Дарья Ратникова
Роза и коршун

Глава 1

Отца очень не хватало. Роза прислонилась к стеклу экипажа и стерла непрошенную слезу. Он просил не плакать о нём, и она старалась, видит Бог, она так старалась! Но сейчас слёзы невольно набежали на глаза. Вот одна уже потекла по щеке. Она всхлипнула и невольно зажала рот руками, испуганно бросив взгляд на сидение напротив. Но миссис Фламер спала, откинувшись на подушки.

Свою компаньонку, миссис Фламер, прислала ей тётушка, чтобы та подготовила её к долгой дороге в тётушкино имение. И эта миссис не понравилась Розе с первого взгляда. Худая и прямая как жердь, с холодным взглядом и с вечно поджатыми губами, она только цокала языком, осматривая её саму и её вещи. И Розу словно окатывало ледяным презрением.

Да, наверное, они жили не как все, но никто и никогда не позволял себе настолько открыто об этом заявлять. Да и сама Роза, по правде говоря, редко думала об этом. А зачем ей было думать? Она чувствовала себя безобразно счастливой, болтая с отцом, когда огонь весело горел в очаге, а верные Фидо и Дэш лежали рядом, по обе стороны от отцовского кресла.

А ещё были ежедневные прогулки по вересковым пустошам в степи, таким красивым, полным яркой жизни весной и скрытой, но потаённой, зимой. Когда мог – отец гулял с ней, с восторгом показывая ей бесконечную красоту жизни – будь то свежая почка или пробивающийся к небу росток, или птичье гнездо высоко на одинокой сосне. Но последние несколько лет он почти не вставал, прикованный к постели. И Роза видела, как он угасал с каждым днём. Она читала ему любимые книги и ухаживала за ним, как могла, вовсе не помышляя о том, что далеко, где-то за стенами их имения, есть другая жизнь, отличная от той, что они вели.

И всё же, первый раз её заставил задуматься о той, иной жизни, приезд гостьи, полной высокой женщины. Роза видела её всего лишь мельком. Она не знала, кто это был. Отец тогда не представил их друг другу, даже наоборот, настоял, чтобы она тут же ушла из комнаты. Она и ушла. А гостья с отцом так и разговаривали, запершись в гостиной. И когда Роза, вернувшись с долгой прогулки из любимых степей, уже затемно, проходила мимо отцовской комнаты, услышала громкие голоса.

– …Послушай, Джонас, она растёт сущей невеждой! Что сказала бы Кэтрин, если была бы жива?

– Она сказала бы то, что скажу тебе сейчас я – не лезь не в своё дело! – Голос отца звучал громко, слишком громко. Роза никогда не слышала, чтобы он так разговаривал. Она тогда ещё подумала – кого они имеют в виду, когда следующая фраза расставила всё по своим местам.

– И всё же она скоро войдёт в самую пору. Время первого бала. Розалинде исполняется пятнадцать лет, пора вывести её в свет. А она до сих пор не может нормально писать, а кроме твоих глупых сказок и стихов, больше ничего не знает. Только и может, что бегать по степи, как какая-то дикарка! А ты ведь не вечен, Джонас! Имение – майорат. Кому оно отойдёт? Или ты хочешь выдать её замуж и этим решить все проблемы? Но в этой глуши ты и жениха нормального не найдёшь. Подумать только – на несколько миль ни одной живой души, только эти степи! – Говорившая сделала паузу. Ей бы уйти, но Роза словно приросла к полу. Они говорили о ней!

Пауза затянулась, а потом отец заговорил, уже тише, своим обычным голосом:

– Ты права, Шарлотта. Ты во всём права. Но я – эгоист. Я не могу жить без своей девочки. Мне уже недолго осталось. Я оставлю ей большое состояние. Хоть на это мои руки сгодились, как ты когда-то говорила. Ты ведь позаботишься о ней, Шарлотта, когда меня не станет? – И он зашёлся кашлем.

Дальше Роза не смогла слушать. Она отворила дверь, влетела к отцу, обняла его и нежно зашептала, что он никогда не умрёт.

Но этот случай был первым. После него отец осторожно начал ей рассказывать, что после его смерти имение отойдёт к его дальнему родственнику по отцовской линии, которого он никогда не видел и знать не знает. А она обязательно отправится к тётушке, которая о ней позаботится. Но Роза не хотела ничего этого. Она отдала бы все богатства, лишь бы отец был жив и здоров, и они бы по-прежнему бродили целыми днями по степи. И больше ей ничего не надо.

Но отец умер, едва Розе исполнилось семнадцать. И как только весть об этом дошла до тётушки Шарлотты, она тут же прислала миссис Фламер, которая и во сне, казалось, осуждает её. И вот сейчас она уже второй день трясётся в экипаже по пыльным дорогам. Её любимая степь осталась далеко позади. И Роза не удержалась, снова смахнув слезинку.

Неудобное и жесткое траурное платье душило, но миссис Фламер привезла его с собой и, подгоняя по фигуре, повторяла только, что так надо и новое заказывать уже некогда. Отец никогда не следил за модой. А она сама и подумать даже не могла, что одета как-то неподобающе. Но миссис Фламер выкинула почти все её вещи, оставив лишь пару платьев. Приговаривая, что их носила, верно, ещё её тетка в детстве.

Неужели весь свет, о котором говорила тётушка, это – одни запреты? О, она не выдержит такой жизни, сбежит обратно в степь! Роза закусила губу и всхлипнула, снова прикрыв рот рукой. Почему, ну почему отец покинул её так рано?!

Она знала, что он болел давно, почти с детства. Когда для отца закончилась земная жизнь, среди всяких заумных слов, сказанных доктором, Роза расслышала приговор «чахотка». Болезнь спала в нём, но смерть матери от послеродовой горячки, подкосила отца. А ещё его работа. Она часто видела, как он сидел за столом даже и ночами, за слабым светом свечи, пока сильный приступ кашля не отправлял его снова в постель. До недавнего времени Роза и не догадывалась, кем был её отец. Лишь после смерти случайно увидела заметку в газете о смерти мистера Симонса, известного биолога, члена биологического общества, чьи научные труды чрезвычайно ценятся на севере Йоркшира.

Так то она и выяснила, что отец был биологом. И что показывая ей зарождающуюся в степи жизнь, он знал, что говорил, больше чем остальные. Да только сейчас это её вовсе не утешало.

Кажется, она задремала, потому что, когда открыла глаза – миссис Фламер уже не спала, а сидела и читала книгу. Роза глянула в окно – всё те же унылые пейзажи. Её милая степь сменилась убранными полями, которые чередовались с бедными крестьянскими лачугами. Небо хмурилось, обещая в скором времени пролиться дождём.

– Долго ещё ехать? – Не выдержала и спросила она.

– До СевенХиллса неделя пути. Кажется, я вам уже говорила это, мисс Симонс. – Компаньонка поджала губы. – Но вы не стремитесь слушать и запоминать. И это прискорбно. – Она сжала губы ещё сильнее, так что те превратились в тонкую, едва заметную линию. Роза как зачарованная наблюдала за губами Миссис Фламер, чтобы не расплакаться. Интересно, знал ли отец, когда просил тётушку позаботиться о ней, что забота будет «такая»?

Роза вздохнула. Если бы ей только было куда бежать. Но этот странный, новый, пугающий мир, который назывался «свет», живёт по своим законам. И почему-то ей казалось, что она с ними встретится и не раз, а ещё, что они ей не понравятся.

Оставшиеся дни тянулись невообразимо долго. Экипаж ехал так медленно, что Роза иной раз думала – быстрее было бы пройтись пешком. А ещё она боялась, что ноги за эту неделю и вовсе разучатся ходить. Несколько раз они останавливались на ночлег в придорожных гостиницах, и Роза с жадностью вдыхала свежий воздух, напоминая себе, что это все когда-нибудь закончится. Если бы ещё она могла спокойно терпеть придирки миссис Фламер… Один раз, всего один, она вышла вечером из гостиницы, сняла свои новые неудобные ботинки и решила вспомнить – каково это – гулять босиком по тёплой земле. Дождь кончился. Снова вернулись тёплые осенние дни. Всего несколько шагов до того, как её надзирательница это увидела:

– Вы что, мисс Симонс, совсем разума лишились?! Дай Господь мне спокойствия! – Она подняла руки к небу в молитвенном жесте, потом схватила Розу и потащила к гостинице, туда, где на пороге ждали её злосчастные ботинки.

После этого Роза уже не решалась на «подобные выходки», как это называла компаньонка, терпеливо ожидая завершения пути. Ей было страшно, неизвестность пугала. И отец… Не было ни дня, чтобы она не вспоминала о нём. А ещё – чем ближе было тётушкино имение, тем тяжелее ей становилось. Неужели тётушка запрёт её в какой-нибудь тёмной комнате и заставит учиться? С утра до ночи сидеть читать и писать, или танцевать, а может твердить правила этикета, как Роза прочла в «Наставлении для юных девушек», которое случайно нашла в библиотеке.

Отец почти не держал художественной литературы. В основном тома по биологии, «Жизнь птиц» Бьюика, да несколько религиозных трудов. Отдельной полкой стояли сказки народов Англии, Шотландии и Ирландии с потрясающими гравюрами, стихи Роберта Бёрнса и несколько томов Шекспира. И вот среди этого всего затесались «Наставления». Книга была скучной. В ней описывался каждый жест, каждое движение, каждое слово, которое надлежало делать юной благопристойной девушке или наоборот не делать.

Роза даже не дочитала её до конца. Так мельком просмотрела и тут же закрыла. И слава Богу. Потому что некоторые наставления даже при беглом прочтении настолько врезались ей в память, что она до сих пор вздрагивала, представляя, что её заставят им следовать. Её свободолюбивая натура, девушки, выросшей вне условностей света, отвергала всякое принуждение. Да только кажется ей никуда от этого не деться ни теперь, ни в будущем.

