Наталья Филимонова
Вполголоса
Стихотворения

© Дедух Екатерина, художник, 2025

© Издательство «Родники», 2025

© Оформление. Издательство «Родники», 2025

* * *

Благодарю за помощь,

поддержку, понимание и дружбу

Екатерину Дедух, Максима Грановского,

Марианну Соломко, Марию Смирнову,

Алексея Ахматова и всех, кто помогал мне

в работе по созданию этой книги.

«Встанет лёд – нехитрое дело…»

Встанет лёд – нехитрое дело.

Волохницы холодное тело

Будет тихо лежать до весны,

А потом встрепенётся, как птица

После дрёмы, и будет клубиться

Зелень позднеапрельской листвы

Над водой. А пока непонятно,

Всё ли с этой зимой в порядке:

То рыдает, то громко молчит,

Будто знает какую-то тайну.

Будто всё это не случайно –

Потерять от неба ключи.

«Перебороть свой страх, перерасти…»

Перебороть свой страх, перерасти

Саму себя и стать немного выше.

На божий свет дитя произвести

И слушать, как оно живёт и дышит.

Прохладною крещенскою водой,

Что омывает ледяную кромку

Речной купели, окропить ребёнка –

Он будет улыбаться и гулить.

Обветривая мокрую ладонь,

Морозный воздух прячется за мной,

Пытаясь с тишиной заговорить.

Я прошепчу: «Не тронь её, не тронь.

Пусть спит и набирается ума…

Ещё не скоро кончится зима…»

«Будет снег – ничего необычного…»

Будет снег – ничего необычного

В этом нет. Всё своим чередом.

Из осеннего списка вычеркнут

Мною год, и твердит об одном

Заржавевшая стрелка ночи.

Будет свет – значит будет проще

Разглядеть черно-белую тьму,

А не выйдет – такой и приму:

Первозданной и непорочной.

«Говори, говори, не молчи…»

Говори, говори, не молчи,

Не умалчивай снег в междуречье.

Пляшут снежные светлячки

В тишине темноты безупречной.

Осень – это еще не конец –

Запоздавшей зимы десница.

Горизонта горячий свинец

Остывает под взмахами птицы.

Говори, говори, не томи,

Не умалчивай символы света –

Всё, что было когда-то твоим,

Стало перворождённым снегом.

«Обычный день зимы. Её начало…»

Обычный день зимы. Её начало.

В преддверии чего беспамятно кричала

Неведомая птица тишины

На языке глухом и неизвестном.

И мне казалось: было неуместно,

Что все слова уже предрешены.

Я вместе с ней единою была:

Она летала, я за ней смотрела.

И капала весенняя смола

Из черного, взъерошенного тела.

И плакала, и ныла, и звала,

В глаза смотрела, будто в зеркала.

И прыгала по веткам, и склонялась

К воде, а оголтелые слова

Врастали в землю, будто бы трава,

Которую косить-непрокосить.

Спроси её о чём-нибудь, спроси:

Она ответит эхом на вопрос.

И будет это эхо горше слёз,

И будет выше и сильнее зла,

И заблестит, как в небе купола.

И запоёт в ней колокольный звон…

– Послушай! Слышишь?

Слышишь?..

Вот же он…

«Неполною луной взошёл ноябрь…»

Неполною луной взошёл ноябрь –

Так всходит семя из холодной почвы:

С трудом, без сожаления, но прочно

Корнями зацепившись за края

Невидимого света. Дальше – тьма

Глухая, что ни зги не видно, будто

Еще не скоро разродится утро,

Еще не близко ранняя зима.

Уткнувшись тёплым носом в тишину,

Не понимая времени и чувства,

Сопит в кроватке маленькое чудо,

Ни разу не видавшее весну.

«Слово за слово – осень злится…»

Слово за слово – осень злится.

Улетает последней птицей

Поздний выкормыш сентября –

Значит всё еще будет. Зря

Ветер тратит впустую нервы,

Как бы ни было, снегом первым

будет сыпать до темноты

Неуёмная, после – остынет.

Ты под утро уснешь в тишине,

А, проснувшись, покаешься мне

И себе в непомерной гордыне.

«Осень раздела до гола…»

Осень раздела до гола

лиственные леса:

Девочкой в образе ангела

щурит большие глаза,

Будто раздела кукол,

Сшила им новый наряд:

Будет их в белое кутать,

Черное примерять.

После – устанет и ляжет

на озимую рожь,

Словно на край кровати.

Будет по телу дрожь

Долго блуждать.

Я встану, выключу

в детской свет.

Спят за окном деревья,

облачённые в снег.

«Хочу сказать, но слов не передать…»

Хочу сказать, но слов не передать,

Как будто воздух связывает горло

Дыханием своим. Прижался город

Домами к затонувшим берегам.

Неотличим от ветра птичий крик,

И кажется, что глухо и протяжно

Летит по небу самолет бумажный

И пишет гладко, будто в чистовик.

И ты стоишь задумчиво, пленим

Полётом этим. Не найдя ответа,

Летит неуловимый вестник света,

И ничего не властвует над ним.

