Лена Голд
Малыш по расчету. Не дам вам уйти

Глава 1

Прохладный ветер бьёт в лицо и треплет мои волосы. Погода пасмурная, скоро начнется дождь. Да и темнеть начало. В первую очередь хочется поехать к сестре, однако я не спешу. Решила подыграть своему другу.

Стоящий рядом мужчина уверенно ведёт меня к зданию агентства, крепко сжимая мой локоть. Едва заходим внутрь, как в нос ударяет знакомый запах.

Ощущение, будто Беркутов везде преследует меня, не отпускает ни на минуту.

Изменщик. Предатель. Бывший муж.

Больше его никак не назовешь.

Я улетела в Штаты. Да, я покинула родину, однако долго оставаться в чужой стране не смогла. Потому что у меня было несколько подписанных контрактов. Работать за меня никто не станет.

Да, дядя Эмиль уговаривал меня, чтобы я не возвращалась. Уверял, что без проблем найдет мне замену. Лишь бы я отдыхала и не думала о съёмках. Однако я села и подумала: к чему мне все эти страдания? Мне теперь до конца своих дней жить вдали от родителей, сестры и безумно любимой племянницы? Стоит ли бывший муж того? Однозначно нет.

Конечно, боль в груди никуда не делась, как и воспоминания, которые грузом лежат на плечах, тоже. Однако что поделать? Жизнь продолжается, и я должна стойко стоять на ногах ради своего малыша!

– Ты точно никуда не спешишь? – поворачиваюсь я к своему новому коллеге.

С ним однозначно не будет скучно сняться в рекламном ролике. Потому что он такой классный! Мечта любой девушки!

Высокий, красивый! Телосложение спортивное. Серьезный, успешный. И харизматичный! М-м-м!

Встретились мы с ним случайно. В офисе дяди Эмиля, куда я приехала по его же просьбе за документами. Приятно удивилась, конечно, встретившись там с человеком, которого больше года не видела.

Сели, пообщались с Бестужевым-младшим. Обсудили с ним мои проблемы. Точнее, он вынудил меня рассказать.

И именно из-за него я прилетела обратно. Из-за его слов.

«Не стоит бегать от прошлого, от проблем, Милена. Это не вариант. Напротив. Надо дерзко вскинуть подбородок и с гордо поднятой головой продолжить жить. Словно ничего страшного не произошло. Это уязвит твоих врагов, станет для них сокрушительным ударом. Пусть видят, как ты счастлива. И пусть тонут в своем же дерьме».

– Милен, ну куда я денусь, а? Я же решил стать своим партнёром, верно? И да, целый месяц проторчу в России. Так что…

– Ладно, поняла я, – смеюсь, смотря на него снизу вверх.

Мы заходим в лифт, а через пару минут идем в сторону кабинета шефа.

Коротко стучу в дверь и, открыв ее, захожу в помещение. Уверенная, что дядя Эмиль там вместе с моим отцом. Уже поздно, в такое время простым сотрудникам тут оставаться запрещено.

– Добрый вечер, – говорю я, широко улыбаясь.

Папа резко оборачивается на мой голос и заметно удивляется. Точно так же дядя Эмиль. Но еще больше его ошарашивает появление Эмина.

– Сын? Ты… Чего не предупредили? Когда прилетели?

Отец подходит, обнимает меня, утыкаясь носом в макушку.

– А предупредить нельзя было?

– Так мы сюрприз сделать захотели, пап. Сам же буквально вчера говорил, что меня ждёт серьезный разговор. Вот я и примчалась.

– Не думал, что ты сможешь моего сына вернуть на родину. – Дядя Эмиль хлопает Эмина по плечу. – Знал бы, давно попросил промыть ему мозги.

– Не преувеличивай, отец, – смеётся Бестужев-младший.

Мы садимся на диван. Родители – напротив. И некоторое время говорим о наших с Эмином планах. Папа ежеминутно смотрит на наручные часы, будто куда-то спешит или кого-то ждёт.

Я стараюсь не обращать внимания и вообще не думать о том, что произошло буквально некоторое время назад.

Отец тогда тоже вел себя странно. Я категорически отказывалась разговаривать с ним трое суток. Но потом решила, что пора сесть и по-человечески обсудить, что произошло. Да только не по телефону, а вживую.

И вот, сегодня я сижу напротив него. Однако он какой-то задумчивый, будто его мысли вообще не здесь.

– Ну что ж… Меня даже обрадовало ваше решение. Эмин, неожиданно от тебя. Не знаю, как ты будешь выглядеть со своими татуировками и какой в итоге ролик выйдет… Надеюсь, что все останутся довольными.

– Дядь Эмиль, ну не начинай… – обиженно надуваю я губы. – Ты недооцениваешь своего сына! Ролик как раз выйдет очень даже хорошим. Я ни капли не сомневаюсь!

– Ага, мне бы вашу уверенность.

– Я видел, кого ты выбрал для роли с Миленой. Тот скользкий тип Тамерлан. Симон, который больше на девчонку похож, только задница у него немного крупная. А, ещё один был, как его там, – Эмин щелкает пальцами, пытается найти имя. Понятия не имею, о ком он. Потому что я не видела никакого списка. Наверное, там и мне замена была. Если уж Беркутову нашли… – Ладно, неважно. Не хочу видеть рядом с нашей куколкой каких-то придурков. Поэтому я здесь.

Эмин, конечно же, шутит. Даже обнимает меня за плечи, притягивает к себе и смеется так громко, что мы даже не сразу слышим, как открывается дверь.

Я застываю, обнимая Эмина за талию. Потому что не верю своим глазам.

Буквально в трёх метрах от нас стоит он самый. Беркутов. Мой бывший муж. Предатель…

В черных джинсах и кожанке. На голову накинут капюшон. И видны только глаза и нос.

Он снимает с себя куртку. Судя по всему дождь начался, потому что он весь мокрый.

Папа встаёт и как ни в чем не бывало приглашает его сесть. Я даже дышать забываю…

Беркутов не сводит с меня темных глаз, я же вспоминаю, как он смотрел на меня несколько дней назад. Какие гадости говорил в мой адрес…

Он был с другой в тот вечер. Когда я приехала в компанию… Дима не ожидал меня увидеть…

Я до сих пор помню слова той девушки. Она кому-то хвасталась… Что Дима на ее крючок попался. Что она ему минет сделала, а ему понравилось.

Господи…

Мотнув головой, я слегка отстраняюсь от Эмина. Улыбка слетает с моего лица, настроение, естественно, портится.

Едва приехала и вот, Дима снова появляется на моем пути.

– Сесть не хочешь? – обращается папа к Беркутову.

– Не думал, что вас тут много. Вроде как капитан Захаров хотел поговорить со мной наедине, – отвечает мой бывший муж ледяным тоном.

Беркутов даже не моргает. Он смотрит в упор на Эмина, а Бестужев-младший в свою очередь разглядывает Диму.

– А познакомить нас не хотите? – Эмин встаёт с дивана и зачем-то подходит к моему бывшему мужу. – Нет, не нужно. Дайте догадаюсь. Ты – тот самый Беркутов, да?

Дима усмехается уголками губ.

– А ты кто?

Но от Эмина ответа не следует.

– Эмин, отойди от него, – цедит отец.

Но тщетно.

– Эмин, не нужно…

Дядя Эмиль договорить не успевает. Потому что его сын врезает в челюсть Беркутова кулаком. Тот отшатывается, впечатываясь спиной в стену.

– Не смей больше к ней приближаться. Ты меня понял, придурок?

– Не посмею. – Вытерев тыльной стороной ладони окровавленный рот, Дима смотрит на меня исподлобья. – Не посмею, – зачем-то повторяет, переводя взгляд на Эмина. – Я свой шанс давно потерял. Поезд уехал. Больше не посмею…

Глава 2

Я выхожу из кабинета, не желая видеть или даже просто слышать Беркутова. Меня никто и не останавливает. Лишь Эмин выходит следом, бросив пару не очень приличных слов в адрес Димы.

Нервно сглотнув, поправляю волосы, чувствуя, как в горле образовывается горький ком и увеличивается в размерах с каждой секундой. Мне немедленно нужно остаться одной. Подумать, понять, что происходит. Проанализировать только что увиденное. Боже, что творится вокруг меня?

– Эмин, отвези Милену домой, будь добр, – закрыв дверь кабинета, командует отец. – И руки больше не распускай. Беркутова я вызвал к себе.

– Я от вас в шоке, – искренне недоумеваю я. Качаю головой, заглядывая в глаза папы.

Отец хочет что-то сказать, но глубоко выдохнув, останавливает себя. Хмыкнув, отвожу взгляд в сторону. Папа тоже стал странным. Поддерживает Беркутова. Значит, на то есть причины. Или же они вместе спланировали тот спектакль? А ещё больше интересует… как же выпустили Диму? Мне казалось, что его посадят надолго. Я же думала, что Беркутова в мошенничестве обвиняют, и папа заставит его сгнить в тюрьме. Но, судя по тому, что Беркутов здесь и вызвал его именно отец, значит, все не так, как предполагала я… Ах, черт! Только бог знает, что произошло на самом деле.

– Езжай домой, – командует папа, но смотрит не на меня, а куда-то за мою спину. – Через пару часов я тоже приеду. И мы поговорим. Ты же не хотела обсуждать тему Беркутова… Но пора бы тебе все знать.

Тайны. Интриги. Расследования.

Честное слово.

Непонятно, что творится, но я конкретно устала. Потому что каждый удар наносится по мне. Самую большую боль причиняют именно мне. И, складывается ощущение, что всем на меня пофиг.

– Я поеду к себе, – возражаю я.

– Ты поедешь в наш особняк, Милена. И это не обсуждается. Нам есть, что обсудить. Ты поняла меня?

Я смотрю на отца в упор. Он первым отводит взгляд. Кивнув Эмину, заходит в кабинет и закрывает за собой дверь.

Бестужев стискивает зубы и, не сказав ни слова, обнимает меня за плечи и прижимает к себе. Иногда мне кажется, что он чувствует мою боль. В его глазах пробегает некое понимание. Будто он когда-то пережил подобное.

Когда Бестужев разжимает объятия, я иду к лифту. Эмин следует за мной.

В кабинке, сделав над собой усилие, втягиваю в лёгкие как можно больше кислорода, которого мне катастрофически не хватает.

Дима… Он выглядел ужасно. Темные круги под глазами, прилипшая ко лбу челка и щетина… Будто не брился месяцами, хотя я видела его буквально несколько дней назад. Тогда он был аккуратным, не таким измученным.

До машины Бестужева мы буквально бежим, потому что дождь льет как из ведра. Эмин открывает дверь и приглашает сесть. Сам же обходит автомобиль и располагается за рулём. Заводить двигатель не спешит. Достает из бардачка бутылку и протягивает мне.

Пить мне совсем не хочется, но я принимаю воду и, открутив крышку, делаю несколько глотков. Да, чуточку успокаиваюсь.

Нервным движением приглаживаю мокрые волосы. Откинувшись на спинку сиденья, я крепко зажмуриваюсь. Из горла вырывается тихий смешок. Похоже, накатывает истерика. Мой мозг отказывается принимать увиденное.

– Тут что-то не чисто, – проговаривает мои мысли вслух Эмин. – Действуй он против наших отцов… Его бы в порошок стёрли, или же закопали. Причем заживо.

Кривлюсь от слов Эмина.

– Я тоже так думаю. Мне обидно, знаешь… Если Беркутов устраивал спектакль… Это было очень больно. Слишком грубо он со мной разговаривал… слишком резким был. Наотмашь бил словами…

– Возможно, во благо. – Эмин невесело усмехается.

