Галина Волновая
Брак, любовь и курочка Ряба

ОТ АВТОРА

У меня за плечами два брака.

В одном – я наивная, старательная жена при безответственном шалопае, в другом – «стреляный воробей» при умном, понимающем, терпеливом муже.

Если докрутить эти образы до максимума, то получится два классических варианта: «образцовая жена никудышного мужа» и «стервозная жена идеального мужа».

Они легко укладываются в известную психологическую схему, в которой в первом случае есть «Другой», но отсутствует «Я», и во втором – есть «Я», но нет «Другого».

Две крайности. Две стратегии. Два разных взгляда на брак.

Возможно ли из этих крайних точек выйти на середину и стать обычной женой нормального мужа, где есть «Я» и есть «Другой», и мы вместе решаем, как нам лучше?

Желанием найти середину и продиктована эта книга.

Мои наработки практического психолога с двадцатилетним стажем, собственный опыт двух замужеств и насмотренность внутреннего драматурга – отличное подспорье в подобном стремлении. С таким багажом мне проще увидеть, какие типичные ошибки пометить красными восклицательными знаками и на какой развилке включить тревожную сирену.

Влюблённость. Страсть. Зависимость. Любовь. В чем разница?

На чем держатся счастливые и несчастные браки?

Как становятся стервозными женами и при чем здесь идеальные мужья?

Как не стать чьей-то привычкой, резиновой куклой, жертвой?

Ответы на эти и другие непростые вопросы рождаются в ходе живого диалога.

На сцене две контрастные героини – «Идеальная супруга» и «Стервозная жена» – затевают спор о любви и браке, вовлекая читателя в разговор о главном.

Сквозь повышенную громкость звучит тихая просьба остановиться, продышаться, услышать друг друга, почувствовать, поговорить, понять.

Тропинка от шаблонных представлений о браке до глубоких рассуждений о любви, творчестве, смерти, и до осторожных мыслей о Боге, петляет через колючие протесты и тихое принятие.

И неважно, где звучит этот яркий, живой диалог: в голове одной женщины или прилюдно на большой сцене, главное – он заставляет замедлиться и задуматься.

Тем более что спор за спинами идеальных и скверных мужей наполнен душевной простотой, глубиной, пронзительными исповедями и легким, житейским юмором.

Книга написана на одном дыхание. Смею надеяться, что такой же легкой станет она и для прочтения. Ведь личный и профессиональный опыт в ней упакован не в скучную методичку, а завернут в шуршащую художественную обертку: театральную пьесу и короткие зарисовки.

Насыщенный диалог, простая, понятная рифма, яркие примеры и метафоры— основное наполнение книги.

А для любителей практики – полезные упражнения, выполнение которых поможет разобраться с хаосом в голове и и подсветить собственные ошибки.

Оглавление пьесы открывает мистический повтор цифры 8.

Книга будто специально выстроилась по схеме 8 × 8 × 8 × 8 × 8

Восемь глав.

Восемь скрытых причин для истерик и развода.

Восемь видов любовного суррогата.

Восемь условий счастливого брака.

Восемь формул успешных отношений.

В книге нет пошаговой инструкции, как вновь влюбиться в собственного мужа (жену). Есть приглашение к вдумчивому разговору об этом и предложение исследовать самую популярную и загадочную тему: любовь в браке.

Дополняет диалог противоположных персонажей вторая часть книги – «Эхо ускользающих шагов».

В коротких пронзительных историях – трогательное тепло и особенная магия. Смешные и грустные, все они скреплены одним клеем – сожалением о запоздалой ясности и нежности.

Книга "Брак, любовь и Курочка Ряба" про важную встречу с Другим, которая невозможна без знакомства с Собой. И здесь может быть полезна моя первая книга: «РАЗДЕВАЙТЕСЬ! Голая правда об одетых людях». Книга о том, как важно научиться ладить с собой, прежде чем начинать строить здоровые партнерские отношения. И это не работа по изменению партнера, а процесс подпиливания собственных сучков, которые царапают и ранят другого. Тот, кто не в ладу с собой, в браке может либо угождать, либо подавлять, превращая живых людей в унылую собственность друг друга.

Что происходит внутри, когда вопросы без ответов заваливают тебя бесконечным снегопадом и перекрывают выход?

Как быть, если без спора не найти истину? А не побывав в крайностях, не выйти на середину?

Самое правильное – дать время такому «снегопаду», затеять спор и побывать в этих крайностях.

Я приглашаю вас в дом, засыпанный со всех сторон вопросами.

Дом, из которого предстоит найти выход.

Книга полезна тем, у кого на свадебном торте больше одной свечи.

Тем, кто подошел к черте с отметкой «Развод».

Тем, кто только выбирает платье в свадебном каталоге.

ЧАСТЬ I
БРАК, ЛЮБОВЬ И КУРОЧКА РЯБА

Действующие лица:

Надежда Пудра – образцовая жена никудышного мужа, дама зрелого возраста, домохозяйка.

Ольга Звонарева – вдова, бывшая стервозная жена идеального мужа, работающая пенсионерка.

Графоман – танцующий резиновый аэрочеловечек.

Снег – просто снег.

1. Прямая связь

Две женские фигуры отдельно друг от друга свернулись калачиком на полу в потоке белого света. Над каждой из них через дырку в потолке сыпется снег.

СНЕГ (мужской голос). Человек часто похож на медведя, уснувшего в берлоге под собственные колыбельные про придуманном счастье. И готов разорвать любого, кто осмелится его разбудить.

Фигуры распрямляются, встают в полный рост. Усиленный свет раздвигает темноту вокруг и делит сцену на два пространства. В одном – дом Надежды: стул, чемодан, кресло, швабра, уютный абажур. Но поток света направлен не на них, а на четыре фотографии на стене в одной большой рамке: малыш, школьник, юноша, мужчина.

НАДЕЖДА (в верхней одежде). Та-а-ак… Газ выключила. Воду перекрыла. Электричество проверила. Паспорт. Деньги. Сотовый. Таблетки. Кажется, все. Ничего не забыла.

Ах да! Присесть на дорожку. Стул? Вот он. Да, и помолчать.

Надежда финальным взглядом скользит по комнате и с чемоданом в руках подходит к входной двери. Пытается открыть, дверь не поддается. Еще несколько попыток не увенчаются успехом. Надежда нервно звонит по телефону.

НАДЕЖДА. Алло! Служба спасения?

Контора службы спасения. Письменный стол с советским телефоном, стул, шведская стенка, боксерская груша. Свет от обычной лампочки под потолком на кривом проводе. Звонит телефон.

ОЛЬГА (устало). Служба спасения. Слушаю.

НАДЕЖДА (истерично). Девушка! Милая! У меня замок сломался. Дверь не открывается. Каштановая, 7. Приезжайте! Срочно приезжайте!

ОЛЬГА (нехотя). Ага, у всех сломался. В окно гляньте. Снегопад. Весь поселок завалило. И двери, и окна по самое не хочу.

НАДЕЖДА. Так откопайте же меня! У меня билет. У меня самолет. У меня семья сына рушится. Внуков любимых забирают…

ОЛЬГА (раздраженно). Женщина, я вам по-русски объясняю: снег, водителей нет, машин мало, всех засыпало, ждите.

НАДЕЖДА. Но как же так-то? Надо найти. Надо откопать. Так неправильно. Я буду жаловаться.

ОЛЬГА. На здоровье.

Надежда в растерянности стоит посреди комнаты. Трясет сотовым телефоном. Машет им из стороны в сторону, пытается поймать связь. Поворачивается к фотографиям на стене.

НАДЕЖДА. Борюсечка, солнышко, может быть, голосовая почта долетит до тебя?! У нас тут такое! Сы́нонька, как же так-то? Борюсик! Меня тут заперли. Представляешь? И не выпускают. Снегопад тут у нас.

А вещи вот все тут. И подарки. И я… Я ведь все придумала, как брак твой спасти. Как же так-то, Борюсечка?! Что делать-то, ума не приложу. Ведь у меня билет. А там самолет. А они говорят, ждите. Представляешь, ждите, говорят! Борюсик, солнышко, ты держись, я что-нибудь придумаю…

ОЛЬГА. Слушай, ты, швабра горластая… Заткнись уже, без тебя тошно.

НАДЕЖДА (ошарашено). Вы кто?!

ОЛЬГА. Оператор я. Служба спасения. Та, кого ты стращала две минуты назад. Мы теперь с тобой связаны. Одной цепью.

НАДЕЖДА. Как же так-то? Оператор? Спасение! Так спасайте! Чего ж не спасаете?

ОЛЬГА. Я без связи теперь. Кабель наш снегом придавало. На последнем соединении. Не выдернуть, не разорвать. Ты одна на проводе у меня висишь, как мышь полудохлая. Не отключить тебя, блин, хоть вой. И мне теперь всю эту хрень слушать придется?

НАДЕЖДА. Ой, как же так получилось? Разве ж такое возможно?

ОЛЬГА. У Бога все возможно. Соединил вот нас, и теперь выкручивайся как хочешь.

НАДЕЖДА. Хорошо! Какая-никакая, а живая душа. Хоть и грубая очень.

ОЛЬГА. Какая есть. В мусорном ведре все равны. Радуйся такому.

Надежда снимает верхнюю одежду, бросает на стул.

НАДЕЖДА. Как же мне не вопить, как вы говорите, когда Борюсик мой страдает. А я здесь.

ОЛЬГА. Борюсик твой – мудак, дерьмо и вонь из ста подвалов.

НАДЕЖДА. Что же вы такое говорите-то! Вы ж его не знаете совсем.

ОЛЬГА. А кем еще может получиться мужик, которого зовут Борюсик?!

НАДЕЖДА. Это ж я любя. Борюсечка мой лучше всех! Борюсик, солнышко!

ОЛЬГА. Какой Борюсик? Какой блевусик? Какой вообще сюсюсик? Мужику, небось, под сороковник, а он у нее все еще Борюсик.

НАДЕЖДА. Что же вы так сердитесь?

ОЛЬГА. Откуда ты раскопала такое идиотское имя? Ты сама бы жила с мужиком с таким именем?

НАДЕЖДА. Это от любви.

ОЛЬГА. От какой любви?! Хочешь сделать из мужика калошу никчемную, называй его каждый день Борюсиком.

НАДЕЖДА. Какая вы, право, грубая женщина. Послал же Бог.

ОЛЬГА. Еще и спасать его летит. Как дитятко малолетнее. Нет, это мужик или сопля зеленая? Борюсик! Два пальца в рот!

НАДЕЖДА. Мальчик мой страдает. Жена от него уходит. Внуков хочет забрать. Нам и так тяжело. А тут еще вы.

ОЛЬГА. Жена от него лыжи навострила? И правильно делает. Я ее понимаю.

