Страна Лада
Город Фенисов: Кристалл Гармонии
Андрей Богачук

Дизайнер обложки Андрей Богачук

© Андрей Богачук, 2025

© Андрей Богачук, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0067-4960-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть 1

В Стране Лада царило дивное спокойствие, умиротворяющее даже самую встревоженную душу. С тех пор как тьма была развеяна, словно утренний туман, Вита, Царица Вселенной, воцарилась над страной Ладой, словно солнце над цветущим лугом. Её Бело-Розово-Мраморный дворец, сотканный из мерцающего хрусталя и живых звёзд, излучал свет, проникающий в самые отдаленные уголки страны. Вита правила с мудростью, выкованной в горниле бесконечных наблюдений за ходом мироздания, и с добротой, питающей каждую травинку, каждый цветок, каждое живое существо в пределах страны Лады. Она знала каждого жителя по имени, чувствовала их радости и печали, и неустанно заботилась о благополучии каждого.

Однажды, бродя по утопающим в розах садам дворца, Вита услышала тихий плач. Она направилась на звук, и увидела маленькую девочку, сидящую на скамейке, словно сотканной из лепестков. Её лицо, украшенное веснушками, было красным от слёз. Вита присела рядом, и её белоснежное платье, казалось, засияло еще ярче, освещая лицо девочки мягким светом.

– Здравствуй, звёздочка моя, – промолвила Вита, её голос звучал, словно нежный перезвон колокольчиков. – Почему ты плачешь? Могу ли я чем-нибудь помочь?

Девочка подняла на Виту глаза, полные изумления.

– Вы… вы Царица Вита? – прошептала она, словно боясь разрушить хрупкое чудо.

Вита улыбнулась, и эта улыбка, казалось, наполнила сад теплом.

– Да, это я. А ты… как тебя зовут?

– Меня зовут Лина, – ответила девочка, немного осмелев. – Я… я потеряла свою игрушку, деревянную лошадку.

Вита задумчиво нахмурила брови.

– Деревянную лошадку, говоришь? Какая жалость. А опиши её мне, Лина.

Лина начала говорить, описывая каждую деталь лошадки:

– Она была из светлого дерева, с гривой из льняных ниток. У нее было одно ухо сломано, и… и на боку у неё было маленькое пятнышко от краски – я случайно уронила на неё кисточку, когда рисовала радугу.

Вита кивнула, внимательно слушая.

– Я поняла. Не волнуйся, Лина. Мы обязательно её найдём. Знаешь что? Давай позовём на помощь Светлячков-Искателей. Они видят всё в Стране Лада, даже самые маленькие потерянные вещи.

Вита взмахнула рукой, и в воздух взметнулось облачко сверкающих огоньков. Светлячки-Искатели начали кружить вокруг Лины, словно приветствуя её, а затем, словно по команде, разлетелись в разные стороны, освещая каждый уголок сада.

Через несколько минут один из Светлячков вернулся, сияя ярче прежнего. Он показал на куст белых роз, и Лина ахнула.

– Вот она! Лошадка! – воскликнула она, бросаясь к кусту.

Лина подхватила свою лошадку, прижимая её к груди.

– Спасибо, Царица Вита! Спасибо, Светлячки! – её лицо снова сияло улыбкой, затмевающей даже блеск хрустального дворца.

Вита наблюдала за ней, чувствуя, как тепло наполняет её сердце.

– Всегда рада помочь, Лина. А теперь, скажи мне, хочешь ли ты, чтобы я починила ушко твоей лошадке? У меня есть волшебный клей, который сделает её прочнее прежнего.

Лина кивнула, её глаза горели от волнения. Вита взяла лошадку, и лёгким прикосновением восстановила сломанное ухо, сделав его невидимым. Когда Лира снова взяла свою игрушку, она поняла, что ухо держится крепче прежнего.

– Спасибо, Царица Вита! Вы самая добрая! – воскликнула Лина, и обняла Виту своими маленькими ручками.

Вита обняла её в ответ, чувствуя, что именно в таких моментах и заключается истинное счастье – в возможности дарить радость и заботу тем, кто в этом нуждается. Спокойствие и гармония, царящие в Стране Лада, были отражением доброты её Царицы, которая своим сердцем согревала все её уголки. И эта гармония, казалось, становилась только сильнее с каждым новым проявлением любви и заботы.

***

Дворец царицы Флорины, словно высеченный из самой луны, гордо возвышался на краю утёса, над бездной лазурного моря. Его стены, сложенные из отполированного до блеска мрамора, искрились в лучах солнца, а внутри, в огромном зале, царили тишина и прохлада. В самом центре зала, на возвышении, стоял серебряный трон, тончайшей работы, украшенный драгоценными камнями, мерцающими всеми цветами радуги. За стенами дворца раскинулись пышные цветники, взращённые заботливыми руками садовников. Их благоухание проникало в зал через распахнутые окна, смешиваясь с соленым бризом, доносящимся с моря. У подножия стен дворца, словно изумрудный ковёр, простиралась густая, сочная трава, мягко обволакивающая горную цепь. Возле серебряного трона, словно невидимый страж, возвышалось огромное зеркало в витиеватой серебряной раме. Именно через его магическую поверхность Флорина и узнала, что хрупкое равновесие мира нарушено, что тьма поднимает голову, угрожая её стране и всем её обитателям.

Флорина, высокая и статная, с светлыми волосами и глазами, в которых отражалась глубина моря, стояла у окна большой мраморной залы. Она всматривалась в бесконечные зелёные равнины, уходящие за горизонт, и в её взгляде читалась тревога. Она думала о будущем своей страны, о народе, о том, хватит ли у неё сил защитить их от надвигающейся угрозы. На её плечи лежал тяжкий груз ответственности, и она ощущала его каждым своим нервом. Постояв немного у окна, вдыхая свежий морской воздух, Флорина приняла решение. Она решила пройтись по своим владениям, лично убедиться в благополучии своего народа, почувствовать связь с родной землёй, прежде чем вступить в борьбу с надвигающейся тьмой.

Под сенью древних дубов-исполинов, чьи переплетенные кроны создавали подобие зелёного собора, где солнечные лучи, словно застенчивые гости, проникали сквозь плотный покров листвы, вблизи дворца царицы Флорины, на берегу моря, расположился Руслан, прозванный Рыцарем Света. Он сидел на камне, покрытом мягким, бархатистым мхом изумрудного оттенка, погружённый в созерцание раскинувшегося перед ним пейзажа. Перед его взором открывалась картина холмистых лугов, усеянных яркими маками, похожими на россыпь рубинов и алых искр. Вдалеке, подобно серебряной нити, извивалась тихая река, отражая небесную лазурь. А в дымке горизонта мерцал силуэт дворца Флорины, словно призрачный мираж, сотканный из света и грёз.

Руслан когда-то прибыл в страну Ладу из иного мира, движимый чувством долга и неугасимой жаждой справедливости. Его путь был усеян испытаниями и лишениями. Он прошёл через огонь кровопролитных сражений, познал горечь утрат и ощутил вкус долгожданной победы. И вот, когда тьма отступила, и над землёй Лады воцарился долгожданный мир, он позволил себе насладиться заслуженным покоем. Больше его не терзали мысли о возвращении в далёкий и ставший чужим мир. Он больше не чувствовал себя здесь чужеземцем. Страна Лада стала для него домом, а её жители – семьей.

Корни его сердца глубоко вросли в эту благодатную землю, питаясь её силой и красотой. Руслан, окинув взглядом простирающиеся перед ним просторы, принял твёрдое и окончательное решение – остаться здесь навсегда. В его глазах отражалось спокойствие и уверенность, осознание своего места в этом мире, где он нашёл не только свой долг, но и свою любовь.

Внезапно тишину леса, нарушаемую лишь пением птиц и шелестом листьев, пронзил тихий шорох. Руслан, мгновенно насторожившись, медленно повернул голову, рука инстинктивно потянулась к рукояти меча, хотя опасности здесь не предвиделось. Из-за ствола древнего дуба, чьи корни, словно когтистые лапы, впились в землю, плавно появилась Флорина. Её глаза, цвета весеннего неба, светились мягким, внутренним светом, словно два лазурных огонька, а на губах играла едва заметная, полная понимания улыбка. Лёгкое платье из ткани, сотканной, казалось, из лунного света, струилось вокруг её стройной фигуры, едва касаясь земли.

– Руслан, я знала, что найду тебя здесь, – произнесла она тихим, мелодичным голосом, напоминающим журчание лесного ручья. Каждое слово, каждое движение Флорины дышало спокойствием и грацией, присущей лишь истинной правительнице.

Руслан поднялся с камня, отпустив рукоять меча, и склонил голову в знак приветствия, его движения были исполнены уважения и достоинства.

– Царица Флорина. Для меня большая честь лицезреть вас в моём скромном уединении. Голос его звучал низко и ровно, но в нём проскальзывало лёгкое удивление. Он не ожидал увидеть царицу вдали от дворца, в этом тихом, уединенном уголке.

Флорина подошла ближе, ступая бесшумно, словно лесная тень, и аромат диковинных цветов, окружавший её, наполнил воздух, сплетаясь с запахом земли и хвои. Это был сложный, пьянящий аромат, напоминающий о весне и пробуждении жизни.

– Неужели ты считаешь, что после всего, что ты сделал для этой земли, твои владения могут быть названы скромными? – с улыбкой спросила она, её глаза лучились теплом. – Ты – Рыцарь Света, Руслан. Ты – герой Лады. Твоя слава гремит по всей стране, а ты называешь это скромным уединением?

Руслан вздохнул, опуская взгляд. Он никогда не стремился к славе и почестям, его вдохновляли совсем другие вещи.

– Я лишь исполнил свой долг. Защищал тех, кто нуждался в моей помощи.

– Долг? – Флорина покачала головой, её длинные светлые волосы, словно водопад, переливались в лучах солнца, пробивающихся сквозь листву. – Или любовь? Разве не любовь к этой земле, к её жителям, заставила тебя остаться? Разве не эта любовь дала тебе силы сражаться, когда казалось, что всё потеряно?

