Лиза Гамаус
Молочные реки кисельные берега с БОССОМ

ГЛАВА 1. Кукла Маша

Нина

Производственное совещание.

Длинный стол из матового металла и закалённого стекла кажется бесконечным, как взлётная полоса.

На том конце сидит Андрон Осокин, наш Генеральный, тот самый самолёт, который сейчас начнёт разбег по этой полосе. Он в тёмно-синем slim-fit пиджаке, без галстука, с идеально уложенными волосами и умными часами на запястье. По всей видимости, мониторит сердечный ритм и качества сна. Холёный спортивный альфа. Только мне от этого никак. Его взгляд одновременно заинтересованный и слегка насмешливый – он любит, когда подчинённые спорят, но держит дистанцию и мотает на ус.

Сейчас заканчивает доклад ретроград и птеродактиль Мурашкин, завпроизводством. Он доносит до Генерального о пользе ряженки с кефиром, о том, как это традиционно, полезно и правильно, а потом я.

Слушать устаревшие рассуждения Мурашкина о том, как пятых цех непревзойдённо делает ряженку, я уже не могу, спорить бесполезно, озираюсь по сторонам. Смотрю, на полированный бетон на полу с деревянными вставками, и как льётся естественный свет через панорамные окна. Он подсвечивает новый интерьер в стиле лофт с элементами хай-тека, открытые коммуникации потолка в чёрном матовом исполнении. Творение Осокина. Новый Генеральный переделал административное здание сразу, как вступил во владение нашим молочным комбинатом. Хозяин-барин, что тут скажешь.

Встаю. Моя очередь.

– Потребление молочных продуктов за последние семь лет сократилось на 350 тысяч тонн. У нас всё чаще стала появляться информация о снижении потребления кефира и ряженки. Почему? Потому что это не продукты молодежи, – говорю нейтрально, чтобы никого не злить.

Мурашкин готов меня убить прямо здесь, на совещании. Вонзить нашу фирменную ручку с изображением коровы и надписью «Молочные реки» прямо мне в глаз, как в компьютерной игре, которую он никогда не смотрел. Я выбиваю стул у него из-под задницы. Наш конфликт глубок и непримирим.

– За последний год Mintel* выдает порядка 140 новых лончей с фокусом на самые разные полезные свойства кисломолочных продуктов, в форматах и вкусах, привлекательных для самой широкой аудитории, в том числе – молодой. Но пятый цех, в который вложили миллионы на оборудование, любит делать ряженку и кефир. Только продавать они это не желают. Они же этим не занимаются.

Всё в таком духе. Не первый раз уже. После совещания иду к себе на место в оупен-спейс к компьютеру. У меня есть успехи, я пробила новую линейку йогуртов с тропическими фруктами, и подняла выручку на два процента за прошлый квартал, поэтому я знаю, Осокин ничего не скажет на самом совещании, но потом вызовет и переспросит, что хотел бы уточнить. Как в прошлый раз, когда сказал: «Придумайте слоган и маркетинг-план с расчётом на молодёжь. Постарайтесь побыстрее».

Я – маркетолог.

Рядом с компом у меня сидит маленькая фарфоровая куколка Маша с синими глазами, пшеничными волосами, в розовом кружевном платьице и белых туфельках без каблуков с хлястиками. Я купила её на художественной выставке в Манеже в Москве у художников. Ни разу не пошлая, как дешёвка из игрушечного магазина или сувенирной барахолки, а настоящее произведение искусства, сделанное вручную. Я с ней разговариваю глазами. Она мой верный собеседник.

Обед.

В столовке Славка Никитин садится за мой столик со своим подносом. Он из производственного отдела. Мы с ним живём в одной многоэтажке, часто вместе ездим на работу и хочешь не хочешь, а общаться начнёшь, не сидеть же молча в автобусе на одном сидении, всегда что-нибудь спросится – и поехало.