Смотрю перед собой. Наблюдаю, как на стекла падают капли дождя, как издают пронзительные звуки, как они текут вниз…

Мне хочется смеяться и плакать одновременно. Мне хочется волком выть или же головой об стену биться, лишь бы узнать, что творится вокруг. Какую игру ведут взрослые. А ведь я имею право знать, потому что сама пешка в этой игре…

– Если спросишь мое мнение… – Эмин делает паузу, заставляя повернуть голову и заглянуть в его темные глаза. – Езжай в дом дяди Тимура. Знаю, не хочешь… Понимаю. Но нужно, Милена. Потому что у тебя в голове вопросов гораздо больше, чем ответов. Она забита предположениями. – Он шутливо тычет пальцем мне в висок, затем взъерошивает мои влажные от дождя волосы и, рассмеявшись, притягивает к себе, целует в макушку. – Нужно, наконец, понять, что творится. Иначе на нервах будешь весь день. Каждый человек будет раздражать своим присутствием.

– Не очень хочется, Эмин.

– Нужно, мелкая, – твердо говорит он.

Его слова заставляют улыбнуться. Потому что никакая я не мелкая. Мы одного возраста. И, если память мне не изменяет, как раз он младше меня на пару месяцев.

– Ещё и выспаться надо. Завтра трудный день, Эмишка, не находишь? Подготовка к съемкам…

Эмин недовольно кривит свои полные губы.

– Никогда не называй меня так, Милена. Раздражает. Эмилия тоже иногда так зовет. Это подбешивает не на шутку.

Раздается трель телефона Бестужева. Достав его из кармана, Эмин смотрит на экран. Не могу не заметить улыбку, которая озаряет его лицо.

– Ну вот. Едва я упомянул сестру, как она звонит, – тихо смеётся он.

Он заводит двигатель, но не спешит трогаться с места. Принимает звонок Эмилии – своей старшей сестрёнки:

– Здравствуй, Эми.

Тру переносицу пальцами, не сводя взгляда со здания агентства. И вдруг замечаю, как открывается входная дверь. Слегка подавшись вперёд, цепляюсь взглядом за безумно знакомую фигуру. Это Дима. Без сомнений.

Автомобильные дворники медленно ползут по стеклу, не издавая ни звука. Но у меня ощущение, что они скрипят. В висках долбит от напряжения, боли и обиды.

Беркутов машет рукой такси, которое появляется из ниоткуда и останавливается в шаге от него. Перед тем, как открыть дверь, он оглядывается, будто чувствуя на себе чей-то взгляд. Я вжимаюсь в сиденье, не слыша ничего вокруг, кроме бешеных стуков своего сердца.

Он находит меня глазами, смотрит исподлобья. Ощущение, будто в душу заглядывает. Хотя между нами метров двадцать.

Я шумно сглатываю. Дышу часто, порывисто. Тянусь к ручке двери, тяну на себя, слегка приоткрывая ее. И именно в этот момент Дима прыгает в машину, которая сразу же трогается с места.

Перекинувшись парой фраз с сестрой и пообещав, что обязательно заедет к ним, Эмин отключается и жмёт на газ. У отцовского дома мы оказываемся буквально через час. Бестужев не спешит покидать салон и игнорирует мою просьбу зайти к нам.

– Выспаться надо, мелочь, – обращается он ко мне весёлым тоном. – Иначе завтра как зомби буду.

– А я считала, что ты тоже вампир. Не спишь ночами, – хмыкаю. – Пойдем, посидишь немного. Успеешь ещё вернуться.

– Давай оставим на завтра, – тихо предлагает он, оборачиваясь ко мне. – Действительно дико устал. А если зайду, то тетя Мира меня не отпустит.

– Переночуешь здесь. Не чужой же дом.

– Нет, – качнув головой, Эмин задерживает взгляд на моем лице. – Беги, давай. Рано утром встретимся в агентстве.

– Хорошо, – сдаюсь я. – Ты только скажи, почему так на меня смотришь? М?

– Все думаю, как твой… кхм… Как этот идиот мог так лохануться. У тебя на лице написано, какая ты чистая. Доверчивая… Даже слишком, – усмехается.

Выдохнув, я открываю дверь автомобиля.

– Не знаю, Эмин. Людям свойственно ошибаться. Я столько раз прокручивала в голове эту мысль, что уже устала. Спокойной ночи и до встречи завтра.

– Сладких снов.

Выскользнув из салона автомобиля, буквально бегу в дом. Дождь все ещё льет сплошной стеной. Едва оказываюсь внутри, как мама выходит из кухни и идёт мне навстречу.

Она выглядит усталой. Глаза красные. Она что, плакала?

– Дочка! – восклицает и обнимает меня крепко. – Как я соскучилась. И как ждала тебя.

– Я же не навсегда уехала, мам, – тихо смеюсь я. – Пахнет едой. Готовишь на ночь глядя?

Мама отстраняется и заглядывает в мои глаза. Убирает выбившуюся прядь за ухо, улыбается.

– Я знала, что ты приедешь. Приготовила всё твое любимое. Поднимись к себе, переоденься. Ты промокла. А потом беги сюда.

Кивнув, я поднимаюсь в свою комнату. Принимаю душ. Сменив одежду, некоторое время разглядываю спальню. Такое ощущение, что я тут давно не была. И что-то тут однозначно изменилось, но что именно – не могу вычислить.

Да, я голодная. И от еды не откажусь. Однако я зла на отца. И, надеюсь, он приедет не скоро. Мне нужно остаться одной, переспать с мыслью, что папа заодно с Димой и поддерживает его, необходимо успокоиться немного. Эмоции иногда могут быть хуже любого врага. Не хочу наговорить лишнего, а потом жалеть, что не смогла держать себя в руках.

Мама колдует на кухне. Стол уже накрыт, она явно ждёт меня. Забрав свой любимый блинчик с творогом, откусываю кусочек.

– Когда прилетела? – интересуется мама, ставя передо мной стакан с соком, и садится напротив.

– Сегодня, ближе к обеду, – пожав плечами, я смотрю в ее покрасневшие глаза. – Мам, ты почему плакала?

Мой вопрос застаёт ее врасплох. Сглотнув, она открывает рот, хочет что-то ответить, однако не успевает. Потому что раздается папин голос:

– Доброй ночи.

Положив недоеденный блинчик, я вытираю пальцы салфеткой и встаю с места. Папа стоит у двери, не сводит с меня взгляда.

– Думаю, нам нужно поговорить, – твердо заявляю я.

Папа кивает:

– В кабинете.

– Милена, сначала доешь, родная. Успеете ещё обсудить свои бесконечные проблемы…

– Потом, – отвечаю, не оборачиваясь к маме. Стреляю в отца недовольным взглядом. Прохожу мимо него, слыша за спиной мамины слова:

– Когда же вы оставите ее в покое?

Мама хотела полететь со мной в Америку. Она была твердо настроена. Но перед вылетом я вспомнила про сестру. У Алины часто шалят гормоны. Она обижается на мужа по пустякам, раздувает даже самые обыкновенные споры, превращая их в скандалы. Не дай бог, ещё глупостей натворит. Поэтому я отказалась от поддержки матери. Как-нибудь справлюсь одна…

Жду, когда отец сядет в свое кресло. Стою напротив стола, скрестив руки на груди. Сканирую его пристальным взглядом.

– Как так получилось, пап? Почему вы постоянно от меня что-то скрываете? Не устали?

Папа молчит. Он кивает на диван, мол, сядь, но я поджимаю губы и пялюсь на отца. Жду от него ответа.

Он тяжело сглатывает, а потом откидывается на спинку кресло и выдыхает.

– Пришлось резко поменять планы, Милена. Не собирались от тебя ничего скрывать. Но внезапно все вышло из-под контроля. Ты поехала в компанию в совсем неподходящий момент, дочь. Неожиданно сорвала нам все…

– Вот оно как… Значит, я во всём виновата, да? Я поехала, чтобы поговорить с Беркутовым. Услышала его телефонный разговор! Я отчётливо расслышала, как он обещал взять какие-то документы из твоего офиса и передать левому человеку. Но я все же решила обсудить с ним эту тему. Именно для этого поехала! А там меня ждал сюрприз… Оказывается, это был ваш план, – горько усмехаюсь. – Дима должен был переспать с той секретаршей? Чтобы втереться в ее доверие, да, пап?

– Чего? – отец хмурит брови. – Что за чушь, Милена? О чем ты вообще? Конечно же, нет. Беркутов вообще не при чем. Не нужно его винить в том, чего не было. Во всех кабинетах офиса есть камеры. Я все видел…

– Что же ты видел, папуль? Дима белый и пушистый, верно? Вы вообще просто идеальные партнёры! Непонятно какой хренью занимаетесь! Зачем вот все эти планы? Неужели органы власти не могут разобраться? У тебя же столько друзей есть в управлении, пап! Зачем вы самостоятельно что-то делаете? Зачем впутываете Беркутова, в конце концов? К чему все это?

Я повышаю голос. Это происходит неосознанно. Просто эмоции берут вверх, захлёстывают.

– Милена, – раздается за спиной голос мамы. Я чувствую, как она кладет ладонь на мое плечо и сжимает его. – Родная, не реагируй так бурно. Пожалуйста… Тебе о малыше думать надо.

– О малыше? – усмехаюсь, чувствуя, как по телу распространяется раздражение. – А о нем вообще кто-то когда-то думает разве?

– Милена, мы бы решили проблему молча, – тут же рявкает папа, вставая с места. Он обходит стол и останавливается напротив меня. – Но все пошло вверх дном. Понимаешь? Пришлось менять планы. Они усложнились. Я бы с удовольствием поговорил с тобой в ту же ночь, но когда я приехал обратно, не застал тебя дома. Ты улетела в Штаты рано утром.

– Знаешь, что? Я вообще не стану больше к тебе лезть. Мне абсолютно плевать, что творится у тебя в компании. И, вот честно, я задолбалась. Просто уткнусь носом в работу и не буду думать ни о ком. И сюда больше не приеду! – топаю ногой как маленький ребенок. – Всем по одному месту, что я чувствую. Что творится внутри меня. Каждый бьёт наотмашь! Причиняет невыносимую боль! Хватит! С меня достаточно.

Разворачиваюсь и выбегаю из кабинета, слыша плач мамы. Она идёт за мной, папа тоже.

– Милена!

– Не хочу разговаривать! – рявкаю, обуваясь. – Оставьте меня в покое! Мне надо успокоиться, отец, не лезь ко мне, пожалуйста!

– Хотя бы ключи от моей машины возьми. Как ты до дома доберешься? – Мама протягивает мне брелок. Нехотя его забираю.

– Останься здесь. Не стану я к тебе лезть или же…

– Нет, – перебиваю папу, покидая его дом. – Хочу тишины! Отстаньте!

Я сильно сомневаюсь, что наши отношения будут как прежде.

Садясь за руль автомобиля, сразу же вспоминаю выражение лица Беркутова. Его глаза, вымученный взгляд… Я так понимаю, он притворялся в ту ночь… Он вел двойную игру. А сейчас… Работает на два фронта, лишь бы помочь моему отцу. Чер-рт! Как же больно смириться с тем, что я тоже поверила чьим-то словам и наговорила ему всякой фигни. Даже успела придумать то, чего нет. Накрутила себя, короче говоря.

А ведь точно так же когда-то поступил Беркутов… Его поступок казался мне диким, я его лохом называла. А сейчас…

Сама наступила на те же грабли.

