# ЭТО не ТЫ

Андрей Александрович Горин

Казалось бы, молодому лондонскому юристу Эндрю Говерницу всего-то нужно было подготовить обычные документы о переходе права собственности. Он ожидал легкой прогулки в графство Дарем. Но внезапно все обернулось иначе. С самого начала командировка не задалась. Встреча с таинственной незнакомкой из придорожного мотеля – это лишь первое звено цепочки загадочных и опасных событий, которые ожидают героя в средневековом замке, куда он направляется по долгу службы.

Старый граф, который собирался передать собственность детям, жил в своем родовом гнезде обособленно и скрытно, на что, похоже, были веские основания. На Рождество он получил от неизвестного отправителя странную телеграмму со словами: «Это не ты». Похоже на чью-то глупую шутку. Но так ли это?..

> Над древним замком ходят тучи,

> И не унять ту поступь бездны.

> Но одинокий, яркий лучик

> Укажет путь сквозь смог небесный.

> Он обогреет души смертных

> И свергнет слуг слепого мрака,

> Облюбовавших холм окрестный,

> Пробьет их строй своей атакой.

> Казалось, что пойдет все прахом…

> Но Ланселот всегда в строю.

> Он разобьет все чары взмахом,

> Непобедим в любом бою!

> Но время, как вода сквозь пальцы,

> Уходит, жизни забирая.

> Отважным оставляя шансы

> И на борьбу благословляя.

> Вот Рафаэль глядит с портрета

> Вполоборота, как живой.

> Он так и не нашел ответа…

> Пройдя свой путь, обрел покой.

> Автор


## Пролог

Престарелый глава английского аристократического семейства, граф Роберт де Уэмберли, собрал в своем уединенном замке, возведенном еще при династии Тюдоров, в годы правления небезызвестной королевы Марии по прозвищу «Кровавая», самых близких ему людей на празднование очередного Рождества, как всегда, неожиданно наступившего в конце уходящего года.

Небольшой замок, что находится на севере Англии, вблизи маленького, забытого богом городишки графства Дарем под названием Шилдон, несмотря на свой почтенный возраст, был в приличном состоянии, но, вопреки всем усилиям его хозяина, все равно постепенно разрушался. Прогуливаясь каждый раз по начавшему зарастать парку, старый граф с печалью наблюдал, как его родовое гнездо медленно приходило в упадок и требовало все больше усилий для приведения его в надлежащий вид. Но, если каменные строения еще можно было отремонтировать, наняв соответствующих специалистов по реконструкции (хотя и это становилось делать все труднее), то здоровье графа с каждым годом все больше ухудшалось, и тут уж ничего было не поделать. Роберт Уэмберли уже давно начал задумываться о том, чтобы полностью отойти от дел и юридически оформить свое состояние на детей, мол, пусть они заботятся обо всем сами, но почему-то откладывал этот момент. Сомнения одолевали его. Ему казалось, что, занимаясь делами компании и домом, он таким образом отодвигает неизбежный финал, который ожидает каждого на излете прожитых лет. Но, все-таки осознав неизбежность законов природы, после мучительных сомнений и бессонных ночей, Уэмберли наконец склонился к очевидному решению. Сложность выбора объяснялась еще и тем, что не с кем было откровенно поговорить и обо всем посоветоваться. Нет, друзья и приятели у старого графа, конечно, были. Но с таким щепетильным вопросом он не мог к ним обратиться, так как прекрасно понимал, что может услышать от них в ответ: «Старик, сам решай…» «Если чувствуешь силы, продолжай рулить, без тебя все сгинет…» «Брось все и живи спокойно, радуйся каждому прожитому дню».

Он бы и сам ответил что-нибудь из этого, спроси кто-то его мнения. А вот если бы жива была его супруга, умная, проницательная женщина, то он, не раздумывая, поступил бы, как она скажет. Он частенько полагался на ее внутреннее чутье, помноженное на незаурядную проницательность. Она всегда говорила и думала по существу проблемы. Не было такого случая, чтобы Роберт пожалел, что послушал жену. Каждый раз он не забывал поблагодарить ее за дельный совет.

Но несколько лет назад она навсегда покинула этот суетный мир, оставив на нем все хозяйство. Первое время Роберт не находил себе места, метаясь, как загнанный зверь в поиске успокоения, и даже одно время подсел на антидепрессанты. Но, собрав всю свою волю в кулак и осознав, что Эмилия явно не одобряет его поступков, наблюдая за ним сверху, послал психиатра к черту с его таблетками и занудными советами.

По заведенной еще издавна традиции, хозяин замка собирал, как он любил выражаться, «на главный праздник года» только самых дорогих ему в мире людей. Мол, остальные события не такие значимые… Навыдумывали кучу памятных дат, лишь бы дурака валять, а не делом заниматься. Правда, в этот раз во время празднования он намеревался еще огласить свое решение о том, что собирается переписать принадлежащие ему акции компании «Земля Англов» на детей, а также, если потребуется, за бутылкой коллекционного вина с вековой выдержкой, доставленной по такому случаю из подвала винного погреба, обсудить договор семейного дарения и, если понадобиться, внести в него некоторые изменения. Чтобы не вызвать ссору между потомками и никого не обидеть… А то и в фамильный склеп потом никто не заглянет, когда его грешная душа отлетит на небеса.

Граф Уэмберли собирался нанять толкового малого из «Клиффорд Чанс», которого рекомендовал его давний друг. Этот стряпчий и должен был подготовить все надлежащие документы, а при необходимости еще и уладить все возникшие по этому поводу разногласия.

Родные, как обычно, с радостью откликнулись на приглашение хозяина замка и, прибыв накануне, расположились в ожидании празднования и оглашения воли графа в гостиной с огромным камином в виде устрашающе раскрытой пасти льва. Они непринужденно общались, попивая тонизирующие напитки. Уходящий под потолок камин был расположен прямо по центру главного зала замка, что добавляло интерьеру помещения особый изыск с налетом средневековья. Это впечатление усиливали фигуры доблестных рыцарей в доспехах, стоящие с грозным видом возле дальней стены. Ничто не предвещало неожиданностей, тем более, все уже и так знали, что хочет объявить глава семейства, и к тому же прекрасно понимали, что никто не будет обижен вниманием последнего, но тут позвонили в дверь. Старый граф вздрогнул, будто предчувствия беду. Причем звонок произошел неожиданно, совпав синхронно с гулким боем старинных часов, находящихся в углу зала и указывающих на семь часов вечера. Опоздавших не было и, оглядев присутствующих пронзительным взглядом, Роберт де Уэмберли молча кивнул дворецкому, одиноко стоящему возле свисающих с окон тяжелых штор фиолетового цвета, с расшитыми изображениями герба династии Уэмберли. Вообще, фиолетовый цвет присутствовал повсюду, так как был одним из символов этой родовой ветви.

Дворецкий отсутствовал недолго и, вернувшись, вручил хозяину замка сложенную вчетверо телеграмму, которую получил от посыльного почты. Прочитав ее, граф, побелев, выронил послание из своей старческой руки. Зашатавшись, он устало повалился в стоящее рядом кресло и немигающим взглядом уставился на старинную фамильную люстру из венецианского стекла…

Это произошло так стремительно, что все в недоумении переводили взгляды то на валявшуюся на полу телеграмму, то на старого графа, раскинувшегося в кресле, словно подстреленная птица. Присутствующим сначала показалось, что мужчина уже мертв, его душа отлетела на небеса, и только взгляд потухших глаз смотрел в звездное небо, минуя люстру и потолок замка, будто и не было этих преград.

Но граф был по-прежнему жив. Конечно, в безмолвной тишине его дыхания не было слышно, но редкое, едва заметное движение его губ говорило о том, что их обладатель находится в здравии…если так можно выразиться. Казалось, что граф пытается что-то сказать, глядя на переливающиеся блики разноцветных стекляшек. Обрадованные родственники бросились к нему, пытаясь понять, что так его напугало, но тот неожиданно поднял руку, останавливая их на полпути. После этого он с отрешенном видом посмотрел поверх присутствующих куда-то в сторону, при этом крепко сжав губы и вцепившись руками в резные подлокотники кресла. Проследив его взгляд, приглашенные догадались, что его взор был направлен на противоположную стену, увешанную картинами в золоченных рамах. На этих старинных полотнах, написанных известными художниками своего времени, среди которых присутствовали работы Тернера и Блейка, были изображены почти все предки теперешнего хозяина замка, включая и основателя древнего рода.

Тем временем старший сын Энтони, приблизившись к своему отцу, который все так же не реагировал на окружающих, поднял с ковра полученную телеграмму и, быстро прочитав ее, некоторое время молча, недоуменно продолжал разглядывать доставленный листок бумаги.

Все это время в приемном зале стояла полнейшая тишина, если не считать потрескивания горевших в камине поленьев. Когда пауза затянулась до неприличия, Энтони тихо произнес:

– Вы представляете, в телеграмме написано всего три слова… Только три слова, и все. Ничего не понимаю… Может, это такая злая рождественская шутка? Вот. Взгляните сами, – с этими словами виконт развернул к гостям текст злополучной телеграммы.

И действительно, присутствующие очень удивились, когда, передавая друг другу таинственное послание, стали его читать. В телеграмме было написано всего три слова: «ЭТО НЕ ТЫ».

## Часть первая «Черная папка». Крючкотвор из «Клиффорд Чанс»

Еще некоторое время я решил немного поспать. Все-таки был выходной, и в контору не нужно было ехать. Безусловно, вчерашняя вечеринка давала о себе знать, но не это так вымотало меня. Подумаешь, пиво намешал с красным вином. Первый раз, что ли? Да и затянувшееся празднование моего нового назначения вряд ли повлияло бы на мое неважное самочувствие. Конечно, все дело в этой взбалмошной Сюзи. Устроила скандал на пустом месте. Видите ли, ей не понравилось, как я близко прижал к себе во время танца нашу смазливую сотрудницу из общего отдела. Хотя, выпив три достаточно крепких коктейля, сама в это время висела на моем приятеле Чарльзе, придавив счастливого бедолагу своим третьим размером. И еще, набравшись наглости, заявила: «Это чтобы ты приревновал».

Черт меня дернул связаться с ней. Не хватало еще семейных ссор. Становиться посмешищем перед своими коллегами мне никак не хотелось… К тому же, с новым назначением, а это – начальник бюро стратегических инициатив. Хотя и звучит как-то туманно, на манер разведывательного управления, но работа перспективная и ответственная, и, в первую очередь, с видами на Латинскую Америку. Конечно, у нас там есть представительства, но в последнее время дела в этих филиалах идут неважно. Конкуренты не дремлют. Вот шеф и принял решение создать новое аналитическое подразделение.

Нет, с Сюзи надо завязывать… Хотя сначала все складывалось как нельзя лучше. Я познакомился с ней на выставке картин знаменитого немецкого экспрессиониста Эмиля Нольде, куда был направлен шефом, чтобы заполнить пробел в своем невежестве. Дело в том, что сразу после закрытия экспозиции был проведен небольшой аукцион по продаже нескольких картин различных художников. Один тип, которого юридически сопровождала наша фирма, собирался участвовать в этом аукционе. Наш клиент мечтал приобрести какую-то мазню с начальной ценой в сто тысяч фунтов. Вот и заключил с нами договор на сопровождение сделки…Решил лишний раз подстраховаться, а то впарят подделку, и пиши пропало. Мотайся потом по судам. А с нами надежнее. За последнее время мы ни одного дела не проиграли. Забегая вперед, сообщу, что по итогам торгов наш клиент все-таки приобрел непонятно что, и за это недоразумение он заплатил сто тридцать пять тысяч фунтов. Вот так-то. У каждого свои причуды.

Мне было непонятно, почему люди покупают такие картины за сумасшедшие деньги… Я поинтересовался потом у экспертов, и ответ оказался банально прост. Оказывается, ничего дельного никто уже давно не продает. Ни музеи, ни частные коллекционеры. А какой смысл избавляться от настоящего искусства, если шедевры дорожают с каждым днем? Вот и выбрасывается на этот рынок второстепенная продукция малоизвестных художников.

