно перевозило Министерство обороны, а просто так по стране никто не болтался. Для иностранных туристов выделялись специальные самолеты и экипажи, но иностранцы в Советский Союз прилетали редко.

В дорогу все делегаты прихватили свежий номер «Правды» с информационным сообщением о закрытии исторического XX съезда КПСС и заключительным словом Лаврентия Павловича Берии, опубликованным под большой шапкой «Преодоление сталинизма и торжество подлинной демократии».

В номере было многих других съездовских материалов, написанных интересно и нестандартно. Главным редактором «Правды» стал генерал-лейтенант Лев Емельянович Влодзимирский, недавний начальник следственной части по особо важным делам Министерства внутренних дел.

Делегатов съезда снабдили и праздничными продовольственными пайками. Свободная торговля продуктами питания порождала спекуляцию, немыслимую в советской стране, поэтому население перевели на карточную систему. При реальном социализме торговлю заменяет распределение. Каждого жителя страны прикрепили к пункту питания и избавили от необходимости тратить время на хождение по магазинам. Делегаты-мужчины получили талоны на костюмы, делегаты-женщины могли выбрать платье или плащ.

У проволочного ограждения перед аэропортом, как всегда, стояли новенькие бронетранспортеры и усиленные посты внутренних войск. Бойцы в касках, вооруженные автоматами, останавливали машины, придирчиво изучали документы отъезжающих, просили водителя открыть багажник и после этого желали счастливого пути.

Обычная процедура проверки не удивила делегатов. Аэропорт Внуково был строительным объектом Главного управления лагерей Министерства внутренних дел. Рабочих-заключенных, опасных преступников, приходилось строго охранять.

Собственно говоря, теперь все строительство в Советском Союзе, так же как и производство на оборонных заводах, велось Главным управлением лагерей Министерства внутренних дел.

Заместитель главы правительства и председатель Госплана СССР Амаяк Захарович Кобулов назвал в своем выступлении на съезде контрольные цифры на пятилетку: восемьдесят три процента промышленного производства дать за счет использования трудовых ресурсов Главного управления лагерей. На XX съезде генерал-лейтенанта Амаяка Кобулова, который до недавнего времени возглавлял Управление по делам военнопленных, избрали членом ЦК КПСС.

XX съезд поставил перед правительством задачу максимально освободить советских людей от тяжелого физического труда, передав не только строительство, но и практически всю промышленность в ведение Главного управления лагерей. Тем более что строительные и промышленные возможности ГУЛАГа, количество рабочих рук росли с каждым днем.

По всей стране искореняли замаскированных хрущевцев, врагов партии и народа. Нераскаявшихся противников советской власти областные тройки, сформированные лично товарищем Берией, приговаривали к десяти годам без права переписки. Раскаявшимся давали возможность оправдаться ударным трудом в отдаленных и мало развитых районах страны.

По многочисленным просьбам трудящихся в эти же районы выселялись и семьи осужденных, что помогло решить жилищную проблему в крупных городах. Освободившиеся квартиры в первую очередь получали сотрудники единого Министерства внутренних дел.

Лаврентий Павлович Берия замечательно сказал об этом на XX съезде:

– Советские люди достаточно настрадались в сталинские времена и достойны более легкой и веселой жизни…

* * *

То, что вы прочитали, это всего лишь альтернативная история, предложенная автором этой книжки. Один из вариантов развития событий…

Читатели, конечно же, знают, что произошло на самом деле, кто кого арестовал в действительности, кто выступал на XX съезде и что за этим последовало.

Но разве не могло быть иначе?

Принято считать, что история не знает сослагательного наклонения. А почему, собственно? Если вглядываться в прошлое, то очевидны исторические развилки, когда перед страной открывались разные пути. Выбрали одну дорогу, а поведи себя ключевые фигуры того времени иначе, вполне возможно, могли бы пойти и по другой.

Диктатура изъявительного наклонения не должна мешать разбираться в собственной истории. Ничто не предопределено. История многовариантна. Судьба России в XX веке зависела от множества факторов. Сложись политическая мозаика иначе, к власти пришли бы совсем другие люди. После смерти Сталина хозяином страны вполне мог стать Лаврентий Павлович Берия.

Что произошло той ночью?

28 февраля 1953 года в одиннадцать вечера прибыли приглашенные на ужин хозяином ближней дачи четверо гостей – члены Бюро президиума ЦК КПСС Лаврентий Павлович Берия, Николай Александрович Булганин, Георгий Максимилианович Маленков и Никита Сергеевич Хрущев. Для ужина было поздновато, но они привыкли к полночным трапезам.

Когда они один за другим подъезжали к деревянным воротам, прикрепленный (офицер личной охраны из Управления охраны Министерства государственной безопасности) приоткрывал дверцу машины, чтобы его можно было видеть, и называл фамилию. Свою, а не члена Бюро Президиума ЦК, которого сопровождал.

Старший наряда охраны ближней дачи выходил из калитки, чтобы взглянуть на пассажира. В ярком свете прожекторов лица сидящих в машине были хорошо видны. Тем более, что офицеров, которые несли охрану ворот, о появлении каждого из гостей предупреждал дежурный.

Ближняя дача принадлежала к числу самых защищенных объектов в стране. Но ее хозяину никакие меры безопасности не представлялись достаточными. Терзаемый страхом, обычно ночь он проводил за работой: просматривал бумаги, писал, читал. Перед тем, как под утро лечь спать, подолгу стоял у окна: нет ли на земле следов, не подходил ли кто-то чужой к дому? В последнюю зиму даже запрещал сгребать снег – на снегу скорее разглядишь следы.

«Приезжали на "ближнюю" дачу – там в дверях и воротах усиливаются запоры, – вспоминал Хрущев. – Появлялись всякие новые задвижки, затем чуть ли не сборно-разборные баррикады. Ну кто же может к Сталину зайти на дачу, когда там два забора, а между ними собаки бегают, проведена электрическая сигнализация и имеются прочие средства охраны?»

Колючая проволока, высокий двойной забор, между стенами забора деревянный настил, на котором дежурили часовые в специальной мягкой обуви. Мышь не могла проскочить мимо них. На внешнем обводе дачи, как на государственной границе, установили фотореле, которые срабатывали при любом движении. В основном реагировали на зайцев. Люди к даче не приближались. На внутренней территории дежурили настороженные офицеры Управления охраны Министерства государственной безопасности со служебными собаками, срывавшимися с поводков.

За воротами вновь лес, дорога от ворот к дому извилистая, наверное, чтобы дом не просматривался, вспоминал генерал армии Сергей Штеменко, которого Сталин сделал начальником Генерального штаба и приглашал к себе.

Двухэтажная дача с двускатной крышей была выкрашена в зеленый цвет. Дом возникал внезапно, когда машина делала последний вираж.

«Главный дом, – рассказывал капитан госбезопасности Юрий Сергеевич Соловьев, офицер выездной охраны подразделения № 1 Управления охраны МГБ СССР, – был соединен длинным переходом со служебным зданием, где размещались кухня и жилые помещения – для коменданта дачи, дежурного офицера на пульте связи, двух прикрепленных, повара, подавальщиц, работников кухни, врача по диетическому питанию, подсобного рабочего, парикмахера».

Если дети хозяина, Светлана или Василий, хотели поговорить с отцом по телефону, они предварительно набирали номер ответственного дежурного службы охраны на ближней даче. Тот отвечал: «Есть движение» или «Движения пока нет», что означало: Сталин не передвигается по комнате, то есть спит или читает. Если «движения нет», звонить не следует.

Гости прошли в главный дом, а их лимузины отогнали к гаражу, рассчитанному на десять машин. Три бокса занимали авто сталинской охраны. Остальные предназначались для гостевых и оперативных автомашин. Здесь же находились комнаты для сотрудников охраны, маленькая столовая, помещение для хранения оружия и сушилка для одежды.

К дому примыкала крытая веранда, где хранился садовый инвентарь. Сталин любил иногда повозиться в саду. Осенью 1952 года он впервые после войны не поехал в отпуск на юг. Велел построить на ближней даче оранжерею для выращивания лимонов, не вызревающих в условиях средней полосы России. Зимой Сталин днем дремал на веранде, рассказывал генерал Штеменко, в валенках, шапке-ушанке и длинном овчинном тулупе.

Из прихожей три двери вели внутрь. Прямо можно было пройти в столовую, а через нее налево – в спальню Сталина. Дверь справа вела в длинный коридор, из которого можно было попасть в две жилые комнаты. Одна была когда-то предназначена для детей, но потом превращена в кабинет. Дверь слева вела в большую и светлую комнату с письменным столом и камином.

Бывший член политбюро Вадим Андреевич Медведев вспоминал, как в 1971 году ему поручили поехать в Волынское, на бывшую ближнюю дачу Сталина, для работы над отчетным докладом ЦК КПСС XXIV съезду партии:

«Расположенная на сравнительно небольшом участке глухого елового леса дача производила настороженно-мрачное впечатление. Мощные стены, покрытые изнутри деревянными панелями, а снаружи – темно-зеленого цвета, толстенные зеркальные стекла в окнах, массивная мебель, внушительных размеров люстры, ковры на полу – все это создавало гнетущую тишину, царившую в доме».

На втором этаже были две большие комнаты – спальня и гостиная. Сам Сталин туда редко поднимался. В августе 1942 года здесь разместился британский премьер-министр Уинстон Черчилль, прилетевший на переговоры в Москву.

Черчилль описал загородный дом советского вождя:

«Окруженный забором почти пятиметровой высоты, который охраняется с обеих сторон, этот огромный прекрасный дом утопает в садах и еловом лесу. Территория поместья составляет двадцать акров. Вокруг удобные дорожки для прогулок, фонтаны и большой стеклянный аквариум с золотыми рыбками. Меня провели через просторную приемную комнату в спальню и ванную. Электрический свет был таким ярким, что слепил глаза. Все сверкало, кругом царила идеальная чистота».

А в тот день, 28 февраля 1953 года, хозяин дачи вместе с гостями – Берией, Булганиным, Маленковым и Хрущевым – хорошо поужинали.

«Пока гости ехали, в главном доме шла подготовка – сервировка предстоящего застолья, – вспоминал капитан Соловьев. – Комендант дачи обычно был извещен о количестве ожидаемых гостей. Обслуживающему персоналу приходилось все переносить на подносах, преодолевая значительное расстояние от кухонной плиты в служебном доме по длинному переходу коридора в столовую. У многих из обслуживающего персонала появлялась профессиональная болезнь суставов рук от тяжести переносимого».

Сержант госбезопасности Варвара Васильевна Истомина с предвоенных времен служила на даче подавальщицей. Ей поручили приносить вождю еду и уносить грязную посуду. Ее образование ограничилось пятью классами школы и курсами подавальщиков физкультурного общества «Динамо». За многие годы вождь к ней привык. В июле 1952 года Истомина получила повышение – ее назначили сестрой-хозяйкой главного дома ближней дачи.