Когда наконец впереди показались дома, а вскоре копыта лошади зацокали по брусчатке, Розе почему-то стало страшно. Дорога закончилась, но та неизвестная жизнь, что ждала впереди, её пугала. Было не по себе. И вместо того, чтобы прильнуть к окнам экипажа, она вжалась в сиденье. Могла бы – закрыла глаза. Но за ней наблюдал бдительный взор миссис Фламер. Поэтому она старалась сидеть спокойно, только теребила ворот ненавистного платья.

Наконец прошло ещё, наверное, с полчаса. Городской шум стих. Видимо, они выехали за город. Насколько, Роза поняла, тётушкино имение находилось рядом с небольшим городком, стоявшим, тем не менее, неподалёку от железнодорожных путей. Это ей когда-то объяснял отец. Географию она знала хорошо. Правда только то, что касалось родной Британии.

Когда, наконец, экипаж остановился, Роза была готова. Она не хотела дать миссис Фламер право насмехаться над собой. Поэтому спокойно вышла из экипажа вслед за компаньонкой. Ну, точнее, её показалось, что спокойно. На самом деле увиденное поразило её настолько, что она осталась стоять едва ли не открыв рот от восторга и изумления.

Имение тётушки отличалось от отцовского очень сильно. СевенХиллс выглядел так, словно сошёл с исторических гравюр. Классически правильный, строгой красоты с несколькими башенками и флигелями, стремящимися в небо. Вокруг раскинулся шикарный розовый сад, с идеально ровными подстриженными кустами. Перед самым имением – парковый ансамбль, изображавший, видимо, нимф. Весёлые мраморные девушки получились как живые. Одна из них резво взбежала на фонтан, да так там и осталась.

Роза смотрела на них во все глаза. Какая красота! Их родное имение было очень старым, левое крыло уже местами осыпалось каменной крошкой, а по стенам правого карабкался дикий виноград и плющ. Парк же плавно переходил в степь.

Поэтому имение тётушки поразило её. Никогда в жизни она не видела такой красоты! И она любовалась на эту красоту, впитывая её как губка, вдыхая всем своим существом, застыв, словно статуя, пока миссис Фламер не одёрнула её. Тогда Роза будто очнулась от сна наяву, и пошла за компаньонкой.

Внутри дом тётушки встретил её ещё большей, даже вычурной красотой – фарфоровые статуэтки, вазы с цветами, картины в богатых рамах на стенах. Тогда как дома все было просто и лежало местами небрежно. Никакой роскоши. Мебель точно не менялась при её жизни. А последние статуэтки она побила в детстве, благо отец разрешал с ними играть. Эх, отец… Он ведь временами даже поесть забывал, увлёкшись своими делами. Куда уж ему было следить за красотой? Да и не для кого – гостей ведь у них не бывало. Здесь же, у тётушки царил идеальный порядок. Каждая вещь имела своё место.

Среди всей этой красоты Роза совсем потерялась, почувствовала себя маленькой и беспомощной, а ещё неподходящей этому роскошному месту. Всё равно, как если бы ворону посадили в золотую клетку, а эту клетку поставили бы во дворец. Если бы не грубый окрик миссис Фламер, Роза бы, наверное, так и стояла, растерянно оглядываясь по сторонам. Но грубость компаньонки заставила её взять себя в руки. Разве отец был бы доволен ей? Он, который всегда говорил ей, что не нужно унывать и отчаиваться, а брать всегда пример с растений, что в любую бурю тянутся к свету.

Роза сжала губы. Хватит себя жалеть! Она всё равно ничего не может изменить, по крайней мере до совершеннолетия. Их с отцом имение она никогда не вернёт себе и не вернётся туда. Путь домой для неё закрыт. А значит надо начинать жить с новыми силами!

И она, распрямив плечи, прошла вслед за компаньонкой. Та прошла бесчисленное количество поворотов и коридоров, а потом остановилась возле одной из дверей и постучала.

– Войдите! – Донеслось в ответ и миссис Фламер вошла сама и Роза вслед за ней. После темноты коридоров, яркий свет почти ослепил её, поэтому она не сразу разглядела, где находится и кто перед ней.

– Ну вылитая Кэтрин! – Раздался вдруг женский голос. Роза подняла глаза и увидела тётушку. Та ничуть не изменилась с того самого дня. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом тётушка шагнула к ней и обняла.

Розу обдал тонкий аромат лаванды. И почему то на глаза навернулись слёзы. Если бы мама была жива, наверное, она пахла бы так же.

– Девочка моя, – голос тётушки тоже дрожал. – Я так рада тебя видеть! И мне так жаль, что Джонас умер. – Она сжала губы.

И тут Роза разглядела, что тётушка едва сдерживает слёзы. А ещё рассмотрела наконец её чёрное траурное платье. И тут же всё простила ей. И долгую неудобную дорогу, и тесное платье, и даже миссис Фламер. А ещё полюбила, сразу и бесповоротно. Отец, бывало, говорил, что Роза если кого и полюбит – то раз и навсегда.

– Садись к огню, девочка моя! Ты, наверное, устала и замёрзла. А ещё голодна. Сейчас принесут чаю с пирожками. У меня такая кухарка! Ммм! Ты просто не представляешь, как она умеет готовить пирожки! Помню, твой отец очень любил пирожки раньше и до свадьбы я всегда, украдкой подкармливала его, а потом…

Тётя отвернулась и на несколько секунд замолчала, а потом взяла её за руку, подвела к камину и усадила в кресло.

– Осматривайся, дитя моё. Это теперь твой дом. Не знаю, рассказывал ли тебе Джонас, что я давно вдова. Детей у меня нет, и я так счастлива, что ты приехала ко мне. Моя мечта правда, чтобы Джонас был жив и жил бы рядом. Я ещё после смерти твоей матери предлагала ему переехать. Глядишь, и здоровье бы сохранил. Но он, упрямый, отказывался. Говорил, что там больше простора для его деятельности. И где он теперь? Где? – Тётушка снова вздохнула. А Роза пригрелась у камина, и глаза начали закрываться сами собой – сказывалась долгая дорога. Тётушка словно поняла её состояние.

– Так – вот тебе чай и пирожки с яблоками, голодной спать нельзя ложиться. Покушаешь – и Берта проводит тебя в свою комнату. А то, смотрю, у тебя глаза совсем закрываются.

Роза согласна кивнула и принялась за еду. После чая её ещё больше разморило и до комнаты она добралась уже в полудрёме. Осознала только, что комната просторная с окном и большой кроватью. Берта помогла ей раздеться, и Роза сразу провалилась в сон, успев, правда, подумать, что, может быть, все не так уж и плохо, как ей показалось.

Глава 2

А утро встретило её солнечными лучами прямо в глаза. Роза села на кровати и осмотрелась, не сразу сообразив, где она находится. Ей всё ещё чудилось, что она трясётся в тесном и тёмном экипаже с противной миссис Фламер или проснулась в одной из придорожных гостиниц и её ждёт длинный путь.

И только через несколько минут она осознала – всё, она дома, в имении тётушки. И каким бы оно не было – теперь это её дом, по крайней мере до совершеннолетия. И Роза улыбнулась. Несмело, но открыто. А потом воровато осмотрелась, не видит ли кто, и подбежала к окну. За тяжёлой и плотной шторой тёмного бархата виднелся парк, тот, который она так и не успела осмотреть вчера. И при свете дня он был ещё прекраснее, чем вчера вечером!

Погода сменилась, низкие тяжёлые тучи за ночь куда-то исчезли и её встречало ласковое осеннее солнышко. Да и по правде говоря, здесь совсем не чувствовалось осени. Даже листья на деревьях ещё не все поменяли цвет. Так. Срочно надо найти служанку и попросить проводить её к тётушке!

Роза хотела в парк, рассмотреть здесь всё. Как и отец, она очень любила красоту живого мира. И сидеть в четырёх стенах ей было неимоверно тяжело. Она мельком осмотрела комнату – довольно просторная, с красивой мебелью, так похожей на ту, что стояла у них с отцом дома. Массивная кровать с балдахином, который был сейчас ловко скручен и убран наверх. Рядом – небольшое кресло. Напротив – трюмо с лепными ангелочками и небольшой шкаф. На стенах – светлые тканевые обои, уже потемневшие от времени, с едва различимым узором в виде веток плюща. Какая уютная комната! Роза сразу полюбила её, едва рассмотрела получше. Пока она оглядывалась, в поисках колокольчика, в дверь постучали.

– Войдите, – важно кивнула Роза (она уже знала, что так надо отвечать слугам) и сама прыснула в кулак, от всей нелепости ситуации.

В комнату вошла вчерашняя служанка, Берта кажется.

– Доброе утро, мисс, – приветливо кивнула она. И это было так странно. С ней здороваются, её называют «мисс»! К ней никогда никто так не обращался, кроме разве что миссис Фламер, но она говорила «мисс» презрительно и уж никак не вежливо.

– Доброе утро, – ответила она, пытаясь сдержать смешинки, так и рвущиеся наружу.

– Тётушка приказала вас разбудить, если вы ещё спите, помочь вам одеться и проводить в столовую.

– Хорошо, – кивнула Роза.

Она стояла спокойно, пока её снова облачали во вчерашнее тесное и жёсткое чёрное платье и с тоской думала о том, что день, так прекрасно начавшийся, кажется будет вовсе не таким радостным, как ей вначале показалось.

Наконец, платье было застёгнуто, а волосы убраны в непривычную причёску, и Роза отправилась вслед за Бертой в столовую. Коридоры, повороты, лестницы! Да как тут можно не запутаться! Возле столовой, служанка оставила её, и Роза вошла внутрь одна.