Но что-то я отвлекся. Бесцельно шатаясь из зала в зал, я заметил группу туристов, которых просвещала симпатичная дама-экскурсовод в розовом брючном костюме, прекрасно подчеркивающем ее идеальные формы. Я не имел никакого представления о творчестве Эмиля Нольде и, недолго думая, решил к ним присоединиться. На мое счастье, Сюзанна, так она представилась нам, оказалась не только привлекательна, но и достаточно осведомлена о мире кистей, палитр и всякой такой ерунды. На все наши вопросы она отвечала уверено, слегка улыбаясь уголками своих в меру накрашенных губ. Не люблю, когда на девичьем личике ярко выделяются губы, в ущерб другим, не менее значимым объектам макияжа. Все должно быть в меру и желательно без фанатизма, а то, намалюются, как будто им бесплатно дали попользоваться косметикой в темном подземном переходе.

– Мне очень понравилось ваше увлекательное повествование, – обратился я к Сюзанне, когда она ответила на все вопросы присутствующих и собиралась уже уходить, пряча свои конспекты в стильный кожаный портфель. – Могу вас пригласить сегодня на ужин?.. Там мы могли бы побеседовать о прекрасном в непринужденной обстановке, – продолжил я осаду неприступной крепости.

– А вы зря время не теряете, – улыбнулась экскурсовод. – Но, простите, сегодня не могу. Сильно занята… Я наблюдала за вами. Вы не похожи на обычного посетителя выставки…

– А на кого я похож?

– На полицейского. Причем, на ответственном задании, – сказав это, Сюзи мило улыбнулась, оценивающее разглядывая меня.

Ничего не скажешь, она почти угадала род моих занятий.

– А что? Вы оказались почти правы. Разрешите представиться. Меня зовут Эндрю Говерниц. Мне тридцать один год. Я работаю юристом в «Клиффорд Чанс», что находится на 10 Upper Bank Street.

– Я знаю это место. Снимаю маленькую квартирку недалеко от вашего здания. Ничего не скажешь, приличное заведение.

– Ну, вот и славно, мы с вами почти соседи. А соседям надо дружить. Вы как считаете?

Мы с ней договорились встретиться через два дня в небольшом уютном ресторанчике возле Темзы…. Не знаю, кто кого затащил в постель, но на следующий день мы уже завтракали в моей холостяцкой берлоге, что находится на Abbe Road.

– А ты хорошо устроился, – макая маленькую булочку в кофе со сливками, сказала Сюзи, внимательно изучая мои апартаменты.

Понятно. Вчера ей некогда было рассматривать обстановку, надо было другим заниматься. А утром – в самый раз оценить, на какой уровень ее занесло. Моя вчерашняя рубашка, надетая на голое тело, была ей вроде халата, и это выглядело более чем привлекательно.

– Похоже, ты много зарабатываешь в своей фирме, имея такую недвижимость? – прищуриваясь, поинтересовалась девушка, продолжая оценивать квадратные метры.

– Я снимаю эти апартаменты, – пояснил я любопытной Сюзи. – Фирма половину денег в качестве годовых бонусов доплачивает…

– Тем более круто. На такие деньги давно бы нехилую квартирку приобрел в спальном районе…

– Зачем? Мне нравится тут… центр Лондона, все рядом. Да и ты живешь не так далеко. Будем ходить друг другу в гости, – засмеялся я, обнимая девушку.

Но тут, конечно, я сильно ошибся. Через неделю Сюзи окончательно ко мне переехала со своими чемоданами, бросив ключи от съемной квартирки в почтовый ящик хозяйки с запиской: «Надоело, съезжаю из этих трущоб». Так в моей ванной комнате в очередной раз появилась вторая зубная щетка в стеклянном стаканчике.

Я испытывал противоречивые чувства. Конечно, грех было жаловаться на время, проведенное с экскурсоводом Сюзанной, но жить с истеричкой мне никак не хотелось. Да и после нашей ссоры на вечеринке она умотала в неизвестном направлении. Мельком я заметил, как Чарльз заказывал ей такси. Вот и хорошо. Не хватало еще разборок и тяжких вздохов в трубке телефона… Но мои чувства по этому поводу тоже оказались полны противоречий.

Я не против свободной любви и даже всецело «за». И все же, честно говоря, не хотел бы, чтобы Сюзи закрутила с Чарльзом. Нет, это вовсе не ревность… Просто не хватало еще мыльного сериала на манер «Санты-Барбары», с ежедневным обсуждением друг друга. Не представляете, как я боюсь сплетен! Не дай Бог попасть на страницы желтой прессы. Тем только дай сенсацию. Век не отмоешься. Прощай, репутация…

## Неожиданное поручение

Прошла неделя после той неудачной вечеринки. Сюзи, видимо, так же полностью разочаровалась во мне, хотя один раз все-таки позвонила, ненавязчиво намекая, что слегка погорячилась, отправив такси за своими чемоданами. Мол, готова все забыть и вернуться в мои объятья. Но я прикинулся болваном и сделал вид, что ничего не понял из ее туманных пояснений, пожелав ей всего наилучшего. Лишь немного позднее я узнал, что и с моим приятелем Чарльзом у нее «не срослось». Как говорится, окружающий нас мир далеко не идеален.

Полностью погрузившись в новый проект по противостоянию конкуренции и повышению качества наших юридических услуг, я первым делом решил подобрать себе команду. Шеф дал мне все на откуп. Мол, приглашай кого хочешь, но в пределах утвержденного штатного расписания, при этом приговаривая: «Не забывай. С тебя спрос. Если показатели покатятся вниз, то разгоню твою шарагу».

Задача мне была совершенно понятна. Как и в любом бизнесе, существуют три основных кита, на которых он держится. Это – реклама с положительными отзывами, квалифицированные кадры и деньги. Агрессивная реклама и кадры. Именно это я и должен воплотить. Компания «Клиффорд Чанс» уже сотрудничала с университетами по трудоустройству перспективных студентов в свои ряды, и поэтому здесь проблем не было, а вот с рекламой все было гораздо сложнее. Реклама должна быть агрессивна, так сказать, «на грани фола».

Но только я определил круг своих задач, неожиданно позвонил шеф. Причем, звонок прозвучал около семнадцати часов. Не люблю, когда звонят в конце работы. Наверняка произошло что-то неординарное. Возможно, все планы пошли насмарку, а я как раз вечерком собирался развлечься в одном из ночных клубов. Организаторы обещают сногсшибательную программу… Нет, я не про досуг, хотя с этим там порядок, а про выступление музыкальных коллективов. Мол, будут известные лондонские молодежные группы, конечно, не уровня «The Cure», но все равно неплохо. Направляясь в кабинет Дэвида Проспера (так зовут нашего шефа), я все не мог понять причины срочного вызова, тем более, накануне выходного.

– Проходи, – шеф встретил меня нерадостно, даже не предложив присесть.

Это был еще один плохой знак. Я не стал ждать дополнительного приглашения и уселся в кресло напротив стола Проспера.

– Помнишь, я тебе говорил про Роберта Уэмберли? – без всяких предисловий начал шеф и, не дожидаясь моего ответа, тут же продолжил. – Так вот, выдвигайся в Шилдон. Там тебя встретят…

– Это как – выдвигайся? – у меня аж дух перехватило от такого поворота событий. – Я помню тот разговор. Неужели некому подготовить обычный договор семейного дарения? Нет, там есть кое-какие вопросы, но не более…

– Вот именно – вопросы, – шеф в сердцах бросил карандаш на стол. – Я предложил им другого юриста, но они требуют именно тебя…

– Как это требуют? – я аж поперхнулся. – Но я свободный человек…

– Ну ладно, ладно, не кипятись, – встав из-за стола, шеф уселся в стоящее рядом кресло. – Ну, оговорился я. Конечно, просят… Причем, очень просят. Пойми я не могу отказать. Выручай…

– Что, прямо сейчас ехать?

– Ну да. Там, говорят, объявили, что надвигается какой-то антициклон… или циклон. Ветер усилился. Мокрый снег. Ты в этом что-то понимаешь?

– Смутно. Знаю только, что погода может резко поменяться, – ответил я.

– Вот и я нет. Так что надо поспешить. На своем «Ягуаре» мигом долетишь… всего-то двести шестьдесят миль. А там уладишь все, и тут же домой. Лады?

Я не стал отвечать шефу, а только слегка кивнул ему.

Обсудив еще малозначимые детали, мы распрощались. Быстро заскочив домой, я побросал в сумку все необходимые вещи с учетом двухдневного проживания в незнакомом месте. Наверняка за день не уложусь. Это только у шефа все так просто и быстро.

– Двести шестьдесят миль – это примерно пять… шесть часов езды при условии приемлемой погоды, – прикинул я, покинув деловую часть Лондона. – А если взять в расчет, что ехать придется ночью, то совсем не понятно, как будет загружена трасса. Скоро Новый год, ритейлеры развозят товары по магазинам, люди спешат кто домой, кто в гости.

Но вскоре мои опасения рассеялись. Дорога была почти пустая и, заняв среднюю полосу, я устремился в город Шилдон. Еще при выезде на трассу я настроил волну своего радио на новости, чтобы быть в курсе погоды. Пока все было спокойно, хотя злосчастный циклон стремительно приближался, обещая накрыть графство Дарем к утру. Но ничего, времени достаточно, чтобы успеть добраться до замка.

Когда, еще месяц назад, шеф дал мне указание заняться проблемами Роберта Уэмберли, я навел справки об этом аристократе. Дело в том, что граф решил отойти от дел и переписать весь свой бизнес на детей. Я всегда интересуюсь, чем клиент «дышит», когда предстоит щекотливое дело. Дело в том, что иногда крайне сложно разобраться по существу вопроса. Бывали случаи мошенничества и даже криминала. Так произошло, когда я только начал работать в «Клиффорд Чанс». В эту компанию я перешел из Королевской прокурорской службы, где трудился сразу после окончания Оксфордского университета. Работа меня устраивала, но, узнав, что организуется новая юридическая компания, я сразу же отправил туда свое резюме и после собеседования был зачислен в штат юристом. Руководству компании понравился мой опыт криминальных расследований, и мне часто приходилось проводить специальную правовую экспертизу в сомнительных сделках, чтобы в дальнейшем не «облажаться».

Так вот, однажды я, по просьбе заявителя, проявив инициативу, хотя это не входило в мои служебные обязанности, начал расследование о правомерности одного завещания. Дело было действительно мутное: пожилая леди неожиданно решила оформить завещание, забыв при этом, без всяких на то оснований, включить в него еще одного наследника, и через неделю «благополучно» тихо умерла в своей постели. Врачи не нашли ничего подозрительного и констатировали причину смерти как банальную сердечную недостаточность. Заявителем была молодая девушка, которая никак не ожидала, что про нее забудут, и решила во всем разобраться, так как наследство было немаленькое и исчислялось шестью нулями после цифры три. При посещении дома пожилой леди я переписал все лекарства на ее столике, которые она принимала на протяжении последнего времени. После ее смерти их просто не удосужились выкинуть. Затем я наведался в местную поликлинику и сравнил лекарства, выписанные лечащим врачом. Все было нормально, кроме глазных капель. Доктор пояснил, что у пожилой пациентки действительно были проблемы с сердцем, но ничего критичного, если вовремя принимать необходимые лекарства. А вот на глаза она никогда не жаловалась, к офтальмологу не обращалась, так как совершенно спокойно могла читать, пользуясь очками. Все это было очень странно. Зачем принимать сильные глазные капли, если нет никакой на то необходимости, к тому же, имея проблемы с сердцем? Дальнейшее расследование, проведенное уже полицией, показало, что причиной остановки сердца у этой леди стали те самые капли, которые ей навязал сын, купив их в ближайшей аптеке без рецепта. Это один из эпизодов моей деятельности в качестве частного детектива. Руководство «Клиффорд Чанс» одобрило мою инициативу, выписав чек на кругленькую сумму.