Глава 3

– Я всего лишь хочу тишины. Останусь одна, поразмышляю. Мам, я не хочу наговорить лишнего. Да, возможно ты скажешь, что папа хотел как лучше. Да я даже не сомневаюсь! Но то, что он сделал… Господи, ну мам…

Мать не даёт уехать. Стоит под дождем у двери автомобиля, не давая мне ее закрыть. А я не могу равнодушно смотреть на то, как мама мокнет и дрожит от холода.

– Ты, когда злишься, точь-в-точь на отца становишься похожа. Езжай, но не превышай скорость, Милена. Я тебя умоляю. Поверь, все не так, как кажется со стороны. Да, я понимаю, почему ты так бурно реагируешь, но когда все узнаешь… все, что не захотела выслушать… – мама качает головой. – Тогда всё поймёшь.

Кивнув, нервным движением поправляю волосы. Мама отходит, разворачивается и быстрыми шагами возвращается в дом. Выезжаю из двора и жму на газ. У своего дома оказываюсь через сорок минут.

Уже в квартире скидываю обувь и бегу в душ. Я снова промокла. Набрав в ванну теплой воды, стягиваю с себя одежду. Больше часа провожу в теплой воде, но ничего не меняется. Голова разрывается от мыслей. Перед глазами лицо Димы…

Я вспоминаю, как началась наша история. Как он упорно добивался меня… Как хотел, чтобы я стала его девушкой.

И я стала. А позже приняла его предложение руки и сердца. Да только в день свадьбы Беркутов заставил меня снять розовые очки. Швырнул их в сторону, разбил вдребезги, показывая, насколько жизнь жестока и несправедлива. Именно Дима продемонстрировал мне, что людей нужно узнавать лучше и только потом принимать такие серьезные решения, как брак.

На глаза наворачиваются слезы. И как бы я не старалась их отогнать, получается у меня это плохо. Слезы текут по щекам, я чувствую их соль на своих губах.

Не могу взять себя в руки. В моей жизни творится черт пойми что. Я стараюсь вернуть контроль, но никак не могу понять, как мне поступить.

В груди ноет. Будто туда воткнули острый кинжал и вращают им, образовывая глубокую, кровоточащую рану. Мне больно… Я не понимаю себя, не могу толком разобраться в чувствах.

После всего, что сделал со мной Беркутов… Я не могу выкинуть его из головы, из сердца. Он все ещё там. Не уходит из мыслей. Его образ все время стоит перед глазами. В ушах постоянно звучат его слова. Я слышу его хрипловатый голос, вижу его пристальный взгляд… И не могу делать вид, что мне плевать.

Мазохизм, не иначе.

Как ещё можно объяснить мое поведение и тягу к нему?

Я потихоньку схожу с ума.

Выхожу из ванной. Высушив волосы, иду на кухню. Нужно что-нибудь поесть, хоть я и уверена, что в горло кусок не полезет. Однако я обязана думать о малыше.

Рука непроизвольно тянется к животу. Погладив его через слой ткани сорочки, я невольно улыбаюсь.

Мой ребенок… Интересно, на кого он будет похож?

Телефон, лежащий на подоконнике, подаёт признаки жизни. Не обращаю внимания. Открываю холодильник и ищу, что бы можно поесть. Однако пусто… Меня несколько дней не было в стране и, естественно, некоторые продукты успели пропасть.

Всё-таки беру в руки мобильный. Пропущенный звонок от неизвестного номера и ещё один от сестры… Набирать Алину нет желания. Заказываю доставку еды и уже хочу убрать телефон, как он снова начинает звонить.

Ах, Алина…

– Доброй ночи, неугомонная, – отвечаю не очень весёлым голосом.

– Привет, сестрёнка. Мама сказала, что ты прилетела. Но почему-то обо мне и Айсель даже не задумалась. Снова на связь не выходишь…

– Что за ерунда? Просто времени не было, – устало тру лицо ладонью. – Завтра вечером обязательно заеду, если не устану на съёмках.

– Если не устанешь на съёмках… – повторяет сестра и я почему-то уверена, что она сейчас кривится от моих слов. – Ясно. Значит, ждать не стоит.

– Не выворачивай. Лучше скажи, как у вас там дела? Айсель снова капризничает? А малыш как, который в животе? – усмехаюсь собственным словам.

– Да вроде бы нормально. Жизнь продолжается, время летит… – Сестра вздыхает. – Милен, нам бы поговорить. Я бы прямо сейчас приехала к тебе, но… Не знаю даже. А твой малыш там как? Не пинается ещё?

– Успеем поговорить. Малыш, нет, не пинается. Рано нам ещё.

Сажусь на подоконник и прижимаюсь спиной к прохладному стеклу. Запрокидываю голову назад. Глаза слипаются. Я действительно устала, хочется спать.

– Обещаю, что приеду при первой же возможности.

– А если ты снова решишь покинуть страну? Мне иногда так страшно становится. Я же без тебя не смогу. Вот несколько дней прошло. Мы с тобой за эти дни ни разу не поговорили. Потому что ты не выходила со мной на связь. Знаешь, сестрёнка, это так обидно. Я скучала вообще-то, в отличие от тебя.

Голос сестры начинает подрагивать. Она говорит еле слышно, сдавленно и обиженно. И я снова сглатываю, понимая, что действительно поступила не очень красиво, скрываясь от всех родных. Какой-то детский поступок, не отрицаю. Но мне хотелось остаться одной, ни с кем не иметь связей. Было необходимо проанализировать хаос, который происходит в моей жизни до сих пор, без чьего-либо участия.

Получилось ли у меня разобраться в своих чувствах? Нет, ни черта. Я с каждым прожитым днём запутываюсь ещё сильнее, не понимая, чего хочу.

– Не обижайся, родная. Ты лучше всех должна меня понять. Иногда человеку необходимо остаться со своими мыслями наедине.

– Это не помогает, Милен. По собственному опыту знаю. Наоборот, нужно с кем-то делиться, опустошать душу. Поверь, только так легче становится. Ты всегда была моей силой и опорой. Как и сейчас. Я хочу поддержать тебя в твои трудные времена, но ты, блин, от меня прячешься, скрываешься.

Голос Алины уже хрипит. И я понимаю, что она на грани. Ещё пару слов, и сестра расплачется.

– У нас съёмки завтра. Если хочешь, приезжай завтра с Айсель. Кстати, сниматься я буду с Эмином.

– С Эмином? Да ладно! А он тут каким судьбами? Мы же говорим об одном и том же человеке, верно?

– Ну конечно, Алин, – смеюсь я. – В Америке как-то случайно встретились. Он за те дни, что я там была, постоянно был рядом.

– Случайно, – повторяет зачем-то сестра. – Хорошо, я обязательно приеду. С Айсель, естественно. Ладно, родная, до завтра тогда. Раз ты ко мне не хочешь, я сама примчусь. Спокойной ночи тебе и сладких снов.

– И тебе.

Разговор с сестрой действительно немного расслабляет. И отвлекает. Я пью чай, минут двадцать ещё сижу в кухне. Жду доставку еды. Да, поздно, но что поделать. Слава богу, курьер приходит очень даже быстро. Поблагодарив парня, я возвращаюсь обратно на кухню, сажусь за стол.

Телефон начинает вибрировать. Увидев на экране незнакомый номер, я решаю не отвечать. Мало ли, кому в голову взбрело позвонить мне в такое время.

Уснуть, несмотря на усталость, никак не удается. Ещё около часа провожу перед телевизором. Ничего интересного.

– Ты ещё кто такой? – спрашиваю, всматриваясь в экран мобильного. Снова тот же номер… И снова игнор с моей стороны.

Лениво встаю с дивана и иду к окну. Дождь по прежнему льет. Несколько месяцев назад я бы выбежала на улицу и прогулялась. Сняла бы несколько видеороликов, промокла насквозь, но не пожалела бы нисколько. Обожаю дождь.

Обычно, но не сейчас. Сегодня, в этот миг, мне хочется лишь спокойствия. Чтобы никто ко мне, в мою душу не лез, не задавал лишних вопросов.

Входящее сообщение приходит в тот момент, когда я хочу зайти в социальные сети и посмотреть там последние новости.

Хмыкнув, я открываю смс-ку:

«Возьми трубку, Мили. Пожалуйста».

Мили… Так называет меня только один человек.

Глава 4

– Черт!

Машинально облизываю пересохшие губы.

Я буквально несколько часов назад хотела выйти из машины Эмина и пойти навстречу Диме. Но, судя по тому, как он прыгнул в такси и исчез из поля моего зрения, он не хотел, чтобы я подходила к нему. Возможно, на это есть причина.

Однако мне необходимо с ним поговорить. Хочу встретиться с ним лицом к лицу, хочу заглянуть в его темные глаза и задать пару вопросов.

Спустя всего минуту он звонит снова. Втянув в лёгкие побольше воздуха, я медленно выдыхаю и только потом принимаю звонок.

– Алло.

Ложусь в кровать поверх покрывала и пялюсь в потолок, слушая его дыхание. Беркутов молчит минуты две. Я – точно так же. Я кожей чувствую его отсутствующий взгляд в никуда. Скорее всего лежит, как и я. Думает, как бы начать разговор.

– Извини, если побеспокоил, – его хриплый голос пробивает до костей. Кожа покрывается мурашками, а ком в горле не перестает увеличиваться и душить меня.

– Не ожидала, – честно признаюсь, при этом не скрывая усмешки. – Ты же сказал, что не посмеешь приблизиться ко мне…

– А я разве приближался? – Дима выдыхает в трубку. – Всего лишь позвонил.

Повисает напряжённая пауза, которая начинает действовать на оголённые нервы. Прикрыв глаза, я мысленно рисую образ Беркутова. Его улыбку, темные волосы и глаза. Кажется, я даже улавливаю шутливые нотки в его голосе. Не знаю почему, но сразу же вспоминается тот день… В его квартире, буквально несколько месяцев назад… Как он приковал меня наручниками к кровати и что вытворял со мной и моим телом… Вспоминаю, как Дима смотрел на меня в тот момент… Как доставлял мне удовольствие и получал его сам.

Качнув головой, я пытаюсь отогнать лишние мысли. Они сейчас совсем неуместны, тем более после того, что произошло между нами после. Мне должно быть стыдно… Я, кажется, перестала уважать себя. После тех унижений со стороны Беркутова… Я вообще думать о нем не должна!

Но… Сердцу не прикажешь, верно?

– Можешь приехать ко мне? – спрашиваю, резко распахивая глаза.

В спальне становится слишком душно. Я жду ответа от Беркутова, но он не спешит комментировать мой вопрос. Снова повисает абсолютная тишина.

– Не могу, – доносится спустя минуту. – Это не безопасно, Милена.

– Зачем тогда позвонил?

– Хотел услышать твой голос.

– Ты его услышал сегодня в агентстве.

– Мне этого мало. Было необходимо поговорить… Хотя бы перекинуться парой фраз.

– А мне необходимо тебя увидеть, – упрямо заявляю я, сама не понимая, почему так поступаю.

– Милен…

– Я хочу тебя увидеть, – перебиваю, повторяя с нажимом. – Мне это необходимо. Хочу поговорить, Дима.

С той стороны трубки доносится глубокий выдох. Беркутов молчит, о чем-то размышляя.

Потерев указательным пальцем переносицу, чувствую, как начинает болеть голова. Несколько дней уже, как я не могу нормально выспаться, из-за чего и страдаю головными болями. Черт знает, как я завтра справлюсь со съемками. Как буду позировать перед камерами. Если Дима приедет… А он обязательно приедет! То этой ночью я заснуть не смогу однозначно.

– Милен, опасно мне сейчас дергаться, – разочаровывает меня ответом Дима. – Я не могу рисковать.