Руслан посмотрел в её глаза, ища ответ в их бездонной глубине. Он долго молчал, погружённый в свои мысли, размышляя над её словами. Наконец, он произнёс, его голос звучал тише, чем прежде, но увереннее:

– Наверное, вы правы. Я полюбил эту страну. Её красоту, её жителей… Их стойкость, их доброту… Всё это стало частью меня.

Флорина улыбнулась, одобрительно кивнув. Её улыбка была полна мудрости и понимания, словно она видела Руслана насквозь, до самых глубин его души. Она знала, что он говорит правду, и что его любовь к этой земле – это та сила, которая сделала его героем.

– У меня для тебя есть небольшая просьба, Руслан. Просьба, от которой зависит будущее страны Лады, – Царица Флорина сделала небольшую паузу, словно собираясь с духом, словно каждая произнесённая фраза требовала от неё неимоверных усилий. Её обычно спокойное лицо было омрачено тенью беспокойства, а в глазах плескалась неприкрытая тревога.

Руслан удивленно вскинул брови, его лицо, до этого расслабленное, слегка напряглось. Он сразу почувствовал перемену в атмосфере, исходящую от царицы.

– Какая? – спросил он, в его голосе слышалось ожидание, смешанное с лёгкой тревогой. Он чувствовал, что эта просьба будет непростой, раз от неё зависит судьба целой страны. Возможно, ему предстоит столкнуться с опасностью, превосходящей всё, что он видел прежде.

И царица Флорина начала рассказ, каждое её слово было пропитано тревогой и решимостью, словно она доверила ему самую сокровенную тайну. Она говорила о тонких материях, о нарушении равновесия в мире, о хрупкости гармонии между природой и магией, которую они так долго оберегали, поколения за поколением. Она описывала мир Лады, как сложную систему, где каждый элемент связан с другим невидимыми нитями.

– Равновесие мира… – Флорина вздохнула, словно пытаясь облечь в слова что-то непостижимое, не поддающееся простому описанию. Её взгляд устремился вдаль, сквозь высокие окна покоев, в сторону бескрайних горизонтов Лады. – Это хрупкая и сложная вещь. Сейчас оно нарушено, и это чувствуется во всём, от увядания цветов, что даже под рукой садовников вянут быстрее, чем раньше, до участившихся бурь, что срывают крыши с домов и вызывают наводнения. Сердце Мира… находится в священном месте под названием Кристальная Пещера, где бьётся Кристалл Гармонии. Этот кристалл – источник всей магии и равновесия Лады, и сейчас он слабеет. Он является источником жизненной силы для всей страны Лады. – Она сделала паузу, глядя прямо в глаза Руслану, словно пытаясь передать ему всю серьёзность ситуации, всю тяжесть грядущих испытаний. В её взгляде читалась мольба, надежда и уверенность в том, что Руслан сможет помочь. – Энергия Кристалла связана с Сердцем страны Лады, в котором живут девушки Фенисы. Это город Фенисов. Они – хранительницы жизненной силы Лады, и их благополучие напрямую зависит от Кристалла. Фенисы – очень чуткие создания, они чувствуют все изменения в природе и в магии. И сейчас они слабеют вместе с Кристаллом, а это значит, что вся Лада в опасности.

Царица сделала паузу, словно собираясь с силами.

– Но надежда ещё есть. – Она выпрямилась, и в её глазах вновь вспыхнул огонь. – Сина, юная Хранительница Амулета Мира. В её руках сосредоточена сила, способная противостоять надвигающейся тьме. Амулет – древний артефакт, который сотворил сам Род. Он – щит, способный отразить любую скверну, любой удар по Ладе. Сина… она живёт во дворце Виты, царицы Вселенной. – Флорина сделала паузу. – Руслан, ты… ты видел Золотой город Фенисов. Ты был там, чувствовал его тепло, слышал его песни. Ты знаешь, сколь прекрасна Лада, сколь хрупка её гармония. И ты… ты знаешь Сину. Вы встречались, говорили… Она доверяет тебе. И это, Руслан, может сыграть решающую роль. – Флорина посмотрела Руслану прямо в глаза. – Найди Сину. Узнай, что она знает о Кристалле. Узнай, как Амулет Мира может помочь нам. Ты – наша последняя надежда, Руслан. Не подведи Ладу.

Руслан, до этого внимательно слушавший каждое слово Флорины, словно впитывая его в себя, резко развернулся. Ни слова в ответ, только решимость, запечатлённая на каждом уголке его лица. Он направился в сторону дворца царицы Виты, его шаги чеканились о мощёную дорогу, каждый из них – клятвой верности. В каждом его вздохе звучало обещание – обещание сделать всё возможное, отдать все силы ради спасения родной земли.

Флорина осталась стоять на поляне, её царственная фигура, обычно излучавшая уверенность и силу, сейчас казалась хрупкой и уязвимой. Она смотрела ему вслед, наблюдая, как фигура Руслана постепенно растворяется в изумрудном море лесной чащи. В её глазах боролись два чувства: всепоглощающее беспокойство за него, как за родного сына, и твёрдая надежда на его отвагу и непоколебимую веру в добро. Она знала, что путь, который ему предстоит, будет полон опасностей, что смерть может поджидать его за каждым поворотом, а соблазн отступить будет терзать его душу. Но она верила в его силу духа, в его невинность, которая, как щит, защитит его от скверны, в его отвагу, что позволит ему преодолеть любые препятствия.

Когда Руслан совсем скрылся из виду, Флорина издала тихий вздох, и этот вздох, казалось, унёс с собой часть её бремени, часть её страха. Она закрыла глаза и произнесла шёпотом, едва слышным даже ей самой, слова, полные любви и тревоги.

– Удачи, Руслан. Пусть свет Лады освещает твой путь и оградит от зла. Страна Лада нуждается в тебе, каждый её житель возлагает на тебя свои надежды.

Слова эти звучали как молитва, как древнее заклинание, отправленное вдогонку храброму юноше, несущему на своих плечах непомерную ношу – судьбу целого народа, судьбу Лады.

***

Царица Вита, чьё имя звучало как мелодия вселенской гармонии, была не просто правительницей, возвышающейся над своими подданными, а скорее нежной матерью, оберегающей свой огромный дом. Истории о её мудрости и справедливости пересказывались из уст в уста, словно древние легенды, а её доброта ощущалась даже самым робким цветком, пробивающимся сквозь каменистую почву. Вита не скрывалась в неприступных покоях, отгороженная от нужд своего народа золотыми стенами. Она жила рядом с ними, разделяя их скромные радости и горькие утраты, внимательно вслушиваясь в тихий шёпот их надежд и опасений. Её правление, словно благословение с небес, принесло в мир невиданную эру мира и процветания. Каждый рассвет был наполнен благодарностью, тихой молитвой за грядущий день, исполненный мира, созидания и прогресса, всего того, что расцветало под неустанной заботой их Царицы.

В самом сердце этого цветущего мира возвышался Бело-Розово-Мраморный дворец, обитель Сины, верной ученицы Виты и Хранительницы Амулета Мира. Дворец был не просто зданием, а живым произведением искусства, сотканным из света и мечты. Мягкие пастельные тона его стен, словно акварельные краски, переливались в лучах солнца, создавая впечатление нереальной красоты. Золотые маковки, устремлённые к небесам, играли с первыми лучами солнца, рассыпая вокруг себя золотую пыльцу. Над входом, словно недремлющий страж, возвышалась огромная картина, изображающая Царицу Вселенной. Её лицо, исполненное величия и безмятежности, притягивало взгляд и завораживало своей совершенной гармонией. Сияющая звезда во лбу символизировала её безграничную мудрость, а едва заметный блеск серебряного месяца, выглядывающий из-под косы, говорил о её душевной чистоте и связи с высшими силами. В белоснежном платье, словно сотканном из света, Царица благословляла каждый новый день, неустанно наблюдая за рождающимся миром, полным надежд и безграничных возможностей. Этот дворец был не просто местом жительства, а настоящим храмом мира и гармонии, отражающим величие и доброту Царицы Виты.

Несмотря на окружающее великолепие и всепроникающее умиротворение дворцового сада, Сину не покидали гнетущие сомнения. Амулет Мира, тяжёлым грузом покоившийся на её груди, сиял под лучами солнца, отражая всю красоту и безмятежность мира, который он должен был хранить. Бесценный дар самой царицы Виты, он являлся не только символом надежды на вечный покой и гармонию во всей Вселенной, но и постоянным напоминанием о непосильной ответственности, лежащей на её плечах. С каждым вздохом она ощущала его вес, словно каменная плита, придавливающую её к земле, лишающую лёгкости движений и радости бытия. Сомнение, словно ядовитая змея, обвивалось вокруг её сердца, отравляя каждый миг триумфа и счастья.

– Достойна ли я? – этот мучительный вопрос, словно заноза, терзал её сознание, превращая даже самые яркие моменты в тусклые тени. Она чувствовала себя лишь хрупким сосудом из тончайшего стекла, которому доверили хранить бушующий океан, грозящий в любой момент затопить её собой.

Укрытие и утешение Сина неустанно искала в роскошном дворцовом саду, где тишина становилась почти осязаемой, окутывая, словно невидимая вуаль. Здесь, среди буйства красок и ароматов, она пыталась найти свой потерянный внутренний баланс. Цветы, словно драгоценные камни, рассыпались по изумрудным лужайкам, источая дурманящий и нежный аромат, умиротворяющий и опьяняющий одновременно. Пение птиц, щебечущих свои мелодичные трели, казалось, было специально предназначено для убаюкивания её встревоженной души, для успокоения бури, бушующей в её сердце. Именно здесь, у небольшого пруда, где грациозно скользили золотые и серебряные рыбки, создавая завораживающие узоры своим плавным движением, Сина надеялась найти ответы, затерянные в глубине её сознания, и, возможно, обуздать грызущие её терзания. Она сидела на прохладной мраморной скамье, касаясь её гладкой поверхности ладонью, словно ища поддержки у безмолвного камня. В её глазах отражались танцующие солнечные зайчики на поверхности воды, но даже это игривое сияние не могло прогнать угрюмую тень, лежащую на её лице. Она смотрела вглубь, пытаясь разглядеть в отражении не только собственное лицо, но и ответ на мучительный вопрос: достойна ли она?

