Надежда Ожигина
За Перевалом – холод и мгла

Паутина пульсировала, меняя цвета: зеленый, красный, синий, зеленый. Разрасталась по комнате, цепляясь за книжные полки, шкафы, изголовье кровати. Пробиралась все глубже в мозг, оплетая нейронные клетки, активируя введенный вирус, – и чесались проколы от лазера. Паутина поглощала реальность и готовилась выйти вовне.

1. Перевал Альтара

Локация: Старогорск, квартира Калмыкова.

Ника бродила по комнате, лениво швыряя вещи из сумки на пыльные полки шкафа. Книжки на стол, ноут туда же. Плакат «Альтара» – на стену, поверх цветастых обоев: Старая Крепость и Буйный Ий с шестнадцатью многоколенными лапами.

– Прикольно! – одобрила Варька. – И у меня такой есть, Витек подогнал. Ник, а ты правда к нам на все лето?

– Угу, – отмахнулась Ника. – Мамуля умчалась на юг, устраивать личную жизнь. Ну а меня – к отцу, чтоб возраст ей не накручивала.

– Ты ее одобряешь? – тихо спросила Варвара.

– А кто меня спрашивал, Варя? Она ж отожгла на старости лет: сконнектилась с кем-то на сайте знакомств. Ну, я решила: пускай попробует. – Ника скинула сумку на пол и рухнула на кровать. – Ох, хорошо-то как! Старое новое место. Как думаешь, можно гадать?

– Новое, скажешь тоже, – четырнадцать лет продрыхла. Ну, погадай – а вдруг?

Варька упала рядом и уставилась в потолок.

Ника скосила глаз на подругу и подпихнула в бок:

– Валяй, признавайся, что тут стряслось?

– Так, – уклонилась Варька.

– Варь, выкладывай. Лучше уж ты, чем парни!

Варька молчала – так долго, что Ника успела занервничать. Какая еще неприятность случилась? Будто их мало в жизни!

– Ладно. Твой папа теперь не один.

– Не один? – озадачилась Ника. – Да кто ж его выдержит, Варька?

Варька опять смутилась и, похоже, уже раскаялась, что полезла в чужие разборки.

– Тетя Лида. Мама нашего Витьки. Только ты не грузись, лады?

Ника нашла в себе силы кивнуть. Не грузиться? А как, Варюха? Ведь с папиным подлым романом растаял последний шанс. Ника верила: мама одумается, погуляет и снова вернется к отцу! А теперь возвращаться не к кому и прошлую жизнь не склеить. Жизнь, в которой все было как надо. Дом, семья, нормальная школа, друзья – Варька и Алик с Витьком. У нее было все, что нужно, целый счастливый мир, а теперь? Приехала на каникулы, а потом вернется в столицу – там шикарный дом и устроенный быт, но такие чужие, ненужные люди, и она все время одна. Весь долгий год Ника думала, что лучше остаться с отцом. Пусть он ученый, все время в работе, только маме она не нужна. Маме она мешает. А теперь получалось – и папе в тягость.

– Слушай, сейчас ребята придут! – с жалкой угрозой сказала Варька, и тотчас, словно дождавшись команды, затренькал дверной звонок. Варька протанцевала в прихожую, и моментально квартиру заполнили уже незнакомые, ломкие, но такие желанные крики Алика, Витьки, возмущения Варьки. Знают ведь: ей пиццу нельзя! Так какого фуэте притащили? Ника вздохнула, потом еще, глубже и немного спокойнее. Нужно вытереть слезы, сделать вид, будто все хорошо, и забыть отвратительный год в столице, когда они только чатились и били монстров в Альтаре.

Ника вышла в коридор вслед за Варькой и тотчас попала в клубок рук и ног. Ее ждали, ей были рады, и впереди замаячило лето, полное приключений, подколок, и походов в кино, и Альтара, и просто тепла друзей, которого так не хватало в столице.

Съев пиццу, они развалились кто где – в кресле и так, на полу, – а Ника с ногами забралась на кровать и подумала: все наладится. Ведь уже полегчало, они были с ней, любимые, интересные. Да, ее друзья изменились, вытянулись, повзрослели – она видела перемены в р-фоне, на фотках и в видеочатах, – но остались с ней заодно!

– Ну и как она, жизнь столичная? – спросил любознательный Алик. – Нашей сонной глуши не чета?

– Не чета, – согласилась Ника. – Класс в новой школе мажорский попался.

– Приставали? – встревожилась Варька.

– Так, ерунда. Узнали, что я из «Альтара», и быстро отвяли, уроды. Там тоже играют в «Альтар»! В классе три парня и в параллельном – практически клан собрался.

– И что, симпатичные парни? – заулыбался Витька. – На кого ты нас променяла? Целый год клещами тянули, что и где, как дела и вообще!

Ника взглянула на Альку, а тот сгорбился и напрягся, старательно делая вид, что он фикус. Ей стало смешно и грустно.

– Витя, ну ты даешь! На кого же я вас променяю?

И Алька немного обмяк.

Он не слишком-то изменился, Алик. Да, чуть подрос, и голос сломался, но в целом остался щуплым парнишкой, таскавшим за Никой школьный рюкзак. Витька – тот возмужал, раздался в плечах, вымахал, как баобаб, и на геометрическом подбородке уже наметилась темная поросль, которую он горделиво сбривал. Белобрысый веснушчатый Алька был сейчас ниже Варвары, их красавицы-балерины, только Нику это не трогало. Они в школе сидели рука к руке, ругались, дрались тетрадками: Алика к ней, активистке-отличнице, насильно прикрепили в нагрузку, – а Нике «нагрузка» понравилась, и никого роднее троечника-раздолбая в жизни пока не нашлось. Только как объяснить это Алику? Стыдно и даже обидно, должен сам понимать, балбес!

– Что, растрясем калории? – сломал паузу Витька, сытый и раздобревший. – Надо выгулять Варьку, а то после пиццы фуэте не станцует!

– Себя иди растряси, гранд-батман тебе в пятую точку! – тотчас окрысилась Варька и встала крутить вертушку, но сбилась и пнула Альку в живот.

Алька завыл, как пришибленный, и кинул в Варьку подушкой, Ника его поддержала, Витька, как рыцарь, встал на защиту. Варька спряталась за него, как за шкаф, из-за широкой спины подзуживая и поясняя кому-то, что у нее отчетный концерт и поэтому с нею драться нельзя.

А потом они долго гуляли по всем любимым локациям, сходили к реке и в заброшенный сад, залезли с гитарой на старую яблоню, где проорали весь Варькин плейлист, пугая случайных прохожих. Ника физически ощущала, как отступает прошедший год. Пускай у папы роман, Витькина мама – не самое худшее, что могло с ним приключиться, и она будет рядом, здесь ее дом, а там – только чат и Альтар.

В Альтар отправились ближе к ночи, и задача была нехитрая: крафтить ботву на синих полях.

«Я связался с Механиками, – набрал в чатике Танк. – Наш заказ будет в доступе через три дня, десять кил накрутили сверху за травление антидотом»

«Десять кил за наш антидот?»

«Алик, че ты опять зажался?»

«О, три дня, я как раз оттанцую»

«Ну, отлично, – откликнулась Хилари. – Косим траву, Мародеры: у меня все запасы кончаются. За три дня доварю бодягу, и рискнем опять на сто двадцать!»

Ника вынырнула из Альтара, когда забрезжил рассвет. В комнате посерело, из угольной тени проступили предметы: обозначились стол и кровать, книжный шкаф и открытые полки. С тихим мурчаньем погас ноутбук, отключая синие блики, и реальность утратила краски, словно покрылась пеплом. А потом проявился розовый с лимонной солнечной ноткой: летом светает рано. Нужно ложиться спать.

Ника прошла по пустой квартире, дергая плотные шторы и запуская в окна рассвет. Было холодно и одиноко.

Папа домой не вернулся.

Паутина дрожала серыми нитями, опутывая подоконник, шторы, и успела оплести батарею. «Наверное, надуло ветром в окно», – подумала Ника и тронула пальцем. Нить откликнулась легкой вибрацией, под столом зашуршало и заскреблось, Ника дернула стул из-под столешницы, и там кто-то забился от страха, завизжал, и тогда она тоже взвизгнула, отскочила, забралась на кровать. Около батареи сверкнули красным чьи-то глаза. Ника свесилась, крепко цепляясь за спинку и вглядываясь в темноту: кто там визжит и скребется? Глаза попривыкли и увидели крысу, взъерошенную и худющую, и Ника опять заорала, уже в полный голос, от отвращения: из головы серой твари, больной, испускающей дух, обильно росла паутина, пробиваясь прямо из мозга, из развороченной в кровь черепушки. По батарее, потом на окно, по столу и по полкам, все ближе к кровати, – паутина тянулась от крысы к Нике, к ее волосам, к голове. Она задохнулась от боли, закричала – и от крика проснулась.

В комнате было совсем светло, за окном чирикала птичья армия, радуясь солнцу и лету, а Ника дышала жадно, взахлеб, точно вынырнула из глубины. В голове все трещало и билось в виски, боль была невыносимая, сердце дергалось так, что ломило ребра. «Сон, – думала Ника, – дурацкий кошмар, вот тебе и „новое место“! Паутина и пауки… Нет, там была крыса»!

Ника встала, подошла к столу, осторожно под него заглянула. Пыли скопилось немерено. Папа к ее приезду прибрался, но подвигов ждать не приходилось – под стол с мокрой тряпкой он не полез. «Ладно, – решила Ника, – потом все отмою сама, нужно выпить таблетку, умыться и чем-нибудь перекусить. Но сначала пробьем темку в сети!»

Прихватив со стола ноутбук, она вернулась в постель и вбила запрос в поисковик. Хорошего ей не пророчили. Все сонники, как один, считали крысу дурным животным и к паутине относились прохладно. Предательство, одиночество. Болезни, ловушки, потеря близких. Отличный план на каникулы!

– Обойдетесь! – фыркнула Ника вслух и отложила ноут. – Зато теперь точно знаю, что паутину во сне нужно рвать, а крыс убивать с изощренной жестокостью. Веселенькая перспектива!

В коридоре щелкнул замок, лязгнула бронебойная дверь. Ника ткнулась в р-фон: без пятнадцати девять. Ну ты, папочка, загулял! Она укрылась с головой одеялом, притворяясь, что спит. Отец заглянул к ней в комнату, вздохнул и прошел к себе. Страшный сон по-прежнему стыл в голове. Все болело, хотелось плакать, просто в голос реветь от обиды: она ведь приехала, папочка, она вернулась домой, а ты… Где же ты был всю ночь, пока ей снились кошмары? Почему оставил одну? Детский сад, но Ника была в раздрае. Забравшись под одеяло с книжкой, она, как и раньше в минуты слабости, свернулась калачиком и стала читать – сначала сквозь слезы и жалобы маме, а потом фэнтезийный мир захватил, и ей стало не до реальности.

Локация: Старогорск, квартира Калмыкова. Смена игрового персонажа.

Калмыков смотрел на спящую дочь, и в голове прояснялось. Точно, ведь Ника сегодня приехала. Или вчера? Конечно, вчера! Жена неделю назад сообщила в милой манере «сказать между прочим», что дочь на каникулы едет к нему, и он даже приготовил обед, сварив суп из пакетика. Нужно будет съездить на рынок, купить что-нибудь посущественней. Что едят девчонки пятнадцати лет? Йогурты? Фрукты? А что еще? Нет, разумнее будет спросить у Лиды. Вдруг бургеры с острым соусом?

Пусть дочка спит, и он тоже попробует. Что-то неладно у них в программе, ночью опять сбились коды – только собрали приличный Слепок, и снова все рухнуло к чертовой матери.

А если… Калмыков и сам не заметил, когда включился компьютер, когда он уселся за письменный стол, чтобы кодить, снова и снова, пытаясь пройти барьер.

Локация: Старогорск, квартира Калмыкова. Смена игрового персонажа.

Ближе к полудню Ника устала читать. К тому же в книге все время ели, что-то готовили на костре, варево булькало, пахло мясом, и ей тоже хотелось перекусить. В прежние времена мама звала их обедать, завлекая обратно в реальность горячим борщом и котлетами, с кухни шел такой аромат, что Ника выныривала из Альтара, а папа бросал программы, но теперь мамуля гуляла в Италии, а про папину кулинарию думать без дрожи не получалось.

Ника встала, почистила зубы найденной в сумке щеткой. С интересом исследовала холодильник, ощущая себя полярником: ледяная пустыня, девственная белизна с вкраплениями доисторических ископаемых. Перемороженная колбаса, потерявшая изначальный цвет. Масло, от которого отбить кусок можно лишь зубилом старателя. Оживляли пейзаж только яйца, ровным рядком украшавшие дверцу, да кастрюля с загадочным супом, в котором Ника, пошарив половником, с трудом опознала лапшу, разыскав в глубине бульона слипшийся блеклый комок.

Вот так папа, ну учудил! Впрочем, Ника отлично знала все недостатки отца. Он обретался в науке и был совершенно неприспособлен к жизни в реальном мире, состоящем из живых клеток, а не из единиц и нулей. Ему было проще закодить котлету, чем пожарить на сковородке для прокорма единственной дочери.

Нужно как-то решать проблему: голодание на каникулах в планы Ники никак не входило. Придется готовить самой – ну а что, закачать кулинарную книгу с фотками и сварить себе вкусный борщ, а пока начать вот с этих яиц, если они еще живы, конечно.

В дверь позвонили, едва ткнувшись в кнопку. Точно боялись, что их услышат.

Ника пошла открывать.

На пороге стоял Витек с полными сумками всяких вкусностей, а за его широкой спиной, с обычным своим отстраненным видом, пристукивала каблучком его мама, тетя Лида Погодина. Сколько помнила себя Ника, Погодина всегда представлялась Лидой, невзлюбив за что-то полное имя. Даже в институте отца ее называли «Лида Андреевна».

– Здравствуй, Ника, – сказала она. – Рада, что ты вернулась. А мы тут к тебе с припасами.