На столе расставляли приборы. Приносили коньяк, водку, сухие вина, пряности, травы, овощи, грибы. Хлеб пекли свой.

Капитан Соловьев:

«Обслуживающего персонала в зале во время обеда не было. Независимо от своего положения каждый из присутствующих на трапезе обслуживал себя сам. Обеденные первые блюда в больших фаянсовых судках располагались на отдельном столике, и здесь же, горкой, размещалась чистая посуда. Сталин первым наливал из судка в тарелку щи, суп или уху и с тарелкой шел к своему традиционному месту за столом.

Позднее приносили второе, и каждый опять же самостоятельно выбирал блюдо. Чай наливали из большого кипящего самовара, стоявшего на отдельном столике. Чайник с заваркой подогревался на конфорке».

В большой столовой стояли широкий полированный стол, рояль красного дерева, два дивана. На одном из них вождь и скончался 5 марта…

Сталин любил музыкальные передачи по радио и слушал пластинки, которые ему привозили с завода грампластинок в Апрелевке. Выставлял оценки: «хор.», «снос.», «плох.», «дрянь». Понравившиеся записи оставлял. У него был отечественный патефон с ручным заводом и большой автоматический проигрыватель, подаренный американцами.

Когда генерал Штеменко бывал на ближней даче, то заметил, что перед Сталиным ставили хрустальный графин с запотевшими боками. Вождь перед ужином выпивал пару рюмок коньяку, потом переходил на грузинские вина. Этикетки на бутылках были не заводские, а напечатаны на машинке. Бокал он на три четверти наполнял вином и что-то доливал из своего графина.

Штеменко решил, что это особая водка, которую Сталин добавляет в вино для крепости. Ему хотелось попробовать. Случай представился. В один из дней Штеменко опоздал к ужину, потому что в соседней комнате по телефону наводил справки по заинтересовавшим Сталина вопросам. Вошел в комнату, а привычное место занято. Сталин указал на свободный стул рядом с собой.

Когда Сталин пошел за новым блюдом, генерал быстро налил себе из графина полную рюмку. Когда прозвучал очередной тост, залпом выпил. Оказалось – холодная вода. Штеменко сделал вид, будто ничего не произошло, и даже закусил.

Сталин заметил и тихо спросил:

– Как, крепкая?

В тот последний февральский день 1953 года Сталин находился в прекрасном расположении духа и даже выпил больше обычного. Гости разъехались после пяти утра. Хрущев вспоминал: «Когда мы вышли в вестибюль, Сталин, как обычно, вышел проводить нас. Он много шутил».

Вечеринка оказалась последней в жизни хозяина.

Относительно обстоятельств последних часов его жизни осталось много неясного. Но удалось установить, что Сталин в ту ночь спать не ложился. Когда его нашли, он был в одежде. И не снял зубные протезы. Если бы он лег, обязательно бы их снял: всякий, кто носит зубные протезы, знает, почему это приходится делать на ночь.

На следующий день в десять утра на даче сменились прикрепленные офицеры личной охраны. Полковник Иван Васильевич Хрусталев (он вошел в историю благодаря художественному фильму «Хрусталев, машину!» замечательного питерского режиссера Алексея Юрьевича Германа) сдал смену и отправился отдыхать.

На дежурство заступили подполковник Михаил Гаврилович Старостин и подполковник Василий Михайлович Туков. Оба старослужащие. Старостин был в охране с 1937 года, Туков – с 1935.

Сталин всегда вставал очень поздно. Включал свет в комнате, и охрана знала, где он находится. В полдень он, как правило, уже поднимался. Если Сталину что-то было нужно, вождь снимал трубку внутреннего телефона, отзывался дежурный офицер. Он неотлучно находился у телефонного пульта, размещенного в одной из комнат служебного дома. Сюда же звонили из города.

В тот день, 1 марта, офицеры напрасно ожидали какого-то сигнала. Вождь не звонил. Никого не вызывал. Ни о чем не просил. А сами они в большой дом зайти не решались. Вождь запретил его беспокоить. Из-за его собственных маниакальных страхов охрана и прислуга в тот день не смели нарушить запрет и войти к нему в комнату. Не знали, как поступить. Сидели и ждали.

В половине одиннадцатого вечера, как всегда, сотрудники специального подразделения отдела фельдъегерской связи Министерства внутренних дел доставили из города почту для вождя. Ее полагалось вручать немедленно.

Майор Петр Васильевич Лозгачев понес запечатанные пакеты вождю. Он тоже с довоенных лет служил в ведомстве охраны, в октябре 1952 года получил повышение – был назначен помощником коменданта дачи «Ближняя». Доставлять спецпочту входило в его обязанности.

Майор первым увидел впавшего в беспамятство вождя:

«Прошел одну комнату, заглянул в ванную комнату, осмотрел большой зал, но Сталина ни там ни тут не было. Уже вышел из большого зала в коридор и обратил внимание на открытую дверь в малую столовую, из которой просачивалось электроосвещение. Заглянул туда и увидел перед собой трагическую картину. Сталин лежал на ковре около стола, как бы облокотившись на руку. Все во мне оцепенело. Он еще, наверное, не потерял сознание, но и говорить не мог.

Я подбежал и спросил: “Товарищ Сталин, что с вами?” Он, правда, обмочился за это время и левой рукой что-то поправить хочет, а я ему: “Может, врача вызвать?” А он в ответ так невнятно: “Дз… Дз…” – дзыкнул и все. На полу валялись карманные часы 1-го часового завода, газета “Правда”».

Сталин был без сознания и только хрипел.

Майор Лозгачев по внутреннему телефону призвал на помощь обоих прикрепленных – подполковников Старостина и Тукова. Вместе с ними прибежала и подавальщица-официантка объекта «Ближняя» сержант госбезопасности Матрена Ивановна Бутусова.

Она робко спросила вождя:

– Товарищ Сталин, вас положить на кушетку?

Показалось, он кивнул. Переложили его на большой диван, укрыли пледом.

Видимо, после отъезда гостей Сталин пошел в библиотеку. Здесь у него произошло внезапное кровоизлияние в мозг, и он не успел никого позвать. Потерял сознание и упал на пол у дивана. Так он и пролежал несколько часов без медицинской помощи.

Прикрепленные, следуя инструкции, позвонили своему начальнику министру госбезопасности Семену Денисовичу Игнатьеву. Он же исполнял обязанности начальника управления охраны после отстранения и ареста генерал-лейтенанта Николая Сидоровича Власика. Доложили, что нашли вождя на полу.

Министр госбезопасности не знал, как поступить, и предпочел снять с себя ответственность.

Он распорядился:

– Звоните товарищу Берии или товарищу Маленкову.

В два часа ночи Берия и Маленков приехали на ближнюю дачу. Офицеры охраны доложили, что нашли Сталина на полу, подняли его и положили на диван. Теперь он вроде как спит.

В малой столовой все было, как и день назад, когда гости в последний раз ужинали с хозяином ближней дачи. В центре большой стол, чуть подальше – выход на застекленную веранду. Рядом спальня с ванной комнатой. Вождь лежал на диване, укрытый одеялом, и не реагировал на их появление. Отдыхает? Дремлет?

Гостям было сильно не по себе. Берия и Маленков даже не вошли в комнату. Боялись: вдруг Сталин проснется и увидит, что его застали в таком положении? Да как они посмели явиться без спроса? Развернулись и поспешно уехали.

Утром сотрудники охраны доложили, что Сталин так и не пришел в себя. Тогда приехали уже втроем – Берия, Маленков и Хрущев. И только утром 2 марта у постели Сталина появились первые врачи – из Кремлевской больницы, находившейся на улице Грановского.

К вечеру на даче собрали лучших медиков Москвы. Но Сталина как пациента они видели в первый раз. Лечивших вождя докторов почти всех арестовали по делу «врачей-вредителей», о котором ТАСС сообщил 13 января 1953 года. В тот мартовский день медики ехали к вождю с дрожью в коленках – не были уверены, что благополучно вернутся домой.

Министр здравоохранения Андрей Федорович Третьяков пояснил собравшимся врачам, что у вождя кровоизлияние в мозг с потерей сознания, речи, параличом правой руки и ноги. Сталин тяжело дышал, иногда стонал. В сознание не приходил.

Первый доставленный к Сталину доктор боялся взять его за руку, чтобы измерить пульс. Приехал министр госбезопасности Игнатьев и боялся войти в дом. Вождь был без сознания, а они все еще трепетали перед ним. Можно сказать, что в определенном смысле Сталин убил себя сам. Он создал вокруг себя такую атмосферу, что его собственные помощники и охранники не решились помочь ему в смертный час.

Вождь недвижимо лежал на диване в большой столовой, куда его перенесли охранники. Диван отодвинули от стены, чтобы врачам было удобнее подойти к пациенту. У дивана поставили ширму. В полночь начался консилиум. Назначили лечение, принятое в таких случаях, притащили столы, на которых разложили лекарства. Внесли медицинское оборудование.

3 марта утром врачи констатировали: летальный исход неизбежен.

У Сталина случился инсульт, кровоизлияние в мозг. Он потерял речь. Правая половина тела была парализована. Несколько раз он открывал глаза, все бросались к нему, но неизвестно, узнавал ли он кого-то.

Лаврентий Павлович Берия въедливо допрашивал дежуривших у постели профессоров о малейших зигзагах в течение болезни. Похоже, соратников вождя не покидала сосущая внутренняя тревога: не выкарабкается ли Сталин, не преодолеет ли чудом болезнь?

Первое сообщение о болезни Сталина передали по радио в 6:30 утра 4 марта.

Тем же утром под влиянием экстренных лечебных мер в течение болезни Сталина как будто наступил просвет. Он стал ровнее дышать, приоткрыл один глаз, и присутствовавшим показалось, что во взоре его мелькнули признаки сознания. Более того, им почудилось, будто вождь хитровато подмигнул полуоткрывшимся глазом: ничего, мол, выберемся!

Берия как раз находился у постели вождя. Увидев признаки возвращения сознания, он в страхе опустился на колени. Однако это продолжалось всего несколько мгновений. Врачи подтвердили, что больной безнадежен. Лаврентий Павлович поднялся и обрел привычную самоуверенность.

Сталин завещания не оставлял

Рассказывают, что соратники вождя с ближней дачи уехали в Кремль. Сразу прошли в сталинский кабинет. Поговаривали, будто они искали некую черную тетрадь, куда усопший вождь записывал нечто важное – не то политическое завещание, не то нелицеприятные оценки соратников.

Сталинского завещания не обнаружили. И есть большие сомнения, что оно существовало. Вождь не собирался умирать. Или кому-то передавать власть.

