Похождения Фауста
Торжествующая преисподняя
А. И. Фефилов

© А. И. Фефилов, 2025

ISBN 978-5-0067-5032-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Художественная литература о докторе Фаусте, в частности, немецкая ФАУСТИАНА, насчитывает почти пятьсот лет, и для среднестатистического читателя практически необозрима. Наши знания о Фаусте традиционно исчерпываются сведениями о средневековом ученом, по имени Иоганн-Георг Фауст, которому народная молва приписывала занятия магией и сговор с нечистой силой. Фауст использовал сверхъестественную силу для того, чтобы добиться справедливости; обрести свободу и выйти за пределы дозволенного; получить власть над прошлым и настоящим. Легенду об этом человеке мы знаем больше по эпохальной трагедии И.В.Гете «Фауст», главный герой которой одержим познанием и мечтает служить человечеству, созидать «по образу и подобию Бога».

К сожалению, поэтизированный гётовский канон легенды о Фаусте затмил все последующие художественные интерпретации этого символа эпохи Возрождения. Практически не известен большинству читателей роман Ф.М.Клингера «Фауст, его жизнь, деяния и низвержение в ад», в котором Фауст представлен не столь праведным и оптимистичным, как у И.В.Гете. Клингеровский Фауст не только борется со злом и мстит обществу за несправедливость, но и одержим жаждой гордости и сладострастия. Совершая добро, он на самом деле причиняет людям зло. И в конце своей жизни убеждается в этом не без помощи дьявола.

Известно, что И.В.Гете писал своего «Фауста» всю жизнь. Роман о Фаусте Ф. М. Клингера вышел в свет в 1791 году. Интрига состоит в том, знали ли великие художники слова и друзья по перу данные произведения друг друга, и, если были знакомы с ними, то какие идеи они заимствовали друг у друга и как противоборствовали друг с другом в интерпретации фаустовской тематики. Как Гете и Клингер раскрывают «проблему Фауста» в своём творчестве, читатель узнает, прочитав тридцать третью сцену предлагаемой стихотворной драмы.

При чтении романа Ф.М.Клингера о жизни Фауста и его деяниях создаётся впечатление, что Бог использует дьявольскую силу в лице сатаны (падшего ангела) и его помощников для испытания праведников и наказания грешников. Земного человека поджидают тысячи дьявольских соблазнов – богатство, почести, плотская любовь, светская учёность и др. Чтобы обрести истинное знание о цели существования человека на грешной земле

(ср. «зем-» – общеславянск. «низ»), Фауст заключают договор с нечистой силой, согласно которому он жертвует за это свою душу дьяволу.

Известно, что второй родиной Ф.М.Клингера является Россия, в которую он приехал в 1780 году. В Российском подданстве Клингер (Фёдор Иванович) дослужился в царской армии до генерал-лейтенанта; по указу царя Александра трудился на поприще народного просвещения; был попечителем Дерптского (Тартуского) университета. В предлагаемой читателю драме, в первой сцене встречаются «бунтари-писатели» – основатель немецкого литературного течения «Бури и натиска», «штюрмер» Ф.М.Клингер и вернувшийся из сибирской ссылки, опальный писатель-философ А.Н.Радищев, где они говорят о новых веяниях в России и о своём творчестве.

Не будем раскрывать суть похождений Фауста в нашей интерпретации, отдав содержание стихотворной драмы на суд читателя. Раскроем лишь некоторые «технологические» особенности нашего сочинения.

Как значится в названии, драма написана по мотивам прозаического романа Ф.М.Клингера о Фаусте. Драма, как известно, такой род литературы, в котором превалируют конфликтные ситуации. Фауст, первопечатник, вступает в противоборство с устоями общества, которое не понимает его, а он пытается это общество наказать и исправить. Это бунт субъективного против объективного. Нет гармонии между Фаустом и теми людьми, которые встречаются ему на жизненном пути. Мотивы оригинального романа по возможности сохраняются в драме. Не искажается, а лишь корректируется и сокращается сюжетная линия; отбираются и шлифуются основные идеи первоисточника. Это позволяет сделать процедура перевода прозаического текста в стихотворный, поэтический текст. Не следует забывать, что даже дословная трансформация одного текста в другой чревата новыми смысловыми нюансами. Говоря иначе, любая интерпретация это в определенной степени отклонение от подлинника. В лучшем случае это не искажение первоначальных смыслов, а их наращивание и приспособление к той действительности, в которой вращается современный читатель. Время, как говорят, «делает своё». Над чем вчера плакали, над тем сегодня смеются. Несоблюдение принципа адекватной передачи содержания и идейного потенциала источника, по мотивам которого пишется произведение, в соответствии с современным мировидением, может привести к апокалипсису литературных жанров, когда трагедия будет восприниматься как комедия, а драма как пародия.

Интерпретация должна быть созвучна эпохе, в которой пребывает писатель. Не нужно думать, что за одним и тем же предложением, изречением в тексте во все времена закреплен один и тот же смысл. Высказывания остаются, смыслы изменяются. Вот почему для каждого поколения людей нужны новые переводы, иные интерпретации. Художественные и поэтические тексты понимаются по-разному в различные общественно-исторические эпохи. К примеру, в эпоху неоимпериализма песни и гимны социалистического прошлого звучат не в унисон или приобретают карикатурный оттенок, ср. «Лишь мы, работники всемирной великой армии труда, владеть землёй имеем право, но паразиты – никогда!». «Свергнем могучей рукою гнет роковой навсегда. И водрузим над землею красное знамя труда». «Нам ненавистны тиранов короны, цепи народа-страдальца мы чтим».

В драме используется такой вид композиции как обрамление, или рамочная конструкция. Встреча Клингера и Радищева, Клингера и Гете образуют вторичное внешнее вкрапление в повествование, которое помогает читателю раскрыть суть гражданской позиции писателей-бунтарей и авторов фаустианы. Первичную внешнюю рамку повествования создаёт монолог Феофила (образа современного русского Фауста), который в начале задаёт вопрос «Что есть наша жизнь?», и в конце, обличая современную действительность, приходит к неутешительному выводу, что ничего не изменилось в мире людей – всё та же погоня за богатством, воспроизводство зла, обманутые надежды и тяжкий труд. Двуголосие в конце эпилога заканчивается попытками людей взывать к Богу с просьбой о просветлении.