Теперь молчу я. Да, понимаю. Но ребенок внутри меня упрямится. Хочет, чтобы Беркутов услышал мои слова, прислушался к ним и примчался сюда. Зачем мне это нужно – я сама не знаю. О чем буду с ним разговаривать?

Но хотя бы увидеться с ним… Просто посмотреть ему в глаза. Понять, что Дима чувствует. Что творится внутри него.

– Почему я была так уверена, что ты приедешь, без понятия. Думала, не откажешь. Ладно, не принципиально. Не буду же я тебя заставлять. Хотел услышать мой голос – услышал. Спокойной ночи, Дима.

Он не отвечает. Просто молчит, дышит в трубку. Выдохнув, я поворачиваюсь на бок, чувствуя какое-то облегчение. Вот я даже не сомневаюсь, что он найдет выход и приедет ко мне. Сделает это так, что никто не догадается. Он уже поступал так, когда приехал в агентство, чтобы поговорить с моим отцом и дядей Эмилем.

– Спокойной ночи, Мили, – отвечает он.

В трубке раздаются короткие гудки. В груди простреливают обида и горечь. Зажмурившись, я чувствую, как учащается пульс.

Становится дурно. Он отключился, отказался…

Но вибрирующий в моей руке телефон заставляет распахнуть глаза. Сообщение от Димы:

«Еду. Жди».

Коротко и ясно. Значит, интуиция меня не подвела, хоть я на мгновение и поддалась эмоциям. Что-то я слишком ранимой стала в последнее время. Мало того, что обижаюсь на все подряд как маленький ребенок, так ещё и слезы сдержать не могу.

Отбросив телефон в сторону, я закрываю глаза и сама не понимаю, как засыпаю. Просыпаюсь, услышав стук в дверь. На часах три утра. Прошло почти два часа после нашего разговора, и Дима все-таки пришел.

Сердце начинает биться быстро-быстро. Встаю с кровати и босыми ногами иду в коридор, смотрю в глазок. Это действительно он. Другого варианта и быть не может.

Распахнув дверь, приглашаю его зайти. Не медля закрываю за ним. Беркутов оборачивается ко мне. Стянув с головы капюшон, всматривается в мое лицо. А потом скользит по телу.

На мне всего лишь сорочка до середины бедра и… Я без белья. Черт! Даже не задумалась… стоило бы одеться нормально.

– Надеюсь, не создам тебе проблем, – тихо проговариваю я, лишь бы прервать тишину.

Беркутов смотрит мне в глаза. В упор. Не моргает и, мне кажется, что даже перестал дышать.

– А я надеюсь, что смогу сдержать эмоции под контролем, Мили, – хрипит он, резко цепляясь за мою руку и притягивая меня к себе. Крепко обнимает, утыкаясь носом в мою шею.

И дышит… Дышит… Дышит…

Глава 5

Втянув носом побольше воздуха, я отстраняюсь, освобождаясь от хватки Беркутова. Он, взяв себя в руки, снимает кожанку и капюшон.

Забираю его куртку, вешаю на вешалку и машу рукой в сторону гостиной.

Дима садится на диван. Пробежав глазами по квартире, останавливает взгляд на моем лице. Я располагаюсь напротив и точно так же пялюсь на него, в очередной раз убеждаясь, что он изменился. Выглядит настолько устало, что жаль его становится. Я даже испытываю чувство вины, что настояла на его приезде… Не нужно было!

– Надолго я не останусь, Милена. Нужно возвращаться к себе. Могут засечь.

– Тогда скажи мне, что происходит. Я была категорически против слышать что-либо от родителей, но сейчас чувствую некую тяжесть. Если ты не расскажешь мне все как есть, то я просто сойду с ума, Дима. Имей в виду.

Он кивает, опуская взгляд на мой живот.

– Как малыш? – несмело усмехается Беркутов. Голос не такой уверенный, как раньше. И вообще, говорит на низких тонах.

– Нормально, – легкомысленно пожимаю плечами. – Растет потихоньку.

И снова короткий кивок.

– Ничего не случилось после того дня? То есть… Я п**дец как испугался, что… Что вдруг… Черт! – Дима трёт лицо рукой. – Боялся, что очередной удар ты не выдержишь. Переживал, Милена. Места себе не находил, пока Эмиль не сказал, что ты в порядке. И что с тобой Эмин.

Значит, за моей спиной и Эмин передавал информацию? Моим родным. Чтобы они не волновались. И именно по этой причине они особо не стремились выходить со мной на связь. Потому что знали, что со мной всё в порядке. Предатель, чтоб его! С Бестужевым я завтра разберусь.

– Нет, ничего ужасного не произошло. Было больно… Вот тут, – тыча пальцем в область груди, я усмехаюсь, не прерывая зрительного контакта с Димой. – Да и сейчас больно, но я переживу. Мне не привыкать.

Даже умудряюсь издать короткий смешок, после которого Беркутов поджимает губы. Шумно вздыхает и сразу же опускает взгляд.

– Прости, Мили. За свои двадцать восемь я никогда не думал, что когда-то буду проклинать себя за тупизм. Ну дебил, иначе не назовешь. Прости.

Я слышу какое-то пикание. Словно звук старомодного телефона. И я не ошибаюсь, потому что в следующий момент Беркутов вытаскивает из кармана темных джинсов кнопочный мобильный и внимательно смотрит на экран. Но не отвечает, кладет телефон на диван рядом с собой, не обращает внимания на его вибрацию.

– У меня не так много времени, Милена. Нужно бежать, но для начала… – Вновь шумно вздыхает, сцепляя пальцы в замок. – Не вини отца. Он бы пошел на все, чтобы эта тема тебя никак не коснулась. Но, к сожалению, у них в планах было ударить именно по больному. А самое больное – это ты. Ты живёшь одна и о том, что мы с тобой не в ладах, знали все. Захаров и сейчас боится за тебя, старается скорее закончить с этим дерьмом. Мы не хотели твоего возвращения. Там ты была под присмотром не только Эмина, но и других людей своего отца.

– Я не собиралась торчать в чужой стране. Все мои родные тут. Да и вы могли бы мне все по-человечески рассказать, но ничего подобного не сделали, Дима. Почему?

– Никто не знал об их планах, Милена. Я стал свидетелем телефонного разговора того секретаря. И сразу же сообщил об этом твоему отцу. Ты не должна была приезжать в тот вечер в компанию. Ни в коем случае. Откуда вообще тебе это в голову пришло?

Беркутов вопросительно выгибает бровь, всматриваясь в мое лицо.

– А потому что я тоже стала свидетелем телефонного разговора, Дима. Твоего. В нем ты сказал своему собеседнику, что готов достать нужные документы из офиса моего отца и передать их.

Дима хмурится, неверяще пялясь на меня. И снова превращает свои полные губы в тонкую линию. Не могу не заметить его пальцы, сжимающиеся в кулак. Он злится. И явно не на меня.

– Значит, опять облажался? Я видел, как ты ушла. Но не думал, не догадывался, что ты все услышала. Милен, я ничего плохого не делал. Никогда не пошел бы против твоей родни. Ты действительно засомневалась во мне?

– Как и ты во мне, Дим. Что удивительного? Разве после того, как ты со мной поступил, я могла тебе полностью доверять? Ну что за бред?

– Верно, – усмехается он уголками губ. – Нет мне доверия. Нет прощения.

– Но в отличие от тебя я всё-таки решила обсудить с тобой эту тему. В голове не укладывалось, что ты снова мог так меня предать. Точнее, в голове-то как раз все укладывалось… Я ведь слышала, как ты пообещал своему отцу, что у тебя скоро появится свой бизнес. И вот. Теперь выпал такой классный шанс. Нужно всего лишь предать моего отца и дядю Эмиля, украв из компании пару папок. И бац. Будет тебе богатая жизнь. Но… Я просто не могла поверить… Внутри было что-то, что заставляло думать о тебе хорошо, не сомневаться в тебе.

– Но после слов той дуры ты ещё как начала сомневаться, – продолжает он вместо меня. Широко улыбаясь, Дима смотрит на меня исподлобья. Но выражение его лица резко меняется: он снова становится хмурым и задумчивым. – Я тогда сказал ей, что иду за едой. Потому что она ежеминутно таращилась на свой телефон. Был уверен, что она ждёт звонка. А та дрянь попросила вина. Я пожал плечами и ушел… Пообещал принести ей алкоголь. Был неподалеку от компании, Милена. Позвонил другу, чтобы он все купил. И чтобы я не возвращался с пустыми руками. Я никуда не уезжал, лишь наблюдал по камерам за тем, что она делала в офисе. Ее телефонный разговор… Бред чистой воды. Ей сообщили, что ты пришла ко мне, вот она и устроила спектакль. Милен, после брака с тобой пусть я и вел себя, как последний кретин, но в моей жизни не было чужой бабы. Я к себе никого близко не подпускал.

– Зачем ты ей подыграл? Мог ведь послать ее, верно? Мы бы поехали домой вместе. Или же…

– Не мог бы, – перебивает меня Дима, не позволяя договорить. – Она в компании не единственная крыса. Узнай Гаврилов, что я на самом деле играю против него, не позволил бы выйти наружу. Прикончил бы прямо в дверях, Милена. Потому что на кону много чего стоит. А я не был готов рисковать. Речь шла не только о моей жизни. Я думал только о тебе и… О нашем малыше.

Меня бросает в дрожь от слов Беркутова. Я вжимаюсь в диван спиной, закрываю лицо ладонями, все ещё не веря, что он играл роль. Что та дрянь притворялась. А ведь я действительно поверила… Думала, Дима и с ней успел сблизиться.

Подняв взгляд на Беркутова, я замечаю, как он внимательно наблюдает за мной. В глазах горечь и боль. Он буквально умоляет, чтобы я его поняла.

И я понимаю.

Но это ни в коем случае не означает, что я простила его прошлые поступки. Нет. Их простить я не могу, это выше моих сил! Я на такое не готова. Дима неоднократно унизил меня перед другими женщинами, дав понять, что я для него пустое место. Да, делал все специально, чтобы причинить мне боль. Но… Все же растоптал. Сделал то, что забыть просто невозможно, ибо необходимо страдать амнезией, чтобы считать Беркутова белым и пушистым.

– Я так устала, – признаюсь, снова пряча лицо в ладонях. – Просто устала. Спокойно жить хочется и не думать, что из-за бизнеса кто-то может покушаться на нашу жизнь. Просто наслаждаться каждым божьим днём. Но… На самом деле время идёт, а жизнь никак не налаживается.

Откинувшись на спинку, я вновь заглядываю в глаза Димы. Он опускает взгляд на телефон, который вибрирует очередной раз. Процедив сквозь зубы короткое: «Сука», он забирает мобильный. Подносит указательный палец к губам, тем самым давая понять, чтобы я молчала. И я киваю.

– Да, – буквально рявкает в трубку. – Глубокая ночь вообще-то. Я ведь имею право на отдых, верно?

Не знаю, что ему говорит собеседник, но Беркутов хмурится. В области груди начинает жечь от догадки, что звонит ему та сама девица. Та самая секретарша, которая, по ее же словам, делала минет Диме.

Машинально закатываю глаза, не понимая, почему я так реагирую.

«Когда же все это закончится? Когда я смогу забыть этого человека и не думать о нем? Когда мне станет всё равно на то, с какими бабами он имеет связь?», – мысленно задаю себе эти вопросы и жмурюсь.

«А никогда, – отвечает внутренний голос. – Потому что скоро родится ваш ребенок. Общий ребенок. И он будет бегать по дому, постоянно напоминая о своем отце».

Черт!

В горле пересыхает. Оно жжёт, как от ожога.