Да его воспитанники и не нуждались в советах, как делить наследство. Кто станет преемником вождя – тогда на сей счет ни у кого не было сомнений. Об этом свидетельствовал номер партийного билета члена Бюро Президиума ЦК, секретаря ЦК и заместителя председателя Совета министров Маленкова. У него был билет номер три. Первый выписали Ленину, второй – Сталину, третий – Георгию Максимилиановичу. Маленков считался самым близким к Сталину человеком.

Но сразу стало ясно, что ключевая фигура новой конструкции власти – Лаврентий Павлович Берия. Этот человек оказал большое влияние на судьбу нашей страны. Но оценивают его по-разному. Одни считают его исчадием ада, другие выдающимся организатором, которому завистливые соперники не позволили развернуться.

Знаменитый в годы войны авиаконструктор генерал-полковник Александр Сергеевич Яковлев, создатель истребителей, вспоминал анекдот, рассказанный ему членом Политбюро и секретарем ЦК Андреем Александровичем Ждановым:

– Сталин жалуется: пропала трубка. Говорит: «Я бы много дал, чтобы ее найти». Берия уже через три дня нашел десять воров, и каждый из них признался, что именно он украл трубку. А еще через день Сталин нашел свою трубку, которая просто завалилась за диван в его комнате.

Жданов, рассказывая анекдот, весело смеялся.

Эта славная история, конечно, прежде всего, характеризует самого Жданова, но и Берию тоже. Такая, выходит, у Лаврентия Павловича была репутация даже среди своих, товарищей по политбюро.

После смерти вождя остальные руководители страны с трудом осваивались с новой ролью. Они так долго привыкли исполнять приказы Сталина, что у многих наступил паралич воли. А у Берии сомнений не было: он справится с любой задачей.

Лаврентий Павлович в пятьдесят третьем строил большие планы. Ему, как выразится позднее другой член Политбюро, чертовски хотелось поработать.

Он действовал самостоятельно и самоуверенно. Ни у кого разрешения не спрашивал и в советах не нуждался. У него в руках сосредоточились все рычаги управления, подчиненный ему аппарат госбезопасности всесилен, так что никто не смел спросить: а с какой стати вы этим занимаетесь?

Но что именно он собирался совершить? Его планы – и по сей день предмет ожесточенных споров.

Думать, что Берию все ненавидели, неверно. Когда освободили арестованных по нелепому обвинению мнимых «врачей-вредителей», один из создателей атомной и водородной бомбы трижды Герой Социалистического Труда академик Яков Борисович Зельдович не без гордости сказал другому трижды Герою академику Андрею Дмитриевичу Сахарову:

– А ведь это наш Лаврентий Павлович разобрался!

Такие настроения возникли не только среди тех, кто с ним работал над атомным проектом: «Лаврентий Павлович – защитник и опора».

Профессор и генерал Владимир Филиппович Некрасов, в те годы молодой офицер Министерства внутренних дел, а позднее инструктор отдела административных органов ЦК, вспоминал:

– Лаврентий Павлович – тогда это для меня была фигура безупречная. «Песню чекистов» распевали: «Вперед за Сталиным ведет нас Берия». Авторитет его, по-моему, был непререкаем. Я учился в Казанском военно-политическом училище МВД, рядом служили суворовцы из Ташкентского суворовского училища, те вообще боготворили Лаврентия Павловича…

Или скорее боялись?

Хрущев после ареста Берии сказал на пленуме ЦК:

– Товарищи, с таким вероломным человеком только так надо было поступить. Если бы мы ему сказали хоть немного раньше, что он негодяй, то я убежден, что он расправился бы с нами. Он это умеет. Я об этом некоторым товарищам говорил. И когда мне сказали, что я преувеличиваю, то ответил: смотри, не будь чудаком, похоронит тебя, речь произнесет и табличку повесит: «Здесь покоится деятель партии и правительства», а потом скажет: «Дурак, покойся там». Он способен подлить отраву, он способен на все гнусности… Поднимет своих головорезов и черт его знает, что сделает, ведь мы имеем дело с авантюристом.

Теоретически в тот самый мартовский день пятьдесят третьего, когда Сталин ушел из жизни, Берия мог запросто арестовать всех высших чиновников и объявить, что любимого вождя убили Хрущев, Каганович, Маленков, Молотов… И народ бы поверил! Поверили же чуть позже, что сам Берия – агент иностранных разведок!

Но Лаврентий Павлович не спешил. Реальная власть по существу и так сосредоточилась в его руках. Но это была власть без славы. Он догадывался, как к нему относятся в стране. И он жаждал популярности в народе. Вот ее Лаврентий Павлович и завоевывал.

Почему не завоевал?

Не успел?

Через несколько месяцев его самого отправили за решетку.

Известный ученый вспоминал, как в сельской пивной восприняли сообщение по радио об аресте вселявшего страх в каждого из советских людей Лаврентия Павловича Берии, который только что пребывал среди небожителей.

Взяв пивную кружку, один из рабочих философски заметил:

– Хрен ты теперь, Лаврентий Палыч, свежего пивка попьешь.

И все! Когда снимают больших начальников, возникает ощущение торжества справедливости: вот сидел ты там, на вершине, командовал нами, а теперь ты никто. Своего рода мрачное удовлетворение.

А могло быть иначе?

Палач или эффективный менеджер

В последние годы Берия обзавелся искренними поклонниками, которые рисуют Лаврентия Павловича крупным политиком и созидателем.

Его сторонники уверены: история могла пойти иным путем. Если бы Никита Сергеевич Хрущев не оказался таким ловким и умелым политиком, послесталинская оттепель была бы связана не с его именем, а с именем Берии.

Именно Лаврентий Павлович в те три с лишним месяца, которые были ему отведены после смерти Сталина, предстал главным зачинщиком радикальных перемен.

Все, что тогда гневно ставили Берии в вину, нынче записывают ему в заслугу: борьба с всевластием партийного аппарата, прекращение репрессий, амнистия и смягчение уголовного законодательства, выдвижение национальных кадров, сокращение ненужных расходов.

Сто четырнадцать дней правления Лаврентия Павловича в 1953 году оставляют исследователей в некоторой растерянности. Берию полуиронически, полусерьезно называют первым советским перестройщиком.

Некоторые его поклонники уверены: он мог стать «советским Дэн Сяопином», отцом экономического успеха, и как прагматик, начисто свободный от всех идеологических догм, пойти в реформах гораздо дальше Хрущева.

Обилие книг, в названии которых упомянут Берия, создает ложное ощущение, будто эта фигура хорошо изучена и понята исследователями. Но книги, описывающие жизнь и деятельность Лаврентия Павловича Берии, делятся на две категории. Если не считать откровенных мистификаций, вроде дневников, изданных от его имени.

Восторженные панегирики – как правило, мало информативные, иногда и малограмотные сочинения, рисующие Берию выдающимся государственным деятелем, одним из маршалов Победы. Есть более солидные работы в этом жанре, полностью оправдывающие Берию: он не палач, а эффективный менеджер. А есть почти анекдотические, авторы которых историю просто придумывают.

Обличительные труды, рисующие Берию отвратительным преступником, у которого руки по локоть в крови, часто страдают одним недостатком: эмоции преобладают; это мешает читателю понять и прочувствовать персонажа и саму эпоху.

Самая обширная библиотека посвящена личной жизни Берии. Но о похождениях Лаврентия Павловича можно прочитать в материалах его уголовного дела, ныне рассекреченного. И это избавляет автора от необходимости описывать его любовные приключения. Собственно, о них заговорили сразу же после ареста Лаврентия Павловича, когда еще не решили, какие же обвинения ему предъявлять.

И прямо на пленуме ЦК КПСС показания полковника Саркисова, начальника охраны Берии, обильно цитировал секретарь ЦК Николай Николаевич Шаталин:

– По указанию Берия я вел специальный список женщин, с которыми он сожительствовал. (Смех в зале.) Впоследствии по его предложению я этот список уничтожил. Однако один список я сохранил. В этом списке указаны фамилии, имена, адреса и номера телефонов более 25 таких женщин. Этот список находится на моей квартире в кармане кителя. Год или полтора тому назад я совершенно точно узнал, что в результате связей Берия с проститутками он болел сифилисом…

Как когда-то его предшественника на Лубянке Николая Ивановича Ежова обвинили в гомосексуализме, так и Берию обвинили в изнасиловании. Что в любом случае позволяло расстрелять его по указу президиума Верховного Совета СССР от 4 января 1949 года «Об усилении уголовной ответственности за изнасилование». Поэтому и заговорили о любовных историях Лаврентия Берии, не имеющих отношения к его политической биографии.

В последнее время родилось новое направление «берияведения»: попытка совместить две оценки – «эффективный менеджер» и «патологический преступник», дескать, одно не противоречит другому. Но залихватское стремление удивить, поразить и заинтриговать читателя чем-то неожиданным берет верх, и «менеджер» неизменно перевешивает. Берия воспринимается как невинная жертва заговора: все дело в том, что летом 1953 года он проиграл в схватке за власть и его превратили в козла отпущения, свалив на него все грехи.

Иногда возникают сомнения в возможности установить истину: наши знания об истории лишь набор постоянно меняющихся представлений. Мало кто верит в точность факта и адекватность интерпретации; все считают, что они сами большие историки, чем профессиональные ученые…

Конечно же, историк реконструирует прошлое в той степени, в какой источники это позволяют, но при этом он понимает, что это прошлое существовало в реальности!

Историческая наука развивается, как и любая другая. Учебники по биологии и физике стареют еще быстрее. Отворачиваться от нового в истории просто нелепо. Осмысление и переосмысление бесконечно. Новые документы, научные изыскания, новый уровень понимания прошедшего постоянно меняют представления о событиях и исторических фигурах.

В нашем распоряжении поистине огромный материал: рассекреченные материалы ЦК партии и советского правительства, переписка советских вождей. Крайне полезны воспоминания тех, кто встречался с Лаврентием Павловичем, сборники документов, посвященные самому Берии и работе системы государственной власти и органов госбезопасности того времени. В том числе материалы судебного дела Берии и его помощников, документы тех лет. Заинтересованный читатель обнаружит в конце этой книги перечень использованной автором наиболее полезной литературы.

И, конечно же, сегодня неизбежно возникает вопрос нравственности. Как можно закрывать глаза на массовые преступления, хладнокровно восхвалять фигуру, которая участвовала в убийстве невинных людей?

Впрочем, часто звучит возражение: да разве мыслимо распространять наши нынешние представления и морально-нравственные ориентиры на прежние поколения?

Но Нагорная проповедь произнесена два с лишним тысячелетия назад. Привычное оправдание «время было такое» ничего не стоит. Человек всегда знал, что такое добро и зло, и всегда был наделен свободой выбора.