Вступление

(Сцена современного театра. Выходит седовласый пожилой человек (Феофил), отдалённо похожий на Фауста, – главного персонажа драмы)

Феофил

(Листает книгу)

Мудрец-философ, разъясни мне —

Что есть наша жизнь?

Только избавь меня от штампов,

типа «Это – суета сует!»

Скажи мне прямо —

Для чего я был рождён? Без укоризн…

И стóит жизнь того,

чтоб проживать её вот так, иль нет?..

Я задаю вопрос не Гамлетовский —

«Быть или не быть?»

Меня тревожит вековáние моё —

Как должен был я жить,

и зачем жил?

За что предписано мне этот мир любить?

Узнать хотел бы!

Перед тем, как в вечное небытие убыть.

(Закрывает книгу)

Жизнь как «бессмысленная череда

рождений и смертей»?

Устроить человеку свою жизнь

счастливой и достойной КАК?

Не верю, что «душа» – источник грубых,

низменных страстей.

И что она всего лишь порождение ума,

рациональный мрак.

Устал от многоликих перепродавцов

бессмысленных идей.

От честолюбцев, хамелеонов,

лицедеев, откровенной лжи!

От беспредельной низости,

невнятных политических речей!

От серой зависти; от пресмыкательств,

как своих, так и чужих.

Для некоторых жизнь —

бессмысленное времяпровождение… В чём цель?

Да в том, чтоб жить без смысла! Люди слепы.

И многое, не ведая, творят.

Безумствуют: дерутся, лгут. Рождаются и умирают.

Существования модель

единая для всех эпох, для всех народов!

А тех, кто вне модели, их не чтят.

Их называют «с ума сшедшими».

Парадоксально! Было бы сходить с чего.

Богат, но нищий духом! Беден, но душа богата!

И счáстливы – тот и другой.

Но если так, к чему тогда мучения?

А недовольны те, кто не имеет ничего.

В их доме ветер свищет, а душа молчит.

Тоска зелёная и нелады с судьбой.

Мы тратим жизнь на то, что нам самим не нужно.

Как стресс преодолеть?

И эти неурядицы, и вечные заботы?

Тягостные мысли… Как их прогнать?

Засунуть голову в песок, как страус?

Не сбылось и не срослось. Зачем жалеть?

Я здесь, но не сейчас! Я где-то и когда-то жил.

Кто Я – мне хочется узнать!

(Уходит)

Сцена первая. Писатели-бунтари. Неизвестный «Фауст»

(Россия. 1800 г. Ф.М.Клингер и А.Н.Радищев случайно встречаются по дороге в министерство, куда их пригласили для участия в создании реформ государственного устройства и народного образования по инициативе Александра Первого)

Клингер

Вы – Радищев? Бунтарь, оправданный и возвращённый! Снова в деле?

Радищев

Ужели это Клингер, зачинатель штюрмерства? Весь при чинах и в теле.

Клингер

Я, как и Вы, благоприветствую дней Александровых прекрасные начала.

Радищев

Нас вызвал император не напрасно – реформы сдвинулась, но замолчали.

Клингер

Созданье новых министерств ускорит реорганизацию и управление…

Радищев

Ах, знать бы нам! У нас в России власти много, мало исполнения…

(после короткой заминки)

Как поживает Вольфганг Гёте, Ваш друг, мой Лейпцигский знакомый?

Клингер

Друг юности моей бунтарской, Вольфганг Гёте, другими планами ведóмый.

Недолго в штюрмерах ходил. Он поменял дух противления очень быстро

на дух из задницы, вдруг сделавшись при веймарском дворе министром.

Мы были в ссоре с ним довольно долго. Сейчас возобновили дружбу.

Cравнялись с ним тогда, когда мы музу прѐдали, пойдя на службу.

Радищев

Дух творчества не покидает гениев. По творчеству вы равные в литературе.

Клингер

Он любит итальянцев. В театре ближе к классике, а я к карикатуре.

Радищев

Прошу прощения. Есть одна разница – он всем известен, Вас не знают.

Есть у меня вопрос: Зачем под стол Вы пишете? Иль Вам писать мешают?

Клингер

Я не желаю «путешествовать» в Сибирь! – Вы вызвали меня на откровение.

Радищев

Наш император Вам благоволѝт. И каторга Вам не грозит. Грозит забвение.

К тому же пишете Вы только на немецком. Цензура думает – для иноземцев.

Клингер

Да, не в опале я пока. Не потому, что не для русских я пишу, – для немцев.

Печатаюсь я не в России – вот мой козырь. В Лейпциге выходят мои книги.

Пусть неизвестность бьёт меня по самолюбию, а за спиной плетут интриги.

За то не жертвую собой, своей семьёй. Нет боязни, что установят автора.

Радищев

Усердствовать не станут. Не будут же копаться в родословной императора.

Известно обществу. Это не тайна. Супруга Ваша знатного происхождения.

В ней кровь течёт Екатерины и Орлова. Отсюда – цензорские послабления.

Клингер

Возможно. Но память будоражит цесаревич Павел и его внезапная кончина…

Радищев

История рассудит. И потомки разберутся, где следствие, а где его причина…

(Оба замолчали, почувствовав, что перешагнули рубикон светского общения)

Наслышан я о Вашей русофобии, в которую мне верить очень неприятно.

Вы скáзывали – русских надо не учить, а палкой бить. Мне это не понятно.

И – чтобы жить в России, надобно «иметь желудок, голова не пригодится».

И – что Вы разделяете всех на «людей» и «русских». Как тут не стыдиться!

Клингер

Я самое плохое относил к верхам, а не к народу. Не доходил я до глумления.

Критиковал я чаще своих немцев, а не русских. Всё остальное измышления!

Радищев

Я разделяю Ваши представления о народе в том, что нету в нём единства.

Есть подневольные, есть их владельцы. Там ненависть, а здесь бесчинства.

(после некоторого молчания)

Узнал случайно, что написан Вами роман о Фаусте, его мирских деяниях.

