# Наследие Бездны. Под гнётом прошлого

Алексей Соболев

Рэй Хоулетт оказался на пороге желанной смерти. Но вместо загробного мира его сознание погрузилось в самые далёкие и глубокие воспоминания. Падший герой, моливший о конце, обречён пройти путь длиною в жизнь – через чертоги разума, где ждут сражения, неожиданные встречи, тяжёлые утраты и неоднозначность событий. Каждый миг из прошлого соберётся в единое и покажет истинную суть жизни. Но что Рэй увидит в сложившейся картине: шанс на исцеление или окончательное разочарование во всём?

## Пролог


2024 год

Нескончаемый топот создавал сильную дрожь, от которой ветхие здания охотно падали на прогнившую землю. Плотная стена пыли поднималась ввысь. Жуткий рёв бесчисленного множества кровожадных чудовищ прогнал мёртвую тишину прочь. Мерцающие огоньки медленно угасали. Мрак сгущался над разрушенным Центральным Замком.

Миллионы тварей со всего Дево́тусгарга сбежались на шум завершённой битвы по воле падшего повелителя. Последний приказ Ба́ртрума был довольно простым: убить Творца. Однако для самого могущественного существа армия тварей была лучом надежды на скорое завершение страданий.


Отречённый от остального мира, в падшей под гнётом Бездны столице, Рэй Хоулетт отчаянно искал в сражении желанную смерть. На протяжении нескольких часов Творец истреблял марионеток в надежде, что они смогут сделать ему подарок.

Творец рубил обезображенных исчадий на последнем издыхании, не прикладывая для этого всех сил. Его взмахи становились всё медленнее, а безудержный натиск чудовищ никак не замедлялся. В пылу битвы твари выбили клинок из руки Рэя, но это его не остановило.

Голыми руками Хоулетт начал рвать на части кричащих существ. Чёрная, холодная кровь заливала его лицо. Помимо топота и ужасающего рёва в битве начал слышаться звук рвущейся плоти и ломающихся костей. Творец оказался в самом центре безумной бойни.

Величественный сквер усеяли оторванные конечности, разорванные тела и чёрная кровь тварей. С каждой минутой их становилось всё больше. Творец беспощадно расправился уже с несколькими тысячами, но это была лишь крохотная часть от многомиллионной армии. Несмотря на беспрерывный натиск, Творец вошёл во вкус.


Уничтожая тварей бесчеловечным способом, Хоулетт начал чувствовать приятный привкус. Но не от холодной крови. Творец ощущал сладкую ярость, что придаёт ему силы, и истинное бесстрашие, которое делало из него беспощадное чудовище. Однако на этот раз гнев не был ему отвратителен. Он делал из Творца настоящую машину для убийств, которую никто не сможет остановить.

Хоулетт полностью отдался свирепой, ослепляющей ярости. Под её командованием Рэй начал убивать быстрее, прибегая к более ужасным способам расправы. За несколько минут он смог разорвать в клочья не меньше сотни. Чудовища погибали ещё до того, как они могли увидеть атаку обезумевшего Творца. Постепенно звуки бойни становились всё громче, заслоняя собой рёв и топот.

Разрывая тварей с настоящим наслаждением, окровавленный Творец добрался до разрушенной ратуши. Он сумел взобраться на возвышенность, где у него было преимущество перед неисчислимой армией. С жуткой улыбкой он ни на секунду не останавливался, всё быстрее расправляясь с тварями, образовывая вокруг себя кровавое болото.


За два часа беспрерывной бойни вокруг Хоулетта лежали останки нескольких тысяч тварей. Их чёрная кровь уже не просачивалась в руины, а постепенно образовывала озеро. Чудовища с трудом подбирались к Творцу, спотыкаясь об ошмётки сородичей и утопая в чёрном болоте. Тем временем сам Рэй постепенно терял силы. Его тяжёлое дыхание, вперемешку с тихим рыком, говорило о неимоверной усталости. Ноги с большим трудом держали в равновесии. Молниеносные атаки превратились в неряшливые попытки отбиться.

Несмотря на огромное количество растерзанных трупов и кровавое болото, тварям всё же удалось вплотную подобраться к выдохшемуся Творцу. Первую волну в виде дюжины Рэю удалось отбить, но следом грянули сотни. Нескончаемым потоком они сбили с ног желанную добычу, плотным роем заслонили собой угасающие огоньки. Твари принялись избивать Хоулетта, пытались откусить сладкую плоть, но алые доспехи были для них слишком крепкими.

Чудовища ломали длинные когти и чёрные зубы о доспехи Творца. Их жажда была сильнее, чем прежде. В этой суматохе твари отталкивали друг друга, желая попробовать на вкус Рэя. Ужасающий рёв рвал их горло с новой силой, а громкий топот начал напоминать давку. Миллионы существ взбирались друг на друга, образовывая целые горы. Несметная армия с трудом смогла уместиться на сквере и руинах Центрального Замка.


Под толстым слоем кровожадных существ Рэй не видел ни света, ни руин. Он с искренней улыбкой закрыл глаза, представляя образ возлюбленной. Хоулетт молил судьбу, чтобы этот час стал для него последним. Он больше не пытался вырваться. Для сломленного Творца эти минуты были настоящим наслаждением.

Хоулетт начал подбирать слова для Фелиции. Подготавливал речь, чтобы сказать, как сильно её любит, как сильно по ней тосковал. Он хотел рассказать ей абсолютно всё, что произошло после её смерти. Эти мысли заставили его пустить слезу, ведь, как думал Рэй, совсем скоро он наконец встретится с Фелицией. Через мгновения останется с ней навсегда, и его душа обретёт долгожданный покой.

Безумно громкий рёв начал затихать. Жуткие пасти постепенно растворялись. Тело Творца всё меньше ощущало дрожь и огромный вес множества тварей. Рэй медленно терял сознание, предвкушая счастливую гибель. В последние минуты его разум показывал образы из прошлого. Той жизни, что была наполнена не только насилием. Воображение Хоулетта рисовало всю его жизнь.


Дыхание Творца замедлялось, его сердце билось всё реже. Мгновения отделяли его от загробного мира. Размытые образы из прошлого постепенно приобретали очертания. Неразборчивая речь и тихие голоса становились яснее. Сознание Рэя отправляло его в далёкие воспоминания, показывая отрывки прошлых лет.

– Я иду к тебе, – с улыбкой промолвил Хоулетт и отправился на прогулку по аллее памяти.

## Глава первая. Проблески во тьме

I


1944 год, июнь

Италия, остров Сицилия

Госпиталь в Дже́ле

Через открытое окно тёплый ветер доносил морской аромат вперемешку с цветущими деревьями. Яркое солнце приятно грело перебинтованное лицо. Шум далёкого прибоя и непрерывное пение птиц были наравне с беспокойной беготнёй медсестёр и стонами раненных солдат. Все эти звуки изредка перебивали ревущие моторы автомобилей и парящих в небе самолётов. Именно в эти секунды Хоулетт возвращался в обыденный мир.

Рэй молча лежал на койке с закрытыми глазами, наслаждаясь звуками спокойного мира. Пение птиц ему напоминало о днях, когда не было войны. Скрип тормозных колодок автомобилей ассоциировался с бурной, но мирной жизнью в мегаполисе. Детские голоса возвращали его в беззаботное юношество. Собирая воедино палитру звуков, Хоулетт растворялся в собственных мыслях. Он старался забыть о кровопролитной войне.

Грохот разрывающихся снарядов, крики боевых товарищей, визг пролетающих пуль и рёв танковых моторов намертво засели в памяти Рэя, но он не оставлял попыток избавиться от них. Последняя операция забрала жизни многих людей из его отряда, в очередной раз оставив в живых самого Хоулетта. Он уже не раз задумывался, почему именно он. По какой причине судьба каждый раз оставляет его в живых. Быть может, у неё есть какой-то план насчёт него? Но все размышления ни разу не давали ответов Рэю. Хрупкие домыслы всегда рушились о прочную неизвестность.


Хоулетт уже целый месяц находился в койке, каждый день задумываясь о своей судьбе. Он всё глубже погружался в мысли, надеясь найти ответ. Солдаты на соседних койках за это время с трудом смогли вытянуть из Рэя несколько слов. Он не был хорошим собеседником, однако заигрывающая медсестра могла с ним беседовать, даже не ожидая ответной реакции.

Джоанна, так её звали, была заботливой, но строгой девушкой. Несмотря на милую внешность, она без труда могла угомонить солдат, которые переходили границы. Её красота очаровывала большинство вновь прибывших, но никому из них не удавалось сказать ей больше двух слов. Нелепый флирт со стороны бойцов был ей забавен, но дальше короткой беседы никто не заходил. Однако, когда привезли Хоулетта, Джоанна решила дать ему шанс, ведь он ей сразу приглянулся. Но каково было её удивление, когда Рэй даже не пытался что-либо ей сказать.

Молчание Хоулетта и отсутствие хоть какого-то внимания было вызовом для Джоанны. Ей было непонятно, что с ним не так, и она решила действовать сама. Но за весь месяц их беседа не стала обоюдной. Рэй лишь кратко отвечал на вопросы медсестры, не желая поддерживать разговор.


В этот солнечный день Хоулетт вновь задумался о смысле жизни. Терзающие мысли становились всё тяжелее. Его сознание металось в поисках ответов, но именно сегодня ему не было суждено надолго погрузиться в себя.

– Ну что, сегодня как обычно? – прозвучал нежный голос Джоанны.

Рэй с тяжёлым вздохом открыл глаза. Перед ним стояла медсестра, держа в руках поднос с завтраком.

– Пожалуй, – быстро проговорил Рэй и медленно поднялся.

– Сегодня вы будто сам не свой, мистер Хоулетт. Что-то не так?

После этого вопроса Рэй с лёгкой улыбкой посмотрел в глаза Джоанны.

– А какие у вас есть предположения?

– Плохой сон? Тяжёлые мысли? Мигрень?

– Сегодня вы превзошли себя, мисс Байер, – ехидно ответил Рэй и взял поднос.

– Не хочу хвастать, но иногда получается, – улыбнулась Джоанна.

Хоулетт присел на край койки, положил поднос на тумбу. Он хотел вновь прилечь, но слишком радостный вид мисс Байер не позволял ему этого сделать.

– Что-то ещё? – спросил Рэй.

Джоанна будто застеснялась и непроизвольно начала слегка раскачиваться. Её щёки наливались кровью, придавая им приятный нежно-розовый оттенок, а взгляд невольно бегал в разные стороны.

– Вас выписывают уже через три недели, – робко начала Джоанна. – Какие планы у вас есть на оставшееся время?

Лёгкое недоумение промелькнуло в глазах Рэя. Несложно было понять, чего хочет мисс Байер, отчего Хоулетту стало неловко. Однако он умело сдержал себя, не подав виду.

– Буду весьма признателен, если в эти недели я буду в покое, – спокойно ответил Рэй.

Милая улыбка быстро исчезла с лица Джоанны, голова невольно слегка опустилась. Хоулетт понял, что его слова были неприятны ей.

– Но если тут есть места, где можно погулять, то буду не против приятной компании, – с теплом посмотрел он на мисс Байер.

В один миг глаза Джоанны заискрились, милые ямочки на щеках появились от широкой улыбки.

– Конечно есть! – радостно начала она. – Совсем недалеко отсюда есть красивое место на побережье, я там часто бываю.

– Тогда, может, завтра? – заинтересованно спросил Рэй.

– Завтра? Отлично! То есть, хорошо, мистер Хоулетт, – застенчиво поправила себя Джоанна.

– Например, в семь вечера?

– В это время как раз солнце красиво переливается в море, – с тёплой улыбкой ответила мисс Байер.

– Тогда буду ждать вас, – уверенно сказал Рэй.

– Я ведь говорила, что с вами сегодня что-то не так, – ехидно произнесла Джоанна и направилась к выходу из палаты.

Радостная мисс Байер пыталась не выдавать эмоции, но её лёгкая походка как назло говорила о них. Глядя на Джоанну, Хоулетт сам искренне улыбнулся. Впервые за месяц это было по-настоящему.

– Чуть не забыла! – остановившись в дверном проёме, начала Джоанна. – Во дворе вас кое-кто ждёт.

– Кто же? – удивился Рэй.

– Он назвался вашим другом. А ещё он майор, если не ошибаюсь.

– Спасибо, мисс Байер. Если это возможно, то передайте ему, что скоро буду.

– Конечно! – воскликнула Джоанна и покинула палату.


Хоулетт несколько минут просидел в раздумьях. Но на этот раз мысли были не о войне, а о недолгой беседе с девушкой. Прокручивая в голове диалог, он испытывал отдалённое чувство радости. Ему было приятно оттого, что сумел обрадовать Джоанну. Именно это ощущение подарило ему надежду, что война – это оковы, которые удерживают его от самых обыденных радостей мирной жизни.

С греющими мыслями Рэй начал медленно снимать бинты с лица, приводить себя в порядок. Ему было нелегко поднимать руки из-за треснувших рёбер, тяжело передвигаться из-за недавнего ранения в правое бедро. Тем не менее, Хоулетт сумел перебороть назойливую боль и направился во двор. Перед выходом он взглянул на себя в зеркало, провёл рукой по едва зашившей ране на лице, что была аккуратно проведена через весь левый глаз.


II


– И знаете, что он сделал? – воодушевлённо задал вопрос майор.

– Даже не могу предположить, сэр, – наигранно ответила Джоанна.

– Схватил его за волосы и швырнул так сильно, что он выбил дверь своей головой! Ха-ха-ха!

– Ты это о ком? – прозвучал внезапно голос Рэя.

Мисс Байер растерянно оглянулась, в то время как майор лишь широко улыбнулся.

– А вот и наш матёрый капитан! – радостно начал офицер. – Рэй, мать его, Хоулетт! Как же я рад тебя видеть, старик!

Майор накинулся на Рэя с крепкими объятиями, не думая о его состоянии. Джоанна глядела на это с неким недоумением, чувством дискомфорта. Оно и неудивительно, ведь она не ожидала такой реакции от майора.

– Поаккуратнее, Мика! – буркнул Рэй. – Хочешь мне рёбра доломать?

Офицер быстро отпустил Хоулетта, но продолжал держать его за плечи. Мика смотрел на Рэя с теплом, улыбка не сходила с его лица.

– Всё такой же ворчливый и недовольный! – подшутил майор.

– Мистер Хоулетт, а где ваша повязка? – обеспокоенно спросила Джоанна.

– Она мне больше не нужна, мисс Байер. Не стоит волноваться, – спокойно ответил Рэй.

– Ваша рана ещё не полностью затянулась, вам нельзя в таком виде на улицу!

– Я всего лишь дам ей немного подышать, а потом перебинтую, хорошо? – слегка улыбнулся Хоулетт.

Девушка лишь тяжело вздохнула, но ничего не ответила.

– Сэр, – кивнула Джоанна майору и пошла в госпиталь.

– Мисс, вы куда?

– К пациентам, – робко отвечает девушка. – Мне нельзя надолго уходить, сэр.

– Дисциплина, значит. Хвалю!

Девушка наигранно улыбнулась и слегка кивнула, перед уходом заглянув в глаза Рэю. Хоулетт ощутил на себе что-то необычное, то, что испытывал очень давно. От такого взгляда ему стало одновременно неловко и радостно, но разобраться в этом он не успел.

– Ух! Какая фигурка… А походка! Глаз не оторвать! – со страстью говорит майор. – Я тебе завидую, старик!

– Ты о чём? – спросил Рэй, поворачиваясь к Мике.

– Да брось! Неужели ты не видишь, как она на тебя смотрит? Ты ей однозначно по вкусу! А её имя… Знал бы ты значение, старик!

– Когда ты рядом, у меня не остаётся шансов, – усмехнулся Хоулетт.

– Давай тут без этого, ладно? – съязвил майор.

Рэй ехидно улыбнулся и присел на лавочку. Мика видел, как кривится лицо Хоулетта от боли, но не стал предлагать помощь, зная, что тот откажется.

– Классный шрам будет, – произнёс майор.

– Да, уже пятый, если считать.

Мика присел рядом.

– Хорошо здесь, – начал он. – Солнце греет, относительно спокойно, медсестрички неплохие. Жаль, остаться не могу.

– Куда на этот раз отправляют?

– Во Францию. Наши открывают второй фронт и лишние руки им не помешают.

– И когда?

– Через пять часов, – Мика в мгновение поник.

Хоулетт с тяжестью взглянул на старого друга. Он понял, что эта встреча несёт в себе трагический посыл.

Разделяя страх и неизбежность предстоящего, Рэй положил руку на плечо майора. Несколько минут они сидели в полной тишине. От гнетущих мыслей даже окружающие звуки проходили мимо ушей. Старым друзьям не нужны были слова, ведь их связь была необычайно крепка.

– Вот оглядываюсь назад, – неожиданно нарушил тишину Мика, – и складывается ощущение, что это был всего лишь крепкий, но недолгий сон. Будто раньше не было нас, а кто-то эти воспоминания в нас погрузил.

Рэй убрал руку с плеча товарища. Слова Мики погрузили Хоулетта в глубокие размышления. Он понимал, что имеет в виду собеседник, ведь он также отдалился от прошлого.

– Я всё больше начинаю забывать о днях, когда было мирное небо над головой, – начал Рэй. – Даже находясь здесь, я с трудом могу вспомнить, каково это было. От чётких картинок я вижу лишь очертания, звуки теперь больше напоминают взрывы.

– Зато я никогда не забуду, как ты разбил стекло в машине миссис Хилли, – легко посмеялся Мика.

– Ха! Её вопли врезались мне в память, – усмехнулся Рэй.

– Это уж точно! Чёрт, сколько уже лет прошло? Пятнадцать?

– Что-то около того.

Смех ненадолго заслонил тяготеющие мысли, но не увёл их полностью. Старые друзья вновь поддались печали. Однако каждый из них осознавал, что их жизни им больше не принадлежат. Теперь нет смысла думать о том, как могло бы быть.

– Значит, майор? – спустя пару минут спросил Рэй.

– Как видишь. Ничего, и тебя повысят.

– Мне оно и не сильно нужно, если так подумать.

– Брось! – воодушевился Мика. – Ты столько сделал для страны, что уже должен ходить полковником!

– Скажи мне, ты видел хоть одного полковника, которому двадцать семь? – усмехнулся Рэй.

– Настолько молодых – нет. Но я старше тебя всего-то на пару лет, а уже майор! – гордо заявил Мика. – А если мы с тобой будем выполнять задачи в том же темпе, то звание повыше не за горами! Полковники Мика Грэнхолм и Рэй Хоулетт. Звучит, не так ли?

Рэй усмехнулся от воодушевлённой речи друга. Однако звание Хоулетту не нужно было. Он изрядно устал от войны, сложные операции и потери стали для него тяжким грузом. Но после подписания контракта некуда было деваться. Правительство не отпустит столь ценных и опытных бойцов.

– Эх, – продолжил Мика, – а ведь всё могло быть иначе. Мы бы с тобой работали на какой-нибудь фабрике, завели семью. Может, уже успели бы детишек заделать.

– Ты и семья? – посмеялся Рэй.

– Ну а что? По-твоему, я не гожусь в семьянины?

– Прости, конечно, но такая жизнь не для тебя.

– Может ты и прав, но я бы попробовал.

– Неужели ты готов каждый вечер засыпать с одной и той же девушкой? И не просто засыпать, а быть ей верным всю жизнь?

– У-у-х! От одной мысли стало не по себе, – усмехнулся Мика. – Но ты ведь меня знаешь – я люблю пробовать что-то новое.

– Вот именно, Мика, я тебя знаю, – с насмешкой произнёс Хоулетт.

– Ну а ты об этом не задумывался?

– Как бы тебе ответить, – начал Рэй. – Я человек не общительный. Мне сложно даются новые знакомства, а с девушками тем более. Как бы это странно не прозвучало, но под градом пуль я чувствую себя спокойнее.

– Дурак ты, дурак, – Мика с искрящимися глазами посмотрел на Хоулетта. – Слушай, буду откровенен – ты не красавец, но девушки на тебя заглядываются. Когда мы гуляли компанией, я не переставал тебя знакомить с очередной пассией. Это было не по доброте душевной, а потому что они сами просили об этом.

– Не надо лести, – смутился Рэй.

– А это и не лесть! – оскорбился майор. – У многих девушек был к тебе нездоровый интерес! Да чего тут далеко ходить – твоя медсестра слюни по тебе пускает, а ты, как дундук, либо не замечаешь, либо и вправду со странностями!

– А может, я жду ту самую?

– Если ты будешь и дальше всех отталкивать, то так и помрёшь одиноким, обделанным стариком!

– Ты так уверенно говоришь об этом, потому что у нас разные взгляды, – смело заявил Рэй.

– Разные образы жизни, но никак не взгляды! – Мика пододвинулся поближе. – Слушай, если ты не позовёшь на свидание эту медсестричку…

– Мисс Байер, – поправил Хоулетт.

– Мисс Байер, ладно. Так вот: если ты сегодня же не позовёшь её, то я тебя найду и сломаю язык. Он тебе всё равно уже не понадобится!

– Спешу тебя огорчить, – с улыбкой говорит Рэй. – В языке нет костей, его не сломаешь.

– Да без разницы!

– И завтра мы идём с ней на прогулку, – гордо закончил Хоулетт.

Брови поднялись так высоко, что глаза Мики стали казаться огромными. Вместе с этим на его лице растянулась ехидная улыбка.

– Не врёшь?

– Никому и никогда, старик.

– Ну ты и засранец! – радостно взбушевался Мика. – Я ему толкую, распинаюсь перед ним, а он уже всё сделал. Ударил бы я тебя, но боюсь, рассыплешься!