Знаю всё про его Людку. Советы даю, когда она его чморит. У них есть дочка Вероника, ходит в первый класс. Славка меня постарше лет на пять, рано женился по залёту, переживает, что жизнь проходит не так, как хочется. Я ему сразу сказала, чтобы на меня не рассчитывал ни при каких обстоятельствах, а то дружбе конец.

– Ты чё, одна сегодня, Терехова? – в его вопросиках почти всегда мелькает подтекст. Славка – симпатяга, сажень в плечах, стройный, со светлыми волосами и модной стрижкой. Молочницы наши в очереди стоят за его вниманием, на кружевные трусики деньги не жалеют, как говорится, но Славка не спешит. Я знаю почему. Ему хочется совсем другого и не с ними.

– На идиотские вопросы не отвечаю.

– В отпуск собираешься? – хлебает Славка кислые щи, фирменный деликатес нашего повара.

– Конечно. Поеду к подруге на Оку. Рыбу будем ловить, жить на берегу в палатке, песенки петь под гитару.

– Прикалываешься?

– Ничуть.

– Летом тебя никто не отпустит, сама знаешь. А осенью, какая палатка? Так что… – довольно хихикает Славка.

Беру свою тарелку, на ней остатки пюре и жареной трески. Всё сгребаю ему в щи.

– Ты сдурела, Терехова?

– Достал, – шиплю я сквозь зубы.

Поднимаюсь к себе. Подмигиваю Маше. Включаю комп.

Звонок по внутренней сети.

– Нина, поднимитесь к Осокину сразу после обеденного перерыва, – это Светлана Юрьевна, его секретарь. Живой архив. Она досталась Осокину от отца, когда тот был Генеральным, до трансфера власти, так сказать. Видимо, толковая баба, знает всех клиентов, ходы-выходы, умеет делать то, на что не каждая даже решится. Замужем, сын учится в пищевом универе в Воронеже. Осокин-младший, короче, её оставил на должности, сначала на пробный срок, а потом и на постоянку.

– Иду, – коротко так отвечаю, без благоговения. Я же ждала этот звонок, ничего неожиданного. Сейчас ещё раз буду рассказывать про безлактозное молоко, высокое содержание белка, продукты с обогащённым витаминами составом и новые мировые вкусовые тренды, то есть про фисташку с малиной.

Поднимаюсь на лифте, смотрюсь в зеркало. Ну, немного скользнула помадой для приличия, шеф всё-таки.

– Проходите, Нина, – говорит Светлана Юрьевна.

Стучу и открываю дверь.

Mintel* – глобальная фирма по исследованиям рынка. Предлагает широкий спектр услуг, включая детальные исследования рынка, конкурентный анализ, понимание поведения потребителей и рекомендации по инновациям продуктов.

ГЛАВА 2. Решение

Андрон

Сегодня ровно год, как я стал Генеральным и вошёл в это здание, направляясь в свой кабинет.

Кайф.

Я откидываюсь в кресле и смотрю в окно. За ним живой организм, который я унаследовал. Завод. Мой. Новые цеха, отстроенные по последнему слову техники, сверкают на фоне синего неба. Их фасады украшены нашими логотипами, лаконичными, стильными. По дорогам, будто по венам, движутся грузовики с только что отгруженной продукцией. Каждый из них – капля крови в этом огромном теле.

Отец построил.

Он возводил стены, закупал первые линии, ночами просиживал над чертежами. Тогда это был скромный комбинат, едва сводивший концы с концами. Но он верил. В традиции, в то, что люди всегда будут пить молоко и есть творог.

А теперь моя очередь.

Но я не могу просто сохранить то, что он создал. Нет. Мир изменился. Рынок требует нового. Скорости. Инноваций. Я должен не просто удержать завод на плаву – я обязан приумножить. Сделать так, чтобы через десять лет эти цеха казались лишь скромным началом.

Закрываю глаза на секунду. В голове цифры, графики, отчёты, контракты, которые ещё не подписаны, технологии, которые только предстоит внедрить. Ответственность давит, но в этом давлении есть что-то опьяняющее.

Открываю глаза и снова смотрю на завод.