Ника смотрела во все глаза.

Что ж, тетя Лида была красивая. Если уж начистоту, Нике всегда хотелось быть похожей на Лиду Андреевну: прическу такую же сделать, маникюр с серебристыми стразами… Всегда. Но не теперь.

– Папа еще не проснулся, – стоя в дверях, ответила Ника. Не хотела впускать ее в дом, где все обустроила мама. То, что мама сама ушла от отца, в данный момент не имело значения.

– Ник, я войду? – попросил Витек. – Или сумки хотя бы возьми? Это твой папа нам звякнул и жратвы купить попросил. В девять утра, прикинь!

– Ты заходи, – разрешила Ника. И улыбнулась ЛидеАндреевне: – За продукты спасибо, потом рассчитаюсь. А папу будить не стану.

– Лучше уж не будить, – согласилась Витькина мама. – Он со своей работой в последнее время почти не спит. Ладно, зайду попозже. Но нам придется поговорить по-взрослому обо всем, что случилось.

– А разве что-то случилось? – в тон ей ответила Ника и закрыла за Витькой дверь.

В коридоре несчастный Витька неловко стянул кроссовки:

– Говорил ей: не надо идти. Нет, поперлась в гости! Упрямая.

– Ну и как будем жить, Витек? – уныло спросила Ника, перетаскивая в кухню пакеты.

– Нам-то с тобой чего? – философски заметил Витька. – Еще два года – и нужно думать, в какой институт поступать. Мне обидно, что она батяню забыла, но, с другой стороны, если ей в радость… И лучше уж дядя Илья, я его уважаю.

Ника печально кивнула:

– Я же не против, Танчик. Просто надеялась, ситуацию можно как-то исправить.

Они допивали чай, обсуждая последний рейд, когда проснулся отец и выполз в кухню на запахи. С голоду он был согласен на все, запросто, не чинясь, съел горячие бутерброды с сыром и запил газировкой. Вид у него был всклокоченный.

– Снова проблемы, дядя Илья? – спросил вежливый Витька.

Ника смотрела на папу и видела: дело худо. Таким он бывал лишь в минуты, когда все в институте не ладилось. О работе ученого папочки, как она его называла, Ника знала до ужаса мало, но давно перестала спрашивать, вслед за мамой смирившись с тем, что все вокруг папы секретное – и институт, и проекты.

– Да, – буркнул папа на Витькин вопрос. – Не клеится паутина. А у вас как дела, молодежь? Ник, прости, я вчера задержался…

– Да ладно, – ответила Ника, копируя мамину интонацию, всегда предвещавшую ссору. – Не привыкать. Работай. Подумаешь, дочь приехала! Тете Лиде своей разлюбезной деньги верни за продукты!

– Я пойду, – подскочил посмурневший Витька. – У меня скоро курсы робототехники, нужно еще доклад подготовить. – А в коридоре шепнул: – Я понимаю, ты злишься. Я мамулю и сам пилю, только при мне так не надо. Она… Ну, в общем, она мама. Моя. Понятно? Вечером выйду в Альтар.

Вот тебе и крыса во сне. Вторые сутки она в Старогорске, а уже обидела друга. Впрочем, Витек сам хорош: мог бы мамочке своей обожаемой как-то вправить мозги под прической!

Ника вернулась в кухню:

– Паутина не клеится, значит? А тетя Лида взяла и склеилась? Папа, очнись! Нам все лето жить вместе! А ты меня даже не встретил! И шлялся где-то всю ночь!

– Я не шлялся, с чего ты взяла? – искренне изумился Калмыков. – Девочка, я работаю. И про Лиду в подобном тоне разговаривать не намерен. Твоя мама сама решила…

– Знаешь, с чего тебя бросила мама? – Ника повысила тон, будто кричала на другой берег. – Ей надоело быть тенью! Мы всегда были лишними, папа, мы вдвоем проиграли твоей работе. Но у тебя есть дочь! – Ника вспомнила давешний сон. – Дочь живая, не электронная! И этой дочери нужен ты. Молчишь? Ну и ладно, молчи! Сиди тут один, а я свалила в Альтар!

В кабинете затрезвонил служебный р-фон, Калмыков, пытавшийся что-то сказать, в сердцах отмахнулся и прошел к себе. Потом торопливо оделся и, буркнув «Я на работу», сбежал от семейной ссоры, как поступал всегда, когда мама его пилила.

– Отлично! – сказала вслух Ника, снова оставшись одна. – Сначала Витька. Теперь отец. Определенно сложился день.

Она позвонила Варюхе, но та была на репетиции. Алька тоже куда-то пропал. Тогда Ника включила ноут и провалилась в Альтар.

Локация: Альтар, Алмазная Долина.

Даже без «Мародеров» в Альтаре было невероятно. Ради успокоения Хилари подолбила упырков, с последнего дропнули склянки, какие давно искала, и она пошла на Алмазное поле, чтобы собрать минералы. Требовался запас антидота, а там работы невпроворот. Алмазы в жернова нужны особой прозрачности, на рынке покупать не хотелось, и ведьма засела в Долине, держа в поле зрения львов. Драгоценные камни Хилари всегда собирала голой – не по обряду или рецепту, просто монстры здесь были суровые и без Танка с такими драться – лишь впустую царапать доспех. А обнаженной – пускай нападают: ну, вынесут, ну, возродится в Столице, на кладбище Упокоенных, – зато оружие цело и кираса без повреждений!

Через час игры Хилари влезла на небольшую скалу и стала смотреть в Долину.

Алмазное поле сверкало так, что выжигало глаза. Среди белых камней бродили львы, патлатые рыжие кошки. Мощные лапы с кривыми когтями прочнее любого кинжала наносили такие раны, что не всякий целитель вылечит. Целый прайд устроился возле скалы, там, где добыча фартовей, но Хилари их не боялась, свои камни она собрала и теперь любовалась графикой: такими живыми казались твари, что их хотелось погладить.

Кто-то еще был в Долине, тоже сборщик ценных алмазов. Кто-то ходил по полю и, кажется, напевал. Он настучал ей в чате:

«Девушка, вы так прекрасны, что приманили всех хищников»

Хилари не ответила. Она любовалась Долиной. Ее всегда поражало, насколько реальны в своей прорисовке волшебные долины Альтара. Она понимала Сову: ей тоже хотелось расправить крылья, чтобы летать над локациями и наслаждаться каждым пейзажем. Сейчас над Алмазной Долиной разгорался рыжий закат с вкраплениями фиолетового, он отражался от всех камней, выросших в чистом поле, от друз и кристаллов, от мелкой россыпи и от монолитных глыб, что не разбить и осадным тараном.

«Девушка! Вам охранник не нужен? Такой красотой грех рисковать!»

Сборщик алмазов не унимался, и Хилари вдруг очнулась, осознав, что не чувствует, кто он такой. Даже расы не может понять, хотя он подобрался близко, он возле самой скалы, в окружении горных львов. Темный друид? Оборотень?

Резкий шорох заставил ее обернуться, и она увидела льва, ощутила сначала его дыхание, а потом жадный пристальный взгляд – лев подобрался вплотную и стоял, приоткрыв алую пасть, с клыками-ножами наружу. Глаза хищной твари блестели, как потускневший янтарь с пойманной мелкой мушкой. Они отражали закат, но там, за рыжими бликами, мерцала какая-то паутина с росой в пересечениях нитей – так рисуют созвездия и сложные графики логических связей Вселенной. Паутина хлестнула нитью – и оплела рассудок и погасила волю: Хилари замерла, не думая сопротивляться, – тогда хищник дернул передней лапой и толкнул ее со скалы, прямо в пасти голодного прайда.

«Альтар» мигнул сообщением о перезагрузке системы, и Ника вылетела из игры в сумерки своей комнаты.

Локация: Старогорск, квартира Калмыкова. Кабинет.

Ноут завис на картинке с Альтаром и перестал реагировать на внешние раздражители. Ника, сняв с головы очки, пялилась в монитор и пыталась понять, что случилось. Кто был тот незнакомец? И почему рыжий хищник повел себя против правил? Подкрался, но сам не напал, только сбросил ее со скалы?

И что творится с программой?

Ноутбук среагировал на перезагрузку, когда Ника выключила хоум-очки. Значит, сбоил девайс, раньше ее не подводивший. Дорогая модель для серьезной игры, с хорошим погружением в вирт в плане эмоций и ощущений. Девайс странно пах и вряд ли был жив. Ужас, ведь «Мародеры» взялись за инстанс с Перевалом и пытались пройти сто двадцатый дан. А ее персонаж? Ее Хилари? Девочка жива там вообще, после злобного львиного прайда? Пособирала алмазов подруга!

Ника вновь загрузила «Альтар», но игра залагала и вылетела.

Папочка, где ты, папа?!

Отца, разумеется, дома не было, а Витька ушел на курсы. Далась ему эта робототехника – у нее проблема, проблемища, и помочь, разумеется, некому!

«Ладно, – решилась Ника. – Я просто проверю, жива ли Хилари. А вдруг это новый способ взломать прокачанный персонаж?»

Медленно, словно крадучись, она вошла в кабинет отца. Строго-настрого он запретил ей, маленькой и бестолковой, даже открывать эту дверь, после того как Ника отформотировала отцовский диск, сдуру нажав не ту кнопку. Никогда она больше не слышала, чтобы папа так громко кричал: обычно он выговаривал тихим голосом без интонаций, поучал, а не ругался. Но в тот день орал, как последний алкаш, раскидывал вещи по комнате, и мама кричала в ответ, что Ника еще ребенок, а дома нужно общаться с семьей! Ника забилась под папин стол и выла от ужаса и обиды, потому что какой-то компьютер был для папы важнее, чем дочь.

Наверное, в этот день она отформотировала не только диск, а уничтожила, стерла всю их счастливую жизнь, и обратно восстановить эти данные у папы не получилось. Не удалось уберечь семью, вытащив из архива коды.

«Ничего, – извинялась она перед папой, точно чуяла неодобрительный взгляд, – я теперь взрослая девочка, жать никуда не стану. Я просто зайду в „Альтар“ и посмотрю на Хилари».

Таких навороченных компов, как у папы, Ника больше нигде не видела. Всезнающий Алик рассказал по секрету: системы «РоссМАР» стояли у всех сотрудников института. Последняя российская разработка под ключ – от железа до операционки «Заря» и рабочего софта. Нет аналогов в мире! По уровню защиты опередили всех конкурентов на рынке. Брат Алика, Серега Грачев, тоже на такой зверюге работал, но младшего разве что пинками не гнал от компьютерного стола. Не позволил даже сфоткать на р-фон установку, похожую на миниатюрный космический модуль.

На миг Нике сделалось страшно. Она погладила системный блок, будто грозного хищника, шепотом умоляя простить за вторжение. Здесь ее ученый папочка решал секретные сверхзадачи – куда она-то полезла со своей дурацкой проблемой?!

Но с другой стороны – ведь проблема была. И не такая уж глупая! Львы напали в Алмазной Долине, не по игровому сценарию! Хилари могли подчистую раздеть, вынеся весь ценный шмот из хранилища, а у них впереди серьезный квест! Нужно все проверить, и срочно!

Пароль от компа Ника знала: «Вероника» латинскими буквами. В этом папочка был образцом постоянства. Она думала зайти через сеть, но с удивлением обнаружила на рабочем столе иконку «Альтара» и, не думая, ткнула в нее пером.

«Альтар» загрузился мгновенно. Он даже забыл запросить пароль – видимо, папа играл до ухода и защита еще не включилась.

Ее папа играл в «Альтар»! Великий ученый Илья Калмыков!

Вот это новость так новость, будет о чем потрепаться с друзьями.

Нике до жжения под ногтями захотелось узнать, кем был папа в игре. Вряд ли он сильнее, чем Хилари. «Мародеры» реально круты, но, папочка, кто ты в «Альтаре»? Ведь они могли бы помочь, прокачать твоего персонажа, пройти сложные инсты, гранды добыть…

Было темно и тихо. Ника взмахнула рукой персонажа, словно искала что-то на ощупь, и тотчас зажегся свет – вспыхнули канделябры огоньками черных свечей, затрещал дровами камин, и она очутилась в уютной комнате, похожей на кабинет. Точно так же стояли в ней стеллажи, заваленные грудами книг и свитков, огромный рабочий стол и кресло – кожаное, уютное, с забытым в нем фолиантом.

Разве в Альтаре такое возможно? Их привычные комнаты были малы. Так, примитивные гардеробные и подвалы с добытыми артефактами – а здесь можно было читать! Сидя в кресле возле камина, слушать музыку, даже курить – Ника не знала, что папа курит! Или это только в игре? Под личину?

Она робко пошла вдоль стены, увидела зеркало и заглянула. В нем отразился папа, его виртуальная копия, но моложе лет этак на пять. Значит, он создал игровой образ, когда Ника и знать про Альтар не знала! Сегодняшний Калмыков обзавелся брюшком и давно забыл про зарядку – аватар же подтянутый и спортивный!

Ника шагнула к столу. Чернильница, кипа бумаги. Даже памятка лежит под прозрачным стеклом, с торопливой кляксой под восклицательным знаком. Ника приблизила текст и рассмеялась, слегка нервически.

«Арт, он же лут – то, что падает с мобов (от «научный артефакт»). Мобы – монстры в локациях. Грифы, или гранды, (в других играх – «ачивки») – медали и достижения (от «гриф: одобрено»). ХП (HP) – от hit points, это очки здоровья. Инстанс, инст – игровое событие. Дамагер – воин («оператор» – не прижилось). Хилер – лекарь. Он бафает – то есть кидает блага, повышает скиллы и ХП персонажей. Не забывать бафать в рейде!»

Из-за плотно зашторенных окон личного кабинета долетал еле слышный шум. Нике очень хотелось выглянуть, но для этого нужен был вирт, а ее очки, видимо, сдохли. Где тут у папы хоум-очки? С чем-то же он играл в «Альтар»?