Решение принять, по столу кулаком стукнуть, в койке отжарить по-мужски – разве возможно все это в пижамке с розовым зайчиком и именем Борюсик?

НАДЕЖДА. Он не стучит по столу. Он у меня воспитанный, хороший мальчик. Он вообще…

ОЛЬГА. Вот ты сейчас летишь. Что ты хочешь им сказать, спасительница?

НАДЕЖДА. Ну-у-у, что так нельзя делать. Это некрасиво, неправильно. У вас дети, скажу. Я не разрешаю.

ОЛЬГА. А кто ты такая, чтобы что-то разрешать или запрещать в чужой семье? Кто тебя будет слушать? Ты что о себе возомнила? Там жена все решает. И это правильно. Твой сы́нонька там не имеет права голоса. По одной простой причине, что он не Борис – стальной кулак, а мальчик для битья с тошнотворной кличкой Борюсик. Егусик, барабусик, трампампусик, твою мать… Тьфу!

НАДЕЖДА. Как много плохих слов вы знаете. Как вы с этим живете?

ОЛЬГА. Разве это плохие слова? Вот ЗАГС, брак, клетка – вот это плохие слова.

В коридоре между пространствами двух героинь появляется танцующий надувной аэрочеловечек. Таких используют для рекламы бренда или в качестве зазывалы. Он склоняется то в одну, то в другую сторону, будто наблюдает и подслушивает.

ГРАФОМАН.

в грудной клетке сердце билось

и ответа не находилось

почему место жительства сердца – клетка?

а двух плененных сердец – брак?!

НАДЕЖДА и ОЛЬГА (хором). Кто здесь?!

ГРАФОМАН. Уважаемые дамы! Разрешите представиться: Графоман. Я стал невольным свидетелем вашего интересного разговора. И хотел бы присоединиться. Я тут иногда графоманю. Исключительно для себя, не беспокойтесь. Я вам не помешаю. Обожаю споры умных, интеллигентных женщин. Позволите?!

ОЛЬГА. Да на здоровье! Жалко, что ли? Присутствуй! Марай бумагу, коль приспичило и невтерпеж. Я – Ольга, если что. Обращайся!

НАДЕЖДА. Очень приятно. Я – Надежда. Хотя это немного странно.

ГРАФОМАН. Благодарю вас, о, нежнейшая Ольга и распрекраснейшая Надежда.

ОЛЬГА. Хотя мужик, называющий себя графом, больше похож на надувную резиновую куклу.

НАДЕЖДА. А вы умеете видеть сквозь стены?

ОЛЬГА. Конечно. Могу и тебя описать не глядя.

НАДЕЖДА. Будьте так любезны. Даже интересно.

2. Одна тетенька жила-была…

Надежда подходит к зеркалу. Разглядывает себя. Ольга в высоких сапогах-ботфортах на каблуке и короткой юбке стоит у шведской стенки. Неуклюжие упражнения у перекладин дополняют ее эмоциональную речь.

ОЛЬГА. Есть женщины, которых язык не поворачивается назвать женщиной. Вот «тетенька» для них – самое то. Мне кажется, ты классическая тетенька. Стоишь сейчас, как елка прошлогодняя, посередине комнаты, и выбросить жалко, и оставить тошно.

Черная юбочка в складочку, мешковатый пиНжачок цвета осенней грязи. Не удивлюсь, если еще кримпленовый. С хилой гулькой на голове. Руки с обглоданными ногтями, не знающие маникюра. Все лицо от страданий стекает вниз, не догнать уже.

Муж есть, но так, для порядка: чтоб был, чтобы как у всех. Не для радости, а для того, чтобы руки было чем занять. Готовить, стирать, убирать, ублажать.

(пауза) Волнуешься все. Суетишься. Готова делать что угодно за нежный взгляд, доброе слово, за похвалу и одобрение. Виляешь хвостом перед вечно недовольным хозяином.

И терпишь, терпишь, терпишь. Его загулы терпишь, невнимание, грубость, измены. Чего ты там еще терпишь, отказавшись от себя и от собственной жизни?

Он ноги о тебя вытирает, а ты входишь в положение, прощаешь. Поревешь в подушку, наденешь дежурную улыбку и вперед, навстречу светлому будущему.

НАДЕЖДА (подходя ближе к зеркалу). Неужели это все видно уже даже по телефону?!

(Ольге) Все пункты мимо, дорогая ясновидящая. Разве что только один: я и правда долго могу терпеть.

ОЛЬГА. Лицом к лицу лица не увидать. Все настоящее видно на расстоянии.

Надежда стоит у зеркала. Ольга подходит к стене-занавеске

ОЛЬГА. Эй, алло, ты где? Алло! Куда пропала? Ал-л-л-о-о-о! Обиделась, что ли?

НАДЕЖДА. Да нет, все хорошо. Все нормально.

ОЛЬГА (раздраженно). Вот что хорошо? Что нормально? Я ее тут чихвощу из души в душу, а ей все нормально. Как в сказке про Морозку. Дедуся добрый прибавляет минуса в холодильнике и интересуется нежно: «Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?»

НАДЕЖДА. Да, хорошая сказка.

ОЛЬГА. И дураку ж понятно, что коленки уже друг о дружку звенят. А Настенька приторным голоском: «Тепло, Морозушко, тепло, батюшка».

НАДЕЖДА. Да, милая девушка Настенька.

ОЛЬГА (со злостью). Да что ж такое-то, два пальца в рот! И дождалась Настенька слов неслыханных: «Хорошая ты девица, не перечливая. На вот шубу мою, лапушка!»

НАДЕЖДА. Как хорошо вы ее пересказали.

ОЛЬГА. Любимая сказка небось в детстве у тебя была? Ждешь шубу-то, поди, до сих пор? Думаешь, если никому не перечить, то счастье тебе привалит полную телегу?

НАДЕЖДА. Я не умею разговаривать с грубыми людьми.

ОЛЬГА. Да пора бы уже научиться. Не девочка, небось? Таких, как я, кругом пруд пруди.

НАДЕЖДА. Мне проще промолчать, чем связываться.

ОЛЬГА. Звучит очень свысока. Таких, как я, надо уметь ставить на место. Сама не умеешь и сына своего не научила. Вот и достался он такой же стерве, как я.

НАДЕЖДА. Стервам всегда хорошие мужчины достаются. Закон подлости.

ОЛЬГА. Хотя ведь не факт, что такие, как ты, лучше. Опыт показывает, что мух в варенье тонет больше, чем в уксусе.

НАДЕЖДА. Не проверяла.

ОЛЬГА. Мне вот такие, как ты, тридцать лет в спину шипели: «Какой хороший мужик, а такой мегере достался. Бедный он, бедный». А мне и самой его жалко было. Царствие небесное.

НАДЕЖДА (громче). Так ведь оно так и есть.

ОЛЬГА. Поэтому я на стороне твоей невестки, а не сына. И у меня другие любимые сказки были.

НАДЕЖДА (резко меняя тон). Какие, интересно? Ты, верно, в «Курочке Рябе» все яйца перебила? И особенное, которое тебе судьба снесла. Всю жизнь его долбила. А как упало и разбилось, то слезы горькие льешь. Льешь-льешь, я вижу. Не удержала яичко-то в руках. Вот оно и разбилось.

ОЛЬГА (смущенно, почти заикаясь). Но… курочка мне еще одно обещала снести. Так и сказала: не плачь, говорит, бабка, снесу тебе яичко не золотое, а простое…

НАДЕЖДА. Ну-ну, жди-жди!

ОЛЬГА (оправившись). Вот можешь же, когда тебя разозлят. Значит, еще не все потеряно.

НАДЕЖДА. Настеньку в «Морозко» и правда люблю. Только она не умеет злиться, а я умею. И даже иногда могу сдачи дать. Хотя терпеть действительно могу долго.

ОЛЬГА. Вот это по-нашему!

НАДЕЖДА. Тогда и я буду взаимно любезна. Скорей всего…

Надежда берет в руки швабру и начинает интенсивно протирать полы. Ольга встает перед зеркалом. Разглядывает себя.

НАДЕЖДА. Ты похожа на тех женщин, которые в шестьдесят хотят выглядеть на тридцать. Яркие губы, щеки, ногти. Наверняка блондинка крашеная. Любишь щегольнуть в коротких юбках и на каблуках. А главное – тебе кажется, что все это очень красиво, идет тебе и делает тебя моложе. И что во всем этом ужасе ты неотразима. Так и вижу тебя в трикотажном коротком платье в обтяжку, цвета майской сырости, в высоких сапогах за колено и на каблуке.

ОЛЬГА (подойдя вплотную к зеркалу). Как там в «Служебном романе»? «Хорошие сапоги! Надо брать!»

НАДЕЖДА. У таких, как ты, нет ничего святого: ни сочувствия, ни сострадания, ни любви. К своим целям вы готовы идти по головам, даже если это головы тех, кто вас любит. Мужей было штук пять, не меньше. И последний так долго мучился с тобой, что сбежал в мир иной. Потому что в любом другом месте на земле ты бы его достала.

ОЛЬГА. Браво! Почти все угадала. Только не пять мужей, а всего два. С последним прожили больше тридцати лет, царствие небесное.

НАДЕЖДА (решительно). И да, ты и правда настоящая стерва!

Две женщины, стоя напротив друг друга, дырявят свою прозрачную стенку-занавеску и подглядывают в образовавшуюся щелку.

ГРАФОМАН.

два взгляда встретились в одной замочной скважине

едва смущение свое преодолев

друг друга закидали злыми штампами

в привычном зеркале себя не разглядев…

3. Клетка, брак и другие плохие слова

ОЛЬГА. Послушай, детка. Классическая стерва – это «тургеневская барышня», которая выжила после жесткого нокаута. Ты знала об этом? И мне известны все трюки такой «Настеньки», как ты. И потребность каждого в перчинке известна.

НАДЕЖДА. Но острый соус не станешь есть каждый день. Даже если ты любитель острого.

ОЛЬГА. Манную кашу тем более.

НАДЕЖДА. Странно, что есть те, которые любят таких ужасных женщин, как ты.

ОЛЬГА. И среди них твой сын, догоняешь?!

НАДЕЖДА. Это моя боль.

ОЛЬГА. Похоже, в твоем анализе моего портрета я зачислена в ранг отрицательных героинь?

НАДЕЖДА. Разве это не так?

ОЛЬГА. Всегда в детстве удивлялась, почему Настенька, которая притворяется и врет, что ей тепло, – положительная героиня, а сестрица ее краснощекая, которая честно признается, что ей холодно, – отрицательная.

НАДЕЖДА. В браке каждый сам выбирает, что ему по вкусу. Хотя выбор моего сына меня и правда очень удивляет. Я приучала его к здоровой еде.

ОЛЬГА. На вкус и цвет все фломастеры разные.