Старые друзья ещё долго беседовали. Они предавались воспоминаниям, шутили друг над другом. В тёплой беседе они позабыли об ужасах войны.

Мика гордо рассказывал о боевых заслугах, как умело выполнял поставленные задачи. Как его награждал сам Джордж Паттон. Мика не забыл упомянуть и о девушках, которых он повстречал. С одной даже казалось, будто всё по-серьёзному, но отправка в другую точку и ранение навсегда разделили их.

Хоулетт внимательно слушал рассказы друга, изредка подкидывая колкие шутки. Рэй не любил хвастаться, но не умолчал об операциях в Северной Африке. Также он рассказал, что ему удалось взять в плен немецкого генерала.

За тёплой беседой верных друзей незаметно наблюдала Джоанна. Со второго этажа она видела, как оживлённо общается Рэй. Улыбка не сходила с его лица последний час, его активная жестикуляция говорила о настоящей радости. Благодаря майору Джоанна увидела настоящего Рэя, который не скрывается за маской отречённости и самобичевания.


Время пролетело незаметно. Солнце уже давно пересекло зенит. Настал час для расставания. Миг, когда вся радость сгинет. Долг службы вынуждал майора уйти. Покинуть старого друга, заведомо не зная, позволит ли судьба встретиться вновь.

– Не люблю с тобой видеться, потому что сразу куда-то улетает время, – с тёплой улыбкой сказал Мика.

– Если бы ты знал, что такое молчание, может и не так быстро бы тикали часики, – в ответ улыбнулся Рэй.

Мика неохотно поднялся. Следом встал Хоулетт. Несколько секунд они смотрели друг на друга в полной тишине. В их глазах отчётливо виднелись страх и сожаление. Вновь они вынуждены прощаться на неопределённый срок.

Рэй протянул руку, Мика крепко её схватил. Через миг Хоулетт сильно его обнял, ощущая взаимное тепло.

– Ты давай там не умирай только, ладно? – сдерживая слёзы промолвил Рэй.

– Только если рядом с тобой, брат, – с трудом ответил Мика.

– А как вернёмся, найдём бар…

– Ты главное не переборщи! – слегка слёзно посмеялся майор.

– Да плевать! Главное рядом с тобой!

От крепких объятий осталось только послевкусие. От душевной беседы только память. Этот миг был крайне тяжёлым, чтобы сдержать слёзы. Но Рэй и Мика держали себя в руках. За мужеством и стойкостью скрывались мучительные чувства.

– До скорой встречи, брат, – похлопал по плечу Рэя майор.

– Надеюсь, до слишком скорой, брат, – взаимно ответил Хоулетт.


Хоулетт зашёл в тихую палату. На соседних койках уже не было солдат. Лишь заплаканная Джоанна встретила его. Рэй увидел её, хотел что-то сказать, но не успел: мисс Байер быстро покинула палату, оставив его в недоумении.

Этот день обещал быть таким же, как и предыдущие. Ничто не предвещало столь мрачных мыслей. Сознание Рэя с трудом сдерживало поток разрывающих эмоций. Опустошение и неимоверная печаль поселились в его душе.

Рэй взглянул на поднос с ужином, который так заботливо подготовила Джоанна. Картофельное пюре с котлетой и яблочный сок в прозрачном стакане выглядели аппетитно, но сейчас Хоулетт хотел лишь одного: вернуться в то время, когда в мире царило умиротворение. Он лёг и закрыл глаза, надеясь, что завтрашний день не позволит вспомнить о сегодняшнем.


III


Крепкий сон без сновидений. Лишь мимолётный мрак, в котором сознание Рэя тщетно металось в разные стороны. Вторую неделю его воображение ничего не рисовало. Но был и незначительный для Рэя плюс: он просыпался с полными силами.

Когда сознание возвращалось из мира теней, Хоулетт не открывал глаза. Он старался самостоятельно представить желанную картину, в которой всё иначе. Однако эти фантазии не длились долго, ведь заботливая Джоанна всегда приходила спустя пару минут после его пробуждения.

– Доброе утро, мистер Хоулетт, – прозвучал приятный голос девушки.

– Лишь благодаря вам оно доброе, мисс Байер, – радушно отозвался Рэй.

Открыв глаза, Хоулетт вновь увидел тёплую улыбку. Ему было приятно видеть её каждое утро, но в силу своей сдержанности никогда себя не выдавал.

– Что у нас сегодня?

– Молочная каша с небольшим количеством сливочного масла и чёрный чай, – радостно ответила Джоанна.

– Два сахара? – заглянул Рэй ей в глаза.

– Два, – мило улыбнулась она.

– Ох! Великолепно!

Хоулетт аккуратно взял поднос и, случайно или нет, слегка коснулся руки мисс Байер. В тот же миг Рэй посмотрел ей в глаза, стараясь скрыть тревогу. Но как же он удивился, когда увидел в её взгляде то же самое.

В неловком молчании Рэй присел на койку, нелепо держа поднос в руках. Мисс Байер в это время неряшливо поправляла распущенные пряди тёмных волос. Лишь один вопрос был в их головах: отчего именно стало так неловко. Но никто не осмелился что-либо сказать по этому поводу.

– Приятного аппетита вам, – робко прервала тишину Джоанна.

– Благодарю, мисс Байер, – застенчиво ответил Рэй.

Девушка направилась к выходу, не отпуская мысли о произошедшем. Хоулетт положил завтрак на тумбочку, как вдруг в его сознании родился вопрос.

– Мисс Байер, – окликнул он.

– Да? – заинтересованно отозвалась Джоанна.

– Сегодня, в семь вечера… Ваши планы не изменились? – после этого Рэй слегка покраснел и начал ругать себя, думая, что задал неуместный вопрос.

– Для вас я найду лишнюю минутку, – ехидно улыбнулась девушка и покинула палату.

Необычное чувство грянуло. Сердце то вырывалось наружу, то почти замирало. Впервые за долгое время Рэй ощущал нечто похожее на ликование. С лёгкой улыбкой он принялся завтракать, думая о Джоанне.


Этот день был по ощущениям Рэя каким-то другим. Не сказать, что особенным, но причудливым точно. Удивительное спокойствие, словно бальзам, заслонило опустошение и тревогу. Мысли о друге были невыносимо тягостными, но именно сегодня они не терзали Хоулетта. Некое чувство уверенности в завтрашнем дне и в скорой встрече с Микой приободрило Рэя. Вот только откуда эта уверенность? Неужели на него так влияет Джоанна? Размышляя над этим, Хоулетт не мог скрывать довольную улыбку.

Рэй искал укромное местечко, попутно прогуливаясь во дворе госпиталя. Он заметил, что даже окружение не было похоже на обыденное: пение птиц не прерывали рассекающие небо самолёты; военная техника не гремела по асфальту; морской аромат не перебивали выхлопные газы. Хоулетт наслаждался настоящей идиллией. В этот день ничто не напоминало ему о войне.

Найдя уютную тень в небольшом парке, Рэй открыл последние страницы романа «По ком звонит колокол». Эта история тронула его до глубины души, отчего он жадно проглатывал целые главы залпом. Несмотря на внешнее безразличие, Хоулетт по-настоящему испытывал эмоции, вызванные содержанием этого романа.

Прочитав последние строки, Рэй взглянул на часы.

– Чёрт, всего двадцать минут осталось! – тихо воскликнул он, только сейчас вспомнив о времени.

Хромая на правую ногу, он спешил в палату, чтобы привести себя в порядок перед встречей. С каждым шагом боль становилась сильнее, но желание быть пунктуальным брало верх. В конце концов Рэй сменил неряшливую походку на прыжки на одной ноге. От смены тактики он, конечно, не стал выглядеть менее нелепо.


Хоулетт наконец добрался до палаты. С тяжёлым дыханием начал искать подобающую одежду. В этой суматохе он случайно задел плечом шкафчик, отчего тот упал на пол.

– Ну ты серьёзно?! – злобно буркнул он и начал поднимать шкаф.

Пришлось сильно напрячься, чтобы поднять деревянную махину. Только шкаф встал на своё место, Рэй сразу схватился за рёбра. Боль сковывала всё его тело, отчего он пригнулся. Хмурясь от жжения, Рэй разглядел на полу листок бумаги. Хоулетт сумел дотянуться до него, не разгибаясь, раскрыть письмо и прочитать красивый почерк: «Прошу прощения, но я, к сожалению, задержусь. Надеюсь, это вас не оскорбит. Джоанна».

– Фу-у-ух! – с облегчением выдохнул Рэй.

Для него это письмо было спасением, ведь к назначенному времени он бы никак не успел. Однако следом за облегчением пришла лёгкая тревожность, ведь Джоанна не сообщила, на сколько именно задержится. И вновь Хоулетт начал спешить.

Рэй быстро схватил мыло, практически содрал полотенце с вешалки. Все его движения напоминали буйного медведя. Невзирая на боль, он помчался в душевую, где его ожидала ледяная вода. Но куда деваться, времени ведь совсем нет.


Хоулетт примчался обратно в палату с голым торсом, на котором виднелись шрамы от предыдущих ранений. Бросив на койку все принадлежности, он начал небрежно надевать одежду, более подходящую для подобных мероприятий: лёгкую бежевую футболку и коричневые шорты.

Когда весь образ был собран, Рэй не смог найти обувь: около тумбы были только больничные тапочки и кирзовые ботинки. Тогда он начал искать во всей палате, заглядывая под каждую койку. И именно в этот миг пришла Джоанна.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – сдерживая улыбку, спросила она.

Когда Рэй услышал её голос, он захотел провалиться сквозь землю от стыда. Но было уже поздно придумывать какие-либо оправдания.

– Мисс Байер! – живо начал Рэй, медленно поднимаясь. – Не ожидал увидеть вас так… рано…

Хоулетт увидел совершенно иной образ Джоанны: лёгкое белое платье в горошек, которое подчёркивало её фигуру, и миленькие белоснежные туфельки. Её волосы были собраны в хвостик, а на шее виднелся крохотный медальон. Несомненно, этот вид очаровал Рэя, отчего он на секунду впал в ступор.

– Я могу прийти позже, если вам угодно, – подшутила она.

– Что вы, ни в коем случае! Я уже готов.

– Вы пойдёте босиком?

Рэй робко взглянул на свои ноги, осознавая, что выглядит более нелепо, чем ощущает себя.

– А знаете, – говорит он, подходя к своей тумбе, – я пойду в этом.

– Хороший выбор, мистер Хоулетт. Эти тапочки отлично сочетаются с футболкой, – ехидно улыбнулась она.

– И я так думаю, – подыграл Рэй.

Хоулетт подошёл к мисс Байер, стараясь не смотреть ей в глаза. Сама же девушка чувствовала себя не менее неловко, однако она умело контролировала себя. В робком молчании они направились к побережью.


IV


Солнце медленно подходило к линии горизонта. Дневной шум сменился стрекотанием сверчков и тихим прибоем. На ясном небе постепенно загорались далёкие звёзды. Улицы города были почти пустыми. Прохладный ветер с моря оставлял в лёгких приятный аромат свежести.

Стеснительный Рэй и радостная Джоанна медленно шли по набережной. Тёплое море приятно ласкало стопы девушки, мягкий песок охотно принимал их в объятия. Джоанна будто парила в дивной походке, наслаждаясь моментом полной беззаботности.

Хоулетт шёл по следам мисс Байер, искренне улыбаясь. Он был очарован её лёгкостью, обворажён её красотой. Рэй не мог не восхищаться этим вечером, ведь перед ним было главное украшение. В этот момент он целиком и полностью отдался безусловно приятному моменту, позабыв обо всём.

С той минуты, как они покинули госпиталь, никто так и не обронил ни слова. Поначалу сказывались стеснение и неловкость, однако совсем скоро необходимость беседы сошла на нет. Рэй и Джоанна понимали, что этим мигом нужно наслаждаться в полном безмолвии. И именно благодаря молчанию они начали чувствовать друг друга иначе.


Джоанна вела Хоулетта к своему тайному месту, куда она никого не приводила прежде. Долгий путь сопровождался великолепным видом и комфортной обстановкой.

– Мистер Хоулетт, вы не устали? – неожиданно прозвучал счастливый голос.

– Устать от всего этого? Да вы шутите! – окрылённо ответил Рэй.

– Я беспокоюсь о ваших травмах.

– Этот вечер меня исцеляет, мисс Байер, – с теплом сказал Хоулетт.

– Тут немного осталось, – радостно произнесла Джоанна.

– А я и не спешу.

Через десять минут они оказались на крохотном островке, что находился в пятнадцати метрах от берега. Звёздное небо здесь казалось ярче, ведь огни города находились слишком далеко. Стрекотание сверчков сменилось на исключительно завораживающий звук спокойных волн и лёгкого ветра.

– Добро пожаловать в моё убежище, – с мягкой улыбкой объявила Джоанна.

– Тут так… – запнулся Рэй.

– Красиво?

– Мне не хватит слов, чтобы сказать, что сейчас чувствую, – поддавшись изумлению, проговорил Хоулетт.

Девушка необычайно мило улыбнулась. Она почувствовала, что попала ему прямо в сердце.

– Мисс Байер, мне теперь ещё больше неловко, – робко сказал он.

– Отчего же?

– На свидании, насколько мне известно, полагается что-то дарить…

– А мы разве на свидании? – перебила Джоанна.

Хоулетт растерялся. Он не знал, что сказать. Её слова сбили его с толку. Однако через несколько секунд Рэй увидел на лице Джоанны ехидную улыбку, которую она намеренно не скрывала.

– Я шучу, мистер Хоулетт, – усмехнулась она.

В ответ Рэй лишь пристально взглянул и улыбнулся. Всё же ему было сложно понять мысли Джоанны, но он предчувствовал, что вскоре сможет раскусить её.

– И как часто вы тут бываете? – поинтересовался он.

– Почти каждый вечер, – спокойно отвечает мисс Байер. – Лишь здесь я могу ни о чём не думать.

– Хочу сказать, что это место идеально подходит для такого.

– И вы первый, кому я это показываю, – заглянула ему в глаза Джоанна.

– Я – избранный?

– Можно сказать и так…

Джоанна взяла Рэя за руку. В её глазах искрилось счастье, которое медленно перешло и к Хоулетту. Нечто крайне сильное промелькнуло между ними, но в этот раз они не отстранились. Они смело смотрели друг другу в глаза, ощущая разжигающуюся страсть.

Несколько минут они заглядывали друг другу в душу, пока Джоанна не опустила взгляд. Она начала медленно присаживаться, подтягивая за собой Хоулетта. Они вместе наблюдали за последними лучами солнца, которые так красиво переливались в тёмном море.

– Можно задать вопрос? – прервал молчание Рэй.

– Конечно, – нежно проговорила она.

– Почему вы вчера плакали, когда я вернулся в палату?

После этого вопроса Джоанна слегка отстранилась от Рэя.

– Простите, если я…

– Всё хорошо, – ненадолго задумалась она.

Рэй чувствовал себя бестактным и наглым, слишком самоуверенным и даже бессердечным. Он понимал, что этот вопрос задел Джоанну. Хоулетт подбирал слова, но как назло ничего внятного не получалось. Восхитительный момент был упущен из-за глупости. Но так думал только Рэй.

– Когда я увидела вас впервые, – тихо начала Джоанна, – я думала, что вы слишком травмированы. Вы были так отречены от всех, так далеко ушли в себя… Но потом я поняла, что это лишь маска. Я хотела вас вернуть, но вы не оставляли мне никаких шансов.

– Но почему? Почему вы хотели мне помочь? – серьёзно спросил Рэй.

– Потому что я знала, что вы не такой. Вы себя корите, каждый день уничтожаете. Я не могла оставить вас…

– И несмотря на моё молчание, вы не оставляли попыток.

– Я верила, что у меня получится. А когда пришёл ваш друг, я наконец увидела вас, – Джоанна повернулась к Рэю. – Именно тебя, а не того, кого видела прежде. Настоящего тебя, который умеет улыбаться, который не боится показывать себя остальным.

Хоулетт в одно мгновение почувствовал подкрадывающийся стыд. Ощущение, которое было так неприятно, что не хотелось ничего говорить. Однако слова Джоанны дали ему понять кое-что ещё.

– Вы кого-то потеряли? – тихо спросил Рэй.

– Отца… и брата, – промолвила Джоанна.

Теперь Рэй понял, почему она выбрала его. И от этих мыслей ему стало ещё больше дискомфортно. Но не оттого, что он напоминает ей об отце или брате. Рэй осознал, что она увидела в нём родственную душу и пыталась вернуть её, а он бесцеремонно отстранялся.

Хоулетт видел, как глаза Джоанны набираются слезами, как умело она держит себя в руках.

– Мне очень жаль, мисс Ба…

– Довольно слов, – приложила она указательный палец к его губам.

Джоанна медленно провела ладонью по щеке Рэя и приблизилась к нему. Недолго глядя в глаза, она нежно поцеловала его в губы. Приятное послевкусие от аккуратного прикосновения заставило сердце Хоулетта биться чаще. Он не смог удержаться и поцеловал её в ответ. После этого их глаза загорелись невообразимой страстью.


Под звук тихих волн, под ярким звёздным небом Рэй и Джоанна слились воедино в горниле чувств. Для них в этот миг ничего не существовало, мир будто растворился в тишине и бесконечной пустоте. Страсть сделала из них рабов, но именно она и объединила.

## Глава вторая. Мгновения тишины

V


1944, декабрь

Италия, остров Сицилия

Холодные капли непрерывно били по окнам ранним утром. Мягкий свет от угасающей свечи создавал причудливые тени на бежевых стенах. Терпкий, но приятный древесный аромат витал в спальне. Старые часы тихонько щёлкали, отсчитывая секунды. Рэй и Джоанна лежали под тёплым одеялом, наслаждаясь расслабляющей атмосферой.

Мисс Байер аккуратно водила пальцами по шраму на торсе дорогого ей человека, не думая ни о чём. Хоулетт молча смотрел в окно, ожидая первые лучи солнца. Очередная бессонная ночь, проведённая в тёплой беседе обо всём.

Джоанна вдохновенно рассказывала о давней мечте, в которой она живёт вместе с дорогим человеком на берегу небольшого озера. В лесной глуши, у подножия гор, подальше от всего мира, блаженствуя от каждого мгновения. Рэй же поделился, что всегда мечтал иметь в распоряжении собственную лодку, чтобы рассекать моря и океаны, где нет ни городской шумихи, ни отравленного воздуха, ни людей: только он и тишина.

В эти мгновения они становились ближе. Каждый разговор, каждое слово роднило их. За пять месяцев совместной жизни в личном доме, который Рэй приобрёл за накопленные средства за всю службу, они стали друг другу почти семьёй. Однако Хоулетта всегда что-то гложило, но делиться мыслями с Джоанной он не хотел.


Мысли о войне, пережитых операциях, потерях и старом друге не отпускали Рэя. Безусловно, они стали гораздо реже навещать его благодаря Джоанне, но эти нечастые визиты сильно омрачали душевное состояние. Хоулетт будто предчувствовал, что скоро за ним придут. Его вновь отправят на фронт, вырвав из мирной жизни.

За то время, что Рэй находился рядом с мисс Байер, он отвык от войны. Он вкусил сладкие плоды той жизни, которая могла быть. Последние месяцы он был по-настоящему счастлив, но обстановка в мире не позволяла целиком и полностью отдаться этому.

Джоанна замечала размышления Рэя, но не хотела об этом спрашивать. От одной мысли, что он может её покинуть, мисс Байер испытывала неописуемый страх. Она желала жить настоящим, не думая о трагическом возможном. Тем не менее, когда Хоулетт покидал дом, Джоанна выпускала наружу подавленные эмоции, в одиночестве заливаясь слезами.


Это утро было каким-то особенным. Погода за окном словно намекала на что-то, навевая тревожные мысли. От этого сердце Рэя билось учащённо. Джоанна лежала на его груди, ощущая громкий бой внутри него.

– О чём думаешь? – прошептала она.

Хоулетт не услышал её, копаясь в своём сознании.

– Милый, всё хорошо? – обеспокоенно спросила Джоанна.

– Да… да, всё хорошо, – спокойно ответил он и нежно поцеловал её в лоб.

После этих слов мисс Байер лишь тяжело вздохнула.

– Какие планы на сегодня?

– Мистер Джиротти просил ему помочь, – отвечает Рэй.

– Снова что-то с машиной?

– Да, – усмехнулся он. – Его грузовичок уже совсем старенький, буквально на последнем издыхании.

– Они ведь почти ровесники, – ехидно говорит Джоанна. – Удивительно, что он вообще ещё на ходу.

– Кто именно? – подшутил Рэй.

Девушка мило посмеялась, после чего крепко прижалась к груди Хоулетта. Ей так не хотелось отпускать его из тёплых объятий, но первый луч солнца говорил о необходимости вставать.

Рэй крепко прижал к себе Джоанну, ощущая её нежную кожу и спокойное дыхание. После этого он медленно поднялся и пошёл в душ. В это время мисс Байер заправила кровать и направилась на кухню, чтобы приготовить завтрак.


Дождь прекратился. Тучи позволили солнцу показаться во всей красе. Улицы города начали говорить голосами жителей. Хоулетт уже пришёл к мистеру Джиротти.

В небольшом гараже они ремонтировали старый грузовик, который был необходим для перевозки продовольствия к магазинам.

– Мне всё не даёт покоя один вопрос, мистер Джиротти, – начал Рэй, занимаясь под рамой грузовика, – откуда вы знаете наш язык? Причём так хорошо, что и не скажешь, что вы местный.

– Разве я не говорил? – прозвучал хриплый голос.

– Думаю, я бы запомнил.

– А ты, как погляжу, настойчивый малый, – усмехнулся мистер Джиротти.

– Что ж, этого не отнять.