Клингер

Всё больше о грехах людских и об отсутствии порядка и страданиях.

Радищев

На стенах знаменитого пивного заведения в Лейпцигском подвале

я наблюдал изображенье Фауста. Алхимик там ретóртами завален.

Готовит колдовское зелье, чтобы продлить своё земное пребывание.

Клингер

Он там изобретатель эликсира жизни. Так гласит народное сказание.

В моём романе он – первопечатник. Ищет правду в мире и находит.

Но не ту, которую искал. И за деяния свои он в преисподню» сходит.

Я попросил издателя. Он экземпляр романа Гёте переправит.

Мне кажется, что Вольфганг эту книгу без внимания не оставит.

Хотя писал я «Фауста», не для его похвал. А если они будут, то не грóмки.

Радищев

Ах, Фридрих! Хочется, чтоб нас читали! Как современники, так и потомки!

(входят в здание министерства)

Сцена вторая. Мыльные пузыри метафизики

Фауст

Чем больше узнаю, тем меньше знаю. Мне тьму не просветить!

Творенье Бога человеку не постичь, не хватит этой жизни.

Запутанные нити бытия утаивают суть. Мне их не раскрутить.

Все человѐки, как моллюски, – покинувшие раковину слизни!

На бóльшее Бог разума не дал. Не по подобию нас сотворил.

Напрасно сожалеть об этом. Злюсь потому, что это тщетно!

Душа? – Её создатель в наше тело бренное на время заточил.

Ведомый я душой? Иль чьим-то разумом? Всё безответно!

И всё, что делаю, в Верху предрешено. Ознáчено судьбой…

Что может человек придумать? – Ничего! Он лишь искатель.

Искал я новую субстанцию…, соединяя одну часть с другой.

Доступно было мне несовместимое. Как много сил затратил!

Подкинул бог одни загадки. Мы бьёмся лбом, чтоб отгадать!

Одной материи для становления иных веществ нам не хватает.

Нужна производящая причина. Но как её за хвост поймать?

Мир для его творца не нов. Он нов для тех, кто в нём витает.

Скитание по лабиринтам бытия. Как суемудрие бесплодно!

Ученье пѐстует наш ум. Природа его душит. Где добро и зло?

Я изобрёл книгопечатанье, хотел пожить в достатке. Благородно!

А слава привлекала, душу жгла. Но это ни к чему не привело.

Как мы унижены! Путь к истине нам злонамеренно закрыт.

Не помогает свет – поможет тьма! Найду я в магии спасенье.

Никчемность разума заменит сила, которая меня заворожит

и выведет из заточения. Закончатся мои научные мучения!

Пока не оседлал я магию и не могу сверхсилами повелевать.

Мне нужно завершить свои изобретения, используя рассудок

и природные мозги. Писанье рукописное я перевел в печать.

На этом вон станке. Набор печатных букв и пресс. Вот это чудо!

Сцена третья. Путь к бездне ада

Клингер

Фауст довёл изобретение своё до совершенства. Истратил состояние.

Чтоб прокормить семью, он предлагал купить Священное Писание

слугам Христа в приходах Майнца. Те отмахнулись: «Нет. Не нужно!

Читать латынь по буквам? И ещё в печатном виде? Это нам натужно!»

«Витиеватость букв застѝт священный смысл! Достаточно и свитков!»

«Ты заменяешь мёртвой буквою письмо живого Бога ради прибытков?

«Внимает Божье слово тварь ушами! Из наших уст передаётся знание!»

Тут Фауст закипал: «Хотите голос Бога заменить на ваше бормотание?»

Он натыкался на бездушность, тупость, жадность. Пришло раскаянье.

Ради чего он, обнищав на благо общества, обрек семью на голодание?

И разом ненависть представила весь мир в ужасных, мрачных красках.

Кому-то с неба манна задарма. А он несправедливостью обласкан!

И по чьему веленью умный и способный человек всегда под гнётом?

А дураки богаты, счастливы, и пользуются незаслуженным почётом?

Ожесточается душа достойных граждан, а слабые сердца страдают.

И почему устроено так в мире – одни жируют, а другие голодают?

Есть власть ВСЕВЫШНЕГО над человеками? Иль мир не подопечный?

Дух Фауста не мог постичь причину зла. Куда глядит ПРЕДВЕЧНЫЙ?

Сцена четвёртая. Сны и явь грешников

Архиепископ

Мне сообщили – одного монаха ночью в дьявольские сны заносит.

Он, вроде бы, лежит в постели с дочерью духовной и на ней елозит.

На языке церковном – совершает с ней обычное прелюбодейство.

Наш капитул в смятении. А кто-то мне твердит, что это чародейство.

Отец Гебгардт

Ваше Высокопреосвященство! Того монаха прежде навестил Дионий.

А после рейнского вина он позабыл про рукоблудие, не тёр ладоней.

Архиепископ

То снится по ночам вашим монахам, о чём они весь день мечтают.

Накладывайте на монаха епитимью. Пусть все про наказание знают!

Отец Гебгардт

Аскеты проливают семя наяву, но тайно. А этот согрешил во сне!

Архиепископ

Во сне Ваш брат распутничал с девицей. А это ведь грешно вдвойне!

Отец Гебгардт

Известно нам, как дьявол искушал соблазнами Антония пристрастно.

Он ночью приходил к нему, принявши образ женщины прекрасной.

Возможно, та девица и была чертовкой, и соблазнила брата наготой.

Архиепископ

Как имя дочери духовной, которая на исповедь ходила в храм святой?

Отец Гебгардт

Она Ваша племянница, Высокопреосвященство. И слáвна красотой!

Архиепископ

(вскакивает)

И Вы посмели называть её чертовкой, зная, что она в родстве со мной?!

Отец Гебгардт

Прошу прощения у Высокопреосвященства. Вещал я Вам про сон ночной…

А вы мне говорили о реальной дочери духовной. Я отличаю сон от яви.

Архиепископ

Но там и тут одно лицо!

Отец Гебгардт

Да! Дьявол обнаглел. И Вашу Клару так подставил…

Монаху нужно наставленье дать. Пусть искупает грех в молитвочтении.