«Когда вот так, случайно и намеренно…»

Когда вот так, случайно и намеренно,

Без ожиданий и без лишних слов,

Ты входишь в осень, будто в дом Христов,

В которой лист упавший, как знамение:

Его выносишь на руках своих,

Безжизненного, тихого, земного,

Как будто ты всё это сотворил,

И плачешь, плачешь, плачешь,

плачешь снова…

«Память моя тяжелее стальных оков…»

Память моя тяжелее стальных оков,

Давит и душит, словно тугой хомут.

Я ей, родимой – пищу, постель и кров,

Лишь бы забыться хотя бы на пять минут.

Память моя – якорь в пучине дней,

Встанет на дне между подводных скал…

Я ей: «Смотри, в рощице соловей

Песню поет, словно того и ждал».

Я ей – весну белую, словно снег,

Алый рассвет в гуще цветущих трав.

Только она мне отвечает: «Нет!»

Ох уж этот ее непокорный нрав.

Я ей кричу: «Ладно, живи своей

Жизнью, а я отживу своей!»

Только слова отражаются еле слышно:

– Слово – не воробей…

«В августе всё по-другому…»

В августе всё по-другому:

Тянешься ближе к дому,

Словно росток из земли

Тянется к свету и к Богу.

В августе сердце саднит,

И отекают ноги.

Хочется сесть на крыльцо,

В локти уткнуться лицом

И не вставать до марта.

Скажут соседи: «Пришла!»

Выйдет навстречу мама –

Вынесет теплую шаль…

«В один из дней я выйду на погост…»

В один из дней я выйду на погост:

Заголосят, запричитают птицы,

Язык их ясен и предельно прост –

Туманные оберегают лица

Людей, чья память проросла травой.

Тут каждый мертвый будто бы живой.

Я обрету себя в один из дней

И напою из родника студёной

Водой своих безудержных коней.

Они по полю скачут обречённо

И ждут дождя. В один из этих дней

Я не узнаю голоса людей.

И ветер будет мне поводырём

И символом, и знаком, и плечом,

И свет из ветра будет сотворён,

И мне от света будет горячо.

В один из дней я выйду на погост

И прорасту травой среди берёз.

«Мне снился сон, как будто наяву…»

Мне снился сон, как будто наяву:

Ложился снег на спелую траву.

Шептала осень, плакала, звала.

Молчала побелевшая трава.

Опавших яблок алые бока

Несла отсюда темная река.

Их было много, будто в небе звёзд,

Как будто бы невыплаканных слёз.

Я трогала рукой подол реки,

А белые снежинки-мотыльки

Врывались в растрепущую волну

Моих волос, как голос в тишину.

И этот голос диктовал и пел,

И был он чист и бесконечно бел.

«А дальше что? А дальше снег и снег…»

А дальше что? А дальше снег и снег.

И нет просвета – это падший свет,

Тягучий, затуманенный, седой

Ложится между небом и водой…

А дальше встанет толстокожий лёд:

Свою судьбу он знает наперёд –

Его не растопить, не расколоть.

Оберегая мировую плоть,

Он так и будет до весны лежать,

Пока не дрогнет первая межа.

А после – травы будут говорить,

Паук сплетёт невидимую нить,

Уснёт пчела в заснеженном цветке,

А дальше – снова наледь на реке.

И без конца идёт круговорот,

Пока природа дышит и поёт.

И только мне не нужен этот снег,

И этот лёд, что глух ко мне и слеп,

И этот человек, что никогда

Своей любовью не растопит льда.

Я – не природа, я – жена и мать.

Со мною нужно жить

и понимать.

«Зима чернее волчьей ягоды…»

Зима чернее волчьей ягоды.

Глаза закроешь – всё одно.

А помнишь, ездили до Ладоги

На электричке ледяной?

Садились утром у Финляндского

И по железной до конца.

Хватало солнца нам январского,

Ловилось счастье на живца,

Декабрь набившейся оскоминой

Из под полы небесных недр

Глумился над своим надгробием

И посылал на землю снег.

И этим снегом утрамбовывал,

И умывал, и омывал.

Стояла ржавой под заборами

Недоистлевшая трава.

Недоуслышанная исповедь

Снегоподобной тишины –

Темнее самой тёмной истины

И самой искренней вины.

«Заземли меня, задержи…»

Заземли меня, задержи,

Зацепи крючком, будто рыбу.

Слышишь, плачут о нас стрижи,

Пролетающие над изгибом

Поднебесного полотна –

Будто дёргается струна

Горизонта. Глотаю на ощупь

Воздух, словно намного проще

Не дышать им, и мне сполна

Хватит этого, чтобы тоже

Задержаться с тобой подольше,

Плавником не касаясь дна.

«Радуюсь темноте, будто…»

Радуюсь темноте, будто

Первым лучам весеннего утра,

Скользящим по занавескам.

Радуюсь, будто я – невеста.

Мурашки по рукам от шёлка

Прохладного, словно я долго

Стояла в храме и слушала, слушала,

Как трещало масло душное

В ладанке, как шептались тени

И плакали свечи, а божьи дети

Протяжно и звонко пели «Отче…» –

Я слушала их до самой ночи.

«Когда я вырасту, я стану понимать…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.