Он будет расти.

Несмотря на Мурашкиных, несмотря на консервативных поставщиков, несмотря на весь этот страх перед переменами, который витает в коридорах, как запах старого кефира.

Хорошо, что меня никто не видит сейчас. Смотрю на часы. Меня хватило на девять минут. Панегирик окончен. Спасибо. С днём рождения, Андрон!

Звонок. Норкин собственной персоной. Не спроста.

– Борисыч, они летят завтра на озеро Сукко, восемь дней, палаточный лагерь, все только с жёнами.

– Анапа?

– Да.

– Кто все? – ничего себе новость! Норкин любит заставать врасплох, чтобы выудить, если повезёт, какую полезную инфу. Это его хлеб.

– Как кто? Швейцарцы, наши из министерства, ну, и вся молочная братия, два твоих любимых конкурента, если точнее. Я еле выбил для тебя палатку, места ограничены, охрана, повара, прислуга, машины и прочее. Там заповедник, ботанический памятник природы, все дела. Семь палаток за бешеные деньги и потом всё убирают, если с властями не договорятся, что вряд ли.

– Оригиналы. Самолёт во сколько? – начинаю я соображать, но что точно делать, пока не знаю. Если в компании замминистра, ехать надо обязательно. Личные контакты в бизнесе – полдела.

– Все по-разному летят, кто-то из Сочи поедет, кто-то из Москвы, Рогозин из Питера. Определяйся с билетами, мне скажешь номер рейса. Встречу организую. Оксане привет. Вам понравится. Всё – перезвоню.

Разъединяется.

Кажется, у меня проблема. С Оксаной мы расстались. Она не забрала ещё все вещи, правда, но мириться с ней я не желаю, даже ради этой поездки. Условия мне ставит, совершенно потеряла чувство реальности. Мне нужен человек рядом, а не ноги. Детей не хочет, жить здесь не хочет, одна Башня Федерация в башке и побрякушки. Подружки, видите ли, над ней смеются, машина у неё старая. Хоть бы раз спросила, что у меня на работе. Просто ради приличия. Всё. Точка.

На столе лежит отчёт Нины Тереховой. Я его уже прочёл. Три раза.

"Молодёжь не пьёт кефир. Они хотят protein shots (протеиновые коктейли с молоком), коктейли с гелевой структурой, которые становятся воздушными , если взбить миксером, кокосовые йогурты, йогурты без лактозы с ягодами. Мы теряем рынок."

Она права. Но Мурашкин тоже прав – его ряженка держит на плане половину региональных сетей. Надо балансировать.

Стук в дверь. Легка на помине.

– Вы звали?

Нина стоит на пороге, руки в карманах пиджака, взгляд прямой. Не боится. Мне это нравится.

– Ваши цифры убедительны, – говорю я, – но Мурашкин не зря держится за свою ряженку.

– Ну, такое… – бросает она, – мы можем делать и то, и другое. Если не начнём меняться сейчас, через пять лет нас скупят китайцы.

Я улыбаюсь. Она говорит то, о чём я думаю последние полгода.

– Хорошо. Давайте ваш план. Йогурты пошли неплохо, но и они сейчас не в том тренде, что было два года назад. Полная перезагрузка линейки. Попрошу только без войны с производственниками.

– Без войны? – она хмыкает, – они сами объявили.

– Тогда ведите её так, чтобы победить.

Она задумывается, потом кивает.

– Ладно. Но мне нужен бюджет. И свобода действий. И… новое оборудование, Андрон Борисович. Один новый цех и один технолог, который не будет жить вчерашним днём.

Быстрая и решительная.

– Всё будет, но есть одна просьба. Точнее, это производственное задание. Без его реализации, не будет ни цеха, ни технолога. Если быть совсем точным, это не обсуждается.

Нина застывает – в глазах любопытство и осторожность.

– Завтра мы летим в Анапу. Очень важное мероприятие, где будут поставщики супернового оборудования и люди из министерства. Я не буду вас посвящать в тонкости, но мне надо там быть и решить некоторые важные моменты лично.