Архиепископ

И посадить его на хлеб и воду! Будет крепче спать, без снов и искушений!

(В это время известие о дьявольском сне монаха обсуждалось в трапезной монахинь, которые собрались по случаю праздника, чтобы разукрасить статую мадонны)

Привратница

Я рассказала вам историю лишь в назиданье. Монаха предадут сожжению!

Одна из монахинь

Мне жаль его. За что он пострадает? Грешно кого-то осуждать по сновидению.

Привратница

Грешно иль не грешно? Не надо по себе судить! Да у тебя краснеют щёки?

Капитул правильно решит! А вам всем я советую извлечь из этого уроки.

Другая монахиня

Чтобы извлечь урок, нам нужно более подробно изучить суть того дела.

(Молодые монахини захихикали. Лица старых монахинь исказились гневом)

Привратница

Бесстыжая! Ты служишь Господу! Ему принадлежишь – душой и телом!

Не сметь здесь обсуждать рискованные сцены! Проси прощенья у иконы!

(Смотрит на статую мадонны; понимает, что монахини забыли, зачем пришли в трапезную)

Вы что тут так расселись и зарделись? Прикройте лучше наготу мадонны!

Монахиня Клара

(улыбаясь)

Ах! Сестрицы милые, зачем нам спорить и страдать? Мне тоже сон приснился!

(Молодые и старые монахини устремили удивленные взгляды на Клару)

Как будто я спала с отцом Гебгардтом! Во сне он надо мной склонился.

(Все монахини дружно осенили себя крестным знамением)

Однако я себя не чувствую греховной!

Повинен в этом дьявол, не отец духовный.

Но, откровенно говоря, не помню более весёлой ночки!

Мне безразлично, кто губами щекотал мои ушные мочки.

Одна из монахинь

Быть может, наш любимец кот лизал тебе височки?

Клингер

Монахини постарше стали обсуждать серьёзно, кто кому приснился.

Гебгардт виновен! Его не приглашала Клара – он сам к ней заявился!

Привратницу перед своей калиткой окружили любопытные старушки.

А Клара отвечала на вопросы своих сверстниц. Те навострили ушки

и всё до мелочей пытали, как святой отец смотрелся без портков.

В епископствах и архиепископствах Германии царил переполох!

Такое было лишь в соседней Франции, когда весёлые французы

боролись за какие-то права, которых не было, и вспарывали пузы

лишь тем, кто порохом пропах, и на руках имел кровавые мозоли.

И так не поняли ни те и ни другие, что упразднили, кто позволил.

Молва о дьявольских историях у немцев напоминала пляску Витта.

В которой затряслись неистово и дико – крестьяне, рыцари и графы,

дворянки, нищенки, графини и попы, вытягивая шеи как жирафы.

В безумной пляске в деревнях и городах. Потом попáдали, скорёжась,

от полного изнеможения; не прекращая сотрясаться телом, лёжа.

А искушающие слухи долетели до Римского отца и до его владений.

На кафедрах учёных факультетов писались фолианты рассуждений

о всех возможных случаях греховных и безгрешных сновидений.

Всем было не до Фауста. Не до его печатных и иных изобретений.

Сцена пятая. Формула дьявола и искушение

Клингер

Наведывался Фауст к членам магистрата. Он посетил и бургомистра.

Все обещали милость и поддержку. Но видели в нём реформиста.

Лишь молодая бургомистрша выказала явный интерес к его фигуре.

Так вожделенно на него глазела, что он проникся страстью к этой дуре.

Она зажгла огонь в его груди своею грудью. Застила ум ему, негодному.

Так вот где истина! Подобное стремится не к контрасту, а к подобному!

Она поговорила с мужем. Тот обещал, что примет магистрат решение,

чтобы евреи города, все поголовно, выложили деньги на изобретение.

Но Фауст понял – скорее его дети с голода помрут до того времени,

пока назначенную сумму соберут и Фауста освободят от бремени.

Нельзя никак здесь обойтись без магии, которая развяжет ему руки!

Позволит насладиться полной жизнью! Изгонит нравственные муки!

Фауст отмеривал шагами половицы. Тут независимость, свобода, знания,

смятенье, сластолюбие, гнев, месть и горечь. Там ад и вечные страдания!

Он колебался словно дева, меж наставлениями матери и голосом природы.

Вот так колеблется философ, который видит вместо истины её разводы…

Старанье Фауста и случай открыли ему формулу, которая его дразнила.

То было заклинание, чтоб вызвать дьявола из ада. Вот она магическая сила!

Он с её помощью исправит мир – преобразит по собственному разумению!

Чтоб новое создать, необходимо старое отвергнуть, предаваясь мщению!

Сцена шестая. Перед низвержением

Фауст

(чертит вокруг себя круг)

Круг оградит меня от человечества и уз всевышнего!

Отец Фауста

(появляется, стоит перед ним на коленях)

Не делай этого! Покайся, пожалей своего ближнего!

Жена и дети Фауста

(В отчаянии ломают руки, плачут. Молятся за того, от кого Фауст собирается отречься)

Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое,

да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя…………..

Фауст

(в сердцах)

Нет, не «приидет»! Нет, не «будет»! Он нас поверг в несчастье!

Я жил по совести – он не порадовал меня своим участием!

(Видения отца и семьи исчезают. Фауст топает ногами.

Светлый призрак появляется перед Фаустом)

Кто ты, осмелившийся помешать мне, в час преображения?

Призрак

Я – гений человечества. Хочу спасти тебя от самонизвержения.

Фауст

Ты не насытишь мою жажду наслаждений, знаний, перемен!

Ты, жалкий призрак, что мне можешь предложить взамен?

Призрак

Смирение в страдании. Скромность и самопознание земное.

Смерть. И блаженство в ином мире. Возрождение очередное.

Фауст

Я слышу сей соблазн не в первый раз! Ты это предлагай рабам!

Твоим пособникам – монархам! За это я свою свободу не продам!

А за содеянное мной пусть отвечает тот, кто наделил меня умом.

Смешно! Рассказывать мне сказки на пороге ада лживым языком.

Призрак

Не буду уговаривать. Как хочешь. Увидимся ещё. Я не прощаюсь!