Царица Вита пробудилась с ощущением небывалой свежести, словно тяжёлое покрывало тревог и забот было сброшено с неё ночным ветром. Открыв глаза, она почувствовала прилив сил, словно неведомый целитель за ночь исцелил не только тело, но и душу, оставив вместо усталости ясность и решимость. Назойливые обрывки тревожных сновидений мгновенно рассеялись, словно их и не было. Ступив на увитый плющом балкон, она глубоко вдохнула утренний воздух, напоенный густым ароматом роз и жасмина. Её взгляд с восхищением скользнул по раскинувшемуся у подножия дворца саду, буйному и живописному, словно изумрудный ковёр, усыпанный бриллиантами росы. Небо, окрашенное первыми, нежными лучами восходящего солнца в оттенки розового и золотого, дарило умиротворение и вселяло уверенность в новом дне.

В саду, у тихого пруда, населённого серебряными рыбками, стояла Сина, горячо любимая ученица и хранительница Амулета Мира. Её фигура, застывшая в задумчивой позе, выделялась на фоне яркой зелени. Одета она была в простую льняную тунику песочного цвета, а плечи её были слегка опущены. Живой и искрящийся взгляд обычно, сейчас был прикован к неподвижному отражению в зеркальной глади воды. Эта поза, исполненная скрытой тревоги, выдавала внутреннюю борьбу.

Вита, наблюдая за ней с балкона, почувствовала, что настал момент для доверительного разговора, время поделиться мудростью, накопленной за годы правления. Сердце её откликнулось на беспокойство Сины материнской нежностью. Она приняла твёрдое решение спуститься в сад, разделить с Синой это спокойное утро и, возможно, развеять её сомнения, вселить уверенность в себе и своих силах. Она знала, что в Сине дремлет огромный потенциал, подобный дракону, спящему под землёй, и что ей нужна лишь небольшая поддержка и мудрое наставничество, дабы раскрыться во всей красе и стать достойной хранительницей Амулета Мира.

Вита осторожно спускалась вниз по витой лестнице, каждый шаг босыми ногами по прохладному камню отзывался эхом в тишине дворца. Платье из тончайшего шёлка, цвета рассветного неба, мягко струилось, словно жидкий свет, нежно касаясь ступеней своим тихим шелестом. В сердце Виты зрело волнующее предчувствие предстоящего разговора с Синой. Это было не просто ожидание, а зарождающаяся надежда, подобная хрупкому пламени, освещающему тёмные уголки души. Каждая деталь лестницы, от резных перил, словно оплетённых каменными лианами, до изображений мифических птиц и экзотических растений, казалась до боли знакомой. Но сегодня даже многократно виденная красота этих деталей воспринималась по-новому, острее и ярче. В памяти всплывали детские воспоминания: маленькая Вита, касаясь холодных узоров на перилах, погружалась в мир древних легенд, ощущая себя отважной героиней сказочных историй. Сейчас, с каждым шагом вниз, она чувствовала, как прошлое переплетается с настоящим, наполняя предвкушением и лёгкой тревогой в преддверии важного разговора.

Когда Царица Вита подошла к пруду, мерцающему в утреннем свете, Сина, сидела на мраморной скамье. Услышав тихие шаги, она обернулась, и в её больших, голубых глазах Вита увидела отражение собственных переживаний минувших лет. Встретившись взглядом с правящей Царицей, Сина слегка поклонилась, её движения были наполнены уважением и робостью.

– Царица, я не знала, что вы уже проснулись, – произнесла Сина тихо, её голос звучал хрипло, словно в нем поселилась усталость. Тонкие пальцы сжимали край скамьи, выдавая её внутреннее напряжение.

Вита улыбнулась мягкой, ободряющей улыбкой и, приблизившись, нежно коснулась руки Сины. Её прикосновение было лёгким, как дуновение ветра, но в то же время ощущалось тепло и уверенность.

– Сина, я надеюсь, ты не провела здесь всё утро в раздумьях? – спросила Вита с лёгкой укоризной, но в голосе её звучала искренняя забота.

Сина отвела взгляд, смущенно поправляя выбившуюся из тугой косы прядь волос. Солнечные лучи играли в её волосах, оттеняя бледность кожи.

– Я просто… я думала об Амулете. О его защите, – прошептала она, её голос чуть слышно дрожал.

– И о том, достойна ли ты его хранить? – закончила за неё Вита, её тон был тёплым и понимающим, совсем как у матери, успокаивающей испуганного ребенка.

Сина покраснела. Румянец залил её щеки, подчеркивая юность и невинность лица.

– Как вы узнали? – прошептала она, в её голосе звучало изумление и надежда на то, что её сомнения не покажутся слабостью.

Вита вздохнула, её взгляд стал задумчивым, словно она перенеслась в прошлое, к своим собственным терзаниям.

– Я вижу твои сомнения в твоих глазах, Сина. И помню свои собственные в твоем возрасте. Обладание такой силой, как Амулет Мира, это огромная ответственность. Но сомнения – это не слабость, Сина. Это признак того, что ты осознаёшь всю важность своей роли. И это делает тебя более сильной, а не наоборот, – Её слова были полны мудрости и опыта, словно эхо прошлых поколений, передающее знание и утешение. Она надеялась, что эти слова помогут Сине обрести уверенность в себе и принять свою судьбу.

Сина вздохнула, словно выпуская из груди тяжёлое бремя, воздух вырвался с тихим свистом, затерявшись в тишине сада. Лёгкий ветерок шелестел листьями яблони, словно вторил её смятению. Взгляд её, обычно ясный и решительный, цвета горного озера в солнечный день, сейчас был затуманен тенью беспокойства, словно пелена тумана опустилась на водную гладь. Она переминалась с ноги на ногу, не находя себе места, как птица, бьющаяся о стекло.

– Я… я снова думаю о своём предназначении, Ваше Величество. О той роли, которую мне доверено исполнять, – Голос её был тихим, почти шёпотом, дрожащим эхом отражающим бурю, бушующую внутри. Она сжала руки в кулаки, ногти больно впились в ладони, но даже эта физическая боль не могла заглушить терзания в её душе.

– Иногда мне кажется, что я недостаточно сильна, недостаточно мудра, чтобы быть хранительницей амулета, – призналась она, слова словно вытаскивались из глубины души с неимоверным трудом, как якорь, поднятый со дна морского.

Каждое слово было пропитано страхом подвести, не оправдать надежды, возложенные на неё не только Витой, но и всем народом Лады. Лицо её, обычно излучающее уверенность, сейчас было искажено гримасой сомнения, словно тень страха коснулась каждой черты. Подбородок слегка дрожал, выдавая ее внутреннее напряжение. Она боялась разочаровать Виту, видела в ней не только правительницу, но и наставницу, почти мать.

Вита, словно воплощение материнской заботы и царственного величия, наблюдала за Синой. В её взгляде читалась глубокая привязанность, перемешанная с непоколебимой верой. Она двигалась плавно, каждое её движение было наполнено грацией и достоинством, достойным правительницы. Тихонько, с нежностью, она взяла ладонь Сины в свою. Кожа Виты, тёплая и сухая, создавала ощущение надежности, словно якорь, способный удержать Сину от падения в пропасть сомнений и отчаяния.

– Сина, ты повторяешь это уже не в первый раз, – произнесла Вита, её голос лился мягко и ровно, как гладь горного озера в безветренный день. В нём не было и намека на упрек, лишь понимание и терпение. – И каждый раз я повторяю: мой выбор пал на тебя не случайно. Я увидела в тебе силу, сокрытую от других глаз. Твою преданность, твоё стремление к знаниям. Ты множество раз доказала это, защищая нас от множества угроз.

В каждом слове звучала искренняя уверенность в Сине, непоколебимая вера в её возможности, будто Вита видела перед собой будущее, где Сина, несмотря на все трудности, достигнет небывалых высот.

– Но, Ваше Величество, – взмолилась Сина, в её голосе прозвучали нотки отчаяния, выдающие глубокую тревогу. – Что, если случится то, к чему я окажусь не готова? Если я подведу вас, подведу страну Ладу?

Голос её дрогнул, выдавая самый главный страх, который она отчаянно пыталась скрыть. Она страшилась не только за себя, за свою жизнь, но и за будущее всей страны, за благосостояние каждого жителя Лады, которое было возложено на её хрупкие плечи. В глазах её заблестели слёзы, готовые вот-вот хлынуть потоком, но она изо всех сил сдерживала их, стремясь сохранить достоинство перед своей царицей, перед той, кто в неё верил.

Вита смотрела на Сину с такой теплотой, словно пытаясь согреть её своим взглядом. В её глазах плескалось море понимания. Она говорила медленно, отчётливо, каждое слово – словно выкованная монета, бесценная и весомая.

– Ты не подведёшь. Я знаю, что не подведёшь, – произнесла она, и в голосе её звучала непоколебимая убеждённость. Небольшая пауза дала словам осесть, пустить корни в сознание Сины. – Вспомни битву с Князем тьмы. Ты тогда направила свой амулет на Князя, надеясь ослабить его силу. Ты обладаешь даром, Сина, даром, который ты до сих пор до конца не осознаёшь.

Вита подчёркивала те моменты, когда Сина, казалось, превзошла себя, проявила храбрость, о которой, возможно, и не подозревала. Её взгляд был пронизывающим, будто она видела Сину насквозь, видела её потенциал, её скрытые силы.

– Сомнения – это нормально, они делают нас сильнее, – продолжала Вита, её голос лился ровно, как горный ручей. – Но не позволяй им поглотить тебя. Помни, я верю в тебя. Страна Лада верит в тебя.