Книга, которую вы держите в руках, – это беллетризованная биография самого знаменитого хозяина Лубянки. Прежде всего, нужно понять героя книги как человека, и это позволит найти ключ к его судьбе. Разгадать, что им руководило и к чему он стремился. Разобраться в сложнейших взаимоотношениях Сталина и Берии. Вообще осознать и оценить, что и как происходило тогда в советской верхушке.

Есть вопросы, на которые не так просто ответить.

Как провинциал Лаврентий Павлович, полжизни служивший далеко от Москвы, добрался до вершины власти? И почему в отличие от многих других уцелел в годы массовых репрессий?

Вождь был невысокого мнения о соратниках. Считал, что в трудной ситуации они проявят мягкотелость, не справятся. Все, кроме Лаврентия Павловича, решительного и авантюрного по характеру человека, который в отличие от других руководителей страны не питал никаких иллюзий. Вот почему Сталин так быстро лишил Берию должности руководителя госбезопасности! Не хотел видеть его полновластным хозяином Лубянки, поручил ему хозяйственные дела.

Андрей Андреевич Громыко, член Политбюро и многолетний министр иностранных дел СССР, в своей мемуарной книге (Памятное. Т. 1. М., 2016. С. 240) вспоминал, что именно вождь сказал о Лаврентии Павловиче в феврале 1945 года, когда в Ялте принимал президента США Франклина Рузвельта и премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля:

«В Ялте во время обеда, который давала советская делегация в честь американцев и англичан, Рузвельт обратился к Сталину с вопросом:

– Кто этот господин, который сидит напротив посла Громыко?

Видимо, прежде чем сесть за стол, Берия не представился Рузвельту.

Сталин ответил:

– А-а! Это же наш Гиммлер. Это Берия.

Меня поразила меткость сталинского сравнения. Не только по существу, но и по внешнему виду эти два изверга походили один на другого: Гиммлер – единственный в окружении Гитлера, кто носил пенсне, Берия – единственный в сталинском окружении, которого трудно представить без пенсне.

Заметил я, что Рузвельту стало явно не по себе от этого сравнения, тем более что и Берия слышал все сказанное. Ответ Сталина, конечно, смутил президента. Он даже не знал, как на такую реплику реагировать. На его лице появилось нечто, похожее на улыбку. Берия не сказал ничего, однако улыбнулся, показав свои желтые зубы. Такое сравнение его смутило еще больше, а возможно, и озадачило. В тот вечер Берия, и без того малоразговорчивый, молчал, держался скованно.

Зарубежные гости, которые находились у нас на виду, его как бы не замечали. Как будто сама природа подготовила этого человека для деятельности тайного характера. Интриги, наветы на честных людей, фальшивки, клевета, кровавые расправы – вот та стихия, в которой он чувствовал себя как в своей тарелке».

Действительно ли в последние годы Сталин твердо намеревался избавиться от Лаврентия Павловича? Не поэтому ли не утихают разговоры о том, что именно Берия, спасая свою жизнь, убил вождя в марте 1953 года?

И что же Берия намеревался совершить, сосредоточив в своих руках власть? Сменить самого Сталина в Кремле? И у него действительно был какой-то план преобразований в стране?

Последний вопрос: отчего же он проиграл? Неужели его соперники оказались умнее, сильнее, прозорливее?

Судьба героя этой книги – сплошные загадки.

И автор предлагает их разгадать.

Лаврентий Павлович Берия. Краткая биография

1899, 17 (по новому стилю 29) марта – родился в селе Мерхеули (ныне Мерхеул) Сухумского округа Тифлисской губернии.

1917, март – вступил в РСДРП(б).

июнь – декабрь – служил в царской армии, техник гидротехнического отряда на Румынском фронте.

1919 – окончил Бакинское среднее механико-строительное училище.

1919, осень – 1920, март – агент Организации по борьбе с контрреволюцией при Комитете государственной обороны Азербайджанской республики.

1920, апрель – май – уполномоченный регистрационного (разведывательного) отдела при Реввоенсовете 11-й Красной армии.

1920, весна – отправлен на подпольную работу в Грузию.

август – сентябрь – управляющий делами ЦК КП (б) Азербайджана.

1920, октябрь – 1921, февраль – ответственный секретарь Чрезвычайной комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих в Баку.

1921–1922 – заместитель начальника, начальник секретно-политического отдела, заместитель председателя Азербайджанской ЧК.

1922, февраль – переведен в Тифлис заместителем руководителя ведомства госбезопасности Грузинской ССР и начальником секретно-оперативной части.

1924, 3 апреля – награжден орденом Красного Знамени.

1926, декабрь – председатель ГПУ Грузинской ССР, заместитель председателя ГПУ ЗСФСР.

1931, март – председатель Закавказского ГПУ и полномочный представитель ОГПУ СССР в ЗСФСР.

1931, октябрь – утвержден первым секретарем ЦК КП(б) Грузии.

1931, ноябрь – утвержден одновременно и вторым секретарем Закавказского крайкома ВКП(б).

1932, октябрь – первый секретарь Закавказского крайкома ВКП(б).

1934, февраль – на XVII съезде ВКП(б) избран членом ЦК.

1935, 17 марта – награжден орденом Ленина «За выдающиеся успехи Грузинской ССР в течение ряда лет в области сельского хозяйства».

1938, 22 августа – назначен первым заместителем наркома внутренних дел СССР.

1938, 25 ноября – назначен наркомом внутренних дел СССР.

1939, 22 марта – избран кандидатом в члены Политбюро.

1941, 30 января – присвоено спецзвание генерального комиссара государственной безопасности.

1941, 3 февраля – назначен заместителем председателя Совнаркома СССР.

1941, 30 июня – включен в состав Государственного комитета обороны.

1943, 30 сентября – присвоено звание Героя Социалистического Труда «За особые заслуги в области усиления производства вооружения и боеприпасов в трудных условиях военного времени».

1944, 8 марта – награжден орденом Суворова I степени «За образцовое выполнение специальных заданий правительства».

1944, май – назначен заместителем председателя ГКО и руководителем Оперативного бюро.

1944, 3 ноября – награжден орденом Красного Знамени «За выслугу лет в войсках, органах НКВД и милиции».

1944, 3 декабря – решением ГКО поручено «наблюдение за развитием работ по урану».

1945, 21 февраля – награжден орденом Ленина «За выслугу лет в войсках, органах НКВД и милиции».

1945, 9 июля – присвоено звание Маршала Советского Союза.

1945, 20 августа – назначен председателем Специального комитета при ГКО.

1945, 29 декабря – освобожден от должности министра внутренних дел СССР.

1946, март – избран членом Политбюро.

1949, 29 марта – награжден орденом Ленина «в связи с пятидесятилетием со дня рождения и принимая во внимание его выдающиеся заслуги перед коммунистической партией и советским народом».

1949, 29 октября – награжден Сталинской премией первой степени и орденом Ленина «за успешное выполнение специального задания правительства».

1952, 16 октября – включен в состав Бюро Президиума ЦК КПСС.

1953, 5 марта – утвержден первым заместителем председателя Совета министров СССР и министром внутренних дел.

1953, 26 июня – арестован и лишен всех должностей.

1953, 23 декабря – Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР приговорен к смертной казни. В тот же день расстрелян.

Подозрения и оправдания

Политическая карьера Лаврентия Павловича Берии состоит из двух этапов: три сталинских десятилетия и три насыщенных событиями послесталинских месяца. Именно эти три месяца пятьдесят третьего года и по сей день вызывают неподдельный интерес и рождают ожесточенные споры. Но чтобы понять, почему события развивались именно так, необходимо понять эпоху и главное действующее лицо. Придется начать с самого начала.

Лаврентий Берия появился на свет 17 (по новому стилю 29) марта 1899 года. Он практически ровесник XX века, который прокатился на нашей стране кровавой рекой. Нормальной жизни, когда друг друга не убивают, существует порядок и действуют законы, почти не застал. Ему было пятнадцать, когда началась Первая мировая война, восемнадцать, когда революция разрушила старую Россию.

Родился он в горном селе Мерхеули Сухумского округа Тифлисской губернии. Теперь это Абхазия. И с тех пор, как Абхазия отделилась от Грузии, название села произносится и пишется по-абхазски – Мерхеул и оно входит в новый Гулрыпшский район. Гулрыпш (прежде Гулрипши) – сказочное курортное место – расположено на берегу Черного моря.

Когда Лаврентий Берия появился на свет, в его родном селе жили русские, грузины, абхазы, армяне… Он с детства привык к этническому и языковому разнообразию, что в дальнейшем поможет ему в политической карьере.

Родители – Павел и Марта Берия – выращивали табак и виноград. Лаврентий рано потерял отца. Его вырастила мать, которая зарабатывала шитьем. Он явно был незаурядным ребенком, хотел учиться и добился своего. Поступил в Сухуми (ныне Сухум) в городское (высшее начальное) училище. Мать поехала с ним. Пришлось полдома продать, чтобы на что-то жить. Взяли с собой и сестру Анну, которая после болезни осталась глухонемой. Старший брат Лаврентия умер в двухлетнем возрасте от оспы.

В высшем начальном училище постигали науку четыре учебных года. Принимали не всех желающих. Чтобы поступить, следовало успешно сдать экзамены. И обучение было платным. Чему учили? Закону Божию, чтению и письму, арифметике и геометрии, географии и истории, физике, черчению и рисованию.

Выпускники получали право поступать в учительские семинарии или в технические училища. Лаврентий Берия поехал продолжать образование в Баку, быстро развивавшийся промышленный город Российской империи. Поступил в Бакинское Алексеевское среднее механико-строительное техническое училище с ремесленной и скульптурно-каменотесной при нем школами и курсами практикантов.

Чему там учили?

Общие для всех дисциплины: закон Божий, русский язык, геометрия, тригонометрия, физика, термодинамика, химия. На строительном отделении изучали историю архитектуры, занимались архитектурным проектированием, строительным и проекционным черчением, рисованием и декоративной композицией.

Короткое отступление: дедушка автора, который был моложе Берии на два года, окончил в Витебске такое же высшее начальное училище. Охваченный тем же желанием стать строителем, отправился в Екатеринослав (позже Днепропетровск) поступать в такое же техническое училище (в родном городе не было). Точно так же после революции присоединился к большевикам, поступил в Красную гвардию, потом в Красную армию, брал Крым в 1920-м, поэтому не смог толком доучиться. Но после Гражданской войны, демобилизовавшись, поступил на инженерно-строительный факультет Московского Высшего технического училища. Образования, полученного до революции в высшем начальном и техническом училищах, оказалось вполне достаточно, чтобы стать студентом одного из самых уважаемых учебных заведений страны. В царской России – против наших привычных представлений – учили основательно.