За большим длинным столом сидела тётушка и миссис Фламер. При виде последней Роза едва не расплакалась. Красота солнечного дня померкла окончательно.

– Доброе утро, Розалинда. Садись вот сюда! – Тётушка так же душевно предложила ей стул.

Роза кивнула и осторожно села. Пока длился сам завтрак, и тётушка и её компаньонка не произнесли ни слова. А ещё миссис Фламер так пристально наблюдала за ней, что ей кусок в горло не лез. Они с отцом так весело обычно беседовали за столом, что и завтрак и обед и ужин пролетали незаметно. А тут… Она казалась самой себе неловкой и неуклюжей.

Наконец завтрак завершился. Тётушка и её компаньонка отложили приборы.

– Ну, что я вам говорила, миссис Грувс! Мисс Симонс абсолютно не умеет вести себя, – И миссис Фламер осуждающе покачала головой. Роза вспыхнула и едва сдержала слёзы.

– Что-ж, я поговорю с ней. Пойдём, Розалинда.

Роза тяжело вздохнула и направилась вслед за тётушкой.

Кажется, ей предстоял непростой разговор.

Тётушка привела её в маленькую уютную комнату, наверное, гостиную, только куда как меньше даже той, что была в их с отцом доме (Роза упорно отказывалась признавать и верить в то, что этот дом теперь не их и никогда уже не будет).

– Присаживайся. Розалинда, – Произнесла тётушка.

Роза неуверенно присела на кресло возле холодного камина и приготовилась слушать.

– Миссис Фламер поговорила со мной вчера о том, что ты абсолютно не умеешь себя вести. И это прискорбно! Я говорила об этом Джонасу, я боялась этого, но увы, – Роза подняла голову и посмотрела на тётушку. Та скорбно покачала головой. Кажется, она расстраивается абсолютно искренне. И ей стало жаль тётушку. Заставлять её переживать, в отличии от той же миссис Фламер, вовсе не хотелось.

А тётушка замолчала, только внимательно её рассматривала. Да так внимательно, что Розе захотелось опустить глаза. Она словно почувствовала себя совсем маленькой и неуверенной, сущим ребёнком. Но она всё-таки выдержала тётушкин взгляд.

– Вот как поступим, – наконец снова заговорила тётушка. – Эту неделю ты можешь отдохнуть. Делай, что хочешь, привыкай к дому. Может быть, мы даже съездим в город. А потом ты будешь учиться. Как раз на следующей неделе в Л. возвращается учитель общих дисциплин в пансионе. Если он найдёт твои знания несоответствующими, то назначит тебе уроки, разумеется частные. Ты девочка уже большая и гувернантку нанимать будет неприлично. Говорила я Джонасу, но он сказал, что будет сам учить тебя, – тут тётушка снова вздохнула. – Потом в течении недели тебя проэкзаменует учитель танцев, учитель французского и учитель музыки. Они составят программу и дальше ты будешь заниматься соответственно ей. Понятно?

– Да, тётушка, – Роза кивнула головой. Наверное, ей следовало поклониться или сделать реверанс, но она толком не знала в каких случаях это следует делать.

Тётя Шарлотта вздохнула ещё сильнее, а потом добавила:

– Пока же после завтрака или за прогулкой я буду сама с тобой беседовать. Всё-таки тебе уже семнадцать, а ты ещё не была в свете. Сущее дитя. Я в твоём возрасте уже была замужем.

– Но я вовсе не хочу замуж, – Вырвалось у Розы. Она никогда даже не думала о замужестве, хотя и считала это само собой разумеющимся для женщины. Но те книги, что она читала дома, воспитали в ней уверенность в том, что свадьба должна быть только и единственно по любви. А она за всю свою жизнь посторонних мужчин кроме отца видела всего лишь несколько раз, да и то это были старый седой пастор и полный, как бублик, доктор.

– Захочешь, – улыбнулась тётушка. – У нас здесь много достойных молодых людей. Но, познакомлю я вас не раньше, чем ты научишься себя вести согласна правилам, принятым в обществе. Пусть, это будет для тебя стимулом к дальнейшей учёбе. Миссис Фламер рассказала мне про твои чудачества. То, что я сейчас скажу, пожалуй, прозвучит жёстко, – и тётушка сжала губы, – но здесь тебе не отчий дом. В моём доме у тебя не выйдет целыми днями босоногой бегать по степи. Мне хватило одного Джонаса, тебе я не дам сойти с ума и умереть раньше времени, с утра до ночи корпя над книгами и корешками!

Роза закусила губы. Упрёки тётушки были справедливы, вот только за отца было обидно. Так хотелось высказать ей всё в лицо. Как она может так отзываться о собственном брате?! Но Роза промолчала. Каким-то шестым чувством, то о чём ей рассказывал отец и в шутку называл это «голосом сердца», она поняла, что здесь её не поймут. Тётушка будет делать то, что она считает благом для неё. Вот только совсем не правда, что это действительно благо.

– Всё, иди гуляй!

– Мне можно в сад? – Вежливо спросила Роза. Ей надо было, просто до боли в груди обязательно потрогать землю, погладить зарождающуюся жизнь, поискать вереск, родной вереск! Вряд ли он, конечно, растёт здесь, в таком красивом саду, но может быть… Ведь если долго мечтать, мечты сбываются.

– Разумеется, дорогая. – Тётушка внимательно посмотрела на неё, а потом подошла ближе и обняла. – Ты думаешь, наверное, что я слишком строгая или не люблю тебя. Но это неправда. Я просто сильно переживаю за тебя.

Тётушка отстранилась. А потом позвонила в колокольчик.

– Берта, проводи мисс Симонс в сад.

– Хорошо, миссис, – служанка присела в поклоне.

Несколько минут, и они оказались перед дверью в сад.

– Мисс, там сильный ветер. Я взяла на себя смелость предложить вам шаль.

– Благодарю вас, – Роза совсем растерялась от этого церемонного отношения. Дома, в их с отцом доме, всё было совсем по-другому, намного проще. И служанка там запросто могла обнять «юную мисс». Да никто её там так и не называл. «Девочка моя» звал её отец или ещё «юным цветком» в шутку. Помнится, отец часто повторял, что у них древнегерманские корни, какой-то давний предок был оттуда и поэтому он имеет полное право назвать свою девочку именем, которое точно принесёт счастье, потому что не может быть плохой жизни у «нежной, как розы». Эх, отец…

Роза сжала губы, чтобы не заплакать. Привычная картина в последние дни. И вышла в сад. Сильный ветер сразу закрутил её как тростинку. Но было ясно и солнечно, прекрасный день для прогулки. И Роза направилась вперёд по тропинке, не обращая внимания, куда идёт, словно в родной степи.

Она то и дело останавливалась и наклонялась, чтобы дотронуться до цветка или до ветки. Сад был прекрасен, но он не сравнится с её любимой степью. И всё же Роза с удовольствием вдыхала свежий воздух и слушала пение птиц. И сколько времени так прошло, она не знала. И в степи бывало, гуляя она забывала про время. Когда она поняла, что, кажется, голодна и устала и пора бы домой, то осознала, что вовсе не знает, в какой части сада находится и насколько вообще она далеко от тётушкиного дома. Но это её ни капли не напугало. Наоборот, стало только интереснее.

Ухоженные тропинки превратились в заросли, а подрезанные деревья сменились буйно разросшимися с переплетёнными между собой ветвями. Роза сделала ещё несколько шагов вперёд и упёрлась во что-то твёрдое. Она раздвинула ветви руками. Перед ней была старинная кованная решётка, видимо от забора. Вот только плющ и дикий виноград, оплетавший её, сделали своё дело, и в решётке были погнуты несколько прутов, да так удачно, что спокойно можно было пролезть, чем Роза и воспользовалась. Она спокойно пролезла в дырку в заборе и осмотрелась. Среди деревьев виднелся просвет. Вот туда она и направилась.

Ступая мягко и неслышно, насколько это было возможно в туфлях на такой грубой подошве, Роза чувствовала себя снова словно в родной степи. Она прикрыла глаза всего лишь на секунду и представила, что она там, дома. Сейчас она откроет глаза и всё будет по-прежнему – она снова сидит прислонившись спиной к шершавой коре дерева, а её босые ноги овевает ветер. А там, чуть дальше, качает своими головками вереск…

Странный звук заставил её открыть глаза так резко, словно выдернул ото сна. Это были чужие шаги. Где же она? Впереди виднелся просвет, и Роза с радостью заспешила к нему, отодвинула ветви деревьев и с изумлением отпрянула назад. Впереди, в конце аллеи, виднелась старая усадьба. Конечно, не такая красивая, как тётушкин дом, но, по-своему прекрасная. И судя, по её виду и зарослям вокруг, в ней либо никто не живёт, либо живут такие же чудаки, как отец. Но ведь она же слышала шаги! Или ей почудилось?

Сердце забилось в предвкушении тайны. Роза вдохнула полной грудью и шагнула вперёд, на аллею. Всего несколько шагов туда, к усадьбе. Ей было бы интересно осмотреть её вблизи, когда сзади её окликнули:

– Добрый день!

Голос был мужской абсолютно точно. Роза вздрогнула и медленно обернулась. Стало как-то не по себе. Она, выросшая в глуши и одиночестве, страшилась людей больше, чем животных. Особенно мужчин.

Перед ней стоял мужчина. Ветви деревьев, переплетаясь над ними, создавали тень, и она едва могла видеть его лицо. И поэтому, наверное, он показался ей почти стариком, едва ли не старше отца. Она облегчённо выдохнула. Мужчина сделал пару шагов и повернулся к ней.