Изучая биографию графа, я обратил внимание на его затворничество. Казалось бы, знаменитая династия, преданно служившая череде английских королей, и тут такая уединенность. Кстати, графский титул признается на всей территории Европы. В дворянской иерархии он находится чуть ниже герцога, который является высшим дворянским титулом. Я где-то читал, что в Англии графов меньше двухсот… к сожалению, точную цифру не запомнил. Так вот, другой бы на его месте занялся политикой и, имея титул с деньгами, получил бы приличный пост в правительстве Ее Величества. Но нет, забрался на север Англии в свой родовой замок и носа не кажет. Конечно, все люди разные, и среди аристократов бывают затворники. Так же мне не давала покоя поспешность моего вызова. Еще месяц назад граф особо никого не дергал, а тут такая нервотрепка. Причем с помощью своих друзей надавил на моего шефа, так что последний, несмотря на надвигающую бурю, отправил меня в дорогу на ночь глядя. Все это очень странно.

## Мотель «Туманный холм»

В город Шилдон я въехал в два часа ночи. Погода сильно ухудшилась. Резкие порывы ветра, пронизанные дождем, громким звуком хлестали по кузову машины. Стеклоочистители практически не справлялись с потоками воды. Но ничего, главное, я добрался. Мне сильно повезло, что этот циклон накрыл меня рядом с городом – иначе вряд ли в таких экстремальных условиях я смог бы продолжить путь. Пришлось бы ночевать в каком-нибудь придорожном мотеле, наподобие того, который я не так давно миновал, со странной вывеской «Туманный холм». Необычное название. Скорее всего, на манер символичного словосочетания «Туманный Альбион». Может, здесь есть какой-то холм, так сказать, местная достопримечательность? Но я мчался, не останавливаясь, несмотря на то, что хотелось выпить кофе, да и размяться не помешало бы. От длительной езды все тело неимоверно затекло.

За́мок. Где же дорога, ведущая к нему? Из разговора с шефом я понял, что он находится сразу за городом. Мол, надо переехать небольшую речку или ручей. Речка, мост, где же они? Город словно вымер… Не будешь же в двери стучать. Искать, где находится полицейский участок, тоже не имело смысла. Только время зря потрачу. Я давно обратил внимание, что во всех маленьких городках жизнь замирает после семи часов вечера. Все магазины закрываются, за исключением некоторых, работающих до девяти. И только кинотеатры еще принимают посетителей.

Делать нечего, пришлось вернуться немного назад. Я хорошо запомнил, что «Туманный холм» находится на тринадцатой миле от Шилдона. Хорошо, что не так далеко. Когда проезжал мотель, мне показалось, что в приоткрытой двери стояла девушка в вечернем платье с распущенными волосами, словно ожидая кого-то. Это хорошо, что «Туманный холм» работает, будет у кого поинтересоваться, где находится замок Уэмберли. А вот и огни придорожного мотеля показались. Каково же было мое изумление, когда я опять увидел ту самую девушку в темном вечернем платье с открытыми плечами. Она все так же в ожидании стояла в дверях в мерцающем свете.

– Странно, – подумал я, паркуя машину под навесом. – Кого она так долго ждет? Кто тот счастливчик?

Не успел даже открыть дверь автомобиля, как по радио заиграла песня «Hotel California» группы «Eagles». От неожиданности я вздрогнул, вспоминая, о чем поется в этой песне, и понял, что вижу то же самое. Освещенный огнями мотель, на пороге она, вместо звука колокола – песня по радио… Ерунда какая-то. Но это так меня заинтересовало, что решил проверить дальнейшие совпадения, к тому же, дорогу до замка все-таки надо выяснить.

– Вы кого-то ожидаете? – поинтересовался я у девушки, стоящей в дверях.

– Вас, – улыбнувшись ответила она. – Сегодня моя смена. Мне нравится смотреть на проезжающие автомобили, особенно когда идет дождь… Я видела, как вы промчались мимо, и была уверена, что обязательно вернетесь.

– Но почему вы были так уверены? Я совсем не собирался возвращаться.

– Не знаю… просто могу предугадывать события, – засмеялась незнакомка. – Все умеют, но только не знают об этом.

– Здесь рай или ад? – спросил я ее словами из песни.

– Здесь каждый находит то, что ищет, – томно вздохнув, произнесла она.

– Я всего лишь ищу дорогу до замка, и не более того.

– Не стоит туда стремиться. Здесь гораздо лучше. Скоро сам это поймешь, – отбросив условности этикета, ответила девушка.

– Вы меня заинтриговали, – улыбнувшись, я слегка дотронулся до ее руки.

Не знаю, что на меня нашло, но красота незнакомки поразила меня. Такое загадочное создание я видел впервые.

– Зайдем внутрь, здесь прохладно. Да и брызги дождя иногда долетают. Лучше поговорить в приятной обстановке… могу предложить кофе. Хочешь кофе? Какой тебе сделать?

Только я собирался ей ответить, как откуда-то из глубины мотеля послышалась все таже песня.

– Что это? Почему играет эта музыка? – спросил я очаровательную незнакомку. – Мне слышатся голоса.

– У нас продолжается вечеринка, – пояснила она и, тут же подхватив песню приятным тихим голосом, пропела. – Некоторые танцуют, чтобы не забыться, а некоторые, чтобы обо всем забыть.

После этого молча взяла мою ладонь и повела меня по лестнице, ведущей наверх. Поднявшись на второй этаж, мы шли по длинному коридору, взявшись за руки, слегка касаясь друг друга. Проходя мимо открытого окна, я обратил внимание на группу молодых людей, танцующих в сладкой легкой испарине на закрытой, прилегающей к мотелю веранде со стеклянной крышей.

– Куда мы идем? – спросил я с недоумением таинственную незнакомку.

– Я угощу тебя не кофе, а охлажденным розовым шампанским, в комнате с зеркалом на потолке, – ответив, она пристально взглянула на меня.

И, едва наши взгляды встретились, я словно потерял самого себя, будто растворившись в ее глазах. Мне казалось, что все это происходит не со мной. Что просто наблюдаю все действия со стороны. Мне стало жутко, и я попытался убрать свою руку из ее ладони, но не было сил сопротивляться. Неожиданно песня оборвалась…

– Не бойся. Здесь мы просто узники, и это дело наших собственных рук, – остановившись, тихо произнесла девушка, обнимая меня.

– Но почему узники? Разве вам здесь плохо?

– Хорошо. Все сейчас пируют, но стальные ножи уже заточены, – прижавшись ко мне, незнакомка прошептала мне на ухо. – Они хотят освободиться. Наивные, думают, что справятся. Но убить зверя им не под силу. Но ты же им поможешь?..

Последнее, что я помнил – как, отстранившись от девушки, побежал к выходу. Главное, не заблудиться и найти обратный путь. Чтобы вернуться туда, откуда пришел. Когда я бежал по длинному коридору, за закрытыми дверями слышались стонущие звуки, словно кто-то приятно страдает, погрузившись в нескончаемое удовольствие.

Неожиданно опять зазвучало продолжение песни: «Мы запрограммированы принимать гостей. Вы можете освободить номер в любое время, но вы никогда не сможете уйти!»

В этот момент я понял: чтобы спастись, надо успеть выскочить из этого ада, пока не закончилась песня. Именно поэтому меня заманили вглубь мотеля. Прыгая по лестнице сразу через несколько ступенек, я очутился на первом этаже. Не раздумывая ни мгновения, помчался дальше. Слова песни закончились, и начался финальный проигрыш мелодии. Неожиданно ноги стали вязнуть в расстеленном на полу ковре, причем с каждым шагом все глубже и глубже. Наконец-то показался выход. Все-таки я правильно выбрал направление, хотя какая-то неведомая материя пыталась направить меня по другому пути. Силы оставляли меня. Я уже видел медленно закрывающую входную дверь в мотель. Я много раз слышал песню «Hotel California» и поэтому знал, что еще несколько секунд, и она закончится, да и дверь продолжала неумолимо двигаться. Каждый шаг давался с неимоверным трудом. Не знаю, как мне это удалось, но в самое последнее мгновение я вывалился на улицу. Дверь за мной захлопнулась с таким грохотом, что зашаталось все двухэтажное здание. На ватных ногах я добрался до своего автомобиля и сразу заблокировал все двери. Быстро запустив двигатель, я так рванул, что на мокром асфальте резина на прокручивающихся колесах завизжала на всю округу…

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, я опять увидел ее силуэт… Но, возможно, в потоках ливня мне это показалось.

Я абсолютно не помню, как ехал под проливным дождем и как миновал город Шилдон. Только завидев небольшой деревянный мост через речку, пришел в себя и, выдохнув с облегчением, понесся к показавшейся на горизонте средневековой крепости, окруженной каменной стеной.

Минуя открытые настежь ворота с фамильным гербом поверх толстых металлических прутьев, я остановился возле главного входа под длинным навесом.

– Добрый вечер, мистер Говерниц. Меня зовут Харольд. Я дворецкий графа Роберта де Уэмберли. Мы вас еще утром ожидали, – обратился ко мне седовласый мужчина средних лет, услужливо открыв дверцу моего «Ягуара» со стороны водителя.

О чем он говорит? Как это добрый вечер? Он ничего не напутал?.. И, быстро взглянув на часы, встроенные в переднюю панель автомобиля, ужаснулся. Часы показывали 18:15. Ничего себе… как такое может быть? Я столько времени находился внутри отеля?.. Возможно, я слишком долго искал дорогу к графскому замку… Ничего не понимаю.

– Добрый вечер, мистер Харольд, – придя в себя после некоторого замешательства, ответил я на приветствие дворецкого. – Извините, задержался в дороге… в мотеле «Туманный холм».

– Не знаю такого, – сухо ответил Харольд.

– Ну как же. Двухэтажный мотель, что находиться недалеко от Шилдона, прямо рядом с трассой… на 13 миле. Еще в темное время мерцающими огоньками светится. Вы разве забыли?

– Простите, мистер Говерниц, но здесь нет мотеля с таким названием и никогда не было.

## Замок графа Уэмберли

Дворецкий проводил меня в отведенную комнату, предупредив, что ровно в семь часов вечера меня будут ждать в центральном холле на первом этаже.

– Не волнуйтесь, молодой человек, заблудиться здесь сложно, – по-отечески ободрил меня Харольд. – Сейчас в замке нет обслуги, только я присматриваю за порядком, так что у нас все по-простому.

– То есть, торжественная часть с балом отменяется? Смокинг можно не надевать? – я попытался сострить.

– Нет. Но и не в футболке со шлепанцами, – серьезно ответил дворецкий, видимо, не до конца оценив мою шутку.

Бросив в кресло свою куртку с сумкой, я тут же растянулся на кровати. У меня все это время не выходили из головы слова дворецкого, что никакого мотеля с таким названием здесь нет. Но как же нет? Я же в нем был! Наверняка чопорный дворецкий действительно, все напутал… Хотя вот что могло произойти… Тогда все достаточно прозаично. Ларчик просто открывается. Название мотеля сменили. Ну, конечно, так оно и есть. Раньше он назывался по-другому, вот Харольд и не знает, что сейчас у придорожной гостиницы новая вывеска. Вряд ли он часто выбирается из замка, ну разве что в город. А на трассе он, может, и вообще давно не бывал. Фуух… Сообразив, что именно поэтому Харольд и ошибается, я сразу успокоился. А то, что столько времени прошло… Так это у меня от пережитого ужаса началась паника. Мотался по городу, выискивая дорогу к замку, да еще под таким проливным дождем, когда непонятно – день сейчас или ночь. Тут у кого угодно «поедет крыша», когда тебя пытаются втравить в непонятное темное дело… Лучше об этом не думать… Хотя незнакомка эта была очень привлекательная. До сих пор вспоминаю касание ее рук…

Спускаясь из своей комнаты, находящей на третьем этаже, я без труда нашел дорогу в указанную гостиную, расположенную на первом этаже, и в назначенное время, как того и требует этикет, появился в зале с огромным камином посередине, в виде разинутой пасти льва. Дворецкий оказался прав, заблудиться было сложно. Еще по дороге я с интересом рассматривал убранство помещений. Мне доводилось раньше посещать старинные замки, но в жилом был впервые. Средневековое великолепие в тюдоровском стиле в сочетании с поздней готикой просматривалось повсюду. Но при взгляде на эту красоту меня не покидала мысль, что здесь чего-то не хватает, причем, чего-то очень существенного. И только потом до меня дошло. Нет души в этом замке. Конечно, я наблюдал сейчас богато обставленный интерьер, с отлично сохранившейся изящной итальянской мебелью, с вензелями старых владельцев. Стены, украшенные шикарными фресками с памятными событиями нескольких столетий назад. Будь то знаменательные исторические битвы или процветание родовой династии в мирное время со сценами свадеб и рождения детей… Да, все замечательно. Но не чувствовалось женской руки, с ее уютом и заботой о семейном очаге. Нет миленьких, маленьких сиреневых цветочков в горшочке на подоконнике у окна, глядящих на крепостную стену или сад с фруктовыми деревьями. Нет даже намека на присутствие слабой половины, и, похоже, в этих стенах давно уже не звучал женский смех над какой-нибудь весело рассказанной курьезной историей.