Лаврентий Берия юным ушел из дома, рано став самостоятельным. Молодому человеку раннее взросление, как правило, идет на пользу. Но семья перестала играть в его жизни сколько-нибудь важную роль. Он равнодушно относился к своим родственникам, даже к матери, которую в более поздние московские годы почти не видел. И когда сам женился, похоже, не считал собственную семью важнейшей частью жизни.

Лаврентий Берия писал в автобиографии, датированной 22 октября 1923 года:

«Я поступаю в Баку в среднее механико-строительное училище, где обучаюсь 4 года. В 1919 г. я окончил курс в училище, а в 1920 г. с преобразованием технического училища в политехнический институт поступаю в последний. С этого момента регулярное обучение прекращается и занятия мои в институте продолжаются с перебоями до 1922 г. Однако за все это время я связи с институтом не теряю, и только в 1922 г. в связи с переводом меня Заккрайкомом РКП из Баку в Тифлис я прекращаю учение, числясь к тому времени студентом 3-го курса».

Тифлис – так до 1936 года называли Тбилиси, столицу Грузии.

Заккрайком – Закавказский краевой комитет партии большевиков, высшая власть на территории нынешних Азербайджана, Армении, Грузии.

Множество событий, которые полностью переменили жизнь страны и его собственную, прошло за годы учебы. Но характерно, что ему не хотелось оставлять занятия. В училище он получил специальность архитектора-строителя. Еще два года проучился в политехническом институте. Довольно высокий образовательный ценз для партийно-чекистских кадров того времени.

Люди, которые интересовались его судьбой, говорят, что он был разносторонне одаренным человеком. Любил музыку, пел, интересовался архитектурой. Но быструю карьеру в те времена можно было сделать только в политике.

Шла Первая мировая война, он подлежал мобилизации. В армии его использовали по специальности. Вторую половину 1917 года он провел в качестве техника гидротехнического отряда на Румынском фронте, но был комиссован по болезни и вернулся в Баку. Пытался заработать на жизнь.

Он выбрал подходящее место: в дореволюционные годы в стремительно развивавшийся нефтеносный Баку текли инвестиции. Туда охотно перебирались иностранные инженеры и квалифицированные рабочие, привозившие с собой новейшие технологии. Одним из первых приехал прусский инженер-технолог Густав Вильгельм Рихард Зорге. В Баку он устроил и свою личную жизнь – женился на русской женщине, Нине Семеновне Кобелевой. Пятым ребенком в семье был Рихард Зорге, будущий знаменитый разведчик.

Лаврентий Берия тоже устроился в нефтяную компанию Нобеля. Шведские предприниматели братья Нобели – Людвиг, Роберт и Альфред – в 1876 году занялись разработкой бакинской нефти. Основали Товарищество нефтяного производства братьев Нобель, крупнейшую в царской России нефтяную компанию.

Россия входила в пятерку наиболее развитых стран и была крупнейшим производителем сельскохозяйственной продукции в Европе. Революция сломала старую жизнь. После прихода большевиков к власти экономика рухнула. На Кавказе не голодали, как в Центральной России, но с работой стало плохо. Перед Берией возникла проблема: как заработать на жизнь?

В конце 1917 года власть в Баку взяли большевики во главе со Степаном Георгиевичем Шаумяном. Образовали Бакинский Совет народных комиссаров. Но не пользовались поддержкой всего населения. Действовали самые разные силы, которые быстро взялись за оружие. И Берия взрослел под грохот перестрелки и охоты на врагов.

Против большевиков действовала партия «Мусават» («Равенство»), выступавшая за национально-государственную независимость азербайджанского народа. Зато большевиков поддержала армянская партия «Дашнакцутюн» («Армянское революционное содружество»). В многонациональном городе политическое противостояние усугубилось этнически-религиозным: армяне-христиане против азербайджанцев-мусульман.

Бакинских большевиков возглавлял Степан Шаумян.

[РГАСПИ. Ф. 421. Оп.1. Д. 851]

Бои носили кровопролитный характер. Берию как грузина это противостояние напрямую не касалось. Но он видел, как быстро вчерашние друзья превращаются в смертельных врагов, а точку в политических дискуссиях ставит пуля.

Поначалу Степан Шаумян был доволен, докладывал в Москву:

«Результаты боев блестящие для нас. Разгром противника был полнейший. Мы продиктовали им условия, которые беспрекословно были подписаны. Убитых более трех тысяч с обеих сторон. Советская власть в Баку все время висела в воздухе благодаря сопротивлению мусульманских националистических партий. Эти партии во главе с феодальной (бекской и ханской) интеллигенцией, укрепившись в Елисаветполе и Тифлисе благодаря подлой и трусливой политике меньшевиков, стали в последнее время очень агрессивны и в Баку.

Из листков, изданных нами и при сем прилагаемых, вы увидите, что они начали наступление на нас. Решалась судьба Закавказья. Если бы они взяли верх в Баку, город был бы объявлен столицей Азербайджана, все немусульманские элементы были бы обезоружены и вырезаны».

Нариман Нариманов, член Бакинского комитета большевиков, вспоминал эти дни иначе:

«Является ко мне депутация от мусульман и просит прекратить войну, признавая себя побеждёнными. Я сейчас же звоню товарищу Джапаридзе. Он обещает послать депутатов. В это время дашнаки нападают на мою квартиру. Я скрываюсь. Уводят моего брата. Через час спасает меня с семьёй товарищ Шаумян от дашнаков, “защитников Советской власти”. После этого три дня был кошмарный разгул озверевших дашнаков по городу Баку. В результате масса женщин-мусульманок с детьми оказались пленницами у дашнаков, то есть у “защитников Советской власти”».

Нариман Нариманов обратился с открытым письмом к Степану Шаумяну:

«Эти события запятнали Советскую власть, бросив на неё чёрную тень. Если в ближайшее время не рассеете эту тень и не сотрёте это пятно, большевистская идея и Советская власть не могут укрепиться и продержаться здесь».

Нариманов, который вскоре возглавит советское правительство Азербайджана, писал в Москву вождю большевиков Владимиру Ильичу Ленину: «Гражданская война в Баку и его районах нанесла смертельный удар общему нашему святому делу».

В определенном смысле оказался прав: вражда не умирает и сто лет спустя…

А тут еще вмешались соседи-турки.

В Первую мировую войну Оттоманская империя вместе с другими государствами Четверного союза – Германией, Австро-Венгрией и Болгарией – воевала против России и других государств Антанты.

Турецкий генерал Исмаил Энвер-паша, женатый на племяннице султана, мечтал о великой исламской империи. Он приказал своим войскам атаковать Кавказ.

В июле 1918 года большевики утратили власть над Баку. Власть перешла к Центральному комитету Каспийской военной флотилии (он вошел в историю как Диктатура Центрокаспия), где тон задавали меньшевики и эсеры. Они пользовались поддержкой британского экспедиционного корпуса, потому что обещали продолжить войну против турок.

Но в Баку вошли турецкие войска, и город стал столицей Азербайджанской Демократической Республики. Руководители Центрокаспия обвинили в сдаче города большевиков во главе со Степаном Шаумяном, которых в сентябре 1918 года расстреляли.

Независимый Азербайджан родился не в один день.

На территории бывшей Российской империи не все согласились жить под властью большевиков. Лаврентий Берия читал в газетах, что депутаты Всероссийского учредительного собрания, избранные на Кавказе, 14 февраля 1918 года созвали в Тифлисе Закавказский сейм.

Председателем избрали известного в стране политика Николая Семеновича Чхеидзе. Дворянин, он очень рано присоединился к социал-демократам. Но разошелся во взглядах с Лениным. Поэтому в том кружке бакинской революционной молодежи, в который попал Лаврентий Берия, к Чхеидзе относились презрительно.

Чхеидзе возглавлял фракцию меньшевиков в Государственной думе. В 1917 году он стал первым председателем Петроградского Совета рабочих депутатов.

Выступив против большевиков, он с горечью заметил:

– Вместо скачка в царство свободы сделан прыжок в царство анархии.

В 1917 году с Учредительным собранием связывались огромные надежды. После отречения императора Николая II страна ждала, когда соберется Учредительное собрание, определит государственное устройство, сформирует правительство, примет новые законы. Временное правительство потому и называлось временным, что поклялось «принять все меры для созыва Учредительного Собрания и передать в руки его полноту власти».

Но большевики, взяв власть, распустили всенародно избранное Учредительное собрание. Страна лишилась парламента. Но идея Учредительного собрания продолжала жить. Многие считали его единственной законной властью.

В России летом 1918 года группа депутатов Учредительного собрания встретилась в Самаре и образовала Комитет членов Учредительного собрания, который вошел в историю как Самарский Комуч. Депутаты отменили все декреты советской власти, восстановили основные права и свободы.

Точно так же 9 апреля 1918 года Закавказский сейм провозгласил создание объединенной Закавказской Демократической Федеративной Республики. Но договориться о совместной жизни представителям разных народов не удалось. Федерация развалилась. 25 мая грузинские депутаты вышли из состава Сейма и на следующий день, 26 мая, провозгласили независимость Грузии.

Генерал-лейтенант Антон Иванович Деникин, главнокомандующий вооруженными силами Юга России, писал: «Создатели независимой Республики Грузии в 1918 году, которые в Москве были интернационалистами, у себя в Тбилиси превратились в националистов».

Для кого-то из грузин, знакомых Лаврентия Берии, это стало знаменательным событием – появление собственного государства. Но не для него.

А мусульманская фракция Сейма – сорок четыре депутата – 27 мая собралась отдельно и сформировала Национальный Совет Азербайджана. 28 мая депутаты приняли Декларацию независимости Азербайджана и создали свое Временное правительство.

В Анкаре радостно приветствовали появление нового государства. Перед турками открывались новые возможности.

3 марта 1918 года советская делегация заключила в Брест-Литовске мирный договор с государствами Четверного союза – Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Османской империей. Россия утратила территории с населением в пятьдесят шесть миллионов человек, четверть всех железных дорог, три четверти черной металлургии, девяносто процентов добычи каменного угля, треть текстильной промышленности.

Брестский мир был выгоден не только немцам, но и туркам.

В тексте мирного договора записали:

«Округа Ардагана, Карса и Батума также незамедлительно очищаются от русских войск. Россия не будет вмешиваться в новую организацию государственно-правовых отношений этих округов, а предоставит населению этих округов установить новый строй в согласии с соседними государствами, в особенности с Турцией».

В мае 1918 года в Гяндже турецкие генералы сформировали Кавказскую исламскую армию, состоявшую не только из турок, но и из азербайджанцев, дагестанцев и чеченцев. Армией командовал генерал Нури-паша, сводный брат Энвера-паши.