И тут Роза вскрикнула, развернулась и опрометью бросилась бежать. Он он… Настолько страшный! Его лицо показалось ей чудовищным, будто состоящим из одних шрамов. Так страшно ей никогда ещё не было! Она пролезла через дырку в заборе, ободрав руки и оставив кусочки платья, а потом бежала, насколько хватило сил, пока запыхавшись не упала прямо на траву, оглядываясь. Ей всё казалось, что этот страшный мужчина гонится за ней.

Но никого не было. Роза понятия не имела, где находится и в какую сторону от тётушкиного дома, она убежала, однако страха не было. Даже если придётся заночевать здесь, среди таких родных деревьев и трав, Роза ничего не имела против этого.

Правда, когда она успокоилась, ей стало стыдно за себя. Ну разве так можно? Пусть этот мужчина и уродлив и страшен, как смертный грех, но ведь он не сделал ей ничего плохого! А грех смеяться над стариком или тем более бояться его. Ведь она то уже не ребёнок!

Роза представила, что мужчина сейчас, быть может, оскорблён её выходкой или даже расстроен, сильно расстроен. И она почувствовала твёрдую решимость всё исправить. Права тётушка – она действительно не имеет никакого понятия об этикете и ведёт себя как избалованный ребёнок. Отец не был бы доволен таким её поступком! Мучимая совестью, она встала. Вот только оглядевшись поняла – вокруг сплошной стеной сплетались деревья и никакого даже намёка на чью-то усадьбу – ни тётушкину, ни таинственного незнакомца.

Что-ж. Надо просто куда-то пойти. Если долго идти, то куда-нибудь да выйдешь. Вдохновлённая этой простой философией, Роза вздохнула и пошла вперёд, отважно перелезая через поваленные деревья и пригибаясь, когда ветви уж очень сильно свисали над головой. Совсем скоро она вышла на тропинку и бодро зашагала по ней.

И через какое-то время услышала голоса. Звали вроде бы её. По крайней мере она услышала пару раз слово «Розалинда». Роза даже, было, крикнула в ответ, но так тихо, будто птичка пискнула (отец ей говорил о том, что голосок у неё как у малюсенькой степной птички – тихий и едва слышный).

И когда она наконец вышла к тётушкиному имению, удивилась суете, царившей здесь. Интересно, что случилось? Она поправила платье и медленно направилась к дому. Тем более, что и есть уже хотелось. Надо было, конечно, взять с собой на прогулку хотя бы кусок хлеба с сыром (она так часто делала дома), но здесь, увы, не дом.

Вдруг из дома вышла тётушка. Увидела её и бросилась к ней едва ли не бегом.

– Розалинда! Боже мой! Где ты была? – Роза удивлённо смотрела на тётушку, которая несколько раз подозрительно высморкалась в надушенный шёлковый платок, а потом отвернулась. Неужели она волновалась за неё?

– Я гуляла, – тихо ответила она.

– Гуляла! Так долго! Мы с ног сбились искать тебя. Уже и время обеда прошло. Розалинда, душа моя, надо думать не только о себе. – Тётушка взяла её под руку и повела домой.

Роза покорно опустила голову и побрела за тётушкой. Она и сама понимала, что, должно быть виновата, и что тётушка действительно за неё переживала.

– Я просто заблудилась, – тихо сказала она, надеясь, всё же, что её услышат.

– Заблудилась?! – Тётушка остановилась и всплеснула руками. – Ну конечно! Я говорила садовнику, что сад запущен донельзя и никуда не годится. Но мой покойный супруг так любил этот сад, в котором ещё его матушка высаживала розы, что не разрешал вырубать слишком разросшиеся деревья и кустарники. А я как верная вдова чту память о нём. – Она снова поднесла платок к глазам. – Но всё, теперь то я уж точно прикажу садовнику заняться садом. Это никуда не годится, когда такая юная и неопытная девушка теряется в дремучих зарослях!

– Но, тётушка! – Роза попыталась возразить ей. Ибо сад казался ей прекрасным таким, каким он был сейчас. И вырубать или выкорчёвывать деревья было для неё сродни святотатству. Отец научил её бережному обращению с природой, повторяя, что каждый листик и каждая травинка могут чувствовать боль, потому что они тоже живые, как и люди или животные.

Но тётушка, конечно, не услышала её. Она довела Розу до её комнаты и позвала Берту, чтобы та быстро привела её в порядок. А потом они отправились обедать. Подумать только – из-за этого случая пришлось перенести время обеда на час позже, а это – недопустимо!

Пока уставшая Роза брела до столовой, она хорошенько обдумала произошедшее и решила лучше не рассказывать тётушке про встречу с неизвестным мужчиной. Ей было стыдно и этот стыд жёг гортань, заставляя едва ли не сделаться немой. А ещё она боялась, что тётушка отругает её и вообще тогда запретит гулять. А сидеть в четырёх стенах и учиться… Бррр! Роза с ужасом себе это представила. И как несчастные девушки только выдерживают обучение в пансионе без возможности бегать и гулять, когда им этого захотелось?!

И поэтому после обеда (миссис Фламер. Слава Богу в этот раз на обеде не присутствовала), Роза осторожно спросила у тётушки:

– Миссис Грувс…

– Тётушка, родная, для тебя я всегда тётушка, – перебила её тётя. И Роза облегчённо вздохнула. Ей так тяжело было называть людей всеми этими «мисс» и «миссис», они словно жгли ей язык.

– Тётушка, я когда заблудилась, вышла из кустов и увидела какую-то усадьбу. В ней кто-то живёт? – Роза было самой стыдно от своей хитрости и хотелось ударить пальцами по губам. Так делал отец, когда у него вдруг вырывалось (очень редко!) грубое слово. Но она молчала. Почему-то вдруг ей показалось делом огромной важности узнать, кто хозяин этой таинственной усадьбы. Просто необходимо, жизненно важно!

– Усадьбу? Хм… – Тётушка наморщила лоб, словно пытаясь вспомнить, а потом улыбнулась. – А, ты, наверное, имеешь в виду старый дом полковника Джексона. Потому что больше ничего так близко, чтобы ты смогла дойти на своих ногах, нет. Но, однако, как ты всё же далеко забрела!

– Полковник? – Переспросила вдруг робея Роза. Ну вот, оказывается, всё ещё хуже, чем она думала. Она обидела, оскорбила полковника, героя войны, который, наверное, получил шрамы в каком-нибудь доблестном сражении, спасая чью-нибудь жизнь. А она так позорно от него убежала!

– Ну да. Правда, он очень редко появляется в своём доме. В основном там живёт его воспитанник – рядовой Кларк. Очень милый и добрый юноша. А у самого полковника дом, кажется, на Майорке или где-то в Индии. Я не очень то в этом разбираюсь, дорогая. Знаю, что он очень нелюдимый мужчина и с этим связана какая-то печальная история. Но он купил этот дом относительно недавно, правда тогда мой муж уже сильно болел и мне было не до этого. – Тётушка вздохнула и отвернулась.

Рядовой? Юноша? Роза поняла окончательно запуталась. Неужели она видела его? А полковник в это время был где-то на Майорке? Очень интересно. Завтра она обязательно пойдёт туда снова и в этот раз уже точно всё выяснит и про самого полковника и про его воспитанника.

Глава 3

Утро выдалось туманным и прохладным. Но Розу было не остановить. Вчерашняя тайна заставляла гореть глаза и почему-то сильно стучать сердце, словно предчувствуя какую-то скорую перемену и непременно к лучшему!

Конечно, эта неделя скоро пролетит, она и не заметит, как. И потом её ждут экзамены и её знания обязательно сочтут ненадлежащими (судя по постоянным придиркам миссис Фламер) и она будет корпеть до ночи за книгами в пыльных кабинетах. Но пока то она свободна и надо пользоваться этой свободой!

После завтрака, который Роза едва высидела, ёрзая в предвкушении впечатлений, за что получила новую порцию нотаций от бессменной компаньонки тётушки, она отпросилась на прогулку. Конечно пообещала, что будет вести себя прилично и следить за временем. И это правда, она ведь ничего другого и не хотела. Так, просто прогуляться до соседней усадьбы. Ведь она так близко, а погода пока позволяла. Вот пойдут дожди, а там, глядишь и снег выпадет, и уже не придётся погулять по саду. А сейчас, пока есть время…

Словом, так Роза уверяла себя в том, что не делает ничего предосудительного. Тем более, что ей разрешили гулять. Вот она и будет гулять.

Она накинула тёплую шаль, завязала капор, так как на этом настояла тётушка. Негоже бегать ей простоволосой, как девочка. И направилась наконец в сад.

Какое-то время она знала, куда идти, а потом шла наугад, примерно представляя, где может находиться таинственная усадьба и куда она вчера забрела. Всё это тоже благодаря отцу. Он учил её, как не потеряться в лесу или степи и Роза с лёгкостью запомнила эту науку.

И, как выяснилось, не зря. Немного поплутав, она вышла таки к таинственной усадьбе, снова пролезла через дыру в заборе, и оказалась в том же месте, где видела вчера неизвестного мужчину. Но в этот раз здесь никого не было.

Ну что-ж, тем лучше. Можно будет прогуляться, не опасаясь никого встретить и снова опозориться. Роза смущённо улыбнулась, вспоминая, как вчера испугалась изуродованного шрамами мужчину. Да уж, ей это не забыть до конца дней своих!

Она воровато осмотрелась по сторонам – всё же находится возле чужой усадьбы и в чужом саду. Смутно вспомнив правила этикета, которые когда-то читала в той самой книге наставлений, Роза понимала, что, наверное, это нехорошо и неправильно. И надо было бы нанести официальный визит владельцу этой усадьбы. Но тётушка никогда на такое не пойдёт. И вообще она хочет запереть её за книгами до скончания века! Так что не будет ничего плохого, в том, что она тоже нарушит правила.