Хоулетт вылез из-под грузовика и начал протирать руки уже грязной тряпкой. Он с улыбкой смотрел на мистера Джиротти.

– И всё же не скажете? – спросил он.

Пожилой мужчина поднял голову из-под капота. Он ехидно глядел на любопытного Рэя.

– Когда ты пришёл, я и подумать не мог, что ты будешь задавать так много вопросов, – улыбнулся он.

– Вы не подумайте чего плохого, это всего лишь любопытство.

– Ты мне лучше скажи вот что: как у вас с Джоанной?

Рэй положил тряпку на деревянный стульчик.

– К счастью, всё более чем хорошо, – с теплом ответил он.

– Ты уверен?

Этот вопрос показался Хоулетту довольно странным, однако вскоре он понял, что мистер Джиротти о чём-то догадывается.

– Вы что-то хотите мне сказать? – серьёзным тоном спросил Рэй.

Мужчина положил гаечный ключ на раму, подошёл к ведру с водой и начал отмывать руки, попутно обращаясь к Хоулетту:

– Когда ты приходишь, я вижу, что ты о чём-то думаешь. Эти мысли тебя тянут на дно.

– Откуда вам знать, о чём я думаю, – начал Рэй. – Не сочтите за оскорбление, но вы ведь не провидец.

– Да, не провидец, – мистер Джиротти взял полотенце и подошёл к Хоулетту. – Но поживи с моё и научишься читать людей как открытую книгу.

Рэй ничего не отвечал. Он лишь внимательно смотрел на мужчину.

– Ты уже долго находишься здесь, – продолжил мистер Джиротти. – Ты обрёл мир в разгар войны, однако это тебе не принесло покоя. Каждый день тебя терзают мысли. И не о войне, а о возвращении.

– Ну тут вы точно ошиблись, – ехидно произнёс Рэй.

– Ты вроде парень смышлёный, но лгать – это не твоё, – улыбнулся мужчина.

– Простите, но я не понимаю, к чему вы клоните.

– Джоанна тебя любит, – с пронзительным взглядом начал старик. – Искренне любит. Я-то уж знаю, поверь. И её выбор я не считаю ошибкой.

– Спасибо конечно, но это ведь не всё?

Мистер Джиротти присел на стульчик. Недолго смотрел в пустоту. После тяжёлого вздоха продолжил:

– Она хорошая девчонка, заботливая и верная. Ты для неё оплот. Особенно в наше время… Но ты не замечаешь или не хочешь этого делать. Понимаю, война меняет людей, но если ты не отпустишь эти мысли, то как собираешься жить дальше?

Хоулетт ничего не отвечал. Ему стало неприятно от осознания правды. Рэй действительно задумывался о возвращении на фронт, но Джоанна не позволяла этого сделать. Ему было неспокойно от мысли, что он бездействует, в то время как на линии огня погибают люди.

Несколько секунд они стояли в тишине. Рэй ощущал на себе пронзительный взгляд старика. И из-за этого становилось только тяжелее.

– Ты рвёшься в бой, но не думаешь, как на это отреагирует Джоанна, – прервал молчание Джиротти. – Хочу сказать вот что: сейчас ты живёшь так, как многие и мечтать не могли. Дома тебя ждёт любящая девушка, вокруг спокойный мир. А мысли о войне губят не только тебя, – старик встал и положил руку на плечо Хоулетта. – Оставь всё это в прошлом, перестань мучить её и живи с ней в любви.

Мистер Джиротти убрал руку и направился в дом, оставив Рэя наедине с собой.

Хоулетт задумался над словами мужчины. Начал понимать, что тот прав. Конечно, Рэй не переставал думать о смертях, но постепенно приходил к тому, что это его шанс на новую жизнь. Он понял, что судьба привела его к Джоанне не просто так. Он столько раз мог погибнуть, но всё время выходил сухим из воды. Жнец не пришёл за ним лишь потому, что сам Господь дал шанс начать всё сначала.


Яркое солнце приятно согревало идущего домой Хоулетта. Принятое решение о новой жизни наполняло сознание радостью. Рэю будет нелегко забыть о войне, отринуть мысли о возвращении, но он чётко поставил себе цель начать всё сначала.

Представляя себе мирное будущее, Рэй спешил к Джоанне, чтобы обнять её как можно крепче. Прижать так сильно, чтобы ощутить её тепло каждой частичкой своего тела. Но поток греющих мыслей прервал мужской голос.

– Сэр, постойте!

Хоулетт обернулся и увидел мужчину в военной форме.

– Сержант, – поприветствовал он.

– Сэр, вы капитан Рэй Хоулетт? – серьёзно спросил он.

Этот вопрос прозвучал для Хоулетта словно выстрел. Тяжесть в груди сковывала сердце и не позволяла сделать глубокий вдох. Рэй понял, что именно хотело ему сказать утро.

– Да, я, – промолвил он.

Сержант достал из нагрудного кармана листок и протянул его Рэю.

– Это вам, сэр. Отбытие в восемь утра.

– Спасибо, сержант, – нехотя взял листок Хоулетт.

После этого солдат пошёл дальше. Рэй, в свою очередь, стоял как вкопанный, с искренним страхом глядя на бумажку. Обратная сторона показывала ему подпись. Печать говорила о серьёзности. В один миг греющие мысли разбились о жестокую реальность.


VI


Прозвучал скрип двери. Медленные шаги разносились тихим шумом по коридору. Джоанна подбежала к Рэю и крепко обняла его, поцеловав в щёку. После помчалась обратно на кухню.

Аромат свежесваренного супа врезался в нос Хоулетту, спокойная мелодия тихо играла на проигрывателе. Он встал в дверном проёме, боясь лишний раз пошевелиться.

– Присаживайся, я сейчас всё подготовлю, – заботливо сказала Джоанна.

Однако Рэй не сделал ни шагу. Джоанна с улыбкой повернулась к нему, но радость быстро сгинула при виде поникшего Хоулетта. Девушка медленно сняла фартук и подошла к нему.

– Что случилось? – встревоженно спросила она.

Хоулетт лишь протянул ей повестку.


Джоанна читала содержимое, всё больше поддаваясь тревоге. С каждым прочитанным словом её сердце сжималось всё сильнее, ладони становились влажными, а дыхание прерывалось. В глазах собирались слёзы, которые так страстно хотели вырваться.

Девушка молча отошла и села за столик, на котором уже были столовые принадлежности. Джоанна не отрывала глаз от листка. Она надеялась, что это ошибка, но каждый раз разочаровывалась.

Несколько минут тяжёлое молчание витало в комнате. Посторонние звуки начали казаться необычайно громкими. Страх и паника окутали сознание Джоанны.

– И когда? – прозвучал дрожащий голосок.

– Завтра. Утром, – с некой печалью ответил Рэй.

Джоанна судорожно кивнула и положила письмо.

И снова мучительное молчание. Никто не хотел что-либо говорить, ведь ситуация говорила сама за себя. Однако Хоулетт неожиданно нарушил тишину спустя несколько минут:

– Я не могу остаться. Они не позволят.

Слёзными глазами посмотрела Джоанна на Рэя. В её сознании почти не было места для идей. Но всё же она смогла хоть что-то предложить:

– Тогда давай сбежим! Подальше отсюда, как можно дальше от войны!

– Они нас найдут. Где бы мы ни скрывались, они придут за нами. И боюсь я не за себя… – с тяжестью промолвил Рэй.

– Мне плевать, что со мной будет! – отчаянно начала Джоанна. – Я лишь хочу быть с тобой как можно дольше. Неужели ты этого не понимаешь?

Хоулетт сел рядом с девушкой и взял её за руку.

– Джоан, – начал со скорбью он, – меня парализует страх лишь от одной мысли о том, что они могут сделать с тобой. Я не хочу для тебя такой участи.

– И поэтому ты оставишь меня одну? Наедине с ужасными мыслями? Хочешь, чтобы я сошла с ума?!

– Я не могу иначе. Я им нужен.

– Не больше, чем мне! – с сожалением крикнула она и отвернулась.

– Джоанна, прошу, не отворачивайся от меня. Только не сейчас, – сдержанно сказал Рэй.

Вновь пугающая тишина, которая с каждой секундой давила всё сильнее. Хоулетт не смог долго молчать.

– Мне столько раз везло. Именно везение меня привело к тебе. Лишь благодаря ему я сейчас рядом с тобой, – Рэй тяжело вздохнул. – Я мог погибнуть столько раз, что и не сосчитать. Но я здесь, целый и невредимый. Меня оберегает Господь, и я уверен, что и в этот раз он не позволит удаче отвернуться от меня, – воодушевился он. – И когда я вернусь, я так сильно тебя обниму, что…

– Обещаешь? – резко перебила Джоанна.

Рэй растерялся.

– Обещаешь, что вернёшься? – вытерла она слёзы и продолжила. – Ты говоришь о войне с таким спокойствием, что это вызывает ужас! Каждый день там гибнут тысячи. Миллионы жён не дождутся своих мужей, многие матери потеряли сыновей. Да, в прошлом тебе везло, но что, если в этот раз всё будет иначе?

Хоулетт не знал, что ответить. Её пронзительный взгляд ввёл его в ступор, её слёзы уничтожали его.

– Но ты, видимо, уже решил, как поступить, – вновь вытерла Джоанна слёзы. – Вопрос только один: правильно ли это?

Безмолвие Рэя стало раздражительно для мисс Байер, отчего она ушла в спальню и закрыла за собой дверь.


Часы шли будто быстрее, оставляя всё меньше времени для прощания. Однако Хоулетт не сдвинулся с места, а Джоанна не покидала спальню. В глубокой ночи Рэй сидел при тусклом свете, думая о словах мисс Байер. Взвешивал, рассчитывал возможные варианты. Он понимал, что отчасти Джоанна права, что можно сбежать, но правительство рано или поздно найдёт их. Пытки для Рэя не были страшны, но муки девушки были для него худшим кошмаром. Он не желал ей такого, и единственным верным решением было для него отправиться на войну.


Солнце едва выглянуло на горизонте. Хоулетт был собран. С терзающими мыслями он следил за стрелкой часов, отсчитывая последние минуты. Сердце никак не успокаивалось, некий груз сдавливал грудь. Нервозное дёргание ногой не расслабляло. Это утро для Рэя было последним в этом доме.

Хоулетт медленно подошёл к двери спальни, прислушиваясь к звукам. В тишине было прекрасно слышно, как плачет Джоанна. Он боялся зайти, но не мог уйти не попрощавшись.

Рэй тихо подошёл к девушке, отвернувшейся к стене. Аккуратно присел на край кровати и положил руку на её талию.

– Джоан, – шёпотом начал он, – мне пора.

Она никак не реагировала.

– Знаю, ты на меня злишься, но я не могу по-другому. Это единственный вариант, чтобы ты не пострадала.

Вновь нет ответа. Рэй понял, что нет смысла что-либо говорить. Он лишь нежно поцеловал её в шею и направился к выходу, как вдруг услышал её отчаянный голос:

– Обещай мне!

Он остановился в дверном проёме. Молча обернулся. Глаза Джоанны были полностью залиты слезами, но в них ещё виднелась надежда. От этого Хоулетту стало ещё тяжелее. Нечто мучительное разрывало его сердце и разум на мелкие крупицы.

– Я сделаю всё, чтобы вернуться к тебе, – с трудом он выдавил из себя слова.

После Рэй развернулся и закрыл за собой дверь, стараясь держать себя в руках.

На пути к выходу он неохотно надел старую куртку, дрожащей рукой поднял сумку. Он так крепко сжимал лямки, что был слышен скрип кожи.

– Ты правильно поступаешь… Правильно, – с тяжёлым дыханием успокаивал он себя.

В мёртвой тишине Хоулетт направлялся к двери. Долг службы вынуждал не останавливаться, но мысли о Джоанне крепко держали и тянули назад. Ему так хотелось остаться с ней, прожить в блаженном мире до конца дней, но Рэй осознавал, что это время ещё не пришло.

Перед тем, как уйти, Хоулетт с надеждой оглянулся, представляя тёплые объятия Джоанны. Её милую, полную любви улыбку. Её нежный голос, пропитанный спокойствием и добротой. Её взгляд, где теплятся счастье и покой. Воображение Рэя рисовало ту жизнь, которая могла быть. Однако эти грёзы прервал шум пролетающего самолёта. В один миг перед его глазами предстала картина кровопролитного боя.

– Я… – держась за ручку двери, хотел что-то сказать Хоулетт.

Лишь три слова были на его языке, но произнести он их не смог. Он сожалел, что не осмелился сказать их раньше. Угрызения совести пронзили его от мысли, что не сможет сказать их после. Так и не закончив фразу, он молча закрыл за собой дверь, оставив Джоанну одну навсегда.


Пока Хоулетт шёл к отправному пункту, он вспоминал о ней. О том, как Джоанна заботилась о нём, как она смогла вытащить его из мрака. О волшебных днях, которые она ему подарила. Об эмоциях, которые она смогла в нём разжечь. Эти мысли одновременно грели и мучили его, ведь Рэй не знал, вернётся ли к ней.

Каждый шаг сопровождался воспоминанием, которое грубо перебивают взрывы снарядов. Нежный голос Джоанны постепенно менялся на звуки пролетающих пуль и вопли солдат. Мирная жизнь превращалась в войну, медленно поглощая и вырывая из блаженного спокойствия.


VII


1944 год, 11 декабря

Бельгия, Льеж

Тёмные тучи висели над серым городом, отравленный войной воздух намертво врезался в нос. Хоулетт прибыл в назначенное место раньше, чем нужно. Война будто страстно желала заполучить Рэя как можно скорее, встретив его холодными объятиями.

Военная техника без умолку гремела по дорогам, эхом доносились взрывы и звуки ожесточённой битвы издалека. Улицы были заполнены солдатами, в чьих глазах проглядывался страх. Раньше подобные места были для Рэя своего рода домом, где он чувствовал себя комфортно. Но сейчас всё иначе. Обстановка стала для него неприятной, отталкивающей. Каждая деталь пробуждала в нём отголоски язвительной злобы, которая непрерывно изъедала его сознание.

Рэй шёл по набережной реки Маас, направляясь к штабу. Встретивший сержант должен был его отвезти, но Хоулетт отказался. Он хотел отсрочить момент, как можно дольше не погружаться в мрачные закоулки разума. Однако окружение не позволяло этого сделать.


– Сэр, вы к кому? – неожиданно прозвучал голос мужчины.

Хоулетт не заметил, как оказался около штаба. Он так погряз в раздумьях, что длинный путь превратился в мимолётное мгновение.

– Вот, держите, – растерянно ответил Рэй, протягивая караульному лист бумаги.

– Капитан, вас уже ожидают, – любезно произнёс солдат и отступил назад, давая дорогу Рэю.

Здание было почти пустым, кабинеты заперты. В воздухе витала едкая пыль, оседая в лёгких и напоминая запах ржавого металла. В сопровождении тишины Рэй дошёл до кабинета, за дверью которого были слышны голоса.

– Сэр, подождите немного, – начал говорить солдат, что был на посту. – Сейчас там совещание.

Молчаливый Хоулетт спокойно присел на дряхлый стул, ожидая своего часа. Пустой взгляд сопровождался размеренным дыханием.

– Сэр, – неожиданно нарушил тишину боец, – это вы тот капитан, о котором все говорят?

Рэй слегка удивился от этого вопроса.

– А что именно говорят? – серьёзно спросил он.

– Ну, ходят слухи, что вы бессмертны, – робко отвечает солдат. – За всё время вас даже не ранили. Что вы плюёте в лицо самой смерти.

– Ха! – улыбнулся Рэй. – Мне просто везло, рядовой. К тому же взгляни на мой шрам – разве это ничего не значит?

Солдат ничего не ответил. Неловкое молчание с его стороны выдавало его неопытность.

– Ты когда прибыл? – спросил Рэй.

– Месяц назад, сэр! – чётко ответил боец.

– А до этого где был?

– Нигде, сэр, – робко промолвил он. – Я впервые на фронте.

Хоулетт лишь тяжело вздохнул. Ему было неприятно осознание того, что война уносит миллионы жизней. Но более ему было отвратительно от мысли, что многие из них толком не успели пожить.

– Надеюсь, – с неким сожалением говорит Рэй, – ты не окажешься на поле боя. Но если этот момент настанет, возьми верх над страхом, и тогда ты станешь непобедимым.

Едва Рэй закончил мысль, как вдруг открылась дверь. Из кабинета вышли офицеры. В их глазах явно проглядывались негодование и отчаяние. Они быстро направились к выходу из здания, даже не обратив внимание на Хоулетта.

– Капитан! – резко прогремел низкий голос.

В дверном проёме стоял генерал с тяжёлым взором.

– Сэр! – подскочил Рэй.

– Проходи.

Хоулетт зашёл в кабинет.

– Никого не впускать, – отдал приказ генерал рядовому.

– Есть, сэр! – громко ответил солдат.


На столе старшего офицера лежали карты. Рядом с ними пепельница, в которой не хватало места окуркам. Тёплый свет лампы рассеивался в дыму.

– Присаживайся, капитан, – радушно произнёс генерал.

– Спасибо, сэр, но я лучше постою, – спокойно говорит Рэй. – В долгой дороге уже насиделся.

– Что ж, дело твоё.

Генерал открыл тумбочку и достал оттуда бутылку бурбона, наполненную наполовину.

– Горло промочишь? – спросил он.

Рэй небрежно покачал головой.

– Здоровый образ жизни или просто не любишь?

– Не люблю, сэр, – твёрдо ответил Хоулетт.

– А я, пожалуй, опрокину стаканчик, – серьёзно сказал генерал и начал наливать бурбон.

Офицер с наслаждением выпил терпкую выпивку, слегка морщась. Громко поставил стакан и серьёзно взглянул на Рэя.

– Теперь к делу, – начал он с тяжёлого вздоха. – Наша разведка доложила, что в районе Лосгейма враг собирает силы. Танковая дивизия наряду с пехотой вот здесь, – генерал указал на карте. – Численность немаленькая, и с каждой минутой их всё больше.

– И что от меня требуется? – прозвучал серьёзный тон Рэя.

– А вот это самое интересное, – офицер облокотился на стол. – В этом же районе они сделали склады: снаряды, боеприпасы, снаряжение и продовольствие. Задача такова: уничтожить их до того, как они пойдут в наступление.

– Что по обстановке?

– Склады надёжно охраняются, но разведка нашла лазейки. Эта информация уже у старшего операции.

– Сколько людей в отряде?

– Не считая тебя – четверо.

Хоулетт промолчал. Он не считал нужным спрашивать что-либо ещё, ведь задача уже ясна. В детали операции мог посвятить и командир отряда, но генерал хотел лично пообщаться с Рэем.

– Я наслышан о тебе, капитан, – серьёзно начал офицер. – Твои подвиги заслуживают уважения. Молва о тебе быстро разошлась. Ты своего рода символ для солдат.

Генерал медленно присел на стул и закурил, сурово рассматривая Хоулетта.

– На юге ты нашёл покой, – продолжает он. – Но отпуска нет на войне. С твоим опытом ты больше нужен здесь, чем там. Ты нужен здесь, потому что тебе нет равных. И я хотел лично тебя увидеть, чтобы наконец понять, кто ты такой.

Взгляд Рэя мгновенно стал пронзительным.

– К чему вы клоните? – спросил он.

– Такие, как ты, живут войной, – серьёзно говорит генерал. – Им нужна лишь кровь, бойня и крики врагов. Мирная жизнь не для тебя, капитан, и ты это сам знаешь, – он пододвинулся к столу. – Ты рождён, чтобы убивать, но никак не для того, чтобы отсиживаться в укромном местечке и потягивать виски.

– Вы совершенно меня не знаете, сэр, – оскорбился Рэй.

– Может быть, – задумался генерал. – Но я уверен, что рано или поздно ты бы сам вернулся на фронт.

Генерал прекрасно видел в глазах Хоулетта злобу и презрение, но это ему нравилось.

– Ты славный парень, капитан, – продолжил офицер. – Незаменимый боец, но верхушка решила тебя вознаградить отпуском.

– В разгар войны? – удивился Рэй.

– Я удивлён не меньше твоего, капитан.

Некая радость пробежала дрожью по телу Хоулетта.

– И когда?

– После выполненной операции. Как раз тогда тебя и повысят.

Генерал поднялся и подошёл к Рэю.

– Звание майора ты заслужил честно, – начал он, – но отпуск… Полгода в мире для тебя – полгода ужаса для других.

Хоулетт сердито заглянул в глаза генералу.

– Я не завидую тебе, – радушно говорит офицер, – но считаю, что ты больше нужен здесь.

– Я могу идти? – сдержанно спросил Рэй.

Офицер ехидно улыбнулся и сел за стол.

– В здании напротив тебя ждёт отряд, капитан. Старший там майор – он и расскажет полный план.

Хоулетт кивнул и молча покинул кабинет.


Негодование поселилось в сознании Хоулетта, ведь генерал говорил ему то, в чём он боялся себе признаться. Суровая правда и омерзительная реальность вызывали в Рэе жгучую ярость. В нём остались черты хладнокровного убийцы и безнравственного стратега, но благодаря Джоанне они скрылись в глубине души. Месяцы, проведённые с ней, позволили стать человеком, позабыв о сущности палача.


Рэй со злобным взглядом зашёл в казарму, где уже располагались бойцы. Трое солдат ощутили на себе его ненависть, отчего им стало не по себе. Однако жуткий взор быстро исчез, когда Хоулетт услышал знакомый голос.

– Чтоб меня!

Не было предела радости, когда Рэй увидел старого друга: Мика шёл к нему с широкой улыбкой и распростёртыми объятиями.

– Я прям чувствовал, что снова тебя увижу! – торжественно сказал Мика и крепко обнял Рэя.