О них с почтением в декабре 2020 года вспомнил президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, выступая на военном параде в Баку, в котором участвовали и турецкие войска:

– Сегодня возрадуется душа Нури-паши, Энвер-паши, отважных солдат Кавказской исламской армии. Сегодня – день победы и гордости для всех нас, для всего тюркского мира. Выражаясь словами Мустафы Кемаля Ататюрка, мы считали печаль Азербайджана – нашей печалью, радость его – нашей радостью.

4 июня Анкара подписала с Баку договор о дружбе и сотрудничестве, получив доступ к вожделенной нефти. Взамен обещала военную помощь в борьбе с большевиками. Кавказская исламская армия повела наступление на войска большевиков.

15 сентября турецкие войска заняли Баку.

Лаврентий Берия остался в городе. Появление турецких солдат его не испугало. Он работал конторщиком на заводе Каспийское товарищество «Белый город». К партии большевиков он присоединился весной 1917 года.

В 1953 году он рассказывал об этом так:

«В партию вступил в марте 1917 года при следующих обстоятельствах: незадолго до Февральской революции 1917 года в техническом училище была забастовка студентов против педагога Некрасова за то, что он давал неправильные оценки при зачетах и очень плохо относился к учащимся. Вскоре после этой забастовки, уже после Февральской революции, в марте месяце 1917 года, группа учащихся этой забастовки в количестве 3–5 человек, в том числе и я, решили записаться в партию большевиков. Никаких удостоверений о вступлении в партию не выдавалось».

В политическую деятельность он вовлекся, когда нормальная жизнь вовсе развалилась, зато перед молодым человеком открылись новые и неожиданные возможности. Причем по свойству характера занялся делом весьма деликатным, чтобы не сказать сомнительным: по заданию товарищей поступил в контрразведку независимого Азербайджана. Это решение определит всю его будущую жизнь – и блистательную карьеру, и арест, и расстрел…

С осени 1919 года по март 1920 года Лаврентий Берия служил агентом Организации по борьбе с контрреволюцией при Комитете государственной обороны Азербайджанской республики. Ее численность составляла примерно сто двадцать человек.

– В основном моя деятельность свелась к ознакомлению с письмами граждан, которые поступали в контрразведку, – рассказывал в 1953 году Берия. – Заместителем начальника контрразведки был левый коммунист Мусеви. Он дал задание ознакамливаться с письмами и при надобности ориентировать его, Мусеви, о письмах, заслуживающих внимания.

Один из руководителей бакинских большевиков, Анастас Иванович Микоян, рассказывал много позже, когда Берия превратился во врага народа, о проникновении большевиков в спецслужбу Азербайджана:

– В 1919 году, будучи в подполье, бакинская организация большевиков использовала двух азербайджанцев, которые были известны как социалисты и пользовались доверием буржуазного правительства, но на деле уже примкнули к коммунистам, – Мусеви и Ашум Алиева. Задача их, как и приданных к ним коммунистов, заключалась в получении полной информации, необходимой для того, чтобы предотвратить провалы нелегальной организации большевиков, а также обеспечивать доставку в Баку денег и литературы.

Мир Фаттах Мусеви, член левой, социал-демократической, партии «Гуммет» («Энергия»), сам уже ничего рассказать не мог. В сентябре 1919 года он был убит в одном из ресторанов бурлившего Баку.

А руководил контрразведывательной службой Мамед Багир Салех оглы Шихзаманов, депутат парламента Азербайджана от партии «Мусават». Его мнение относительно того, чем именно занимался подчинявшийся ему Берия, тоже никто не спросил. Большевики Шихзаманова в мае 1920 года расстреляли.

Десятилетиями всех интересовало одно: Берия действительно выполнял задание партии большевиков или же по своей воле нанялся в азербайджанскую контрразведку? В смысле – не служил ли он врагу?

Но важно и другое.

Карьеру в спецслужбах Лаврентий Павлович начинал нелегалом: тайным агентом большевиков во вражеской контрразведке. Профессионалы знают, что нелегальное поприще – самое трудное. Требует определенных качеств, которыми наделены далеко не все. Надо постоянно выдавать себя за другого и лгать окружающим. Жить в состоянии постоянной – реальной, не придуманной! – опасности. Никому не доверять и в любую минуту ожидать провала, ареста, смерти…

Немногие люди способны вести двойную жизнь. Берии это далось легко. Людям подобного склада даже нравится авантюрная жизнь, полная приключений и острых ощущений! Они наслаждаются своей способностью преодолевать любые препятствия, выкручиваться из безвыходных ситуаций, водить за нос целые спецслужбы, манипулировать людьми и заставлять других делать то, что им нужно.

Юность Берии пришлась на Гражданскую войну, которая и сформировала его представления о жизни.

Для нескольких поколений советских людей Гражданская война – это фильм «Приключения неуловимых мстителей». Умело снятый и невероятно популярный. «Приключения неуловимых мстителей» стали зримым образом Гражданской войны. Увлекательная авантюра, в которой хочется участвовать. Гражданская война в советское время – удобный исторический фон для приключенческих картин. И усилиями кинематографистов она превратилась в череду занятных и увлекательных похождений.

В результате нам даже трудно представить себе, какой бедой для страны была Гражданская война. Не одичать было невероятно трудно. Гражданская – это всеобщая ненависть, бесконечная подозрительность, тотальная аморальность, готовность творить расправу без суда и следствия. Гражданская война приучила повсюду видеть врагов и безжалостно их уничтожать. А когда Гражданская закончилась, война продолжилась. По-прежнему выискивали врагов – среди сослуживцев, соседей и друзей.

Вот с таким жизненным опытом Лаврентий Павлович Берия, который собирался стать строителем и архитектором, вступил в мирную жизнь.

Берия рассказал в 1953 году на допросе:

«Я был задержан в середине 1920 года у себя дома сотрудником ЧК Азербайджана. При задержании у меня был произведен обыск, и я был из дома доставлен ночью в ЧК. Просидев в ЧК примерно до 11–12 часов дня, был вызван в кабинет председателя ЧК Азербайджана Баба Алиева, где также присутствовал и его заместитель Кавтарадзе. Мне Баба Алиев сказал, что произошло недоразумение, вы свободны, можете сесть в машину и ехать домой. От машины я отказался и ушел домой. Мне были возвращены мои бумаги, которые были изъяты во время обыска».

В Гражданскую обильно проливалась кровь. Служба в ЧК, расстрельные дела тоже оказались тяжелым испытанием. Не у каждого психика выдерживала. Люди совестливые, с тонкой нервной организацией, те, кто не хотел карать, после Гражданской покинули ведомство госбезопасности. Скинули кожанки и с охотой вернулись к мирной жизни, считая, что после войны масштабы репрессий должны закономерно сократиться. Остались те, кто нашел себя и на этой работе. Лаврентий Павлович явно был среди них: лучше самому сажать, чем быть арестованным…

А тогда решительно всех интересовало другое: если Берия служил врагу – можно ли ему доверять?

Впоследствии Берия не раз объяснял, что всего лишь исполнял задание партии «Гуммет», объединявшей азербайджанских социал-демократов и близкой к большевикам. Руководил партией Нариман Нариманов. 28 апреля 1920 года части Красной армии вошли в Баку, установилась советская власть, и «Гуммет» вошла в состав компартии Азербайджана.

Но товарищей служба Берии в контрразведке Азербайджанской республики сильно смущала. Об этом можно судить по письму, которое Берия в 1933 году из Тифлиса написал в Москву члену Политбюро Серго (Григорию Константиновичу) Орджоникидзе. Он еще недавно сам руководил Закавказским крайкомом и по инерции все еще считался куратором региона. А в силу близких отношений со Сталиным Серго был особо влиятелен.

Письмо Берии большому московскому начальнику построено очень ловко. На нескольких страницах он отчитывается о своей работе, докладывает, что подобрал достойную работу старшему брату Серго – Папулии Орджоникидзе, и только потом переходит к главному:

«В Сухуме отдыхает Леван Гогоберидзе (недавний первый секретарь ЦК компартии Грузии. – Авт.). По рассказам т. Лакоба (председатель Центрального Исполнительного Комитета Абхазии. – Авт.) и ряда других товарищей, т. Гогоберидзе распространяет обо мне и вообще о новом закавказском руководстве гнуснейшие вещи. В частности, о моей прошлой  работе в мусаватской разведке, утверждает, что партия об этом якобы не знала и не знает.

Между тем Вам хорошо известно, что в мусаватскую разведку я был послан партией и что вопрос этот разбирался в ЦК АКП(б) в 1920 году в присутствии Вас, т. Стасовой, Каминского, Мирза Давуд Гусейнова, Нариманова, Саркиса, Рухулла Ахундова, Буниат-Заде и других.

В 1925 году я передал Вам официальную выписку о решении ЦК АКП(б) по этому вопросу, которым я был совершенно реабилитирован, так как факт моей работы в контрразведке с ведома партии был подтвержден заявлениями т.т. Мирза Давуд Гусейнова, Касум Измайлова и др.».

В те времена, когда Серго Орджоникидзе уже поднялся на Олимп, а Берия только начинал свою карьеру, он неустанно клялся высокому начальнику в любви:

«Серго, кроме Вас, у меня нет никого. Вы для меня больше, чем отец, брат. Я Вами дышу и живу. И чтобы подвести Вас, – я не способен, я скорее пулю пущу себе в голову, чем не оправдать Вашего ко мне отношения.

Насколько в силах и насколько позволяло уменье и знание, я самым добросовестнейшим образом работал, если были и есть ошибки, то не по умыслу.

Крепко жму руку и целую».

Потом будут говорить, что Лаврентий Павлович работал и на мусаватистов, и на англичан или в лучшем случае был агентом-двойником. Но никаких документов на сей счет не нашли даже в те времена, когда их искали по всем архивам, чтобы понадежнее замазать Берию.

В июле 1953 года (после ареста Берии) Григорий Дементьевич Костомаров, который был директором Центрального государственного архива Октябрьской социалистической революции, доложил первому секретарю ЦК Хрущеву, что Берия в свое время пытался подчистить свое прошлое:

«Ко мне в архив явились два сотрудника НКВД и попросили представить им возможность ознакомиться с делами фонда меньшевистского грузинского контрреволюционного правительства. Насколько помню, дела, которые интересовали указанных лиц, относились к контрразведке. В тот же день, поздно вечером, в архив явились два других сотрудника – одна из них была лейтенант Г. Балашова. Мне было предложено срочно выдать им дела. Я заявил, что дела без отношения из наркомата я выдать не имею права. Тогда Балашова подала отношение с предложением выдать дела, указанные в письме. Эти дела были выданы под расписку Балашовой.