– Хорошо, скоро буду, – отвечает Беркутов, но телефон не убирает, слушает дальнейшую речь, хмурясь сильнее. Он сжимает трубку так, что та вот-вот треснет. Губы поджимаются, взгляд становится жёстким.

– Уходишь? – спрашиваю я, едва старомодный мобильник падает на диван.

– Вынужден, – коротко ответив, Дима матерится неприличными словами и сразу устало потирает лицо ладонью. – Прости, но реально задолбали.

– Того парня отпустили? Ну, который тебя тогда… ранил.

– Нет, через три дня суд. А за эти три дня я должен найти и уничтожить все документы и людей, которые будут свидетельствовать против нас.

– Что? Какие свидетели? Дим, ты… Ты о чем?

– Как-то так. – Беркутов встаёт и разводит руки в стороны. – Все очень сложно, Милена. В деле замешаны крупные деньги и связи, которые с лёгкостью могут перевернуть все против нас. Надеюсь, я успею решить проблемы.

Дима играет с огнем. Если из-за одного контракта его чуть ли не убили, то черт его знает, как все будет, если те бандиты догадаются, что Дима на самом деле засланный казачок.

Сглотнув ком в горле, я нервным движением руки поправляю волосы и тоже встаю с дивана. Дима, забрав телефон, идёт к выходу, я же иду за ним, чувствуя тяжесть на плечах и в груди.

– Дима, – цепляюсь за его локоть, когда он, обувшись и надев куртку с капюшоном, уже тянется к ручке двери.

– М? – вопросительно выгибает он бровь. И смотрит так… Снова его этот взгляд, который меня вздрагивать заставляет.

– Мы ещё не всё обсудили, – произношу тихо. – И будь осторожен, хорошо?

Я отчётливо вижу, как уголки его губ приподнимаются, изображая ухмылку. Кивнув, он опускает взгляд на мои губы и снова возвращает его к глазам.

– Я ещё приеду, – хрипло выдает бывший. Отворачивается и смотрит в глазок. Убедившись, что никого нет, открывает дверь, однако уходить не спешит. – Обязательно приеду.

Взглянув в мое лицо в очередной раз, резко притягивает меня к себе и прижимается к губам. Целует. Коротко, без языка. И точно так же резко отпускает, покидая квартиру, оставляя меня наедине с мыслями, пожирающими внутренности. Тревога не даёт мне покоя. Чувствую, что план мужчин не закончится добром. Но… Мне ничего не остаётся кроме, как ждать.

Глава 6

Прижав к уху телефон, второй рукой тру глаза. Я, естественно, не выспалась, потому что всю ночь размышляла над словами Димы. Пора вставать и ехать в агентство, но мне ничего не хочется. Эти съёмки отменялись несколько раз. Сегодня я обязана думать о работе. Потому что подставлять дядю Эмиля не хочется. На кону огромные деньги и наша репутация.

– Да, – произношу сонным голосом, борясь с желанием поваляться на кровати ещё хотя бы десять минут.

– Доброе утро, соня, – раздается весёлый баритон Эмина. – Я еду за тобой. Готовься.

– Доброе, предатель, – ворчу я, чувствуя, как накатывает обида. – Не нужно. Я сама доберусь. Если приедешь, Эмин, знай, что буду кусаться.

На той стороне трубки тишина. Бестужев не отвечает мне секунд двадцать. Я же встаю и иду в ванную, не решаясь вырубать звонок.

– Я действовал во благо, – всё-таки догадывается он.

– Ну спасибо. А я ведь поверила, что наша встреча была случайной, – фыркаю. – Ладно, Эмин. Ты езжай в агентство. Там и встретимся. Я серьезно.

– На своей тачке?

– На маминой, – усмехаюсь. – Она вчера мне ее одолжила. До встречи.

Положив телефон на стиральную машину, я стягиваю с себя ночную сорочку и лезу под воду. Прохладная вода быстро приводит в чувство.

Высушив волосы, одеваюсь и выхожу из дома без макияжа. Перед съемками будут работать над моим внешним видом, поэтому тратить время зря не вижу смысла.

Едва выхожу из подъезда, как в двух метрах от меня останавливается такси и из него выходит мать Димы.

Ошарашенно моргнув, я наблюдаю, как она расплачивается с водителем и идёт ко мне.

Мне не хочется иметь с ней дело, но ее взгляд, полный сожаления, заставляет дождаться и выслушать, что она мне скажет. Мысленно подмечаю, что я стала странной. Мой взрывной характер куда-то делся, я стала терпеливой, но в то же время слишком обидчивой. Даже элементарные слова могут задеть меня.

– Здравствуй, Милена, – поздоровавшись, Валентина Павловна останавливается в метре от меня и наблюдает, как отъезжает такси. Я, коротко кивнув, жду, что же она скажет. – Можешь уделить мне минут десять, пожалуйста?

Интересно, куда испарилась та тетя Валя? Истеричная и стервозная, которая видеть меня не могла? Когда она успела стать такой мягкой? Может по-человечески разговаривать или же что-то просить, без наездов и оскорблений. Странно, конечно. Ведь характер человека не меняется. Меня, честно говоря, удивляет ее поведение.

Качнув головой, я оглядываюсь. Краем глаза замечаю, как в метрах десяти останавливается черный внедорожник. Опускается боковое стекло. Не задерживаю взгляда, устремляю все свое внимание на бывшую свекровь. Моргнув пару раз, вздыхаю.

– Я вас слушаю, – специально говорю громко.

Женщина хмурится. Шумно сглатывает перед тем, как выдать:

– Может, куда-нибудь в тихое местечко?

– В тихое местечко вы своих подружек зовите. Лизу, например.

Поджав губы, я достаю вибрирующий телефон из кармана и вижу на экране сообщение от Эмина:

«Дождись меня. Я еду за тобой».

– Ладно, – сдается Валентина Павловна, я же мысленно умоляю, чтобы она не сказала ничего лишнего. Я так понимаю… Сейчас единственное, что нужно, чтобы враги отца и Беркутова думали, что мы с Димой не в ладах, наши с ним отношения разрушены. И мы даже не помышляем о том, чтобы мирно общаться друг с другом.

– Я тороплюсь, если что. – Подняв руку, впиваюсь взглядом в наручные часы. – Давайте коротко и конкретно.

Бывшая свекровь поджимает губы и снова сглатывает, оглядываясь. Но быстро возвращает свое внимание ко мне. Усмехается уголками губ. Но эта усмешка горькая такая…

– Я знаю, что во всем происходящем виновата я. Кто бы что ни говорил. Как бы не поступил Сережа. В том, что ваш брак… Разбился… Виновата именно я и никто другой. Милена, я надеюсь, ты не считаешь Диму предателем? То есть… Он не подставлял твоего отца, – последнее предложение говорит еле слышно. Хоть за это спасибо.

Пялюсь на женщину в упор и очень! Очень пытаюсь взглядом ей хоть что-то намекнуть. Но тщетно. Она не понимает, глядя на меня умоляюще.

Если я ее приглашу домой или в машину, например, этот жест будет играть против нас. Поэтому вынуждена или послать Валентину Павловну прилюдно, или же вести с ней грубый диалог. Я уверена, что те мужчины внутри внедорожника следят именно за мной.

– Вот давайте без спектакля, – усмехаюсь я, не скрывая раздражения. – Все прекрасно знают, что ваш сын не белый и пушистый. Он не впервые предает меня. Почему же не подставить моего отца? Ведь он будет в выигрыше. Отомстит мне, заодно многое получит за подставу. Деньги или ещё что-то. Не нужно его защищать. Да и вы тоже не ангел. Как раз по вашим стопам Дима и пошел.

– Не говори так, Милена. Я тебя умоляю. Дима люб…

– Достаточно, – выставляю руки вперёд, перебивая ее. – Хватит мне мозги пудрить и нести чушь. Вы не знаете, что между нами произошло. Вы не знаете, какой подлый ваш сын. Нет-нет! Вы как раз-таки все знаете, но строите из себя черт знает кого! Прошу, не нужно выходить со мной на контакт. Я не всегда буду такой терпеливой и вежливой. Могу нагрубить так, что на всю жизнь запомните. Уходите. Уходите, Валентина Павловна.

Мне на миг кажется, что до бывшей свекрови что-то доходит. Она смотрит мне за спину, даже хочет обернуться, но вовремя себя останавливает. Кивнув несколько раз, она трёт лоб.

– Ладно. Потом поговорим, – второе говорит шепотом, доставая телефон из сумки. – Я такси вызову. Извини за беспокойство.

– Надеюсь, больше не появитесь на моем пути.

Я отхожу в сторону, шаг за шагом отстраняясь от матери Димы, и стараюсь не смотреть назад. Машина Эмина с визгом останавливается в метре от меня. Открыв дверь, падаю на переднее сиденье.

– Ты бледная, – замечает Бестужев-младший.

– Тот внедорожник напротив. Мне кажется, что за мной следят. Минут десять как подъехали. – Я смотрю на Эмина, а он на меня.

Он кивает, нажимая на газ как раз в тот момент, когда подъезжает такси. Валентина Павловна садится в него, уезжает. Эмин не подаёт виду, но я уверена, что он уже заметил тех, кто сидит в салоне черного внедорожника. Просканировал взглядом.

– Хорошо, что я приехал.

– Думаешь, они меня похитить решили? – не скрываю усмешки.

– Не рискнут. За это пи*ды от Захарова получат. И они это прекрасно знают. Но должны убедиться, что Беркутов действительно не имеет с тобой связей. Надеюсь, не станете тайком встречаться. Это опасно, Милена.

Черт! У меня ощущение, что Эмин мои мысли читает. Он будто понимает все, что творится внутри меня, и чего я временами хочу.

– Не собираюсь я с ним встречаться, – отмахиваюсь. – Лучше скажи, ничего нового тебе не рассказали? Из того, что запрещено знать мне?

Уголки полных губ Эмина приподнимаются. Он бросает на меня насмешливый взгляд, но быстро отводит его, устремляя на дорогу.

– Почему вы, женщины, такие любопытные, а? Вот сама говоришь: «Из того, что запрещено знать тебе». Думаешь, я стану раскрывать планы мужиков?

– Предатель, – фыркаю я и отворачиваюсь к окну.

Нет, я не обижаюсь. Наоборот улыбаюсь, всматриваясь в голубое небо. Ну да, женщины любопытные, а вот мужики будто в рот воды набрали и ничего говорить не хотят. Это не всегда так, конечно, но часто происходит именно в тот момент, когда хочется хоть что-то знать, а не жить в неизвестности.

– Уж какой есть. – Останавливаемся на светофоре. – Врезал я твоему Диме, но потом как-то жаль его даже стало, знаешь? Он ведь любит тебя, дурак. Только вот мне непонятны его поступки, конечно. Адекватный человек не стал бы так реагировать и первую брачную ночь игнорировать. Маман такая крутая, что он послушался ее?

– Эмин, мне неприятно вспоминать прошлое. Я забыть уже все хочу.

– Ну, это вряд ли у тебя получится. Забыть прошлое, имею в виду, – поясняет Бестужев, перехватив мой удивленный взгляд. – Осадок на всю жизнь останется.

– Иногда мне кажется, что у тебя что-то стряслось. В прошлом. Скажи, ты же не просто так улетел в Штаты и несколько лет не возвращался, верно? – спрашиваю я и, положив руку на плечо Эмина, слегка его сжимаю. – Постоянно такие слова говоришь, будто все уже на собственной шкуре почувствовал. Расскажешь?

– Нечего рассказывать, Милена, – качает он головой.

– Не доверяешь мне? – Всматриваюсь в его лицо и сразу замечаю, как поджимаются его полные губы. А пальцы цепляются за руль до такой степени, что костяшки белеют.