Я вспомнил, что граф овдовел пять лет назад и после этого остался верен своей любимой жене. Возможно, именно тогда он и стал вести затворнический образ жизни. Но все равно, было видно, что Роберт старается поддерживать свое жилье в порядке, хотя все в нем устроено строго и по-деловому. Ничего не скажешь – замок впечатляет, особенно в сравнении с моими апартаментами, больше напоминающих обычную подсобку.

В зале находилось семь человек, среди которых был и знакомый мне дворецкий. Он стоял возле окна с плотно задернутыми тяжелыми расписными шторами. Видимо, это был его постоянный наблюдательный пост. Остальные шесть человек, а это четверо мужчин и две женщины, дружно расположились, сидя в мягких креслах, возле горевшего камина. Мельком оценив окружающую обстановку с древними рыцарями, которые, вооруженные мечами, безмолвно стояли на страже с опущенными забралами, я направился в сторону камина. В нем уютно потрескивали поленья. Не знаю, камин ли был причиной этому, но, несмотря на размеры помещения, в гостиной было тепло. На изящном небольшом столике, покрытом скатертью из гобеленовой ткани, стояли бокалы с легкими напитками и располагались курительные принадлежности на любой вкус.

– Мистер Эндрю Говерниц, – громогласно представил меня присутствующим дворецкий. – «С таким зычным голосом и не в ливрее, явное упущение», – подумал я, глядя, как мужчины учтиво приподнялись из своих удобных кресел.

Мы, раскланявшись, поздоровались. При этом каждый из присутствующих назвал свое имя и кратко пояснил, какое имеет отношение к хозяину замка.

«Похоже, работа уже началась», – констатировал я про себя, приняв приглашение и устраиваясь на стоящий рядом диван с раскинутыми мягкими подушками. Раз называют свои должности и родственные связи сразу и без обиняков, то времени, действительно, у них в обрез. Познакомившись со всеми находящимися в зале людьми, я обратил внимание, что, несмотря на непринужденную обстановку с камином и угощением, все были как-то скованы. Не знаю, как это объяснить, но чувствовалось, что в огромном зале витает напряжение… То ли все напуганы, то ли озадачены какими-то недавними событиями.

Но, может, мне все это и показалось. Кроме уже хорошо мне знакомого «разговорчивого» дворецкого, в гостиной находились: старший сын графа виконт Энтони со своей супругой Ирэн, дочь Надин с мужем Итаном и два деловых партнера Роберта де Уэмберли – мистер Честерфилд и мистер Леенсон.

Не успел я поинтересоваться, где находится сам хозяин замка, как в глубине зала показалась сгорбленная фигура старика, держащего в руках черную папку. Одет загадочный персонаж был в светлые брюки и бежевый свитер навыпуск. Я сначала даже не сразу понял, что эта полуживая тень и есть граф Уэмберли. Я представлял его, судя по ранее просмотренным фотографиям из газет, подтянутым, моложавым мужчиной. Даже его недавнее изображение на обложке делового журнала «The Economist», где Уэмберли в обширной статье рассказывал о своей компании «Земля Англов», производящей удобрения, а также рассуждал о проблемах свободной торговли в глобальном мире, говорило, что у этого человека все в порядке. И вот, менее чем за год после выхода номера этого журнала, мужчина, выглядевший очень даже неплохо согласно своему возрасту, превратился в дряхлого старика. А ему, если мне не изменяет память, всего лишь семьдесят пять. Разве это критичный возраст для мужчины, к тому же, достаточно обеспеченного?

Дворецкий опять представил всем присутствующим нового посетителя гостиной. Зачем весь этот спектакль? Может, таким образом на меня хотят произвести впечатление, мол, несмотря на то, что на пороге двадцатый век, древние традиции здесь никто не отменял. Мол, здесь все строго и по этикету…Ну не верится мне, что, собираясь в таком узком кругу, дворецкий Харольд выкрикивает имя каждого, кто вступает в своей лакированной обуви на дубовый паркет, покрытый мягкими коврами с рисунками в готическом стиле. Ну да ладно. Каждый с ума сходит по-своему. Мне всего лишь хотелось побыстрее приступить к делу.

Приблизившись к присутствующим, старый граф молча поприветствовал каждого вставшего мужчину рукопожатием, и только женщинам учтиво кивнул, при этом обменявшись с каждой парой фраз. У Ирэн он поинтересовался о ее работе на телевидении, а у дочери Надин о том, как идут дела в приюте для собак. Несмотря на тщедушный вид графа, его рукопожатие было крепким. И это говорило о том, что передо мной стоит очень сильный духом человек. Я давно обратил внимание, что достаточно просто определить характер неизвестного тебе человека. Обмениваясь рукопожатием, сразу поймешь, кто перед тобой стоит. Неуверенный в себе человек или знающий, чего он хочет достичь в этой жизни. Конечно, это только предварительный тест. Но за все время наблюдений я ни разу не ошибся. Естественно, это не касается слабой половины… Здесь как раз наоборот. Женщина завоевывает мужчину своей слабостью, хотя на самом деле внутри у нее клокочет вулкан.

– Надеюсь, вы уже познакомились с мистером Эндрю Говерницом? – хрипловатым голосом поинтересовался у присутствующих граф, усевшись на отдельно стоящее кресло возле камина.

– Прибыв сюда, он займется подготовкой раздела моего состояния, – продолжил хозяин замка после одобрительных кивков присутствующих. – Сегодня уже поздно. Мы ждали мистера Эндрю к утру, чтобы вечером заняться делами. Но в связи с его задержкой в пути я решил перенести все дела на завтра… где-нибудь на десять утра. Надеюсь, что ни у кого не будет возражений. А сейчас прошу всех пройти в столовую. Наши заботливые женщины приготовили нам ужин.

– В этой папке все необходимые документы, – обратился ко мне старый граф, когда мы направлялись за дворецким. – Давайте сегодня не будем ее открывать, а завтра на светлую голову все и обсудим. Хорошо?

– Как скажете, – коротко ответил я.

– И еще, – остановившись, Уэмберли взял меня за руку. – Я хочу извиниться перед вами за то, что настоял на вашем приезде, несмотря на такую погоду. Мне рекомендовали вас, молодой человек, как самого бойкого юриста, к тому же, с опытом службы в Королевской прокуратуре. Поймите, именно вы мне и нужны… Не сердитесь на старика. Я чувствую, что мне уже недолго осталось.

Мне было крайне неловко слышать такие слова от графа, и поэтому я тут же поспешил его заверить, что буду очень рад услужить и прекрасно понимаю его нетерпение. Хотя меня не переставал мучить вопрос о причинах такой поспешности.

## Загадочная посылка

Овальная столовая была отделана дубовыми панелями с подсвечниками на стенах, причем не с удлиненными электрическими лампочками, а именно со свечами. Но, судя по отсутствию воска на канделябрах, их, возможно, никогда и не зажигали. Так, обычный декор. Вот и на этот раз были включены три потолочные люстры из венецианского стекла, на манер той, что висела в главном зале с камином, но значительно меньших размеров и с другими оттенками стекляшек. В столовой присутствовали более теплые тона, чем в остальных помещениях, и, если бы не старинные люстры, которые никак не сочетались с современными материалами, то создавалось бы впечатление, что находишься в приличном ресторане. Возле второго выхода из столовой замка стоял массивный буфет, также изготовленный из дуба, сплошь заставленный горячительными напитками на любой вкус.

Один из стульев возле длинного стола немного отличался от остальных своими размерами, и это давало возможность предположить, что он принадлежит хозяину замка. Так оно и оказалось. Я не торопился занять место, боясь нарушить семейные устои – вдруг тут у каждого свой угол в замке. И только когда Харольд указал мне на один из стульев с такой же высокой спинкой, как и у его собратьев, я наконец расположился за сервированным столом.

На удивление, на столе, покрытом белой скатертью, особых изысков не было. Даже, скажу больше, создавалось впечатление, что все продукты были доставлены посыльным из ближайшего маркета. Без всяких предисловий, присутствующие приступили к ужину, изредка переговариваясь между собой.

– Вся обслуга еще с утра отпущена в город, – наклонившись ко мне, доверительно пояснил мистер Леенсон немного картавившим голосом, при этом накладывая мясную нарезку в свою фарфоровую тарелку. – Граф дал им несколько выходных… Роберт не хочет, чтобы в замке были посторонние люди. Все-таки делить деньги – деликатное дело. Зачем лишние уши? Вот Ирэн с Надин и соорудили легкий ужин. Так что не будем привередничать, а скажем спасибо нашим женщинам.

Мистер Леенсон производил впечатление добродушного дядюшки с веселым нравом. Невысокого роста, с пивным животиком, выпирающим из-под жилетки и явной внешностью типичного представителя Земли обетованной.

– Спасибо за пояснение, мистер Леенсон, – поблагодарил я своего соседа по столу.

– Ну, зачем такая официальность, дорогой Эндрю, зовите меня по-простому – Лазик. Меня здесь все так называют, хотя мое имя – Лазарь. Вот увидите, мы с вами еще подружимся. Я сразу хорошего человека примечаю… Простите меня, но я немного навел про вас справки. Ничего не скажешь. Похвально. Почти как я в молодости. Шучу, шучу, – сказав это, Лазарь улыбнулся, по-отечески приобняв меня. – Кстати, в карты играете?

– Извините, Лазик, зарекся. Был приличный проигрыш, когда еще учился в университете. Целый день не вылезали из-за стола, даже занятия пропустили. Проигрался вчистую. Напрягся, но деньги отдал и после этого завязал играть во все азартные игры. Причем, абсолютно во все. Даже в крестики и нолики, если на деньги.

– Понятно. Ну и правильно. А я люблю иногда казино посещать. Жена правда все время ворчит. Но спешу вас успокоить, я не одержимый… так, от скуки ради проиграть или выиграть несколько фунтов. А еще играю в шахматы. Мы с другом иногда играем в эту древнюю игру по телефону. Знаете как? Сообщишь следующий ход и положишь трубку. Занятно, да? А знаете, кто у меня друг?

– Понятия не имею. И кто же он?

– Представляете, из Советского Союза. Правда, сейчас живет в Швейцарии. Эмигрировал. Не захотел возвращаться. Его имя Виктор Корчной. Гроссмейстер… Между прочим, был претендентом на звание чемпиона мира по шахматам, причем два раза. Последний раз Карпову уступил.

– Я читал про Корчного. Вам удавалось обыгрывать своего друга?

– Представляете, ни разу. А вот ничьи, хоть изредка, но случались.

Лазик был замечательным собеседником. Он столько поведал мне интересного и, разговаривая с ним, у меня вдруг появилось ощущение, что мы с ним очень давно знакомы.

– Скажите, Эндрю, можно я буду вас так называть? – прервав нашу занимательную беседу с мистером Леенсоном, неожиданно обратился ко мне хозяин замка.

– Да, конечно. Очень польщен знакомством с вами, граф, – немного наклонив голову, ответил ему я.

– Харольд мне сказал, что, направляясь в Шилдон, вы останавливались в придорожном мотеле.

– Да. Так оно и было, – вопрос старого графа меня несколько озадачил.