– А я… – начинает она хватать ртом воздух.

– Я не закончил. Это как бы отдых на природе на озере Сукко. Палатки, эко-туризм. Красоты Краснодарского края. Это семейный отдых. Вам придётся играть роль моей жены.

Нина медленно моргает. Потом ещё раз. Долгий, выразительный взгляд – будто я только что предложил ей раздеться и пробежаться по офису с криками «Да здравствует ряженка!».

– Вы… серьёзно?

– Абсолютно.

– То есть… – она делает паузу, подбирая слова, – мне нужно будет изображать вашу супругу? В палатке? Среди чиновников и конкурентов?

– Да.

– А почему бы вам не взять настоящую жену?

– Мы расстались.

– А… – её глаза сужаются, – то есть я замена.

– Нет. Вы – стратегический партнёр.

Она скрещивает руки на груди.

– И сколько продлится этот… спектакль?

– Восемь дней.

– Восемь… – Нина закрывает глаза, будто молится о терпении, – Андрон Борисович, я маркетолог, а не актриса.

– Зато вы адаптируетесь к новым условиям. Разве не об этом ваш отчёт?

Она открывает рот, чтобы возразить, но замирает. Попалась.

– Блин! – Нина вздыхает, – Ладно. Но у меня условия.

– Какие?

– Во-первых, отдельная палатка.

– Это вряд ли.

Она раскрывает глаза, как будто я превратился в Мурашкина.

– Во-вторых, если кто-то спросит, как мы познакомились, я не буду рассказывать про офисный роман.

– Придумаем что-нибудь романтичное. Встретились в Москве в консерватории.

– Ага. Уж лучше на трибуне стадиона во время футбольного матча. Я облила вас кофе, и вы сразу…

– Это мы обсудим в самолёте.

– В-третьих, – она прищуривается, – если вы хоть раз попытаетесь меня поцеловать «для правдоподобия», я сломаю вам нос. У меня спортивный разряд по плаванию.

Я ухмыляюсь.

– Плавание не бокс, но это не важно. Договорились.

– И ещё… – она тянет время, наслаждаясь моментом, – новый цех. Без него – никуда.

– Ух, ты! – смеюсь я, – Ладно. Цех ваш. У меня, правда, есть совет директоров, так, на минуточку, но, думаю, что улажу.

Нина кивает, довольная собой.

–Тогда мы на «ты»?

– Разумеется. Мы же с вами не старообрядцы какие-нибудь.

– Надеюсь, вы готовы к тому, что я ужасная жена.

– Сомневаюсь, что вы хуже Оксаны.

Она фыркает.

– Ну что ж…  Когда рейс?

– Завтра в семь утра.

– Что?! Ты сдурел?

Мне смешно.

ГЛАВА 3. Апельсины

Нина

Иду по коридору. Только что от Осокина.

– Ты что такая красная вся? У шефа была? – спрашивает Лидка Кряжина из Торгового и осматривает меня с ног до головы. У них у всех только одно на уме – кто первый его завалит.

Если скажу, что у меня температура, тут же дотронется. Я и правда, вся раскраснелась. Не каждый день тебе предлагают стать женой шефа, а потом ещё и цех дадут. Тут не только раскраснеешься, заикаться начнёшь.

– Аллергия на апельсины, – говорю первое, что приходит в голову.

– На апельсины? Когда ты успела столько апельсинов-то съесть? У шефа, что ли? – она не то, чтобы противная, она совершенно невоспитанная и, соответственно, наглая. Знает только два приличных слова – «спасибо» и «извините», и то, произносит их только, когда очень старается. Ну, и сплетница, естественно. Мастерица по распространению вредной информации, основанной на искажённых сведениях, как Славка про неё говорит. Технарь, у него всё чётко в голове, кстати.

– Мне одного апельсина достаточно, – почти огрызаюсь я Лидке и иду дальше.