– Жив, засранец! – взаимно ответил Хоулетт.

– Как же я рад тебя видеть, старик! Какое чудо привело тебя сюда?!

– Вынужденная мера.

– Э-эх! Не ожидал тебя увидеть здесь! – похлопал Мика по спине Рэя и отринулся.

– А я тем более!

Старые друзья недолго переглядывались и подшучивали друг над другом, наслаждаясь мигом счастья. Благодаря этому мгновению остальные бойцы поняли, что Рэй и Мика являются близкими людьми.

– Ах! Тебя же нужно представить! – одумался майор. – Знакомьтесь – капитан Рэй Хоулетт!

– Сэр! – подскочили бойцы в стойку смирно.

– А это капрал Уорд, рядовой Андерсон и сержант Эдкинс, – указал Мика. – Вот с ними мы и пойдём взрывать задницы врагам!

Хоулетт поприветствовал бойцов небольшим кивком.

– Вольно! – отдал приказ майор.

Мика повёл Рэя к кровати, что располагалась по соседству. По пути он рассказал капитану, каким чудом выжил на высадке в Нормандии, как оказался здесь. Эту дивную историю Мика поведал не без прикрас, на что Рэй лишь усмехнулся.

– Нам только завтра вечером выходить, – говорит воодушевлённо майор, – поэтому предлагаю сегодня заскочить в бар.

– Серьёзно? – удивился Рэй. – Хочешь перед операцией накидаться в слюни?

– Какие слюни, старик?! Так, пару стаканов пропустим, поговорим.

– Зная тебя, парой не обойдёмся, – подшутил Хоулетт.

– Да брось! Всё не так уж и плохо!

Колкие шутки между друзьями часто находили своё место в беседе. Безусловно, они обсудили детали предстоящей операции, составили план отступления. После нудных бесед Рэй и Мика отправились в бар, в последний раз вспомнив обо всём.


VIII


– У-у-х! Ну и бормотуха! – скривился Мика после очередного стакана.

– Чем-то напоминает бурбон, в который залили бензин, – поддержал Рэй.

Двое друзей предавались спокойному моменту. Безмятежному и по-настоящему драгоценному мигу перед неизбежным. Терпкий вкус выпивки постепенно терял резкие нотки. Тусклый свет над ними переливался приятным жёлтым оттенком. Полное отсутствие посторонних людей внушало чувство полной свободы. Лишь звуки на улице изредка перебивали душевный разговор.

За два часа Рэй и Мика опустошили уже две бутылки, но размешанный алкоголь с трудом одурманивал разум. Впрочем, плохая выпивка ничуть не ухудшала дивную атмосферу.

– Ты мне так и не сказал, – протяжно говорит Мика, – как сходил на свидание с той медсестричкой?

Рэй начал ехидно улыбаться, тем самым раззадоривая друга.

– Ох, по глазам вижу, что всё прошло как надо! Так держать, старик! – майор слегка стукнул его по плечу.

– Да, всё сложилось более чем удачно, – с теплом произнёс Хоулетт.

– А я тебе говорил, чтобы ты не дрейфил! – воодушевился Мика. – И вот как всё вышло!

Майор поднялся из-за стола, расправил плечи и развёл руки.

– Ты чего? – смутился Рэй.

– В данный момент я предоставляю тебе возможность меня отблагодарить! – с гордостью сказал Мика.

– Ха! Ну и дурак!

После насмешки Хоулетт встал на ноги и, слегка покачиваясь, обнял верного друга.

– Спасибо тебе, конечно, но я и сам бы справился, – проговорил Рэй.

– Конечно справился бы… если бы нужно было показаться никчёмным идиотом! – посмеялся майор.

Друзья похлопали друг друга по спине и сели обратно за стол. В это время им принесли ещё одну бутылку.

– Неслабо всё-таки вдарила эта бормотуха! У меня теперь голова начала кружиться! – восхищается Мика.

– Думаю, нам уже хватит. Особенно тебе, – ехидно улыбнулся Рэй.

– Давай ещё по одной и всё, идёт?

Рэй одобрительно кивнул.


Мика неряшливо наливал мутную жижу в стаканы, с трудом прицеливаясь горлышком бутылки. Тёплая атмосфера витала в воздухе, воздействуя на друзей. Обстановка, наполненная покоем и беззаботностью, поглотила их полностью. Однако Рэй задумался о прошлом. Вновь он начал погружаться в воспоминания.

Когда Мика закончил разливать, он громко поставил бутылку. Она чуть не упала на пол, но майор успел её схватить и аккуратно, неторопливо поставил её по середине стола. После Мика взял стакан и взглянул на Хоулетта.

– Старик, что такое? – увидев печаль в глазах друга, спросил майор.

Хоулетт медленно пододвинул к себе наполненный стакан и начал аккуратно крутить его в руке. Он внимательно всматривался в тёмную жидкость, всё больше нахмуривая брови.

– Знаешь, – спустя несколько секунд начал он, – я убил столько людей. Десятки… Может даже сотни. И только сейчас я задумался.

– О чём? – серьёзно спросил Мика.

– Это ведь тоже люди, – с неким сожалением говорит Рэй. – Да, они наши враги. Но являются они таковыми лишь потому, что выполняют приказы.

Рэй ненадолго умолк. Мика понимал, о чём он говорит, ведь сам не раз задумывался об этом. Но только сейчас майор начал видеть картину целиком.

– Они такие же люди, как и мы с тобой, – продолжил Хоулетт. – Все мы заложники ситуации. Пешки в большой игре, где люди, дорвавшиеся до власти, хотят заполучить как можно больше.

Мёртвая тишина поселилась вокруг. Даже звуки извне не могли пробраться внутрь. В баре витало напряжение, которое с каждой секундой становилось только сильнее.

– И знаешь, мне иногда кажется, – говорит Рэй, – что война никогда не закончится.

– А если и закончится, то только когда все поубивают друг друга… – отчаялся Мика.

Несколько секунд они сидели в тишине, всё глубже погружаясь в пучину безысходности и печали. Мика старался не думать об этом раньше, но сегодня он не нашёл выход. В этот вечер им было суждено задуматься о смысле войны.

– Мир изменился, старик, – прервал молчание майор.

– И мы вместе с ним, – поддержал Рэй.

Хоулетт сделал глоток и продолжил.

– Раньше я шёл в бой без капли страха. Убивал без какого-либо сожаления. Мчался вперёд не оглядываясь, – тяжело вздохнул Хоулетт. – Но Джоанна ввела новые правила игры. Теперь всё иначе. Теперь я боюсь…

Мика с состраданием взглянул на друга, с теплом положил руку на его плечо.

– Ты вернёшься к ней, – с улыбкой начал он. – Во что бы то ни стало, ты будешь с ней, старик. И если понадобится, я отдам жизнь ради тебя.

В глазах Рэя майор увидел некое отчаяние и тоску. Чувство сожаления, которое пытается вырваться наружу.

– Я знаю, брат. И я отвечу тебе тем же, – взаимно ответил Рэй.

Они чокнулись стаканами и сделали по глотку.

– Когда я видел её в последний раз, – продолжил Хоулетт, – она была вся в слезах. Её глаза были наполнены таким страхом, что мне стало не по себе. И я боюсь, что больше не увижу её улыбку, не услышу её голос. Не смогу почувствовать её тепло… – тяжело вздохнул он и сдержал слёзы. – Боюсь, что те слова будут последними.

– Ты ей не сказал? – с пониманием спросил Мика.

– Я хотел, но только я попытался, во мне будто что-то щёлкнуло. Я не смог, потому что мне стало страшно…

Он выпил залпом на две трети заполненный стакан и даже не поморщился. Рэй поставил его, не отрывая от него взгляда.

Мика смотрел на свою выпивку, но пить её не стал. Ему было отвратительно от мысли о войне. Он искренне ненавидел сложившуюся ситуацию, проклинал всех, кто развязал жестокую бойню. Однако вскоре майор попытался отринуть эти мысли и приободрить старого друга.

– Слушай, – вдохновенно начал он, – завтра мы сделаем то, что нужно, а после ты вернёшься к Джоанне и скажешь ей, как сильно любишь её. У тебя впереди отпуск! Так что думай о том, как поступить, а не о том, что может быть!

Мика резво поднялся, но быстро схватился за стол, чтобы не упасть. Схватил Рэя и повернул его к себе.

– Иными словами, я хочу сказать: мы распоряжаемся нашими жизнями, и только мы создаём наше будущее! – гордо заявил он.

Наконец появилась небольшая улыбка на лице Рэя. Проблеск надежды мелькнул в его глазах.

– А знаешь, ты прав! – вдохновился Хоулетт. – Смысл горевать без повода! Живи здесь и сейчас!

– Живи здесь и сейчас! – широко улыбнулся Мика. – Так-то, дружище!

Майор слегка отринулся. Как только он сделал небольшой шаг назад, земное притяжение начало его склонять к себе. Благо Хоулетт вовремя подскочил и схватил напившегося друга.

– Тише! Нам завтра воевать, а он тут на больничный захотел!

– Да я в порядке! – Мика громко отрыгнул, ощущая мерзкий привкус во рту. – Хотя, может, и не очень…

– Пойдём уже, – усмехнулся Рэй.


Дружеская посиделка в баре закончилась мыслями о предстоящем дне. Одурманенный разум не позволял представить полную картину, обрисовывая лишь крохотные очертания и образы. Однако Рэй отчётливо видел перед собой Джоанну. Её слёзы и тот страх, который делал Хоулетта опустошённым.


IX


– Боже! Как тут воняет! У нас кто-то сдох?! – прогремел звонкий голос сержанта.

– Тише! Они ещё спят! – осуждающе проговорил Андерсон.

– Сука! А ведь и вправду разит каким-то ссаньём! – скривился Уорд.

Бойцы проснулись от аромата, который напоминал нестиранные носки вперемешку с прокисшим молоком. Они не проснулись ночью, когда вернулись Мика и Рэй. Хоть офицеры и с трудом стояли на ногах, их военный опыт помог избежать шума.

– А, это от них так несёт, – осудил Уорд.

– Я считаю это несправедливым! – возмутился сержант.

– Что именно тебе не нравится, Эдкинс? – спросил капрал.

– Ну, мы должны всё время втухать, пока они бухают?

– Издержки службы, что тут поделаешь. Не ссы, ты когда-нибудь тоже будешь капитаном, – подшутил Уорд.

– Вот я удивляюсь, как тебе ещё зубы не выбили за дерзость!

– Можно потише, а? – пробормотал майор.

– Сэр! – подскочил Андерсон.

– Через несколько часов мы выходим, так будьте любезны, подготовьте всё необходимое, – с трудом отдал приказ Мика.

– Принято! – крикнул рядовой.

– Класс! Снова втухать…

– Подбери сопли и пошли на склад, – сказал Уорд.


Бойцы всё обсуждали несправедливое, по их мнению, распределение обязанностей. Эдкинс не переставал негодовать по поводу посиделки Рэя и Мики. Капрал Уорд мыслил рационально, находя ответ на каждый вопрос сержанта. Андерсон же боялся сказать лишнее из-за неопытности.

В бурном обсуждении бойцы нашли и другую тему, которая касается Рэя. Они знали о нём, слышали о его подвигах. Для бойцов образ Рэя был идеалом, олицетворением воина, который без страха смотрит в глаза смерти. Хоулетт стал для них символом мужества и подлинного героизма, что вызывает искреннее восхищение. Единственное, в чём у них были разногласия, – это внешний вид капитана.

– Как по мне, он выглядит сурово, – говорит Андерсон. – Высокий, мускулистый, тучный. А его взгляд… Если б на меня такой напал, я бы на месте обделался!

– Ты бы и от пикинеса загадил штаны! – смеётся Эдкинс. – Но соглашусь: взгляд у него тяжёлый.

– Что-то вы прям размякли! – вклинился Уорд. – Он обычный человек! А его образ украшают его заслуги!

– Неужели ты бы и не вздрогнул, если бы капитан на тебя напал? – спросил сержант.

– Я бы среагировал.

– Ага! Ты ниже его на голову, Уорд! В твоём случае остаётся только бежать!

– А я и не говорил, что придумал что-то другое, – усмехнулся капрал.


Когда солдаты вернулись в казарму со склада, их встретили уже одетые Рэй и Мика. Офицеры повторяли план действий, внимательно изучали карту. Они сошлись во мнении, что выдвигаться лучше на два часа раньше, ведь именно в это время должно быть затишье.

Мика озвучил план бойцам, от которого они начали возмущаться. Негодование обосновывалось тем, что такой манёвр идёт наперекор приказу высшего руководства. Однако майор быстро осадил волну возмущения, сказав, что генерал одобрил эту идею.

– Все всё поняли? – звонко спросил Мика.

– Так точно! – громко ответили бойцы.

– Тогда через час ждём вас в отправном пункте!

Отряд начал подготовку.


Они собирали снаряжение, считали патроны, складывали магазины в подсумки. Взрывчатку отряд распределил равномерно между собой, ведь действовать нужно было быстро и незаметно. Они планировали двигаться одновременно: Рэй и Уорд на один склад, Мика, Эдкинс и Андерсон на другой. Предполагалось, что так удастся не привлечь внимание и довольно быстро закончить.

Мика не испытывал страха, но некая тревога зароилась в его сознание. Назойливые мысли всё пытались показать полный крах операции, где каждого из отряда настигнет гибель. Однако он умело закрывался от них, подшучивая над Рэем и бойцами.

Эдкинс верил, что эта операция подарит ему вожделенную славу. Он грезил мечтой, где молва о его подвигах станет такой же, как и о Хоулетте. Зависть делала его взор размытым, но не ослепляла полностью. Сержант лишь хотел стать таким же, как его кумир.

Уорд был расчётлив. С холодным и уверенным взглядом он готовился к миссии. Он почти не участвовал в разговоре, думая лишь о том, что нужно сделать. Для капрала эта операция будет второй, но никакого страха или паники он не ощущал.

Андерсон с дрожью в руках собирал вещи. Он неумело пытался скрывать терзающие мысли. Остальные бойцы без труда видели в его глазах надвигающийся ужас. Хоть и были привычны колкие шутки и стёб, но сослуживцы ничего не говорили про состояние рядового. Каждый понимал его чувства и сожалел, что на войне так много юнцов, которые могут не вернуться домой.

Несмотря на внешнее спокойствие, Хоулетт вёл неравную борьбу с демонами. Мучительные мысли изъедали его сознание. Прежде неизвестный страх окутал его. Страх перед кровопролитием, ужас от мысли, что он больше не увидит Джоанну. Не скажет ей то, что так сильно хочет.


В назначенный час отряд был в нужном месте. Бойцы стояли перед генералом, который решил напоследок рассказать о важности предстоящей операции. Его слова были пропитаны уверенностью, каждая фраза врезалась в память. Старший офицер обратился к каждому лично, сказав, что на их плечах большой груз ответственности, и только они могут сделать необходимое.

Когда отряд направился в путь, генерал подозвал Рэя. Хоулетт по взгляду офицера понял, что его слова будут ему не очень приятны.

– Я надеюсь на тебя. Мы надеемся на тебя, капитан, – серьёзно произнёс он, сурово глядя в глаза Рэя.

– Я сделаю всё необходимое, сэр, – уверенно проговорил Хоулетт.

– Ты вернулся домой, капитан, и будет очень обидно, если ты его покинешь. Твоё место здесь, среди смерти и крови, – генерал положил руку на плечо капитана. – Ты – лучший палач из всех, которых я знаю.

Необузданная ярость загорелась в глазах Рэя. Он буквально испепелял генерала, с трудом себя сдерживал, чтобы не сломать ему челюсть.

– Надеюсь, что у меня не будет нужды прийти за вами, – скрипя зубами, промолвил Рэй.

– И я, капитан, – язвительно улыбнулся генерал.


Хоулетт быстрым шагом догнал отряд. Он сдерживал бушующую злобу, неимоверно крепко сжимая кулаки до судорог. Бойцы по выражению его лица и горящим глазам поняли, что генерал сказал Рэю нечто противное, столь ужасное, что даже Мика не решился что-либо вбросить.

С гнетущими мыслями, в напряжённом молчании отряд выдвинулся к цели. В сопровождении грохота снарядов, который становился всё громче, они приближались к линии фронта. Уходящее за горизонт солнце позволяло тьме заслонять небо. Каждый вдох холодного воздуха становился больнее, будто разрезая горло. Лишь мгновения отделяли отряд от неминуемого.

## Глава третья. Судьбоносная встреча

X


Ночной холод был столь неприятным, что стягивал кожу на лице и не позволял сделать глубокий вдох. Непрерывный грохот прекратился, лишь изредка нарушая тишину. Эта ночь была необычайно тёмной и слишком тихой для войны. На мгновение отряду диверсантов показалось, что это лишь сон. Однако два огромных склада, вокруг которых было множество военной техники и людей, напомнили Рэю и остальным, что реальность куда мрачнее иллюзий.

Высокие заборы с колючей проволокой, возле которых ходили караульные, не были для отряда непредвиденной помехой. Однако количество солдат, охраняющих периметр, было слегка больше, чем докладывала разведка. Тем не менее, нужно было действовать.

Как и планировалось, Рэй и капрал Уорд направились на западный склад, остальные – на восточный. Бойцы успешно зашли на периметр, незаметно убрав охрану. Правда, Эдкинс чуть не угробил операцию, не положив замертво одного из караульных. На удачу сержанта, Мика оказался более метким стрелком.


Рэй и Уорд смогли пробраться в нужный склад, где хранилось небольшое количество боеприпасов и почти всё топливо врага. На их удачу, внутри их никто не ждал, кроме высоких штабелей и громадных ящиков со снарядами.

– Чёрт! – воскликнул Уорд. – С виду он казался меньше!

– Надеюсь, – ехидно говорит Рэй, – от девушек ты такое тоже слышал.

– Спасибо за комплимент, сэр, – улыбнулся капрал. – И что делать будем? Нам же взрывчатки просто не хватит на такой объём!

– А ты прикрепи её не к полу, а к бочкам.

– Точно! Бочки…

Колоссальная разница в опыте чувствовалась между Хоулеттом и капралом. Однако Рэй ничуть не удивился, а, наоборот, стал на короткое время наставником для Уорда. Капитан подсказывал, как правильно прикреплять взрывчатку, в каких местах её воздействие будет результативнее. В итоге бойцам удалось довольно быстро сделать из склада огромную бомбу.

– Отлично сработано, капрал! – удивительно радостно произнёс Рэй.

– Не без вашей помощи, сэр, но благодарю!

– Что ж, теперь…

Хоулетта прервали звуки стрельбы. Позже стали слышны крики врагов. И через секунду по ушам начала бить громкая сирена. Рэй надеялся, что на эту базу напали, но через мгновение стало ясно: у майора и его бойцов большие неприятности.


Несколько десятков солдат окружили склад, в котором были Мика, Эдкинс и Андерсон. Враги выжимали всё из магазинов, делая решето из непрочных стен.

– Эдкинс, что ж ты за имбецил?! – прогремел голос майора.

– Я не ожидал, что кто-то войдёт!

– Тебя для этого и поставили на дозор! Но ты знатно обосрался, из-за чего теперь мы все по уши в дерьме!

У отряда Мики шло всё как по маслу: удачное расположение склада вдали от лагеря, всего два караульных и полное отсутствие света. Даже замков на дверях не было, будто все обстоятельства работают на них. Мика поставил Эдкинса на пост дозорного, чтобы заранее знать о приближающихся врагах. Сам же майор вместе с Андерсоном начали закладывать взрывчатку. Всё складывалось удачно, пока Эдкинс не отвлёкся на ящик с пистолетами. Он хотел взять один с собой, своего рода трофей, и именно в тот момент, когда сержант выбирал пистолет покрасивее, на склад заглянул вражеский боец. Устранить его удалось слишком поздно: он успел открыть огонь.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – паникует Андерсон.

– Вот суки! У них что, патроны бесконечные?! – задался вопросом Мика.

– Сэр, у меня есть идея! – воскликнул сержант.

– Слушай, на твоём месте я бы сейчас даже не думал пасть открывать!

– Да, моя ошибка, но я знаю, как нас вывести отсюда!

– Излагай! Но если я посчитаю твою идею такой же тупой, как и ты сам, то я тебя лично застрелю!

Едва Эдкинс начал говорить, как стрельба постепенно затихла. Через миг в главную дверь ворвались Рэй и Уорд.

– Что расселись?! Ноги в руки и бегом! – быстро прокричал Хоулетт.

Без капли раздумий весь отряд выбежал через заднюю дверь.


Диверсанты мчались со всех ног под шум свистящих пуль и крики врагов. Останавливаясь на секунды, они отстреливали тех, кто подбирался слишком близко. Но что могут сделать пятеро против нескольких дюжин. В такой ситуации никакой опыт даже не поможет.

Спустя несколько минут шумной погони отряд вновь сел за укрытия, чтобы хоть ненадолго остановить наступление.

– Мика, вы успели им нагадить?! – звонко спросил Рэй.

– Не полностью! – кричит майор. – Нам оставалось совсем немного, но Эдкинс всю малину обосрал!

– Оставшаяся взрывчатка где?!

– Сумки там остались!

– Тогда закройте уши!

– Ты чем взрывать собрался?! Мы ведь не успели таймер поставить! – кричит Мика.

– Я прихватил уже готовый подарок и оставил его на вашем складе!

– Ну ты и хитрож…

Прогремел взрыв такой силы, что даже отряд ощутил ударную волну и сильную дрожь по земле. Яркие столбы пламени устремлялись ввысь с необычайной скоростью, освещая всю округу. Горящие обломки долетали даже до бойцов.

– У-у-х! Такое я люблю! – радостно воскликнул Мика.