– И как называлось это место? А то я так и не понял из рассказа Харольда, – задавая этот вопрос, граф, как мне показалось, слегка напрягся.

– Придорожный мотель назывался «Туманный холм» … Во всяком случае, на нем висела эта вывеска, – ту же добавил я, вспоминая первую встречу с дворецким.

Не успел я даже договорить, как вдруг из руки Ирэн упала на фарфоровую тарелку изящная старинная вилка. И только стих звон разбившейся тарелки, как наступила непонятная тишина. Все в недоумении уставились на меня, будто я сообщил им, что наша планета вовсе не круглая, а плоская, и держится на трех гигантских черепахах. Но это еще не все. В этой затянувшейся тишине неожиданно, словно выстрел, прозвучал одиночный короткий звонок. Без всякого сомнения, кто-то решил навестить обитателей замка в непрекращающийся вот уже два дня ливень. Первым опомнился дворецкий, как и положено ему по долгу службы. Он вышел из столовой, плотно прикрыв за собой дверь, и отправился встречать нежданного гостя. Но, что самое удивительное – за время, пока отсутствовал Харольд, никто не проронил ни слова. Все продолжали молча сидеть за столом, напряженно наблюдая за дверью, скрывшей от их взора дворецкого.

Вернувшись обратно, Харольд поставил на стоящий возле окна журнальный столик небольшую коробку, которая размером была чуть больше обувной.

– Вот, принес посыльный, – доложил седовласый дворецкий. – Сказал – Роберту Уэмберли…

– Как там погода? – видимо, чтобы разрядить обстановку, спросил граф. – Не затопило еще дороги?

– Посыльный сообщил, что, направляясь сюда, наблюдал, как река вышла из берегов и почти сравнялась с мостом… Спешил очень, боялся, что мост может смыть. Да, еще сказал, что какой-то провод на стене замка свисает. Я проверил – нет никакого провода. Видимо, показалось молодому человеку.

– Понятно. Немудрено при такой погоде, – как-то невесело сказал Уэмберли. – Ну, что стоишь? Открывай. Посмотрим, что там.

– Может, это тебе, папа, новогодний подарок? – предположила виконтесса Надин. – Все-таки праздник на носу.

Но то, что достал из коробки Харольд, поразило всех, включая и меня. Это были старые, видавшие виды коричневые боксерские перчатки.

– Ну, это уже неслыханно, – первым пришел в себя мистер Честерфилд, твердым шагом направляясь к журнальному столику, что выдавало в нем отставного военного.

– Необходимо найти этих шутников, – продолжил возмущаться бывший служака, топорща свои усы. – Сейчас взглянем, кто это такой умный.

С этими словами он стал изучать на коробке адрес отправителя. После минутного изучения посылки, Честерфилд с озадаченным видом произнес: «Железнодорожный вокзал Бристоля, мистер Джон Смит».

– Это, получается, некий мистер Смит отправил ради смеха рванье почти через всю Англию, – присвистнул Лазик. – Как-то все очень странно. Заплатить деньги, потратить уйму времени, да еще с вокзала, где суета и толчея. Все очень странно. А, если вспомнить про ту телеграмму…

Но тут, мистер Леенсон осекся, мельком взглянув на меня, быстро сменил тему разговора: – Скажи, любезный Харольд, посыльный так и сказал, что речка уже вышла из берегов и почти сравнялась с мостом?

– Да, он именно так и сказал, – сухо ответил дворецкий.

– Это, что же, получается, мы можем оказаться заперты в замке? Роберт, поясни, пожалуйста, здесь есть еще дороги, или мы все-таки в ловушке?

За этими разговорами все забыли про старого графа, и теперь, после вопроса мистера Леенсона, взглянули на него.

На Роберте Уэмберли не было лица. Немигающим взглядом он смотрел на боксерские перчатки.

– Роберт, ты меня слышишь? – повторил свой вопрос Лазик.

– Да. Да. Ты прав, мой друг, – еле слышно произнес старый граф, оторвавшись от созерцания содержимого посылки. – Если мост смоет, то мы будем изолированы от всего мира. Но вы не переживайте, за замком есть небольшая площадка, куда может приземлиться вертолет.

– Армейский? – поинтересовался Генри Честерфилд.

– Зачем армейский? – удивился Лазик. – Все ты, Генри, никак не забудешь свою солдатскую муштру. Обычный… спасательный. Я догадался, о чем ты подумал. Поверь, там не хуже летчики.

– Что спорить… армейский, спасательный. Надо включить телевизор и посмотреть прогноз погоды, – предложил Энтони.

– Ничего не получится, – вмешался в разговор дворецкий. – Я уже пробовал это сделать, но, похоже, порывами ветра повредило антенну. Не полезешь же на крышу в такое ненастье.

– Но есть же радио. Давайте настроим приемник, – нашла выход из положения Ирэн. – Я сейчас принесу из своей комнаты. У меня отличная японская переносная магнитола.

Когда Ирэн удалилась в свою комнату, ее муж Энтони решил все-таки посмотреть антенну у телевизора. Пользуясь тем, что все его обступили, наблюдая за наладкой сложной бытовой техники, я решил получше рассмотреть боксерские перчатки. Еще издали обратил внимание, что в них что-то не так. Какие-то они необычные, словно доставлены посылкой из другого мира. Я раньше в детстве немного увлекался боксом, но быстро понял, что это не мое. Как бы ни утверждали, что бокс – умный вид спорта, но, на мой взгляд, все это от лукавого. Чтобы бить по морде, нужны навыки и знание слабых мест соперника, ну и, конечно, выносливость, помноженная на терпение. Но не будем об этом спорить, чтобы не навлечь праведный гнев истинных профессионалов. Так вот, только взяв в руки эту пару перчаток, я сразу понял, в чем здесь дело.

– И что вы об этом думаете? – неожиданно послышался за спиной приглушенный голос старого графа.

– Такие перчатки очень давно уже не выпускаются. Скорее всего, произведены в Америке, я имею ввиду США… компанией «Everlast». Видите, на загибе еще просматривается логотип этой фирмы. По тем временам очень приличный инвентарь.

– Вы можете определить, кому они принадлежали? – с волнением в голосе спросил граф.

– Нет. Видны только две буквы в имени. Это первая «Р» и … третья или четвертая «А». Остальные все затерты… Да, еще фамилия владельца короткая. Букв пять, не больше, – внимательно рассмотрев боксерские перчатки, сообщил я хозяину замка.

– А вы достаточно наблюдательны, молодой человек. Получается, не зря трудились в прокуратуре, – похвалил граф, взяв перчатки в руки.

– Я думаю, что, если их отослать специалистам, то, может, добавятся и другие буквы.

## Неожиданный поворот событий

Ирэн вернулась быстро, и, пока ее муж продолжал копаться в телевизоре, настроила волну радиоприемника на станцию графства Дарем. Собственной радиостанции у города Шилдон не было, в связи с небольшой численностью населения, поэтому пришлось слушать новости всего графства. После обзора политических нападок некоторых лидеров партии консерваторов на партию лейбористов по поводу выбора в Палату общин Великобритании, диктор перешел на региональные новости, в основном уделяя внимание накрывшему графство циклону. Из всего услышанного мы поняли, что ситуация назревала крайне неблагоприятная. Оказывается, двухдневный ливень – это всего лишь цветочки, а вот ягодки – ураган с мокрым снегом и градом – ожидались с минуты на минуты. По всему графству был уже введен режим ЧС. Людей убедительно просили по возможности не покидать свои жилища и в случае необходимости обращаться в службу 999.

– Вот это да, – присвистнул Генри Честерфилд, прослушав новости. – Они еще не говорят, как долго это будет продолжаться… Кстати, мне может кто-нибудь объяснить, какая разница между циклоном и антициклоном? Неужели это не одно и тоже?

– Увы, мой дорогой Генри. Разница огромная, – откликнулся Лазик. – При антициклоне такая же беда с ураганом, но только без осадков. Так что при нем ничего не смоет, а только сдует. А вот при циклоне – все в одном флаконе.

– Давно не было такого катаклизма… Помните Великий шторм 1859 года, когда в общей сложности было потоплено 133 судна и еще 90 сильно повреждены? – спросила Надин.

– Да, конечно, – подхватил Генри. – Тогда многие здания пострадали на западном побережье. А остатки церкви Святого Брайнаха все еще можно увидеть в Пембрукшире. Я лучше расскажу о самом загадочном происшествии. О грозе 1638 года в Дартмуре… в маленьком местечке Уайдкомб с огромным Кафедральным собором мавров со стодвадцатифутовой башней. Тогда был поврежден собор во время сильной грозы. В то время проходила дневная служба, и в здании находилось триста верующих. Очевидцы рассказывали о странной темноте, мощном раскате грома и огромном огненном шаре, сорвавшем часть крыши. Шар покатился по собору, убив несколько прихожан и спалив других… Никто не мог понять происходящего. Почему у них были ожоги на теле, а одежда даже не пострадала. Чтобы объяснить необъяснимое, местные придумали занимательную историю, согласно которой гроза была результатом визита беса. Оказывается, этот персонаж заключил договор с местным карточным игроком по имени Ян Рейнольдс. Сделка заключалась в том, что молодому человеку будет постоянно везти в различных играх, и они с женой наконец-то заживут припеваючи. Но если бес застанет его спящим во время службы, то может забрать его душу. Утверждали, что Ян заснул во время службы с колодой карт в руке… Правда, по другим сведениям, он играл в карты с тремя своими приятелями прямо во время проповеди. Потихоньку история начала обрастать еще более забавными подробностями. Мол, пока четверо молодых людей играли в карты, в это самое время бес верхом на черном, как смоль, коне, остановился возле гостиницы «Тависток Инн», чтобы перекусить и узнать дорогу до Уайдкомб. Хозяйка заведения, выпучив от страха глаза, рассказывала, что незнакомый мужчина заказал кружку эля, и напиток с шипением лился ему в горло. Допив свой эль, посетитель поставил кружку на стойку, где от нее остался подпаленный след, бросив при этом золотую монету. Покатившись по стойке, золотой соверен неожиданно встал на ребро. После того как незнакомец уехал, хозяйка гостиницы обнаружила, что монета превратилась в сухой лист дуба… Добравшись до собора, бес привязал свою лошадь к ограде церкви, схватил спящую Джейн Рейнольдс и ускакал в бурю. Но это еще не все. Когда они пролетали над близлежащим Берч-Тором, четыре туза из колоды карт Яна упали на землю…Так постепенно люди и сами поверили в свои выдумки.

– Если он забрал душу игрока, зачем же еще и жену похищать? – возмутилась Надин.

– Бес не забрал душу Яна, посчитав, что это жена его надоумила, – пояснил Генри. – Но и самого картежника наказал, разорвав договор и тем самым лишив его дара постоянно выигрывать в карты.

– Какая-то странная история. Что только не навыдумывают люди, чтобы привлечь туристов… А ты, Ирэн, что об этом думаешь? – обратился Энтони к жене.

– Ничего… Похоже, мы здесь надолго, – грустным голосом произнесла Ирэн, глядя из окна на нескончаемые потоки воды. – Печально смотреть на буйство природы. Сразу прекрасно осознаешь, какие мы все беззащитные. Всего лишь ветер с дождем усилился, а ощущение, будто всемирный потоп начался… Энтони, у меня на послезавтра назначена съемка… Надо будет с утра позвонить на телевидение. Может, перенесут? Как ты думаешь?

– Ничего. Подумаешь, не снимешься в рекламном ролике горного курорта «Nevis Range», – буркнул муж, разобравшись, что действительно не приходит сигнал на телевизор из-за поврежденной ветром уличной антенны. – Проведем здесь время… Хоть отдохнем от этой суеты.

– Ничего? Подумаешь? – повернувшись к супругу, Ирэн с укоризной посмотрела на него. – Я такой кастинг прошла и что… опять рекламировать зубную пасту?