Наудачу засунув руку в верхний ящик стола, Ника достала плотный чехол и уставилась на него, не веря. VR-131! Виртак, мечта продвинутых геймеров! Для чего папе это сокровище? В кабинете книжки читать? Ника маялась с хоум-очками, а ее добрый папочка наслаждался игрой с полным погружением в вирт!

Руки дрожали, как от сильной вибрации, будто их шарахнуло током, когда Ника доставала виртак. Он включился, комфортно обхватил голову. VR-131 – не простые очки! Настоящий шлем с паутиной из проводов и контактов, проникавших, по ощущениям, в мозг, потому что проявились звуки и запахи. И еще Альтар оказался тактильным.

Ника сделала шаг к окну, чувствуя под ногами ковер – в нем утопали ступни, обутые в замшевые сапоги. Она протянула руку и тронула тяжелую штору красного шелка с шитьем и кистями, и за ней оказалась площадь: брусчатка, толпа народу, гомон и гвалт, крики торговцев, предложения сходить в новый инст и ничего не значащий треп. Столько шуму могла натворить только одна локация в мире.

Окно выходило на Центральную Площадь: вон рынок, а вон фонари артельщиков, а налево кладбище Упокоенных. Ника была в Столице и смотрела на мир из Ратуши.

Вдруг она ощутила, что на площади кто-то стоит – сгустком темной энергии. Кто-то смотрит на нее с интересом, хищным, точно рыжие львы, вот он сделал шаг и другой, подбираясь к окну поближе, протянул свою руку к стеклу…

Ника задернула штору, и в тот же миг все погасло. Не только Альтар. Реальность! Компьютер и настольная лампа, и бесценный виртак, и свет в коридоре: весь дом захватили сумерки, как-то разом стерлись цвета. Лишь часы на столе подмигивали, и они подсказали ответ: в квартире выбило пробки.

Ника кинулась в коридор и от ужаса завизжала: там кто-то был, возле двери! Глаза уже попривыкли, и она различала фигуру – более черную, плотную, чем остальные предметы вокруг. «Паутина! – подумала Ника. – Паутина и львы! И тот тип из Альтара!» Он нашел ее, дотянулся…

– Прочь! – закричала она.

Тень заклубилась и чем-то щелкнула, и вернувшийся свет ослепил; запищал в кабинете компьютер, динькнул холодильник на кухне. Ника отскочила к стене, невольно копируя Хилари с ее ведьмовскими понтами, а когда наконец проморгалась и разглядела пришельца, снова взвизгнула и расплакалась.

В коридоре стоял отец. Злобный, белый, как простыня, с перекошенным от ярости ртом. Он готов был ее ударить – за то, что вломилась в его кабинет, за то, что включила компьютер и вскрыла аккаунт в «Альтаре», – но все-таки это был папа, живой, настоящий папа, и Ника прижалась к нему, как к защитнику.

Локация: Старогорск, квартира Погодиных. Смена игрового персонажа.

Калмыков ходил по крохотной кухне, почти не слушая Лиду Погодину. Он реагировал не на слова – на интонации, на особенный тембр мягкого голоса, от которого становилось теплее.

И все-таки – почему? Почему дочь настолько с ним не считалась? С просьбами и запретами, с важностью разработок? Почему всем рисковала?

– В прошлый раз Вероника отформатировала диск и в буквальном смысле убила год коллективной работы. Год! Ты понимаешь, Лидушка? Нам пришлось восстанавливать доступы к базе, по памяти воспроизводить кодировки – диск на моем компьютере стóит всего института! А она просто ткнула в кнопку экстренного удаления, скрытую под пятью слоями брони. И не смогла объяснить, как обнаружила ее на десктопе!

– Почему бы тебе не усилить защиту, если твой агрегат бесценен? – с усмешкой спросила Лида, наблюдая его метания. Она знала, что он не слышит; иногда им обоим казалось, что Лида – голосовой помощник, безупречно снимающий стресс.

Калмыков развел руками, остановившись, как к полу прибитый:

– Защита стоит бетонная. И не только программная, Лида. Биологическая, генная! Там столько параметров допуска, что ты бы вообще не заметила на рабочем столе двери в Альтар! И виртак подключить не смогла! А Ника ввела пароль и нажала на кнопку входа! Я не понимаю – как? Ну как?! Что еще я должен придумать, чтобы дочь не включила «РоссМАР»?

– Вероника – твоя копия, милый. Ты ведь сам говорил…

– Где же я просчитался?

– Как всегда. – Лида встала и щелкнула чайником. – Калмыков, просчет один: ты не понимаешь людей. Мы слишком сложные соединения и не поддаемся твоей оцифровке. Кстати, зачем ты вырубил пробки?

– Я ведь не знал, куда она влезла. Потому и прервал все процессы. Знаешь, на лице Вероники был страх, и я за нее испугался.

– За дочь? – удивилась Погодина. – Разве не за компьютер?

– Лида, к черту «РоссМАР». Когда Танька меня оставила, ты ведь помнишь, в какой я был яме, но меня утешала простая мысль: девочка далеко. Моя девочка в безопасности. Зачем Вероника опять в Старогорске? Почему непременно теперь? Я не готов. Не готов!

Локация: Старогорск, набережная реки Чируши. Смена игрового персонажа.

Ника сбежала из дома. Банально и по-детски глупо.

Ей было стыдно, ей было больно, так, что снова хотелось плакать, хотя папа почти не ругал. Ей показалось даже, что он сам за нее испугался. Он долго сидел в ее комнате, обнимая за плечи, как маленькую, и выговаривал за проступок привычным негромким голосом. Но когда она успокоилась и перестала мелко дрожать, прошел к себе в кабинет и засел там, пытаясь хоть как-то сгладить последствия авантюры. Тихонько рычал от бессильной злости, бормотал непонятные заклинания, и тогда она тупо сбежала: схватила с вешалки куртку и выскочила во двор. Мысль, что опять она помешала отцу, была неприятной до колик.

«Он отправит меня в столицу, – думала в панике Ника. – Он позвонит в Италию, и маме придется вернуться. Но разве я виновата, что сломался мой ноутбук? И почему отец против «Альтара»? Против моих успехов в игре? Он же сам играет, да еще из Ратуши!»

Ника и не заметила, как добрела до Чируши, мелкой речушки в парке Победы, где в детстве они пускали кораблики и пытались построить плот из фанеры. Она села на старую лавочку с шаткими подгнившими досками и посмотрела на реку.

Парк шелестел травой и переплетал прозрачные тени, будто узор макраме. Река, и весною не полноводная, скользила юркой иголкой, едва заметной в прибрежной траве. Здесь разрослись хвощи, жирные, как многоножки, – они караулили реку под прикрытием резных папоротников и покрытых серебристым налетом изъеденных лопухов. Кое-где в воде торчали кубышки – яркими пятнами краски на коричневом илистом фоне. Заходящее солнце, забрызгав весь парк россыпью рыжих зайчиков, кокетничало с кубышками и пряталось в зарослях лопухов, заманивая звонких стрекоз.

Сколько игр они здесь сыграли – и в пиратов, и в дикие прерии! Этот заброшенный парк манил, точно джунгли на неизвестной планете. А теперь в парке было пустынно. И вообще Старогорск начинал напрягать. В мегаполисе Нике пришлось несладко, но в городе детства уже накопилось столько проблем, что на миг захотелось в столицу, даже гнусный мажорный класс стал не настолько противен. Там верховодили гады, но гады понятные, примитивные. А родной городок говорил загадками и запугивал до мурашек.

Старогорск-то и городом, в сущности, не был – так, поселение вокруг института. Из пейзажа вокруг – поля с вкраплениями дачных поселков, лес, граничащий с заповедником. Раздолбанная бетонка, выводящая на окружную трассу.

С реки потянуло холодом, и Ника поджала ноги. Темнеет, пора домой. Если придется опять извиняться, она предъявит свой ноут в качестве оправдания. Папа на «ты» с любой электроникой, пусть попробует починить. Потому что иначе беда с девайсом. И с «Альтаром» тоже беда.

Ника встала и развернулась к дорожке.

На дорожке стояли трое. Парни, в руках батлы пива, и они достаточно пьяные, чтобы забыть о последствиях. Достаточно взрослые, чтобы думать о гадостях. Ника сжалась в плотный комок и отступила к скамейке. На миг показалось, что журчит вода и под ногой скользкий кафель, а парни гыгыкнули в предвкушении. Они внаглую слюни пускали на ее загорелые ноги и на «шорты-одно-название», в которых Ника рванула из дома.

– Маленькая замерзла! – протянул вихрастый подонок, делая шаг вперед. – А мы ее щас согреем…

– А мы ей пивка предложим! – в том ему подхватил второй, чернявый и мутный гном. – А потом еще мно-о-ого чего. Ты нас не бойся, детка, с нами весело, мы хорошие!

– Чур, я первый ее пощупаю, а то будет как в прошлый раз, – хриплым голосом встрял бородач, возвышаясь над их головами.

Ника пятилась в глубину парка, отступая поближе к реке. Если отсюда рвануть сразу в воду, удастся ли ей убежать? Вдруг от нее отстанут? Она рывком обернулась, оценивая расстояние, бородач толкнул к ней вихрастого. Но тот споткнулся на ровном месте и рухнул мордой в асфальт, получив по зубам кроссовкой.

Кто-то врезался в пьяных гопников, лупя их, как старые груши, кто-то свалил бородатого и двинул чернявому между ног, и все это с прибаутками, опускавшими на самое дно:

– Это кто же у нас тут гуляет? Сексуальные активисты? Сексуальные недомерки? Швали развелось в Старогорске!

Бородач опомнился быстро, кинулся с кулаками, но случайный защитник Ники был не дурак подраться: он увернулся от бородатого и снова двинул чернявому, завозившемуся на асфальте:

– Лежать, я сказал! А ну! Насмотрятся дряни по телику, и несет их на подвиги в парк! Ника, ты как, в порядке?

Ника была в порядке! Узнав по голосу Алика, она доломала скамейку, выдрав рейку из хлипкой спинки. Мимолетно удивилась – как так? Поморщилась – треск подгнившего дерева срезонировал с чем-то в ушах, а ладони царапнуло щепками. Испугалась, когда под ногтями появилось то самое жжение – концентрат ведьминской силы. Но дамагер команды вел бой против троих противников, и не было времени копаться в себе. «Старт», как командовали в Альтаре!

Ника поспешила на помощь, угрожая подонкам деревянным мечом. Вихрастый огреб по ребрам и взвыл от обиды на человечество. Бородатый, отвлекшись на Альку – такого невзрачного, мелкого и, падла, ужасно верткого, – получил по башке от Ники, а потом – в довесок – от Алика, бившего метко и зло. Чернявый, устав нарываться, осторожно отполз в кусты и перестал отсвечивать.

– Ну, кому тут добавки, уроды? – вопрошал грозный Алик, взяв у Ники скамеечный меч и крутя его, как в кунг-фу. Он стал очень похож на паладина, крушащего монстров в Морозной Долине, даже вырос и раздался в плечах. Или Нике просто казалось от азарта и восхищения?

Добавки подонки не захотели, дернули по дорожке, тем более где-то вдали пропищала сирена полиции. Алик двинул в сердцах по кустам и чернявому, тот завыл и помчался прочь, хромая на обе ноги.

– Сваливаем, красотка, пока нас за драку не замели! – Алик схватил ее за руку и потянул за собой. Они выбежали из парка, прыгнули через забор в палисадник с одичавшим шипастым крыжовником и затаились, совсем как в детстве.

– Дурочка! – прошептал ей Алик. – В таком виде гулять по парку! Там теперь гопники собираются – хорошо, я успел, срезал путь от ДК.

– Где ты так научился драться? – тоже шепотом спросила Ника, уступая его объятиям и прижимаясь теснее.

– Я потом расскажу, – пообещал обомлевший Алик. Он хотел прошептать это на ухо, но Ника дернула головой, и его губы коснулись щеки, а потом, совершенно случайно, Ника ответила на поцелуй. Губы Алика пахли крыжовником.

Возвращались они в густых сумерках, держась за руки, как в кино. «Как в столовку на перемене! – хмыкал неугомонный Алик. – Ника, помнишь?»

Ника все помнила. Но молчала и улыбалась. Ей не хотелось шутить. Алик дрался за нее с хулиганами! И впервые они целовались! Ей хотелось вернуться домой и еще целоваться в подъезде, а потом, игнорируя папу, забраться сначала в ванную, а потом с головою под одеяло, чтоб никто не видел, не слышал, не почувствовал, как она счастлива.

– Фонари опять не горят, – Алик бережно взял ее под руку. – Осторожней, здесь где-то яма… Включу-ка я лучше р-фон. Смотри на меня, хорошо?

– А все-таки, Алька, – смутилась Ника, – где ты так научился драться?

– Где-где! – откликнулась темнота. – Известно где – в нашем ДК!

Алька дернул туда фонарем, и Витька, попав в круг света, достал из кармана р-фон, быстро набрал нужный номер и через четыре гудка сказал:

– Мам, привет. Вернулась, все норм. Гуляла. С Аликом. Мам, ну все.

– Вот и поговорили, – подвел Алик краткий итог.

– Сами бы отзвонились! – дернул плечом Витек.

– Вить, ты где? – в гулкой арке двора проявилась испуганная Варвара, крутя карманный фонарик, как оборонный радар, – во все стороны и бессистемно. – Вить, там такое по телику! В парке Победы драка! Банду Самохина кто-то отделал, один – на цыгана похож – врет, что им встретился воин Альтара с самым настоящим мечом!

Алька не выдержал, вышел на свет, падающий из окон, и принялся хохотать. Ника кинулась Варьке на шею, обняла крепко-крепко и зашептала ей на ухо, что это же Алик – воин Альтара, но не с мечом, а с простой деревяшкой – как он их всех раскидал! Варька ее обнимала в ответ и шептала, что испугалась и что теперь так нельзя в Старогорске – гулять, когда не горят фонари!