А дальше что? Быстро смотаться с работы домой и хоть как-то собраться на это Сукко. Купальники, спортивные шмотки, кроссовки. Какую одежду туда брать, понятия не имею. У Осокина спрашивать как-то неудобно.

Влетаю в квартиру, достаю тележку багажную, которой сто лет в обед, и открываю шкаф.

Звонок. Осокин.

– Через минут сорок заеду за тобой, поедем в Москву. Адрес свой скинь. Собралась?

– Да, Я готова.

Я не то, чтобы не готова, я в полной растерянности стою и перебираю своё барахло. В тележку положила только нижнее бельё и один единственный закрытый купальник для бассейна, потому что новый. Вьетнамки есть ещё и кроссы, в которых поеду. До Москвы почти двести километров, но всё равно как-то рано выезжать, если в семь самолёт, хотя если в пять надо быть в аэропорту. В башке кавардак и густой туман.

Звонок.

– Спускайся!

Внизу стоит огромный чёрный внедорожник, за рулём водитель, который тут же выскакивает из машины, хватает мою тележку, чтобы поставить в багажник, а мне открывает заднюю дверь. В нос бьёт запах кожи, кофе и чего-то непонятного, но приятного. Парфюм, наверное. Тут же вспоминаю, что забыла свой в ванной комнате. Хотя, может, и к лучшему.

Пока водитель возится с багажником, тихо спрашиваю у Осокина:

– Мне при нём вас по имени отчеству называть?

– Конечно, мы же ещё не на Сукко, – щурится Осокин.

– А, понятно, Андрон Борисович. Лучше я вообще помолчу.

– Не волнуйся о Валере, его никто ни о чём не спросит, а если и спросит, то ответа не получит. Валера, как долго ты у меня работаешь?

– Четыре года, Андрон Борисович, – отвечает водитель, который уже сидит за рулём.

– Тебя спрашивал кто-нибудь когда-нибудь, куда ты меня возил, и кто был у меня в машине?

– Матушка ваша пару раз.

– И что ты ей ответил?

– Не положено, Ольга Игоревна.

– Спасибо, Валера, смотри за дорогой и не отвлекайся.

Андрон откидывается в кресле, достаёт планшет.

– Вот досье. Швейцарцы – Ганс и Мартина Шульц. Он – директор по торговле одной интересующей нас компании, входит в Совет директоров, она – дизайнер упаковки. Любят вино и горные велосипеды.

– То есть молоко они не любят. А почему я, вообще, должна это знать? – тыкаю в экран.

– Потому что «случайно» узнала от «мужа», – он ставит кавычки пальцами. – Ты же умная жена, которая интересуется бизнесом мужа.

–То есть я должна… что, цитировать тебе параметры гомогенизаторов за ужином?

– Нет. Кивай, улыбайся и говори: «Андрон так много рассказывал о ваших инновациях!»

Я закатываю глаза.

– Гениально. А если спросят, где мы познакомились?

– Сдалось тебе это знакомство! На выставке молочного оборудования в Мюнхене.

– Серьёзно?! Но я там отродясь не была. Врать надо правдоподобно. Давай на выставке, только в Москве. Какая разница, где была выставка?

– Ок. Ты загорелась моими глазами, когда я объяснял преимущества пастеризации ультравысоким давлением.

– Боже… – я закрываю лицо руками, – мне прям так и говорить?

– Есть альтернатива – сказать, что ты бывшая бариста, и мы встретились, когда я забыл кошелёк в «Старбаксе».

Валера фыркает за рулём.

– Каком «Старбаксе» ещё? Бариста должен в кофе разбираться, а я чай зелёный пью, даже по утрам!

– Серьёзно?

– Оставляем выставку. Они же не будут спрашивать, в каком году она была? Я на всякий проверю, когда такая выставка была в Москве.

Едем. Кругом лес, иногда поле.

– А швейцарцы эти на каком языке с вами разговаривают?

– На английском, обычно.

– У меня английский не особо развит.

– Почему это?

– Читаю с переводчиком, а разговаривать не с кем. Так что я-то всё скажу, что надо, но только на русском.