Слова Виты звучали как заклинание, как мантра, призванная рассеять мрак сомнений, окутавший Сину. Она, словно искусный врач, прикладывала целительный бальзам к ранам её неуверенности.

Сина, казалось, сжалась под этим пристальным, но полным любви и веры взглядом. Она опустила глаза, и золотистые ресницы, словно крылья бабочки, затрепетали над бледными щеками, отбрасывая слабые тени. Под тяжестью возложенных на неё ожиданий она чувствовала себя маленькой, уязвимой, словно бабочка в сачке.

Но вдруг она подняла голову. И Вита увидела в этих небесно-голубых глазах, обычно полных робости и сомнений, крошечную искру решимости. Слабый, едва различимый огонёк, но все же – надежда. Казалось, он вот-вот разгорится в яркое пламя.

– Спасибо, Ваше Величество, – прозвучал голос Сины, более твёрдый и уверенный, чем раньше. В нём звучала тихая благодарность, смешанная с готовностью принять вызов, встать на защиту Лады, даже если это означало противостоять всему миру. Голос больше не дрожал, в нем проявилась сила и решимость стоять до конца.

Безмятежная беседа Виты и Сины, словно хрупкий цветок, была растоптана грубым вторжением реальности. Громкий, оглушительный стук в кованые ворота, звук такой силы, что казалось, содрогнулась сама твердь земли, пронзил тишину утра. Вита, до этого расслабленная и умиротворенная, резко вздрогнула. На её обычно гладком лбу залегла глубокая морщина, глаза, до этого искрившиеся мудростью и теплом, потемнели от предчувствия беды. Кто посмел нарушить их священное уединение? Эти утренние часы были для них островком покоя в бушующем море. Временем, когда они могли позволить себе быть просто двумя подругами, обсуждающими философские вопросы и секреты магии, а не царицей и её любимой ученицы. Стук в ворота звучал как похоронный звон, извещая о надвигающейся буре.

Тяжёлый скрежет металла, словно стон древнего чудовища, отозвался эхом по двору, когда Авгур Гудзи, огромный и неспешный, как двигающаяся гора, распахнул массивные ворота. Створки, изъеденные временем и украшенные геральдическими символами, с трудом поддались его усилиям, словно противились вторжению в их обитель умиротворения. В проёме, залитом первыми лучами восходящего солнца, стоял Руслан. Пыль дорог покрывала его одежду, выдавая долгий и изнурительный путь. Но усталость не смогла скрыть внутренней силы, что чувствовалась в каждой линии его тела. В его взгляде, обычно лучистом и полном жизни, сейчас плескалась тревога.

– Мне нужна Сина, – произнёс Руслан, и его голос, всегда звучавший уверенно и звонко, сейчас был приглушён и наполнен отчаянием. Он словно нёс на своих плечах тяжесть мира, от которой готов был сломаться. – Я должен поговорить с ней о Кристалле Гармонии… и о том, что равновесие нарушено и его необходимо восстановить как можно скорее. Это вопрос жизни и смерти не только для нашей страны, но и для всего мира!

Голос его звучал хрипло, словно его сорвали, когда он бежал сюда. Каждое слово, словно драгоценный камень, было выверено и пропитано отчаянием.

Гудзи, не отрывая взгляда от Руслана, медленно кивнул. Это был не просто кивок согласия, а подтверждение глубокого понимания. Он видел не только измученное лицо, но и саму суть Руслана, его внутреннюю твёрдость и преданность, что не могла скрыть даже усталость. В его глазах, глубоких и мудрых, словно отражавших тысячелетия истории, читалось спокойствие человека, готового к любым испытаниям, но и лёгкая тень тревоги за будущее. Без лишних слов, он посторонился, пропуская Руслана в сад – обитель тишины и умиротворения, контрастирующую с предчувствием грядущей бури. Тяжёлые ворота, словно уставшие от бремени вечности, тихо закрылись, отрезая Руслана от внешнего мира и погружая в атмосферу красоты.

Мощёная дорожка, выложенная из серого, поросшего мхом камня, мягко пружинила под ногами. Она извивалась, искусно огибая яркие клумбы с экзотическими цветами и идеально подстриженные кусты, образуя лабиринт умиротворения. Воздух был пропитан густым, сладким ароматом цветущего жасмина, смешанным с прохладой, поднимавшейся от близлежащего озера. На скамейке из белого камня, в тени плакучих ив, чьи ветви, словно серебряные нити, касались самой поверхности воды, ждали Сина и Вита. Они обе повернули головы в его сторону, и даже в этой идиллической обстановке, на их лицах читалось напряженное ожидание. Сина, обычно лучезарная, казалась бледной, а в глазах Виты, царственной и непоколебимой, плескалась непривычная тревога.

Руслан поклонился, стараясь скрыть под маской собранности следы усталости, глубоко отпечатавшиеся на его лице. Каждое движение отдавалось болью в натруженных мышцах, но он собрал остатки сил, чтобы достойно предстать перед царицей.

– Сина, ваше величество Вита, – произнёс он, его голос, обычно сильный и уверенный, теперь звучал приглушенно, с оттенком уважения и печали, обращаясь к Сине, а затем перевёл взгляд на Виту. – Простите, что прерываю ваше уединение, но дело не терпит отлагательств.

Он замолчал, собираясь с мыслями, словно пытаясь найти наиболее подходящие слова, чтобы передать всю тяжесть надвигающейся беды. Его взгляд скользнул по гладкой поверхности пруда, по отражению плывущих в небе облаков, по безмятежности, которую вот-вот должна была разрушить суровая реальность. Затем, глубоко вздохнув, словно черпая силы из самой земли, он продолжил:

– Кристалл Гармонии… он слабеет. Его сияние тускнеет, а вместе с ним и равновесие сил в мире.

Сина, обычно излучавшая мягкое тепло своим взглядом, словно летнее солнце, теперь смотрела на Руслана и Виту с неприкрытой тревогой. В её глазах, словно в зеркале души, отражался страх, липкий и холодный, как прикосновение смерти. Но в самой глубине этого страха таилась искра решимости, едва заметная, но готовая разгореться в пламя, освещая путь во тьме. Слова Руслана, произнесённые с такой тяжестью и серьёзностью, словно удары колокола, гулко отдавались в её сознании, рисуя мрачную картину надвигающейся беды. Она представила Кристалл, этот источник жизни и равновесия, медленно угасающий, словно умирающая звезда.

– Кристалл Гармонии… его ослабление, – эта мысль рождала леденящую пустоту в груди. Мир, который она знала, хрупкий баланс сил, зависел от этого сияющего сердца. Если Кристалл угаснет, мир погрузится в хаос, в пучину тьмы, где не будет места надежде. – Кристальная пещера… – прошептала она, словно пробуждая древние слова из глубин памяти, словно вызывая на помощь духов предков.

Её взгляд устремился вдаль, сквозь ухоженный сад, с его яркими цветами и ровными дорожками, к далёким горам, чьи вершины терялись в облаках. В этих горах, в их каменных недрах, скрывалась Кристальная пещера, хранящая тайны мироздания, ключи к пониманию истоков сил.

– Нам нужно идти в Кристальную пещеру. Там мы сможем понять… – Голос её дрогнул, выдавая внутреннее напряжение, но она продолжила, собрав волю в кулак, словно стальной клинок, – причину ослабления кристалла и найти способ восстановить его силу.

Руслан, словно почувствовав её колебания, словно уловив едва заметное дрожание в её голосе, приблизился, понизив голос до едва слышного шёпота. Его лицо стало ещё серьёзнее, на нём отпечаталась вся тяжесть момента, осознание огромной ответственности, лежащей на их плечах.

– И ещё… без Лины нам не обойтись. – Он запнулся, подбирая слова, словно боясь произнести нечто сокровенное, что-то, что висело в воздухе, невысказанное, но ощутимое всеми. – Она целитель, да, но она нечто большее. Она чувствует энергию земли, она словно одно целое с природой. Она способна… видеть то, что скрыто от других, чувствовать то, что лежит за гранью понимания. Нам нужна Лина. Без её дара, без её интуиции, мы будем слепы в этой тьме.

В его голосе звучала не просто просьба, а мольба, терзающая душу Руслана. Сина, казалось, держала в руках нить, ведущую к разгадке угасающего сияния Кристалла. Эта хрупкая надежда висела в воздухе, словно паутина, готовая оборваться от малейшего дуновения. Сина, непроницаемая, как сфинкс, внимала каждому слову Руслана, её лицо оставалось непроницаемой маской, словно выточенной из мрамора. Но под этой ледяной гладью, в глубине её глаз, бушевал ураган сомнений и решимости. Она осознавала горькую правду, скрытую в словах Руслана – над Кристаллом нависла смертельная угроза.

Не произнеся ни единого слова, ни согласия, ни отказа, Сина совершила жест, знакомый каждому, кто верил в чудо, – знак жизни, буква «V», вычерченная в воздухе. В тот же миг сад вспыхнул ослепительным светом, неземным и всепоглощающим, будто лунный свет обрушился на землю, воплотившись в чистейшей энергии. Сияние пульсировало, пронизывая всё вокруг, насыщая воздух мистической силой, от которой трава под ногами Руслана и Виты ощутимо вибрировала. Казалось, сама реальность истончилась, словно открылся проход в иные миры, где переплетаются судьбы и рождаются легенды.

Затем, столь же внезапно, как и возникло, сияние растворилось, оставив после себя лишь пугающую пустоту. Сина исчезла, словно её никогда и не было в этом саду, словно лунный свет рассеялся, оставив лишь ночную тьму. Тишина, нависшая над садом, давила на барабанные перепонки, оглушая своей зловещей тишиной.

Руслан, поражённый увиденным, беспомощно моргал, пытаясь осознать случившееся. Сердце его бешено колотилось в груди, предчувствуя грядущие перемены, как перед бурей. Он чувствовал, что мир вокруг него навсегда изменился.