– Во всем надо искать позитив, – подойдя к Ирэн, Энтони обнял ее, заглянув в карие глаза. – Сама же согласилась, что с природой не поспоришь. Значит, в следующий раз пригласят на пробы в приличный фильм. Майкл Андерсон обратил же на тебя внимание…

– Ну и что с того, – вздернув носик, выпалила Ирэн. – Все равно взял в свой фильм «Меч Гидеона» эту пустышку Линду Гриффитс… Ты же знаешь.

– Ну, ладно, ладно. Прости… Все наладится, – с этими словами, Энтони поцеловал супругу.

Наблюдая за присутствующими, я вдруг вспомнил слова незнакомки из мотеля «Туманный холм». Она тогда в ответ на мою просьбу показать дорогу до замка сказала: «Не стоит туда стремиться…». У меня уже не было никаких сомнений, что за этим непонятным названием «Туманный холм» скрывается какая-то тайна. Что даже при простом упоминании названия придорожного мотеля, у Ирэн падает вилка из рук. Конечно, это может быть и совпадение. Возможно, молодая женщина просто немного задумалась, но вот старый граф явно лукавил, когда утверждал, что не понял из рассказа дворецкого, в каком именно мотеле я задержался. Рассуждая обо всем этом, я пришел к выводу, что надо просто спросить у старого графа о загадочном несуществующем мотеле. Что в этом такого? Взял да и спросил. Он же интересовался. Вот и меня заинтриговало его любопытство. Если не захочет говорить на эту тему, то и ладно…

После столовой все дружно переместились в главный зал с камином. И только старый граф, сославшись на усталость, покинул нас, пожелав оставшимся приятно провести вечер. Мистер Честерфилд принес из буфета виски и, высоко поднимая бутылку, произнес: «Ну, что продегустируем еще раз этот божественный напиток? Энтони молодец. Создать такой замечательный продукт под названием «Human Sky».

– Мне лучше красного вина, – подняла изящную ручку Надин, заодно показывая присутствующим сверкающий бриллиантами браслет. – От виски быстро пьянею, если не положу много льда. Не хочу сегодня рано идти спать.

– И мне вина, – откликнулась Ирэн. – Хотя виски – напиток красивых леди и отважных рыцарей, но я сегодня воздержусь. Мы должны поблагодарить ирландских монахов за это изобретение…

Женщины были одеты потрясающе. Вечерние платья разных фасонов изящно сидели на их стройных фигурах. Да и мужчины пришли не в джинсах, чего не скажешь про меня.

«Получается, что Энтони придумал свой рецепт скотча», – подумал я, слушая поучительную лекцию Ирэн об истории возникновения виски и ругая себя, что не оделся поприличнее.

– Именно монахи потихоньку вытеснили на второй план другие напитки, – продолжила свое повествование Ирэн, положив свою ладонь на руку супруга. – Когда в пятнадцатом веке они прибыли в Шотландию, то привезли не только слово божье. Святые отцы доставили на повозках, запряженных волами, большие дубовые бочки полные скотча. Именно их наработанные технологии перегонки солодового сусла в медных кубах и положили начало распространения этого горячительного напитка по всей Англии… А само слово «виски» происходит от гэльского «uisge beatha». Есть еще измененный термин «aqua vitae» – вода жизни.

– Мне интересно. А кто придумал этот афоризм на этикетке? – поинтересовался Лазик, ухаживая за дамами, наливая им в бокалы красного вина. – «Никогда не теряй свою путеводную звезду». Красиво.

– Ирэн, – ответил Энтони, целуя жену в открытое плечико. – Она у меня умница. Настоящая путеводная звезда. Не знаю, что бы без нее делал.

– Ты же сам сказал, что придумала я. Значит, и путеводная звезда – это ты, – засмеялась Ирэн, обнимая мужа.

Где-то около двенадцати я поднялся в свою комнату. За весь день я так вымотался, что, едва коснувшись подушки, сразу же уснул. Не знаю, что мне снилось, но несколько раз я просыпался, пытаясь в темноте рассмотреть место моего ночлега и, только убедившись, что это не «Туманный холм», а средневековая крепость, тут же засыпал. Лишь под утро тревожные ночные видения оставили меня в покое. Но выспаться все равно не удалось. Неожиданно в дверь настойчиво постучали. Сбросив остатки сна, протирая глаза на ходу, я поплелся посмотреть, кого это принесло в столь неурочный час.

– Мистер Говерниц, – послышался знакомый голос. – Это я, Харольд. Мне необходимо вам сообщить…

Не успел он договорить, как я открыл дверь и в недоумении уставился на дворецкого.

– Что случилось?.. Ну, не тяните, объясните… ураганом сдуло крышу?

Харольд молча смотрел на меня и молчал. Я сначала хотел ему высказать, что о нем думаю, но вдруг заметил его красные воспаленные глаза. Несомненно, дворецкий был чем-то потрясен.

– Граф, – вымолвил Харольд и по его лицу покатились слезы. – Его больше нет с нами… Вас ждут в его кабинете. Одевайтесь, я провожу.

В просторном кабинете Уэмберли находились три человека, которые, тихо переговариваясь, что-то обсуждали. Это были Генри Честерфилд, Лазарь Леенсон и Энтони. Едва я переступил порог, как первым ко мне обратился сын графа – Энтони. Без всяких предисловий он подтвердил смерть своего отца, пояснив, что тело графа сейчас находится в подземной части замка.

– Мы связались с полицией Шилдона и сообщили об этой трагедии, – взволнованным голосом пояснил Энтони. – Они дали нам несколько рекомендаций… Дело в том, что полиция и медики не смогут сюда приехать. Генри проверил дорогу в город – моста нет. От него даже и следов не осталось.

Мельком взглянув в окно, я увидел, как порывы сильного ветра кружат идущий сплошной стеной снег с дождем.

– Отца нашли здесь, – продолжил Энтони свой сбивчивый рассказ. – Харольд рано утром обратил внимание, что дверь в кабинет раскрыта настежь… Решив проверить, все ли в порядке, он застал отца, лежащего на полу. Тот был мертв.

Рядом стоящий со мной дворецкий молча кивнул, подтверждая слова сына графа.

– Мы почему вас беспокоим среди ночи, – вмешался в разговор Честерфилд, видя, как тяжело Энтони. – Моста нет, полиция не сможет приехать и неизвестно, когда это произойдет. Но налицо преступление, и поэтому должны быть проведены следственные действия. Старший констебль Шилдона поинтересовался, кто в данный момент и с какой целью находится в замке. Он заинтересовался вами и сказал, что в ближайшее время перезвонит. Вот и все. Ждем звонка.

– А почему вы решили, что произошло преступление? – спросил я у присутствующих. – Может, это просто несчастный случай?

– В кабинете что-то искали, – пояснил Энтони. – Отец любит… простите, любил, чтобы все лежало на своих местах. А тут явно был обыск… Ящики стола не до конца задвинуты. Телефон стоял не на своем месте. Да много мелочей, несвойственных поведению моего отца. Поймите, у отца был порядок, и я прекрасно был осведомлен об укладе его жизни. После смерти матери он старался лично делать приборку… Не любил, когда кто-то хозяйничает в его рабочем кабинете.

Оглядев внимательно кабинет старого графа, я действительно обратил внимание на некоторый беспорядок на его рабочем столе. «Но, может, граф разнервничался и сам устроил такой бедлам», – подумал я, прохаживаясь по кабинету. Тем, более покидая нас вчера, хозяин замка был явно не в радужном настроении. Я не стал высказывать свои сомнения присутствующим, а молча уселся на диван в ожидании телефонного звонка, рассуждая, чем это я мог заинтересовать местного констебля.

Призывная трель стоящего на столе аппарата прозвучала через десять минут. Энтони ответил на звонок, кратко сообщив: «Он здесь», – и молча протянул мне трубку телефона.

– Мистер Эндрю Говерниц, – услышал я размеренный голос говорящего на том конце провода. – С вами говорит заместитель комиссара столичной полиции Бридж. Дело в том, что принято решение – внезапной смертью мистера Роберта Уэмберли будет заниматься полицейское управление Лондона. Это дело стоит на контроле министра. Насколько нам известно, у вас есть опыт службы в Королевской прокуратуре.

– Да, я там работал сразу после окончания университета.

– Замечательно. Мы хотим вам поручить расследование смерти графа. Дело в том, что из-за разгулявшей стихии мы не можем направить в замок нашего сотрудника. Вы согласны быть нашим представителем?

– Конечно. Я всегда готов помочь правосудию, – не думая ни мгновения, согласился я. –Уверен, что руководство «Клиффорд Чанс» будет не против.

– Ну и хорошо. Значит, договорились, – деловито ответил на том конце провода полицейский чиновник. – Мы рады, что вам не надо все подробно объяснять. Вы просто займетесь обычной работой детектива, так что проведите предварительный осмотр помещения и опросите всех присутствующих в замке. Кроме того, осмотрите тело на предмет насильственной смерти. Для этих целей комиссар наделяет вас временными полномочиями. Надлежащий документ сейчас придет к вам на факс. Каждый вечер ждем от вас отчета. А так – звоните в любое время суток. Запишите телефоны…

Бридж продиктовал мне два телефонных номера.

– Курировать вас будет наш сотрудник Сергарт Таргсвил. Насколько мне известно, вы с ним знакомы. Ну, вроде все. Успехов, – с этими словами заместитель комиссара мистер Бридж положил трубку.

Конечно, я был знаком с Сергартом. Еще бы. Мы вместе учились в Оксфордском университете на юридическом факультете и даже одно время дружили. Мне нравился спокойный и уравновешенный парень, к тому же, обладающий тонким юмором, который не каждый и распознать-то мог. Мы совместно посещали студенческие вечеринки и, бывало, возвращались под утро. После окончания учебы наши пути разошлись, Сергарт поступил на работу в полицию. Мы редко созванивались, и дело даже не в том, что мы работали в разных ведомствах. Больше, наверное, в образе жизни. Сергарт был домашний парень, его тяготили затянувшиеся вечеринки и настойчивое внимание слабого пола. Такие, как он, отличные семьянины и верные мужья. Я частенько подшучивал над ним: «Представляешь, а что будет, если ты не встретишь Ее? Ту единственную и на века. Останешься холостяком на всю жизнь? Ну, посмотри вокруг. Пока молодой, надо отрываться по полной».

На все мои приколы Сергарт никак не реагировал, и в один прекрасный день он встретил Ее. Это произошло на свадьбе у одного нашего общего приятеля. Иннэс, так звали девушку, была среди приглашенных со стороны невесты. Потанцевав с девушкой, Сергарт начал с ней встречаться и, спустя год, они поженились. Так что мой университетский друг все-таки нашел свою единственную и неповторимую. Услышав его имя от заместителя комиссара, я был крайне удивлен таким неожиданным взлетом Сергарта Таргсвила по карьерной лестнице. Войти в группу по расследованию смерти очень богатого человека, имя которого входит в пятую сотню самых богатых людей Англии, и, к тому же, имеющего графский титул, – это говорило о многом. Странно только, что он не позвонил мне, не похвастался своим стремительным продвижением по службе. Видимо, замотался на работе. Но ничего, сейчас у нас будет время поговорить.

## Расследование началось

– Этого и следовало ожидать, – произнес Генри Честерфилд, читая документ, полученный по факсу. – Так будет лучше. Чем быстрее начнется расследование, тем быстрее оно закончится…

– С чего вы хотите начать? – поинтересовался у меня Энтони. – Получается, что сейчас все хозяйство и окончательное принятие решений на мне. Мы с сестрой все обсудили, и она полностью со мной согласилась.

– Первым делом я хотел бы осмотреть Роберта Уэмберли. Вы не проводите меня в подвал?

– Пойдемте, без меня вам не найти это место.

– Да, еще, – обратился я к мистеру Честерфилду и мистеру Леенсону. – Поймите меня правильно, но я бы хотел, чтобы в кабинет графа больше никто не входил. Когда я вернусь, то займусь его осмотром.

Выслушав это, Лазик понимающе кивнул, но Генри сразу надулся, как индюк, ощетинив свои аккуратно подстриженные усы, при этом сверкнув на меня глазами, словно молниями.

– Кстати, у кого-нибудь есть еще ключи от этого кабинета? – обратился я к Энтони. – В дверях я вижу один.