(исчезает)

Фауст

Разверзнись ад! Я дьявола стелесник! К тебе я причащаюсь!

(В диком восторге бросается внутрь круга).

Сцена седьмая. Адов пир

(Падшие духи с земли и из преисподней

собираются на пир к владыке ада)

Клингер

По зову Сатаны вся нечисть ада собралась на пир.

Свод преисподней огласился дьяволинным рыком.

Расселся почти в полном сборе сатанинский клир.

Духи встречали демиурга ада смрадным хрипом.

Известно всем, что дьяволы не пьют и не едят.

Когда-то все они любили пьянство и обжорство,

сгубив тем самым своё тело. Но земной обряд

они вершат сегодня между делом, как притворство.

Чертяги, празднуя, готовили еду из падших душ.

Их жарили, варили. Угощали с адской благодатью.

И часто приходилось им сажать на вѐртел дорогуш,

то бишь, мужей и жён; а также дочерей и братьев.

У каждого стола расставлены бутылки и бочонки слёз.

То было мутное вино различной выдержки и вкуса.

Там были слезы от несбывшихся желаний, ярких грёз.

А также слёзы радости и горя от любовного искуса.

Слёзы завистников, при виде счастия чужого у других.

Слёзы самолюбцев из-за радости, что горе не у них.

Слёзы сына у отцова гроба из-за отсутствия наследства.

Слёзы из-за незамужней жизни, затянувшегося девства.

Слёзы фарисеев вёртких. И несчастных, безутешных вдов.

Слёзы сводников, врачей, бандитов, адвокатов и жидов,

скулящих, жалующихся на плохие времена и недостаток.

Слёзы блудниц, торгующих телами; слёзы солдаток.

Слёзы монархов над несчастием любимого народа,

неблагодарного и ненасытного, бунтующего сброда.

Слёзы вассалов, желающих междоусобную войну продлить,

Чтобы, как можно, прибыльнее новую людскую кровь пролить.

Когда в подземном царстве загорелись факелы из душ монахов,

проевших состоянье церкви, сделавших детей духовным дочерям,

сам всемогущий Сатана взошёл на трон. Одним когтистым взмахом

заставил замолчать галдящий ад. Все начали внимать его речам.

Сатана

Смердящие! Князья, вельможи, духи! Вы чувствуете все моё радушие!

Приветствуя сегодня вас, скажу: Лишь здесь, в аду царит единодушие!

(показывает когтем вверх)

Там его нет! И слава всем вам, вдохновившимся моею мыслью!

Насытившимся нѐкогда своей небесной и наземной жизнью!

Мы отмечаем День Распахнутых Врат Ада!

Я учредил сегодня праздник КНИГОЧАДА.

В честь человека Фауста. Он изобрёл станок печатный,

чтоб люди тысячами книги множили неоднократно.

Книги – орудие для поддержанья у людей сомнений,

гордости, обмана, ужаса, интриг и разных заблуждений.

Так торжествуйте же! Яд знаний отравит скоро все сословия!

Охватит всех читающих людей безумие и интерес к злословию!

Мы будем славный праздник книгочада отмечать еженедельно.

Всем хватит места в моём царстве ада! Оно ведь беспредельно.

Воображают люди, что творят добро, распространяя лжеучения.

На деле – свои выдумки используют во зло. От них одни мучения.

Европа начинает бесноваться – трясётся от жестоких войн религий.

Узы людей с природой разорвутся. И в этом будут виноваты книги!

За пресловутое инакомыслие начнут сжигать людей живьём!

Под маской веры в бога будут вершить насилие, рубить мечом.

Сын станет убивать отца. Отец пойдёт на сына. Брат – на брата.

Люди сгрызут друг друга из-за надуманных идей и ради злата.

Я вижу, как писательство становится всеобщим ремеслом.

Оно основано на сладострастии, разврате. Пышет злом.

И даже женщины творят отраву книжную! Не без причины…

Они во все века, подобно Еве, во всех людских грехах повинны.

Зачем стремитесь вы пробиться к свету, знаки Зодиака?

Стараетесь постичь, не зная что! Рождённые для мрака!

Вы кровью обагрили землю, чтоб нажиться, убивая без пощады.

И с позволения ПРЕДВЕЧНОГО, ломаете хребты на пользу ада!

Как сотворил ОН сына праха так нелепо, так убого?

Запряг в одно ярмо и зверя дикого, и полубога?

Прошу поднять бокалы в честь Фауста-книгопечатника!

За нашего помощника! За нашего великого соратника!

Сцена восьмая. Аллегорический балет

Клингер

Пахучие, ликующие дьяволы набросились на угощение.

Разжёвывали с хрустом души грешников казнённых.

Пили за Фауста, за изуверов, за дьявольское искушение.

И услаждали слух свой иступлённым воплем осуждённых,

которых поливали бесы раскалённою, кипящею смолой.

Клянусь, что люди перестали б слушать пение кастратов,

и нежное звучанье флейт, когда б услышали тот вой.

Запели б псалмы покаянные, потẏпив взгляды виновато.

Увы! Такому не бывать. Соблазны рядом, ад далёк.

Что кара рано или поздно их найдёт, им невдомёк.

Во время пиршества на адской сцене словоблуда

были представлены все подвиги нечистой силы.

Как аспид Еву совратил, как предал сына Бога Иуда

И как Вирсавия царя Давида наготой сразила.

Как Урию Давид сгубил, и на Вирсавии женился.

И как от брака этого известный Соломон родился.

Он поклонялся идолам и с тысячами жён любился.

Поэты ада воплотили образ Сатаны в аллегорических фигурах.

Верзила МЕТАФИЗИК играл в слова, меняя их местами.

И радовался новым смыслам, увязая в путанице и сумбурах.

Напротив метафизика сидел бесёнок и раздувал губами,

пуская пузыри из мыльной пены в лицо неутомимому верзиле.

Рядом сидела секретарша ГОРДОСТЬ, давила пузыри руками.

И помогала выражать ему сужденья в греко-африканском стиле.

На лысине у метафизика были видны глубокие царапки.

От острых собственных ногтей. Следы мыслительных занятий.

К нему вдруг подскочил гермафродит в лиловой шляпке.