Вита, с грустной и одновременно гордой улыбкой, смотрела на то место, где мгновение назад стояла её ученица. Она понимала жертву, на которую пошла Сина, и осознавала, что ей предстоит долгий и опасный путь. Она знала, что Сине предстоит встретить как союзников, так и врагов, о существовании которых она даже не подозревает. Путь к спасению Кристалла Гармонии будет нелёгким, но Вита верила в свою ученицу, верила в её силу и в тех, кто встанет плечом к плечу с ней. Она знала, что надежда ещё не потеряна, пока есть те, кто готов пожертвовать собой ради спасения мира.

***

Утро едва коснулось земли, расцвечивая небо пастельными красками рассвета. Персиковые и лавандовые тона только начали проступать на горизонте, когда жизнерадостный кукареку петуха разорвал тишину над фермерским домом Валесика, приютившимся у самой кромки реки. Словно уставшая после ночи лента, река сонно несла свои воды, зеркально отражая первые лучи солнца, скользящие по сочным, изумрудным лугам. Её течение устремлялось вдаль, бесследно исчезая в густой, нетронутой чаще леса, где шелест листвы переплетался с утренним пением птиц. В этом тихом, идиллическом уголке, жила своя особая жизнь. Здесь хозяйкой была Лора, унаследовавшая ферму после кончины мужа. Вместе с ней жила двадцатилетняя дочь Вики, в глазах которой искрилась юношеская искра и безграничная доброта. Надёжной помощницей по хозяйству была Лина, близкая подруга Лоры, чьи умелые руки справлялись с любой работой.

Под крышей, на мансардном этаже, располагались две просторные кладовые, по обе стороны дома. В них стоял пьянящий аромат душистого сена, и хранилось золотое зерно, бережно собранное в преддверии долгой, суровой зимы. Внутри дома, в самом сердце которого чувствовалось тепло и уют, в правом углу возвышалась большая, надежная печь, сложенная из светлого кирпича. От печи тянулся уютный полати, высокое бревенчатое ложе, ставшее любимым местом для неспешного послеобеденного отдыха и душевных разговоров. По диагонали от печи, у большого окна, через которое пробивались жизнерадостные утренние лучи, стоял массивный деревянный стол, отполированный годами и заботой многих рук. На столе уже дымилась ароматная пшенная каша, щедро сдобренная маслом, и аппетитно алел рубиновый кисель, приготовленный из свежих ягод.

В центре комнаты, словно незримый страж, над массивным дубовым обеденным столом, под самым потолком с потрескавшейся штукатуркой, висел портрет Валесика. Его глаза, насыщенного орехового оттенка, написанные с поразительной живостью, казалось, прожигали насквозь каждого, кто осмеливался войти в комнату. Художник Крепыш, местный самородок, известный своим умением передавать не только безупречное внешнее сходство, но и неуловимую суть человека, запечатлел покойного хозяина фермы именно таким, каким его помнили все, от мала до велика: с лукавым прищуром, в котором таилась то ли добрая, безобидная шутка, то ли мудрая тайна, бережно хранившаяся за складками кожи вокруг глаз, и едва уловимой улыбкой, которая, казалось, вот-вот сорвётся с губ, превратившись в заразительный хохот. Портрет излучал ощутимое тепло и незримо ощущаемое присутствие Валесика, заставляя невольно вспоминать его добродушный нрав, неутолимую любовь к жизни и крепкую руку, всегда готовую прийти на помощь.

Вики сладко потянулась, изгибаясь в спине, просыпаясь под ласковым натиском утренних солнечных лучей. Тонкие, ажурные занавески, вышитые её матерью давным-давно, кропотливым трудом долгими зимними вечерами, превращали утренний свет в калейдоскоп причудливых, танцующих узоров на потрескавшихся стенах комнаты. Каждый узор, словно живой, переливался и играл, напоминая о детских играх в прятки в саду. Умиротворяющий аромат свежесваренной каши с тыквой и корицей, смешанный с запахом утренней росы, проникавшей сквозь щели в старых оконных рамах, и свежескошенной травы, доносившейся с полей, наполнил её легкие, изгоняя остатки сна. Из кухни, расположенной прямо под комнатой Вики, доносились приглушенные голоса матери, Лоры, и Лины, её лучшей подруги, занятых привычной утренней болтовнёй и о предстоящих заботах. В их голосах чувствовалась теплота и непринуждённость, свойственная только близким людям.

– Доброе утро, – прошептала Вики, сонно щурясь, сбрасывая с себя пушистое, шерстяное одеяло. Оно хранила тепло многих зимних ночей, проведённых у потрескивающего камина, и слабый, но такой знакомый запах овечьей шерсти, напоминая о бесконечных фермерских хлопотах, бесконечных стадах овец, но в то же время даря ощущение уюта и защищенности. Мелкие шерстинки прилипли к её ночной рубашке, напоминая о мягкости прикосновений.

– Доброе утро, соня! – произнесла Лора из кухни, и в её словах танцевала игривость, смешанная с тёплой заботой. Казалось, солнце ещё не успело полностью разогнать ночной туман, а Лора уже хлопотала по хозяйству. – Мы тут уже с первыми петухами встали, а ты всё спишь. И хорошо тебе спиться, а у меня работа на все руки. Кисель остынет, а каша совсем невкусная, когда холодная. Специально для тебя тыквы нарезала. Да поднимайся же! – её голос был полон жизни и домашнего уюта.

Вики улыбнулась, прикрыв глаза. Слова Лоры, простые и искренние, словно лучи утреннего солнца, проникали в самое сердце, согревая его. В этих будничных знаках внимания, в заботливом ворчании и в сладости обещания тыквенной каши заключалась вся прелесть жизни на ферме. Это была не просто работа, а ежедневное погружение в мир, где каждая мелочь, каждый жест были пропитаны любовью и заботой друг о друге.

– Сейчас приду. Дайте только умыться, – ответила Вики, сладко потягиваясь и наконец-то решившись расстаться с теплом постели. Босые ноги коснулись прохладного, отшлифованного временем деревянного пола. Под ногами чувствовалась мягкость самотканого коврика, пестрящего яркими цветами – щедрым подарком природы, запечатлённым умелыми руками мастерицы. Каждый цветок казался живым, словно впитавшим летнее солнце и благоухание полевых трав.

В углу комнаты, словно страж времени, стоял старинный умывальник, свидетель множества утр и вечеров. Вики зачерпнула ладонями ледяную воду из глиняного кувшина, на боку которого красовался наивный рисунок – пузатый петух, горланящий утреннюю песню. Прохлада мгновенно окатила лицо, взбодрив и смывая последние остатки сна. Тысячи маленьких иголочек словно покалывали кожу, даря ощущение свежести и энергии. Вики подняла голову и взглянула в старенькое зеркало, висевшее над умывальником. На неё смотрела молодая девушка с длинной, русой косой, аккуратно заплетённой на ночь. Серые глаза, ясные и чистые, как утреннее небо, отражали безмятежность фермы Валесика. В них не было и следа вчерашней усталости, только предвкушение нового дня и тихая радость от того, что она здесь, дома.

В этот момент в дверном проёме кухни появилась Лина, словно маленькое солнышко, разгоняющее последние тени ночи. В её руках было свернуто толстое полотенце цвета топленого молока, излучающее тепло и уют. Мелкая крестиковая вышивка в виде полевых васильков и ромашек украшала его уголок, добавляя нотку деревенской простоты и изящества.

– Вода ледяная, наверное! – её голос, наполненный искренней заботой, эхом отражался от гладких, кафельных стен.

Лина подошла ближе к Вики, протягивая полотенце.

– На, хоть вытрись хорошенько, а то вся замёрзнешь, как сосулька!

В её голубых глазах плескалось столько тепла и участия, что Вики невольно улыбнулась. В этой маленькой ферме она чувствовала себя по-настоящему дома, окружённой любовью и заботой, как самым драгоценным сокровищем.

Вики благодарно приняла мягкое полотенце из рук Лины. Ткань под пальцами ощущалась необыкновенно нежной, а запах… Он был свежим, как после грозы, и каким-то удивительно солнечным, будто полотенце специально высушили на летнем ветру. Она бережно приложила его к лицу, сначала к влажному лбу, потом к щекам, промокая озорные капли воды. Кожа приятно покалывало от прилива крови, и в теле разливалось долгожданное тепло.

– Спасибо, Лина. И правда, бодрит! – сказала Вики, возвращая сложенное полотенце обратно. Взгляд её посветлел, а на щеках заиграл лёгкий румянец.

Затем Вики прошла на кухню. Там, словно добрая фея, хлопотала у стола Лора. В воздухе витал манящий аромат ванили, исходящий от дымящейся каши, аккуратно разлитой по тарелкам. На столе, уставленном простой, но безупречно чистой посудой, стояла небольшая вазочка. В ней красовался букет полевых цветов – нежные ромашки с белыми лепестками и желтыми сердцевинками, глубокие васильки и робкие колокольчики, словно живые осколки летнего неба. Наверное, Лина встала рано утром, пока роса ещё не высохла, и собрала их специально для завтрака.

– Что сегодня в планах? – спросила Вики, присаживаясь за стол. Она чувствовала приятное предвкушение от тёплого завтрака и возможности провести день в окружении семьи.

Лора обернулась, и в её глазах заиграли веселые искорки. Она подошла ближе, поднесла тарелку с кашей и положила рядом с ней ложку.

– Поможешь Лине на огороде, – ответила она, чуть наклоняя голову вбок. – Нужно прополоть грядки от сорняков. Эти маленькие разбойники так и норовят всё заполонить, понимаешь? А потом посмотрим, может, и ягоды пособираем – если погода позволит, конечно. Малина, говорят, в этом году уродилась на славу.

Вики кивнула, представляя, как тихий шелест травы смешивается с жужжанием пчёл, а тёплое солнце ласково согревает кожу. Она почувствовала, как в душе зарождается спокойствие и умиротворение.