Бойцы с неким ликованием смотрели на высоченные языки пламени, на секунду позабыв о погоне. И именно эта секунда была последней для одного из них.

Пока отряд с восхищением смотрел на последствия взрыва, враги не мешкали. Пуля прилетела из ниоткуда, но попала точно в цель. На вылете отлитый свинец размозжил голову, превратив её в фарш. Тело мгновенно рухнуло на землю.

– Андерсон! – безумно прокричал Уорд.

Весь отряд видел лишь кровавое месиво вместо головы. Сильный поток алой крови обагрял землю. Эта картина шокировала Уорда и Эдкинса, намертво засев в памяти. Их сковывало оцепенение, не позволяя оторвать глаз, но бывалые Рэй и Мика быстро привели их в чувства. Не удивительно, что именно капитан и майор держали себя в руках: они не раз видели подобное и уже знают, как нужно действовать.


Вновь погоня. Теперь четверо бегут от нескольких десятков. Помимо звенящих пуль, начали пролетать танковые снаряды. Враг подключил все силы, чтобы, в лучшем случае, уничтожить отряд.

Рэй уверенно вёл за собой остальных, прикрывая их огнём. Полыхающее пламя уже было далеко, не освещая дорогу. Однако лишь благодаря ночной тьме бойцам удалось оторваться от преследования.

Небольшая хижина на пустыре временно стала для них убежищем. Ветхие стены вряд ли выдержат мощь летящего снаряда, но только они позволят скрыться от глаз врагов. Бойцы понимали, что нельзя здесь задерживаться, но тяжёлое дыхание не давало держать высокий темп.

– Его голова… Она просто разлетелась… – с пустым взглядом и с дрожью в голосе мямлит Эдкинс.

– Ты впервые видишь такое, сержант? – сердито говорит Мика. – Странно, я думал, ты смельчак!

– Оставь его, – обращается к майору Рэй, глядя в окно. – Сейчас не время его кошмарить.

Мика с презрением посмотрел на качающегося Эдкинса. Майор хотел избить виновника последних событий, но, не без труда, смог сдержать себя.

Офицер подошёл к Рэю и начал также пристально всматриваться в лес.

– Уже светает, – начал он, – а мы в совершенно другой стороне от наших.

– Думаю, у нас будет шанс проскочить незаметно, – задумчиво проговорил Рэй.

– Возможно, – согласился Мика. – Наверняка наш фейерверк привлечёт немало внимания.

Майор тяжело вздохнул и с благодарностью посмотрел на старого друга.

– Слушай, – робко говорит он, – если бы не ты, нас бы покрошили. Ты спас нас, за что, собственно, хочу сказать, как же оно…

– Я понял, о чём ты, старик, – слегка улыбнулся Хоулетт. – Уверен, что ты бы сделал то же самое.

– Без капли сомнений, брат, – Мика аккуратно похлопал его по плечу.


Жуткая картина убитого товарища всё стояла перед глазами сержанта. Несмотря на заносчивость и лишнюю самоуверенность, Эдкинс только делал вид, что ничего не страшится. На самом деле его сознание не было готово к подобному. Его рассудок пошатнулся от вида павшего Андерсона.

– Что у вас там произошло? – переведя дух, спросил сидевший рядом Уорд.

– Она просто разлетелась… Как конфетти, – без остановки мямлит сержант.

– Эй, сержант! – капрал схватил Эдкинса за плечо и начал его трясти. – Хватит уже тараторить!

– Это я виноват… Из-за меня он погиб, – почти безумно говорит боец.

– Ты вообще о чём?

– О том, – вклинился Мика, – что из-за его тупости мы в глубокой жопе.

Уорд удивлёнными глазами посмотрел на майора.

– Он стоял на дозоре, – продолжает майор, подходя к бойцам. – И если бы не его жадность и клептомания, всё прошло бы гладко.

– Это правда? – ошарашенно спросил Уорд сержанта.

Эдкинс не переставал проговаривать одно и то же, всё больше поддаваясь безумству. Помимо увиденного, на него начали давить сожаление и ненависть к самому себе. Теперь его прежнее сознание уже было невозможно вернуть.

Капрал понял, что майор говорит правду. Шок пробежался по его телу. Уорд поднялся, с неким состраданием взглянул на соратника. И то ли предчувствие, то ли рефлекс заставил посмотреть в окно. Как только глаза поднялись, несколько пуль пролетели сквозь тело капрала. Последнее, что видел Уорд, это вражеских солдат, выходящих из леса.

Грузное тело упало без вздоха на прогнивший пол. Аккурат перед глазами и без того сумасшедшего Эдкинса. Безжизненный взгляд сослуживца окончательно уничтожил сержанта, отчего он перестал видеть и слышать что-либо.


Рэй и Мика прислонились к самой крепкой стене, прикрываясь от разлетающихся осколков стен, которые разносят пули. От плотной стрельбы внутри хижины в воздухе начала витать густая пыль. Непрерывный огонь не позволял поднять голову.

– Отличная ночка выдалась! – засмеялся Мика. – Самое то, чтобы это отменить!

– Тогда давай завтра! – громко отвечает Рэй. – Вечерком, часов в восемь!

– Постараюсь не опоздать!

Широкие улыбки растянулись на лицах верных друзей. Громкий смех был слышен среди звуков стрельбы. Однако в глазах виднелся страх перед неизбежным. Сожаление от неминуемого. Внутри медленно разрасталось опустошение, поглощая сознание.

– Прости, брат, – с отчаянием начал майор, – я не такой красавчик, как Джоанна, но, видимо, буду последним, кого ты увидишь перед смертью.

– Да, ты не красавчик, – громко смеётся Хоулетт, – но умереть рядом с тобой – лучшее, что я могу себе позволить!

За широкой улыбкой Рэя скрывалось искреннее сожаление. Он понимал, что это конец, но смерть его не пугала. Единственное, о чём он жалел, – это несказанные слова Джоанне.


Громкая стрельба в одно мгновение прекратилась. Приятная тишина воцарилась вокруг. Рэй и Мика в недоумении переглянулись, медленно выглянули из разбитого окна. Среди множества вражеских солдат они увидели лишь одно: направленное на них дуло танка.

– Твою мать! Бежим! – прокричал Мика.

Они устремились к выходу. Вместе с ними решился выбежать и Эдкинс. Едва они переступили порог, прогремел хлопок.

Звон в ушах был настолько сильным, что болезненно давил на мозг. Помутневший взор не позволял сфокусироваться на чём-либо. Хоулетт лежал на спине, ощущая тепло в груди и привкус железа во рту. Его дыхание было неимоверно тяжёлым, и каждый вдох сопровождался мучительным хрипом.

Рэй с трудом поднял голову и увидел, что от хижины совсем ничего не осталось. Рядом лежала голова Эдкинса, изувеченная осколками. Недалеко от останков сержанта находился Мика. Точнее, лишь его половина, засыпанная обломками.

Глядя на кровавую картину, Хоулетт зловеще оскалился. В нём бушевали ярость и такое отчаяние, что казалось, будто он готов убить всех голыми руками. Но попытка подняться не увенчалась успехом: из груди Рэя торчал огромный деревянный обломок. Его собственная кровь была тем самым теплом, что согревало его. Той причиной, по которой невозможно было сделать глубокий вдох.

Жизнь медленно покидала Рэя, погружая его сознание во мрак. Но даже в этот миг ему не было суждено умереть спокойно: к нему подошёл вражеский офицер в чёрном плаще. На его лице была улыбка, в которой проглядывались и злоба, и блаженство. Он молча сверлил Рэя злорадствующим взглядом, медленно доставая пистолет из кобуры.

Дуло было направленно прямо в голову Хоулетта. Мёртвая тишина царила вокруг. Рэй слышал только своё затихающее сердце и хриплое дыхание. Перед лицом смерти многие молят о пощаде, но только не он. Хоулетт думал только о Джоанне. О том, что не смог сказать ей. И в последний миг, отделяющий его от гибели, он тихо промолвил: «Я люблю тебя… И прости за всё…».


Яркая вспышка, после которой наступила тьма. Громкий хлопок, после которого воцарилась тишина. Больше нет никаких чувств, только полное забвение. Хоулетт погиб, выполнив миссию, но не успев насладиться миром. Блаженным миром с Джоанной, которую больше никогда не увидит.


XI


– Где я? Что это за место?

Сознание медленно собиралось по крупицам воедино. Однако лишь оно обретало форму: воспоминания, чувства, эмоции, восприятие и речь формировались из пустоты. В бесконечном мраке, в полной тишине разум постепенно становился целым.

Когда сознание обрело целостность, начало появляться и тело. Из небытия оно собирало крохотные частички себя, воссоздавая первозданный вид. Каждый протон и нейтрон находили своё место, создавая атомы. Они, в свою очередь, строили более сложную структуру, постепенно образуя одно целое. Из молекул появились кости, плоть и кровь.

Когда отдельные части обрели форму, сознание воссоединилось с телом. Природный симбиоз стал человеком. Разумным существом, которое оказалось в неизвестности.


Рэй Хоулетт находился в бесконечной пустоте и беспросветном мраке. Его тело не ощущало ни холода, ни тепла. Его глаза не могли увидеть абсолютно ничего. Слух не улавливал ни единого звука. Полная безмятежность царила в этом месте.

Неизвестно сколько времени прошло с тех пор, как Хоулетт оказался в пустоте. Однако он ни на секунду не переставал искать ответы в своём сознании. Первое, что пришло ему на ум, что это загробный мир. Но Рэй быстро отмёл этот вариант, ведь в его представлении он должен быть другим. Быть может, это ад? Но где тогда демоны, проклятые души и печи, где ждут вечные муки? Каждое новое предположение разбивалось о неопределённость. Все догадки быстро рушились под гнётом неизвестности. И когда Рэй хотел оставить попытки найти ответ, вдалеке начали мерцать огоньки голубого, зелёного и красного цвета.


Огоньки переливались в дивном танце. Медленно приближались к Рэю, становясь ярче и больше. Их вид дарил Хоулетту надежду на скорое объяснение природы непонятного места.

Рэй с удивлением рассматривал огоньки, пытался отправиться к ним навстречу. Однако сделать этого не смог, ведь он находился в невесомости. Хоулетту оставалось только ждать, когда переливающиеся огни настигнут его.

Счёт времени был тщетным, ведь по непонятной причине Рэй всегда сбивался. При жизни он был пунктуальным, без труда мог сказать, сколько прошло минут или часов. Но здесь, в пустоте, на него будто что-то влияло. Нечто или некто воздействовал на него. И по мере приближения огней это ощущение только усиливалось.


Когда огни приблизились, они показались Хоулетту огромных размеров: голубой, зелёный и красный были вместе, но в то же время и раздельно. Они изредка отстранялись друг от друга, показывая внушительный размер, и сливались воедино, создавая нечто большее. И каждый раз, когда они объединялись, Рэй слышал нечто странное.

Тишина прерывалась низким, тяжёлым голосом. Его речь была непонятна, но Рэй ощущал телом лёгкую дрожь. Постепенно один голос превратился в множество, но молвили они в унисон. Прежняя тишина сгинула, уступив место шуму.

Непонятная речь начала обретать знакомые Рэю слова. Яркие огни всё чаще находились раздельно.

– Голубое Пламя… Зелёное Пламя… Алое Пламя… – всё чётче звучали слова.


Когда огни отстранились друг от друга на приличное расстояние, множество голосов затихло. Рэй в недоумении смотрел на них, и только он хотел что-то сказать, как голубой огонь влетел в него. Он окутал всё тело Хоулетта, причиняя неимоверную боль. Огонь будто сжигал его заживо, но никакого вреда не причинял.

Душераздирающий крик вырвался из Рэя. Он ощущал ранее не испытываемую боль. Каждый нерв в его теле бился в бешенстве, изводя Хоулетта. Несколько секунд он сворачивался в судорогах. И когда боль стала менее ужасной, Рэй услышал басистый голос:

– Голубое Пламя, чтобы создать жизнь. Оно станет твоим спасением и будет служить надеждой для смертных.

Когда Голубое Пламя впиталось в тело Рэя, на него бросилось зелёное. Теперь боль была менее мучительной, крик Хоулетта стал тише. Пока его окутывало пламя, голос продолжал:

– Зелёное Пламя, чтобы оберегать жизнь. Оно будет твоим разящим мечом против зла и щитом для хрупкого мира.

Следом окутал Хоулетта красный огонь, почти не причиняя боли. Рэй наконец перестал разрывать горло криком. Он ошарашенно разглядывал огонь, который пылал на всём теле. Тем временем низкий голос стал более грозным:

– Алое Пламя, чтобы жизнь уничтожить. Оно станет твоей разрушительной силой, что предназначена для уничтожения Бездны.

Красный огонь медленно впитался в тело Хоулетта, оставив лёгкий холод на коже. Рэй в полной растерянности разглядывал руки, испытывая приятный прилив сил.

Когда все огни растворились в теле Рэя, голос сказал:

– Теперь ты наследник силы Э́йтарна – Старшего Творца. Ты – Избранный, призванный оберегать Вселенную от тьмы и держать жизнь в хрупком равновесии. Отныне ты продолжишь наш путь, Рэй Хоулетт. А твой титул, обретённый по праву, – Творец.

После этого беспросветный мрак начал уступать свету. Издалека яркое белое сияние разгоняло тьму. Хоулетт сильно щурился, ощущая тепло приближающегося света. И вместе с сиянием в сознание Рэя приходили отрывки того времени, когда Вселенная только родилась.


Хоулетт наблюдал, как трое огромных существ придают бушующему огню форму. Как из хаоса они создают звёзды, планеты и целые галактики. Рэй смотрел за тем, как эти существа с помощью Голубого Пламени строят какое-то устройство.

Следом Рэй увидел, как существа используют Зелёное Пламя: они полностью окутывали им планеты, на которых уже была жизнь, поглащали энергию звёзд с помощью него.

После перед Хоулеттом предстал мрак, в котором виднелись жуткие обезображенные существа разных форм и размеров. Их было неисчислимое множество во тьме, но все они сгорели от яркой вспышки Алого Пламени.


Открыв глаза, Хоулетт увидел вокруг нечто необычное: растительность не была похожа на обычную, а строения вдали были неимоверно огромными. Подняв голову, он увидел на небосводе два солнца.

– Что за?.. – задался вопросом он.

– Здравствуй, Рэй, – неожиданно прозвучал мужской голос.

Хоулетт быстро обернулся. Перед ним стоял мужчина, и выглядел он весьма чудно: длинные седые волосы, собранные в пучок; чёрная борода по пояс, сплетённая в косу; красная туника на пухлом теле и чёрные штаны. Глаза незнакомца не имели белков: они были полностью залиты тёмно-синим цветом.

– Ты ещё кто такой?! – воскликнул Рэй. – И откуда знаешь моё имя?

Незнакомец усмехнулся и подошёл ближе к Хоулетту.

– Тебе не стоит бояться, Рэй. Ты в безопасности, – спокойно произнёс он.

– Я задал другой вопрос, – с подозрением сказал Рэй.

– Знаю, и у нас достаточно времени, чтобы ответить на все. А теперь пойдём, нужно тебе всё рассказать.

Чудоковатый мужчина пошёл в чащу необычного леса. Хоулетт не знал, пойти ли за ним, но множество вопросов не давали ему покоя. Недолго разглядывая окружение, Рэй всё же решился и пошёл следом за незнакомцем.


XII


Необыкновенный лес был таковым не только из-за непонятных растений и высоченных деревьев с толстыми стволами, но и из-за полного отсутствия какой-либо жизни: в кронах исполинов не было слышно пения птиц, а на земле не было замечено никаких насекомых. В лесу присутствовал только шелест листвы и скрип громадных ветвей.

Такое окружение напоминало Рэю уроки биологии: в них рассказывали, что во времена динозавров растительность была похожа на ту, в которой он находится сейчас. Вот только в настоящем это всё реально, а не написано в книгах. Однако Хоулетт до конца не верил, что всё вокруг не иллюзия умирающего воображения.

Несколько минут Рэй шёл молча следом за незнакомцем, внимательно изучая окружение. Он всё пытался найти хоть что-то, что могло намекнуть на нереальность происходящего. Однако его размышления прервал мужчина.

– В твоём сознании столько вопросов, что они не могут найти себе свободного места, – спокойно говорит он. – Наша прогулка – это твоя возможность узнать почти всё, Рэй, поэтому не стесняйся – спрашивай.

– Что это за место? – протяжно спросил Хоулетт.

– Ты спрашиваешь конкретно об этом месте?

– В каком смысле?

– Ты землянин, и не знаешь, есть ли жизнь в космосе. Но теперь твой путь не ограничится одной планетой.

Хоулетт остановился. Слова незнакомца ввели его в ступор.

– Хочешь сказать, что я сейчас на другой планете? В смысле в космосе? По-настоящему? – волна удивления прошлась по телу Рэя.

Мужчина обернулся к Хоулетту. Он видел в его глазах ошеломление, но также он знал, что нужно сказать.

– Да, Рэй, ты на другой планете. Понимаю, это сложно осознать, но это правда.

– Нет, я не верю. Я мёртв… Мёртв! А это всё… Не знал, что у меня такое богатое воображение!

Незнакомец подошёл ближе к растерянному Рэю.

– Ты не мёртв, – спокойно говорит он. – Да, ты погиб, но силы Старших Творцов тебя вернули в мир живых. И не просто вернули, а сделали Избранным.

– Ну это вообще уже бред! – воскликнул Рэй.

– Нет, это реальность.

– Реальность?! Знаешь, настоящая реальность не имеет ничего общего с этим! Какие-то Творцы, какое-то пламя и бла-бла-бла! Я ни за что не поверю ни этому окружению, ни каким-то россказням про "избранного" и тем более тебе!

Хоулетт подошёл к стволу дерева.

– Если это всё правда, то что будет, если я по нему ударю?

– Зависит от того, с какой силой ты это сделаешь, – ответил незнакомец.

Раздражённый взгляд Рэя ощущал на себе незнакомец, в ожидании каких-либо действий. Однако Хоулетт ничего не предпринял, решив поступить иначе.

– Ладно, приведи мне достойный аргумент, и я перестану вести себя как идиот, – с недовольством произнёс Рэй.

– Что ты хочешь услышать или увидеть?

Этот вопрос ненадолго застопорил поток мыслей Хоулетта. Несколько секунд в тишине они переглядывались, пока Рэй не нашёл в запутанном сознании нужные слова.

– Если ты не лжёшь, и эта планета действительно не иллюзия, то почему я тебя понимаю? Почему у нас нет трудности в общении? – оживлённо задал вопрос он.

– Силы Старших Творцов, – слегка улыбнулся незнакомец. – Они даровали тебе не только могущество, Рэй. Те пламена, которые ты впитал, несли в себе знания, накопленные со времён Первого Круга. И среди них был Всеязык.

– Чего? Что ещё за Всеязык?

Мужчина подошёл к Хоулетту, заглядывая в его широко открытые глаза.

– Знание, – спокойно начал он, – с помощью которого тебе не нужно изучать диалекты всех рас. Благодаря ему ты способен понимать речь любого живого существа во Вселенной, а они – твою.

– Так, то есть, теперь я… полиглот?

– И не только, – тёплая улыбка ненадолго мелькнула у незнакомца.

Рэй не переставал искать зацепки. Его взгляд метался в разные стороны, пытаясь найти то, что казалось иллюзией. Но поиски с каждой секундой становились бессмысленней, ведь внутри Хоулетта начало что-то пробуждаться. Некое ощущение прилива бодрости, вперемешку со смятением и тревогой, медленно разрасталось изнутри.

Сердце начало вырываться из груди Рэя, его дыхание стало прерывистым. Множество чувств вели борьбу, сменяя друг друга с необычайной скоростью. Бурный поток мыслей не позволял даже на секунду остановить размышления. Растерянный вид Хоулетта показал незнакомцу, что тот начал принимать истину.

– Не борись с тем, что внутри, – серьёзно начал мужчина. – Откройся этому, позволь показать им тебе суть. Отопри дверь в своё сознание и впусти то, что сдерживаешь.

Хоулетт недолго держал себя в руках, но вскоре всё же поддался необычному ощущению.


В один миг его тело вспыхнуло ярким голубым огнём. Сначала Рэй отшатнулся от него, но через секунду замер. Его губы слегка дёрнулись, будто он хотел что-то сказать, но слова застряли. Огонь не причинял никакого вреда и боли Хоулетту, а, наоборот, придавал сил. Лёгкость и некое чувство беззаботности пылали в нём вместе с огнём. Ошеломление уступило уверенности, а тревога и смятение сменились благоговением и эйфорией. Хоулетт с интересом рассматривал пламя на всём теле, позабыв обо всём вокруг.

– Голубое Пламя, чтобы создать жизнь, – воодушевился незнакомец. – Оно станет твоим спасением и будет служить надеждой для смертных.

После сказанного пламя вспыхнуло на теле незнакомца. Рэй удивился, но совсем ненадолго: он принял правду, которую считал иллюзией.

– Это всё реально, Рэй. Всё, что ты видел до, и всё, что видишь сейчас, – та истина, которую ты не хотел принимать, – произнёс уверенно мужчина.

Рэй молча посмотрел на него. В его глазах уже отсутствовали замешательство и беспокойство.

Пламя начало постепенно затухать, оставляя внутри чувство бодрости и некоего ликования. Вместе с ними в сознании Хоулетта воцарились покой и умиротворение.

– Так как тебя зовут? – задал вопрос Рэй.

– Моё имя Беллито́р, – с гордостью отвечает он. – Я – Первый Избранный, наследник силы Старшего Творца, чьё имя – Тарби́рион.

Волна восхищения прошлась по телу Рэя. Правда, он сам не понял, отчего именно, но это ему понравилось.