НАДЕЖДА. Но брак…

ОЛЬГА (горячо). Брак, брак, брак… Как так все устроено, что все девочки чуть ли не с пяти лет начинают мечтать о свадьбе. Как будто свадьба – это то главное, с чего запускается настоящая жизнь. Никто не учит девочек, что там дальше – после свадьбы. Все начинается и заканчивается ей. И у этого нет продолжения. Дальше тупик. Любой брак – это пластинка с дефектом на третьей дорожке, о который иголка спотыкается и отскакивает назад.

НАДЕЖДА. Ты против брака, что ли, против свадьбы?

ОЛЬГА (с издевкой). А ты за? Ах да! я забыла, ты же у нас «Настенька». Прям так и вижу твой дрожащий подбородок от долгожданных слов тетеньки в ЗАГСе: «Объявляю вас мужем и женой. Живите долго и счастливо». Представляешь? Объявляет она?!

НАДЕЖДА. А ты сама не радовалась, что ли?

ОЛЬГА. Чему радоваться-то? Я завела мужа, потому что некому было гвоздь забить. А он меня, чтоб борщи варила. Я же без розовых очков в ЗАГСе стояла.

НАДЕЖДА. Ну, про борщи ты явно загнула.

ОЛЬГА. Могу посоревноваться, если что.

ГРАФОМАН.

она завела его, потому что

некому было забить гвоздь

он завел ее, потому что

кушать хотелось всерьез

они заведенными были

а думали, что семья…

вот и я…

завела его, потому что…

ГОЛОСА ИЗ ЗАЛА.

И я…

И я…

И я…

завела его…

ОЛЬГА. Послушай! Но вот этот брак. Он вообще зачем? Если никто не может быть в нем счастлив?

НАДЕЖДА. Мы все посланы друг для друга. Правда непонятно для чего. Может быть, чтобы измениться, я не знаю, стать лучше? Научиться чему-то?

ОЛЬГА. Не посланы, а внедрены. Иногда насильно и под дулом пистолета. Мы как агенты службы разведки: каждый заслан к другому с тайным заданием – вывести его из себя во что бы то ни стало.

НАДЕЖДА. А зачем?

ОЛЬГА. А как еще Богу узнать нашу настоящую сущность под общим маскарадом вранья и притворства? Вот мы и стараемся. Бонусы хорошие, похоже, за это начисляют.

НАДЕЖДА. И для этого придумали брак?

ОЛЬГА. Как в народе говорят: хорошее дело браком не назовешь.

Ольга и Надежда молча сидят, каждая на своем месте.

ГРАФОМАН.

«заклю́чен брак!» —

волшебные слова

теперь мы – заключенные?!?!

нет… что-то здесь не так…

ОЛЬГА. Да уж. Клетка. Брак. Заключенные. Заведенные. Скука. Рутина. Пыль. Ритуал. Ни одного приятного слова.

ГРАФОМАН. Ритуал спасает. Многим бывает достаточно ритуальной жизни по шаблону.

Ритуал заменяет живые эмоции. Так проще. Шаблон вместо спонтанности. Притворство вместо искренности. Контроль вместо близости. Каждый занят тем, чтобы пропихнуть, простите, продвинуть наверх свои желания, сделать их целью брака.

ОЛЬГА. Это точно. Мужчина в униформе «муж» превращается из живого нормального мужика в механизм, который по рефлексу Павлова Восьмого марта строевым шагом марширует домой с букетом тюльпанов. Чтобы в своем внутреннем блокноте поставить галочку напротив строчки «внимательный муж» и выдохнуть до следующего года.

НАДЕЖДА. Ну хоть Восьмого марта, и на том спасибо.

ОЛЬГА. Такое чувство, что «брачный костюм», который выдают мужчинам в ЗАГСе, он как будто всегда на пару размеров меньше. И жмет сильно. Причем в самых проблемных местах. Напрочь пережимает сердечную мышцу, нимбом стягивает головные извилины, защемляет что-то в штанах, но зато сильно расслабляет желудок.

И… ни-ка-кой тебе гарантии.

ГРАФОМАН.

на земле есть одна гарантия

эта гарантия – смерть

все остальное —

сплошная романтика

с веселым названием «Бзд*ть»!

НАДЕЖДА. Грустно все это. (пауза.) А что там с машинами? Ничего не слышно?

ОЛЬГА. Тихо все. Я закрыта так же, как и ты. Ну вот чего ты туда рвешься?

НАДЕЖДА (со страдальческим вздохом). Думаю все время, как сыну помочь.

ГРАФОМАН.

Одна тетенька была такой хорошей мамой, что на сорокалетие ребенка пуповину уже бензопила не брала.

ОЛЬГА. Да уж! Бог даже бурю организовал, чтобы ты дома сидела. А тебе и это не указ. Что ты там забыла? Что такого важного ты должна сделать в чужом доме?

НАДЕЖДА. Я с невесткой хотела поговорить. Рассказать, как она обижает моего сына. Сказать, что так нельзя делать.

ОЛЬГА (кривляясь). А она обнимет тебя радостно: «Спасибо, мамо! Вот пока тебя не было, я не знала, что делать, а теперь знаю, и сегодня же мы заживем с твоим сыночком долго и счастливо». Тебе самой не смешно?

НАДЕЖДА. Не путай меня. Главное, я узнать хочу, почему она так с ним поступает? Поговорить нам надо.

ОЛЬГА. А ты со мной поговори. У меня опыта побольше. Объясню, почему от такого бриллиантового мужика его жена удирать собирается.

НАДЕЖДА. Боюсь, от тебя я ничего полезного не услышу, только гадость какую-нибудь.

ОЛЬГА. А у тебя выбора нет. Либо в соплях захлебываться, либо по-новому взглянуть на привычное.

НАДЕЖДА. На какое привычное? Не всем достаются такие идеальные мужики. А только тем, которые с жиру бесятся. Хорошие женщины мучаются с грубыми, самовлюбленными эгоистами.

ОЛЬГА. Ты сейчас это так сказала, как будто я виновата, что твой мужик – козел. Каждый соответствует тому, что имеет. И то, что имеет, соответствует ему. Не я его для тебя выбрала. Ты сама подсуетилась. Паук по потолку за мухой не бегает. Она сама летит в его злобные сети.

Ответь по-честному сама себе. Когда бы муж твой был без недостатков, женился он бы на тебе?!

Молчишь? То-то…

Так что выбора у тебя нет. Кто тебе еще правду в глаза скажет?

НАДЕЖДА. Выбора и правда нет. Замолчать сейчас еще страшнее.

ОЛЬГА. Вот для начала – совсем банальное. Никто ему глаза не завязывал и на аркане в ЗАГС не тащил. Сам выбрал, пусть сам и расхлебывает.

НАДЕЖДА. Но жена его раньше такой не была.

ОЛЬГА. А если не была, значит, твой сы́нонька тоже приложил к этому руку?!

НАДЕЖДА. Но как же так-то?! Разве же он что плохого делал?

ОЛЬГА. Вот с этим и давай разберемся.

НАДЕЖДА (тяжело вздыхая). Охо-хо-хо-хо. Куда же мне от тебя деться?

ГРАФОМАН.

брак – неудобные туфли

что давят тебе на мозоль

про которую ты б не узнала

оставаясь босой…

4. Игра «ЦАРЬ ГОРЫ»

ОЛЬГА. А ты не спрашивала себя, почему здоровый, умный, сильный мужик терпит тычки своей женушки и ничего не меняет?

НАДЕЖДА. Я привыкла спрашивать, почему его грымза так себя ведет.

ОЛЬГА. Понятно. Это всегда проще.

ГРАФОМАН. Позвольте, дамы, кусочек притчи?

Некий мужчина, проходя мимо террасы, каждый день видел одну и ту же картину: в плетеных креслах отдыхала пожилая семейная пара, а между ними на полу лежала и выла собака.

Однажды мужчина не выдержал и поинтересовался, по какой причине так жалобно каждый день скулит их собака.

– Она лежит на гвозде, – ответила женщина.

– Но почему же она не уйдет?

– Ей больно настолько, чтобы скулить, но не настолько, чтобы уйти.

ОЛЬГА. Да. Это точно!

А вот если бы ты смотрела фильм, где муж зарабатывает деньги, заботится о семье, развозит детей по школам, строит дом, таскает сумки, а жена только дает указания и проверяет исполнение. Кто был бы для тебя настоящим героем?

НАДЕЖДА. Мужчина, конечно.

ОЛЬГА. Вот и ответ на твой вопрос, зачем он все это терпит. Быть положительным персонажем для вас с сыном намного важнее всего остального.

В «Царь горы» играла в детстве?

НАДЕЖДА. Нет. Я в куклы играла.

ОЛЬГА. «Царь горы» – это когда все дерутся за вершину, сталкивая с нее остальных. Так вот герой с флагом спасателя чаще других бывает на вершине, и он ее просто так не сдает.

НАДЕЖДА. Тебя послушать, так быть хорошим мужем вовсе не обязательно?

ОЛЬГА. Между хорошим и идеальным мужем большая разница. Не надо это путать.

НАДЕЖДА. Вот это разворот.

ОЛЬГА. При любом раскладе в глазах посторонних твой сын всегда на коне и в дамках. Беспроигрышная партия. Царь горы, два пальца в рот. При любой комбинации услышит: «Такой хороший мужчина! Как же не повезло бедняге!»

ГРАФОМАН.

игра в «Царь-горы» и «Зарницу» —

актерское мастерство

и монолог без зрителя —

такое вот… БРАК… кино

ОЛЬГА. А признайся честно, жена ведь не единственная, кто обижает твоего бедного сыночка?

НАДЕЖДА (со страдальческим вздохом). С начальником ему очень не повезло. Столько крови из Борюсика бедного выпил.

ОЛЬГА. И что ж получается? И жена у него – змея подколодная, и начальник – злодей, и наверняка друзья – предатели, и коллеги тупые, и сосед – козел?!

НАДЕЖДА. Да! Именно так!

ОЛЬГА. Почему же они все окружают твоего сыночка? Сговорились, что ли?

НАДЕЖДА. Не знаю. Сама удивляюсь. Столько мой мальчик страдает ото всех.

ОЛЬГА. А это ты учила его в детстве: «Если будешь хорошим мальчиком, мама тебя будет любить». Вспомни, что ты ему говорила?

НАДЕЖДА. Надо вести себя хорошо, говорила. Слушаться маму. Помогать слабым. Не перечить старшим.

ОЛЬГА (передразнивая). А еще ходить строем, кивать, притворяться, терпеть, быть послушным и удобным для всех мальчиком.

НАДЕЖДА. А что в этом плохого?

ОЛЬГА. Видишь, как много условий, чтобы ты его любила. А есть путь намного короче.

НАДЕЖДА. Какой?