– Ничего, не страшно, говори, что помнишь.

Я затихаю и ловлю какие-то английские слова в телефоне. Сама не знаю что.

По дороге ещё хихикаем о какой-то ерунде, но мне не особо весело – английский я не помню, в тележке две футболки и купальник. Надо было хотя бы свитер, что ли, какой взять. Хорошо хоть в выходной сходила в салон и ногти привела в порядок и на руках и на ногах. На ногах красные, а на руках нюдовые. Стрижка тоже ещё норм. Вот как знала, что замуж выйду через два дня за шефа.

Въезжаем в Москву, машин полно.

– Мы куда сейчас? – а как не спросить?

– Думаю, – говорит Андрон и смотрит на часы, – останови- ка где-нибудь поудобнее, – просит он водителя.

Мы останавливаемся в каком-то переулке.

– Ты мне не покажешь на правах мужа свой багаж? Если тебе не хватает кое-каких вещей, надо будет это оперативно решить, пока есть время.

– В смысле не хватает? У меня, что список был?

Андрон осматривает мою тележку, которую я ему открыла прямо в его огромном багажнике.

– Это всё?

– Да.

– Где вечернее платье?

– Какое такое вечернее платье?! Ты сказал «палаточный лагерь»! – я тут же перехожу на «ты» и включаю оборону.

– Нина, там будут ужины у озера. Министр. Швейцарцы. Ты думаешь, они в спортивных костюмах придут? Это же туса первой категории. Там одной посуды пол машины привезут.

– А я откуда знала?! Ты мне сказал «эко-туризм», а не «Венецианский бал»!

Он вздыхает.

– Садимся в машину, быстро! – командует шеф, – Валера, заедем в ЦУМ по пути.

– Нет! – я хватаю его за рукав, – Я не дам тебе покупать мне платья!

– Это не я покупаю. Это компания выделяет бюджет на репрезентативные цели.

– Какие ещё «репрезентативны цели»?!

– Чтобы ты не позорила меня в дешёвых джинсах!

Валера кашляет.

ГЛАВА 4. В ресторане

Нина

ЦУМ точно не входил в мои планы. Какие планы? О чём я? Пялюсь на витрины. Манекены в платьях. Терпеть не могу платья. В девяносто случаях из ста они уродуют фигуру и превращают баб в трансвеститов.

Если только длинные…

Ни разу не была в этом ЦУМе.

– Ты выглядишь, как будто я веду тебя в клетку с голодными обезьянами, – тихо так, почти шепчет Осокин. Издевается, не иначе.

– Скажи что-нибудь ещё. Мне нравится, – пытаюсь я пошутить.

Он как бы игнорирует мою панику и уверенно заходит внутрь. Поднимаемся куда-то, я иду за ним, как приложение.

– Добрый вечер! Ищем что-то особенное? – подходит девушка с улыбкой из рекламы стоматолога.

Осокин кивает в мою сторону.

– Жене нужен гардероб для горного курорта. Вечерние платья, лёгкие удобные костюмы, купальники, обувь, пара сумок и клатч. Закапсулируйте! – и тут он подмигивает, как завсегдатай. Может, оно так и есть, откуда мне знать, – и да, мы очень спешим, – завершает он свою просьбу.

Девушка кивает, затем окидывает меня взглядом:

– У меня только один маленький вопрос – размер обуви, – говорит она.

Как же это унизительно!

– Тридцать девятый, – произносит мой рот, не я.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – говорит девушка моему «мужу», – а вам сюда, – показывает мне рукой на примерочную. Я оглядываюсь на мягкий диван с подушками, где расположился Осокин, он приветливо мне машет.

– Каждый лук буду ждать с интересом, дорогая!

И тут началось! Сразу. Пока я раздевалась, мне уже притащили вешалки с одеждой.

Сине-голубое платье, невесомое, удобное, но без спины.

– Оно голое… – мямлю я.

– Очень элегантно. Повернись! Да! Однозначно!