– Причем тут это?

– Не рассказываешь о личной жизни.

Эмин выдыхает.

– Говорю же: любопытный вы народ, женщины. Расскажу. Как только эти съёмки долбанные закончатся.

– Это что-то, связанное с девушкой? Я же попала в точку, верно? Ты же не просто так покинул страну. Помню, как тетя Арина жаловалась маме, что ты не хочешь в Америку к ним переезжать. А потом бац, и ты там…

– Тогда так надо было… Иногда мне очень трудно понять женщин. Логика у вас немного странная.

Ответить не успеваю, отвлекаюсь на вибрацию телефона. И едва его достаю, как вижу сообщение от неизвестного номера:

«Удачи на съёмках, Мили».

Глава 7

Беркутов

– Обедать будешь? – спрашивает Галина, всматриваясь в мои глаза исподлобья. Крыса, иначе не назовешь. Вроде бы умная, красивая. Но зачем работает на два фронта – хер знает.

– Не буду, – отвечаю ей и устремляю взгляд на экран компьютера. – Не голоден.

– Ну, как хочешь, – фыркает она, ставя передо мной чашку кофе.

Мне необходимо сегодня поговорить с Захаровым и передать ему очень важную информацию. Но по закону подлости никак не останусь один. Эта дрянь ни на минуту не отходит, будто ее специально наняли, чтобы шпионила за мной.

Гаврилов старается изо всех сил. Тратит нехилую сумму денег, чтобы обелить своего сына. Даже выкупил нескольких свидетелей, которые будут участвовать в суде. Мне нужны были их имена и я их нашел. Теперь дело остаётся за главным – передать всю эту информацию капитану.

С огромным трудом выставив девицу за дверь, наконец остаюсь один. Помещение так себе. Гаврилов обещал горы, но по этому кабинету видно, что лжет. Ничего он не даст, если уж на самое дно отправил работать.

Ладно, это не главное, как-нибудь переживу.

Достав телефон из кармана, я снимаю его с блокировки и, открыв папку, где выделены имена тех продажных людей, которые ради денег закопать невинного человека готовы, делаю несколько снимков. Убедившись, что качество хорошее, прячу мобильный обратно, а документы кладу на самый угол стола.

Благо, тут скрытых камер нет. Во всяком случае, я каждую дыру здесь изучил и не нашел. Но прослушка есть. Без сомнений. Поэтому я никогда не звоню кому-либо отсюда. Да и вообще, подозреваю, что и телефон мой прослушивается. Потому и нашел себе кнопочный, чтобы избежать ловушек со стороны Гаврилова.

Спокойно мне здесь не сидится. Непривычное место, бесят лица, от которых к горлу подкатывает тошнота. С самого утра время никак не идёт, будто остановилось. Скорее бы покончить со всем дерьмом и вернуться в компанию Захарова, где хотя бы дышать можно нормально.

– Дима, шеф приехал, – уведомляет меня Галина, стоя у двери и поправляя волосы. Смотрит так, как смотрела тогда, когда Саша огрызнулся на нее. А я, лох, эту дрянь защищал. Не подозревая, что она из тех крысят. – Хочет тебя увидеть.

– Чуть позже спущусь.

– Он хочет поговорить с тобой прямо сейчас.

– Чуть позже спущусь, – повторяю с нажимом, чтобы отвалила.

Ненавижу, когда мной командуют. К словам этого сукина сына я точно прислушиваться не собираюсь. Хочет поговорить? Пусть ждёт.

Скользнув по мне недовольным взглядом, Галина выходит, но дверь за собой не закрывает. То ли привычка у нее такая… Хреновая. То ли специально, чтобы подслушать, если я вдруг буду с кем-то разговаривать по телефону. Дура.

К Гаврилову я иду спустя минут двадцать. Захожу без стука, как обычно это делает он, и опускаюсь в кресло напротив, закидывая ногу на ногу.

– Я слушаю. Галина сказала, есть разговор.

– Есть. – Мужик сканирует меня пристальным взглядом. Даже усмехается непонятно чему. – Твоя бывшая жена настроена категорично. Считает, что ты полное дерьмо.

На нервах подаюсь чуть вперёд. Спина напрягается, по телу пробегает холод. Впервые меня так тревожат слова этого ублюдка. Они что, к Милене начали лезть? Я ведь не прощу. Уничтожу.

– И? К чему мне эта информация? – говорю равнодушным тоном, хотя внутри бушует ураган.

Эмоции – мой сильнейший враг. Очень пытаюсь держать их под контролем, но получается хреново. Пальцы невольно сжимаются в кулаки, а дыхание сбивается.

– Она-то категорична, но какого лешего твоя мать пытается убедить ее в обратном, то есть в твоей чистоте, – вот это для меня огромный вопрос. Может, ты ответишь мне, м?

П**дец. Мать опять за свое взялась.

Не знаю, что творится, но моя мать явно лезет не туда, куда следовало бы. Снова. И этот факт заставляет обращаться с ней на ее же языке. А вообще, ее отправить надо из этого города, чтобы больше не совалась не в свои дела. А лучше, пусть покинет страну и живёт там, где ей было в кайф без меня. Да только уже без моей поддержки.

– А можно больше конкретики? Без лишних загадок и прочего? Потому что я без понятия, о чём идёт речь. Причем тут моя мать?

Не прерывая зрительный контакт, Гаврилов достает свой телефон. Я выдерживаю его взгляд до тех пор, пока он не утыкается носом в мобильный. Ищет там что-то, затем поворачивает в мою сторону.

Я не беру смартфон мужика. Но вижу картину: Милена с моей матерью. Это тот самый дом, где живёт моя девочка. Прямо у подъезда.

Пазл складывается. Мать явно оправдывалась, пыталась обелить меня, якобы не мог предать их семью. Но вот зачем? Зачем быть такой лицемерной? После всего, что она сделала, ещё и смеет пойти к Милене и что-то ей доказывать?

Теперь я вытаскиваю телефон из кармана и сразу набираю номер матери, ставлю на громкую связь для убедительности. Тут даже играть не придется. Потому что я не позволю сказать маме лишних слов.

– Алло, сынок, – раздается голос матери. Сжимаю челюсти до боли в зубах. Смотрю в упор на Гаврилова.

– Какого хрена ты творишь? Я разве не просил, чтобы ты не подходила к Милене даже на шаг? Я же тебе говорил, что она дрянь и связываться с ней не стоит? Почему я узнаю, что ты искала с ней встреч? Более того, унижалась, просила ее о чем-то?! Какого хрена, мама? Почему я постоянно должен тебе что-то повторять?

– Она должна знать… Ты же не…

– Что я, мама? Между нами давно все кончено. Ты это прекрасно знаешь. Они растоптали меня, унизили. Вот и получают ответку. А ты не лезь к ним, если не хочешь пострадать! У меня нет времени ещё и с тобой нянчиться. Когда ты собираешься уезжать?

Повисает пауза. Мать явно в шоке от моих слов, но попыток объяснить что-либо не делает.

– Хорошо, больше не стану с ней разговаривать. Я просто думала, что есть шанс…

– Нет никакого шанса и не будет, – рявкаю таким голосом, что сам начинаю верить своим же словам. – ВСЕ. КОНЧЕНО. Вбей это себе в голову.

Вырубаю звонок и снова устремляю взгляд на Гаврилова, с грохотом бросая телефон на его стол. Тот даже не моргает. Что-то лишнее ляпнула мать при встрече с Миленой, раз этот ублюдок так подозрительно щурится. Он начал сомневаться во мне.

– Папку с именами свидетелей видел?

Я игриво задумываюсь, прикладывая палец к виску.

– Галина вроде принесла бумаги, но я не врубился. Времени не было. Я, кстати, проверил те документы, в которых ты вчера попросил разобраться. Там все нормально. Никаких подводных камней.

– Хорошо, – набирает чей-то номер, затем говорит в трубку: – Галечка, принеси мне черную папку, которую ты отнесла Беркутову. Да, ту самую.

Понятно. Выводы я для себя делаю соответствующие. Мгновенно. Оставаться здесь больше нет смысла. Да и вестись на слова этого ублюдка я тоже не собираюсь. Он будет копать мне яму, потому что уже понял, что я работаю на два фронта, как и его Галечка. Но подавать виду пока не станет. Потому что он любит бить в спину в самый неожиданный момент.

– Могу вернуться к своим делам? – спрашиваю, будто не подозревая, как изменился его взгляд.

Теперь он смотрит на меня не с заинтересованностью, как раньше, а наоборот: размышляет, как бы нанести такой удар, чтобы я больше не поднялся. Да только хер я это позволю сделать.

– Можешь. Когда выходить будешь? И… с матерью, я так понимаю, отношения, так себе?

– Через час примерно выйду. С матерью… Да. Нет у нас отношений. Я всегда был для нее толстым кошельком. Но уже хватит. Пусть катится к черту.

Мужик кивает. Я же встаю и возвращаюсь в свой кабинет. Все, что может быть полезным капитану, я отправляю на его почту, для надёжности дублируя файлы на свой электронный адрес. Снова рассматриваю снимки с данными будущих выкупленных свидетелей. Убедившись, что ничего не забыл, я покидаю компанию.

Уже за рулём набираю Эмина с кнопочного телефона и ставлю на громкую связь. Выезжаю с парковки.

– Да.

– Съёмки закончились? – интересуюсь я и невольно кривлюсь, когда в зеркале заднего вида замечаю, что за мной едет очень знакомая машина. Один из верных псов Гаврилова.

– Минут десять назад, – холодно бросает Эмин. Но мне сейчас совершенно плевать на его тон. Главное, чтобы Мили была в безопасности.

– Милена ещё там?

– Тебе какое дело? Ты вообще кем себя возомнил? – огрызается. Видимо от усталости. – Ты меня случайно ни с кем не путаешь?

П**дец.

– Короче, Эмин. Чуть позже позвоню капитану, но, зная характер Милены, она вряд ли поедет в родительский дом. Поэтому… Прошу, увези ее к себе. Пусть пару дней на работу и обратно ездит исключительно с тобой. Не отходи от нее. Пожалуйста…

Эмин молчит. Около минуты, возможно даже больше.

– Что-то серьезное?

– Да, будут искать мое больное место. А оно только одно – Милена. Эмин, береги её.

– Ты сам будь аккуратен и внимателен. О Милене не думай.

– Спасибо.

– Давай, мужик, старайся не попасться.

– Эмин, – раздается женский голос. – Я домой. Устала дико. Отдохнуть хочу.

Это Милена. Без сомнений.

– Я тоже еду домой. Но для начала…

В трубке раздается тишина, а потом я слышу тихое:

– Кто там?

– Спроси сама, – говорит Эмин. Шуршание, а дальше тихий голосок, от которого тепло разливается по телу:

– Алло.

– Здравствуй, Милена. – Сняв телефон с громкой связи, прижимаю его к уху. – Как ты?

Глава 8

– Здравствуй, Милена. Как ты? – слышу я уверенный голос Беркутова.

Голова кружится от усталости. Но я, прижавшись спиной к стене, прикрываю глаза и порывисто дышу, чувствуя некое облегчение. Потому что ежеминутно думаю о нем и складывается ощущение, что с ним в любой момент могут сделать все, что угодно. Ведь на него уже однажды нападали. А сейчас Дима облегчил им задачу, находясь совсем рядом. Ведёт двойную игру. Всего один косяк и все… Его прикончат на месте, не дай Бог. Я переживаю за него, хотя умом понимаю, что не должна. Обида и боль все ещё никуда не делась.

– Все нормально, Дим. Ты как?