– Правильно! – поддержал ее Витька. – Двигаем по домам! Ну, разве чаю у Ники попьем.

– Витенька, я бы рада! Но у меня там сердитый папа…

– …Папа у нас на кухне нервы в порядок приводит. Под присмотром моей распрекрасной мамы. Так что, подруга, заваривай чай на знаменитых ведьмачьих травах. Есть о чем поболтать.

Локация: Старогорск, квартира Калмыкова. Кухня.

Никаких «знаменитых трав» в кухне не оказалось, зато нашелся лимон и три невзрачных пакетика, которые засунули в чайник. Вот тогда, разомлев от горячего чая и от горячего Альки под боком, Ника им рассказала, как прожила этот день. О неправильных львах Алмазной Долины. О своем сломавшемся ноуте. О папином кабинете в Альтаре – в самом центре Столицы, в Ратуше! И о VR-131 в верхнем ящике резного стола.

При упоминании о девайсе Алик вскочил и рванул в кабинет, на запретную территорию, – только дверь оказалась не просто закрыта, а заперта на ключ.

– Можно, конечно, сломать, – предложил предприимчивый Алька. – Только если виртак перепрятан, будет совсем неловко.

– Алик, угомонись, – осадила его Варвара. – Не хватало еще прорываться силой! Но зачем дяде Илье виртак?

– Может, ему для работы надо, – вступился мудрый Витек. – В Ратуше кто живет? Модераторы и разработчики. Ник, неси ноут, я посмотрю.

Ника сгоняла за ноутом, а тем временем Алик развил теорию:

– Слушайте, «мародеры», если папа у Ники – разраб, спросим про сто двадцатый?

– Сами пройдем, без подсказок!

– Да, но важно-то первыми!

Витька взялся за ноут, включил. Полюбовался заставкой. И полез копаться в настройках, дав понять, что он тоже за честный бой.

– Эх, «мародеры», такие башли, – загрустил предприимчивый Алик. – «Эгида» обещает сто двадцать штук каждому игроку в команде за первый проход инста с Перевалом.

Все опять посмотрели на дверь кабинета.

– Стоящая вещичка? – спросил Витька, копаясь в ноуте.

– Не то слово, – вздохнула Ника. – Как вспомню – мурашки по телу. Вить, там шторы висели, я их потрогала и пальцами поняла, что из старинного шелка! И по этому шелку шла вышивка золотом – такие жесткие нитки, будто правда металл. А ковер – он был мягкий! Что еще? Запахи! Книгами пахло, дровами в камине! А представьте, как будет в Долинах!

– Надо еще чайку, – глухо сказала Варвара, и в голосе лучшей подруги Ника услышала стон Совы, которой хотелось летать и чувствовать встречный ветер. – Напьемся, и Алик сломает дверь.

– Только дурью страдать не надо! – фыркнул непрошибаемый Витька. – Обойдемся без кражи со взломом. VR-131 не новье, стóит, как бомба, но можно найти. А в «Ракитниках», на окружной, есть вирт-центр с VR-135! Помните, у Варьки комп полетел? Мы как раз в «Ракитники» ездили. Но тогда у них виртаки были чуть круче хоум-очков, а теперь солидно затарились, последняя разработка.

– Полтора часа на автобусе! – Алька заерзал на табурете. – А давайте завтра рванем? Мне за победу пять штук отстегнули!

– У меня послезавтра концерт, – скучно напомнила Варька.

– Мы не полезем в инсты, Сова! Просто покосим траву и осмотримся. Вить, что у Ники с «Альтаром»?

– Не грузит. Алик, зайди с телефона, нужно проверить, что с Хилари.

Персонаж оказался в порядке: засел в голом виде в Алмазной Долине. Ника перелогинилась и, оглядываясь на львов, приодела несчастную Хилари и перенесла в Столицу, в личную мастерскую. Поставила на огонь котел, врубила в углу перегонный куб и закинула травы с камнями. «Фильтрация – десять часов! – скучным голосом буркнула Книга Зелий из инста с Подземным Городом. – Не допускай кипения».

Хилари чуть пригасила огонь и вернулась на Центральную Площадь.

– Вон то окно! – показала она. – Видите? Красные шторы!

– Понтово твой папа устроился!

Варька взяла еще бутерброд, надкусила, потом опомнилась и с сожалением отложила.

– Да жуй ты уже, балерина! – не выдержал вечно голодный Алик. – Подохнет на сцене лебедь до срока!

Варьке доверили на концерте исполнить какую-то роль из балета, про «Лебединое озеро», – то ли Одиллию, то ли Одетту – никак не могли запомнить. И она изводила себя диетой, чтобы порхать на сцене. Диета парнями не одобрялась: Варька и так была кожа да кости – куда там еще худеть! Алик ей предрекал, что «лебедь» сломается на поклоне, в буквальном смысле сломается, так, что хруст по всей сцене пойдет. А Витька переживал, что не хватит сил на прыжки и что от диеты, судя по маме, у женщин дурнеет характер. Варька швырнула в него чайной ложкой, а Алика пнула ногой под столом.

– Слушайте, как-то не верится. Ну, что мой папа – разраб. – Ника вылила в чашку остатки чая и пододвинула Варьке – запить. – Хотя он все время кодит. Мама как-то сказала, что папа программирует собственный мир, а на реальность его не хватает.

– Вот почему ты любишь Альтар! – подмигнул ей ехидный Алик. – Потому что у вас общий предок! Альтар – это твой сводный брат!

Ночь гнала по домам, но они все не могли разойтись: целый год не трепались за жизнь, даже слегка разучились. Наконец решили «не лезть в инсты» и не бродить по городу в поисках приключений: Варька осталась у Ники, а Алик звякнул домой и озвучил заспанным предкам, что заночует у Витьки. Погодины жили в соседнем подъезде, но Варька друзьям приказала особо: когда будут дома – сразу звонить. Раньше такие приказы игнорились, а теперь Алик с Витькой без тени улыбки поклялись стукнуть в чат – как только, так сразу.

Уходя, Алик выждал момент, сжал ладонями пальцы Ники:

– Не играй сегодня в «Альтар», – попросил он, понизив голос. – Нужно еще разобраться, что за тень бродила под окнами.

Локация: Старогорск, квартира Калмыкова. Спальня.

Они разместились в комнате Ники, привычно собрав подушки с дивана и притащив старый плед: Варька терпеть не могла париться под одеялом. Кровать Нике досталась от бабушки, огромная и удобная, с резным изголовьем и изящными ножками. В самый раз двум худющим девчонкам – можно лежать в темноте и трепаться о сокровенном.

– А потом мы поцеловались! – сладко вздохнула Ника. – Я впервые поцеловалась с парнем! Это было… Прям вау! У меня до сих пор мурашки!

– Ну еще бы! – завистливо хмыкнула Варька. – С кем тебе целоваться-то? Ты же с третьего класса по Алику сохнешь!

– Так заметно? – встревожилась Ника, а потом пожала плечами: – Ну и пусть. Я соскучилась, Варька! Он так редко писал и почти не звонил…

– А что ты хотела от парня? Сто эсэмэсок в сутки?

Они помолчали в ночной темноте, потом Варька спросила с нажимом:

– О школе мне не расскажешь? Там… что-то было не так?

– Все там было не так. И не надо о школе! Вот еще, тратить каникулы на дурацкие воспоминания. Лучше колись, подруга: где Алька всему научился? Он же как Старый Монах тех говнюков раскидал – ты бы видела это, Варюха!

– Видела. Мы ж за него болели на районных соревнованиях.

– А мне почему не сказали?

– Ну так он запретил говорить! Ты ж сама шифровалась со школой, говорила «все ок» и валила в Альтар. И долбила упырков до посинения! Ой, да ладно, молчу, молчу. Только вдруг ты закрутила роман? Вот Алик и лез на стенку.

– Дурак!

– Конечно, дурак. Но теперь дурак с полезным скиллом. У нас тут в ДК две секции новые: кунг-фу и фехтование. Историческое, на саблях. Алик пошел с тоски сразу в обе, и как же его гнобили вначале: маленький, тощий, а там все громилы! Но Алька работал, как псих ненормальный, и теперь он у нас чемпион! Между прочим, зовут за район выступать и приглашают в школу резерва. Удивительно, конечно, как он сумел. Меньше чем за год так прокачался! Он говорит, что, когда дерется, представляет себя паладином. И все как-то само собой получается. Ладно, я бы подрыхла, в Старогорске привыкли ложиться рано. Только проверю дверь и шторы на окнах задерну. Какая-то чушь творится в городе. Солнце за лес заходит – и начинается помешательство.

Локация: Старогорск, НИИ НИиДР. Медицинский отсек. Смена игрового персонажа.

– Пациент утверждает, что играл с друзьями и пальцем ткнул в монитор, – докладывал Леонид Федосеев. – Был в вирт-очках VR-120 и в наручах той же системы.

Калмыков скроллил отчет:

– В какой Долине играл?

– В Алмазной. Группа рейдила горных львов, выбивая из них Панцирь Гнева, и Аркадий Ветлицкий (никнейм Арк_Ан) заметил какую-то тень у скалы. Указал на нее сокланникам. Далее, по версии пострадавшего, в его загородном коттедже «коротнуло проводку, падла». Дом был полностью обесточен, а когда супруга Ветлицкого с фонарем вошла в кабинет, она увидела мужа, выпавшего из кресла, без сознания, в луже крови. И без пальца на правой руке. Окно в комнате было открыто, но следов в палисаднике мы не нашли.

– И где палец?

– Так нет больше пальца. Исчез. Его срезало, будто лазером, посередине фаланги – вы увидите: ровный спил по кости и обугленные части тканей. Вот пытаемся разобраться – извините, что ночью подняли. Но Ветлицкий – зампредседателя банка, вся система их безопасности построена на отпечатках. Наша задача – понять, как покушение на банкира связано с виртуальной игрой. И куда пропал его чертов палец.

Калмыков убрал повязку и внимательно осмотрел руку спящего: обрубок указательного пальца был тщательно обработан, обколот новокаином и действительно походил на срез какого-то драгоценного камня, ярко-алого, плотного посередине и буреющего к краям.

Он проверил реакцию на раздражители, считал показания датчиков. Потом принялся копаться в редеющей шевелюре Ветлицкого и нашел их – пять бугорков, красных, зудящих от воспаления, – пять точек для связи с нездешней реальностью. Он подошел к мониторам и подключился к Алмазной Долине. Долго смотрел на экран, потом подозвал Федосеева.

На самой вершине скалы, в окружении любопытного прайда, стоял, упираясь в небо, полупрозрачный кварцевый палец, указуя на далекое скопление туч.

Локация: Старогорск, квартира Калмыкова. Смена игрового персонажа.

Под столом, забившись к самому плинтусу, тоненько пищала крыса. Ника никак не могла подобраться к тощей, замученной твари: весь угол комнаты у окна, от карниза до нижних ящиков тумбочки, был оплетен паутиной – тонкой, едва заметной, мерцающей. Паутина меняла цвета, и от этого делалось жутко, точно это скопление нитей проникало в привычный мир из какой-то иной реальности.

«Нужно прорваться к крысе, – мрачно думала Ника. – Нужно ее прибить, как указано в соннике, тогда жизнь в реале наладится».

Она протянула руку и дернула паутину – та завибрировала, задрожала, заискрила, будто каждая нить была гранью параллельного мира. Ника дернула посильнее, крыса взвыла уже истерически, но упрямая нитка никак не рвалась, лишь звенела в ответ, как струна. Паутина во сне – сплошные потери, обман и предательство близких людей, нужно рвать ее, обязательно. Ника дернула изо всех сил, и вибрация достигла предела, войдя в резонанс с визгом крысы…

Локация: Столица, школа №3. Туалетная комната для девочек.

Время: полгода назад.

…Подтекала в унитазе вода, и закрывшей глаза Веронике казалось, что она очутилась в лесу у ручья, – только вот гулкое эхо билось о кафель, о покоцанный временем ржавый фаянс, эхо множило гнусное гуканье и глумливые охи Вовки Архипова, ненавистного Вовы Архаровца и его подлючей команды – Гоги Вантуза и Димона Донских по прозвищу Дима Дно. Ника спряталась от них в туалете – дура, на что надеялась, о чем вообще она думала, задержавшись в библиотеке, где был хороший доступ в инет? Караулила «мародеров» в Альтаре, чтоб сговориться на вечер, а за дверью дежурил садист Архипов в ожидании новой потехи. А теперь кричи, не кричи – школа давно опустела. Она стукнула Диму Дно рюкзаком и побежала по коридору, но какая им разница, где гнобить, в туалете для девочек – самый кайф!

Все началось в первый же день, когда Ника вошла в новый класс и замерла у магнитной доски. Класс пренебрежительно свистнул, разом, как один человек. Нефирмовая Вероника с потрепанным рюкзаком мейд-ин-чина, в скромном сером жакете и вязаной юбке ниже колен была здесь явно не к месту – нечесаная дворняжка на выставке модных гламурных собак. Кто-то шикнул: «От мышь недобитая!» Кто-то спросил: «Она что, из тюряги?» Кто-то внес рацпредложение: сразу добить, чтоб не мучилась. И по рядам понеслось: «Мышь», «Мышиная голова», «Слышал кликуху новенькой? Мышь!»

Чем она так зацепила Архаровца, Ника не поняла, но он стырил ее несчастный рюкзак и отправил в урну на улице, в окурки и чьи-то плевки, утверждая, что мусор нужно выкидывать. Нике пришлось рюкзак оттирать под довольный ржач всего класса, а Архаровец фоткал процесс и лыбился во всю харю. Через день все тетрадки Ники были исписаны разной похабщиной, матерными частушками, разрисованы картинками мужских гениталий.

Ника расплакалась от обиды, от нелепости происходящего; ее слезы заметила классная, взяла посмотреть тетрадь – и это был проигрыш. Капитуляция.