– Хорошо. Лишь бы дождя не было, – добавила она, бросая взгляд в окно.

Небо было безупречно чистым, без единого намёка на тучу. Её мысли уже уносились вперёд, к тихой и умиротворяющей работе на свежем воздухе, и к тому простому, но такому ценному удовольствию, которое она получала, помогая своей семье на ферме. Она знала, что этот день будет наполнен теплом, заботой и простыми радостями сельской жизни.

Завтрак в доме фермера Валесика был окутан умиротворяющей тишиной, словно время замедлило свой бег. Золотистые лучи солнца просачивались сквозь резные оконные рамы, раскрашивая тёплым янтарным светом массивную деревянную столешницу, отполированную временем и сотнями семейных завтраков. Этот свет нежно ласкал лица трех девушек – Лоры, Вики и Лины, подсвечивая их румяные щеки и задорные искорки в глазах. Разговор между ними тек плавно и непринужденно, похожий на журчание тихого ручья, пробирающегося сквозь гладкие камни. В их голосах не было ни суеты, ни тревоги, лишь спокойная уверенность в завтрашнем дне. Лора, бросив взгляд на Лину с Вики, знала, что предстоящий день, как и большинство дней в их фермерской жизни, будет требовать усердной работы – прополки, полива, сбора урожая.

Но эта перспектива не вызывала у неё ни тени угрюмости. Напротив, физический труд, связанный с заботой о земле, наполнял её чувством глубокого удовлетворения, осознанием своей причастности к чему-то большему. Каждая вскопанная грядка, каждая бережно собранная ягода, каждый налившийся соком плод был частичкой их маленького, но такого важного мира. Этот мир – их ферма, их дом, тихо и уютно приютившийся на живописном берегу реки, даруя им чувство безопасности и единения с природой. Завершив скромную трапезу, девушки, полные сил и энтузиазма, отправились на грядки, где уже чувствовалось настойчивое тепло утреннего солнца, обещающее жаркий, но плодотворный день.

Запах влажной земли и прелых листьев щекотал ноздри, когда Лора, Вики и Лина углубились в прохладную тень леса. После нескольких часов, проведённых на солнцепёке, прополка грядок оставила приятную усталость в мышцах, и теперь, с корзинками в руках, они были готовы к ягодному приключению. Вики, словно воплощение энергии, неслась впереди, её звонкий голосок звенел среди деревьев, напевая песенку, которую, казалось, сочиняла на ходу. Её серые глаза сканировали каждый сантиметр лесной подстилки, выискивая россыпи спелых ягод, как будто она охотилась за сокровищами.

Внезапно Вики замерла, и её голос взлетел на октаву выше:

– Здесь столько черники! Просто рай для любителей пирогов!

Перед ней, словно щедрый подарок природы, раскинулся куст, усыпанный тёмно-синими ягодами, готовыми сорваться в ладонь. Она тут же принялась собирать чернику, её пальцы стремительно мелькали, оставляя на коже фиолетовые следы, словно невидимый художник украшал её руки.

Лора, с улыбкой наблюдавшая за этим неудержимым порывом, чувствовала, как тепло разливается по сердцу. В глазах её читалась гордость за дочь, за её жизнерадостность и беззаботность.

– Смотри, не объешься, а то на ужин сил не останется, – предостерегла она, в голосе звучала любящая забота и лёгкая ирония.

Вики оторвалась от куста, лукаво подмигнула матери и закинула в рот горсть ягод, оставив на губах фиолетовый след.

– Не волнуйся, мама. У меня ещё есть место и для малины, – сказала она весело, и снова побежала вперёд, увлекая Лору за собой вглубь леса. Этот простой, наполненный смехом и заботой, момент словно драгоценный камень, засверкал в их памяти, делая этот день особенным и незабываемым.

Внезапно, на опушке леса, где корявые ветви деревьев сплетались в причудливые, танцующие тени, возникло нечто невообразимое. Поначалу это было лишь слабое, едва уловимое свечение, словно мерцающий огонёк далёкой звезды, заблудившейся в листве. Но уже в следующее мгновение, словно по волшебству, свечение начало разрастаться, набирая силу и объём, подобно тому, как распускается бутон диковинного, неземного цветка. Оно озаряло всё вокруг своим нереальным, ослепительным светом, превращая обычный лесной пейзаж в волшебную сказку. Деревья, словно заворожённые, замерли в своём танце теней, а земля под ногами будто горела мягким, призрачным огнём.

Сердца Лины, Лоры и Вики забились чаще, подгоняемые странной смесью удивления и тревоги. Они не могли отвести глаз от этого завораживающего зрелища, словно загипнотизированные. Холодные мурашки пробежали по коже, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Воздух наэлектризовался, наполнился ощущением чего-то неизбежного и важного, чего-то, что вот-вот должно было произойти. Тишина стала звенящей, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.

Когда свечение, наконец, рассеялось, словно утренний туман, растаявший под лучами солнца, перед девушками предстала Сина. Высокая и стройная, она казалась сотканной из лунного света, её силуэт был размыт и нереален, словно мираж. Её струящееся белое одеяние, сотканное из ткани, напоминающей застывший свет, казалось, не касалось земли, а парило над ней, словно облако тумана. Её лицо излучало неземную красоту, словно лик ангела, сошедшего с небес, а глаза сияли мудростью и спокойствием, как звёзды в ночном небе. Спокойствие и мудрость читались в каждом её жесте, в каждом взгляде, свидетельствуя о её нечеловеческом происхождении.

– Лина, – тихо произнесла Сина, и её голос, чистый и мелодичный, словно перезвон хрустальных колокольчиков, или журчание горного ручья, коснулся самых глубин души. В нём звучала и нежность, и неотложность, и какая-то тихая печаль. Этот голос заставлял забыть обо всем на свете, и безоговорочно довериться ему. – Руслан ждёт тебя во дворце царицы Виты. Равновесие нарушено.

Лицо Лины мгновенно стало серьёзным. Её глаза потемнели, и какая-то тень мелькнула в них, словно она уже знала, предчувствовала беду. Слова Сины, словно эхо, отозвались в её душе, пробуждая давние воспоминания и опасения. Знакомая тревога сдавила грудь, сковав её холодными тисками. Она чувствовала приближение чего-то страшного, неизбежного, чего-то, что могло изменить всё.

– Кристалл Гармонии… – прошептала она, едва слышно, будто боясь нарушить тишину надвигающейся бури. Её взгляд, пристальный и прямой, встретился с глазами Сины. В этом взгляде не было сомнений, лишь решимость, закалённая страхом и долгом, и готовность к действию, какой бы ценой это ни стоило.

– Да, Кристалл Гармонии… и его сила ослабевает, – голос Сины был тихим, но в нём чувствовалась неотложность. – Ты нужна нам, Лина. Твой дар, твоя связь с этим миром, необходимы для восстановления равновесия. Время не ждёт. Каждая минута может стать решающей.

Лина кивнула, коротко и уверенно. Решимость, словно внутренний свет, осветила её лицо, отгоняя тень страха. Теперь она знала, зачем явилась Сина, и была готова ответить на зов, каким бы сложным и опасным он ни был. Лора и Вики стояли, словно окаменевшие, в центре комнаты. Они не понимали ни одного сказанного слова, не могли постичь глубину происходящего, но интуитивно чувствовали, что стали свидетелями чего-то невероятно важного, чего-то, что навсегда изменит их жизни и, в первую очередь, жизнь их подруги. В их глазах, больших и испуганных, читалось замешательство и нескрываемый страх за Лину.

– Я помогу, – твёрдо сказала Лина, без тени сомнения или колебания в голосе. Это был не просто ответ, это была клятва, обещание, данное самой себе и миру. В ней проснулась сила, о которой она даже не подозревала, сила, дремлющая в глубинах её души, готовая выплеснуться наружу.

Сина улыбнулась, и её глаза, обычно мягкие и приветливые, засветились каким-то неземным, теплым светом, словно звёзды, пробивающиеся сквозь плотную завесу ночного неба.

Лина и Сина одновременно приложили руки к своим сердцам. В следующий миг в воздухе над ними возник символ – вытянутые пальцы, образующие знак «V», символ жизни и победы. Он пульсировал мягким, золотистым светом, словно эманация их объединённой воли. В тот же миг их окутало яркое белое свечение, ещё более интенсивное, чем прежде, превращая их фигуры в сияющие силуэты. Свет заполнил всё пространство, заслепив Лору и Вики, заставив их отвернуться и прикрыть глаза. Аромат леса усилился, смешавшись с тонким запахом озона.

Когда же Лора и Вики смогли снова открыть глаза, их взору предстала лишь пустая поляна. Лина и Сина исчезли, словно растворились в воздухе, оставив подруг в полном ошеломлении. На месте их исчезновения мерцали лишь еле заметные искры рассеивающегося света, словно последние отголоски их присутствия. Ощущение нереальности происходящего давило на сознание.

В лесу снова воцарилась тишина, густая и звенящая, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листьев, словно сама природа пыталась заглушить воспоминание о произошедшем, свести всё к мимолетному видению, к сну, который едва успел коснуться реальности. Но Лора и Вики знали, чувствовали каждой клеточкой своего существа, что это было нечто большее, чем просто иллюзия.

– Кристалл Гармонии… нарушен… – прошептала Лора дрожащим голосом, переводя взгляд полный ужаса и предчувствия на свою дочь Вики. В её словах звучала тревога и осознание грядущей катастрофы. – Это же… – незаконченная фраза повисла в воздухе.