Достаю из сумки телефон, который выключила ещё ранним утром, чтобы сконцентрироваться на работе. Звонков от Беркутова не поступало. Но мама с папой звонили по несколько раз, а также Алина оставляла сообщение с просьбой, чтобы я вечером приехала к ним.

– Хорошо. Хотел услышать твой голос.

– Услышал? – спрашиваю с тихим смешком.

– Услышал. Не буду отнимать твоего времени. Иди, отдыхай, ты устала.

Я оглядываюсь, потому что слышу за спиной голоса. Замечаю нашу новую сотрудницу, которой Эмин что-то объясняет, рукой указывая в сторону. Они отходят, я же не знаю, как продолжить разговор с Димой. На самом деле я многое хочу знать, однако все интересующие меня вопросы вылетают из головы.

– Дим, – зову я его, кусая нижнюю губу до крови.

– М?

– Там же действительно все в порядке? Когда все закончится? Скажи мне, пожалуйста, честно. Отец отвечать на мои вопросы не станет.

И снова тишина. В ушах начинает звенеть от напряжения. Я плотнее прижимаю телефон к уху, слыша глубокий вздох.

– Совсем немного осталось. Все проблемы останутся позади. Ты, главное, будь послушной девочкой. Пожалуйста… Чтобы лишних нервотрепок не создавалось. Сейчас мы все как на иголках. Бестужевы, Черновы, твоя семья…

– Ты так говоришь, будто я вам постоянно проблемы создаю, – обиженно выдаю я.

Ну а что? Действительно выходит так…

– Мили… Я совсем не это хотел сказать, – его голос смягчается. – Извини, если ляпнул что-то не то.

И снова я прикрываю глаза. А ведь ещё недавно все было замечательно. Я строила планы, как будет продолжаться наша с Беркутовым жизнь… Я о чем-то мечтала. А сейчас… Мы стали настолько чужими друг для друга людьми…

– Твоя мама приезжала… – вдруг вспоминаю я.

– Я знаю.

– Она сказала, что ты не такой… Что ты не мог предать нашу семью… Но мне пришлось говорить с ней грубо, потому что…

– Потому что за тобой была слежка, – договаривает он вместо меня. – Милен, будь осторожна. С мамой на контакт не выходи. Она в своем репертуаре. Снова лезет туда, куда категорически лезть не стоит. И вообще, лучше тебе в отцовский дом переехать. Временно.

Нет, я этого не хочу. На папу я зла настолько сильно, что вести с ним диалог не хочу. Думала, остыну через несколько дней. Но моя злость никуда не делась.

– Я к Алине с Сашей поеду.

– Не нужно к ним, Милен.

– Почему? Боишься, что Саша скажет что-нибудь из того, что вы с отцом так упорно скрываете от меня? – нервно смеюсь я. И, судя по тому, что Беркутов молчит, я попадаю в яблочко. – Ладно, мне пора, Дима. А ты будь осторожен там. Всего хорошего.

– Приятного отдыха, Мили, – отвечает он. Не проходит и секунды, как раздается грохот. – Черт…

– Дим?! Дима, что происходит?

Но я слышу лишь короткие гудки.

Мое сердце сжимается от страхи и волнения за Диму. Прижавшись спиной к стене, часто дышу, дрожащими пальцами набирая тот самый номер, с которого звонил Беркутов. Но тщетно. «Абонент временно недоступен или находится вне действия сети», – выговаривает механический женский голос.

Прикрываю глаза и дышу часто, пытаясь успокоиться. Оглядываясь, замечаю Эмина. Он ловит мой встревоженный взгляд и направляется ко мне.

– Что случилось? – спрашивает, сжав мои плечи, и заглядывает в глаза.

– Я… Не знаю. Звонок резко прервался, Эмин. Не понимаю, что произошло. Но раздался непонятный грохот.

Бестужев молчит, забирает из моих рук свой телефон. И, судя по тому, что тычет пальцем в экран, он тоже набирает номер Димы. Но быстро прячет мобильный в карман.

– Поехали домой. Он выйдет на связь. Ты же видела его телефон. Старый, кнопочный. Возможно, просто зарядка села.

– Эмин, грохот раздался, говорю! – вспыхиваю я, следуя за Бестужевым.

Он никак не комментирует мои слова. Сажусь на пассажирское сиденье и наблюдаю за тем, как Эмин обходит автомобиль, прижимая телефон к уху. Что-то цедит сквозь зубы. Садится за руль и заводит двигатель, не глядя в мою сторону.

– Эмин…

– Давай подождем немного, Милен? Ну нет смысла нам фантазировать. Твой Дима взрослый мужик, в конце концов. Знает, что ты переживаешь, и обязательно выйдет на связь.

– А если не выйдет?

Эмин наконец поворачивает голову и заглядывает в мои глаза. Уголки его губ приподнимаются в улыбке.

– Любишь ведь… – говорит он, не скрывая усмешки.

– Я разве отрицала? – Качнув головой, он жмёт на газ. – Я хочу к себе заехать, Эмин, чтобы пару вещей забрать. Ты не против?

– В моей квартире полно женской одежды.

– Эмилии?

– Ну конечно. Чьей же ещё?

– Мало ли… – я пожимаю плечами. – Вдруг твоей той самой, которая, судя по моим наблюдениям, сердце тебе разбила.

– Нет, не ее, – отвечает Эмин ледяным тоном. – Я не против поехать к тебе.

Оставшийся путь мы едем в тишине. Бестужев-младший думает о своем, я же мыслями далеко отсюда. Конечно же в голове только Беркутов. От него ни слуху ни духу.

Остановившись у моего подъезда, Эмин первым делом смотрит в боковое стекло, затем покидает салон и оглядывается. Убедившись, что ничего подозрительного нет, кивает мне, чтобы я тоже вышла из машины. В квартиру поднимаемся вместе.

Забрав из шкафа спортивную сумку, я впихиваю туда все самое необходимое и удобное. Не знаю, на сколько дней задержусь у Эмина, но уверена, что у меня не получится жить в чужом доме больше трех-пяти дней. Пара суток точно уйдет на то, чтобы привыкнуть к чужому пространству.

Откуда-то раздается голос Эмина. Выйдя из спальни вижу его. На балконе – разговаривает по телефону. Смотрит прямо на меня.

– Хорошо. Будь осторожен, короче. И не теряйся ты так. Милена переживает.

Понятно. Дима вышел на связь.

Не знаю, что отвечает Беркутов, но Бестужев цедит что-то нецензурное, судя по злому выражению его лица. Прячет телефон в карман.

– Готова?

– Да.

– Пошли тогда.

И опять тишина в салоне автомобиля. Вплоть до тех пор, пока Эмин не останавливает авто на подземной парковке.

– Классное место, – замечаю я. – Давно купил?

– Ещё до того, как свалить в Америку, – хмыкает он. – Тут рядом и частный детский сад есть, и школа. Вокруг торговые центры.

– То есть ты все просчитал по всем фронтам, перед тем, как купить квартиру? – издаю тихий смешок. – Значит, планировал серьезные отношения с той самой?

– Ну естественно. Именно так и думал.

– А по тебе не скажешь.

Мы заходим в просторную кабину лифта, стены которой окружены зеркалами.

– Ты о чем? – Эмин вопросительно выгибает бровь, едва наши глаза встречаются в отражении.

– Ну, мне всегда казалось, что ты просто богатенький мажор.

– Всем всегда так казалось.

– Но ты, оказывается, совсем другой.

Поднимаемся на девятый этаж. Эмин открывает дверь квартиры и жестом приглашает зайти. Свет автоматически включается, едва я переступаю порог.

Обои в светлых тонах, что удивляет. Ведь мужчины в основном любят темные оттенки. Гостиная просторная, размером с мою квартиру.

– Можешь занять эту комнату, – машет Эмин рукой влево от себя. – Иди, переоденься. Я проведу экскурсию, потом душ примешь. А я закажу ужин. Голоден как волк.

– Эмин, – зову я его, когда он идёт к балкону, доставая из кармана пачку сигарет. – Можешь набрать Буркутова? Я хочу убедиться, что с ним действительно все хорошо.

Бестужев щурится.

– Ты мне не веришь?

– Верю, конечно же верю. Но…

– Никаких но, Милена. Он сейчас не может разговаривать. Потерпишь до завтра.

– Эмин. Что-то случилось ведь… – догадываюсь я.

– Иди в душ, – повторяет Эмин тоном, не терпящим возражений. А мне становится все тревожнее.

Глава 9

Выругавшись всеми матерными словами, которые только знаю, выхожу из салона авто, спрятав телефон там, где его не заметят при любом раскладе. Знаю, Милена будет волноваться, но другого выхода у меня нет. Машина псов Гаврилова врезалась в мою сзади. А оставить это просто так и уехать с места ДТП – совсем нелогично в сложившейся ситуации.

– Прости, мужик, я что-то увлекся телефонным разговором, – говорит ублюдок, разглядывая задницу моего внедорожника.

Артист достойный. Роль свою играет хорошо, но, бл*дь, врезать хочется по самодовольной чистовыбритой морде, чтобы не держал меня за идиота.

Отвожу взгляд в сторону, поджав губы. Едва держу эмоции под контролем. Уходит секунд двадцать, чтобы взять себя в руки и ответить ему.

– Поезжай. У меня нет времени заниматься хернёй. Спешу.

– Может, гаишников вызовем?

Он придурок? Время тянет или что? Зачем? Не пойму.

– Исчезни, – бросив через плечо, сажусь за руль и жму на газ.

Не сильно пострадала тачка. Да это и не самое важное из того, что мне нужно решить. Потом как-нибудь займусь машиной, а сейчас необходимо спокойно доехать до дома и позвонить Эмину. Черт! А ведь Милена себе места не найдет. Уверен.

Остановив авто у здания, достаю телефон и уже хочу включить его, но интуитивно смотрю в зеркало заднего вида.

– Пи*дец! – прорычав, прячу мобильник в карман и делаю вид, что нихрена не заметил.

Что же тебе, Галечка, неймется? Какого хрена приперлась? Да ещё и с какими-то там документами. Гаврилов послал или ещё что?

Выхожу, без оглядки направляясь к двери. Удивительно, но меня никто не зовёт. Вызываю лифт, створки которого открываются спустя несколько секунд. Захожу в квартиру, уже зная, что вот-вот завопит дверной звонок.

Мне бы позвонить и поговорить с Миленой, успокоить ее. Но, сука, тупо не могу.

Буквально через минуту открываю дверь, в которую стучат, и выжидающе смотрю на Галину. Едва она видит меня, как улыбается, потом оглядывается по сторонам, будто совершает что-то плохое и боится, что ее заметят.

– Что случилось? Какими судьбами? – спрашиваю я.

Если бы здесь появилась Милена и увидела эту картину… Мне было бы сложно оправдаться. Моя репутация перед ней и без того хреновая. Всеми силами пытаюсь вернуть ее доверие, но все идёт через одно место. Терпение на грани… Вот-вот лопну от злости и бессилия. А хочется просто проводить с женой время. Видеть ее каждый день, ухаживать, доказывать, что я безумно ее люблю и уже не могу так… Не могу дышать, когда ее нет рядом. Когда она смотрит на меня так, словно считает врагом и законченным мерзавцем.

– Есть дело. Впустишь? Нужно поговорить, – с улыбкой произносит незваная гостья.

Машу рукой, жестом приглашая зайти. Хотя на самом деле хочется выгнать к чертовой матери и не видеть эту кукольную рожицу. Не просто так она примчалась… Возможно, есть какой-то подвох. Гаврилов решил подставить меня? Или что? Нет, в том, что он уже догадался, что играю на два фронта, я не сомневаюсь. Бумеранг, как говорится. Ведь когда-то эта самая Галечка точно так же выкрала из нашего офиса немало документов. Теперь Гаврилов расхлебывает.