И Роза осторожно направилась по тропинке вперёд к усадьбе, любопытно осматриваясь по сторонам. Она просто оглядит усадьбу издалека и уйдёт. Вдруг сзади послышался топот копыт. Негромкий сначала, он всё нарастал и нарастал. Прятаться было некуда, и Роза заметалась в попытке хоть куда-то укрыться. А потом застыла, понимая, что не успела.

На аллею вылетел всадник, молодой человек в военной форме. И Роза забыла, как дышать. Он был прекрасен! Так, словно сошёл с литографии в комнате отца, изображавшей молодого красивого рыцаря, который она, бывало, подолгу рассматривала, мечтая о будущем. И хотя мечты её были ещё не оформлены в какую-то чёткую картину, в них обязательно присутствовал некто, похожий на этого рыцаря с картины. И вот же, чудеса… Роза застыла, поражённая.

А всадник увидел её и резко осадил коня, на лице его промелькнуло изумление. Наконец, он, по-видимому, совладал с собой и заговорил:

– Добрый день, леди! – И поклонился.

Он поклонился ей! Этот красивый человек!

– Добрый день, – немного смущенно ответила Роза. А потом подняла глаза и уже смелее добавила, – Но я не леди. Меня зовут мисс Розалинда Симонс и я живу сейчас у тётушки в соседнем имении.

– Рядовой Роберт Кларк, – представился молодой человек. – Мне очень приятно с вами познакомиться. Я живу вот в этом имении. Правда временно, пока мой полк расквартирован в соседнем городе.

– Я слышала, что этот дом принадлежит какому-то полковнику, а вы его воспитанник. – Бесхитростно сказала Роза, сама не зная зачем. Она словно попала в плен тёмных глаз этого обаятельного молодого человека.

Странная тень пробежала по лицу мистера Кларка. Он словно поморщился.

– Да, можно и так сказать, – нехотя выговорил он. – Это дом полковника Коршуна.

– Коршуна?! – Изумилась Роза. – А почему у него такое странное имя?

– Вы сами поймёте, когда увидите полковника. Он нынче здесь и даже не изволил уехать на Майорку по своим делам. – Розе снова почудилась в его голосе издёвка.

– Нет, мне никак нельзя с ним увидеться! – При мысли о страшном полковнике, да ещё с таким говорящим то ли именем, то ли прозвищем, Розу снова обуял какой-то совершенно детский страх.

– Почему же? – Молодой человек спешился и пошёл рядом с ней.

– Тётушка будет против. – Вырвалось у Розы. Но конечно не только этот страх владел ей. Она до безумия боялась вдруг снова увидеть изуродованного полковника. А если он заругается на неё, за то, что она убежала тогда?

– Ах, ну если тётушка будет против, тогда, конечно, нельзя, – улыбнулся мистер Кларк. И всё лицо его тут же преобразилось. Роза как зачарованная наблюдала, как от улыбки на щеках у него появились милые ямочки. Так они стояли несколько минут, а потом Кларк произнёс, – Мне, к сожалению, надо спешить, но я не теряю надежды увидеть вас снова.

И он опять ей поклонился и быстрым шагом направился к усадьбе. Роза огляделась и увидела, что, заговорившись, очутилась в опасной близости от дома. Она вздрогнула, развернулась и быстро пошла обратно. И только за забором, в знакомом саду, почувствовала себя в безопасности. Тут же перед ней словно воочию встало лицо молодого человека. Красивый, как картина! Она улыбнулась и невольно зарделась. Да, ей бы тоже хотелось ещё раз с ним встретиться!

После прогулки, Роза вернулась в свою комнату, не зная, чем себя занять. Ей не давало покоя воспоминание о таком красивом молодом человеке, словно сошедшим с картины лучшего художника. Наверняка же он наделён и всеми достоинствами. Просто не может за такой красотой и доброй улыбкой скрываться что-то плохое!

Она невольно покраснела, снова вспомнив улыбку и такой добрый взгляд Кларка. И так бы она и сидела, предаваясь мечтам юности и надеясь на скорую встречу, когда в комнату вошла тётушка с какой-то женщиной.

– Розалинда, это миссис Джонс. Она возьмёт с тебя мерки и пошьёт новое платье.

Новое платье? Пусть даже и чёрное, ибо срок траура по отцу ещё не вышел, но новое и не такое тесное, как это. Ура!

– Новое платье! Спасибо, тётушка! – И Роза бросилась к тётушке на шею.

– Ну полно, дорогая, будет. – Видно было, что та смутилась. – Похоже бедный Джонас не часто баловал тебя.

Роза хотела сказать, что ей это тогда и не нужно было, потому что отец был рядом, а ещё удивительный и полный жизни мир, в котором она была полновластной хозяйкой. Но она промолчала. Снова страх, что её не поймут заградил уста. Но она обязательно расскажет всё тому молодому человеку. И он то её обязательно поймёт.

Роза улыбнулась и позволила портнихе крутить её и вертеть во все стороны, обмерять и замерять. Её обещали пошить весь гардероб полностью, чтобы было не стыдно выйти в люди, как сказала ей тётушка, довольная, видимо её радостью. А ещё портниха обещала ей уже на днях начать шить бальное платье. И пусть первый бал ещё будет для неё проходить во время траура, но к тому времени уже выйдет достаточно приличный срок траура. И можно будет даже добавить какой-нибудь светлый аксессуар или выбрать ткань глубокого темно-синего цвета.

Розе, если честно, было почти всё равно. Главное, чтобы было удобно, не кололось и не жало нигде. Но в самой глубине сердца она тоже мечтала быть красивой, особенно теперь, после встречи с таким прекрасным почти рыцарем. И поэтому ей было совсем малую капельку, но интересно – каким оно получится, её первое бальное платье.

Так что весь остаток дня они посвятили замерам, а потом портниха принесла образцы тканей и красивую книгу, где были нарисованы фасоны платьев. И Роза поняла, что она пропала. Такой красоты она в жизни не видела. Разве что на картинках в книгах.

А тётушка улыбалась и говорила ей, что она вольна выбрать то, что захочет. Но они все нравились ей, совсем все! И Роза поняв, что не в силах выбрать, просто ткнула пальцем в первый попавшийся.

И, конечно, во сне она видела себя в таком красивом платье, которое только создало её воображение, а рядом с ней стоял Кларк. И он тоже был прекрасен. И весь сон они гуляли и разговаривали. Это было настолько замечательно, что Роза вскочила буквально с первыми лучами солнца, не в силах усидеть на месте.

Неужели сегодня, на прогулке, она снова встретится с прекрасным молодым человеком? За завтраком она едва ли не пела, так что тётушка сказала миссис Фламер, которая сидела весь завтрак с постной миной, словно аршин проглотила:

– Смотри как Розалинда рада! А я ведь всего лишь пригласила портниху. Вот чего лишил её Джонас, простых женских радостей, которых ему, увы, было не понять.

Роза хотела было возразить, что рада не только платью. Слова были готовы сорваться с губ. Но Роза промолчала. Она почему-то была уверенна, что и тётушка и миссис Фламер сочтут её прогулки по чужой усадьбе и встречи там с мужчиной наедине (пусть они и просто гуляли и разговаривали, как встретившиеся случайно на улице знакомые) верхом неприличия. И тут же запретят ей гулять. А ей нужны были эти прогулки, нужны как воздух.

Первый раз, наверное, со смерти отца и прощания с родным домом, она чувствовала себя почти счастливой. А это – самое главное. Отец сам повторял ей несколько раз перед смертью, чтобы она не грустила. А самые хорошее время – дни своей юности, проводила в радости. И она как могла старалась выполнять завет отца. И вот только в эти дни делала это действительно искренне.

Позавтракав, она привычно поблагодарила тётушку и вышла совершать «утренний променад», как окрестила это миссис Фламер, кривясь, словно съела неспелую ягоду. Погода стояла ясная и солнечная, что необычно для осени. И Роза едва и не вприпрыжку бежала по знакомым тропинкам, в надежде увидеть вчерашнего молодого человека.

-–

Она снова вылезла через дырку в заборе и пошла уже привычной дорогой, оглядываясь по сторонам, надеясь встретить Кларка. Но, увы, его нигде не было. Не входить же в чужую усадьбу с просьбой увидеться! Это было бы совсем глупо! Роза почему то вдруг представила себе лица тётушки и миссис Фламер, если она вдруг совершила бы такую глупость, и рассмеялась.

И вдруг услышала:

– Добрый день. Я рад, что вы смеётесь.

– Почему? – Роза резко обернулась и увидела знакомую фигуру. Полковник… Коршун, как его окрестил Кларк. Только вот он стоял в этот раз к ней спиной.

– Потому что так меньше возможность, что вы убежите, едва я обернусь.

– О, простите меня пожалуйста! – Краснея и торопясь, пока полковник не ушёл, заговорила Роза. – Я, честно, не нарочно. Мне очень стыдно за это. Просто… Просто я вообще почти не видела мужчин. И вот… – Она поняла, что смешалась и замолчала. Ей очень много хотелось сказать полковнику и попросить прощения. Но робость и смущение заградили уста.

– Ничего страшного. Я вовсе на вас не в обиде. – Он по-прежнему стоял к ней спиной. А Розу вдруг поразил его голос – внезапно звучный и молодой. Наверное, она ошиблась, приняв его за старика.

– Вы можете обернуться, я не буду бояться и больше не убегу. – Живо сказала она. И правда-правда прошу меня простить.