***

Солнце в зените властвовало над садом, и вся его красота преобразилась под его всепоглощающим взглядом. Зелень, утратив свою обычную сочность, словно выцвела под палящими лучами, смягчившись до пастельных, почти призрачных тонов. Трава хрустела под ногами, иссушённая зноем и напоминала не ковер жизни, а пожелтевший пергамент. Листья деревьев, омытые светом, казались выкованными из тончайшей золотой фольги, и каждый вздох ветра заставлял их тревожно вздрагивать, рождая на земле причудливую игру теней. Аромат роз и жасмина достиг небывалой концентрации, став тягучим, насыщенным, почти осязаемым, обволакивающим всё вокруг, словно густой ликёр, дурманя чувства и растворяя сознание в золотом, благоухающем мареве летнего полдня. В глубине сада, за пеленой мерцающего воздуха, словно мираж, возвышался Бело-Розово-Мраморный дворец царицы Виты. Его безупречно отполированные стены, сложенные из мрамора нежнейших оттенков розового и кремового, кричали о величии и изысканности, казались живыми, словно в них запечатлелся румянец утренней зари.

В этом райском уголке, на скамейке из белоснежного мрамора, увитой нежными плетями глицинии, сидела царица Вита. Её тонкие пальцы, украшенные кольцами с мерцающими самоцветами, нервно перебирали складки шелкового платья цвета морской волны. Обычно её лицо светилось внутренней красотой и мудростью, отражая спокойствие и гармонию этого места. Но сегодня на нём лежала печать задумчивости, словно тонкая вуаль печали окутала её черты. Её глаза, обычно полные жизни и энергии, сейчас казались бездонными озерами, отражающими тусклое небо. Они смотрели вдаль, сквозь арки увитые розами, с грустью, будто видели что-то, что причиняло ей боль, что терзало её душу изнутри.

Рядом с ней сидел Руслан храня молчаливое, но ощутимое присутствие. Он не смел нарушить хрупкое равновесие её молчания. Его молодое лицо, обычно озарённое светом молодости и жизнерадостности, было омрачено беспокойством за царицу. Тёмные брови сошлись на переносице, создавая складку, выдававшую его тревогу. Он украдкой поглядывал на неё, пытаясь угадать причину её печали, прочитать её мысли. Он был готов разделить с ней бремя, каким бы тяжёлым оно ни было, подставить плечо, выслушать, поддержать. Руслан чувствовал, что что-то тяготит царицу, какая-то непосильная ноша давит на её плечи, и это чувство заставляло его сердце тревожно биться в предчувствии недоброго. Он ощущал, как тишина вокруг сгущается, становится почти осязаемой, и эта тишина была пропитана напряжением.

Руслан, собравшись с духом, наконец, прервал давящую тишину, словно разрезая её тонким лезвием. Его голос, обычно звонкий и уверенный, звучал сейчас почти неслышно, как шелест листьев на ветру. Казалось, он боялся потревожить покой этого сада, испугать хрупкую тишину, окутавшую царицу.

– Ваше Величество, – прошептал он, склонив голову в знак уважения. – Простите за дерзость, но я обеспокоен отсутствием Коня. Рыжего… Он, – Руслан запнулся, подбирая слова, – он редко покидает сад на столь долгий срок. Не знаете ли вы, где он?

Вита медленно повернула голову, и Руслан замер, поражённый выражением её глаз. В полумраке сада, где лишь лунный свет пробивался сквозь густую листву, они казались бездонными колодцами, наполненными не просто светом, а самой сутью времени. В них отражалась целая вечность, словно Вита была свидетельницей сотворения мира и его неминуемого конца, знала тайны, непостижимые для обычного смертного. Морщинки вокруг её глаз, обычно почти незаметные, сейчас казались глубокими бороздами, прочерченными годами наблюдений и размышлений.

– Ты говоришь о Рыжем, Руслан, – отозвалась она, её голос был тихим и плавным, как течение горной реки, журчащей среди камней. Каждое слово было выверено, словно Вита взвешивала его на весах мудрости. – О коне, что говорит языком людей… Вопросы твои достойны удивления, ведь прошло немало лет с тех пор, как он впервые появился здесь, на берегах этого мира.

Она вздохнула, словно вспоминая что-то далёкое и невероятно важное, её взгляд устремился куда-то за пределы увитого розами сада, в прошлое, которое было видно только ей. В этот момент Руслан ощутил себя ничтожно малым, стоящим перед мощью веков, запечатлённой в памяти этой женщины. Он молчал, боясь нарушить хрупкую нить воспоминаний, понимая, что каждое её слово – драгоценность.

– Он был найден неподалёку от города Фенисов… – Вита сделала паузу, словно смакуя название, позволяя ему осесть на языке. – …девушкой Моной. Тогда это был всего лишь испуганный жеребёнок, выброшенный бурей на берег, одинокий и потерянный. Его шерсть была слипшейся от морской соли, а глаза полны ужаса. Но даже тогда, в его глазах таилась глубина, несвойственная обычным животным… нечто, что сразу выделило его из всех остальных. Мона с добрым сердцем увидела в нём не просто животное, нуждающееся в помощи, а равного… существо, которое откликнулось на её сочувствие. Именно тогда, по словам Моны, она впервые услышала, как он заговорил. Сначала – лишь мысли, посланные в её разум, а потом… слова, произнесённые вслух, тихие и неуверенные.

Руслан нахмурился, его лоб испещрили тонкие морщинки, словно на потрескавшейся земле после засухи. Обрывочные фразы царицы Виты складывались в голове в причудливый калейдоскоп, где яркие осколки истины перемешивались с туманными образами иносказаний. В её рассказе ощущалась какая-то потусторонняя магия, сплетающаяся с необъяснимым чувством потери, словно он тщетно пытался удержать в руках призрачную дымку, ускользающую сквозь пальцы.

– Но почему он исчез? – настойчиво спросил он, его голос звучал громче обычного, прорезая тишину. Беспокойство с каждой секундой обвивало его сердце все крепче, словно удав. – Он просто ушёл? Куда? Не оставил ни следа, ни записки, ничего?

Руслан чувствовал, что за нарочито спокойными словами Виты скрывается нечто большее, чем просто рассказ о пропавшем животном, пусть и необычном. Это было что-то таинственное, почти мистическое, что никак не хотело укладываться в рамки привычного мира, заставляя его чувствовать себя слепым котёнком, тыкающимся в незнакомые углы.

– Неужели с ним что-то случилось? – его голос дрогнул, раскалываясь на осколки, выдавая неприкрытый страх за друга.

Вита мягко улыбнулась, едва заметно приподняв уголки губ. Её улыбка была лишена тепла, скорее напоминая холодный блеск луны. Она коснулась тыльной стороны его руки своей холодной, словно мрамор, ладонью. От её прикосновения по телу Руслана пробежал озноб, не от физического холода, а от ощущения неземной силы, исходящей от царицы, словно он прикоснулся к чему-то древнему и непостижимому.

– Не тревожься, Руслан, – успокоила она его, её голос был наполнен сочувствием, но в нём чувствовалась отстраненность, как будто она говорила с ним из другого, более высокого измерения. – С Рыжим всё хорошо. Он – существо иного порядка, чем те, что тебе известны. Он пришёл сюда с определённой целью, и, вероятно, эта цель была достигнута. Он ушёл, чтобы вернуться туда, откуда пришёл. Его дом не здесь, среди вас.

Царица Вита сделала паузу, глядя Руслану прямо в глаза. Он почувствовал, будто она проникает своим взглядом в самую глубь его души, видя все его страхи и сомнения.

– Он появится вновь, Руслан, – заверила она его, её голос звучал мягко, но уверенно, словно эхо древнего пророчества. – Когда придёт время. Когда звёзды займут нужное положение, и его помощь снова понадобится. Не ищи его сейчас, он сам найдёт тебя, когда это будет необходимо.

В этот момент сад, до этого момента казавшийся застывшим в ожидании, словно проснулся. Мягкое, опалово-белое свечение, исходящее откуда-то извне, проникло сквозь листву, окутывая каждое растение, каждый камень. Свет пульсировал, словно дышал, становясь все ярче, пока из самого его сердца, подобно видениям, сотканным из лунного серебра и утренней дымки, не материализовались две фигуры – Сина и Лина. Их появление было бесшумным, почти призрачным, словно распускался бутон ночного цветка, чье благоухание наполняло воздух покоем и тайной. Их образы казались одновременно знакомыми и потусторонними, словно они явились из сна.

– Вот мы и здесь… Ваше Величество, – произнесла Сина, грациозно склоняясь в глубоком, почтительном поклоне перед царицей Витой. Её голос, подобно каскаду хрустальных колокольчиков, осыпал сад мелодией и спокойствием, напоминая журчание горного ручья, пробивающегося сквозь камни. В её глазах, цвета ясного неба после дождя, отражались мудрость и безграничное уважение. Длинные волосы, цвета пшеничного поля под летним солнцем, мягко струились по плечам, а лицо, обрамленное ими, лучилось внутренним светом.

Взгляд Лины, скользнув по лицам собравшихся, задержался на Руслане. В одно мгновение её накрыла волна воспоминаний, такая мощная и всепоглощающая, что на миг она потеряла связь с настоящим. Далёкое прошлое, словно ожившая картина, развернулось перед её внутренним взором. Много лет назад она побывала в его мире, в его родной деревне, затерянной среди бескрайних ковров золотистых полей и изумрудных лесов. Поля, волнующиеся на ветру, казались морем зерна, переливающимся от солнечных бликов, а лес, густой и прохладный, манил своей таинственностью и обещал прохладу в жаркий день.

Она снова видела искрящееся на солнце озеро, словно брошь, украшающую умиротворенный пейзаж, его берега, обрамлённые плакучими ивами, чьи ветви, словно зелёные волосы, нежно касались воды. Вода в озере была чистейшей, настолько прозрачной, что можно было видеть песчаное дно и серебристых рыбок, скользящих между водорослями. Ивы, склонившись над водой, словно шептали ей свои тайны, а их листья, трепеща на ветру, создавали легкую рябь на поверхности.

И вот, прямо перед ней, возник его дом – простой, но исполненный уюта, с резной деревянной беседкой, увитой диким виноградом, чьи листья, словно изумрудные самоцветы, играли в лучах заходящего солнца. Деревянные стены дома были выкрашены в светлый, почти молочный цвет, а резные наличники на окнах придавали ему особый, изысканный вид. Беседка, увитая виноградом, служила ему надежной защитой от палящего солнца и дождя, а сквозь густые листья пробивались лучи заходящего солнца, раскрашивая все вокруг в золотистые тона.