– Больше ни у кого нет, – пояснил сын графа. – Остальные должны лежать в одном из ящиков стола.

Все так и оказалось. Обыскав стол, мы нашли остальные ключи.

– Скажите, Энтони, – спросил я сына графа, идя следом за ним в лабиринтах средневекового замка. – Мистер Честерфилд – он кто? Я так понял, он являлся другом вашего отца и, к тому же, работает в компании «Земля Англов».

– Все правильно, – отозвался Энтони. – Они уже давно дружат… извините, дружили. Все никак не могу осознать, что больше никогда не поговорю со своим отцом. Он, конечно, сильно сдал… особенно в последнее время… Так вот, Генри возглавляет службу безопасности в компании отца. Он бывший военный. Аналитик. Служил в Генеральном штабе. Вы не смотрите на его солдафонские манеры. Он хороший человек, только слишком прямолинейный. Для него нет полутонов, только враг или друг. С остальными он надменно холоден. В компании отца он навел жесткую дисциплину. Его многие недолюбливают, но отец всегда его защищал и не давал в обиду. Наверное, Лазик и Генри – настоящие друзья отца.

– А другие?

– С другими он не был таким откровенным.

– У него были враги? – услышав этот вопрос, Энтони вздрогнул.

– Вы думаете, его убили? – с испуганным видом спросил он.

– Об этом рано говорить, – поспешил я успокоить графского сына. – Сейчас проведем осмотр тела, и многое станет ясно. А по поводу моего вопроса про врагов вашего отца, думаю, они, безусловно, есть. Ну, может, не так категорично… Но недоброжелатели точно есть. Стоять у руля такой компании и ни разу не поссориться с конкурентами – так не бывает.

– Не знаю. Отец никогда ни на кого не жаловался. Со всеми у него были ровные отношения. Да он особо-то ни с кем и не общался. Внешними контактами занимается Лазик. Он у отца вроде пресс-секретаря… доверенного лица. Все, пришли, – открывая металлическую дверь, произнес Энтони.

Последнюю часть пути мы шли под землей, так как ни одного окна я не видел, и даже звуки бушующего урагана не долетали до нас.

Граф Роберт де Уэмберли лежал на каталке, накрытый белой простыней. Мне не раз приходилось делать осмотры умерших людей, поэтому я знал, на что надо обратить особое внимание.

– Не нахожу признаков насильственной смерти, – сообщил я Энтони, закрывая тело графа простыней после десятиминутного обследования. – Ни ссадин, ни гематом. Ничего такого… Возможно, сердце отказало. Может, тромб. Такое часто бывает. Патологоанатом все точно потом скажет, если до этого дойдет дело…

– Может, его отравили?

– Вряд ли. Я не заметил внешних признаков. Но не стоит этого исключать… Кстати, а почему вы именно сюда привезли тело графа?

– Если пройти дальше по проходу, то можно выйти на улицу. Там будет начинаться аллея, а рядом находится фамильный склеп, – подробно пояснил Энтони. – Вы поможете мне перевести отца в склеп?

– Конечно.

Открыв массивную металлическую дверь, мы выкатили каталку с телом графа на улицу. Усыпальница, построенная из красного кирпича с позолоченным куполом наверху, находилась примерно в двадцати ярдах от пристройки замка. Продолговатые узкие окна, сквозь которые вряд ли когда-либо пробивались солнечные лучи, были закрыты решетками из толстых кованых прутьев. Весь внешний вид строения подчеркивал, что его обитатели далеки от мирской суеты и не хотят, чтобы их лишний раз беспокоили.

– Здесь похоронены все ваши предки?

– Нет. Склеп построили только в середине восемнадцатого века. До этого хоронили на кладбище. Оно находится сразу же за этой аллеей, возле крепостной стены. Некоторые предки похоронены в других местах, – пояснил Энтони, открывая большим медным ключом дверь.

Внутри находилось девять мраморных саркофагов, закрытых толстыми плитами. На каждой плите находился небольшой памятник, в виде металлического креста с именем усопшего, датой его рождения и смерти. И только на двух крайних саркофагах вместо крестов со Спасителем были установлены у изголовья небольшие плиты из шлифованного до зеркального блеска черного мрамора.

Оставив каталку с телом графа в склепе, мы вернулись обратно.

– А почему два памятника из камня? – спросил у Энтони, когда мы направлялись обратно.

– Не знаю. Самое ближнее захоронение моего деда. Видимо, таков был их наказ.

– Понятно… И еще вы сказали, что отец сильно сдал в последнее время. Как это понимать? – задав этот вопрос, я заметил, что Энтони сильно смутился.

– Просто мне так показалось, – прозвучал малоубедительный ответ.

«Похоже, мой невинный вопрос застал Энтони врасплох», – мысленно констатировал я, наблюдая за его реакцией. С чего бы это? Неужели он как-то замешан в этой истории?.. Я решил больше не давить на него, а попробовать расспросить других. Я не забыл, как осекся Лазик и, быстро сменив тему разговора, стал тут же расспрашивать дворецкого о погоде. О чем он тогда проговорился, когда вместе со всеми возмущался старыми боксерскими перчатками?.. Немного подумав, я вспомнил. Мистер Леенсон упомянул о какой-то телеграмме…

– Без вас я бы не нашел дорогу назад, на поверхность, – искренне признался я, когда мы отправились в обратный путь. – Здесь сплошные лабиринты.

– Это на случаи осады, в те времена все замки так строили, – пояснил Энтони. – Я и сам-то толком не знаю многих здешних закутков. Помню, в детстве сильно испугался, блуждая в дальней части, и больше старался туда не ходить. Кстати, у отца есть карта подземелий замка.

– Вот как. Было бы любопытно на нее взглянуть.

– Дойдем до кабинета, и я вам ее покажу. Там все подробно указано.

– Карта только подземелий?

– Не только. Есть карты и самого замка… Всем им больше двухсот лет. Нарисованы на телячьей коже. Отец бережно относился к этим произведениям искусства. Сейчас сами все увидите.

Поднявшись на второй этаж, я открыл ключом дверь. Кабинет графа был пуст. Я нисколько не сомневался, что поступил правильно, заперев его. Да и Генри Честерфилд, хоть и хорохорился, но, видимо, прекрасно понимал обоснованность моих требований. И, к тому же, я должен был показать всем присутствующим, что с этого момента стал, хотя и временным, но официальным представителем правоохранительной системы государства.

Войдя в кабинет, Энтони направился к большому книжному шкафу и, открыв его, с удивлением произнес:

– Здесь нет книги!

– Какой книги?

– Длинная необычная книга, похожая на альбом, а в ней закреплены на скобках карты всего замка.

– Нарисованные на телячьей коже?

– Ну да. Они пропали. Ничего не понимаю…

– Может, граф переложил альбом в другое место? – предположил я, понимая, что это наверняка не так.

– Это исключено, – категорично заявил Энтони. – Я уже говорил вам, что у отца все лежит на своих местах… Здесь явно кто-то побывал. Видите, ящики стола не до конца задвинуты. Такого никогда не было. Вот вы, когда открываете ящики где-либо, наверняка закрываете их до конца?

– Давайте сейчас все внимательно осмотрим. Может, еще чего-то не хватает, – ответил я.

Изучая более внимательно кабинет графа, я полностью согласился с его сыном. Без всякого сомнения, здесь побывал посторонний или посторонние, чего так же нельзя было исключать. Книги, похожей на альбом, мы так и не обнаружили, хотя другие вещи, не менее ценные, были на своих местах. Дело в том, что, со слов сына, граф любил обставлять свой рабочий кабинет всевозможными вещицами, приобретенными им лично, а также подаренными друзьями по поводу различных памятных дат, причем некоторые из предметов, на мой взгляд, стоили не одну сотню фунтов.

– Это единственный кабинет графа? – поинтересовался у Энтони, рассматривая висящий над камином, портрет графа Роберта де Уэмберли.

– Да. Он здесь проводил почти все время и даже часто спал. Вот и в этот раз… Ему было спокойно, сидя в кресле, накрывшись пледом, смотреть из окна на сад. Я, навещая его, усаживался на диван, и мы долго беседовали возле камина. Пили чай, смотрели телевизор.

– Ничего не скажешь, уютный кабинет… Что интересовало вашего отца? Может, политика?

– Нет, что вы. Он от нее шарахался. Он был затворник… Спортом очень увлекался. Но в основном смотрел футбол. Знал по фамилии всех игроков сборной Англии, хотя очень уважительно относился к испанцам. Говорил, что, если бы не «Ливерпуль», то болел бы за «Реал Мадрид».

– Понятно. Получается, что больше ничего не пропало?

– Похоже, так, – подтвердил Энтони. – Но в шкафах и в письменном столе явно что-то искали.

Покинув кабинет графа, мы направились в главный зал с камином в виде открытой пасти льва. Размышляя по пути, я не согласился с выводами графского сына, что больше ничего не пропало из кабинета его отца. На самом деле, была еще одна пропажа, и очень ценная. Просто Энтони не придал этой вещи значения, а может, вовсе забыл о ней… Или, возможно, сам и похитил, поэтому и промолчал.

## Пропажа

В замке с самого начала находилось девять человек. Это сам хозяин, дворецкий Харольд, сын Энтони, его жена Ирэн, дочь Надин с мужем Итаном, Генри и Лазик. Ну и, конечно, я. Прислуга была еще накануне отпущена в город, так что в замке больше никого не было.

Все могли спокойно похитить эту вещь, естественно, кроме хозяина замка. Хотя зачем это делать Энтони? Какой у него мотив? Но, во всяком случае, всех очень интересовала эта вещь, и дворецкий Харольд не являлся исключением. Возможно, он и похитил ее, застав графа в кабинете лежащим на полу. Все это может быть, но зачем воровать альбом с картами?.. А кто сказал, что карты пропали именно сейчас? Может, их Роберт Уэмберли лично кому-нибудь отдал еще месяц назад, или их украли гораздо раньше. Хотя сын наверняка бы знал об этом инциденте. Да и мистер Честерфилд по роду своего занятия был бы в курсе такого незаурядного события, так как граф очень ценил этот альбом. Об исчезновении карт я решил сообщить всем, а вот рассказывать про другую пропажу решил пока повременить. Вдруг похититель занервничает и как-то проявит себя?

Пройдя главный зал, мы направились в столовую, где все уже собрались. Дочь графа Надин услужливо принесла мне чашку кофе, и, пока я пил жгучий напиток с маленькими пирожными, все с нетерпением ждали, что я сообщу. Было видно, насколько все напряжены, и это было неудивительно, поскольку все понимали, или как раз не до конца понимали, что все-таки произошло… Естественная смерть или насильственная? Это был самый главный вопрос. А именно: «Есть ли среди нас убийца»? Наверняка у присутствующих и в голове не укладывалось такое, но смерть графа накануне оглашения условий передачи бизнеса наводила на тревожные мысли. Может, кто-то таким образом хотел затормозить ход событий, а потом и переиграть оппонентов в суде. Такое, хоть и редко, но все равно встречается. Англия – правовая страна, частная собственность здесь непоколебима, и нет никаких сомнений, что судья примет правильное решение, полагаясь на предоставленные документы и здравый смысл. Искушенный в таких делах, я прекрасно осознавал, что даже незначительная задержка принятия важных решений иногда позволяет грамотному юристу найти хитрые лазейки или двусмысленности в английском законодательстве, и это было уже не редкостью.

Но смерть Роберта Уэмберли наверняка произошла по естественным причинам, о чем я и уведомил всех присутствующих, при этом особо подчеркнув, что это только предположительно.

– То есть это не точно? – спросила Ирэн. – Вы можете ошибаться?

– Да. Этот предварительный вывод сделан на основе визуального осмотра тела графа, – пояснил я и тут же добавил. – Сейчас доложу об этом руководству. Кроме того, мне поручено каждого из присутствующих опросить. Поймите меня правильно, никто никого не подозревает, но существуют правила. Человек внезапно умер. Не в постели под наблюдением врачей после продолжительной болезни, а в кабинете, после совместного ужина. Упал и умер. Вот поэтому я и должен поговорить с каждым о том, что он делал после того, как граф удалился. Я с разрешения Энтони пока займу кабинет графа и попрошу вас по одному приходить ко мне… Думаю начать с мистера Леенсона.