Классная без особых проблем вычислила вандалов, и был разговор у директора, которому скромник Володя Архипов поклялся, что больше не будет. Находчивый Гога Вантуз объяснил, растопырив пальцы, что это «типа флеш-моб», но если кто шуток не понимает и сразу стучит директору, тот не Мышь, а Крыса голимая, и ей слова больше не скажут. Директор остался доволен: Архаровец был генеральским сынком, мажором, как многие в школе.

Перемирие у директора обернулось всеобщим бойкотом. «Чтобы знала! – вещал Архаровец. – Чтоб понимала, Крыса чумная, что реальные чики своих не сдают!»

Ника шла на уроки, будто на казнь. Отличница, дочь ученого, не последнего человека в мире, ничего она не могла доказать отмороженным дуболомам, взявшим ее в оборот. Никогда раньше Нику не доставали с такой беспощадной точностью, навесив ярлык вечной жертвы и «крысы недрессированной».

Возможно, фирмовые шмотки исправили бы положение, но Ника, воспитанная в Старогорске, среди людей, увлеченных наукой, никак не могла понять, как модный прикид повысит скиллы и чем помогут лейблы на тряпках. Каждую ночь она плакала, зашивая одежду тайком от мамы, отмывая рюкзак и чехол р-фона, переписывая сочинения, чтобы вырвать листы с тайным творчеством ненавистного Вовки Архипова. А тот продолжал изгаляться: он рисовал ужасные комиксы, в которых забитая Ника тащила его в кровать, и совсем уж мерзкие вещи, от которых Нику тошнило. Она словно окуклилась от стыда за беспомощность, за покорность, за готовность плыть по течению, лишь бы ее не трогали. То ли дело Великий Альтар! «Мародеры» шли по локациям, побеждали, проходили сложнейшие квесты, и все ближе горел сто двадцатый дан – легендарный инст с Перевалом, за которым никто еще не бывал…

Ника прижалась к двери дальней кабинки в пустом туалете, от страха закрыв глаза и выставив руки в нелепой защите, а глумливая троица надвигалась – медленно, издевательски, будто играя с пойманной крысой.

– Сунем ее башкой в унитаз? А то шибко умная, стерва! Опустим, как бандюка? – предлагал Архаровцу Дима Дно.

– Она ж не авторитет! – фыркнул сознательный Вантуз. – В кинце такие парашу драили.

– Пусть драит парашу, че, будет зачетный видос!

– Ну ща, разбежались! – с испуга голос сорвался на писк, но возмущение пересилило, и Ника открыла глаза. – Сам отмывай унитазы, Вантуз ты или кто?

– Че сказала, уродка? – набычился Вантуз. – Архаровец, Крыса пищит, нужно давить тварюгу!

– А ну ша! – поднял руки Архаровец. – Что вы тут развели базар? Вы же в курсе: у меня грандиозный проект, творческий, а вы про бандитов. Я задумал, – уже Веронике, с медовой кривой улыбочкой, – издать небольшую газету, спецвыпуск «Из жизни Крысы». Газета будет с картинками, я присылал наброски. Но, как художник, хочу быть правдив. Слышь, модель моя ненаглядная? Заголяйся, а я заценю, есть ли грудь под этим мешком!

Кодла несмело гыгыкнула.

– Охренел? – прошептала Ника и прижала руки к груди. – Только тронь меня, ты, урод! Отвалите уже, недоноски!

– Крыса сопротивляется! – заулыбался Архаровец. – Нашей Крысе неловко. Так мы поможем, да, пацаны? А заодно и пощупаем!

На «пощупаем» пацаны согласились без дурацких сомнений, разве только слюной не капали. Ника сжалась, кусая губы, привкус собственной крови ее отрезвил. До сих пор ей казалось, что все понарошку – погнобят, отнимут рюкзак… И отстанут, потеряв интерес. Но теперь она поняла, что дело куда серьезнее. На нее напирал Архаровец, потерявший края, а с боков подбирались Димон и Гога, чтобы убрать ее руки в стороны. Ника снова закрыла глаза и закричала, пронзительно, громко, завизжала на низкой ноте так, что подонки отпрянули. Под ногтями вдруг стало совсем горячо, будто вырос магический потенциал, угрожая упыркам ударами молний. Ника пнула Архаровца в пах, вырвалась из западни, но не сбежала, а встала у двери, скрючив горящие пальцы. Ей теперь было на все плевать, она на блаженный миг превратилась в грозную Хилари, а Хилари не умела бояться. Ника ударила Диму Дно ногой под колено, попав каблуком, увернулась от охреневшего Вантуза и метнула в Архаровца грязным обмылком, потом прихватила ершик и ткнула им в Гогу с воплем:

– Я вас почищу, унитазы проклятые, я вас надраю, будете помнить!

Кто-то еще вбежал в туалет, кто-то кричал, убеждал, но сознание дало трещину, а тело рвалось сражаться: Ника слилась с игровым персонажем. И в реальности провалилась в Альтар!

Локация: Старогорск, квартира Калмыкова. Спальня.

– Ника, проснись, – шептал Варькин голос, – чего ты меня пугаешь?

Ника хотела открыть глаза и не могла – так их слепило; свет проникал сквозь веки и резал радужку, точно лазер, проходя сквозь скопления слез.

– Крыса! Где ты увидела крысу?

– Варька, зачем столько света?

Варвара вдруг разрыдалась. Из ее истерики получалось, что Ника во сне завизжала и закричала про крыс, от этого Варька проснулась, вскочила: думала, крыса в постели; всю комнату перетряхнула, везде посмотрела, а крысы нет…

Раньше Варя с семьей жила в коммуналке, в маленькой комнатке в захолустном поселке. Дом был старой постройки, под снос, но его почему-то из года в год, от комиссии до комиссии, признавали пригодным для жизни и в упор не видели всех проблем: обвалившейся штукатурки, трещины поперек стены и многочисленных крыс, считавших территорию исконной обителью. Варька боялась ходить по квартире: если комната была безопасна, то снаружи, за прочной дверью, царствовали хвостатые монстры, наводя порядок на кухне и шебаршась под ванной. Однажды родители ушли на работу, а Варюха и братик остались в комнате, в их надежном уютном убежище, где сроду не было крыс. Потому-то сначала Варька не обратила внимания, что где-то шуршит и пищит, и скребет, и утробно повизгивает. Лишь когда заорал годовалый братик – в голос, надрывно, до одурения, – она подбежала к кроватке, а там была кровь, столько крови, что Варя потеряла сознание, лишь успела заметить, как серый комок юркнул в дыру под комодом.

Когда вернулись родители, Варька в шоковом отупении сидела у детской кроватки и шептала, что брата загрызла крыса, ее прекрасного братика, похожего на ангелочка. И наутро слегла в горячке.

Все это Варька смогла рассказать лишь в Альтаре, в Медвежьей пещере, где она упоенно рубила крыс без всякой необходимости. На фига? – спросили ее «мародеры». И Сова, подумав, ответила.

С братиком все обошлось, Ника его встречала – он вырос слегка заторможенным, но тоже играл в «Альтар», никнейм «Девятипалый»: крыса отгрызла младенцу мизинец, он потерял много крови и лечился от заражения. После этой трагедии семейству Смирновых сразу дали квартиру в городе, а еще через год Варькин папа получил приглашение в Старогорск.

– Варька, ты что, ну какие крысы? – успокаивала ее Вероника и решилась, чтобы отвлечь подругу от кошмарных воспоминаний: – Я не про животное, Варь, – про себя.

– В каком смысле? – всхлипнула Варька и пытливо взглянула Нике в лицо.

– Это меня звали Крысой. В новой школе.

– Да за что?

– Сама не пойму. Там за тряпку душу заложат – и я такая, в свитере сером. Они его называли «мешком». Ну а че, удобный, как раз для школы. А эти…

Постепенно Ника все рассказала: про травлю (модное слово «буллинг»), про издевки и про Архаровца с верными друганами. И про случай в женской уборной, когда ее попытались раздеть.

– Как же ты, Ника? Ты убежала? Правда же, ты убежала, Ник?

Вероника жадно смотрела в отчаянные глазищи Варвары, уже позабывшей о крысах, и думала, как ей весь год не хватало простого сочувствия.

Локация: Столица, школа №3. Кабинет информатики.

Время: полгода назад.

– Сильна ты драться, Калмыкова! – хмыкнул Геннадий Антонович, усаживая Нику на стул. – Избила таких интересных мальчиков. Чай-то пей, остывает, а нужно горячим. И шоколадку кусай – ну, помнишь, как в фильме про Гарри Поттера?

Ника помнила про Гарри Поттера: здесь, в безопасности компьютерного класса, среди мониторов и клавиатур, ей казалось, что все сошлось, что она применила Патронус – вызвала Хилари из виртуалки к себе на помощь в реал.

– И визжать ты сильна, Вероника, – продолжал удивляться Череповченко, молодой учитель инфы с банальным прозвищем Череп. – Я на втором этаже услыхал, помчался к тебе на выручку, а выручать, – тут он засмеялся, – пришлось самого Архаровца!

– Мне нужно домой! – соврала Вероника. – Мама уже волнуется!

– Во-первых, сначала ты успокоишься, – поднял палец Геннадий Антонович, – а то мама увидит и схватит инфаркт. Во-вторых, маме я позвонил. Сказал, что ты записалась в кружок, – просто так увлеклась информатикой, что забыла ее предупредить. И знаешь, Калмыкова, – добавил он, – твоя мама практически не удивилась, только печально вздохнула. Будто ей совсем не в новинку подобные забывашки.

– Не в новинку, – кивнула Ника. И отпила из кружки.

Череповченко моргнул и хмыкнул, отбивая по гладкой столешнице какой-то причудливый код, точно по клаве печатал.

– Я вот хотел спросить, – начал он громко, но вдруг зашептал, с самым заговорщицким видом: – Илья Калмыков – твой родственник? Ты с ним по жизни встречалась? Честное программистское, я никому не скажу!

– Вообще-то, – Ника пожала плечами, игнорируя конспирацию, – он по жизни мой папа – и что мне теперь, застрелиться?

Геннадий Антонович поперхнулся. Встал. И с торжественной миной пожал Никину руку. Если когда-нибудь Вероника и восхищалась отцом, то сейчас ее просто раздуло от гордости. Возможно, сказался стресс. Или почтение Череповченко, или просто совокупность событий, но она рассказала ему, малознакомому человеку, что родилась в Старогорске, а в мегаполис приехала с мамой. Учитель внимательно слушал, изредка комментировал и все подсовывал шоколадку, сладкую до противности.

В дверь заскреблись с той стороны, явно не решаясь войти.

– Ну кто там? – крикнул Череповченко. – Дырку просверлите! Заходи!

В узкую щель просунулся Вантуз и протянул Никин рюкзак.

– Вот, – виновато сказал он в сторону, не рискуя смотреть на Нику. – Тут Калмыковой барахлишко. Ген Антоныч, мы же шутили, мы ж ничего такого, а?

– Ну и она пошутила в ответ? – подсказал Череповченко.

– Ага! – с готовностью гыкнул Вантуз. – Так пошутила – добавки не надо!

– Как там Архипов?

– Ну че, оклемался. Она ж ему между ног, а потом еще мылом в лобешник!

– Был бы мозг, заработал бы сотрясение. Ладно, валите с богом!

– Эта… Архипов просил узнать. Ты во что-то играешь, К… Калмыкова? Ты чего там за мантры орала и руки прикольно так крючила?

Ника с Вантузом говорить не хотела, видеть его уже не могла, ей опять приспичило драться, но учитель поддакнул, погрозив указательным пальцем:

– Точно-точно! Это я видел. Ты, Калмыкова, как ведьма была, с проклятиями и файерболами. И шипела какую-то ересь!

– Никакую не ересь, – смутилась Ника. – Строила Частокол Замула, веерную защиту.

– Значит, играешь в «Альтар», – кивнул довольный Геннадий Антонович. – Ну разумеется – а во что же еще? Ладно, пора по домам, ребятки. Архаровцу передай: Вероника теперь под моей защитой. Персональной! Усвоил, Тузиков? А ты, Вероника, подумай: я про кружок с тобой не шутил. Тебе генетический код велел! Пошли, провожу до дома и сдам прямо в руки мамуле.

Локация: Старогорск, квартира Калмыкова. Кухня.

– Вот в кого бы могла влюбиться, так это в Череповченко. То-то папочка был бы рад! – хихикнула Ника уже на кухне, где они с Варюхой нарыли заварки и теперь успокаивались чайком и шоколадкой с орехами – в точности по рецепту незабвенного Ген Антоныча. – По нему у нас многие сохли! Считали загадочным и мистическим. Только он не мистический, Варь, он, ты знаешь, обыденный, что ли. Я ж привыкла, что папа кодит, и этот все время в компе, словечками разными сыплет. Для штучек мажорных – экзотика. А для меня – суровые будни.

– Так уж и не влюбилась? – не поверила мудрая Варька. – В рыцаря и заступника, знающего про Альтар?

Ника замялась, уткнувшись в чай, но подруге ответила честно:

– Поначалу. В кружок записалась. Он такой – сам горит и других зажигает. Проекты, конкурсы, походы на выставки. И в «Альтар» играет! Под никнеймом «Ген_Череп». Только… Когда первый восторг сошел, он стал немножко противен. У этих, мажорных, есть слово: «тумач». От английского «слишком много». Вот у тебя есть торт, весь такой в розочках, вкусный. И ты его ешь – день, другой; на третий уже – да ну его на фиг! На четвертый идешь и берешь пакет чипсов. Потому что хочешь соленого.

– Ну не знаю, – вздохнула Варька, вечно страдавшая на диетах. – Я бы тортик доела!

– С тобой как раз все понятно, – Ника в сердцах махнула рукой. – А я сладкое не уважаю. Мне бы с перчиком да поострее.

– Знаешь, не удивлюсь, если ты подружилась с Вовкой Архаровцем! Тебя ж тянет на разных чудиков с хулиганскими отклонениями!