ОЛЬГА. Окружить себя мерзавцами. И на фоне их ты всегда будешь хорошим малым: самым милым, самым добрым, самым честным, самым порядочным, самым умным. Все другие пути намного сложнее. Там делом надо все это подтверждать.

НАДЕЖДА. Как лихо ты все завернула. Ну, ничего другого я от тебя и не ожидала.

ОЛЬГА. Только на фоне беспросветных негодяев можно легко казаться настоящим душкой. Вот как ты сейчас на фоне меня.

ГРАФОМАН. Одна тетенька так любила свой Цветочек, что он постоянно прятался в сорняках и крапиве. Только они заставляли ее любить его еще больше.

ОЛЬГА. Твоему сыну надо быть благодарным всем этим поганцам. Они помогают ему быть лучше других в твоих глазах, ничего не делая. Другие не могут, а негодяи могут. Вот он и держится за них. Сам. Никто его не заставляет.

НАДЕЖДА. Ты хочешь сказать, что это он сам их притягивает? И жену, и начальника…

ОЛЬГА. Не только притягивает, а вынуждает их быть такими.

ГРАФОМАН.

быть просто «хорошим» мальчиком

не означает любить

быть круглой «отличницей» в браке

не значит, что браку быть…

5. Восемь скрытых причин для скандала

Ольга делает приседания у окна. Надежда гладит фотографии сына на стене.

ГРАФОМАН (обращаясь к Ольге). Я вот где-то слышал, что главная особенность стервозной жены – ее необоснованные беспричинные истерики. Не могли бы вы рассказать об этом подробно. Или это распространенное заблуждение?

ОЛЬГА. Нет, не заблуждение. Это так и есть. Только так ли уж они беспричинны?

НАДЕЖДА. Да и мне тоже интересно. Послушать Ольгу, так любая горгона – страдалица несчастная, что с хорошим мужем живет?

ОЛЬГА. Еще раз повторяю: хороший муж и идеальный – большая разница.

НАДЕЖДА. Вот и объясни нам, в чем разница.

ОЛЬГА. Принято считать, что в браке с мегерой страдает только муж. А какой ад переживает сама мегера, живя с таким мужем, известно только ей.

НАДЕЖДА. Бедная ты, бедная.

ОЛЬГА (обращаясь к Графоману). А чего это вы, любезный, приступами истерик интересуетесь?

ГРАФОМАН. Собираю материал для блогерского исследования.

ОЛЬГА (с издевкой). И какова же тема сего трактата?

ГРАФОМАН. «Не конгруэнтные реакции друг на друга особей кролика и ехидны в условиях вынужденного совместного проживания на примере поиска толерантных решений членов человеческих гендеров с разными жесткими конструкциями убеждений, установок и противоположными картинами мира».

ОЛЬГА. Ты сам-то понял, что сказал?

ГРАФОМАН. Очень длинно, да?

ОЛЬГА. Ехидну жалко!

НАДЕЖДА. Бедный кролик!

ГРАФОМАН. Поправьте, пожалуйста. Буду крайне признателен.

ОЛЬГА. Записывай, дарю. Трактат «О невыносимой жизни обычной живой бабы с душным терпилой».

НАДЕЖДА. Нет, лучше так: «О нестерпимой жизни идеального мужа со скандальной женой».

ГРАФОМАН. Да, и правда, краткость – сестра таланта.

ОЛЬГА. Или еще короче: «Восемь причин стервозности обычной жены».

ГРАФОМАН. А что их и правда восемь?

ОЛЬГА. Пока не знаю. Но могу набрать, если надо.

ГРАФОМАН. Да, пожалуйста. Буду вам очень благодарен.

НАДЕЖДА. Она и больше найдет, лишь бы себя обелить.

ОЛЬГА. Существуют явные причины развода: измены, отсутствие денег, пьянство, лишний вес, рукоприкладство… Но в их основе часто лежат скрытые причины, которые не указывают в заявлении о расторжении брака. В том числе и эти восемь.

Кстати, сексуальная и денежная энергия бурлят в одном потоке, доказано.

ГРАФОМАН. Какие же это причины?

Причина первая. Ожидания

ОЛЬГА. Итак, записывай, причина раз. Это когда вместо Ален Делона – Крамаров собственной персоной. Это вот прям самая распространенная причина. Даже в обычных семьях, где нет идеального мужа.

ГРАФОМАН. Но Крамаров тоже хороший актер.

ОЛЬГА. Давай только спорить не будем. Просил, так слушай. Записываешь?

ГРАФОМАН. Так, причина первая. Любая истерика возникает по одной простой причине: когда реальная картинка не соответствует замыслу. Грубо говоря, когда ожидания завышены и хочется перекроить на свой лад того, кто имел наглость не соответствовать твоей мечте.

ОЛЬГА (задумчиво). Хотя вот сейчас подумала: муж-то тут вроде и ни при чем. Он таким был с самого начала. Это ж я его себе намечтала.

ГРАФОМАН. Да. Тут и правда претензии, скорее, только к себе: чего это фантазия так сильно разыгралась?

ОЛЬГА. Но если даже все всё понимают, эта причина остается самой распространенной. Крах ожиданий.

ГРАФОМАН. Одна тетенька так мечтала о пышном каравае, что приняла за него крендель с вареной морковкой.

ОЛЬГА (продолжает). Это как в мелких косичках, шортах, шлепках и с офигенным загаром спрыгнуть из плюс сорока Таиланда в минус тридцать Шереметьево. Когда тело еще пропитано негой теплого океана, которого уже нет, трудно поверить в другую реальность. Но задержка багажа с теплыми вещами быстро ставит все на свои места.

Крах ожиданий. Это бесит страшно. Когда другой просто тупо не делает то, что ты от него требуешь. Потому что на старте вы не обговорили условия общего забега. Вот и прыгаете по лужам, обгоняя друг друга и поливая на поворотах грязью. Чтобы твоя правда стала общим правилом.

И здесь бы самое время сесть и подкорректировать условия, претензии, просьбы и пожелания. Либо значительно их снизить, исходя из жизненных реалий и честного взгляда со стороны. Но бег остановить уже невозможно.

Это самое горькое разочарование. Когда ожидания не соответствуют действительности. Когда придуманные сказки слаще, чем реальная жизнь. Когда не хватает духа это разделить, принять и учитывать. Когда тратишь силы, время, жизнь, чтобы всех, кто сопротивляется, запихнуть в свою сказку. Когда сама дура, а виноват в этом другой.

Вот, к примеру, каждой девочке знакома история с забрызганным ободком унитаза. Эта вечная боль и истерика в ответ на жуткие телесные ощущения. Это бесполезные взывания к пониманию. Это извечный громкий вопрос: неужели нельзя поднять эту штуковину? Неужели это так трудно понять и сделать?

Отрезвление и резкое окончание изматывающей истории приходит внезапно, ощутимо и бесповоротно после того, как однажды, в четыре утра ты нехотя, в полусне выползаешь по малой нужде из мягкой, уютной кровати, в полной темноте на ощупь пробираешься по коридору и расслабленно плюхаешься теплой голой попой на… вызывающе, блин! холодный унитаз.

И звереешь.

Потому что именно сегодня он оказался без ободка.

Просто муж впервые за семь лет совместного проживания вспомнил-таки твою горячую просьбу, поднял, но не опустил этот долбанный ободок.

Чистый, как слеза, инсайт больно ударяет тебя по макушке. Зачем семь долгих лет мучиться и пытаться изменить другого?!

Куда проще самой привыкнуть поднимать ободок унитаза после себя и опускать его для себя. Так все просто.

Почему девяносто процентов женщин заставляют делать это мужчину?!

Но так я думаю только сейчас, к сожалению. Когда сухой ободок унитаза радостно кричит, что твоя цель достигнута, ура, наконец-то (!), но при этом тихо шепчет, что поднимать его уже некому.

Эффект «вдутой лягушки». Причина вторая

ОЛЬГА. Сказка и реальность в их жестком столкновении – причина самая распространенная, но, к сожалению, не единственная.

НАДЕЖДА (эмоционально). Какая вообще может быть причина, когда один к другому нараспашку и с чистым сердцем, а тот только злится с утра до ночи? Вот этого я совсем не понимаю. Как идеальность может выбешивать? Мой сыночек за всю жизнь даже голоса ни на кого не повысил.

ОЛЬГА. Вот поэтому невестка твоя и живет с Борюсиком вдутой лягушкой.

НАДЕЖДА (делает большие глаза). Вду…той?! Кем?! (Начинает кашлять.)

ОЛЬГА. Невестка твоя – она такая-сякая, пятая, десятая. Отрицательный персонаж при любом раскладе. Замордовала твоего бедного ребеночка. А давай я расскажу тебе, каково жить в браке с таким мужем, как твой сыночек.

НАДЕЖДА. Расскажи. Очень интересно.

ОЛЬГА. Иногда, чтобы выбесить жену, достаточно стать таким, как мама учила.

НАДЕЖДА. Это уж точно не понятно. Он к ней всей душой, а она… Сейчас еще окажется, что мы с сыном виноваты в ее злости.

ГРАФОМАН. Если честно, я бы тоже очень удивился.

НАДЕЖДА. Но как это жить «вдутой лягушкой»? Что это?

ОЛЬГА. Вот видишь, ты не знаешь. А невестка твоя знает. И я знаю. И муж твой знает. Любой знает, кто живет с идеальным спутником жизни.

НАДЕЖДА. Это что-то новое. Я никогда не слышала такого термина.

ОЛЬГА. И не услышишь. Мое открытие. Пользуйся!

Ты видела хоть раз, как мальчишки надувают на болотах лягушек?

НАДЕЖДА. Нет, конечно. Я с хулиганами не водилась.

ОЛЬГА. А я видела. Это когда лягушке через трубочку в попу воздух вдувают. Она потом смешно прыгает, истерично квакает и громко пукает.

НАДЕЖДА. Ужас! Это прям садисты какие-то.

ОЛЬГА. Да, почти как твой сын.

НАДЕЖДА. Ну ты сейчас договоришься.

ОЛЬГА. А давай мы у Графа спросим, как ведут себя животные, когда им что-то не нравится.

ГРАФОМАН. У животных заложены обычные реакции на насилие – шипеть, рычать, лаять, если им что-то не нравится, и кусать, если кто не понял всего предыдущего. Для животных выражать свое недовольство – это нормально. У них нет функции подавления.

ОЛЬГА (обращаясь к Надежде). Вот, слышала? Природой заложено не подавлять, а выражать. Понятно тебе? Для здоровья полезно. Все подавленное оседает внутри и разъедает до страшных болезней разных.

НАДЕЖДА (эмоционально). Но это же у животных! Человек тем и отличается, что не ведет себя как животное. Если все будут выражать, что же от нас останется?