Под жалким именем СОМНЕНЬЕ, и заключил его в объятия.

Тут к ним примкнуло ЗАБЛУЖДЕНИЕ. Все трое в пляс пустились.

Но метафизик скоро запыхался. Его тонюсенькие ноги подкосились.

На сцену выплыла МОРАЛЬ. В ней краски хамелиона засветились.

КУЛЬТУРА в пышном одеянье шла под руку с ПОРОКОМ.

Им вслед тащилась ДОБРОДЕТЕЛЬ – не прямо, как-то боком.

ПОЭЗИЯ предстала в виде девы сладострастной, черноокой.

Вокруг неё кружила ЧУВСТВЕННОСТЬ, и вскидывала ноги

ФАНТАЗИЯ подыгрывала ей на флейте, сидя в позе йоги.

Белесая ИСТОРИЯ с большим трудом тянула трупов дроги.

А впереди истории МОЛВА бежала; в медную трубу гудела.

Она вещала об убийствах, пытках, о земельных переделах.

Об узурпаторах, фанатиках и о князьках в своих пределах.

ЛОЖЬ и БОЯЗНЬ ступали тихо за Историей, и озирались.

Они о чём-то перешептывались, к дрожкам притирались.

Быть на виду – для них мученье. Они не шли, а крáлись.

На сцену вышли МЕДИЦИНА, ШАРЛАТАНСТВО, шаркая ногами.

Для них СМЕРТЬ исполняла менуэт, тряся мешком с деньгами.

А жирная ЮРИСПРУДЕНЦИЯ тащилась после них, играя телесами.

Раскормленная гонорарами, увешанная сводами законов божьих.

Она шла рядом с колесницей, запряжённой НАГЛОСТЬЮ и ЛОЖЬЮ.

ПОЛИТИКА сидела в триумфальной колеснице с мордою бульдожьей.

Ей аплодировали ВЛАСТЬ и ДЕСПОТИЗМ – собаки госнадзора.

Среди танцующих, сидящих и стоящих вдруг завязалась ссора.

Решила ТЕОЛОГИЯ спасти людей от похотливой МУЗЫ и позора.

И подпалила МУЗЕ факелом тугие булки поэтического зада,

Та взвизгнула и стала спешно избавлять себя от маскарада.

Запрыгала и повернулась к публике основой бытия – «монадой».

А ТЕОЛОГИЯ тем временем кинжал всадила в грудь МОРАЛИ.

Затем все персонажи постановки дружно за кулисы ускакали.

Сцена крутнулась. Взору ада предстали сатанинские скрижали.

Сцена девятая. Зов Фауста и поручение князю Левиафану

Клингер

И тут раздался мощный голос Фауста, пробивший врата ада.

И было невозможно устоять против него подземным гадам.

Первопечатник звал к себе в прислуги демона Левиафана.

Сатана

Мне нравится такой смельчак! Создатель книжного дурмана.

Ему и послужить не грех, пожалуй. Такие редки средь людей.

(обращается к Левиафану)

Прошу тебя, мой друг, подняться к Фаусту на землю поскорей.

Ты, ненавистник человеческого рода, окажешь Фаусту услуги,

чтоб испытать его на вседозволенность и вскрыть его недẏги.

Насытишь жадный дух его. И сможешь завладеть его душой.

Его в отчаянье повергнешь, пред тем, как встретиться со мной.

Узрит уродство жизни. И узнает, как лаврами порок венчают,

а справедливость и невинность нечистыми ногами попирают.

Когда порвётся связь меж этим смельчаком и тленным миром,

и червь раскаянья начнёт его точить, душа – вонять сортиром,

Ты предъяви ему последствия его деяний. Увидит результат,

который отразился пагубно на людях. Тогда низвергни его в ад!

Левиафан

Ах, Сатана! Ты снова обращаешься ко мне. Но не внимаешь,

как опротивел мне род человеческий и сáмая земля. Ты знаешь,

человека не отвлечь от умозрительных, бессмысленных деяний.

От разных государственных, моральных, философских знаний,

от честолюбия и сладострастия; и от борьбы за веру и права.

Невыносимы в этом деле немцы. Они как мельничные жернова.

Всё перемалывают, разрушают во имя подлого закона и порядка.

Рабы перед монархом и богатством. Готовы убивать ради достатка.

Сатана

Смешно! У дьявола – и предрассудки? Нет разницы среди людей!

Едино, немец пред тобой или француз. Все не свободны от страстей.

Вот этот Фауст. Дух его похож на пламя. Чем сильнее пламя жжёт,

тем скорей испепелится тело, благодаря которому мудрец живёт.

Он болен философским эстетизмом. Стремится мир постичь умом,

которому первооснова неподвластна. Он стену пробивает лбом.

Когда же Фауст осознает, что напрасно жил, им овладеют чувства.

От любомудрия он скатится до наслаждений, блуда и паскудства.

(Вдруг в преисподней снова раздаётся повелительный зов Фауста)

Левиафан! Ты слышишь? Фауст требует тебя. Он смел, неумолим!

И в некотором роде даже гениален. И если мы за ним недоглядим,

наш ад лишится всех плодов его греховных дел. Он нам необходим!

Левиафан

(с негодованием)

Он проклянёт свой час рожденья. Клянусь зловонным адом!

Он мне поплатится за то, что должен выходить я к этим гадам!

(Окутанный клубами дыма Левиафан взлетает вверх. Ликующий ад провожает его радостными криками)

Сцена десятая. Явление дьявола в человеческой маске. Испытание

Фауст

(Стоя в магическом круге, произносит в третий раз страшное заклинание.

Дверь распахнулась, и Фауст видит перед собой закутанную в красный плащ фигуру)

Раскройся, покажись мне! Брось эти игры в прятки!

(Дьявол распахивает плащ и предстаёт перед Фаустом в образе сильного, статного мужчины)

Ты принял образ человека? – И черты лица твои не гадки!

Дьявол

Я князь из преисподней. Твой зов мне повелел к тебе подняться.

Фауст

Да, я сейчас сильней тебя! Мне истинного твоего лица не убояться.

А дьявол где? Зачем же видеть мне себе подобного? В чём тут кураж?