– Нет, Архаровец – не вариант. Разве он может тягаться с Алькой? Мы же с Аликом и дрались, и ссорились, и мирились – жизнь кипела и плавилась! А там… Короче, тухляк. Возвращаясь к Череповченко – он был беспонтово хорошим. Вроде Белого Скальда – помнишь, из Пятой Долины?

– А! Балерун белокурый? У нас в студии есть экземпляр, – хитро сощурилась Варька. – Тебя познакомить, нет? Он такой томный и проникновенный – меня иногда аж воротит, так и хочется дать молотком посильнее.

– Вот! – смеясь, поддакнула Ника. – Вот, ты меня поняла! Именно молотком, чтоб уже отцепился, чтоб перестал провожать и маме на уши лапшу не вешал! Он меня так достал, Варюх, – до отвращения полного: я ж с Архиповым разобралась, и в классе вроде наладилось, а тут Ген Антоныч прилип, как жвачка!

– А может, он извращенец? – предположила Варюха. – Увидел, как ты мутузишь Архаровца, и проникся жгучей любовью? Он тебя целовать не пытался?

– Нет, обошлось. Фу, зачем ты сказала? Так, иногда – на занятиях заглядывал через плечо и за руку брал, направляя мышку. Показывал ляпы в коде и уходил к другим. В классе считали, у нас роман.

– Ник, ты его отшила?

– Не знаю. Уж больно липучий тип. Из-за него я решила в Старогорске остаться. Да погоди, не визжи! Варя, слезь с меня, что ты орешь? Я хочу выждать удобный момент и заявить отцу, что собираюсь жить в Старогорске, опять ходить в старую школу, не знаю, готовить ему научусь, одежду стирать в машинке. Как думаешь, разрешит?

Локация: Старогорск, НИИ НИиДР. Медицинский отсек. Смена игрового персонажа.

Они не смогли раскодить явление кварцевого пальца в Долине. Никаких следов взлома не было, весь функционал работал без сбоев, народ продолжал кромсать на куски всевозможных тварей и боссов – лишь дурацкий палец банкира возвышался на скальном выступе, обличающе тыча в небо и притягивая горных львов.

В чате Алмазной Долины устроили перепалку об умственном состоянии разработчиков, воздвигших бессмысленный монумент. «Ладно бы средний, – ржали по чатам, – послали бы, так сказать, а с указателя прок невелик». Но кому-то «шняга» понравилась, кто-то даже рискнул «добыть» Палец, заложив заклинание Краша в самое основание, но обломался и был освистан, и ближе к рассвету Кварцевый Палец создал десяток легенд, полетевших в свободный полет по сети. Большинство игроков сходилось на том, что либо разрабы совсем одурели, либо в «Альтаре» случился глюк, но находились романтики, предлагавшие строить вышку, чтоб посмотреть: вдруг там дверь в Верхний Мир – в точке Неба, указанной Пальцем.

Калмыков пролистывал чаты и желчно бранил игроков. В ответку.

Банкир вел себя беспокойно, вскрикивал и бормотал – про крыс и про паутину, в которую был завернут, как в саван, и саван все время менял цвета. «Зеленый, красный и синий, – повторял Аркадий Ветлицкий. – Зеленый, красный и синий! В геральдике это значит…»

Он ни разу не сказал, что это значит в геральдике, но Калмыков и Федосеев и без него понимали, что речь о цветах RGB.

– Паутина и крысы! – сказал Федосеев.

Калмыков согласно кивнул.

Отвратительное сочетание.

Он ехал домой в такси с ощущением поражения, очередного за этот год, и потому зудел под нос, как мутировавший комар-переросток, изливаясь бессильной желчью. Он не знал, откуда в нем накопилась эта назойливая неприязнь, практически ненависть к людям, даже близким и дорогим, отвлекавшим его от работы. Видимо, он устал. Нужно поставить проект на паузу. Уступить директору института и съездить на конференцию – там получится отоспаться и нормально поесть за казенный счет.

Ветлицкий в сознание не приходил, оставаясь где-то на стыке реальности и виртуальной игры, и Калмыков не мог гарантировать восстановление пораженных нейронов и мозговой активности возвращенного в реал пациента.

Но само возвращение состоялось. В этом он уверил Ветлицкую, дежурившую на проходной: Аркадий Ветлицкий проснется через четыре часа. Столько потребуется антидоту, введенному точечно в мозг, чтобы разрушить всю паутину вирусных родопсинов. Но в «Альтар» он больше играть не сможет ни при каких обстоятельствах. Супруга банкира была просто счастлива.

Калмыков потер переносицу и попросил водителя притормозить за два квартала до дома. Время было почти спокойное, предрассветное, он устал, но хотел прогуляться, привести в порядок эмоции, чтоб не пугать Веронику. Перед Лидушкой тоже придется покаяться: видел, как она раздражается от того, что он срывается с места по первому зову из института, но все-таки Вероника важнее.

Он не знал, как заставить дочь улететь в Италию к матери.

Как отвадить ее от Альтара.

Захотелось курить. Присесть на лавочку на остановке и достать электронную трубку – возможно, он так и сделал бы раньше, но дома ждала Вероника, а курение – вовсе не та привычка, какой хотелось похвастаться.

Он успел отойти на сто метров от прозрачного павильона с навесом и путаным расписанием местных автобусов, когда послышался скрежет колес. На неведомых раньше инстинктах Калмыков отпрыгнул в тень и увидел горящие шашечки давешнего такси. Машина была та же самая, что он оставил квартал назад: тот же молодой вихрастый водитель отчаянно пялился в ночь, выискивая пассажира.

«Что-то случилось! – решил Калмыков. – Что-то опять случилось!»

Он двинулся было к дороге, но замешкался, запнувшись о корень, и в тот же миг побелевший таксист вывернул руль до упора вправо, машина врезалась в остановку, сминая плексигласовый корпус и лавочку возле урны.

Калмыков готов был поклясться, что увидел на пару безумных секунд в том самом месте, где думал присесть, жуткого монстра с восемью клешнями, боевым ядовитым шипом на хвосте и панцирем, который не брали ни меч, ни копье, ни заклинание. Скорпиона О-Хэт из Озерной Долины можно было сломать единственным способом: подмяв под таранный удар закованного в броню скакуна.

Он подбежал к машине, покореженной, смятой в бесформенную груду, с ужасом замечая, что сильнее всего пострадало именно пассажирское кресло. Водитель еще был жив, водитель грозил рассветному небу окровавленным указательным пальцем. И в глазах его гасли схемы созвездий, паутина чужого приказа.

Валявшийся рядом побитый планшет с картой запутанных улиц города вдруг замерцал и исчез. Совсем.

Калмыков достал р-фон и вызвал скорую помощь.

Локация: Старогорск, квартира Калмыкова. Смена игрового персонажа.

Ника проснулась ни свет ни заря – это было немного странно, учитывая, что они с Варюхой проболтали почти всю ночь, но внутри у нее все зудело от маньячного нетерпения. В этом неспокойном горении было что-то от наркоманской ломки: вот уже целый день, как Ника не играла в «Альтар»! Ей хотелось там очутиться, просто побродить по Долинам, покосить травы, подолбить упырков – скромненько так, без подвигов. Ей казалось, еще немного – и она начнет задыхаться, если не увидит Столицы! Там люди и нелюди брали приступом крепости, добывали полезный арт, сливали его на аук и флудили назло модераторам по всем местечковым харчевням.

Она хотела в Альтар!

Реальность вокруг была серой и безнадежно унылой. Варька дрыхла, сбив в кучу плед и сграбастав обе подушки. Ника хмыкнула, достала ноут и попыталась войти в игру. Соединения не было. Что-то в недрах ее ноутбука с животным упрямством противилось новому контакту с геймом.

«Чудишь, гаденыш! – Ника швырнула ноут. – Ну и ладно, чуди! А мы поедем сегодня в „Ракитники“ и поиграем там всласть!»

Время ползло, как больная улитка, еле-еле ворочая стрелками. С «Альтаром» она бы не куксилась в кресле: игра была чемпионом по поеданию лишнего времени. Войдя на минутку в гейм, можно было очнуться уже на рассвете – в дальней Долине за сбором травы и за неспешной беседой в харчевне, – хотя собиралась получше выспаться перед контрольной по химии…

На кухне вдруг что-то звякнуло, потом хрустнуло, и еще, – там явно кто-то бродил и старался не слишком греметь посудой. Папа опять вернулся под утро! Всю ночь протусил у Витькиной мамы, а теперь вот, значит, домой…

Ника выскочила из комнаты, собираясь устроить разнос, но вовремя спохватилась. Она вспомнила о ссоре с отцом, о проступке с его «РоссМАРом» и о том, что ей нужен ноут и свободный доступ в Альтар. А когда она заглянула в кухню и увидела папу на табуретке, уставшего до синяков под глазами, решила не нагнетать.

Да и смысл на него ругаться? Видно же – не с гулянки! Не задалось у него с тетей Лидой: снова вызвали в институт.

– Пап, – укоризненно сказала Ника. – Пап, нельзя столько работать. Давай я чаю согрею, яичницу будешь, пап?

Он посмотрел на Нику с какой-то беспомощной грустью и кивнул. Он явно был голоден, но по рассеянности не замечал. Мама всегда на него ругалась за то, что забыл пообедать. Ника вспомнила дерзкий план: научиться готовить для папы, чтобы он разрешил ей остаться. Ну, вот шанс! Папу нужно кормить. Будем вести хозяйство.

Ника лихо щелкнула чайником, нарезала хлеб и сыр, чтобы папа не умер с голоду, пока дочь разберется с яичницей. Главное найти сковородку – ага, миссия пройдена! Теперь масло, теперь колбаса и яйца – уровень первый дался легко, компоненты для зелья готовы! Сковородку на малый огонь, колбасу – дольками или кубиками? Мама вроде кусочки жарила. Где ты, волшебная Книга Зелий, дающая три подсказки?!

– Посолить не забудь! – посоветовал папа, успевший слегка очнуться, кусануть от бутера с сыром и теперь с улыбкой за ней наблюдавший. – Какая ты стала хозяйственная!

– А то! – откликнулась Ника, посыпала солью из горсти и подала сковородку на стол. – Лука зеленого нет, но, думаю, все съедобно. Попробуй. Нормально посолено?

– Отлично! – заверил папа. – Вкуснее яичницы я не ел. Тебе оставить кусочек?

– Нет, пап, я попозже, с Варькой! У нас Варюха ночует, мы тут болтали до ночи…

– Я знаю, – сказал папа с набитым ртом; удивительно, как он ел: жадно и торопливо, – вчера как раз ребята пришли, когда меня снова вызвали.

– Пап! – получилось неожиданно жалко. – Пап, ну зачем же ночью?

– А что поделаешь, дочка?– вздохнул Калмыков, вымакав хлебом вкусное масло со сковородки. – Все странности в Старогорске всегда случаются ночью. Кофейку у нас не найдется? Или просто пойти поспать?

– Просто пойти поспать! – строго сказала Ника, копируя мамину интонацию. – А то кофейку – и опять за «РоссМАР»… – Она осеклась, вжав голову в плечи, потом поглядела на папу. Тот внимательно смотрел на нее. – Пап, прости, я не хотела. Просто сломался ноут, и я решила проверить Хилари. Пап, не сердись, пожалуйста!

– Ноут сломался? – нахмурился папа. – Во время игры в «Альтар»? Принеси мне девайс, я посмотрю. Посуду помоешь? Ну, молодец. Совсем уже взрослая стала.

Папа взял ноут и ушел в кабинет. Он часто спал на диване, привык после ругани с мамой ночевать «на рабочем посту», как оправдывался перед дочкой, скрывая за глупой шуткой суровую реальность развода.

Когда Ника домыла посуду, стало совсем светло. «Ну вот, – ликовала она, – все потихоньку наладилось. Я хозяйственная и взрослая. Папа не сердится и починит ноут. А когда соизволит проснуться Варюха, мы дождемся ребят и поедем в „Ракитники“!»

Локация: Старогорск, улица Гагарина.

От дома Калмыковых до остановки было сто метров наискосок, но «мародеры», как всегда, опоздали: не получалось собраться вовремя, если ехали вчетвером.

Следующий автобус шел минут через сорок, а едва завернули за угол, обозначился ряд новых проблем.

Остановку кто-то сломал. Плексигласовый корпус был смят, а местами даже разорван, как будто стиснули в кулаке ненужный листок бумаги и бросили. От скамейки ничего не осталось, расписание валялось в бензиновой луже, а еще тут и там, точно брызги, краснели стеклышки фар и блестели обломки серебристого пластика – по всей вероятности, бывшего бампера.

– Ни фига тут кто-то влетел! – подскочил моментально проснувшийся Алик. – Судя по следу, он шел на таран! Давайте позырим, а?

Алик любил играть в детектива и дедуктивный метод; остальные, когда он косил под Холмса, готовы были его прибить. Но сейчас обошлось без протестов: позырить аварию хотелось всем.

На асфальте темнели ровные полосы, идущие к остановке: четкий рисунок протектора, вокруг которого суетились гаишники и оперативник в штатском.

– Беговую дорожку меряют! – тоном знатока заверил их Алик. – Следы от шин так называются.

– А почему? – удивилась Варюха.

– Да кто ж их знает? С фантазией туго! Видишь, как целил? Прямо в скамейку!

– Там, между прочим, кровь, – осадил их восторги хмурый Витек. – Кто-то ночью всерьез разбился. И где нам, скажите, ловить автобус? Улица перекрыта.

– Все странности в Старогорске случаются ночью, – задумчиво выдала Ника, невольно цитируя папу, но тут вдалеке показался бас, и все четверо заскакали, криками и пантомимой призывая водителя остановиться.