ГРАФОМАН. Да! Если от жизни брать все, ее надолго не хватит.

По сути, человек в своей основе имеет животное происхождение и в первичных настройках собраны те же реакции на насилие, что у животных. Но он способен справляться со своими эмоциями, часто используя для этого функцию подавления. Но тогда в системе копится напряжение, которое требует выхода. И важно его найти.

ОЛЬГА. Найти, понимаешь, нужно. Чтобы не вести себя как животное, надо просто способы найти. Каждому свои. Простые. Человеческие.

НАДЕЖДА. У меня с этим нет проблем: полы драить, окна скоблить, огород полоть, рубашки гладить.

ОЛЬГА. Поэтому ты и спокойная как сто удавов. В спортзал пойти еще можно. Крестиком на крайняк вышивать. Куча способов есть избавиться от агрессии.

НАДЕЖДА. Это ты к чему все это? Про выражение, про подавление? Себе способы подбираешь?

ОЛЬГА. Твой сын не может не чувствовать злости, когда с ним не считаются, унижают, подавляют, оскорбляют. Он, как любой нормальный человек, испытывает злость. Взорваться может от злости. И если бы ты научила его, что злиться – это нормально, он бы нашел способ от нее избавляться: колол бы дрова соседу, переплывал речку, орал на стадионе, сигал бы в прорубь по понедельникам. Но не для таких глупостей его растили.

Он держит все в себе, потому что другое неприлично. Потому что мама научила его вместо естественного освобождения от негатива притворяться, угодничать, подчиняться, хитрить.

И подавленная злость повисает в воздухе общей жилплощади. Становится грозно в дверях, руки в боки, и требует быть выраженной. Вопрос только кем.

Так жена его бедная становится лягушкой в руках невидимого заспинного хулигана с опасной белой трубочкой. Который незаметно так, с улыбочкой доброй…

А только не превращается лягушка от этого в Царевну Несмеяну. В Змей- Горгониху превращается о семи головах. Вот незадача-то.

НАДЕЖДА. Ну ты и фантазерка.

ОЛЬГА. Не знаю, как объясняют такой фокус ученые, но невестка твоя чувствует весь этот ужас внутри. И я очень ей сочувствую. Так как громко квакать и пукать ей приходится за себя и за того парня.

НАДЕЖДА. Как только муж твой жил с тобой тридцать лет?

ОЛЬГА. Так же как и ты со своим. Чего не уходишь от него?

НАДЕЖДА. Почему-то уходят те, для кого ты расшибаешься в лепешку.

ОЛЬГА. А ты встань на место невестки или мужа своего. Представь на минуту: ты накачена двойной порцией злости и ничего, кроме ненависти, не чувствуешь. И так ни день, ни два, а постоянно. В то время как любитель болот и лягушек, чистый, легкий и благородный, размахивает флагом спасателя с красным крестом на очередной вершине. Он опять «Царь горы». Что будешь к нему чувствовать?

Да, именно. Плюсовать еще порцию злости и готовиться к побегу.

Очень часто, кстати, жесткий супруг или стервозная женушка уползают спать в соседнюю комнату, и с сексом тоже начинаются проблемы. Догадываются, видимо, что лягушачьи забавы передаются не только воздушно-капельным, но и половым путем. Тут главное – успеть занять позицию сверху.

НАДЕЖДА. Все это звучит как полный бред и мистика.

ГРАФОМАН. Одна тетенька так привыкла всех шокировать, что сама забыла зачем.

ОЛЬГА (обращаясь к Графоману). Вот тебе еще одна причина. Записал?

ГРАФОМАН. Да, да, минуточку.

листок с печатью в ЗАГСе забирая

не поленись инструкцию хотя бы полистать

ведь при неправильном хранении брака

легко на части может разорвать…

Причина третья. За аплодисменты

Надежда стоит перед фотографиями сына.

НАДЕЖДА (страдальчески). Есть там новости какие? Машин не слышно? Терпения ведь больше никакого нет ждать.

ОЛЬГА. Кто о чем, а вшивый о бане. Хватит уже рваться туда, куда не пускают. И губу свою дрожащую уйми. Здесь тебе не там.

ГРАФОМАН. Одна тетенька свой дрожащий подбородок часто принимала за любовь. Многие тоже верили.

НАДЕЖДА. Как же так-то? Опять ты грубость включаешь. Жалко ведь. Сыночек же он мой, кровиночка. Столько он делает для семьи своей, а она его даже не похвалит никогда.

ОЛЬГА. Компот мне в рот! А зачем она должна его хвалить? Он, что, дитя малое?!

НАДЕЖДА. Каждая мудрая жена хвалит своего мужа. Любой муж за это горы свернет.

ОЛЬГА. То, что работает с мамой в пять лет, не всегда работает в сорок с женой. И вообще, похвала и благодарность – это разные вещи. Пора бы уже знать разницу.

НАДЕЖДА. Опять ты все путаешь. Сказать, что он молодец, это трудно, что ли? Откуда эта черствость, сухость, безразличие?

ОЛЬГА. Если человек делает что-то из любви, ему это не надо. А если за похвалу – то это просто противно.

ГРАФОМАН.

один делал все, чтоб любили его

другой, потому что любил ее

всего одна буква Себя – Тебя

а рушатся замки совместного бытия

НАДЕЖДА. Похвала, благодарность – какая разница. Главное, что человеку приятно.

ОЛЬГА. Очень часто даже за доброе дело искренне поблагодарить язык не поворачивается, когда перед тобой не мужик, а попрошайка на паперти с протянутой рукой. (Передразнивает и кривляется.) «Ну похвали меня, пожалуйста! Чего тебе жалко, что ли?»

НАДЕЖДА. Какая же ты злобная женщина! Точь-в-точь невестка моя.

ОЛЬГА. А тебе самой не противно видеть, как взрослый здоровый мужик выпрыгивает из штанов, чтобы его погладили по головке? Или выклянчивает похвалу, как сто грамм на похмелье?

НАДЕЖДА (передразнивает). Язык, видите ли, у нее не поворачивается. Отвалится прям язык твой, если лишний раз похвалишь.

ОЛЬГА. А ты ведь даже не слышишь меня.

ГРАФОМАН. Позвольте анекдот в тему.

Первоклассник выходит из-за парты, берет учительницу за руку и направляется к двери:

– Куда мы идем? – спрашивает учительница.

– В туалет.

– Но ты уже взрослый мальчик, можешь сходить один.

– Нет, один я не могу. Мама всегда хлопает в ладоши, когда я писаю…

ОЛЬГА. Худшее, что ты могла сделать для своего сына, ты уже сделала, требуя от него быть «хорошим мальчиком». Ты обманула его. Обещала, что, если он будет хорошо себя вести, его все будут любить. Но любят не за это. И он сам давно уже понял, что это не работает. Но продолжает стараться изо всех сил. Потому что так мама велела. Потому что приучила его даже писать за аплодисменты.

Когда один способен любить себя, только когда любят его, то такие аплодисменты стоят очень дорого. Изматывают и выкручивают обоих.

ГРАФОМАН.

отдавать, потому что люблю

отдавать, чтоб любили меня

– вот разница бытия;

вот причина огня

который согреет

или спалит все дотла…

(записывает.) «обычный» швабрит из любви, «святоша» – за аплодисменты…

Четвертая причина. Жена раба не королева

НАДЕЖДА. Ольга, а вот если ты такая умная и все понимаешь про брак, чего же ты сама вспыхиваешь по каждому поводу? Счастливые люди злыми не бывают. Значит, твои уловки не привели тебя к результату и хитроумные планы не сработали?

ОЛЬГА. И правда, не сработали. А планы были грандиозные.

НАДЕЖДА. Королевой стать?

ОЛЬГА. Женой короля, как минимум.

НАДЕЖДА. И для этого издевалась над бедным мужиком, как невестка моя?

ОЛЬГА. Да, мужик-то и правда умным был. Мог бы кучу денег зарабатывать своей гениальной башкой. А всю жизнь в подмастерьях у двоечника местного проходил. Миллионером мог бы стать, между прочим.

НАДЕЖДА. Думаю, тебя мало волновала его судьба. Сама небось мечтала называться женой миллионера?

ОЛЬГА. Конечно. Кто ж спорит? Вот и торопила, подгоняла, учила, подпинывала. Толку только ноль.

НАДЕЖДА. А кем в итоге стала? Старухой у разбитого корыта?

ГРАФОМАН.

понукает, приказывает, подавляет

так женщина мужа в раба превращает

и кем же становится та королева?!

женой раба?!

но уж точно не миллионера…

ОЛЬГА (грозно, обращаясь к Графоману). Так, ты там пиши-пиши, да не пере… Короче, молча пиши!

НАДЕЖДА (победоносно). А почему это раньше громко можно было, а теперь должно быть тихо? (указывая на Графомана.) Уважаемый товарищ Графоман собирает материал, и ему все интересно. Тем более, как некоторые мордуют своих бедных мужей, и что в результате получают.

ГРАФОМАН. Спасибо, распрекраснейшая Надежда!

ОЛЬГА (ворчит). Вот так всегда. Не успел ноты выучить, а уже рояль сперли.

Жена раба – это даже обиднее старухи у корыта.

ГРАФОМАН. Я всего лишь отметил причину разочарования, о нежнейшая.

Одна тетенька резала-резала правду-матку, а потом вдруг раз – и сама забеременела от соседа.

НАДЕЖДА (со злорадством). Вместо мужа короля – безропотный и покорный слуга. Получите, распишитесь. Трудно пережить такую подмену?!

ОЛЬГА. А чего ты радуешься? Это сын твой – слуга в данном случае. Хотя и правда, муж-подкаблучник, хоть и удобная вещь в хозяйстве, но не очень приятная. Тем более, когда замах был широким.

НАДЕЖДА (не унимаясь). Вот, потому и беситесь обе. Жена раба – это вам не королева. Так кто же его таким сделал? Хочется спросить. Сами же и сделали. Вместо того чтобы мужа во всем поддерживать, хвалить и помогать, пилите его с утра до вечера.

ОЛЬГА. Зубы, конечно, сами знают, когда им прорезаться, хотя пора бы уже… и зубам, и сыну твоему научиться за себя постоять.

НАДЕЖДА. Хочется подчинять и унижать, но при этом быть женой короля? Так не бывает.

ОЛЬГА. Это добавляет жизни и страсти в общий несъедобный коктейль. И это лучше, чем прожить всю жизнь рабыней Изаурой, как ты.

НАДЕЖДА. Куда только деваться от такой страсти? Шипит все вокруг от ее коктейлей. Срывается постоянно, кричит, вечно чем-то недовольна. Достала уже всех.

ОЛЬГА. Так она же уйти хочет. А ты рвешься ее остановить. Для чего тебе это нужно? Пусть уходит.