Дьявол

Становимся мы дьяволами лишь тогда, когда мы принимаем образ ваш.

Да, Фауст! Как никогда лучше, подходит нам лишь человеческая маска!

Нам не приходится и внутренне меняться – у нас похожая закваска.

Пожалуй, вы даже похуже! Вы телом развратились, духом оскудели.

Разве не ваш обычай – скрывать, кем вы являетесь на самом деле?

Изображать и строить из себя такое, что не предписано вам небесами?

Фауст

Увы! Наш облик, вряд ли, отражает нашу сущность. Придумано не нами!

Я представлял, однако, что у дьяволов суть отражается во внешнем виде.

Дьявол

Не мудрено! Вы, люди, представляете себе весь мир в своём профите.

И замечаете лишь то, что выгодно для вас, что видит жадный глаз!

Вы не способны мыслить ни о чем великом. Правда убивает вас!

Явись я в своём облике перед тобой, душа твоя бы сразу отлетела.

Поскольку я не соответствую твоим стереотипам человеческого тела.

Как может жалкий червь судить о мироздании, ползая в навозе?

Фауст

Ты любишь образность и поучение. Ведёшь себя как кучер на извозе.

На основанье каких знаний мыслишь ты так низко о людской породе?

Ты ограничен в разуме, как мы. Ты – падший ангел по своей природе.

Дьявол

Привычка ваша рассуждать о том, чего не знаешь, известна мне отлично.

Фауст

Довольно говорить о том, что не имеет смысла… Как тебя зовут публично?

Дьявол

Левиафан. Всезнающий, всесильный, всемогущий.

Фауст

Да ты хвастун!

Сейчас проверим, кто ты есть на самом деле, и что ты не брехун.

И если ты Левиафан всевластный, то определи желания мои.

Дьявол

Я создан из пылающего света. Ты – из грязи. Понятны мне хотения твои.

Ты хочешь отомстить себе подобным за непризнание своих творений.

Ты хочешь разнуздать свою природу. Жаждешь наслаждений…

В подробности вдаваться я не буду. Скажу о них лишь за награду.

Я, как и вы, людишки, даром ничего не делаю. Мне плату надо.

Фауст

Левиафан, какой ты ждёшь награды?

Дьявол

Хотел бы подтянуть тебя поближе к аду…

Если по согласию пожертвуешь своей душой…

Фауст

Сначала ты послужишь мне, потом займёмся мздой.

(задумчиво)

Попрал закон я, создающий гармонию между людьми.

Стою у края мрачной вечности. Полжизни позади.

Дьявол

Гармонию между людьми нельзя нарушить, потому что её нет!

И быть не может! В этой дикой пляске жизни тьма сменяет свет.

Фауст

Смеёшься! Но я был когда-то счастлив. Жил с миром в унисон.

Потом всё улетучилось куда-то. Пропал благословенный сон.

Ужель деревья вырастают только для того, чтобы засохнуть?

Дьявол

(про себя)

Кто встретится хоть раз со мной, тому придётся сдохнуть.

Фауст

(обращаясь к Левиафану, показывает на окно, потом

касается пальцем своей груди и лба)

Там буря за окном. Здесь ночь царит, дай мне увидеть свет!

Дьявол
(про себя)

Как можно князя тьмы просить об этом? Известен мой ответ.

Фауст

Левиафан! Хочу понять я назначенье человека, причину мирового зла!

И почему так – грешник счастлив, а праведник страдает и на нём хулá?

И почему мы платим за минуту наслаждения годами горя и страданий?

Ты должен мне открыть причину всех вещей и нравственных блужданий.

Дьявол

Спроси того, кто запалил огонь в твоей душе. Он это лучше знает.

Фауст

Я спрашивал. Но он молчит. Я звал его, молился. Он не внимает!

(Дьявол молчит и не собирается отвечать)

Ты думаешь, я звал тебя лишь ради золота, и чтоб насытить свою плоть?

Не знаешь, что сказать? Да ты ничтожество, как я. Тогда изыди! Прочь!

Дьявол

Не буду объяснять. Ты не поймёшь. Всё это неподвластно вашим чувствам.

Постичь то может лишь бесплотный дух. Твой ум зашорен безрассудством.

Фауст

Так, превратись же в духа, чтоб меня понять. И сбрось телесную личину!

Я указал тебе на пагубные следствия, так обозначь мне их причину!

Дьявол

Глупец! Я буду говорить как дух без плоти. Поверишь ты своим ушам?

Нет соответствия в твоём сознании ни моим смыслам, ни моим речам.

Фауст

Так, значит, мы с тобою сотрясаем воздух, говорим на разных языках?

Мимо друг друга рассуждаем. Зачем искать нам черного кота впотьмах?

Мечта моя рассеялась, и я обманут снова! Ты дать мне ничего не можешь.

А я надеялся познать, что не было доступно никому из смертных. Боже!

Дьявол

Взываешь к вездесущему? И хочешь бесконечного коснуться!

Ты дремлешь, не живёшь. Летаешь в снах. Пора проснуться.

И отврати свой дух от невозможного, стремись к доступному!

Фауст

Опять плутать? Телесничать? Ты возвращаешь меня к блудному!

Ты видишь этот мир через мерило своей подлости и демонского яда.

Дьявол

Всё это болтовня твоих философов, не знающих предназначенья ада.

Я покажу тебе, что ад не там, а тут у вас – в телах, в сознании людей.

Отправимся в дорогу, в путешествие по миру. Увидишь, кто злодей!

Фауст

Я попытаюсь показать, что нравственная ценность человека существует.

Дьявол

Верну тебе наш договор, который ты сейчас подпишешь кровью… Всуе.

Когда ты обнаружишь беспорочность в том, кого ты человеком именуешь.

Тогда сойду обратно в ад, и мы с тобой в расчёте. Но если не докажешь…

Фауст

Будешь подстрекать людей, на адскую стряпню. Потом мне скажешь…

Дьявол

Не сомневайся, Фауст! Я без твоего требования не стану делать ничего.

Всё, что увидишь, будет результатом человеческих деяний. Только и всего!

Я помогу тебе осуществить твои мечтания и скрытые желания.