– Как скажете, – Полковник обернулся. В этот раз на него не падало солнце, и Роза могла полностью его разглядеть. Он вовсе не был глубоким стариком. Но и молодым тоже не был. Намного старше Кларка, раз был его опекуном. Она не могла точно угадать его возраст. Да и надо ли это ей? А ещё полковник вовсе не был так страшен, как ей показалось при первой встрече. Лицо действительно изрезано шрамами, а ещё нос горбинкой (за это его, наверное, прозвали Коршуном), но тёмные густые волосы падали на лоб, наполовину закрывая шрамы, яркие необыкновенно светлые и молодые глаза приковывали к себе внимание, а добрая улыбка и вовсе заставляла забыть о некоторых особенностях внешности.

Так что после беглого взгляда, Роза сочла полковника совсем не страшным и тут же перестала стесняться.

– Вижу вы рассмотрели меня, – снова улыбнулся он. – Тогда позвольте представиться – мы ведь с вами незнакомы. Полковник Алан Джексон.

– О, я знаю, как вас зовут, – выпалила Роза и тут же покраснела. Она точно сделала всё, чтобы у полковника о ней сложилось плохое мнение.

– И почему же? – Однако он спросил спокойно и ни разу не насмешливо.

– Мне сказала тётушка, кто здесь живёт, – а потом добавила, – миссис Грувс. Я только на днях к ней приехала. Но теперь кажется навсегда, – зачем то добавила Роза. И, наверное, по её лицу можно было прочитать, что она об этом думает, потому что полковник вдруг спросил.

– Но если вам так не нравится у тётушки, почему бы вам не вернуться обратно?

– Я не могу, – тихо сказала Роза. – У меня умер отец, а наш дом отошёл к какому-то дальнему родственнику. Мне больше ничего не остаётся, кроме как жить с тётушкой. – Она не выдержала и сжала губы. Слишком ещё свежа была память об отце. Слишком.

– Вот как. Простите, я не знал. – Голос полковника звучал серьёзно. И он не сказал принятых в таком случае слов сожаления, которые Розе всегда, впрочем, казались фальшивыми. – Но нельзя грустить вечно. Пройдёт ещё несколько дней, возможно месяцев и вам станет легче. Память об отце останется, но она уже не будет причинять вам боли. – Он говорил так уверенно, словно знал о чём говорит. Правда, ведь тётушка рассказывала, что в его жизни тоже произошло какое-то несчастье. Может быть он тоже кого-то потерял. Но кого? Мать, сестру, любимую? Её неудержимое воображение опять начало рисовать перед ней картины прошлого, когда полковник снова заговорил. – Я мало знаю миссис Грувс, хотя мы и давно соседи. Я редко бываю здесь. Но насколько слышал – она добрая женщина. Я думаю, вы с ней найдёте общий язык.

– Да, я надеюсь. – Выдавила из себя Роза. Всё-таки тётушка любила её отца, хоть и по-своему.

– Вы ведь уже не первый раз приходите сюда.

– Да, – кивнула она. – Мне скучно у тётушки. Там всё такое… такое… правильное, – выпалила она.

– Правильное? – Переспросил полковник. Он не торопясь шёл вперёд, к усадьбе и Роза вдруг заметила, что тоже идёт рядом с ним.

– Ну да. Всё такое богатое, красивое, всё лежит на своих местах. И тут я. Миссис Фламерс говорит, что я абсолютно не умею себя вести. Но я терпеть не могу все эти правила этикета. Они такие скучные, – пожаловалась она полковнику. Почему то ей казалось, что раз он старше, значит знает много и может помочь ей. И ей было легко говорить с ним, словно рядом шёл покойный отец. – А тётушка обязательно заставит меня много учиться, – снова пожаловалась она. – Она уже наняла учителей. Они придут на следующей неделе экзаменовать меня.

– А что же вам нравится? – Спросил полковник. И снова Роза не услышала насмешки в его голосе. Никому другому она бы не ответила на этот вопрос, даже, наверное, Кларку, при мысли о котором на сердце вдруг стало жарко. Но сейчас ей почему то казалось, что её поймут и не будут смеяться.

– О, я привыкла гулять по степи с отцом. А потом и одна. Гулять целый день, рассматривать как зарождается новая жизнь и тянут к свету свои венчики маленькие степные цветки. У отца для каждого из них было своё название.

– Конечно после северной степи здесь мало простора для воображения, – тихо сказал полковник словно сам себе. – Но вам ведь всё равно придётся жить по законам общества. Таковы его требования.

– Теперь придётся, – вздохнула Роза. – А если бы отец был жив мне бы никогда никогда не пришлось уезжать из родной степи. – Высказала она свою заветную мечту. И боль. Почему, ну почему всё так произошло?! Почему ей случилось так рано потерять отца и уехать из родного и привычного мира.

– Вряд ли он был бы доволен этим, ваш отец, – Едва слышно вздохнув, проговорил полковник. – Он ведь не мог не понимать, что человек не может жить без общества.

Роза промолчала, понимая, что полковник прав.

– Но я просто уверен, – заговорил снова полковник, – что ваш отец был бы доволен, зная, что вы не грустите, а находите радость даже в тех случаях, когда её вроде бы и негде найти. – и снова он словно бы говорил сам с собой.

А потом словно опомнился и остановился. Роза тоже остановилась и обратила внимание, что уже почти дошла до чужой усадьбы. Вблизи она казалась ещё красивее, чем издалека. И ещё больше напоминала ей их с отцом родной дом.

– У вас такая красивая усадьба! – Выдохнула она всё-таки, не сдержавшись, и прижала руки к груди.

– Разве? Мне казалась у миссис Грувс дом намного более красивый, – снова приятно улыбнулся полковник.

– О, он красивый не так, – замялась Роза, – он красивый по-другому. Великолепный, вот. Но жить в нём тяжело. А у нас с отцом дом был именно уютным. И ваша усадьба очень на него похожа.

– А откуда вы приехали?

Роза назвала маленький северный городок, относительно рядом с которым стояла их усадьба.

– О, так далеко! – Полковник замолчал, словно задумался, а потом продолжил. – Я был там когда-то по службе. Замечательное место. Правда ни одной уютной усадьбы я там не помню.

– О, мы жили не прям в городе, а миль десять ещё в сторону, по степи. Отцу так нужно было по работе. – Роза прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Можно ведь на мгновенье представить, что она всё ещё там, и отец жив, и она сейчас вернётся домой. И они будут пить чай с мятой, такой как любила мама. Отец стойко хранил её вещи и соблюдал все маленькие традиции, которые она ввела за их недолгую семейную жизнь. Наверное, он очень любил маму. И теперь они наконец встретились.

Роза так задумалась. Что не сразу услышала, что полковник что-то говорит.

– А кем был ваш отец?

– Отец? – Машинально переспросила Роза. – Биологом. Мистер Джонас Симонс. Слышали о таком?

– Да, – кивнул к её удивлению, полковник. – Но, правда мельком. Значит, вы его дочь?

Роза некстати подняла глаза и поймала пристальный взгляд полковника. Впрочем, он тут же отвернулся. А она вдруг спохватилась.

– Я же не представилась – Розалинда Симонс.

– Очень приятно, мисс Симонс. – Тепло ответил полковник. А потом добавил уже серьёзно. – Я конечно, могу пригласить вас в усадьбу. Но это будет против всех правил приличия, которые вы так не любите. А ещё лучше нам познакомится ещё раз и при более благоприятных обстоятельствах. Чтобы вас представили мне.

Роза покраснела. И сама не поняла, что чувствует – смущение или негодование. Ведь она же не специально наткнулась на полковника, как и на Кларка. А значит её вины в этом нет и ничего плохого она не делает.

При мысли о Кларке снова стало жарко. Уж он то на такие мелочи не обратил бы внимания.

А полковник словно угадал её мысли.

– Мисс Симонс, я понимаю, что после свободной степи вам все эти рамки кажутся оковами. Но, поверьте, общество не зря возвело некоторые правила в ранг оков. Иной раз неосторожность может стоить очень дорого.

– Я поняла, – кивнула серьёзно Роза, хотя ни капли не поняла, что он имел в виду.

– Ну вот и хорошо. И я вовсе не запрещаю вам приходить сюда. Просто лучше, чтобы об этих ваших прогулках никто не знал.

Ну собственно она и так не собиралась никому об этом рассказывать. Тётушка точно бы не поняла, а миссис Фламмерс скривила бы свои тонкие губы и высказала что-нибудь нехорошее. Поэтому Роза с готовностью кивнула.

Они с полковником распрощались, и она в задумчивости побрела назад. Почему то она видела его всего два раза но говорить с ним было так легко, словно она знает его уже много лет. Наверное, всё дело в том, что она видит в нём отца. Папа если бы был жив, обязательно подружился с полковником. У них так много общего!

Роза не могла пока сказать, в чём конкретно выражается это общее. Но оно точно было. Вернувшись на знакомые тропинки, она побродила немного по саду и направилась к дому. Позавчерашняя тирада тётушки произвела на неё впечатление. И опаздывать на обед она больше не собиралась.

Глава 4

Роза с нетерпением ждала следующего утра, чтобы снова отправиться на прогулку в чужой сад. Хоть это и было против всех правил приличия. К тому же ей казалось, что она уже очень давно не видела Кларка и просто не выдержит ещё один день без него. Правда, почему то при этом пришла мысль и о полковнике. И Роза даже помотала головой, отгоняя её. Странно, но ей показалось, что он был бы против её свободного общения с Кларком. Хотя ведь полковник не запретил ей приходить и общаться с ним самим. Но… Странные мысли бродили в её голове.

А ещё она почти с ужасом отсчитывала дни, оставшиеся до прихода учителей из пансиона. Разумеется, они сочтут её знания недостаточными, и тётушка запрёт её в четырёх стенах, заставив учиться с утра до ночи. И она больше не сможет прогуливаться по саду.