Она помнила бесчисленные часы, проведенные там, в тишине и покое, любуясь закатом и делясь своими мыслями и мечтами. Беседка, казалось, была пропитана теплом и смехом, воздух вокруг звенел от стрекота цикад, создавая неповторимую симфонию летнего вечера. Вспомнился запах свежескошенной травы, терпкий и сладкий, и аромат тёплого хлеба, доносящийся из окон, наполняющий всё вокруг ощущением дома и уюта. В те моменты, казалось, что время остановилось, и существовал только этот мир, наполненный любовью и гармонией. Лина почувствовала, как уголки ее губ невольно приподнимаются в улыбке, вызванной нахлынувшими воспоминаниями о тех беззаботных днях.

С тех пор как Руслан обрел новый дом в стране Ладе, их встречи с Линой стали не просто случайными совпадениями. Между ними возникло хрупкое, почти невидимое переплетение, сотканное из общих воспоминаний и пережитых испытаний. Это было нечто большее, чем просто дружба или симпатия; это было понимание, проникающее сквозь барьеры слов, словно они говорили на языке, доступном лишь им двоим. Вита, с присущей ей проницательностью, однажды заметила, что Руслан и Лина, сами того не осознавая, играют роль хранителей равновесия между мирами. Она видела в них своеобразные мосты, связующие разные реальности, проводники невидимых энергетических потоков, соединяющих удалённые уголки мироздания. Эта миссия, возможно, была заложена в их судьбах изначально, предопределяя запутанный узор их совместного пути. Их жизни, подобно нитям разных цветов, переплетаются, создавая сложный гобелен, где прошлое, настоящее и будущее сливаются воедино, напоминая о их важной роли в поддержании гармонии вселенной.

Лина стояла в самом сердце розового сада, словно нежная фея, сотканная из лунного света и цветочной пыльцы. Вокруг неё благоухали сотни роз, источая сладкий, опьяняющий аромат, который, казалось, проникал в самое сердце. Её платье, сотканное из тончайшего шёлка цвета утренней зари, мягко облегало её хрупкую фигуру и тихо шелестело при каждом движении, вторя нежным трелям невидимых птиц, скрытых в густой листве. Капли росы, словно маленькие бриллианты, украшали лепестки роз и играли в волосах Лины, оттеняя их золотистый блеск. В глазах, обычно отражавших безоблачное небо Лады, сейчас плескалась тревога, подобная тёмным тучам, внезапно заслонившим солнце. Обычно яркий и лучистый взгляд был омрачен тенью беспокойства, делая её лицо более уязвимым и трогательным.

Руслан стоял напротив, поражённый внезапностью их встречи. Времени прошло немало, но Лина почти не изменилась – всё та же неземная красота, всё та же аура хрупкости и загадочности. Он помнил её смех, звонкий и искренний, помнил тепло её рук, когда они впервые встретились. Но сейчас он видел лишь тень былой радости в её глазах.

Лина оторвала взгляд от распустившегося бутона кремовой розы и встретилась с ним взглядом. В её тихом, едва уловимом вздохе слышалась тоска.

– Рада снова видеть тебя, Руслан, – произнесла она, и её голос, обычно мелодичный и звонкий, звучал теперь приглушённо и чуть дрожал. – Давно не виделись.

– Давно, – эхом отозвался Руслан, нарушив тишину сада, казавшуюся до этого момента почти священной.

Шагнув вперёд по усыпанной лепестками роз дорожке, он оставил за собой едва заметный след, словно боялся потревожить сон этого благоухающего убежища. Его лицо, обычно излучавшее уверенность и решимость, словно высеченное из камня, теперь было омрачено глубоким беспокойством, словно тень накрыла его душу, заволакивая её непроглядной пеленой. Напряжённые скулы отчетливо проступали сквозь кожу, выдавая внутреннюю борьбу, бушующую в его душе, словно шторм в открытом море. Лёгкий ветерок трепал его волосы, но он, казалось, не замечал этой ласки природы, полностью поглощённый надвигающейся бедой, чувство которой пронизывало каждый его нерв, каждый мускул. Остановившись в нескольких шагах от Лины, словно между ними проходила невидимая черта, он набрал в грудь воздуха, словно готовясь к прыжку в пропасть. В его позе чувствовалась сдержанная сила, готовая в любой момент вырваться наружу, подобно дикому зверю, томящемуся в клетке, но сейчас скованная тяжестью грядущих событий, придавивших его к земле невидимым грузом.

– Лина, – начал он, его голос был приглушённым, почти шёпотом, словно боялся спугнуть тишину, что воцарилась между ними, полным тревоги, которая эхом отдавалась в его словах, словно предвестие бури. – Кристалл Гармонии… он тускнеет.

Он замолчал, взгляд его глаз остановился где-то вдали, за линией горизонта, сливаясь с блекло-голубым небом, словно он видел там отражение надвигающейся катастрофы, не решаясь произнести вслух то, что давно терзало его душу и превратилось в ледяной комок в его груди, сковывая каждый вздох, каждое движение. В его глазах мелькнула искра отчаяния, быстро подавленная волей, словно он пытался уговорить себя, что всё ещё можно исправить.

– Равновесие… под угрозой.

Лина медленно кивнула, словно подтверждая то, что давно подозревала, но боялась признать даже самой себе. В её глазах отразилось смирение с неизбежностью, но в глубине их всё ещё теплилась тоненькая искра надежды, словно огонёк свечи, готовый погаснуть от малейшего дуновения ветра.

Голос Лады, тихий и печальный, словно предсмертная песнь лебедя, коснулся слуха Руслана.

– Я знаю, Руслан, – прошептала она, боясь своим стоном спугнуть тишину сада. – Я чувствую это.

На мгновение она прикрыла веки, и на её лице, обычно светлом и безмятежном, отразилась боль не только её собственная, но и боль всей страны Лады. Казалось, она вбирает в себя страдания каждого живого существа: шелест листьев, плач ветра, безмолвную агонию растоптанного цветка. Как никому другому, ей была ведома хрупкость этого мира, тонкая, почти невидимая грань, отделяющая гармонию от хаоса. И она осознавала, как легко эта идиллия может быть разрушена, погребая под обломками надежды. Когда она вновь открыла глаза, в их глубине, словно уголёк в пепле, мерцала слабая, но упрямая искорка надежды.

– Я пригласил тебя, – нарушил молчание Руслан, – чтобы ты вместе с Синой отправились к Кристальной пещере.

Лина опустилась на прохладную мраморную скамью. Царица Вита, приблизившись, протянула ей кубок, искусно выполненный из горного хрусталя.

– Выпей, Лина, этот напиток из шиповника поможет тебе восстановить силы, – произнесла Вита. Её голос, мягкий и обволакивающий, но в то же время исполненный незримой власти, напоминал журчание горного ручья, несущего живительную влагу. – Он согреет твою усталую душу и вернёт энергию, необходимую для борьбы. Помни, даже самый маленький огонёк может разгореться в пламя, способное осветить всю Вселенную.

Лина, с погасшим взглядом, приняла кубок дрожащими руками. Её пальцы на мгновение коснулись тёплых, сухих рук царицы Виты. Лёгкое прикосновение, словно искра, пробежало по её телу, напоминая о жизни и надежде.

– Спасибо, Ваше Величество, – прошептала Лина, и в её голосе прозвучала чуть большая уверенность, чем мгновение назад. Этот напиток – словно сама жизнь, возвращенная мне из небытия, подумала она, поднося кубок к губам.

Ароматный, терпкий вкус шиповника теплом разлился по её телу, прогоняя остатки холода и усталости. Каждая капля, словно солнечный луч, проникала в её душу, возвращая её к жизни. Она почувствовала, как силы медленно, но верно возвращаются к ней, как в пустой сосуд вновь наливается живительная влага.

Лина, ощутив внезапный прилив сил, словно солнечный луч пронзил её уставшее тело, залпом осушила кубок с отваром шиповника. Тепло разлилось по венам, изгоняя остатки дремоты и наполняя готовностью к действию. Она ощутила слабый, но приятный аромат дикой розы, оставшийся в воздухе после напитка, словно благословение на предстоящий путь. С благодарной улыбкой, в которой сквозь усталость проглядывала решимость воина, Лина протянула пустой кубок царице Вите.

Взгляд Лины, обычно искрившийся озорством и весёлым юмором, сейчас был полон решимости, смешанной с неприкрытой тревогой. Она отвела глаза от задумчивого лица царицы и устремила их на тихую, гладкую поверхность небольшого пруда, расположенного в самом сердце королевского сада. В его зеркальной глади отражались мрачные тучи, нависшие над горизонтом, и она словно пыталась разглядеть там, в этом немом отражении, очертания грядущих испытаний.

– Нам пора в путь, – произнесла Лина, её голос был ровным, лишённым эмоций, но в каждом слове чувствовалась стальная твёрдость, сдерживающая внутреннее напряжение. Она старалась говорить спокойно, но лёгкая дрожь в голосе выдавала её волнение. – К Кристальной Пещере…

Руслан, стоявший по правую руку от Лины, молча кивнул в знак согласия. Его лицо, обычно озарённое доброй, искренней улыбкой, сейчас было серьезным и сосредоточенным. На нем словно лежала печать ответственности, превратившая его в сурового воина. Морщины вокруг глаз стали более заметными, свидетельствуя о пережитых им битвах и потерях.

– Мы не должны терять ни минуты. Каждый час промедления может стоить слишком дорого, – добавил он, сжимая рукоять своего меча, искусно окованного серебром. Серебро, казалось, тускло отсвечивало в предрассветном сумраке. Его слова, произнесённые с тяжёлой уверенностью, прозвучали эхом в тихом утреннем воздухе, подчеркивая неотложность их миссии и нависшую над миром угрозу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.