– А это место – Тарвэ́н, – продолжает Беллитор, – первая планета, созданная Старшими Творцами. Именно здесь ты станешь тем, кем должен быть.

Рэй лишь молча смотрел на Беллитора, осознавая им сказанное. Теперь слова мужчины ничуть не пугали Хоулетта. В разуме Рэя нашло своё место только одно желание – узнать абсолютно всё.


На логичную просьбу Хоулетта Беллитор любезно ответил согласием. Теперь прогулка по необычному лесу стала настоящим погружением в тот мир, который Рэй прежде считал не более чем фантазией. Весь предстоящий рассказ Первого Избранного для Хоулетта был своего рода откровением, благодаря которому он наконец сможет прозреть и увидеть всю картину целиком.


XIII


Старшие Творцы существовали в гармонии и спокойствии в своём мире, что зовётся О́мнипат-Хаби́та. Это был самый совершенный, чистый и светлый мир среди всех. Без разделения обязанностей, без повелителей и рабов Старшие Творцы не знали, что такое войны и разногласия. По-настоящему Высшие существа, которые не обременены типичными трудностями смертных.

Омнипат-Хабита существовал почти целую вечность. Его возраст был настолько древним, что не хватит всех чисел и вычислений. И за всё время своего существования Старшие Творцы не знали бед до тех пор, пока не появилась тьма.

Чёрными дланями, густым мрачным дымом она начала вторгаться в светлый мир. Сначала тьма медленно гасила звёзды, после начала поглощать их. Когда света стало меньше, она принялась уничтожать планеты. Несмотря на огромную силу, Старшие Творцы не могли остановить её.


Могущественные существа были бессильны перед мраком. В начале войны многие из Старших Творцов погибли. И когда их осталось совсем немного, тьма начала действовать иначе: она находила самых слабых и делала из них своих марионеток.

Порабощённые тьмой Творцы становились безумными и безжалостными. Попытки их образумить никогда не были успешными. Те, кто остался в свете, сражались с теми, кто погрузился во мрак. Война обрела новую форму, более жестокую и кровопролитную.

Эта бойня унесла тысячи жизней, оставив на пепелище всего лишь десятки. Но теперь Старшие Творцы знали имя своего врага – Бездна. Устами осквернённых братьев она обращалась к тем, кто ещё не сломлен. Она объяснила своё нападение желанием стать вездесущей. И из всех миров, коих было бесчисленное множество, именно Омнипат-Хабита был для неё самым желанным.


Светлый мир стал пугающе мрачным. Яркие звёзды уже не развеивали тьму и не согревали своим теплом. Прежде совершенный и чистый Омнипат-Хабита стал холодным и безжизненным. Теперь в обители Старших Творцов властвовала Бездна.

Из многих миллионов осталось лишь трое. Самые стойкие, самые сильные. Потерявшие многих братьев, но не смысл жизни Э́йтарн, Тарби́рион и Ду́гидан дали последний бой безликой Бездне. С искренней ненавистью и сожалением они убивали порабощённых братьев. И когда марионеток Бездны не осталось, Старшие Творцы отправились в Измерение Тьмы – Кувалтака́н, чтобы нанести сокрушительный удар.

В глубинах тьмы они искали воплощение своего врага. И поиски не были долгими, ведь Бездна встретила их всей своей мощью. Она без труда уничтожила бы Старших Творцов в родном Измерении, но отчаяние и жгучая ярость придавала им сил. И когда казалось, что их жизни висят на волоске, в них пробудилось Алое Пламя.

Эйтарн, Тарбирион и Дугидан объединили усилия. С помощью Алого Пламени они развеяли тьму, испепелив жуткие длани Бездны. Этот удар был для неё по-настоящему сильным. От ярчайшей вспышки и неимоверно мощного выплеска Алого Пламени сама реальность начала трещать в Кувалтакане.


Бездна после этого скрылась в самых недрах своего мира, оставив в покое Старших Творцов и их обитель. Но когда трое выживших вернулись, они поняли, что это конец: Омнипат-Хабита был полностью разрушен, его жизненная сила начала угасать. Творцы никак не могли его возродить, ведь Бездна поглотила весь свет.

Выжившие существа смиренно ждали полного угасания, пока Эйтарн не нашёл выход: он воодушевил своих братьев на поиски нового мира, где можно начать всё сначала.

Долгие миллионы лет они тщетно искали подходящий мир, пока наконец удача не откликнулась: они нашли совершенно молодую Вселенную, которая ещё не имела формы.


Навсегда расставшись с домом, Творцы пришли в новый. Из бурлящего хаоса они создавали очертания. Из бесконечного огня творили звёзды. Из раскалённой пыли лепили планеты. Много времени и сил потратили Старшие Творцы, чтобы молодая Вселенная обрела спокойную форму. И когда они завершили, они нарекли своё творение Новым Мирозданием.

Вселенная была готова, чтобы стать домом для живых. Тогда Старшие Творцы с помощью Голубого Пламени создали механизм – Кузницу Душ – и вдохнули в Новое Мироздание жизнь. Так началась эпоха процветания, именуемая Первым Кругом.

Многие миллионы лет жизнь во Вселенной появлялась на многих планетах. Тарвэн, ставший для Творцов своего рода мастерской, был самым древним и далёким от всех. Лишь немногие из существ были достойны, чтобы жить на планете Старших.


Когда жизнь бурлила в Новом Мироздании, Старшие Творцы начали угасать. Их жизни напрямую зависели от Омнипат-Хабита, который уже давно погрузился во тьму. Осознав, что скоро они растворятся в пустоте, Творцы решили оставить силы тем, кто достоин оберегать хрупкую жизнь, – Избранным. Так начался Второй Круг.

Их силы обладали особым чутьём. Среди живых они искали тех, кто был чист сердцем и душой, чьи помыслы благородны и справедливы. Спустя длительное время эти силы нашли Первых Избранных. Их распределение было простым: сила одного Старшего Творца делилась между двумя Избранными.

Когда Эйтарн, Тарбирион и Дугидан нашли покой в пустоте, наследники их сил стали верными стражами Нового Мироздания. Сотни миллионов лет Вселенная была под надёжной защитой, пока Бездна не нашла её. С приходом тьмы начался Третий Круг.


Хоулетт выслушал весь рассказ Беллитора, который произвёл значительное впечатление. Рэю было сложно осознать сказанное, но, на его удивление, нечто внутри довольно быстро его успокоило.

– А где тогда остальные? – серьёзно задал вопрос Рэй.

Беллитор остановился возле куста растущего дерева, внимательно разглядывал его лепестки.

– Из Первых остались только я, О́ридан и Эрфиа́м, – будто грусть проскочила в его словах. – Я не знаю, где они, но знаю, что они живы. О других Избранных, кроме тебя, мне не известно.

Рэй молча слегка кивнул.

– Теперь ты знаешь, что было раньше и что есть сейчас, – говорит Беллитор, подходя к Рэю. – Ты – Творец, и на твоих плечах огромная ответственность. Сила Эйтарна выбрала тебя потому, что ты справедлив. Ты не желаешь зла, но добьёшься мира любой ценой. Путь на Земле определил твой путь среди звёзд.

Когда Беллитор близко подошёл к Хоулетту, он поднял руку и зажёг Зелёное Пламя.

– Твои силы огромны, – начал он, – но если ты не научишься ими управлять, то никакой пользы это могущество не принесёт. Сила без мудрости – путь в мрачную пустоту, Рэй. И я помогу тебе остаться на свету.

## Глава четвёртая. Новый путь

XIV


Мягкие травянистые тропинки в бесшумном лесу сменились мощёной дорогой среди каменных исполинов. Рэй был по-настоящему поражён не только контрастом, но и строгой архитектурой, которая напоминала работу примитивного скульптора. Гигантские здания с острыми гранями не имели окон и будто врезались в небо, а серые стены были усеяны вертикальными прямыми линиями, что переливались красным, зелёным и голубым цветом.

Прогулка по улицам Тарвэна была для Хоулетта весьма интересной и завораживающей. Он никак не мог оторвать глаз от грандиозных строений. Однако помимо необычного окружения Рэй заметил кое-что странное: улицы были пустыми, но ухоженными, а в небе не резвились птицы. В его сознании создавалось впечатление, что среди переливающихся великанов только он и Беллитор.

– Кто это всё построил? Старшие Творцы? – неожиданно задал вопрос Рэй.

– Они создали Тарвэн, – отвечает, не поворачиваясь, Беллитор. – После возвели Архив, где хранятся знания со времён Первого Круга. Остальное уже сотворили те, кто был удостоин чести находиться здесь, – Архитекторы.

– Так понимаю, их здесь уже нет.

– Лишь на первый взгляд планета кажется безжизненной.

– Однако за всё время я не увидел ни какой-либо живности, ни местных жителей, – задумался Хоулетт.

– Тарвэн населяют представители множества рас, их численность здесь составляет около двадцати тысяч.

– И где же они?

– Эта планета гораздо больше Земли, Рэй, – спокойно отвечает Беллитор. – Учитывая масштаб и плотность населения, встретить хотя бы двоих – уже редкость.

Хоулетт молча кивнул, посчитав такой ответ вполне логичным.

– А почему здесь нет другой жизни? – вновь задумался Рэй.

– Тарвэн создавался для роли мастерской, – говорит Беллитор. – Для Старших Творцов это место было инструментом, с помощью которого получится построить идеальный мир. Для них низшая жизнь могла быть помехой на Тарвэне, поэтому они и отказались от неё здесь.

Рэй вновь промолчал, не желая углубляться в далёкое прошлое.


В короткой беседе Хоулетт получил ответы на интересующие вопросы. Структура жизни на Тарвэне для него была до сих пор непривычной, ведь в его памяти окружающий мир всегда был шумным, действительно живым. Рэй пытался вспомнить в деталях, как это было, однако сознание показывало только обрывки из прошлого.

Лишь эхо знакомых звуков, расплывчатые образы, что сливаются воедино, были в его голове. Все попытки вспомнить были тщетны. В сознании Рэя будто появился какой-то барьер, не позволяющий посмотреть на воспоминания. Из той жизни он помнил лишь миг, когда после яркой вспышки наступила тьма.

Хоулетту было удивительно, что он помнит своё имя и смерть, но жизнь до этого момента будто стёрли. Он не мог назвать это пустотой, ведь он чувствовал, что глубоко, в самых недрах разума под множеством замков его ждут воспоминания. Осталось только найти способ их освободить.


В приятной тишине Рэй следовал за Беллитором в неизвестность. Первое впечатление от грандиозных строений сменилось на активные попытки открыть сундук с прошлым. Однако за долгий путь Хоулетту так и не удалось даже найти то, что скрывается так глубоко.

Рэй не хотел спрашивать об этом нового наставника, желая разобраться со всем самостоятельно. Но Беллитор, словно умея читать мысли, прервал молчание нужными словами:

– Твоё прошлое от тебя не скрыто, – спокойно начал он. – Воспоминания теплятся глубоко внутри тебя, но их время ещё не пришло, – неожиданно остановился он и повернулся к Рэю.

Хоулетт ненадолго опешил, растерянно смотря в глаза наставнику.

– Ты… Откуда ты знаешь, о чём я думаю? – проговорил Рэй.

Беллитор с теплом улыбнулся.

– Я, как и другие Избранные, – начал он, – были на твоём месте. Мы также оказывались здесь после пустоты, в полном смятении, помня только собственную гибель и имя. Нам казалось, что вокруг всё нереально, но со временем осознавали, что это не так. Мы пытались вспомнить жизнь до смерти, но нам будто нечто преграждало путь. И когда мы оставили попытки, завеса постепенно начала открываться.

Слова Беллитора немного успокоили бурный поток мыслей в голове Рэя. Некое чувство лёгкости пробежало по его телу. У Хоулетта сложилось впечатление, будто в этих словах было нечто гипнотическое, столь приятное, отчего он непринуждённо поддался их власти.

– Не бойся этого, Рэй, – продолжил Беллитор, положив руку на его плечо. – Твоё сознание позволит взглянуть на прошлое, дай ему время. По крупицам, небольшим кусочкам, словно пазл, картина сложится воедино.

От растерянности и напряжённости Рэй пришёл к принятию и спокойствию. Беллитор увидел в его глазах готовность и решительность. И именно с этого момента нужно было начинать обучение.


Беллитор шёл вместе с Рэем, не отпуская его. Недолгий путь сопровождался мирной беседой, из которой Хоулетт узнал, что после смерти сознанию нужно время, чтобы воссоздать целостность. Также Беллитор рассказал, что пустота, где Три Пламени соединяются с телом Избранного, называется Ниби́рту.

– Это и есть загробный мир? – поинтересовался Хоулетт.

– Нет, мой друг, – усмехнулся Беллитор. – Нибирту – это мир, который находится за гранью нашего понимания. О нём немного известно, и всё, что я нашёл в Архиве, говорит о том, что пустоту создали Старшие Творцы лишь для передачи сил Избранным.

– Как же тогда выглядит мир мёртвых, – проговорил Рэй.

– Это уже никому из живых не суждено знать. Лишь после смерти перед нами предстанет его истинный образ, а до тех пор мы можем только гадать, – безмятежно произнёс Беллитор.


Пока разговор не позволял тишине окутать собой всё вокруг, Беллитор привёл Хоулетта к необычному строению, которое отдалённо напоминало Колизей, только значительно больших размеров.

Огромное кругообразное здание, которое углублялось в землю, не имело зрительских мест. Его чёрные стены были усеяны непонятными символами, что светились тусклым оранжевым цветом. Также строение отличалось от других отсутствием вертикальных линий.

Местный «Колизей» был окружён лесным массивом, что закрывал собой свет двух звёзд. Однако светящиеся символы достаточно озаряли площадь, которая могла уместить в себе минимум сорок футбольных полей.

– Что это? – сильно удивился Рэй.

Беллитор подошёл к краю и повернулся к Хоулетту.

– Это – Вимпе́риум, – гордо начал он. – Место, где Избранные оттачивают мастерство владения сил. Именно здесь такие, как мы, можем использовать дар, не причиняя вреда планете.

Хоулетт приблизился к краю и увидел, что строение имеет глубину в минимум две сотни метров. Однако удивило его не это: нигде не виднелись лестницы или нечто похожее на них.

– И как туда спуститься? – спросил он.

– Без капли сомнений следуй за мной, – улыбнулся Беллитор и спрыгнул спиной вниз.

Несколько секунд Рэй стоял в недоумении, наблюдая за падением Беллитора. В его сознание начал медленно забираться страх, но только он услышал твёрдый звук приземления и голос наставника, как лёгкая волна возбуждения пробежалась по его телу.

– Сделай шаг навстречу неизвестности, Рэй, – доносился эхом голос Беллитора. – Доверься мне и своим чувствам, отбрось в сторону сомнения и страхи!

Хоулетт видел лишь небольшое размытое пятно на дне Вимпериума. Глядя вниз, он начал испытывать некую тревогу, хотя раньше высота не была для него страшна. Размышления прерывал голос Беллитора, который только и твердил о смелости и решительности. Рэй хотел шагнуть вперёд, но инстинкт самосохранения не позволял этого сделать.

Неравная борьба между здравым смыслом и ядовитым азартом велась в голове Хоулетта. Однако спустя минуту Рэй всё же решил.

– Я всё равно уже мёртв, – начал он себе под нос. – И вряд ли смогу умереть ещё раз…

С тяжёлым дыханием и яростным сердцебиением Хоулетт шагнул в пустоту.


Встречный ветер колыхал его одежду. Потоки холодного воздуха приятно бегали по телу. Для Рэя этот полёт стал мгновением, когда он ощутил истинную свободу. Тревога быстро сгинула, оставив место беспечности и ликованию.

Когда Рэй посмотрел вниз, образ Беллитора становился всё отчётливее: через мгновения он окажется на земле. Однако высокая скорость ничуть не пугала Хоулетта, ведь внутри нечто дарило ему уверенность. И вот, когда времени совсем не осталось, он сгруппировался.

Приземление Хоулетта сопровождалось громким хлопком и лёгкой дрожью. Сам же Рэй ощутил небывалое удовольствие, ведь его тело не почувствовало никакой боли, а прилив адреналина заставил сердце биться неимоверно быстро.

– Ты сумел побороть сомнения, – с улыбкой начал Беллитор, – отринуть страх и взять верх над ним. Ты сделал то, чего страшился. Теперь ты управляешь эмоциями.

– Я рискнул, потому что не боялся последствий, – воодушевлённо произнёс Рэй.

– Ты шагнул, потому что поверил, хоть и не хочешь это признать.

В глазах Хоулетта искрились восторг и наслаждение. Беллитор с улыбкой смотрел на Избранного, понимая, что теперь он полностью готов к настоящей подготовке.


XV


На дне Вимпериум выглядел таинственно, но в то же время манящая красота строгих образов не позволяла оторвать глаз. Хоулетт с поднятой головой рассматривал исписанные непонятными символами тёмные стены, ощущая внутри прилив бодрости. Приятное мерцание этих знаков напоминало спокойное биение сердца, словно светящиеся узоры содрогались в унисон с сердцем Рэя.

С первым вздохом Хоулетт впитал чистейший воздух, которым невозможно было насладиться. Он оставлял внутри сладковатое послевкусие, вперемешку с освежающей прохладой. Не сказать, что на Тарвэне воздух был грязнее, но для Рэя именно в глубине Вимпериума он был куда приятнее. И с каждым вдохом из недр сознания на поверхность начали пробиваться отрывки из жизни до смерти.

Жадно глотая прохладный воздух, Рэй будто приближался к двери, за которой находятся воспоминания. Каждый вдох был шагом для него к желанной цели. Закрыв глаза, Хоулетт набрал в лёгкие как можно больше вкусного воздуха, и тотчас перед ним предстала картина земного горного массива с хвойными лесами и снежными шапками на вершинах. Рэй словно очутился там наяву: дивная иллюзия заставляла его ощущать лесной мороз и колкий воздух, что приятно щекочет горло.

– Дом… – тихо произнёс Рэй, не открывая глаз.

Беллитор с улыбкой смотрел на Хоулетта. Ему было приятно наблюдать за погружением вглубь сознания своего подопечного. Он не хотел перебивать Рэя, ведь знал, каково это: Беллитор уже очень давно испытывал похожее ощущение, но за миллионы лет так и не позабыл о нём.

– Я… помню, – также тихо проговаривает Хоулетт. – Это было… прекрасно.

Рэй открыл глаза и посмотрел на Беллитора. В его взгляде старец увидел отголоски прошлого, что так нежно согревали ему душу. Хоулетт не мог скрыть того мимолётного счастья, которое ненадолго приоткрыло дверцу от забытой сокровищницы.

– Память начала возвращаться к тебе, – с теплом обращается Беллитор. – Врата лишь слегка приоткрылись, но со временем они распахнутся перед тобой, Рэй.

– Я видел леса и заснеженные горы, – с неким блаженством говорит Хоулетт. – Я слышал пение птиц и журчание реки. Ощущал мороз и тепло солнца. Я будто был там сейчас, именно в этот миг.

– Когда воспоминания открываются, они воздействуют на нас. Особенно сильно влияют те, что являются самыми яркими и эмоциональными.

Беллитор подошёл к Рэю и серьёзно посмотрел ему в глаза.

– Вимпериум дал нам понять, – говорит он, – что он поможет тебе всё вспомнить. Это место откроет тебе твоё прошлое, Рэй. Нужно только подождать.

Во взгляде Хоулетта Беллитор увидел принятие и одобрение, готовность и решительность перед долгим путём к прошлому.

– И пока память к тебе не вернётся, я буду тебя учить контролю сил, – закончил Первый Избранный.


Наставник вёл ученика в центр Вимпериума, подальше от искрящихся стен. И чем дальше они уходили от границы, тем гуще становился синеватый туман. Оранжевое свечение от символов уже с трудом пробивалось сквозь мглу, а свет от звёзд не попадал внутрь вовсе.

Воздух стал прохладнее, а витающие в нём нотки серы придавали ему интересный аромат. Под ногами начал ощущаться мягкий пепел, который от каждого шага отрывался от земли и медленно парил в тумане. Хоулетту казалось, что ближе к центру давление ослабевало, а гравитация охотно разжимала хватку.

Когда свечение стало едва различимым, символы скрылись за мглой, а слой пепла стал больше, Рэй смог увидеть очертания трёх огромных столпов. Они располагались по кругу, линию которого Хоулетт ощутил ногой.

Рэй перестал следовать за Беллитором, желая рассмотреть один из величественных столпов. Он возвышался так высоко, что его верхушка растворялась в тумане. В его гранях были глубоко выбиты символы, которые отличались от оранжевых на стенах Вимпериума. Проведя рукой по ним, Рэй почувствовал что-то особенное, будто оно взывало к нему. Необычное ощущение пробежалось по его телу, оставив приятное чувство внутри.

Вокруг царила абсолютная тишина, которая ничуть не тревожила или пугала. Наоборот, она внушала Хоулетту ощущение безмятежности и умиротворения. Но только он начал отдаваться манящему блаженству, как символы на столпах постепенно загорались огнями. Лёгкая дрожь под ногами невольно поднимала пепел вверх, делая туман более густым.


От земли и наверх символы на столпах загорались ярким светом. Каждый из них имел разный цвет, но Рэй быстро понял, что они олицетворяют: три столпа – Три Пламени.

Когда свет добрался до верхушек, густой туман развеяла ярчайшая вспышка трёх огней: Голубого, Зелёного и Алого Пламени. Красота их свечения завораживала Хоулетта, а парящий в воздухе пепел придавал этому виду необычайное великолепие.

Недолго разглядывая дивное окружение, Рэй увидел Беллитора, находящегося прямо в центре пылающих столпов. Он стоял неподвижно, держа руки за спиной.