И тогда ей казалось, что она в клетке. И даже мысль о Кларке не приносила радости. Нет, Роза была вовсе не против учиться. Но не всему подряд и не весь же день! К тому же отец научил её всему тому, что считал важным, а значит вряд ли бы хотел, чтобы она выучила что-то ещё.

А утром следующего дня, который она с таким нетерпением ждала, как назло пошёл дождь. И Роза едва не расплакалась. Теперь о прогулке не могло быть и речи. И хотя в степи она гуляла и под дождём (отец с радостью говорил, что у неё отменное здоровье), тётушка, наверное, и слышать не захочет о такой прогулке. А чинно с зонтиком пройтись до экипажа и обратно, ей вовсе не хотелось.

И первый бал совсем не скоро. И платья ей ещё не пошили. И тётушка никому не наносит визиты, а значит и к ним в гости никто не приедет. Одним словом, Роза совсем расстроилась и всё виделось ей в чёрном цвете.

И, конечно, после завтрака, тётушка попросила её пройти с ней.

Роза со вздохом подчинилась, стараясь не смотреть на миссис Фламмер. И почему тётушка держит такую злую и противную компаньонку? Неужели из жалости? Или она действительно к ней привязана?

Тётушка снова привела её в небольшую гостиную.

– Ты можешь присесть, дорогая, – она указала на небольшой пуф рядом с собой. И Роза с удовольствием прислушалась. Может это и не так плохо – провести свободный день с тётушкой? Таким образом они узнают друг друга поближе. Она аккуратно присела на пуф и приготовилась слушать тётушку.

– Я знаю, тебе тесно здесь, со мной, Розалинда, – вздохнув начала она. И Роза удивлённо подняла на неё глаза. – Но, так получилось, что до совершеннолетия или до твоего замужества, я отвечаю за тебя. Конечно, вряд ли Джонас хотел для тебя такой жизни. Но, что есть, то есть. Ты красивая девушка. И имеешь все возможности хорошо выйти замуж. Я не буду тебя в этом неволить, как никто не неволил меня. Но для того, чтобы получить хорошего мужа, мало красоты или даже состояния. На такое клюют только недалёкие мужчины. Надо иметь ещё и ум, быть прекрасно образованной и уметь себя вести в свете.

Тётушка выдала эту тираду и замолчала, отвернувшись и глядя куда-то вдаль, словно видела что-то своё, недоступное Розе.

– Но неужели естественность не важнее образования и соблюдения этикета? – Всё-таки осмелилась спросить Роза.

– О, естественность часто могут принять за грубость. И она может только оттолкнуть достойного мужчину.

– Значит мне не нужен такой мужчина, которого это оттолкнёт! – пылко выдала Роза.

Тётушка в ответ только тяжело вздохнула, но ничего не сказала. Несколько минут они просидели в молчании, а потом она попросила:

– Почитай мне. – И подала ей книгу. Роза ожидала скучные наставления, но к её удивлению, это был сборник стихов Вальтера Скотта. Про деву Озера и короля Артура. Роза начала читать и увлеклась. И когда на самом интересном месте, тётушка попросила остановиться, она не сразу отложила книгу в сторону.

– Я вижу, ты такое не читала.

– Нет, – покачала она головой.

– Ну что-ж, если хочешь, можешь забрать книгу с собой и дочитать. По крайней мере, читаешь ты хорошо, с выражением. Я даже заслушалась. А после обеда, если хочешь, я покажу тебе дом.

– Конечно, – Роза кивнула и прижала книгу к груди. О, это было как раз то, что нужно, то, чего требовало её юное сердце. Стихи будили мечты и воспоминания и помогали пережить это долгое вынужденное заточение. Если у тётушки в библиотеке найдутся ещё такие интересные книги, то она, пожалуй, сможет легче переносить отсутствие любимых прогулок.

До обеда Роза читала. Стихи были прекрасны. Она настолько увлеклась, что прочла почти всю книгу. Благородные рыцари, прекрасные девы, гордые лорды, пиры и сражения. Роза грезила наяву. И казалось ей, что герой её грёз, благородный рыцарь рядом. И она скоро увидит его.

На обед она едва не опоздала. А если бы не служанка, не пришла бы и вовсе. На вопросы тётушки кажется отвечала невпопад, пребывая в своих мечтах.

И когда после обеда тётушка, как и обещала встала, ожидая её, чтобы показать дом, то Роза с трудом вообще вспомнила, для чего та её ждёт. Такова уж была её натура, как говорил отец, по-доброму усмехаясь. Она могла грезить наяву и слушать, не слыша, а потом ничего не помнить, особенно, если то, что говорили, было не интересно ей. Тётушка, глядя на неё, тяжело вздохнула, но ничего не сказала, только покачала головой.

– Эх, юность-юность.

Но очень скоро мечты оставили Розу. Прогулка по дому увлекла её. Тётушкино имение было таким огромным. А ещё в нём нашлось столько интересных уголков, что она ходила за тётушкой, открыв рот. А картины… Сколько же было в доме картин. Настоящая картинная галерея. Тут были портреты почти всех монархов, правивших Британией последние лет четыреста точно. Особенно Розу привлёк портрет Марии Стюарт, необыкновенно выразительный, дивной красоты. На нём королева была как живая, трагически стояла она перед плахой и гордый взгляд и наклон головы и руки сложенные для молитвы всё выглядело так, словно она вот вот вот сойдёт с картины к ним сюда. Роза даже вздрогнула на секунду только представив, что это правда. Но тётушка не дала ей забыться в своих мечтах, позвала идти дальше.

После портретов они прошли зал, весь увешанный оружием и гравюрами, изображавшими сражения морские и сухопутные. Большинство из них Роза, к стыду своему, не знала. А ещё были в тех комнатах, что ей показывала тётушка и портреты людей, владевших имением раньше. Особенно ей запомнился мужчина с ружьём и подкрученными усиками, одетый видно по последней моде, но с гордым и печальным выражением лица. Это был какой-то прапрапрадед покойного мужа тётушки.

Роза ходила за тётушкой, открыв рот, в немом восхищении, не замечая времени. Правда, скоро она обнаружила, что устала, роскошное убранство гостиных и спален стало её утомлять, а литографии на библейские сюжеты в закрытых тёмных комнатах смотрелись и вовсе пугающе. И Роза вдруг поймала себя на мысли о том, что жить, всегда жить в доме, полным таких комнат, она бы не хотела. Здесь было пусто и одиноко, не слышалось детского смеха и наверное, кроме служанок в эти комнаты давно никто не заходил. Лучше уж дом попроще и победнее, вот как у них с отцом, но зато каждая комната смотрелась жилой и уютной.

Здесь же, в левом крыле даже почти вся мебель была покрыта чехлами. После того, как тётушка снова расчихалась, открыв дверь в очередную комнату, она сказала:

– Всё, хватит. В этом крыле я почти не бываю. Да и при жизни супруга эти комнаты открывались всего пару раз. А так нам вполне хватает комнат в правом крыле. Тем более, что гостей я принимаю редко. Хочешь, я покажу тебе библиотеку? Тебе должно там понравиться. – И тётушка улыбнулась. А Роза обрадовалась. Конечно, она больше любила живую природу, но, благодаря отцу, и книги были её верными друзьями. Тем более общение с мрачным прошлым немного утомило её. Было как-то не по себе. Она надеялась, что книги помогут ей отвлечь мысли.

Когда тётушка открыла дверь в библиотеку, Роза ахнула от восторга. Библиотека была просто огромной! Намного больше, чем у них дома. Отец, наверное, был бы просто в восторге, если бы у него было столько книг. Почему-то ей так казалось, хотя он никогда не жаловался, на их отсутствие.

– Ты можешь приходить сюда, когда захочешь. Я вижу ты любишь читать. Это очень похвально в твоём возрасте.

Роза едва не бросилась при этих словах тётушке на шею.

– Спасибо, большое спасибо!

О, теперь дождливые дни обрели для неё свою прелесть. И может быть даже она сможет смириться с необходимостью учиться, правда не каждый день. Но это книжное сокровище приковало её к тётушкиному имению как магнитом. Ещё бы она смогла почаще видеть Кларка и тогда тоска по степи и отцу была бы совсем преодолена.

Роза взяла пару книг, разумеется, с позволения тётушки. Но она, впрочем, была уверенна, что вряд ли в этой библиотеке можно найти что-то неподходящее или вредное для неё. Поэтому обратно, в свою комнату, она едва не бежала, обгоняя тётушку. Ей не терпелось начать чтение. Мрачное прошлое тёмных комнат было забыто. Баллады про рыцарей и романтические поэмы будили её воображение и звали за собой в такой прекрасный и волшебный мир.

Тётушка улыбалась, глядя на неё. А Роза вдруг почувствовала, что, кажется, начинает привыкать к этой жизни.

До вечера она читала. И читала бы, не спускаясь на ужин. Но, естественно, тётушка бы ей такого не позволила. Поэтому Роза, вздохнув, отложила книгу. А когда вечером дождь кончился и посветлело, да так, что даже видно стало звёзды, что несомненно обещало хороший день завтра, она даже не так сильно обрадовалась, как должна была. И всё же засыпала Роза с мыслью, что завтра увидит Кларка.

И утро не обмануло её ожидания. Погода была прекрасной настолько насколько только может быть прекрасной погода ранней осенью. Роза позавтракала, смело надела капор, накинула шаль на плечи и бросилась по знакомым тропинкам, с упоением вдыхая такой свежий воздух, напоённый ароматом мокрой листвы.