Чтобы подавился, мать его.

– Я жду объяснений.

Девица заламывает пальцы. То ли от стресса, то ли от страха, что я наговорю ей лишнего. Я зол и это наверняка заметно по выражению моего лица.

– Я принесла тебе документы. – Она протягивает мне папку, которую я сразу же забираю. – Босс сказал, что тебе не нужно этого видеть. Но…

– Ты решила сдать его? С огнем играешь, девочка, – усмехаюсь я, вопросительно выгнув бровь. – Зачем мне это нужно, Галина?

Кручу в руках документы. Те самые, которые я уже успел снять на камеру. Более того, выслал на почту Захарова. Думаю, он уже начал предпринимать меры. Я больше в этих бумагах не нуждаюсь.

– Я услышала разговор, – начинает она тихо. Кусает нижнюю губу, но поднять на меня взгляд не осмеливается. – Что ты что-то мутишь и играешь против Гаврилова. Я…

– От кого услышала? – грубо перебиваю.

– От самого босса и его правой руки.

– Подслушивала?

Наконец девица задирает голову и смотрит мне прямо в глаза. От той дерзкой особы, которую она вечно из себя строит, не осталось и следа. Странно она себя ведёт. И я не могу понять: притворяется она или нет? Но Галина выглядит действительно подавленной. Вот-вот расплачется. Глаза блестят от слез, готовых вот-вот пролиться.

– Подслушивала! – восклицает твердо. – Задолбал он меня! Я устала, понимаешь? Устала играть по его правилам! Устала подчиняться! – Резко встаёт с дивана и как ребенок топает ногой. – Устала я жить в страхе, что с моим единственным родным человеком может что-то произойти. Я устала, – последнее говорит совсем тихо. Прячет лицо в ладонях и плачет.

Мне ее не жаль. Не поднимаюсь, не собираюсь ее успокаивать. Откидываюсь на спинку кресла и сканирую девушку взглядом, пытаясь понять, что же она спланировала.

Галя садится обратно и достает из сумки салфетку, вытирает слезы. Шмыгает носом, снова всматриваясь в мое лицо.

– Могла бы уйти, раз так сильно устала от Гаврилова. Он вроде бы насильно никого рядом с собой не держит.

Она усмехается в ответ на мои слова. Потом то ли смеётся, то ли плачет – не пойму. Потому что и хохочет, и одновременно слезы по ее щекам бегут.

Истерику разыграть собирается? Зря. Я не такой терпеливый. Ведь выставлю за дверь.

– Он меня три года держит рядом с собой угрозами! У меня маленькая сестра, Дима. Ей четырнадцать. Учится в седьмом классе. Я из-за нее подчиняюсь этому… кретину! Да, делала все, что могла, но не по собственному желанию. А только потому, что выхода не было. Я боялась за Соню… Кроме нее у меня никого нет. Пожалуйста, помоги мне…

– Чем я должен тебе помочь, Галина? Думаешь, я тебе верю? И да, плевать я хотел на Гаврилова. Я пришел, чтобы уничтожить его. И уничтожу. Чуток осталось. И на тебя, собственно, плевать. Ты же любишь играть роль. И в трусы лезть к своему боссу. Говоришь, боишься его? – качаю головой, подаваясь вперёд. – Иди и голову пудри каким-нибудь соплякам, ясно тебе?

– Моя сестра из окна выпала, Дима, – шепчет она севшим голосом. – Выпала… Говорят, случайно. Типа мыла их. Но это не так! Я бы ей не позволила… Да и она сама никогда не занималась уборкой! Никогда, понимаешь? Третий этаж. Сломала ноги, руку… Сотрясение мозга. В больнице сейчас, состояние очень тяжелое. Пожалуйста… Пожалуйста, помоги мне. Помоги сестре выжить, я тебя умоляю.

– Почему ты думаешь, что это дело рук Гаврилова? – хмурюсь, недоумевая.

Вытолкнуть из окна ребенка – это перебор. Звериный поступок. Хотя, если учесть, что его сын накинулся на меня с ножом, можно сказать, на ровном месте, то неудивительно. Все может быть.

Да и эмоции у девицы настоящие. Я вижу, как ей больно. Плачет она явно не просто так. Слезы не крокодильи.

– Потому что я отказала ему. Он хотел, чтобы я переспала с тобой. А я…

– А ты уже поняла, что ни хрена такого не выйдет, – договариваю вместо нее. – Поэтому и сдалась, верно? Иначе не отказалась бы никогда.

Она сглатывает, опуская взгляд на свои руки. А это значит, что я попал в точку. Я же видел, как она подлизывается. Не забыл ее слова о том, какой хороший минет мне сделала. Именно в ту ночь. Ей в тот день охранник сообщил, что Милена ко мне поднимается. Вот она и постаралась хорошенько, чтобы окончательно нас поссорить. Ведь Гаврилов уже прекрасно знал, что мы в разводе. И что отношения у нас дерьмовые. Ему надо было нас добить. Справились на ура, честно говоря.

Никак не забуду взгляд Милены. Умоляющий такой, полный боли и… очередного разочарования. Ведь она очень хотела, чтобы я отрицал… Чтобы сказал, что она врёт. Но я не мог. Хотя намекал, что ей нужно уходить. Да только эмоции застелили глаза Мили. И она ничего в тот момент, можно сказать, не понимала.

– Да, я бы легла с тобой в одну кровать. Я бы и минет сделала. Но ты как железная стена. Даже подойти к себе ни разу не позволил. Да и я уверилась, что ты любишь свою… Бывшую. Это даже слепому понятно. Но при Гаврилове я ничего такого не сказала. Просто… Призналась, что у меня не получилось тебя соблазнить. Вот тогда он и пригрозил, что с моей сестрой случится несчастье, если я не справлюсь в течение двадцати четырех часов. И буквально четыре часа назад мне позвонила сестра. Она всегда так делает, когда из школы возвращается. А потом… Спустя двадцать минут я получила звонок от соседки. С новостью… Господи…

Она плачет не переставая. Громко так… Ненавижу женские слезы. Просто терпеть не могу.

– Ты в больницу ездила?

– Да, сразу же туда помчалась. Больница находится недалеко от компании. С собой эти документы взяла не задумываясь. Посмотри, там есть кое-что новое. К сестре не пускают. Мне необходима твоя помощь, Дима. Сделаю все, что скажете. Нам с сестрой не жить. Тем более после того, как он увидит, что папка с новой информацией с его стола исчезла.

Долго думать не приходится. Снова матерюсь, включая телефон. Получив сообщение от Милены, сжимаю челюсти. Ну неужели мы не можем хотя бы просто сесть и спокойно поговорить, не задумываясь о том, что из-за нашей встречи могут создаться новые проблемы? Как же за*бали!

– Да, – слышу в трубке голос Захарова.

– Нужна помощь. Не мне, а одной девочке. Она в больнице лежит. Состояние так себе. С переломами… Короче, под защиту ее взять надо. Остальное объясню, когда встретимся. Через пару часов. Место в сообщении жду.

– А ты про девчонку инфу отправь. Я тоже жду.

– Хорошо. – Вырубив звонок, печатаю в смс то, что диктует Галина. Отправляю. – Вставай. Отвезу тебя к нашим. Расскажешь, что знаешь, – говорю девице.

– Хорошо, – поспешно кивает она несколько раз. – Я все сделаю. Спасибо большое!

Сажусь за руль, завожу мотор. А в голове всего одна мысль: снова с Миленой не смог поговорить.

Глава 10

Лишние мысли меня убивают. Тревога не даёт возможности сомкнуть глаз. Но я настолько устала, что едва прикрываю веки и сразу же вырубаюсь, хотя из головы не выходит голос Димы. Я почему-то думаю, что с ним не все в порядке, несмотря на то, что Эмин утверждает обратное.

Чувствую прикосновения к своей щеке. Ласковые поглаживания волос, жаркий шепот. Не сразу понимаю, где я нахожусь и что вообще происходит. Очень интересный сон. Настолько, что не хочется просыпаться.

Да простит меня Эмин, но на миг мне кажется, что это он так гладит мою щеку подушечкой пальца. Однако это не его запах. Аромат, исходящий от Беркутова, я узнаю везде, даже если он будет находиться в метрах от меня.

– Девочка моя, – доносится до сознания хрипловатый голос. А потом чувствую вкус его губ. Теплая ладонь оказывается на моем затылке, притягивает к себе.

Сдавшись, я приоткрываю рот и впускаю туда его язык, чувствуя, что начинаю плыть.

Это не сон.

Резко распахнув глаза, я что-то бормочу. Да, дура, потому что снова подумала на Эмина черт знает что.

– Не сбегай, – это голос Беркутова. Он кладет руку на мою талию, притягивает к себе ещё ближе.

– Что… Что ты здесь делаешь? – шепчу я, трясясь от неожиданности.

– Ты только не кричи, ладно? Иначе Эмин сначала мне морду разобьёт, потом за дверь выставит. Я ему сказал, что просто посмотрю на тебя и выйду.

Беркутов лежит рядом со мной. Поднявшись на локте, гладит мою щеку. В комнате горит тусклый свет ночника. Но это не мешает мне увидеть, как поблескивают его глаза.

– Почему ты отключился? Не перезвонил даже!

– Неожиданное ДТП. Ничего страшного не произошло. Но не смог выйти на связь сразу. Прости.

Тихий шепот опаляет кожу щеки. Он настолько близко, что на самом деле хочется плюнуть на гордость и обнять его. Но воспоминания снова обрушиваются на меня лавиной и я, дернувшись, отхожу чуточку в сторону.

– Пожалуйста, не отталкивай, – хрипит он, приближаясь. Не оставляет между нами свободного пространства. Шумно сглотнув, наклоняется к моей шее и утыкается в нее носом. Дышит…

От его поступка кожа покрывается мурашками. Будь здесь светло, он наверняка увидел бы, как поднимается дыбом каждый волосок на моем теле.

Боже, так хочется обнять его. Прижаться, сказать, чтобы не уходил. Но его подлые поступки всегда будут стоять между нами стеной. Не могу я забыть. Не могу…

– Дим…

– Чш-ш-ш, – шепчет он, касаясь губами мочки уха. – Милен, я безумно тебя люблю. Слышишь? Больше не могу… Не могу так. Мне тяжело жить вдали от тебя. Сам виноват, не отрицаю. Но… Ведь мои чувства взаимны. Дай мне второй шанс. Дай мне шанс реабилитироваться в твоих глазах, м?

– Тяжело жить, зная, что любимый человек тебе не верит. Лучше меня тебя никто не поймет, – усмехаюсь я, слегка приподнимая руку. На миг мне хочется зарыться в его волосы пальцами. Но я вовремя себя одергиваю.

– Ещё тяжелее знать, какой ты лох… И что по собственной тупости потерял то, что дороже всего в этой жизни. Прости, Мили.

Он оказывается максимально близко ко мне. Лицом к моему лицу. Пристально смотрит в мои глаза, при этом гладит щеку большим пальцем. Тихий шепот вибрирует в грудной клетке. Его рука опускается на мое плечо, скользит до локтя, а потом к бедру.

Я невольно усмехаюсь, ловлю его ладонь своей, сжимаю.

– Не перегибай.

– Люблю тебя, – прилетает в ответ. А в следующий момент он снова впивается в мои губы. Не спешит, целует медленно, без языка. – Ты мое всё. Единственное, что я боюсь потерять в этой жизни. Я люблю тебя, Милена.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.