НАДЕЖДА. Я понять хочу, почему она так себя ведет? Почему злится на ровном месте.

ОЛЬГА. Графоман уже кучу листов перемарал на эту тему, возьми у него, почитай!

НАДЕЖДА. Хоть сто томов прочитаю, все равно не пойму, за что сыну моему такая несправедливость.

В-пятых, грязь уравняет шоколад

ОЛЬГА. У ученых, скорей всего, есть свое объяснение этому парадоксу, но, по-моему, жить с идеальным партнером – это каждый день чувствовать себя куском дерьма, понимаешь? Может ли кусок дерьма быть добрым, пушистым и источать приятные ароматы?

НАДЕЖДА (эмоционально). Я вложила в моего мальчика всю свою жизнь. А она ведет себя с ним как истеричка просто потому, что так себя чувствует?! А он-то здесь при чем?

ОЛЬГА. Она не хочет так себя вести, но вынуждена. Понимаешь? Для равновесия системы. Физику в школе учила?

НАДЕЖДА. Да куда уж мне. Я и букв-то не знаю.

ОЛЬГА. Я неплохо училась в школе. И из уроков физики знаю, что любая система стремится к равновесию. Брак – это тоже система, которая не терпит перекосов. Большое количество хорошего можно уравнять только таким же количеством плохого. Ты не хочешь, но вынужден. Иначе система рухнет.

ГРАФОМАН. Я понял. Белый свет лучше виден на фоне черного дыма.

НАДЕЖДА (с чувством). О чем вы оба? Разве нельзя быть просто нормальными людьми? И мужчине, и женщине?

ОЛЬГА. Нет, нельзя. Все чистое, белое и пушистое есть только в Раю. А на земле на каждую роскошную бабочку – свой таракан. Законы жанра. Правила драматургии. Белое-черное, день-ночь, верх-низ – все существует только в паре.

НАДЕЖДА. Вот так выдала. Похоже, по физике у тебя и правда была пятерка.

ГРАФОМАН. Пока у человека есть тело, всегда будет тень от него.

ОЛЬГА. В моем далеком детстве тетя работала на кондитерской фабрике и приносила домой битый шоколад. Приносила в таком диком количестве, что мы не считали его за лакомство. Часто раздавали или играли в магазин.

На одну чашку самодельных весов мы клали кусочки шоколада, а на другую – куски земли или грязи, чтобы уравнять весы. Чем больше сладкого было на одной чаше, тем больше грязного требовалось для другой. Я это хорошо запомнила.

НАДЕЖДА. С этим не поспоришь. Но…

ОЛЬГА. Просто горелый пирог лучше подчеркивает красоту торта с розочками. Тебе ли этого не знать?

НАДЕЖДА. Под все свои пакости еще и научную теорию подводишь.

ОЛЬГА. Таким образом достигается равновесие. Тут уж ничего не попишешь.

Поэтому стервам, на зависть всем, часто достаются «хорошие мужья». Вернее, такие мужья сами вынуждают женщину становиться мегерой, чтобы удерживать баланс в системе. Оттенять прекрасное, так сказать. Чем больше приторного на одной чаше весов, тем больше горького требуется для равновесия.

Уверена, ты так же живешь с мужем. Как ему еще уравновесить твою покорную «Настеньку»?!

НАДЕЖДА. Ты хочешь сказать, что это я заставляю его вываливать на общий стол всю свою мерзость?

ОЛЬГА. Конечно! А кто же еще?! С другой женщиной он бы так не распоясался.

НАДЕЖДА. Ну и логика?! Браво!

ГРАФОМАН. Только ухабы и колдобины помогают подниматься наверх. Идеально гладкая поверхность слишком скользкая.

НАДЕЖДА. Да уж, теория плюсов и минусов, похоже, ваш общий конек.

ГРАФОМАН. Человек – он как батарейка. Если плюс не уравновешивается минусом, далеко не уедешь. То же самое в паре. Если один выбирает только плюс, то вынуждает другого включать минус. В любой системе плюс не только уравновешивает, но и при своем избытке заставляет другого усиливать свой минус.

ОЛЬГА. Именно так! Если один в шоколаде, другой вынужден добавить говнеца. Граф, прошу зафиксировать мое открытие для Надежды.

ГРАФОМАН. Непременно, нежнейшая!

Пустая чаша на весах. Это шесть

НАДЕЖДА. Мне вот интересно. Невестка моя обижала его, унижала, не считалась с ним. И она же уходит от него. Почему такая несправедливость?

ОЛЬГА. Похоже, у тебя не получилось встать на ее место и побыть вдутой лягушкой.

НАДЕЖДА. Не получилось, да. У меня нет внутри столько злости. По логике, ведь это сын мой должен от нее уйти. А уходит она?

ОЛЬГА. А почему ты терпишь и не уходишь от мужа? У меня к тебе такой же вопрос.

НАДЕЖДА. У нас семья. Квартира. Обязательства друг перед другом.

ОЛЬГА. Ты мне еще про любовь расскажи.

Хитрая ловушка состоит в том, что из пары уходит всегда тот, кому все это безразлично. Отрицательный персонаж уходит.

НАДЕЖДА. Но почему?

ОЛЬГА. Откуда я знаю. Наверное, потому что брак – это обмен. Один отдает свое. Другой свое. Тот, кто уходит, он или не может отдать столько, сколько получает, или просто отдать нечего. Пустая чаша на весах всегда на высоте.

НАДЕЖДА. То есть уходит тот, кто завален всем приятным?

ОЛЬГА (медленно). Как же с тобой тяжело.

Скажи, как ты станешь относиться к тому, кто добровольно дал тебе взаймы и теперь молча сопит рядом, в надежде, что ты начнешь отдавать?! А у тебя ничего нет. Долго ли ты выдержишь это «доброе» сопение рядом?

НАДЕЖДА. Ипотека на меня оформлена. Поэтому, могу представить. Хочется, чтобы банк сгорел со всеми его договорами, которые ты по глупости подписал.

ОЛЬГА. Вот видишь. Сама все знаешь.

ГРАФОМАН. Записываю. Именно «должник» чаще всего уходит из пары. Тот, кто хорошо вложился и ничего не получил, ждет до последнего. Обычно он держится за отношения.

пустая чаша на весах всегда на высоте

из пары убегает тот, кто в браке налегке

кто ничего не отдает дающему в ответ

но жадно собирает все в дорожный марш-пакет

ОЛЬГА. Ты была когда-нибудь в храме на Крещение или на Пасху?

НАДЕЖДА. Конечно, была.

ОЛЬГА. Значит, видела, как батюшка окропляет венчиком куличи, храм и прихожан. Помнишь, как с кого-то вода стекает градом, а на другого попадает только капелька. Вот есть те, у кого только капелька. Понимаешь. И им нечего отдать, даже если бы они сильно захотели. И если тот, которого щедро залили, одаривает другого, тому, кто с одной каплей в закромах, нечего вернуть. И это настоящая трагедия.

ГРАФОМАН. Как снегопад за окном. Когда один не может вернуть столько же, сколько получает, он оказывается засыпанным снегом.

Сначала по колено, и не может свободно передвигаться.

Затем по плечи, не может ничего делать самостоятельно.

Когда занесет с головой, не сможет наслаждаться миром вокруг и лишается возможности дышать полной грудью… творить… жить…

НАДЕЖДА. Тогда я приеду и скажу сыну, чтобы он сам уходил от нее.

ОЛЬГА. Сам он не уйдет. Никогда.

НАДЕЖДА. Это еще почему?

ОЛЬГА. Во-первых, я же говорила, слишком серьезно вложился и будет ждать до последнего.

Во-вторых, потому что невестка твоя, как настоящая женщина, разрешает себе то, что он не может себе позволить. И ему нравится за этим наблюдать.

В-третьих, она его не держит. И в этом ее сила. Мужчина хочет уйти только от той, кто цепляется в него, не оторвать. Канат без каната держит крепче любого каната.

А невестка твоя уже познала прелесть эффекта «неваляшки»: чем сильнее отталкиваешь, тем быстрее поднимается и возвращается к тебе.

Мужчина не способен бросить женщину, которая может без него обойтись. Он будет биться о стену в бессильной злобе, но не сможет уйти от нее.

ГРАФОМАН. Помедленнее, пожалуйста! Я записываю.

ОЛЬГА. Ну и потом, самое главное – у любой стервозной жены в потайном кармашке есть волшебные ключики, которые не доступны для услужливой «Настеньки», как бы она этого не хотела. Перец можно, конечно, добавить в манную кашу, да кто ж ее будет есть?

НАДЕЖДА. Но у «Настеньки» свои ключи имеются.

ОЛЬГА (громко). В долговую яму посадить – вот ее главный ключ. Одарить, когда ее не просят, а потом сопеть и ждать, когда ей долг вернут. При этом щебетать приторно: «Тепло мне, батюшка, тепло, Морозушко! Ничего мне от тебя не надобно».

НАДЕЖДА (с чувством). Далась тебе эта Настенька!

ОЛЬГА. Больше тебе скажу, твой Борюсик не только не уйдет от нее, но и глотку любому тихо перегрызет, кто слово плохое про стервозинку его скажет. Потому что жена его – хранитель особой магии.

НАДЕЖДА. Можешь ты дыму и пару напустить в холодной бане.

ОЛЬГА. Да, могу. А тебе не дано. Вот этим и отличается Настенька от Змеи Горгонихи. Огня в ней мало. А значит, и жизни самой.

ГРАФОМАН. Послушайте, что я записал. Мужчина никогда не уйдет от стервозной женщины, потому что она владеет особой магией: в любой Горгонихе кипит жизнь, живая и настоящая. Но как выжившая (пауза) не из ума, пардон, а после предательства, она страшно боится близости. Блокируя, подавляя, боясь и не умея выразить любовь, она остается живой в своих теневых проявлениях. Опять сложно?

ОЛЬГА. Короче! Если жена перестала выносить мозг, громко орать и бросаться грязными носками, значит, ей до вас фи-о-ле-то-во. И это уже точно, окончательно и бесповоротно.

Женское безразличие страшнее любой истерики. Это означает, что наступил конец.

Финита ля комедия.

Семь. Покорность рождает агрессию

Надежда стоит у окна. Ольга лежит на столе.

НАДЕЖДА. Тихо все. Никаких машин. Когда же все это закончится? За что мне все это?

ОЛЬГА. Мы с тобой в таком возрасте, когда вместо вопроса «За что?» хорошо бы научиться спрашивать: «Для чего?».

НАДЕЖДА. Ну и для чего?

ОЛЬГА. Похоже, у тебя сейчас по жизненному сценарию – период веселой жизни. А раз ты сама для этого ничего не делаешь, судьба решила вмешаться. Вот и тряханула тебя по-взрослому, чтобы ты на свою собственную жизнь обернулась. У Бога хорошее чувство юмора. По себе знаю.