– Мне в этом рыбу ловить, что ли?

– Нина, ты едешь не в деревню к бабке! – строго так отвечает Осокин. Умора. Если бы кто-нибудь меня сейчас увидел с нашей молочки, да хоть Лидка, перекрестилась бы.

К платью ещё мне суют в руку клатч. Я верчу его, улыбаюсь и вижу ценник. Что? Что там написано? Я к этому не готова. Мне хочется кинуть его в Осокина.

Неправильно всё это. Я работаю, ломаю голову, езжу на переполненном автобусе в дождь, ругаюсь, отстаиваю какие-то свои взгляды, я училась в институте, в конце концов, а тут клатч, маленькая твёрдая сумочка, обтянутая фиолетовой кожей, стоит как две мои месячные зарплаты. Безделушка, по сути.

– Осокин… – хочу я ему сказать, – послушай…

– Нина, мы вас ждём, надо мерить, – зовут меня из примерочной.

Я не сопротивляюсь, я думаю о том, что когда всё это закончится, я опять приду на работу и сяду перед своим компьютером. Нет, одёргиваю я себя, я делаю это, чтобы мне дали цех, мы же договорились. И ещё, у меня есть очень старенькие родители, которые родили меня, когда им было обоим почти по пятьдесят лет, и мне очень хочется им помочь и обеспечить им безбедную старость, как говорят те, кто не всегда это правильно понимает. А старость у них уже наступила, и мне надо спешить. Папе надо делать операцию, а маме лечить ноги.

– Какой красивый костюмчик! Нина, ты настоящая жена! – восклицает Осокин.

Девушка-стилист смотрит, не очень понимая.

Я готова провалиться.

Да, нет. Чего она тут только не видела, и каких только жён, псевдо-жён и так далее. Зачем мне о ней думать?

– Тебе нравится? – спрашиваю я идиотским голосом. Три платья я уже отмеряла, одно длинное и два по колено.

– Остаёшься в этом. И ещё спортивные туфли сюда, светлые. Я доволен, – заключает Осокин.

Всё!

Спускаемся с пакетами в паркинг, где нас ждёт Валера. Уложились за два часа.

– Теперь куда? – спрашиваю. Я же не совсем кукла, у меня и вопросы имеются.

– Ужинать, конечно, сколько можно ничего не есть?

Понятно, мне выдаётся всё порциями. Где будем ночевать, надо спросить ещё раз. Спросим.

Движемся по московским улицам – светофоры, пробки – медленно.

– Запомни, вдруг произносит Осокин серьёзным тоном, – если что-то пойдёт не так, есть одно правило.

– Какое?

– Ври громче и увереннее. Всегда закрывай тылы и находи объяснения любому действию. Никаких сомнений, извинений, обороны, только наступление и только вперёд.

А-а-а! Вон оно как у них…

Я замолкаю, чтобы это переварить и смотрю в окно. Восемь дней лжи! Мы и так каждый день врём в обычной жизни, но тут дальше некуда – я не я, да ещё жена кого? Осокина. Я раньше боялась лишний раз с ним поздороваться. Да когда такое было? Ничего я не боялась, просто не думала о нём, как о мужике, как не думаю о Милоше Биковиче.

Лучше и сейчас не думать, чтобы не грохнуться с красивого балкона и не переломать кости.

Машина останавливается.

– Добро пожаловать в мой мир, дорогая, – прикалывается Осокин.

Заходим в ресторан и садимся за столик.

В полумраке он мне кажется моложе. А сколько ему лет?

Я тоже заказываю себе стейк, хоть и на ночь глядя, с тем расчётом, что понятия не имею, какая точно будет ночь, и где придётся спать.

Шеф подливает мне вино, а я вот думаю, что мне хватит.

– Завтра будет нелегко. Шульц – хитрый тип. Любит, когда перед ним пляшут.

– То есть мне надо… что, плясать?

– Нет, улыбается Осокин, – но если я начну говорить о «традиционных ценностях российского молока», поддакивай.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.