Двери автобуса фыркнули, обдав затхлым теплом, и захлопнулись с громким чавканьем, водитель сонно активировал карты, «мародеры» повыбирали места в полупустом салоне, но наконец расселись. Ехать в РЦ «Ракитники» было часа полтора. Варька сразу пристроилась у окошка и, нахохлившись, задремала, парни взялись обсуждать увиденные следы аварии. А Ника припомнила папин взгляд, грустный, какой-то беспомощный, и решила, что он все видел: он ведь должен был пройти по Гагарина, когда произошло ДТП. Хотя, если папа спал на ходу или стратегию прорабатывал, могла начаться война, могли высадиться инопланетные гады и начать завоевывать мир, взрывая машины и остановки, – папа бы не заметил, на автомате свернув во двор. «Что-то шумно сегодня», – сказал бы ей папа, прежде чем сесть за компьютер. Так уж он был устроен.

В автобусе было тепло и уютно, немного пахло бензином, негромко бубнили парни, рядом сопела Варвара. Ника расслабилась и перестала от нетерпения бить копытом. Они ведь уже в пути, они едут в Альтар, и они…

Сон подкрался на мягких лапах и тихонько подул ей в затылок. Ника ткнулась в плечо Варюхи и устало прикрыла глаза.

Локация: Столица, школа №3. Кабинет литературы.

Время: пять месяцев назад.

Ника сидела за партой и читала фэнтезийный роман в р-фоне, когда к ней подсела Катька Скворцова, которую даже учителя иначе как Китти не называли, а Ника, бывая сильно не в духе, именовала Гламурной Кисой. Мысленно, разумеется.

Китти плюхнула перед Никой стремную сумку от Гуччи – розовую, в перьях и стразах – и уселась на парту фирмовой джинсой – так, чтоб видны были лейблы.

– Ну, салютик, лопушка! – пропела она.

«Начинается!» – вздрогнула Ника. Была у нее мечта: записать для себя словарик столичных сленговых оборотов, да все времени не хватало.

– Базарят, ты типа крейзи, самому Архаровцу по шарам настучала! Это гуд, Архаровец – мерзкий личинос.

– Мерзкий – а подпеваете!

– Ой, да кому он сдался! Не о Вовке базарчик. Хочу с тобой законтачиться.

– Китти, тебе на фига?

– Ну, для меня это челлендж. Видосы смотрела? Из фрика в чику? И мне так нужно для бьюти-блога. У тебя ведь папашка рульный – вон даже Череп по стойке встал, – а дресс как у лопушки. Но мы вырулим стайл и все будет оки, ты у меня станешь чикой! Это ЖБ, девчуля!

– ЖБ? – не сдержалась Ника, отчаявшись понять, что нужно Кисе.

– Железобетонно! – пояснил Дима Дно, вырисовываясь из-за спины Скворцовой. – Китти, отлезь от Крысы, она чиллиться с тобой не пойдет, она геймер! А геймеру пох, если он лох, главное – лут, скиллы и ачивки!

– У нас говорят «арт», а не «лут»! И вместо «ачивок» – «гранты»! – хмыкнула Ника, мысленно выдохнув. Геймерский сленг она понимала, и с Димой Дном разговаривать было если не приятней, то проще.

– У-у-у! – разочарованно прогундела Скворцова, вытянув губы трубочкой. – Ну, ты подумай, ага? Твой лук – это треш в чистом виде!

И ушла, крутя сумку так, что летели пушистые перья.

– Что ей надо? – вопрос был риторическим, но Дима Дно перевел:

– Крыса, выглядишь ты как помойка, надо тебя приодеть. А она на мобилу снимет и в ютуб сольет пиплам на радость.

– Блин, ну ей-то я чем помешала? Какого ж черта вы все ко мне лезете?

– Да ладно, Калмыкова, ты чего? – даже обиделся Дима Дно. – Китти к тебе прониклась. Она ж не бесплатная медицина, только своим помогает! И мы тоже. Ну, в общем, Кр… Калмыкова, слышь, а в «Альтаре» ты кто? Приходи в нашу банду, похелпим!

– Вот еще! – возмутилась Ника. – Не было мне печали.

– Крыса, мы ж своих не сдаем. Тебя и в реале не тронут!

Прозвенел звонок на урок, и Ника свернула книжку. Даже читать не дают, уроды!

– Нет уж, ребятки, – сказала она Донских и заочно Архаровцу, сидевшему дома с разбитым лбом. – Тима в «Альтаре» есть. И с вами я нянчиться не собираюсь, можете не подкатывать! Как в реале людей ломать – они первые, а как босса в инсте завалить…

– Ты грибцов нажралась? Мы же сами помочь!..

– Никнейм «Хилари». Еще вопросы?

– «Хилари» – и чего? Цифры там или буквы? Хиларей в «Альтаре» до попы!

– Хиларей, может, до попы. А Хилари – только одна. Без цифр и без букв. Просто Хилари. Все, Донских, темку закрыли!

После школы ее подстерег Архаровец.

Ника скинула с плеча рюкзак и перехватила покрепче, пошла на него, как с пращой, прикидывая вес учебников. Еще в рюкзаке был планшет, купленный для кружка информатики, и пара несъеденных яблок, ручки, блокноты, карандаши – все в герметичных пакетах, чтоб не отмывать по отдельности после проделок Архаровца. Планшет мог сломаться в драке, но Ника была согласна на жертву: вот он, ее мучитель, один и без группы поддержки, готовой снимать кино.

– Пришел за добавкой? – спросила Ника.

И Вовка Архипов попятился, невольно поглаживая синяк. Тот еще не сошел, цвел желтушным разводом с кляксами серо-зеленого: кусок мыла удачно попал углом, отметина вышла что надо.

– И че? – уточнил Архаровец, с привычной своей издевкой. – Теперь будешь меня лупить? Каждый раз, как только увидишь?

Ника задумалась и подтвердила:

– Буду, Архипов. Пока не устану. Кто-то же должен тебя проучить!

– Многовато берешь на себя. Ну, ударь пару раз, так и быть, если не ссышь и тебе полегчает, – будем квиты и потрындим?

– Мы с тобой? – удивилась Ника, так, что забыла ударить. – Архаровец, мне стоять рядом тошно, а ты разговаривать хочешь?

– Ну а че? – удивился Архипов. – Потрындеть – дело достойное. Перетрем наши траблы, вдруг совесть проснется? Бить-то будешь, Калмыкова? Нет?

– Отвали! – огрызнулась Ника и влупила ему рюкзаком, несильно, зато в колено, отчего Архипов качнулся и едва не шмякнулся в грязь. – Видеть тебя не хочу, упырок!

Архаровец склонил голову в хипстерской шапочке с подворотом, едва прикрывающим уши, оценил свои белые кроссы и короткие брюки в клеточку, все в бурых пятнах мокрого снега. Поцокал с расстроенным видом. Ника его отодвинула и пошла по тропе, ведущей к калитке, срезая угол через кусты. Архипов побрел за ней.

– Не хочешь – не зырь, – пожал он плечами. – Чего нам с тобой в гляделки играть? Слышь, а ты правда Хилари из «Мародеров», Калмыкова?

– Тебе-то какая разница? – усмехнулась в ответ Вероника. – Я с тобой рейдить не собираюсь! Ты и в реале меня достал.

– Ну просто… А че молчала? Раз ты крутая геймерша…

– А что изменилось, Архипов? Я как-то иначе оделась? Я перестала быть Крысой?!

– Да, – очень твердо сказал Архаровец. – Ты теперь Хилари, все путем. Ты не стала другой, Калмыкова, но получила лейбл: качество сто процентов, ЖБ, как сказала бы Китти Скворцова.

– Все вы тут ненормальные! – от обиды и подлого облегчения, что ее наконец признали и, возможно, оставят в покое, всхлипнула Вероника. – Ну, «Альтар», ну, свитер удобный! За что же меня травить? Кто дал тебе право, моральный урод?!

– Сама и дала, че ты ноешь? – Архаровец сделался вдруг серьезен, настолько, что Ника к нему обернулась и успела увидеть оттенок раскаяния, слегка зацепивший уши и скулы. – Как такую не пнуть, Калмыкова? Смотрит на всех сверху вниз: мы дерьмо, а она хризантема. Опять же, нервы, как у принцессы, которой горох под жопу пихнули! Не знаю, откуда ты к нам приехала, только здесь по-другому нельзя, здесь нужно панцирь иметь бронебойный, как у Скорпиона О-Хэт, чтоб ни единая тварь…

– Архипов! – раздался насмешливый баритон откуда-то из темноты. – Ты опять пристаешь к Калмыковой? Это явно любовь, Архипов!

Из-за кустов проявился Геннадий Антонович, в модном плаще, с ноутбуком в портфеле – сама надежность и респектабельность, – и на фоне его Архаровец вмиг потускнел и скукожился. Но ехидства не растерял, отбрил:

– И у вас, смотрю, та же фигня!

Ника невольно хихикнула.

– Подерзи мне учителю! – одернул Череп. – Я вашу шайку предупредил: Калмыкова под моей защитой. Вали-ка отсюда, герой-любовник, пока папочка не узнал.

Архаровец сплюнул под ноги, подмигнул Веронике и смылся в кусты.

– Ну, пойдем, знаменитая Хилари, провожу тебя до подъезда, – расплылся в улыбке Череповченко, совсем как Чеширский Кот. И взял у Ники рюкзак.

Локация: Окружная трасса, РЦ «Ракитники».

Ника старательно терла виски, разгоняя сонный туман, и, зевая, смотрела на яркое здание, обвешанное рекламой, как елка. РЦ «Ракитники» был популярен: со всей области люди съезжались, чтобы сходить в кино, покидаться в боулинг, показать высший класс на батуте. Ну и, конечно, слинять из реальности, взяв билеты в вирт-центр от «Эгиды», самый продвинутый в области.

– Вон, смотрите, билборд висит! «Альтар» и VR-135! – крикнул Алька и ткнул для верности скрюченным от возбуждения пальцем. – Блин, «мародеры», какая картинка!

Картинка и правда была загляденье: на темном фоне фигуры в доспехах, на головах виртаки, а за ними во всей красе – Вторая Долина Альтара, ее фиолетово-рыжий рассвет и крадущиеся упырки.

– Ну, «Мародеры», готовы? Глянем, что там за чудо?

Ника с трудом отвела глаза от огромной рекламы над входом и пошла за друзьями в РЦ. Ее ощутимо потряхивало – от волнения и предвкушения.

На стоянке перед «Ракитниками» было полно народу: каникулы, дети хотят развлечений. Машины, как в менуэте, двигались по аллеям и менялись местами парковки: кто-то приехал, кто-то уехал – структура танца понятна: медленные обороты в поисках узкой лазейки. Между ними сновали взрослые в сцепке с пищащими чадами, орущими про воздушную вату, батуты и сладкий попкорн.

– Столпотворение! – расстроилась Варька. – Билетов еще не достанется.

– Да ну! – успокоил Витек. – Эта мелочь – не конкуренты. Для «Альтара» здесь выделен целый сектор, можно взять отдельный виртрум!

Ника разглядывала посетителей, поражаясь такому наплыву. Вроде бы будни, рабочий день, а в «Ракитниках» – писк и визг до небес. Кто-то кого-то подре́зал ради свободной ячейки – убывающий посетитель едва успел вырулить из западни, сигналя, как крейсер в тумане. Из едва не столкнувшихся джипов высыпали пассажиры и устроили перепалку, матюгами решая, кому парковаться. Запыленный до серого BMW лихо вывернул на окружную, вливаясь в поток машин.

– Странно! – шепнула Ника, обернувшись на вой клаксона. – Мне показалось…

– Что? – Варька дернула ее за рукав.

– Мне показалось, я видела Черепа. Но откуда ему взяться в «Ракитниках»?

Витек оказался прав: в «Альтар» приезжали играть под вечер, а с утра весь сектор «Эгиды» свободен. Они взяли виртрум на шесть часов с перерывом, чтоб оправиться и подкрепиться.

Но на входе в вирт-центр их ждала неприятность.

Молодой энергичный менеджер, проверив билеты и сделав надрыв, спросил, слегка заикаясь, есть ли у них проколы.

– В смысле – проколы? – не понял Витек.

– Пять дырок в черепе! – хмыкнул менеджер. – Без них VR-135 работает как обычный виртак, уровня сто двадцатого. А это совсем не те ощущения, преснятина, а не игра.

– И как же нам быть? – огорчилась Ника. Они заплатили хорошие деньги как раз для того, чтоб сыграть на пределе.

Все посмотрели на глянец билетов, а потом на рекламный плакат, обещавший невиданные приключения.

– Почему на кассе никто не спросил? – вскинулся Алька, готовый бороться за свои права потребителя. – Если услуга будет неполной, зачем продавать билеты?

– Видимо, вышла накладка, – с улыбкой ответил менеджер. – Но поверьте, ее легко исправить. В нашем медпункте за десять минут вам сделают нужную операцию. Причем совершенно бесплатно.

– Просверлят пять дырок в черепе? – с иронией спросила Варюха.

– Сделают пять проколов лазером, тоненькие такие. Никаких шрамов, легкий ожог. Почешется и пройдет.

Настроение резко ухудшилось. Так всегда получалось, когда их мирок сталкивался с миром взрослых, играющих не по правилам. «Мародеры» печально примолкли и сгрудились у дверей вирт-центра, чтобы решить: отступиться, потребовав деньги обратно, или рискнуть и сыграть.

– Навязанная услуга, – озвучил за всех Витек. – О чем еще умолчали?

Менеджер, воровато глянув на камеру наблюдения, признал, прикрываясь ладонью:

– О том, что вторичное посещение будет в два раза дороже.

– Ого! – взвился прижимистый Алька. – А губехи у вас не треснут? Поэтому операция на халяву?

– Разумеется, – подтвердил менеджер. – Мы торгуем не операцией. Просто она открывает двери в мир нереального кайфа. Я играю в «Альтар», ребята. Честно, я гамю в «Альтар». И сейчас я чертовски завидую: у вас это будет впервые!

Ника дернула резинку с хвоста, решительно распуская волосы:

– Где у вас лазерный дырокол?

И, прикрываясь рукой, зашептала:

– Сегодня мы все исследуем. А после концерта возьмем Перевал. И нам хватит денег не только на центр – мы сможем купить виртаки!

В медпункте снова вышла заминка. У них потребовали паспорта.