НАДЕЖДА. Просто у меня период черной полосы. Бог повернулся ко мне обратной стороной.

ОЛЬГА. Каждый человек – сам хозяин своей темной полосы. А у Бога нет обратной стороны.

НАДЕЖДА. Как же нет? У всего есть противоположность. Вот человек – двойственное существо? А он создан по образу и подобию Божьему.

ОЛЬГА. Не нашего с тобой ума дело рассуждать о таком. Только знаю одно: даже у нас, на грешной земле, «Комплимент от ресторана» не входит в основное меню. Он существует в эксклюзивном варианте и подается каждому гостю лично шеф-поваром без альтернативы.

А вот все остальное: горячее – холодное, сладкое – горькое, мягкое – твердое, острое – пресное… – существует в паре и предлагается на выбор общим меню.

У Бога нет обратной стороны. Он просто был, есть и будет. Сам по себе.

И это не зависит от того, веришь ты в него или нет. Человек сам отворачивается от Бога. Это я точно знаю. Других вариантов не существует. Вот тогда-то и начинается вся самая жуткая муть в его жизни.

ГРАФОМАН.

черная полоса – тень

ты к свету стоишь спиной

оторвись оглянись развернись

позволь Свету владеть собой

НАДЕЖДА. Ладно. Давай собирай материал дальше. Поведай нам, из-за чего еще злятся подобные тебе ангельские создания?

ОЛЬГА (через длинную паузу). Сама небось знаешь, чем отличается свой человек от чужого?

НАДЕЖДА. Свой – чужой? К чему это? Не понимаю.

ОЛЬГА. Своего принимаешь любым, со всеми его тараканами. А под чужого… А под чужого подстраиваться надо.

НАДЕЖДА. Это тоже про злость?

ОЛЬГА. Пытаюсь сама найти причину. Не мешай пока.

Свой человек – это ведь не тот, кто похож на тебя, а тот, от которого человечки внутри прыгают. И не важно совсем, кто он – качок или ботан, красивый или в дырявых носках. Главное, что он самый родной. У него даже запах под мышками особенный.

Можно долго жить с грустными человечками внутри, но наступает день, когда больше не хочется. Когда невыносимо. Когда хоть в петлю.

НАДЕЖДА. А ты знаешь, у меня ведь было такое. Ну, вот когда человечки внутри прыгают. Давно, правда. Еще на первом курсе. Но ничего приятнее я и правда не испытывала (трет глаза).

Подожди-ка, у меня, кажется, техника под окнами.

Надежда подходит к окну. Прислушивается.

НАДЕЖДА (через паузу). Показалось…

ОЛЬГА. Вот, к примеру, твоя невестка. Может же так быть. Вот вышла она замуж. Причины для замужества нашла, а для того, чтобы узнать человека поближе, не нашла. Поняла, что человек чужой, а уже поздно, выкручиваться надо.

И вот варит она борщи, варит, женой приличной притворяется. Всех обманывает и сама верит. А потом вдруг как обухом по голове. Не могу больше. Не хочу. Ну не совпали. Так бывает. В самом главном не совпали. И что делать?

Ее истинное желание – поскорее свалить. Но голова говорит: «Это неправильно. От таких не уходят. Все женщины мечтают иметь такого мужа. Чтоб выполнял все желания и терпеливо сносил все твои выходки. Это же так классно и удобно». И злится на себя. За свою нерешительность злится, за привычку, за удобство, за ничего неделание. Мучается. Мордует себя. Очень ей хреново, понимаешь?

Все перепробовала. Ничего не помогает. Злость душит. Нет спасения. В одной ненависти долго не проживешь. До точки доходит. До края.

И когда уже совсем невмоготу, и устала, и выхода не видит, и в стенку уперлась, начинает злость свою сливать на того, кто это позволяет. Причем прям вот по-жесткому сливать. Потому что медузная бесхребетность, рабская покорность и бездействие взрывает еще больше. Увеличивает злость многократно. Доводит до гнева. Когда тебе не сопротивляются, хочется додавить, додушить, добить, дожать, мордой об асфальт хочется, рылом в дерьмо. Чтоб проснулся, чтоб начал чувствовать… унижение, сопротивление, гордость. Чтоб долбанул в ответ.

Борюсечка-примбамбусечка, оглобля тебе в рот. Это не жена, а вы с мужем его таким сделали. Жена только добивает.

(Спокойнее, через паузу.) Вот такой вот компот и круг заколдованный. И хочется, и колется, и мама не велит. Покорность другого рождает агрессию. А это уже тройная порция злости.

ГРАФОМАН.

какие страшности в себе ты познаешь,

соединившись с кем-то в паре,

доселе неизвестные тебе…

(затяжное молчание.) Надо срочно вспомнить какой-нибудь анекдот. Так, так, так…

…Степаныч вышел на крыльцо в семейных трусах и поскользнулся на гололеде: «Быстро же в этом году осень пролетела!»

Причина восьмая. Страх отрекает любовь

ОЛЬГА (обращаясь к Графоману). Так сколько причин беспричинной истерики ты насчитал?

ГРАФОМАН (читая по бумажке).

Первая. Попытка раскромсать и перекроить на свой лад того, кто не соответствует мечте.

Вот про лягушку очень интересно. Это вторая.

Третья. Когда дарят не из любви, а за похвалу и аплодисменты.

Жена раба в четвертом пункте.

Пятым номером у нас физика: если один в паре слишком идеален, второй вынужден становиться, простите, дерьмом.

Шестая причина. Пустая чаша на весах и нечего отдать дающему, сопящему и ждущему.

Седьмая. Когда рядом чужой – прям боль, которая рождает адскую агрессию. Да, еще выбешивает сильно, когда терпят и не сопротивляются.

ОЛЬГА. Даааа. Сама удивляюсь списку такому.

ГРАФОМАН. Вы говорили, что их восемь?

ОЛЬГА. Я и сама не знала, пока не начала собирать.

Хотя да. Есть восьмая. Главная причина без причин, которая не просто выбешивает, а срывает с петель. Где гнев и боль в сильнейшей связке.

НАДЕЖДА. Ну, давай. Что ты еще придумала?

ОЛЬГА. Страх. Вот оно!

Ольга медленно снимает сапоги, садится на пол и натягивает шерстяные носки.

ОЛЬГА (продолжает). Как ребенок спасается от страшной действительности, которая его пугает? Когда реальность становится больше его фантазий и придуманных историй?

НАДЕЖДА. Он прячется под стол, за занавеску, в шкаф, в чулан. Куда угодно, лишь бы подальше. Чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать.

ОЛЬГА. Взрослый, который боится, похож на такого испуганного ребенка. Он накрывает себя прозрачным колпаком, сажает в непроницаемую капсулу и живет там придуманную жизнь, боясь посмотреть реальности в глаза и баюкая мертворожденную сказку.

Его представление об идеальных отношениях жестко ударилось о действительность и стало для него настоящей катастрофой.

Из двух вариантов: спасать реальный брак или сладкое представление о нем, он выбирает второе.

Он похож на ГузельЯхинского профессора Лейбе, продолжающего видеть запонки, которых давно нет, но не замечающего разных пуговиц на своем пальто.

Потому что он сидит «в яйце».

Под прозрачным колпаком в «яйце Лейбе» хранятся только ценные музейные экспонаты. Жить рядом с ними невозможно. Разве что смахивать пыль и протирать таблички возле.

Колба – место хранения мертвого, законсервированного, бывшего.

Быть каждый день рядом с тем, кто в обнимку со сказкой живет свою идеальную жизнь в капсуле, закрытой от тебя – невыносимо.

Помещая себя под прозрачный колпак, «идеальный» бросает другого, оставляя его в собственном аду.

Ольга встает с пола

ОЛЬГА (продолжает). Капсула – это не только подавленная чувствительность, закрытые глаза и уши, это постоянное вранье, притворство, угодничество.

Что чувствует тот, кто находится рядом с человеком в капсуле?

Он спотыкается о его стеклянные бока. Больно ударяется о твердое. Ходит вокруг и около, уговаривая: «Сим-сим, откройся!» Что еще ему остается?

Как достучаться? Как докричаться? Как разбить это «яйцо»?

Размахивать кулаками? Взывать к разговорам?

Часто обычная истерика не помогает. Требуются методы более жесткие, чтобы тот, кто в капсуле, вспомнил, что он не ребенок, и начал действовать по-взрослому, смело шагнув в реальность, какой бы страшной она ни казалась.

Начал принимать этот мир и учиться влиять на него. Учиться слушать, слышать, анализировать, подстраиваться, принимать решения. Искать способы самому пришить новые пуговицы, смело и честно признавшись себе, что они разные.

Двум взрослым трудно остаться сухими под одним детским зонтом. Взрослая любовь и детский страх не живут рядом.

Ольга натягивает на себя старую растянутую кофту.

ОЛЬГА (обращаясь к Графоману). Я бы назвала твой трактат: «О невыносимой жизни острого, но открытого, с милым, но спрятанным под длинными пушистыми ушами».

ОЛЬГА (обращаясь к Надежде). Представляешь, что чувствует твоя невестка, живя с человеком, который посадил себя в капсулу и поет колыбельные своим сказкам?

НАДЕЖДА. Колба. Яйцо. Капсула. Страх.

А кто его туда упрятал? Не такие ли всезнайки, как ты?

ОЛЬГА. Взрослый отличается от ребенка тем, что его никто не может никуда упрятать без его согласия. Думаю, дорогу в капсулу он протоптал себе еще в детстве.

НАДЕЖДА. Опять мы виноваты? А вы с невесткой – бедные страдалицы?

ОЛЬГА. Но это только одна сторона страха. Есть еще кое-что.

Капсула – это невозможность быть рядом, когда требуется плечо, поддержка, нужное слово.

Вот проживаю я, к примеру, маленькой серой мышкой в доме на общих, законных основаниях. И прошу хозяина защитить меня от посягательств жирного, наглого, самодовольного кота. А хозяин сам столбенеет при виде меня. Где мне искать защиты? А главное, как относиться к трусливому хозяину?

НАДЕЖДА (притворно смеясь). Ой, держите меня! Маленькая серая мышка. Насмешила. Крыса зубастая – вот ты кто. Поэтому и боятся тебя все.

ОЛЬГА. Внутри каждой крысы живет слабая мышка, которую когда-то очень сильно задрали.

ГРАФОМАН. Одна тетенька так долго была хорошей девочкой, что стерва из нее получилась знатная.

ОЛЬГА. Вот именно.

ГРАФОМАН. Это объяснимо на самом деле. По природе своей самка ищет защитника. Ей хочется видеть рядом сильного, смелого, надежного самца. Она не чувствует себя в безопасности с тем, кто ее боится. Тогда ей приходится самой вооружаться, чтобы защитить себя, свою территорию, дом, детей. Поэтому обеспечение безопасности – главное условие при выборе самца.