– Избранный, – начал он низким голосом, который словно сотрясал воздух, – что обладает силой Старшего Творца, должен ценить жизнь. Смертный, что обрёл могущество, обязан защищать хрупкий мир. Тот, кто пережил смерть, обрёл новый путь.

Хоулетт шёл к Беллитору, не отрывая от него глаз. Его голос для Рэя был по-настоящему пленяющим, столь грозным и прекрасным одновременно, что он невольно поддался его звучанию.

– Отныне ты, Рэй Хоулетт, носишь титул Творца, – продолжает Беллитор. – Но чтобы заслужить его звание, ты должен доказать своё достоинство. Здесь, среди столпов, в центре Вимпериума, ты докажешь, что силы Старшего Творца сделали правильный выбор. Через боль и страдания, сквозь трудности и препятствия ты проложишь путь к высшей цели – нести мир и порядок в Новое Мироздание.

Беллитор развёл руки в стороны и медленно взлетел вверх на несколько метров. Через секунду Голубое и Зелёное Пламя вспыхнули на его теле. Этот образ вызвал некий трепет у Хоулетта, отчего у него быстро пробежались мурашки.

– Твоё тело крепче любого камня, – более низким голосом торжественно говорит Творец, – кожа прочнее многих металлов. Тебе не страшен космический холод, безвреден жар звёзд. Ты не нуждаешься в пище, долго можешь обходиться без отдыха. И всё это ты должен принять, чтобы называть себя Творцом.

После сказанного Беллитор посмотрел на Рэя столь пронзительным взглядом, что тот почувствовал внутри разжигающееся Пламя.

– Воспари же над землёй, оставив внизу все сомнения. Останься наверху, приняв новый путь!

Хоулетт, ни секунды не раздумывая, позволил Голубому Пламени воспылать на всём теле. Не задумываясь ни о чём, он сумел подлететь к Беллитору, ощущая внутри небывалое удовольствие и греющее упоение.

– С этого мига, – уже своим голосом начал Беллитор, – для тебя нет обратного пути. Теперь ты свободен от прошлого. Новый путь станет для тебя началом новой жизни, где нет места слабости и сомнению. Отныне на твоих плечах та ответственность, которая по силам лишь тебе.


Беллитор медленно спустился на засыпанную пеплом землю. Следом приземлился и Хоулетт. Пламена на их телах постепенно угасли.

– Я… Я чувствовал его, – с запинкой говорит Рэй. – И не просто чувствовал, а контролировал его.

– И это лишь начало, – с улыбкой начал Беллитор. – Ты управляешь Пламенем, а я научу использовать его во благо. Тебе предстоит многое узнать и освоить. Обучение не будет лёгким, но результат твоих стараний принесёт пользу не только тебе, но и Новому Мирозданию.

Блаженство и предвкушение чего-то особенного пробежались внутри Хоулетта. В его глазах блеснула радость, которую без труда заметил Беллитор.

– Я вижу в тебе решимость, – спокойно молвит он, – и надеюсь, что она не покинет тебя, Рэй.


XVI


Среди дивно танцующих огней, что прогоняли мрак, в низине, где от каждого шага поднимался пепел, Хоулетт под руководством Беллитора учился управлять приобретённым даром. Смертный, ставший Творцом, должен был доказать, что силы Старших не ошиблись с выбором.

Первое время Рэй с трудом осваивал новые навыки, не без сложностей делал то, что говорил наставник. Но когда Хоулетт перестал сопротивляться, окончательно отринул любые сомнения, обучение пошло куда лучше. С того момента Избранный впитывал с необычайной скоростью знания и опыт, полученные не только от советов Беллитора, но и от тренировочных боёв с ним.

Когда появлялось свободное время, Рэй охотно изучал записи из Архива с помощью необычного устройства, похожего на очки. Используя технологии Тарвэна, он мог читать тексты на языках всех существ. Землянин желал узнать как можно больше о Новом Мироздании и о тех, кто в нём обитает. Именно благодаря той информации, что сохранилась со времён Первого Круга, Хоулетт открыл для себя много интересного: древние свитки содержали записи о богах из мифов разных народов, которых осталось уже совсем немного; о могущественных Стражах, цель которых – защита границ Вселенной от Бездны; о планетах и их обитателях, что отличались не только внешним видом и образом жизни, но и уровнем технологий и отношением к существованию. Архив был для Рэя настоящей сокровищницей, где после тренировок он всегда находил для себя что-то новое и весьма любопытное.

Почти залпом проглотив записи о истории и существах Нового Мироздания, Хоулетт принялся изучать учебники по боевым искусствам разных рас. Правда, ни один из них Рэй так и не закончил, ведь по какой-то причине желание быстро уходило. Однако материал по владению холодным оружием, особенно клинками, он изучил от корки до корки, после чего вызвал на дружескую дуэль своего наставника. Этот поединок показал Беллитору, что Хоулетт является не только превосходным учеником, но и весьма серьёзным соперником.

Рэй ничуть не уступал более опытному наставнику, в некоторых моментах даже его превосходил, но всё же в тот миг ему не было суждено одержать победу. Но Хоулетт не успел огорчиться, ведь его сознание впервые за долгое время приоткрыло дверцу к воспоминаниям.

Картина из прошлого, где Рэй вместе с Микой гуляют по пустым улицам ночного города, беседуя о жизни, стояла перед глазами. Хоулетт не вслушивался в слова, но пытался запомнить до мельчайшей детали ту обстановку. В итоге его сознание бурным потоком пустило почти всё, что было связано со старым другом.

– У меня был друг, – протяжно говорил Рэй. – Мика… Мика Грэнхолм, – произнеся имя, он улыбнулся. – Он всегда был рядом, даже если я этого не хотел. В любую минуту он был готов меня поддержать…

– Я искренне рад, что сознание подарило тебе столь тёплое воспоминание, – радушно отвечал Беллитор.

– Но я не помню, что с ним случилось, – опечалился Избранный. – Будто кто-то оборвал нить истории, отчего я никак не могу вспомнить, что было после того, как… – вновь нечто перегородило проход к памяти в сознании Рэя.

Беллитор понимал, что ещё не пришло время. Разум не просто так удерживает под замком воспоминания Хоулетта. Но зацикливаться на этом он не считал нужным, и всегда умело уводил Рэя от размышлений о прошлом.

– Твоё обучение проходит значительно быстрее, чем я предполагал, – воодушевляюще говорил Беллитор. – Ты осваиваешь новые навыки со скоростью, которую я не видел прежде. Но я не могу тебя отпустить в Новое Мироздание до тех пор, пока твоё прошлое не откроется перед тобой. Твои воспоминания – это ключ к твоему будущему.

Избранному ничего не оставалось, кроме как ждать. И он вновь погрузился с головой в тренировки, стараясь лишний раз не думать о забытых воспоминаниях.


Уже не сосчитать, сколько раз два светила уходили за горизонт, уступая тьме. Рэй пытался следить за ходом времени, но Тарвэн будто блокировал эту возможность. Вскоре он оставил эти попытки, стараясь отвлекать себя чем-либо помимо тренировок.

В свободное время Хоулетт путешествовал по Тарвэну, любуясь красивой природой и поражаясь видом грандиозных строений. Несмотря на колоссальные размеры зданий, они терялись среди величественных деревьев, а их небольшое количество и вовсе выглядело скудно на фоне бескрайних лесов и огромных морей.

За всё время своих путешествий Рэй повстречал всего троих Архитекторов, которые лишь слегка напоминали людей: двое из них балрудди́ны, с каменной планеты Балру́дд. Они были невысокого роста, с длинными и пухлыми руками, с тёмно-синей кожей и густой косой яркого оранжевого оттенка. Третий больше походил на человека, но по три пальца на руках, неестественная бледность и излишняя худощавость выдавали в нём представителя иной расы, что прибыл с планеты бескрайних океанов – Аш-Рии́на. Раньше эти образы вызвали бы недоумение и даже тревожность, но сейчас для Хоулетта после всех изученных материалов они были почти обыденными.


В очередной день после изнурительной тренировки Хоулетт был будто сам не свой. Его прежде невиданную замкнутость и явную тревожность Беллитор заметил без труда.

– Сегодня ты превзошёл себя, Рэй, – начал он спокойно, – но я вижу, как в тебе разрастаются корни неприятных тебе чувств. Позволь узнать причину.

– Я не хочу говорить об этом, – довольно резко ответил Хоулетт.

Беллитор лишь вздохнул на грубость ученика. Хоть они и много времени провели вместе, но он не знал, какие слова подобрать, чтобы не оскорбить или, тем более, не разозлить Рэя.

Сам же Хоулетт спустя секунду понял, что повёл себя весьма невежливо.

– Прости, я не хотел, – виновато выдавил он.

– Тебя держит тревога, потому ты и резок, – улыбнулся Беллитор и подошёл к ученику. – Знаю, ты не привык делиться своими мыслями, но иногда наступает момент, когда они берут над тобой верх. Объясни причину своего волнения и тебе полегчает.

Рэй тихо усмехнулся.

– Боюсь, что ответов не найдётся на мои вопросы, – произнёс он.

– Откуда тебе знать, если ты не спрашивал? – радушно начал Беллитор. – Ты не найдёшь всех ответов в своём сознании, если не позволишь себе озвучить вопросы.

Хоулетт молчал. Рассуждение наставника загнало его в тупик, где больше не нашлось аргументов.

– Вимпериум больше подходит для тренировки тела и духа, – продолжает старец, – но на Тарвэне есть место, где можно заняться разумом. Следуй за мной – считай это дружеской прогулкой.


Задумчивый Хоулетт и спокойный Беллитор шли вдоль каменного берега тёмно-синего моря, волны которого были необычайно тихими и редкими. Лёгкий ветер покачивал массивные ветви высоких деревьев, что росли напротив. Недолго наслаждаясь тишиной, Беллитор начал говорить:

– Сегодня мы станем свидетелями редкого явления.

– Какого? Ты наконец расскажешь про Алое Пламя? – спросил Рэй.

– Увы, но я знаю про него не больше твоего, – усмехнулся Беллитор.

– Жаль.

– Старшие не зря не оставили какие-либо записи о нём. И именно это дарит мне покой.

– Хочешь сказать, что никогда не думал о нём?

– Думал, но потом понял, что это не имеет смысла.

Хоулетт ехидно улыбнулся. Вопрос об Алом Пламени довольно часто был на повестке дня, но ответ никогда не звучал. Рэй хотел узнать о нём хоть что-то, но Архив и наставник этих знаний не предоставили. Из-за подозрительного отсутствия каких-либо записей Хоулетт начал думать, что Алое Пламя – запрещённый или опасный дар, использование которого было угрозой для Нового Мироздания.

– А что за явление? – поняв, что Беллитор ничего не скажет про Пламя, спросил Рэй.

– Сегодня звёзды над нами сойдутся, – ответил наставник, подняв голову.

– Затмение звёзд? – удивился Хоулетт.

– Почти. Ирдэ́ллиан и Леми́рион сольются, ненадолго став одним целым. Свет этого слияния приобретёт красный оттенок, отчего Тарвэн на короткое время погрузится в алую тьму. По-настоящему прелестное зрелище, – с неким вожделением закончил старец.

– Красивая метафора, однако, – восхитился Рэй.

– В чём же?

– Изучая записи в Архиве, – воодушевлённо начал Избранный, – я прочёл значения этих названий. Ирдэллиан – это «Свет Жизни», а Лемирион – «Чистая Душа». И когда они сольются, то их значения обретут новый смысл.

– Смотрю, ты времени не терял, – изумился Беллитор.

После короткой беседы они снова шли в тишине. На этот раз неловкое молчание заиграло новыми красками, ведь внутри Рэя нечто пыталось вырваться наружу. Это не было связано с тревогой и прочим: сознание Хоулетта содрогалось, будто оно пытается что-то сдержать.

Не так давно это началось. Рэй чувствовал, что это связано с его прошлым. Разум пытался показать ему воспоминания, но невидимые барьеры их никак не выпускали: каждый раз, когда Хоулетт приближался к двери, нечто его отталкивало. Однако в этот день он уже касался её, проворачивал ручку, понимая, что совсем близок миг открытия.

– Я чувствую, что сегодня что-то произойдёт, – прервал молчание Беллитор. – Но неопределённость не позволяет мне увидеть достаточно.

– С чем это связано?

– С тобой, Рэй, – серьёзно ответил он.

Хоулетт остановился. Его грудь словно сдавливал огромный камень, не позволяющий даже вздохнуть. Непонятно, что именно так повлияло на Рэя, но наставник знал, что грядёт.

– Слияние звёзд не просто красивое зрелище, – продолжает Беллитор, серьёзно глядя в глаза ученику. – Твои мысли в последнее время связаны с тем, что сокрыто. Но сегодня Ирдэллиан и Лемирион помогут тебе открыть дверь к воспоминаниям. Сегодня ты наконец узнаешь, какая жизнь была у тебя до смерти.

Избранный хотел что-то сказать, но ком в горле не дал возможности выдавить ни слова. Ошеломление и некая обеспокоенность окутали его сознание. А Беллитор тем временем продолжал:

– Я могу видеть близкое будущее, но твоё от меня скрыто. И это меня пугает, – наставник повернулся к звёздам, которые уже начали сливаться. – Ты проявил себя как решительного и целеустремлённого. Но твоё трудолюбие и необычайное стремление стать лучшим вызывают восторг и опасения.

Алая тьма начала сгущаться над тихим морем. Ветер переставал колыхать ветви. Вместе с красной тенью надвигалась всепоглощающая тишина.

Ирдэллиан и Лемирион стали единым целым. Слияние сделало воздух холодным и плотным, отчего каждый вдох становился всё тяжелее. В это время Хоулетт наконец смог пройти через дверь и полностью погрузиться в воспоминания.


Перед Рэем проносилась вся жизнь в тех деталях, которые отложились в его памяти: беззаботное детство, дружба с Микой, начало войны и её последствия. Все счастливые и печальные моменты, мгновения радости и грусти, минуты отчаяния и страха. Сознание наконец освободило то, что так долго удерживало в крепких объятиях.

Хоулетт, пока прокручивал в голове воспоминания, сумел задержаться на одном, самом ценном: встреча с Джоанной и по-настоящему счастливая жизнь с ней.


Бурный поток отрывков из прошлой жизни заставил Хоулетта поддаться отчаянию и тоске. Беллитор увидел, как из его закрытых глаз пробежали слёзы.

– Ты наконец освободился, – с тяжёлым вздохом начал он. – Оковы рухнули, позволив увидеть всё. Теперь ты стал целым, единым.

Когда Рэй открыл глаза, он с некой злобой посмотрел на Беллитора.

– Где находится мой дом, – грозно произнёс он.

– Рэй, сначала успокойся, а потом…

– Где Земля?!

Беллитор понял, что сейчас Хоулетта не заботят те последствия, которые он может навлечь на родной дом. Однако по большей части Первого Избранного тревожило не это.

– Сейчас тебе нет смысла отправляться на Землю, – обеспокоенно сказал он.

– Разве? – угрожающе начал Рэй. – Тогда для чего ты меня учил? Ради какой цели?

– Послушай…

– Земля окутана войной! – перебил Хоулетт. – И я в силах её остановить! Я могу спасти миллионы жизней!

– Рэй, время ещё не пришло, – с опаской проговорил Беллитор.

– Что? – гневно усмехнулся он. – А как же твои речи о том, что мы должны нести мир и покой на планеты? Разве твои слова о справедливости и порядке – бред?

– Война окончена, Рэй. Землю больше не разрывают на части.

Эти слова подействовали на Хоулетта не так, как ожидал Беллитор. Теперь в глазах ученика он видел неистовую злобу, которая становилась только сильнее.

– Ты меня не остановишь своей ложью… Я вернусь! – крикнул Рэй и устремился ввысь.

– Этого я и боялся, – промолвил Беллитор и отправился вслед за Творцом.


XVII


В тёмно-алом небе разносились раскаты грома, сотрясая воздух. Оглушительные хлопки разгоняли в стороны серые тучи. Безмятежная тишина уступила звукам, что напоминали взрывы. Разгневанный Хоулетт на огромной скорости стремился к верхним слоям атмосферы, желая как можно скорее вернуться домой.

Хлынувшие воспоминания не оставили выбора Рэю, ведь именно война забрала у него ту жизнь, о которой он мечтал. Именно её последствия вырвали его из объятий Джоанны. Эти мысли стали катализатором для выплеска той ярости, что копилась с самого начала ужасной войны.

Для Беллитора этот момент был настоящей угрозой, ведь прежде он не видел Рэя в ярости. В тренировочных боях ученик показывал себя как действительно серьёзного соперника, но теперь всё было иначе. Подпитываемый гневом Избранный представлял ту опасность, что может нанести существенный ущерб не только Тарвэну, но и Новому Мирозданию.


Хоулетт мчался сквозь тёмные тучи, всё быстрее отдаляясь от поверхности.

– Рэй, остановись! Выслушай меня! – пытался дозваться Беллитор, но ослеплённый яростью Творец не желал его слушать.

Поняв, что сейчас никакие слова не помогут, Первый Избранный решил использовать более надёжную технику: кулаки всегда имели успех в решении большинства конфликтов.

Не без труда догнав Рэя, Беллитор схватил его за ногу и швырнул к морю. В то же мгновение он устремился следом, пытаясь схватить Хоулетта. Несмотря на высокую скорость падения, ученик успел сгруппироваться и контратаковать. Теперь Рэй крепко держал наставника, стремительно опускаясь к толще воды.

Всё происходило так быстро, что образы Творцов стали напоминать размытые и вытянутые пятна на фоне алого света. Архитекторы, ставшие свидетелями битвы, были поражены. Они никогда не видели сражения Избранных.

Со звуком дрожащей торпеды Хоулетт и Беллитор влетели в море так сильно, что поднялась неимоверно высокая волна, которая через секунду врезалась в лесной массив на берегу. От столь жёсткого падения в округе ощущалось землетрясение, от которого завибрировали здания неподалёку.

Когда море немного успокоилось, из него вылетел Рэй в сторону леса: Беллитор нанёс мощный удар, от которого ученик, словно пуля, нёсся сквозь водяную толщу. Хоулетт прошибал собой толстые стволы деревьев, постепенно замедляясь. В итоге он застрял в одном из них, ощущая лёгкое головокружение.

Придя в себя, Хоулетт выбрался и призвал Зелёное Пламя. Прислушиваясь к любому шороху, он ожидал встретить Беллитора мощным залпом. И когда издалека начали доноситься звуки трескающихся ветвей, Рэй, ни секунды не раздумывая, выпустил Пламя. Однако это ему не помогло: Беллитор пролетел сквозь огонь и схватил его.


Рэй изо всех сил пытался вырваться из хватки наставника, но это удалось лишь после жёсткого приземления в Вимпериум. От падения почти весь пепел поднялся, создав плотную пелену. Хоулетт поднялся и начал внимательно всматриваться, не позволяя угаснуть Зелёному Пламени.

– Прошу, остановись! – из ниоткуда звенит голос Беллитора. – Не делай того, о чём потом будешь сожалеть!

– Ты просишь меня забыть о Земле и о тех, кто погибает на войне? – грозно крикнул Рэй.

– Война окончена!

– Я не верю тебе!

– Что мне нужно сделать, чтобы ты услышал в моих словах правду, Рэй?

– Отпустить и позволить увидеть самому!

– Человечество ещё не готово узнать о нас! Оно слишком молодо и неопытно. Время ещё не пришло, – голос Беллитора стал ближе.

Рэй развернулся и увидел наставника, держащего руки за спиной.

– И потому я не могу вернуться? – сдержанно спросил он.

– Я понимаю тебя и твой гнев, – внешне спокойно, но тревожным тоном говорит Беллитор. – Я был на твоём месте, и знаю, каково это.

– Твой дом тоже утопал в крови? Его жители не знали, что такое мир?

– Послушай…

– Довольно слов! – крикнул Хоулетт и выпустил Пламя прямо в наставника.

Когда яркая зелёная вспышка погасла, Рэй увидел перед собой Беллитора, на котором не осталось ни следа.

– Пламена не способны навредить нам, – его голос стал более серьёзным. – Но если ты хочешь вернуться на Землю, то только после моей смерти.

Хоулетт опустил глаза и сделал глубокий вздох.

– Я этого не хотел, но Земле нужна моя помощь…


Алая тьма заполнила собой весь Вимпериум: слившиеся звёзды были как раз над ним. В плотной стене пепла витала необычная, тревожная тишина. Два Творца сверлили друг друга взглядом в ожидании первого шага. Напряжение словно сдавливало всё вокруг.

– Ярость делает тебя своим рабом, Рэй, – рассудительно начал Беллитор. – Понимаю, сейчас мои слова для тебя ничто, но не позволяй ей полностью овладеть тобой.

– Я лишь хочу остановить бойню, где многие теряют жизни. Хочу остановить то зло, против которого ты учил меня сражаться, – отчаянно произнёс Хоулетт.

– Выслушай меня, а после я не стану тебя удерживать.

– Я не собираюсь слушать очередную ложь, прости…

После сказанного Рэй кинулся на Беллитора.

Наставник, что с теплом относился к подопечному, вынужденно защищался от него. Теперь в Вимпериуме шёл не тренировочный бой. С этого момента Хоулетт ничуть не сдерживался.

На молниеносные атаки Рэя Беллитор успевал реагировать, блокируя или уворачиваясь от них. Но безудержный натиск был необычайно быстрым и мощным: Хоулетт использовал все накопленные знания, объединяя техники боя разных рас, что делало его действия непредсказуемыми. В итоге ему удалось запутать Беллитора и найти брешь в его защите.