Если захочешь, буду зло карать, добро творить без заклинанья.

Доверься мне! И выступи из круга, Фауст!

Фауст

Нет-нет! Ещё не время!

Дьявол

Ты немец! И меня боишься? Мнительное и расчётливое племя!

(ставит перед кругом ящик, полный золота)

Фауст

Ты хочешь подкупить меня? – Блеск золота меня не ослепѝт!

Дьявол

Тогда попробуй посмотреть на это!

(Мимо Фауста проходят видения – жена бургомистра,

а за ней вереница цветущих красавиц)

Быть может, это возбудит?

Фауст

Кто указал тебе путь к сердцу моему? Что за насилие?

Дьявол

Меня зовут Левиафан! Ты сомневаешься в моей сверхсиле?

Не узнаю тебя! Как будто бы тебе милее кривда, а не правда?

(про себя)

Не вижу между ними разницы! Чем отличается зловоние от смрада?

Фауст

Нет-нет! Я этого не говорил!

Дьявол

Свести тебя с женою бургомистра?

Для инструмента твоего… то будет первой нотой нижнего регистра.

Фауст

Ну, чёрт с тобой! Я выхожу из круга. Будь, что будет!

Переступлю границы человека. Кто меня рассудит?

Дьявол

Да будет всё по твоему велению, пока ты жив, а я служу тебе!

Посмотрим, кто из нас одержит верх и победит в этой борьбе!

Сцена одиннадцатая. Путешествующий инкогнито

(Дьявол появился в сопровождении большой свиты перед гостиницей, где жил Фауст, спешивается с богато убранного коня. Навстречу ему выходит хозяин гостиницы).

Дьявол

Не здесь ли проживает всем известный,

учёный и изобретатель слов печатных?

(хозяин гостиницы низко кланяется)

Хозяин

Ваша светлость, если это Фауст… Он не местный,

Вчера из Майнца к нам приехал. Очень знатный!

Ваша светлость! А вот они и на прогулку шествуют.

Дьявол

(подходит к Фаусту)

Господин Фауст! Ваша слава долетела до моих ушей!

Чтоб с Вами встретиться, я изменил план путешествия.

Хотел увидеть выдающегося и умнейшего из всех мужей.

Жаль, люди из-за глупости не придают значения изобретению.

Я предлагаю Вам стать спутником моим в поездке по стране.

Фауст

Я, Ваша светлость, с удовольствием составлю Вам компанию.

Проявят люди интерес к латинской библии моей на стороне.

В родных краях ко мне относятся как к жалкому сапожнику.

Дьявол

Куда же смотрит магистрат? Иль там сидят одни безбожники?

(Слух о прибытии знатного чужеземца и встрече его с Фаустом

быстро распространился по городу. Об этом позаботился хозяин

гостиницы).

(На заседании магистрата)

Старший сенатор

(опуская жирный, в складках, подбородок, нахмурив низкий лоб, озабоченно прищурив узенькие глазки)

Я полагаю, этот знатный чужеземец не случайный странник.

Уверен я, что он не кто иной, как императорский посланник.

Он изучает положенье в вольных городах – союзы и разлады

среди князей, наместников. Чтоб в сейме обобщить все взгляды.

Нам нужно оказать большие почести послу и выразить согласие

с реформами, которые проводит император. Мы за единовластие!

Известно нам, как пагубно, когда империей руководят торговцы.

Бургомистр

Ах, господа, вы представители народа, а не какие-нибудь овцы.

Обогащению страны способствуют купцы, а не ленивые дворяне!

Конечно, вносят в процветание империи свой вклад крестьяне.

Вы это знаете и без меня. Но я в политику бы не хотел вдаваться.

Вы лучше вспомните, как мне пришлось к вам как-то обращаться,

чтоб заплатили вы за библию, которую тот самый Фауст напечатал.

Просил он небольшую сумму за неё. За труд его – смешная плата.

Вы отказали. А моя жена просила библию купить, была любезна.

Хоть библия латинская и мы её не понимаем, она нам бесполезна.

Но это же изобретение! Там разрисованные буквы прописные.

А эта редкость привлекла б к нам иностранцев, гульдены цветные.

Я понимаю, господа, вы не хотели допустить, чтобы моя фамилия

вошла в историю книгопечатанья наряду с Фаустовской библией.

Вы заварили кашу – вам её расхлёбывать. А Фауст зол и мстителен.

Сужу по встречам с ним. Вы знаете меня. Я далеко не мнителен.

В глазах сограждан мы предстанем неотёсанными дураками.

Кто затащил телегу в эту топь, её пусть выволакивает сам! Руками!

Старший сенатор

Отправьте депутацию с приветствием к приезжему вельможе.

Вручите Фаусту за библию четыре сотни гульденов. Это поможет

завоевать его доверие. И приготовьте угощение за казённый счёт

гостям и членам магистрата. Надеюсь, праздник положение спасёт.

Депутация в гостинице у Фауста и дьявола

Депутаты

(кланяясь и шаркая ногами)

Почтеннейшие господа! Наш магистрат приносит извинение

за то, что не успели сразу оценить достойное изобретение.

Первый депутат

(обращаются к дьяволу)

Мы выражаем Вашей милости наш пиетет, особое почтение.

Известен депутатам Ваш высокий сан и Ваше назначение.

Наш город, магистрат и простой люд… Мы преданы душой и телом

его величеству. Что подтверждается вполне и нашим общим делом.

Второй депутат

Мы просим Вас принять покорнейше

вот эти деньги за ценное сокровище.

Первый депутат

За библию латинскую печатную… Гордимся славным дворянином!

Второй депутат

Мы рады, что достойный Фауст стал в городе почетным гражданином.

Фауст

(возмущённо)

Подлые льстецы! Забыли, как вы поворачивались ко мне задом?

Стоял я у дверей. Вы даже не желали удостоить меня взглядом!

Воротники сенаторов надели как узду на морды лошадиные.

Как пресмыкаетесь! Раскланялись! Манеры разучили чинные!

Вы прóдали бы всю нашу страну за золото, которое я накопил.

(показывает на ящик с золотом, стоящий рядом с креслом)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.