ОЛЬГА. Это очень правильно. Женщина не может чувствовать себя в безопасности с мужиком, который ее боится и из-за страха постоянно врет и уползает в притворство, – это создает чувство тревоги и опасности вокруг.

Любая фальшь как бревно по голове.

ГРАФОМАН. Как вам кажется, что является антонимом понятия «Жизнь»?

НАДЕЖДА. Смерть, конечно.

ГРАФОМАН. Ответ верный только на первый взгляд. На самом деле на холодной стороне, в ее тени, лежит страх. Это высказывание Фрейда.

ОЛЬГА. Неприятно знать, что тебя не любят. Но намного страшнее видеть, что тебя боятся.

Мой муж боялся меня, ты боишься мужа, твой сын боится жену. Страх вместо любви. Это невыносимо. Это настоящий ад.

ГРАФОМАН. Это правда. Где есть страх, там нет любви. Там вообще ничего нет.

ОЛЬГА. Ад – это место, где нет любви. Если любовь ушла, внутри образуется пустая комната. Любая пустота стремится быть заполненной. И если туда не поместили любовь, то во внутреннюю комнату пробираются злость, обиды, зависть, страх, негодование, уныние.

То же самое происходит с общей комнатой. Только двое решают, чем ее наполнить.

НАДЕЖДА. Ну вы договорились оба. Жизнь с идеальным мужем или примерной женой – это ад?!

ОЛЬГА. «Я рядом. Мы вместе. Поделись со мной. Мы справимся. Я пойму. Все нормально» – именно таких слов ждет женщина, когда ее несет и разрывает на части. Даже если она отталкивает мужчину и сопротивляется.

Если бы ты не запретила сыну чувствовать злость, он был бы способен в такой момент испытывать любовь к жене. Потому что знал бы, какой ад у нее внутри. Он бы не сбежал от страха в капсулу с табличкой: «Недоступен».

Запретив ему чувствовать ненависть, ты отрезала ему доступ к любви.

Нельзя запретить одно чувство, оставив другое.

Нельзя жить половинкой себя. Либо ты любишь и ненавидишь, либо ты бездушный механизм. Если мужчина тебя боится, он не способен найти такие слова.

Понимаешь теперь, чего ты лишила своего сына? Возможности чувствовать. Быть живым.

Представляешь, каково твоей невестке жить с мужиком в футляре, который ничего не чувствует и только боится ее? Нет ничего ужаснее этого.

НАДЕЖДА. Я всегда считала, что мой сын – это опора, стена, защита для своей семьи.

ОЛЬГА. Быть и казаться – разные вещи. Если ты боишься, значит, ты уже не стена. Постоянно дрожащие коленки раскачивают и разрушают любую стену.

НАДЕЖДА. И что же тогда?

ОЛЬГА. Любой реке нужны надежные берега.

НАДЕЖДА. Не знаю почему, но сейчас впервые я тебе, кажется, верю.

ГРАФОМАН.

если женщина – это река

то мужчина тогда – ее берега

и чем круче те берега,

тем спокойней и полноводней река

а коль осядут те берега,

то разольется, засохнет, исчезнет река.

не мельчали бы те берега,

не разносило бы реку незнамо куда…

ОЛЬГА. Очень красиво. Надежный берег поднимает реку. Греет ее в ладонях. Позволяет ей свободно стекать по своей грубой коже.

(обращаясь к Надежде). А наши с тобой берега, похоже, размыло и унесло ветром в неизвестном направлении.

В болото бы не превратиться при таком жизненном раскладе.

НАДЕЖДА. Вот ты и я. Мы обе жили по-разному. И взгляд на брак имели разный. А оказались в одной грязной луже.

Как так получилось, что мы обе, несмотря на разное отношение, одинаково несчастливы в браке?

ОЛЬГА. Я ж тебе твержу: зря придумали брак. Он убивает напрочь все, что даже в зачатке было вначале. И надо его отменить.

Надежда и Ольга берут в руки плакат со словом «БРАК» и перечеркивают его красным жирным фломастером. Поднимают над головой.

ОЛЬГА.

я не умею в браке быть счастливой

и, значит, браки надо отменить…

НАДЕЖДА (повторяет).

я не умею в браке быть счастливой

и, значит, браки нужно отменить…

Через дырки в потолке над героинями сыпет снег.

Надежда и Ольга откладывают плакаты, подставляют под снег ладони и повторяют строчки третий раз

НАДЕЖДА и ОЛЬГА (хором, но тише).

я не умею в браке быть счастливой

и, значит, браки надо отменить.

СНЕГ (мужской голос)

но неуменье плавать

ведь не повод

реки на земле остановить

плавать уже научись!

ЗАНАВЕС

6. Учебник для 111 класса. Шпаргалки для взрослых

Под легкую тихую музыку на головы героинь через дырку в потолке сыпет снег. Надежда и Ольга ловят снежинки руками.

СНЕГ (женский голос).

островок любви посреди реки —

необитаемый

на дорожках вчерашний снег —

нерастаянный

не плывут к нему корабли —

без причален он

оттого и грустит островок —

опечаленный

смельчаками штурмуется жизнь

отчаянно

кто-то просто топчет ее —

неприкаянно

островок любви,

позабытый людьми —

необитаемый…

СНЕГ (мужской голос). Ценность всех учебников после 11 класса в том, что по ним никто не заставляет учиться. Разве что сама Жизнь.

Вопросы без ответов

НАДЕЖДА (подставляя руки). Снег, снег! Не уходи, пожалуйста! Дай хотя бы одну подсказку, с чего начать? Брак, любовь. Для чего все это? Они вообще могут существовать вместе? Мы запутались, словно десятилетние девчонки, а не прожившие жизнь солидные женщины.

СНЕГ.

любовь – ни законы, ни правила

а Божия благодать…

НАДЕЖДА.А брак?

СНЕГ.

а брак – испытание на правильность:

«Брать – и – Отдавать»

ОЛЬГА. Офигеть! Отвечает! Снег, а Снег, а есть вообще секрет семейного счастья? Рецепт есть?

Снег прекращает свое кружение над головами женщин.

ОЛЬГА. Ну вот, что и требовалось доказать. Снег молча слинял от ответа…

НАДЕЖДА (опускает руки, не надеясь услышать ответ). Снег! И почему люди не умеют быть счастливыми в браке?

ОЛЬГА (пританцовывая). «Видно, в понедельник их мама родила…»

НАДЕЖДА. (грустно). Не отвечает.

ОЛЬГА (кривляясь, поет песню). «Снегопад, снегопад. Если женщина просит…»

НАДЕЖДА. Мне кажется, я знаю.

Как там у классика: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему»?! Я тут дерзнула бы добавить: но причина несчастья у них тоже одинаковая. И она одна.

Да, одна. И очень простая.

ОЛЬГА. И какая же?

НАДЕЖДА. У них любовь не приживается. Мимо проходит любовь. Не задерживается.

Любовь – то главное, чего не хватает в несчастливом браке.

ГРАФОМАН.

для нелюбви брак – мрак, тюрьма и плен

где есть любовь – там нет проблем…

ОЛЬГА. Отсутствие любви – причина вообще всех бед на земле. От пригоревшего пирога до страшных семейных и мировых трагедий.

НАДЕЖДА. И что нам дает такое открытие?

ОЛЬГА. А то, что опять в первый класс! Опять все сначала. Как завещал товарищ Ленин: «Учиться, учиться и еще раз учиться!»

Блин, когда это только закончится? "Век живи, век учись, а дураком помрешь". Прям про нас пословица.

НАДЕЖДА. А по каким учебникам учиться? Я миллионы книг прочитала про любовь. Фильмов кучу пересмотрела. А в жизни не видела ни одного человека, который бы знал, что это такое. Все только поют про нее, фильмы снимают, спорят с умными лицами. Но ткни поглубже, а там пустота.

ОЛЬГА. Каждый пишет свой учебник. Эксклюзивную версию, так сказать. И подсмотреть невозможно, и не подойдет она тебе, даже если списать получится.

ГРАФОМАН. Чаще всего о любви рассуждает тот, кто не умеет любить. Он и кричит громче всех. И жаждет любви сильнее всех тот, кто сам не умеет любить.

ОЛЬГА. Я не умею любить. И даже понятия не имею, что это? Меня никто и никогда не сажал на колени, не целовал ободранные коленки, не спрашивал, как дела и о чем плачет мое маленькое сердечко. Где мне было этому научиться?

НАДЕЖДА. Мне сейчас кажется, что я тоже не умею. И вообще не знаю, что это.

ОЛЬГА. Так и многие не умеют. Спроси их (указывая в зал). Только не признаются никогда. Принимают за любовь все что угодно: страсть, влюбленность, долг, умиление, привязанность. Что еще принимают? Жертву, привычку, зависимость, жалость… подбородок дрожащий.

А святоши считают, что любовь – это работа. Это меня вообще убивает.

НАДЕЖДА. А по-твоему, что такое любовь?

ОЛЬГА. Любовь – это чувство. Самое светлое и прекрасное на земле. Так в книжках написано. Как чувство может быть работой. Чушь полная.

НАДЕЖДА. Да, брак больше похож на работу.

ОЛЬГА. Может быть, брак придумали для того, чтобы сохранять любовь? Это было бы, по крайней мере, логично. Но такое впечатление, что инструкцию при переезде потеряли или шифр от сейфа забыли. И теперь каждый шурует по-своему, кто во что горазд. Кто на аркане другого тащит, кто в клетку сажает, кто-то в объятиях душит, кто-то банковскую карточку изучает.

НАДЕЖДА. Получается, любовь – самое светлое чувство. А брак – это работа по сохранению этого чувства? По крайней мере, так оно, видимо, задумывалось.

ОЛЬГА. Мы с мужем не справились. Не уберегли. Разрушили. Пустили под откос.

НАДЕЖДА. А нам и спасать было нечего. Только привязанность, жертва, привычка, зависимость.

ОЛЬГА. Как брак может сохранить любовь? Что-то здесь не так. Не по голове шапка. Разве что частично ее прикрыть. Как дырявый носок просторную лужайку. Защита слабовата. Да и сам брак не кладовка для хранения любви. Дверь в шкафу не по размеру.

НАДЕЖДА. Еще часто призывают спасать любовь, бороться за нее.

ОЛЬГА. Как вообще можно спасать любовь, сохранять или бороться, если любовь – это то, что больше человека, всего на свете больше. Это все равно, что муравью попытаться уберечь слона. Можно, конечно, всем рассказывать, что он это делает, только слону от этого ни холодно ни жарко.

Любовь – это не то, что должно храниться в шкафу с банками из-под огурцов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.