Ф.Э. Дзержинский и Г.К. Орджоникидзе. [РГАСПИ. Ф. 85. Оп.32. Д36]

Серго Орджоникидзе

Берия неустанно клялся в любви

Я перед выдачей этих дел быстро просмотрел их содержание. Из просмотра установил, что в двух делах в числе агентов контрразведки меньшевистского правительства значился Л. Берия… Я об этих делах решил написать краткую записку с приложением копии отношения Наркомата внутренних дел в Секретариат товарища Сталина. Никто меня по этому вопросу позднее не вызывал.

За точность факта ручаюсь. Думаю, что следует срочно просмотреть дела фонда контрразведки грузинского контрреволюционного правительства в Центральном архиве Октябрьской революции».

Поиски не увенчались успехом. Лаврентий Павлович всегда служил одной власти.

Сталина, кстати, эти подозрения совершенно не беспокоили. Он собирал вокруг себя людей с подмоченной репутацией, уязвимых и потому особенно рьяных в исполнении любых его указаний. В эту категорию входили и Лаврентий Павлович Берия, и Сергей Миронович Киров, который станет членом Политбюро и хозяином Ленинграда, и Андрей Януарьевич Вышинский, будущий прокурор СССР и министр иностранных дел.

Попав в мир спецслужб, Берия его уже не покинет. Из азербайджанской контрразведки он плавно перешел в только что созданные советские спецслужбы.

Недолго побыл в военной разведке. В апреле и мае 1920 года Берия служил уполномоченным регистрационного (разведывательного) отдела при Реввоенсовете 11-й армии, которая входила в состав Кавказского фронта и занималась установлением советской власти в Закавказье. Но как опытного подпольщика его из Баку отправили на нелегальную работу в независимую Грузию, где у власти находилось меньшевистское правительство.

На выборах в Учредительное собрание в 1917 году успеха добились грузинские меньшевики, социал-демократы, близкие по взглядам европейским социалистам. Они и сформировали в 1918 году правительство независимой Грузии. Его возглавил Ной Николаевич Жордания, который до революции был депутатом Государственной думы и членом ЦК партии социал-демократов – вместе с Лениным.

Лев Викторович Сердаковский, в ту пору кадет Тифлисского кадетского корпуса, уже в эмиграции вспоминал:

«Между Тифлисом и Баку была большая разница. В Грузии чувствовался порядок и некоторая, явно временная, но все же устойчивость. В Азербайджане, имевшем гораздо меньше своей интеллигенции и офицерства, было неспокойно. Ощущалась близость турок. Религиозные чувства уступали место политическим страстям.

А.И. Микоян. Февраль 1922.

[РГАСПИ. Ф. 421. Оп.1. Д. 522]

Одним из моих ярких детских впечатлений была мусульманская процессия в Баку, куда мы приехали в гости. Шла громадная полуголая толпа мусульман-шиитов. Люди били себя цепями и кололи кинжалами, кровь текла на тротуар. В Грузии было тоже нелегко, но грузинские меньшевики проявили государственную зрелость и распорядительность в исключительно тяжелых условиях.

Ной Жордания говорил: “Мы избежали гражданской войны, уберегли себя от внешних авантюр, удержали все завоевания революции”. Но все старания грузинского социал-демократического правительства сохранить страну, строго придерживаясь нейтралитета, и расчеты на помощь западных демократий оказались тщетными».

Самостоятельная Грузия не устраивала большевиков, которые готовили мировую революцию.

Анастас Микоян рассказывал:

– Я впервые встретился с Берией в 1920 году в Баку после установления советской власти, когда он был подобран бакинским комитетом партии для посылки в Грузию в качестве курьера по доставке секретного письма.

В автобиографии Берия писал:

«С первых же дней после Апрельского переворота в Азербайджане краевым комитетом компартии (большевиков) от регистрационного отдела Кавказского фронта при РВС 11-й армии командируюсь в Грузию для подпольной зарубежной работы в качестве уполномоченного.

В Тифлисе связываюсь с краевым комитетом в лице тов. Амаяка Назаретяна, раскидываю сеть резидентов в Грузии и Армении, устанавливаю связь со штабами грузинской армии и гвардии, регулярно посылаю курьеров в регистрационный отдел города Баку».

Берия красиво описал свою работу, и он знал, какие имена следует называть.

Амаяк Маркарович Назаретян после Гражданской войны трудился вторым секретарем Кавказского бюро ЦК, которым руководил Орджоникидзе. Серго и рекомендовал Назаретяна Сталину. В 1922 году Назаретяна утвердили первым помощником генерального секретаря ЦК и заведующим бюро Секретариата ЦК.

Назаретян, судя по отзывам знавших его людей, вполне справлялся с работой. Но, видимо, был слишком самостоятелен и, главное, не выказал личной преданности, которую Сталин более всего ценил в окружавших его работниках. Через два года вождь отослал его в родной Тифлис вторым секретарем Закавказского крайкома.

В Грузии удача оперативному работнику Берии не сопутствовала. Почти сразу, в июне 1920 года, Берия был арестован в Тифлисе. Местные власти потребовали от него в трехдневный срок покинуть республику. Он остался и под чужой фамилией трудился в полпредстве РСФСР в Грузии. Его вновь арестовали и поместили в Кутаисскую тюрьму.

Принято считать, что освободил его Сергей Киров, который в 1920 году служил полномочным представителем РСФСР при правительстве самостоятельной Грузии. Ее руководители не хотели ссориться с Москвой, и Лаврентия Павловича выпустили.

В собрании сочинений Сергея Кирова помещен любопытный документ – официальная нота грузинскому правительству:

«По сведениям, имеющимся в моем распоряжении, в Кутаисской тюрьме содержатся под арестом Николай Нозадзе, Ной Тодуа, Георгий Чубинидзе, Баграт Цамая (так в документе. – Авт.) и Лаврентий Берия.

Все они были осуждены военно-полевым судом Грузинской Демократической Республики за участие в вооруженном выступлении в октябре прошлого года.

Так как все поименованные граждане имеют право на основании статьи X договора между Россией и Грузией на освобождение от отбывания наказания, я не могу не рассматривать дальнейшее их пребывание в тюрьме как нарушение договора».

Много позже, после ареста и расстрела Берии, в январе 1954 года, генеральный прокурор СССР Роман Андреевич Руденко информировал первого секретаря ЦК:

«товарищу Хрущеву Н. С.

21 октября 1919 года в Сухуми были арестованы и преданы военно-полевому суду за участие в вооруженном восстании солдаты 2-го пехотного полка Н. Тодуа, Г. Чубинидзе, Б. Цомая, Н. Нозадзе и Л. Берия.

9 июля 1920 года полномочный представитель РСФСР в Грузии С. М. Киров обратился с нотой к министру иностранных дел грузинского меньшевистского правительства и на основании ст. 10 договора между Россией и Грузией потребовал освобождения из Кутаисской тюрьмы Николая Нозадзе, Ноя Тодуа, Георгия Чубинидзе, Баграта Цомая и Лаврентия Берия, осужденных военно-полевым судом к каторжным работам за участие в вооруженном выступлении в октябре 1919 года.

Используя этот документ, Меркулов в книге «Верный сын партии Ленина – Сталина», изданной в 1940 году в Тбилиси, безусловно с ведома Берия, фальсифицировал исторические факты и ложно утверждал, что С. М. Киров принимал деятельные меры к освобождению Л. П. Берия из Кутаисской тюрьмы.

В настоящее время документально установлено, что в ноте С.М. Кирова от 9 июля 1920 года за № 327 упоминается не Л.П. Берия, а Лаврентий Игнатьевич Берия – солдат второго пехотного полка, который подвергался аресту вместе с солдатами этой же части Н. Тодуа, Г. Чубинидзе, Б. Цомая и Н. Нозадзе».

Сам Лаврентий Павлович писал:

«В Тифлисе меня арестовывают вместе с Центральным Комитетом Грузии, но согласно переговорам Георгия Стуруа (секретарь Кавказского краевого комитета партии большевиков и один из будущих руководителей Советской Грузии. -Авт.) с Ноем Жордания освобождают всех с предложением в 3-дневный срок покинуть Грузию. Однако мне удаётся остаться, поступив под псевдонимом Лакербая на службу в представительство РСФСР к товарищу Кирову, к тому времени приехавшему в город Тифлис.

И.В. Сталин, С.М. Киров, дочь Сталина Светлана во время отдыха в Сочи. 1934. [РГАСПИ. Ф. 558. Оп.12. Д 284]

Молодой Берия при всяком удобном случае напоминал, что работал под руководством Сергея Кирова, который был в чести у вождя

В мае 1920 года я выезжаю в Баку в регистрационный отдел за получением директив в связи с заключением мирного договора с Грузией, но на обратном пути в Тифлис меня арестовывают по телеграмме Ноя Рамишвили и доставляют в Тифлис, откуда, несмотря на хлопоты товарища Кирова, направляют в Кутаисскую тюрьму.

Июнь и июль месяцы 1920 года я нахожусь в заключении, только после четырёх с половиной дней голодовки, объявленной политзаключёнными, меня этапным порядком высылают в Азербайджан».

Заботливая меньшевистская власть Грузии положила голодавшего Берию в тюремную больницу, а потом отпустила на волю.

В Баку власть уже принадлежала большевикам. Но Лаврентию Павловичу уже было не до учебы и не до архитектуры. Настало время устраивать жизнь и делать карьеру. Недавний подпольщик без дела не остался. Два месяца Берия трудился управляющим делами ЦК компартии Азербайджана. Потом стал ответственным секретарем республиканской Чрезвычайной комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих. Занятие, требующее определенных качеств.

Речь шла о том, что представителей «эксплуататорских классов» просто грабили. У них все забирали и часто выгоняли на улицу.

«Жил Берия над нашей квартирой, – вспоминал Владимир Яковлевич Андреев, сын бакинского журналиста. – Моя мама, грузинка, часто беседовала с матерью Берия. Он выполнял, так сказать, общественную нагрузку – был у нас то ли домкомом, то ли входил в домком, во всяком случае ведал распределением мебели и богатой домашней утвари, реквизированной у бывших состоятельных жильцов дома, одного из лучших в Баку».

То, что происходило в стране побеждающего социализма, не всем нравилось. Но Берия нашел себя в этой жизни.

Рухулла Али оглы Ахундов, секретарь ЦК компартии Азербайджана, подписал лестный для Лаврентия Павловича документ:

«Работая Управделами ЦК Азербайджанской компартии, чрезвычайным уполномоченным регистрационного отдела Кавказского фронта и ответственным секретарем Чрезвычайной комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих, тов. Берия Л.П. с присущей ему энергией, настойчивостью выполнял все задания, возложенные партией, дав блестящие результаты своей разносторонней работой, что следует отметить как лучшего, ценного, неутомимого работника, столь необходимого сегодня в советском строительстве».