Я специально начал с Лазика, так как у меня сложились с ним дружеские отношения, и я собирался более подробно расспросить его о присутствующих. Кроме того, мне не верилось, что он похититель, если, конечно, он не великий pretender. Но, надеюсь, мне удастся понять это. Все-таки нас этому хорошо учили в университете, да и надлежащая практика была в прокуратуре.

– Послушайте, мистер Говерниц, – слегка вызывающим тоном обратился ко мне мистер Честерфилд. – Если Роберт умер по состоянию здоровья, то зачем весь этот цирк?..

– Что вы имеете ввиду? – я принял вызов офицера Генерального штаба.

– Зачем интересоваться, кто чем занимался? Может, у молодежи свои секреты. Вы так не находите? Вы же не священник, чтобы перед вами исповедоваться. Я понимаю, что кто-то побывал в кабинете Роберта, но ничего же не пропало. Зачем все это?..

– Во-первых, я – не патологоанатом и не могу со стопроцентной уверенностью устанавливать причины смерти графа, поэтому делаю только предположения на этот счет. И не считаю нужным скрывать это от вас. Во-вторых, насчет пропажи… Преступление все-таки совершено. Пропал очень дорогой альбом с картами замка. Я не знаю его цены, но мне известно, что Роберт Уэмберли им очень дорожил. И поэтому я должен попытаться выяснить, куда он делся. Харольд утверждает, что вся прислуга уехала в Шилдон, так что, кроме нас, здесь никого нет… Может, вы подскажете, кто взял этот альбом?

– Понятия не имею… Да, я видел его… И совсем не так давно, но, повторяю, понятия не имею, куда он делся, – на Честерфилда больно было смотреть, когда он начал оправдываться, словно нашкодивший школьник.

– Вот поэтому я и хочу побеседовать с каждым и узнать, кто видел этот альбом и когда.

– По-моему, нам всем надо немного успокоиться, – вмешался в разговор Энтони. – Произошло несчастье. Но все равно нельзя раздражаться на окружающих. Это я сейчас не про тебя, Генри, а про себя. Сегодня сорвался на свою жену, причем без всякого повода. Прости меня, Ирэн. Честное слово, до сих пор на душе гадко… Еще я хочу сказать про расследование. Мой отец всецело доверял мистеру Говерницу, иначе не пригласил бы его в свой замок и не поручил бы этому человеку важные документы. А это значит, что и у меня такое же мнение о нем. И я рад, что он занимается этим делом. К тому же, прогноз погоды неутешительный, еще где-то неделю будет идти снег. Хорошо, что ливень закончился, но и снег все заметет. Мост смыло. Мы заперты. Нам не выбраться из замка… И, что самое плохое, у нас ограниченное количество продуктов. Сегодня Ирэн с Надин проведут ревизию и все нам расскажут… Так что очень призываю всех быть терпимее друг к другу.

## Мистер Леенсон

– Напрасно вы с ним так, – обратился ко мне Лазик, когда мы пришли в кабинет графа. – Генри добрый малый, только уж очень прямолинейный. Мне иногда кажется, что в армии все такие. И это пугает. Одна надежда на политиков.

– Все вы правильно говорите, но, тем не менее, на том и стоит расследование, – возразил я ему. – Нельзя, чтобы мои действия ставились под сомнения. Иначе будет хаос. Лучше в таком случае позвонить в Лондон. Но они все равно никого не смогут прислать взамен…А Генри такой, какой есть. Все мы со слабостями.

– Вы думаете, что карты похитил кто-то из нас? – спросил напрямую Лазик.

– А вы встаньте на мое место. Чтобы вы ответили?

– Не представляю…

– Вот и я не представляю… Может, кто-то из обслуги украл, мы же не знаем, когда именно карты пропали… Или граф их кому-то отдал и не сказал об этом сыну. Может, он вообще не посвящает его в такие пустяки.

– Пустяки?! Я не раз видел этот, как вы называете, альбом, так вот, могу сказать со всей ответственностью – он уникальный. Конечно, его не продать на открытом аукционе, а вот подпольным коллекционерам он пришелся бы по душе. Уверяю вас. И, если бы Роберт кому-то отдал его, то Энтони об этом бы точно знал. Этот альбом как семейная реликвия, переходящая через поколения.

– Извините меня, Лазик. Но я ума не приложу, что в нем такого ценного. Ну двести лет, ну на телячьей коже, что с того? По моим прикидкам, максимум три тысячи фунтов. Это еще надо найти покупателя.

– Три тысячи? – улыбнулся Лазик. – А не хотите – миллион фунтов? А может, и три, и пять… Что вы так на меня смотрите? Разве вам Энтони не сказал, кто автор этих рисунков?.. Нет?

Я отрицательно покачал головой, полностью обалдев от этих цифр.

– Это работа Томаса Гейнсборо.

– Но он же пейзажист…

– Не только. Еще и портретист, рисовальщик и гравер. Но на коже он рисовал впервые. Для этих целей он освоил специальную технологию. Это очень занимательная история, почему он согласился это сделать, при всей своей занятости. Хотите, вам расскажу?

– С удовольствием послушаю. Все-таки Гейнсборо входит в десятку самых знаменитых художников Англии.

– Точно так. Так вот, слушайте. Дело в том, что граф Стив Уэмберли играл однажды в карты в одной компании с Томасом. Гейнсборо проигрался в пух и прах, и, чтобы продолжить игру, занял у графа немного денег. Тот любезно ему одолжил, и Томас отыгрался… и даже немного выиграл. Он хотел отблагодарить графа деньгами, но тот великодушно отказался, ответив: «Я не беру плату за оказанную услугу с друзей». «Но я же вам не друг», – возразил Томас. «Так давайте подружимся», – предложил граф. Конечно, крепкой дружбы не получилось из-за бесконечной занятости Гейнсборо, но он все-таки отблагодарил графа, нарисовав эти карты. Кроме того, он оформил и сам альбом. Любую карту можно было свободно отцепить от двух изящных серебряных застежек в виде змеек. А на обложке альбома Гейнсборо изобразил сам замок, и, если присмотреться повнимательнее, то из нарисованного окна этого кабинета виден силуэт самого графа. Его потом спрашивали: «Почему именно карты? Надо было портрет графа нарисовать». На что тот ответил: «Портрет у него уже есть, а вот карт замка, нарисованных мною, нет».

– То есть решил соригинальничать?

– Наверное.

– Занимательная история. Почему же граф так беспечно хранил эту реликвию? Я обратил внимание, что у него и сейфа-то нет. Думал, где-то есть скрытый. Но не нашел никакого. Может, вы подскажете?

– Нет и не было. Роберт был такой. Особо не задумывался о безопасности. Генри все время его пилил за это. Видели, какие висят картины в гостиной?

– Все подлинники?

– Все.

– А вы когда познакомились с графом?

– Сразу после войны. Насколько мне не изменяет память, он вернулся из Америки в сорок четвертом году. Война в Европе была в самом разгаре. Я расспрашивал Роберта, чем он занимался в Америке, но он не любил говорить на эту тему. То, что я сейчас вам расскажу, собрано по крупицам. Я просто вытянул из Роберта эти сведения. На правах друга, я просто хотел побольше о нем узнать. Это, действительно, малоприятная история. Его отец, граф Эдвард Уэмберли, женился на его матери, и в результате их любви родился забавный карапуз, которого и назвали Робертом. Родители не чаяли души в ребенке, во всем ему потакая. Граф очень гордился, что у него появился наследник, у которого уже был титул – виконт, это как вице-граф… к тому же, от обожаемой женщины. Но жена неожиданно заболела каким-то редким заболеванием и скоропостижно умерла. Роберт очень любил мать, и на этой почве с ним произошел нервный срыв. Он начал заикаться. Отец показал его специалистам, и мальчик вскоре выздоровел… Однажды на одном из торжественных приемов у королевы Елизаветы с отцом Роберта знакомится одна смазливая манекенщица, непонятно как оказавшаяся среди сливок высшего общества. Узнав, что граф – вдовец, она решила женить его на себе. И надо отдать ей должное – девушка была, что надо. Все было при ней. Я видел ее фотографии… Через год отец привел в этот замок новую жену. Между мачехой и Робертом сразу не сложились отношения. Как говорил сам Роберт: «Она уступала матери во всем». Мачеха также невзлюбила пасынка и поэтому решила от него избавиться, долго уговаривая графа отправить Роберта на учебу в Америку, мол, там он выучится и вернется финансовым специалистом. Отец категорически был против, но тогда новая жена стала отказывать ему в близости… Граф весь извелся, и через три месяца сдался. Роберта отправили в очень дорогую школу. Граф не жалел денег и даже стал попечителем этой школы. Но семейное счастье Эдварда длилось недолго. Жена с ним развелась, благополучно забрав по брачному контракту кучу денег, и укатила с давним любовником колесить по всему миру. Отец сразу же вызвал сына из Америки, но Роберт наотрез отказывался ехать, не простив отцу обиды. Как только не уговаривал граф, но сын не сдавался. Но и у бывшей жены графа случилось несчастье, недолго она пользовалась деньгами обманутого мужа. Однажды она, катаясь спортивной машине, разбилась насмерть. Отказ сына вернуться, смерть бывшей жены – все это надломило и так не богатырское здоровье Эдварда, и он в сорок четвертом году умер. Получив от нотариуса извещение о смерти отца, Роберт вернулся в Англию. Каково же было его изумление, когда он увидел запущенный замок… Но это было только полбеды. Оказывается, что некогда процветающий химический завод, принадлежащий отцу, постепенно скатывался к банкротству. Продукция практически не выпускалась из-за изношенного до предела оборудования. Рабочие не задерживались, предпочитая искать лучшие варианты. Одно время на заводе даже торговали спортивными костюмами. Именно тогда я познакомился с ним. Это было в сорок седьмом году. Он пришел к нам в банк с бизнес-планом. Мне понравился целеустремленный молодой человек, но в те времена я был младшим партнером, и никто особо не прислушивался к моему мнению. Мне с большим трудом удалось уговорить акционеров банка хотя бы посмотреть чертежи Роберта. Надо отдать должное, Роберт их лично разработал. У него была светлая голова. Это были несколько установок по производству органоминеральных удобрений. Он полностью их придумал. Это был прорыв в инженерной мысли. Идея Роберта понравилась акционерам банка, но, когда он запросил десять миллионов фунтов стерлингов, все ахнули. Это была запредельная сумма. На сегодняшний пересчет это, наверное, миллионов двадцать… Тогда я закладываю все свои акции и на кабальных условиях беру в кредит три миллиона фунтов. Наше положение было аховое. Мы не знали, за что взяться. Денег ограниченное количество. Кругом были дыры. В первую очередь надо было восстанавливать производственные линии. Мы висели на волоске… Но Роберт – все-таки везунчик. Дело в том, что в этот период резко скакнули цены на удобрения в Америке, а там и Европа подтянулась. На компанию «Земля Англов» пролился золотой дождь. Роберт не только модернизировал производство, установив в нескольких цехах новые линии, но и вернул банку весь кредит до последнего пенса. Кроме этого, выплатил мне двести тысяч фунтов премиальных… Но и это не все. Однажды на день моего рождения он подарил мне конверт. Открыв его, я ахнул. Там были документы, подтверждающие, что я являюсь владельцем пятнадцати процентов акций компании «Земля Англов». Это были колоссальные деньги. Дела компании шли в гору. Любой банк был готов нам оказать услугу на выгодных для нас условиях. Роберт не слезал с обложек деловых журналов. Казалось, что это будет продолжаться вечно, но однажды все изменилось. Это произошло после смерти его жены Эмилии. Роберта словно подменили. Он постепенно перестал интересоваться делами компании, все чаще уединяясь в своем замке. Я пробовал его растормошить, но ничего не получалось. Как-то в один из вечеров он признался мне, что просто потерял смысл жизни.