Вот и знакомая ограда. Роза пролезла сквозь неё осторожно, стараясь не замочить платье. Впереди виднелась усадьба. Всё, как и пару дней назад. И никого на тропинке. Роза побродила туда-сюда, разглядывая прекрасную усадьбу издалека. Но прогулка потеряла для неё всю прелесть. Она боялась признаться самой себе, насколько та самая одна встреча перевернула её жизнь. Ведь ей встретился самый настоящий красивый рыцарь, как в старинных балладах. И… Неужели ей теперь придётся ждать так долго, так невыносимо долго, пока их представят друг другу, пока она сможет нормально вести себя в свете, не боясь опозорить себя и тётушку?

Она подождала ещё несколько минут и уже, было направилась обратно, когда раздались шаги и её окликнули:

– Мисс Симонс!

Роза обернулась.

– Кларк! – Она обрадованно прижала руки к груди. Она правда так рада была его видеть.

– Я все эти дни был безумно занят и всё же находил время, чтобы побродить по парку в надежде встретить вас, прекрасная леди. И вот наконец-то мои надежды вознаграждены. – И Кларк улыбнулся ей. Роза ответила ему несмелой улыбкой.

– Я тоже приходила сюда каждый день. Только вчера не смогла. Тётушка не отпустила бы меня под дождь. Но вас не было, – сказала она совсем бесхитростно. Он искал её! Он пришёл в надежде встретить именно её. Сердце забилось в груди быстро-быстро.

– Я так рад! – Коротко ответил он и подошёл совсем близко.

А Роза понять не могла, что с ней творится. Ей было так приятно просто даже стоять рядом с Кларком и смотреть на него. Но, наверное, это неприлично. Она потупилась.

– Ну что же мы стоим! – Снова заговорил вдруг он. – Я как радушный хозяин должен, наверное, пригласить вас в имение, но там сейчас мой опекун. Не советую вам с ним встречаться.

– Почему? – Роза удивлённо подняла глаза на Кларка. Какое-то внутреннее чувство заставило её умолчать о том, что она знакома с полковником.

– Ну, скажем так, он не тот человек, который может понравиться дамам. Но вот напугать или прочесть нотации – наоборот, в этом он мастер, недаром столько лет служил. Поэтому я вас и не приглашаю. Но скоро он уедет, и я обязательно покажу вам имение. У полковника нет детей. И скорее всего не будет – он не горит желанием жениться. А значит имение почти моё. И я в нём такой же полноправный хозяин. О, оно конечно, не сравнится с домом миссис Грувс, но тоже вполне себе ничего. Если бы я ещё мог выписать новую мебель из Лондона, я бы несомненно это сделал. Но полковник – старый скряга. Он и слышать не хочет о том, чтобы заменить мебель. Даже в моей комнате. И приходится жить в этом старье. – Кларк презрительно скривился. А Роза вдруг почувствовала себя как-то странно и немного тревожно. Полковник твердил ей про правила, а Кларк наоборот желает нарушить эти правила. Как раз то, чего она сама так страстно желала – вырваться из оков этикета, снова носиться по родной степи босиком и петь. Вот только теперь ей почему-то казалось это неправильным. По крайней мере не так, как говорил ей Кларк.

– О, я напугал вас, наверное, – обернулся он к ней. И Роза снова забыла всё, очарованно глядя в его глаза. Наверное, ни один скульптор не нашёл бы изъяна в этой красивой и гордо посаженной голове. Внешность рыцаря. Не хватает только меча и доброго коня. – О чём вы так мило задумались?

– О рыцарях и Деве Озера, – задумчиво ответила Роза.

– О чём? – Мимолётная гримаса непонимания мелькнула на лице Кларка.

– Баллада о деве Озера, Вальтера Скотта.

– А, эти милые детские фантазии, – помахал он в воздухе рукой. – Я не люблю такое. Да и по правде говоря, настоящему мужчине не пристало много читать. – Но тут он, наверное, увидел её огорченное лицо и тут же поспешно добавил. – Но если вы своей рукой предложите мне эту книгу, я с удовольствием её прочту. – И так он это сказал, что Роза не смогла не рассмеяться.

Они проговорили очень долго. Кларк никуда сегодня не спешил, и они неторопливо прогуливались по аллее то приближаясь к усадьбе, то удаляясь от неё. Розе правда становилось неловко, когда пару раз ей в голову приходила мысль о том, что полковник может увидеть их. Но тут же исчезала. Полковник же не запретил ей приходить сюда, значит ничего плохого она не делает.

Прошло, наверное, уже немало времени, когда Кларк, словно угадал её мысли и достал из кармана часы.

– Думаю, мисс Симонс, ваша тётушка скоро спохватится и будет вас искать, как в тот, первый раз, – и он улыбнулся. Роза рассказала ему, как впервые случайно попала сюда, только про первую встречу с полковником не сказала почему-то. Что-то мешало ей. Но в другом она была полностью откровенна с Кларком и он отвечал ей тем же, рассказывая весёлые байки из его военной жизни.

– Да, наверное, мне пора идти, мистер Кларк, – тихо прошептала она его имя (а про себя добавила «Роберт», словно пробуя на вкус).

– Я буду очень рад увидеть вас снова, мисс Симонс. И с нетерпением буду ждать возможности быть вам представленным. – и он поклонился ей. Роза покраснела, кажется, до корней волос. Ах, скорей бы отучиться, и тётушка устроила бал! Тогда она обязательно сможет чаще видеть Кларка. Хотя в этом тоже было что-то, что-то такое, что мелкими коготками царапалось где-то внутри. Словно что-то неправильное.

Но она попрощалась с Кларком и почти бегом направилась к тётушкиному имению. Ей просто необходимо было успеть к обеду. А то тётушка снова будет ругать, что она загулялась.

Пока она быстрым шагом возвращалась домой по знакомым тропинкам, в голове словно сам собой вспоминался разговор с Кларком. Его ответы и слова, его взгляд. Всё это она складывала в своём сердце. Надо ж было так случиться, что из всех возможных мужчин она встретила именно его – обладавшего всеми существующими достоинствами! Как жалко, что он не может найти подходящего случая и представиться ей. Тогда он бы смог уже открыто приходить к ним в гости, без всех этих глупых условностей.

Роза рассказала ему, что к ней скоро придут учителя и как это невыносимо – учиться. А Кларк её поддержал, сказав, что он тоже не закончил образование. Пока он был юным, его учил сам опекун, а став старше, он взбунтовался и поступил в полк. Вся эта книжная премудрость нужна только тем, кто ничего сам не может в жизни добиться. И Роза была, пожалуй, с ним согласна.

Правда, вспоминался отец. Да и ей самой книги нравились. Но книги это ведь не глупые правила и задания!

Когда она, растрёпанная, едва успев скинуть капор и шаль, появилось в столовой, мисс Фламер картинно воздела руки к небу, а тётушка опять тяжело вздохнула, так что радость Розы немного померкла, и она почувствовала себя виноватой. Хотя она ведь ничего плохого не совершала – просто гуляла.

Глава 5

И это был последний день её такой беззаботной жизни. Зарядили дожди. И до конца недели она так и не смогла выбраться больше на прогулку. Наверное, Кларк напрасно ждал её, прогуливаясь по аллее. Роза, было, заявила тётушке, что хотела бы пройтись, но та в ужасе только замахала руками. Как возможно, а главное – зачем – гулять под дождём. Неужели ей не хватает книг? По правде сказать, книги были тем единственным, что хоть немного, но примиряло Розу с отсутствием ежедневных прогулок. Поэтому, вздохнув, она подчинилась. Не вечно же она будет сидеть дома, в конце то концов! Даже учиться вечно невозможно.

А в конце недели её, как и обещала тётушка, посетил учитель общих дисциплин – высокий и длинный словно жердь, мистер Томас. Роза боялась, чего – она и сама не знала. Но ей было тоскливо, печально и страшно. Тем более что тётушка настояла на своём присутствии, когда мистер Томас взялся её экзаменовать. И Роза краснела от стыда каждый раз, когда учитель скорбно качал головой. Читала она, правда, правильно и с действительно с выражением, чем заслужила скупую похвалу учителя. Но писала из рук вон плохо.

– Это не почерк настоящей леди, мисс Симонс. В пансионе даже только что поступившие девочки пишут лучше. – Поджал он губы и до боли напомнил Розе миссис Фламер.

По математике она справилась из рук вон плохо. Потому что отец учил её считать, но не настаивал на обучении, когда она не хотела. А у неё душа не лежала к точным наукам. Поэтому Роза со стыдом поняла, что сама не сможет даже ничего купить в лавке – она просто-напросто путалась во всех этих шиллингах и пенсах. Мистер Томас снова сокрушённо покачал головой. В географии познания её были более обширны, но и здесь учитель остался недоволен. В истории же она не помнила почти ничего, путаясь в датах и сражениях.

– Простите, миссис Грувс, но работа предстоит долгая и упорная, – нахмурился мистер Томас, поворачиваясь к тётушке, которая внимательно смотрела на него.

– Я вас поняла, мистер Томас. О жаловании не беспокойтесь.

– Тогда я спокоен. Послезавтра в девять утра я приду, будьте готовы, мисс Симонс. – Мистер Томас поклонился и вышел.

А Роза опустила голову. Казалось, что щеки от стыда так и горят. А в душе бушевала буря. Она многого не знала, но, пожалуй, не могла сказать, что не хотела знать. И в то же время была согласна с отцом, который несколько раз после той встречи с тётушкой повторял, словно сам себе:

– Главное – это научиться человечности, а уж познать науки можно всегда.

Увы, отца теперь нет и посоветоваться не с кем. Правда при этой мысли перед глазами вдруг возник образ человека, с которым Роза могла поговорить об этом, и она была уверенна, что он дал бы правильный совет – полковник Джексон. Но, увы, благодаря дождю, она и его теперь непонятно, когда увидит. Роза тяжело вздохнула. И словно в ответ на этот вздох тётушка произнесла, с укоризной в голосе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.