Рухулла Ахундов возглавил Азербайджан после того, как Сталин в январе 1926 года перевел Сергея Кирова в Ленинград. Но в 1928 году азербайджанскому секретарю не повезло. Он не входил в число неприкасаемых и оказался героем критической заметки главной партийной газеты «Правда»:

«Член ЦИКа тов. Рухулла Алы Оглы Ахундов ударил по лицу пассажира в вагоне-ресторане поезда Москва – Харьков за то, что пассажир отказался закрыть занавеску у окна. При составлении дознания тов. Ахундов выложил свой циковский билет».

Циковский билет, говоря современным языком, депутатское удостоверение.

Заметка попалась на глаза Владимиру Владимировичу Маяковскому. Поэт, возмущенный барством советского чиновника, написал стихотворение «Помпадур»:

Соседу по столу,
напившись в дым и дрызг,
орет он:
«Гражданин,
задернуть занавеску!»
Взбодрен заручками
из ЦИКа и из СТО,
помешкавшего
награждает оплеухой,
и собеседник
сверзился под стол,
придерживая
окровавленное ухо…
Выдающийся
советский помпадур
ехал
отдыхать на воды.

Однако же эта история герою стихотворения не повредила. В 1930 году Рухуллу Ахундова сделали секретарем Закавказского краевого комитета ВКП(б). Погубили его не стихи Маяковского, а дурные отношения с новым хозяином Азербайджана Мир Джафаром Багировым, закадычным другом Берии.

Один из бакинских партийных работников вспоминал:

«В конце 1936 года я встретил Рухуллу недалеко от здания ЦК АКП(б) на Коммунистической улице. Он был расстроен и взволнован, рассказал, что разругался с Багировым по какому-то вопросу, причем он ругал Багирова за то, что последний хочет единолично управлять Азербайджаном и совершенно не считается ни с кем… Через несколько дней Ахундов был арестован».

Постановление политбюро ЦК ВКП(б) о секретарях ЦК КП Азербайджана. 20 июля 1930. Подлинник. Рукописный текст [РГАСПИ. Ф. 17. Оп.163. Д. 841. Л. 92.]

Исполнявший обязанности прокурора СССР Павел Владимирович Баранов в 1955 году констатировал:

«Багиров явился инициатором фальсификации дела и расправился с Ахундовым как с неугодным и опасным для него человеком».

Бывший сотрудник НКВД Дудиев показал: «На одном из оперативных совещаний либо Герасимов, либо Цинман – точно не помню следователей, которые вели дело Рухуллы Ахундова, – дал буквально следующие указания: “От хозяина (т. е. Багирова) поступило распоряжение любыми путями в течение суток добиться признания Р. Ахундова в принадлежности к контрреволюционной организации”».

В 1938 году бывшего секретаря азербайджанского ЦК, который когда-то так высоко оценил организационные таланты Берия, расстреляли. Жену Ахундова посадили. А его сын в сорок первом ушел на фронт, желая «искупить вину отца», и погиб в бою.

Главный чекист на Кавказе

Весной 1921 года Лаврентий Павлович Берия, считавшийся в свои двадцать два года опытным подпольщиком, оказался на работе в ведомстве госбезопасности. Его взял в аппарат Мир Джафар Аббасович Багиров, с которым они сдружились на всю жизнь.

Багиров был на четыре года старше Берии. Окончил педагогические курсы. Мог бы стать учителем. Пошел служить в ЧК. 10 февраля 1921 года возглавил республиканскую госбезопасность, потому что нравился Нариману Нариманову, главе правительства Советского Азербайджана.

В декабре 1921 года в ЧК устроили партийное собрание с участием членов Центральной комиссии компартии Азербайджана по проверке и чистке личного состава.

Багиров высоко ценил своего нового подчиненного Берию:

«Он строг, требовательный, во время экспроприации высказывал стойкость, не давал никому поблажек, прямой и искренний, сам требователен и любит, чтобы с него тоже требовали».

Но и Лаврентий Павлович со своей стороны поддержал друга. Когда один из чекистов обвинил Багирова в грубости и чванстве, Берия ему ответил:

«Багиров – один из лучших товарищей!»

Берия нашел себя на этой службе. Не удивительно, что, будучи человеком грамотным, обладая быстрой реакцией и незаурядным умом, он стал делать карьеру. В его послужном списке одни повышения. Начинал с должности заместителя начальника секретно-оперативного отделения (борьба с антисоветскими элементами) Азербайджанской ЧК, а через месяц возглавил секретно-оперативную часть и сразу же стал заместителем председателя республиканской ЧК. Они с Багировым искореняли врагов советской власти, ничем себя не ограничивая.

Берия вспоминал:

«Не буду останавливаться на напряжённом и нервном характере работы в Азербайджанской чека. В результате таковой вскоре сказались положительные результаты. Останавливаясь здесь на разгроме мусульманской организации “Иттихат” (так в документе. – Авт.), которая насчитывала десятки тысяч членов. Далее – разгром Закавказской организации правых эсеров, за что ГПУ (ВЧК) своим приказом от 6 февраля 1923 г. за № 45 объявляет мне благодарность с награждением оружием. Итоги той же работы отмечены Совнаркомом АССР в своём похвальном листе от 12 сентября 1922 г. и в местной прессе».

Разгромленная Берией партия «Иттихад» («Единение») была в основном крестьянской, сотрудничала с большевиками и распустилась весной 1920 года. Но ее активисты, набожные мусульмане, возмущались антирелигиозной политикой советской власти. Что касается эсеров, то чекисты во всей стране неустанно преследовали бывших членов некогда самой популярной в крестьянской России партии: за социалистов-революционеров голосовала деревня.

Лаврентий Павлович не лукавил. Уничтожение эсеров в Азербайджане высоко оценило и местное начальство, и столичное.

«ПРОТОКОЛ № 2

Специального заседания коллегии АЗЧЕКА под председательством тов. Багирова, состоявшегося 26 июня 1922 года

Постановили:

Принимая во внимание, что секретным отделением Азербайджанской Чека во главе и под руководством начальника секретно-оперативного отдела тов. Берия Лаврентия Павловича выполнена колоссальная работа по ликвидации Закавказской организации партии социалистов-революционеров (ПСР), начатая 10 месяцев тому назад, отмеченная товарищами Менжинским и Русановым,

Коллегия постановила:

Ходатайствовать перед Азербайджанским Центральным исполнительным комитетом о вознаграждении:

1) начальника секретно-оперативного отдела тов. Берия Лаврентия за умелое руководство блестяще выполненного в государственном масштабе дела по ликвидации Закавказской организации ПСР, положившего все свои силы, энергию и ум на выполнение столь серьезной задачи на внутреннем фронте;

2) начальника секретного отделения;

3) уполномоченного того же отделения;

золотыми часами с монограммой и денежной премией в сумме по пятьсот миллионов рублей каждому и

4) помощника уполномоченного того же отделения наградить от имени Коллегии костюмом, ботинками и денежной премией в сумме 75 000 000 рублей».

Астрономические цифры премиальных – свидетельство инфляции того времени. Вячеслав Рудольфович Менжинский – в ту пору второй человек в органах госбезопасности, заместитель председателя Государственного политического управления (ГПУ) при наркомате внутренних дел Советской России. Григорий Александрович Русанов – полномочный представитель ГПУ НКВД РСФСР на Кавказе и председатель Закавказской ЧК. В 1937 году его арестовали, и он покончил с собой в тюрьме.

Еще один заместитель председателя ГПУ (так после Гражданской войны стало называться ведомство госбезопасности) Уншлихт тоже отметил заслуги бакинского коллеги:

«Приказ ГПУ от 1923 года за № 45

За энергичное и умелое проведение ликвидации Закавказской организации партии социалистов-революционеров начальник секретно-оперативной части Бакинского губернского отдела тов. Берия и начальник секретного отделения тов. Иоссем награждаются оружием – револьвером системы “Браунинг” с надписями, о чем занести в их послужные списки».

Поощривший молодого Берию Иосиф Станиславович Уншлихт был тогда вторым человеком на Лубянке. Потом Сталин сделает его заместителем председателя Реввоенсовета СССР и заместителем наркома по военным и морским делам, а в 1938 году прикажет расстрелять.

Удостоенный вместе с Берией наградного «браунинга» Яков Моисеевич Иоссем-Мороз поступил в чекистское ведомство в Баку практически одновременно с Лаврентием Павловичем. Дослужился до спецзвания старший майор госбезопасности (генеральского!). А в январе 1940 года, когда Лаврентий Павлович уже стал союзным наркомом внутренних дел, был расстрелян за «участие в контрреволюционной террористической заговорщической организации».

И в Баку ценили Лаврентия Павловича. Председатель республиканского Совета народных комиссаров Газанфар Махмуд оглы Мусабеков подписал приказ:

«Азербайджанский Совет Народных Комиссаров в ознаменование исполнения начальником секретно-оперативного отделения Азербайджанской Чрезвычайной комиссии тов. Берией Лаврентием Павловичем своего долга перед пролетарской революцией, выразившегося в умелом руководстве блестяще выполненного в государственном масштабе дела по ликвидации Закавказской организации партии социалистов-революционеров, награждает его золотыми часами с моногр аммой».

Мусабекова расстреляли в 1938 году. А вместе с ним его сестру Айну, наркома юстиции Азербайджанской ССР, и ее мужа Гамида Гасана оглы Султанова, недавнего председателя Совнаркома Нахичеванской АССР.

В ноябре 1922 года Берию перевели из Баку в Тифлис – заместителем руководителя ведомства госбезопасности Грузинской ССР и начальником секретно-оперативной части.

«Осталось в детской памяти, как спускали с четвёртого этажа мебель и другие пожитки Берии в день его отъезда в Грузию, – вспоминал Владимир Андреев, сын бакинского журналиста. – В Тифлисе была арестована младшая сестра моей матери. Выехав срочно в Тифлис, мама сумела разыскать Берия, застав его в момент, когда он, направляясь на службу, садился в автомобиль. Просьбу об освобождении сестры, хотя и неохотно, он обещал удовлетворить. Сестра и двоюродная племянница мамы, обе – молодые красавицы, были арестованы за невинную болтовню. Берия освободил и ту, и другую, а маминой племяннице тут же назначил свидание. Предложение было бурно отвергнуто».

Берию перевели в Тифлис как грузина – национальные кадры ценились. Конечно, в Баку Лаврентий Павлович чувствовал себя увереннее, особенно учитывая крепкую дружбу с Багировым. Но перевод в Тифлис можно было смело считать повышением, потому что там располагалась столица Закавказской Социалистической Федеративной Советской Республики, и Берия оказался на глазах у большого начальства. Но в Тифлисе кипели политические страсти, и важно было не промахнуться, занять правильную позицию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.