– Кто ж едет с паспортом в развлекательный центр? – пробубнил недовольный Витек.

– И что происходит в «Ракитниках»? – подхватил стервенеющий Алик, по привычке вступая в бой вслед за Танком. – Сначала билеты втюхали, потом отправили на вивисекцию, а теперь что? Ехать за документами? Мы шесть часов оплатили!

Дело было не в паспортах, хотя, конечно, про них забыли. В правилах, вывешенных на стене, значилось крупными буквами: без согласия совершеннолетних операция не проводится. То есть делают даже детям, но только под подпись родителей.

Оставалось уйти с позором, но Алька так не умел – он продолжал качать права и требовать компенсации: даже в проигранных рейдах он никогда не сливал поединок.

– Достаточно одного документа! – сдалась наконец врачиха. – И поручительства за остальных. Пусть не паспорт, какой-нибудь пропуск или водительское удостоверение. Вы как сюда добрались, на машине?

Ника дернула Алика за рукав: пошли, пока хуже не получилось! Но Алька расплылся в улыбке и со словами «давно бы так» предъявил врачихе кусочек пластика на имя Сергея Грачева. Витька нахмурился, Варька ойкнула и уткнулась Нике в плечо. Алька принял серьезный вид, пока докторша сравнивала фотографию, но с Серегой они были похожи, и права старший брат получал четыре года назад.

– Все в порядке, – признала врачиха. – Подписывайте документы.

– Значит, тебя Сережей зовут? – шепотом уточнила Ника. – Жаль, мне Алик нравился больше. Ты когда права заиграл, паладин?

– Не заиграл, а забыл вернуть. Серега мне тачку дает порулить… Короче, домой поедем? Нет? Тогда подписывайте – и в игру!

Операция, как и было обещано, заняла всего десять минут. Даже меньше – с учетом того, что они подписали контракты: «добровольно», «в здравом уме» и прочее. Их усадили в удобные кресла, щекотно покопались в прическах, прилаживая проводки, закрепляя их для надежности липучками и присосками, потом сверху напялили колпаки, как в парикмахерских в женском зале. Алик не выдержал, достал р-фон и щелкнул друзей для истории.

– Наш первый шаг к сто двадцатому! – шепнул он, косясь на камеру.

Камеры в центре стояли везде. Вирт – особая форма реальности, и не всегда полученный результат совпадал с ожиданиями игроков. Видеозапись – страховка, доказательство, что все добровольно. «Но, – заверил их администратор, – с появлением новых VR претензий практически нет. Вирт всем нравится до трясучки».

Полная женщина в белом халате ввела в компьютер настройки, щелкнула тумблером, ткнула по кнопкам. И колпаки завибрировали, головам стало жарко и липко, но, когда они стали морщиться и поглядывать на часы, операция завершилась.

Врачиха сняла колпаки, обследовала места проколов, смазала ранки спиртом и велела два дня не мочить водой, чтобы не воспалились.

– Вот и все, – сказала она. – Стоило так шуметь!

Они осторожно привстали, но головы были в порядке – так, волосы слегка увлажнились, пропотели под колпаками. «Мародеры» оглядели друг друга, привели в порядок прически и побежали обратно в вирт-центр, чтобы успеть к началу сеанса.

– Проходите внутрь, надевайте доспехи. Там все просто, не ошибетесь, я буду вас контролировать, – напоследок инструктировал менеджер, жестикулируя немного нервически. – По коридору налево, там отдельный виртрум. Орите, шумите – изоляция полная, никто вам не помешает.

Над раздолбанной деревянной дверью кособоко висела табличка: «Enter». Вся разноцветная мишура, все неоновые рекламы, светодиодные вывески остались теперь за спиной, впереди же была чернота и один-единственный путь – из современной скучной реальности в магическое средневековье.

– Аутентично!

– Ну что, идем?

– Дай потупить. Как-то стремно, ребята.

– Слушайте, здесь временные билеты. Еще пять минут тупака – и хана.

Ника с неосознанным страхом сделала шаг назад. При всем своем нетерпении геймера она вдруг почуяла силой эмпата – волшебным талантом Хилари, – что там, за скрипучей дверью, начнется другая жизнь! Но Алик всем подмигнул и дернул тяжелую створку, качнув ее, как в старинной харчевне. Войлочная темнота, слегка замерцав, оживилась, надвинулась, сунулась в руки, а потом отступила, мигнув заставкой: «Альтар-4. Стань героем своей судьбы!»

– Если верить рекламе в сети, у них лучшая прокачка софта.

– И еще виртаки. С операцией. Пять дырок в череп бесплатно!

– Витька, не ной. Че ты как нуб?

На отдельной скамейке лежали доспехи – на все тело, для полноты ощущений, и на встроенной полке – очкастые шлемы, новейшая разработка «Эгиды».

– Готовы? – спросил из-за войлока голос, слегка искаженный помехами. – Подключаю к сети, идентифицируйте допуски.

Что-то щелкнуло и мигнуло, почернело вокруг, свилось в паутину, цифры – нолики и единички – с деловитым гудением взялись за работу, заполняя все новые соты измененной волшебной реальности. Стало страшно до зябкой дрожи, будто что-то пошло не так, будто кто-то не залогинился, но уже через миг дали свет, и они провалились в желанный Альтар.

Локация: Альтар, Вторая Долина.

Под ногами шелестела трава. Настоящая, зеленая. Влажная. Легкий ветер принес причудливый запах, терпкий и сладковатый. Хилари чутко раздула ноздри, вдыхая волшебную смесь ароматов, и тотчас узнала: пахло лавандой, пригодной для эликсира «Виола», а еще для «Крайнего Блага», дающего плюс пятьдесят к ХП.

Над ее головой зазвенели эмодзи: восторг, изумление, призыв к действию.

Сова водила рукой по траве и жмурилась от удовольствия. Ее волосы развевались, норовя прикрыть все лицо, в них запутались знаки безумного счастья и надежды, что все впереди.

– Слушайте! – сказал Алик, отгоняя назойливых мошек эмодзи и заодно слова, повисшие, будто в комиксе, огромными буквами в облачках. – Эту херню можно вырубить! «Мародеры», покопайтесь в настройках!

Хилари ткнула в иконку и тотчас увидела список новых доступных способностей. Она щелчком отключила эмодзи и вздохнула свободнее: без этого мельтешения стало значительно легче.

– Здесь есть общение голосом – попробуем, «мародеры»? – предложил деловитый Танк, тоже ковыряясь в настройках. Сказанные им слова были вытесаны из базальта и падали на траву, сминая ее своей тяжестью.

Хилари снова взмахнула рукой. И услышала – да, услышала! – игровой голос Алика:

– Вот это крутец! И набирать не надо!

– Теперь можно плюсы не ставить и сразу командовать Хилари, чтоб бафала рейд!

– И когда же я вас не бафала?

– Надо кого-нибудь стукнуть! – предложил предприимчивый Алик. – Жалко, упырки здесь слабые, вылетят с одного пинка.

– Погоди, – попросила Хилари. – Дай немного привыкнуть. Скоро начнется закат. Помните закат во Второй Долине?

Они помнили и решили дождаться заката. Танчик рванул к Реке; просто так, от избытка энергии, он орал в полный голос что-то несвязное, стесняясь своих эмоций. Возле берега Танк склонился к воде и коснулся перекачанным пальцем поверхности, поднял руку к глазам, черпнул ладонью, выпил и расхохотался. Вскинул огромные руки к небу, встав в знаменитую стойку, и стал отрабатывать в новом обличье все удары, какие помнил.

Алик вытащил меч из ножен и осмотрел клинок. Улыбнулся и сделал выпад, словно рассек реальность, попробовал лезвие ногтем.

Сова закрутилась, бубня заклинания, обернулась огромной птицей, взмахнула белыми крыльями и полетела в Небо, визжа от восторга, точно сирена.

Хилари следила за ней, смеясь от наивного счастья. Столько красок и звуков, и запахов, столько новых возможностей для игры! В Альтаре хотелось жить! Просто так. Построить шалаш. Или разжиться квартирой в Столице – вроде той, что была у папы. А каково придется в бою? Как это – побеждать через боль и усилия мышц и костей? Проскакать десять лиг и почувствовать задом все изгибы седла – каково?

Изумительная Вторая Долина была самой красивой в Альтаре и недаром попала на билборд при входе: видимо, всех обращенных сначала направляли сюда, в невозможную эту сказку, облегчавшую адаптацию.

К Хилари мягко подкрался Алик. Он даже в Альтаре был Аликом, оставив себе иллюзию личного присутствия в гейме, без ников. Он подкрался и дунул ей в шею. От этого стало щекотно. Хилари обернулась и протянула руку: ей хотелось почувствовать меч паладина, эту тяжесть металла в ладони. Но вместо холодной стали она ощутила тепло, тепло настоящего Алика в виртуальной Долине!

– Смотри, кто попался,– шепнул ей Алик. И прихватил из травы кота.

Кот был апельсиново-рыжий, полосатый и зеленоглазый, с кавайными кисточками на ушах. Видимо, Алик срубил мясоцвет и сделал приманку для пита.

Питомец был – загляденье. Хилари тотчас про все забыла и принялась наглаживать мягкую нежную шерстку, начесывать пушистые ушки и ворковать над котом. Там, в реальности, будучи Никой, она очень хотела котенка, но папа не разрешал ни кота, ни другую живность, а здесь у нее появился зверек, которого он не сможет прогнать!

– Спасибо, Алик! – шепнула Хилари.

Кот был несильным питомцем, скорее для милоты, пользы в бою от него было мало. Но зато какой антистресс, мурчащий и дружелюбный!

Примчалась Сова, в человеческом облике, и привела из столичных конюшен других питомцев четверки – добытых во время ивента магических скакунов, злобных и вертких, как демоны ада. На Сове было новое платье, вроде античной туники, белое и летящее, а еще цветы в волосах.

– Покатаемся! Надо же привыкать!

– Согласен, – поддержал начинание Танк. – В Морозной Долине только верхом!

– Давайте рванем в Четвертую и заглянем в Старую Крепость. Мне нужен арт с Малого Стража, перчатки уже истерлись.

– Эй! – одернула их Сова. – Вы обещали в инсты не ходить!

Алик ей подмигнул:

– А мы в Крепость соваться не будем. Только Стража прибьем – и гулять! Совушка, посмотри: ну как я буду без варежек?

Кони неслись, не касаясь земли, Хилари чувствовала запах их пота, мимо летели пейзажи Альтара, в складках одежды мурчал рыжий кот, рядом скакали друзья, и она вся светилась от счастья. Об этом она мечтала год в гадкой мажорской школе, но реальность превзошла ожидания – настолько, что Хилари, опьяненная волей, стала петь про дороги. Алик услышал и подхватил – им всегда эта группа нравилась. Внезапно ей вспомнился человек – тот, что ходил по Алмазной Долине и пел точно так же, в голос, а львы его песню слушали.

Хилари оборвала куплет, фыркнула, когда Алик, оставшись без запевалы, дал петуха и смущенно примолк, и сказала:

– После Малого Стража… заглянем в Алмазную, а, ребят?

Танк внимательно посмотрел и кивнул. Это разумно: проверить на месте! Лучше сразу во всем разобраться, во всех тайнах и совпадениях. И львам настучать по холкам.

Локация: Альтар, Старая Крепость.

Старая Крепость была – как крепость! Такая, как в историческом фильме: огромные камни, зубчатые башни, окна – будто чьи-то клыки, и ворота в медной оковке, возле которых томился Страж.

Видно было: он с утра на посту и уже пропотел на солнышке, заскучал, но тут подоспела забава. Помесь моба и мелкого босса, Малый Страж застыл в изумлении, разглядывая «Мародеров», а они ходили вдоль стен, поглаживая древние камни, поросшие мхом и плющом, и просто захлебывались восторгом.

– Ребята, я, кажется, плачу! – всхлипнув, призналась Сова. – Это круто! Ну как же круто! Тот, кто придумал VR-135, – гений, без дураков. Камушки, камушки вы мои! Хилари, плющ потрогай!

Хилари нарвала плюща и сплела из него венок. Алик смотался в поле и притащил два букета, хотел поднести их девушкам, но кони подсуетились и первыми приняли подношение, фыркая от благодарности. В этой новой волшебной грани вирта скакуны щипали траву у Крепости и радовались передышке.

Стражник начал глупо хихикать над наивными простаками, никогда не видавшими каменной кладки, и Танк, насладившись рельефом постройки, пошел на него, разминая плечи, разом вспомнив, с чего их сюда понесло. Алик вытащил меч, Сова приготовилась, а Хилари кинула благо дамагерам, бафнув квантом для верности.

Квант позволял нанести максимальный урон и выиграть бой с пары ударов. Не хотелось тратить время на Стража, когда вокруг столько чудес!

Инстанс Старой Крепости кишел монстрами, различными боссами и упырками. Были среди них непростые, такие как Буйный Ий, которого фиг завалишь без правильной подготовки, были вполне безобидные – хилые прилипалы. А еще попадалась непись, как Страж, NPC, герои сценария.

Его нужно было убить при первом заходе в Крепость, как допуск к различным квестам и данжам. Потом бедолагу мочили исключительно ради арта: со Стражника падали ценные вещи навроде перчаток из кожи и прочий полезный шмот.

«Мародеры» напали на Стража, не дослушав стандартной речи. Танк выпил бутылку зелья и принял удар, замкнув на себя все основные подлянки противника, все кванты и выкачку маны, коими славился Малый Страж. Алик вмешался в бой и разыграл основную партию: уж что он умел хорошо, – это рубить мечом. Сова была на подхвате, отбивая удары, швыряя перья, а Хилари их страховала где нужно, кидая эликом и карауля подходы к рейду. Кот, выпущенный на травку, терся о замшу ботфорта и тоже нес посильную стражу, подстерегая случайных мобов. Если кто-то подкрадется, пока все заняты делом, пит атакует первым, громким мявом сигнализируя об опасности со стороны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.