Когда кулаки соприкасались с телом Первого Избранного, в то же мгновение исходили небольшие ударные волны, которые разгоняли парящий пепел. Беллитор уже пропустил слишком много, пытаясь найти миг для контратаки. И когда казалось, что Рэя уже не остановить, неожиданно прогремел хлопок: старцу всё же удалось нанести ответный удар с огромной силой.

Приземлившись среди погасших столпов, Хоулетт ощутил неприятное жжение в груди: удар наставника был по-настоящему сильным. Рэй поднялся с тихим хрипом и увидел Беллитора, что шёл на него уже с клинком в руке.

– Я не могу подвергать опасности не только Тарвэн, но и Новое Мироздание, – множеством низких голосов начал он. – Твои действия представляют угрозу, и я вынужден искоренить то, что делает тебя врагом.

Хоулетт поднял руки, крепко сжал кулаки и принял боевую стойку, зловеще улыбаясь.

– Не хочу тебя огорчать, но клинок тебе не поможет, – уверенно произнёс он.


Теперь преимущество было на стороне Беллитора. Однако радости ему это никакой не принесло: ему было безумно тяжело идти против Рэя, ведь за всё время он стал для Первого Избранного действительно близким. Но ситуация не оставляла никакого выбора.

Беллитор не вкладывал всю силу в удары, боясь ранить Рэя. Но даже это не позволяло Хоулетту ответить. Творец только и делал, что уклонялся от острого лезвия. Несколько минут он умело уворачивался от взмахов, медленно подходя к стенам, где не переставали светиться символы. И когда отступать уже было некуда, Рэй рискнул: после очередного взмаха он молниеносно ринулся на Беллитора.

Контратака увенчалась успехом, причём всё обернулось весьма неожиданно: Первый Избранный выронил клинок. Рэй, ни секунды не медля, схватил его и помчался на упавшего старца. Беллитор уже не думал подниматься, надеясь, что Хоулетт всё же не до конца обезумел.


Творец подлетел к бывшему наставнику и схватил его за горло, направив остриё клинка дрожащей рукой прямо ему в голову. С яростным рыком он испепелял взглядом Беллитора, но в ответ видел лишь тёплую улыбку, в которой не было страха, и взор, полный понимания и боли.

– Ты сильнее своего гнева, Рэй, – успокаивающе начал Творец. – Ты сам прекрасно это знаешь, но боишься показать слабость.

– Я ничего не боюсь! – грозно говорит Избранный. – И я всегда был себе хозяином, не подчиняясь ярости!

– Я знаю… и потому не стану сопротивляться.

Неистовая злоба, сожаление, отчаяние – всё это разрывало сознание Рэя. Он так сильно хотел вернуться на Землю, но не мог сделать ужасное – убить наставника. Творец понимал, что смерть Беллитора не выход, но бушующая ярость держала его в узде. Однако взгляд старца, в котором виднелись радушие, доброта и милосердие, освободил разум Хоулетта от оков гнева.


Отбросив в сторону клинок и отойдя от Беллитора, Рэй ужаснулся своими мыслями. Ему стало отвратительно от самого себя, ведь он понял, что ярость ослепила его. Хоулетт пал на колени и растерянно смотрел в пустоту, не ощущая ничего вокруг. В тишине он слышал только дикое сердцебиение и тяжёлое дыхание.

Беллитор поднялся и подошёл к Рэю. В сознании Первого Избранного не было ни капли осуждения, ведь состояние ученика было ему знакомо.

– Не кори себя, – тихо начал он. – Силы Старших Творцов усиливают наши эмоции. Особенно теневые.

Старец посмотрел на небо, где звёзды уже отстранялись друг от друга. Он сделал глубокий вдох, сел рядом с Рэем и положил руку на его плечо.

– Когда ко мне вернулась память, – с некой печалью продолжает он, – я сразу отправился домой. Я надеялся, что за всё время, пока я был здесь, моему народу ничего не угрожало, – брови его нахмурились. – Но ещё с орбиты я увидел, что народа уже нет.

Рэй серьёзно посмотрел на Беллитора.

– Пока я был в Нибирту, а потом осваивался здесь, мою планету захватила Бездна, – голос старца стал низким и дрожащим. – Своими тёмными дланями она сделала из моего народа марионеток, обезображенных тварей, которыми движет лишь голод. Мне ничего не оставалось, кроме как уничтожить планету, чтобы Бездна не распространялась дальше, – его глаза начали наполняться слезами.

После рассказа Беллитора Хоулетта окутали чувства безысходности и мучительного горя, которые он разделял с наставником. Рэй не знал, какие слова будут уместны, ведь прежде он не видел старца таким подавленным. Но равнодушное молчание было бы более неприятным.

– Мне очень жаль, Бел, – выдавил Рэй.

Первый Избранный глубоко вздохнул и похлопал по плечу Хоулетта.

– Твой дом цел, – с улыбкой начал Беллитор, – а это уже многого стоит. Война, что унесла миллионы жизней, окончена.

– Давно?

– С тех пор, как ты погиб, на Земле прошло девять лет.

Слова Беллитора шокировали Рэя, но довольно быстро шок сменился принятием, ведь Хоулетт осознал, что упущенное время никак не вернуть.

– Ты знал? – серьёзно спросил он.

– Да, – спокойно отвечает наставник, – но я не мог тебе сказать.

– Почему?

– Сознание должно открыться самостоятельно, иначе оно тебя уничтожит.

Рэй ничего не ответил, полностью приняв эту истину.


В тишине они сидели, наблюдая за уходящими звёздами. Беллитор погрузился в воспоминания об ужасном дне, представляя иной исход. Рэй в свою очередь думал о Джоанне. О тех моментах, когда каждое утро она будила его нежным голосом и аккуратными прикосновениями. Вспоминал запах её волос, тепло её тела. Ту улыбку, тот милый смех, что был приятнее всего на свете. Рэй не забыл тот день, когда видел Джоанну в последний раз, те чувства, что разрывали его изнутри. И слова, которые он так и не сказал ей.

– Она любит тебя, – неожиданно начал Беллитор. – И скорбит. Все эти годы не было ни дня, чтобы она не вспоминала о тебе.

– Как ты… – запнулся Рэй.

– Я могу наблюдать за некоторыми существами. И я решил, что о ней ты захочешь узнать, – слегка улыбнулся наставник.

Хоулетт улыбнулся в ответ. Но за этой маской скрывались тоска и печаль, которые он так умело прятал.

– Ты можешь вернуться на Землю, – продолжил Беллитор, – но твоё появление может повлечь ужасные последствия. В Новом Мироздании у нас множество врагов, и пока ты не узнаешь о них, тебе не стоит ставить под угрозу свой дом. Я не хочу, чтобы Землю настигла участь моей родины, – серьёзно закончил он.


Теперь Хоулетт понял, почему Беллитор не отпускал его. Отныне осознание и принятие воцарились в его разуме, возвышаясь над безрассудным гневом и слепым желанием.

## Глава пятая. Первые шаги

XVIII


Ирдэллиан и Лемирион уже несколько раз заходили за линию горизонта, а Рэй тем временем погружался в воспоминания. На берегу моря он прокручивал каждый миг из прошлой жизни, боясь потерять их вновь. Понимание, что он больше не увидит Джоанну, вгоняло его в тоску. Давящая печаль сковывала его от этих мыслей.

Хоулетт с трудом верил, что на Земле уже миновало девять лет, ведь по его ощущениям прошло не больше полугода. Однако Беллитор объяснил: после смерти Избранные возрождаются в Нибирту, где время течёт иначе. Пока Рэй восстанавливался из пустоты, когда он впитывал Три Пламени, и прежде чем оказаться на Тарвэне, прошло шесть лет. Следующие же годы быстро промчались по другой причине: вернувшиеся после смерти ещё долго не способны следить за временем.

С множеством мыслей Рэй ненадолго отстранился от Беллитора. Но дело было не только в воспоминаниях. Хоулетту было стыдно за себя и свои действия, которые могли причинить вред или, того хуже, привести к гибели наставника. Рэй не знал, что можно сказать после того, как чуть не убил Беллитора. Однако сам Первый Избранный не таил обиду на него, не боялся возможного повторения подобного. Беллитор верил, что именно их битва сделала Рэя более сдержанным и ответственным.


В день, который уже не отличался от недавних, Рэй ходил по величественному лесу, где сражался с Беллитором. Он внимательно разглядывал разломанные стволы и рухнувшие кроны, с неким ужасом осознал весь масштаб произошедшего. Эта картина дала Рэю ясно понять, какая огромная сила находится внутри него, что за могущество скрывается в недрах. От осознания в разум забрались восхищение и ликование, но позже уместились и тревога с опасением. «Разве человек способен управлять такой силой, не поддаваясь её власти?» – задумывался Хоулетт.

Когда Рэй приблизился к границе леса, его неожиданно настиг Беллитор, застав его врасплох.

– Бесконечные думы не приведут тебя к желаемому, – поприветствовал он.

– Только если я не начну их воплощать, – улыбнулся Рэй. – Что-то случилось?

– Разве я не могу к тебе обращаться без цели? – усмехнулся Беллитор.

Хоулетт лёгким смешком оценил сказанное старцем.

– Но если серьёзно, – продолжил наставник, – твоё время пришло.

– Ты уверен, что я справлюсь? – робко спросил Рэй.

– Тебя мучает совесть, сознание отравляют сомнения и страхи, – подходя к Хоулетту, говорит Беллитор, – но управляешь всем только ты. После произошедшего я понял, что ты сможешь преодолеть все трудности, не потеряя себя самого. Ты сумеешь выбраться из тьмы, сохранив целостность рассудка.

Эти слова для Рэя были неким воодушевлением. Несмотря на всю замкнутость и скептицизм, Беллитору удалось развеять сгущающуюся тьму в сознании Творца. И по улыбке Рэя старец понял: он подобрал нужные слова.

– Следуй за мной, – говорит он, – у меня для тебя кое-что есть.


Медленно шагая в сторону Архива, Беллитор не переставал настраивать Рэя к скорому путешествию. Его вдохновляющие речи об ответственности, что возложена на Творцов, и обязанностях, которые не стоит забывать, вселяли в разум Хоулетта уверенность и решимость. Но вместе с ними пришёл и мандраж перед неизвестностью, ведь изученная история Нового Мироздания – это лишь теория, которая однозначно будет отличаться от практики.

Беллитор рассказывал, где можно найти союзников, а где поджидают недоброжелатели. Говорил о том, что даже среди близких могут оказаться предатели, а враги могут принести пользу. Устройство жизни не исключает ни одного возможного поворота событий, но чтобы научиться хоть отчасти управлять ходом истории, нужно уметь разбираться в окружающих.

– Многие из тех, кто выглядит грозно, не желают никому зла, и многие из приветливых ждут момента, чтобы бросить в тебя камень, – говорил Беллитор. – И только ты определяешь, кто из них будет тебя окружать, кто станет твоей поддержкой или пропастью.

– Я разбираюсь в людях, но не знаю ничего о других, – неуверенно отвечал Рэй.

– В нашем распоряжении вечность. Рано или поздно ты научишься быстро определять кто есть кто.

Последние наставления Беллитора Хоулетт внимательно слушал и старался запомнить каждое слово. Делал он это из-за предстоящего ухода с Тарвэна туда, где действуют законы, заметно отличающиеся от земных.


Внутри Архив был довольно необычным, ведь его антураж напоминал смесь времён: высокие деревянные шкафы, полки и столы находились среди монолитных серых стен, в которых переливалось множество вертикальных линий голубого, зелёного и алого цвета.

– Что мы здесь делаем? – спросил Рэй.

– Архив стал для тебя вторым домом, – спокойно отвечает Беллитор, – но ты не знаешь всех его тайн.

– Ты о чём?

– Смотри.

Беллитор приложил руку к холодному полу и призвал Голубое Пламя. В то же мгновение стены Архива охватила дрожь. Рэй ощущал вибрацию не только под ногами, но и в воздухе.

Когда дрожь утихла, вокруг Творцов загорелся оранжевым цветом круг, внутри которого виднелись руны Старших. После полного оборота платформа начала опускаться вниз.

– Что это такое? – удивился Рэй.

– Единственное тайное место на Тарвэне, где хранятся разные артефакты – Аркаме́нтум, – гордо произнёс Беллитор.

– Я думал, здесь нечего скрывать.

– Аркаментум хранит множество артефактов и реликвий, которые лучше не трогать. Некоторые из них представляют угрозу даже Новому Мирозданию.

– Почему такие вещи просто не уничтожить? – серьёзно спросил Хоулетт.

– Далеко не всё можно стереть без последствий, – улыбнулся старец.


Когда платформа опустилась, перед глазами Рэя предстало множество закрытых дверей из тёмного металла, усеянное светящимися рунами. Таинственные врата располагались по кругу в три этажа. Внутри же Хоулетт испытывал необычное ощущение, напоминавшее прилив сил и опустошение одновременно.

Пока Творец разбирался с чувствами и рассматривал окружение, Беллитор подошёл к одним из врат. Проведя пылающей Зелёным Пламенем рукой, они открылись. За дверьми находились потёртые доспехи тёмно-синего оттенка с чёрным плащом.

– Творец, – с гордостью обращается Беллитор, – подойди.

Рэй шёл, не отрывая глаз от доспехов. На них он увидел отметины от битв, небольшие трещины и узоры, что напоминали рисунок молний.

– Несмотря на крепость твоего тела и прочность твоей кожи, – говорит наставник, – в Новом Мироздании найдётся оружие, способное тебе навредить. Эти доспехи смогут защитить тебя от смертельного удара и грязной магии.

– Они были твоими? – протяжно спросил Рэй.

– Да, но уже очень давно они хранятся здесь. Теперь я с гордостью передаю их тебе в знак глубочайшего уважения, – Беллитор слегка поклонился.

Хоулетт поклонился в ответ и потянулся к доспехам. Едва его пальцы коснулись металла, как за секунды каждая частица амуниции перенеслась на его тело. Творец ненадолго опешил от неожиданности, но после начал любоваться своим видом.

– Доспехи пропитаны древней магией, и потому ты можешь заключить их в кулон, – произнёс Беллитор.

– Как это?

– Просто представь, как он преобразуется.

Закрыв глаза, Рэй представил образ небольшого медальона, как вдруг доспехи в одно мгновение приняли воображаемый вид.

– Видишь, это несложно, – произнёс наставник. – Чтобы вновь облачиться в них, разбей кулон о грудь, и тогда ты снова будешь под защитой.

Недолго поглядев на медальон, Рэй повесил его на шею, с теплом посмотрев на Беллитора и уважительно кивнув.

– Пламена имеют огромную силу, – начал старец, – но не всегда их можно использовать, чтобы не навредить планетам. Потому тебе нужно оружие, с помощью которого ты будешь способен противостоять злу и тьме.

Беллитор подошёл к соседним вратам и одним движением открыл их. Рэй увидел тёмный клинок необычной формы, лезвие которого было усеяно множеством маленьких трещин. Издалека его вид напоминал обугленную ветвь.

– Клинок, положивший конец множеству войн и подаривший мир и порядок многим народам, отныне твой, – протянул оружие Беллитор.

Когда Творец только взялся за рукоять, нечто сильное и взбудораживающее пробежалось по всему его телу. Несмотря на громоздкий вид, клинок был необычайно лёгким.

– Он выкован из самого прочного металла во всём Новом Мироздании – Ити́ра, – говорит Первый Избранный. – Нет ему равных среди других сплавов. Не найдётся барьера, который Итир не сможет преодолеть.

– Этот клинок… Он принадлежал тебе? – с изумлением спросил Рэй.

– Он принадлежал тому, кто обладал силой Эйтарна до тебя и был из числа Первых Избранных, – Эр-Рону.

– Что с ним случилось?

– Ценой своей жизни он спас планету от Бездны, используя именно этот клинок.

Выслушав Беллитора и рассмотрев клинок, Рэй восхитился не только его видом, но и его предысторией. Эр-Рон, что пожертвовал собой ради спасения других, показал Хоулетту ту цену, которую понадобится выплатить, чтобы защитить Новое Мироздание.

Хоулетт занёс за спину клинок, который магически крепко закрепился.

– И что теперь? – спросил серьёзно он.

– Отныне ты – Творец, что доказал право им быть. От имени Старших делай то, что нужно для достижения мира, – с теплом произнёс Беллитор и положил руку на плечо Рэя.


Творцы покинули Архив. Несмотря на приобретённые артефакты, Рэй всё сильнее поддавался тревоге перед грядущим путешествием. Но Беллитор не позволял ему полностью утонуть в ней, каждый раз находя нужные слова.

Первый Избранный вёл Хоулетта к месту, откуда всё началось. Беллитор считал, что покидать Тарвэн нужно именно оттуда, где Рэй оказался после Нибирту.

Последние минуты они шли в тишине. Хоулетт всё пытался представить, каково это – находиться в космосе, знакомиться с новыми расами, изучать бескрайнюю Вселенную. Его тревожила неизвестность, но именно она пробуждала и интерес.

– Вот мы и пришли, – неожиданно прозвучал голос Беллитора.

Творец посмотрел на наставника, скрывая страх.

– Здесь я тебя нашёл, – продолжает он. – Отсюда начался твой новый путь. Теперь же с этого места для тебя начинается новая жизнь.

Рэй молчал, ощущая неимоверно сильное биение сердца. С каждой секундой его дыхание становилось тяжелее. Лёгкая дрожь бегала по всему телу.

– Я передал тебе все знания и средства, и надеюсь, что использовать ты будешь их во благо, – Беллитор подошёл к Рэю. Он достал из кармана браслет, половины которого были белого и чёрного цвета. – Это устройство содержит карту Мироздания: с его помощью ты не заблудишься. Также ты сможешь связаться со мной из любой точки Вселенной и попросить совета… или просто поговорить, – взгляд его смягчился.

Хоулетт взял браслет и надел на запястье.

– Надеюсь, – робко начал он, – повод для звонка не будет связан с апокалипсисом.

Беллитор усмехнулся.

– Отправляйся на Аш-Рии́н, – серьёзно начал он. – Народу той планеты нужна твоя помощь. Неси справедливость и порядок. Оберегай хрупкую жизнь, защищай смертных и не предавай тех, кто тебе верит.

После сказанного старец отошёл на несколько шагов назад, провожая взглядом нового Творца, что устремился навстречу неизвестности в бескрайнее Новое Мироздание.


XIX


Первый полёт в космическом пространстве. Под светом туманностей, мерцающих звёзд и далёких галактик Рэй с изумлением бороздил по просторам Вселенной в сопровождении абсолютной тишины, ощущая внутри лишь медленное сердцебиение. Убийственный холод и потоки радиации Творцу не были страшны, ведь приобретённый дар оберегал его от естественных угроз Нового Мироздания.

Яркие краски Вселенной были для Хоулетта необычайно прелестными и завораживающими. Светло-голубые, белые, красноватые и ещё множество огней разбавляли бесконечную тьму, создавая самую красивую картину, которую когда-либо видел Рэй. Изумительный вид Нового Мироздания во всей красе натолкнул Творца на мысль о том, как бы оценила всё это Джоанна.

Хоулетту захотелось разделить переживаемые чувства и ощущения с ней, насладиться космической красотой не в одиночестве. Его воображение начало рисовать совместный с Джоанной полёт, где Рэй не переставал бы любоваться её милой улыбкой и глазами, в которых теплятся блаженство и благоговение. Но греющие иллюзии прервал сверкающий браслет на запястье.


С необычным средством связи Рэй ещё не разобрался, отчего не сразу получилось его активировать. Несколько секунд он нажимал на мерцающие огоньки, пока не удалось найти нужный. После этого из браслета появилась голограмма Беллитора в половину роста.

– Рэй, проверка связи, – с небольшими хрипами прозвучал голос наставника.

– Слышу тебя хорошо, – ответил Рэй. – И понять не могу почему. Разве в космосе это возможно? – сильно удивился он.

– В пространстве Нового Мироздания – нет, – плавно говорит Беллитор. – Поэтому устройства, что у нас на запястьях, посылают сигналы напрямую в наш разум, используя для этого клетки нашего тела.

– Как всё сложно…

– Технологии Тарвэна не зря считаются самыми продвинутыми и слишком сложными среди всех планет, – гордо заявил старец.

Рэй небрежно покачал головой.

– Ты уже близко к Аш-Риину? – спросил Беллитор.

– Э-эм… тут такое дело, – протянул Рэй.

Старец ухмыльнулся.

– Первый полёт ни с чем не сравнится, верно? – с теплом сказал он.

– Да… – ответил Хоулетт, глядя по сторонам. – Здесь очень красиво.

– Видимая тебе территория – лишь крохотная часть всего Нового Мироздания. В путешествиях перед тобой будут открываться всё более завораживающие виды. Но сейчас тебе нужно на Аш-Риин, – голос Беллитора стал серьёзнее.

– Что мне нужно там сделать?

– Архитектор с той планеты мне сообщил, что там назревает конфликт между властью и народом, – вдумчиво говорит старец. – Тебе нужно выяснить истину и сделать всё, чтобы предотвратить войну.

Хоулетт с серьёзным взглядом молча кивнул.

– И Рэй, – продолжил Беллитор, в чьём голосе мелькнуло неудобство, – если сражения и жертв не избежать – не кори себя за правильный выбор.

– Победа в войне всегда требует жертв, – с недовольством едва улыбнулся Творец.

Наставник на слова Хоулетта уважительно кивнул.

– Удачи тебе. Свяжись со мной, когда закончишь, – тихо произнёс он.

– Принято, – проговорил Рэй.


Приятные грёзы сменились мыслями о предстоящем задании. Хоулетт не забыл опыт военных операций на Земле, но сейчас всё было иначе, ведь события будут происходить на другой планете, где народ отличается не только внешне, но и наверняка обычаями и законами жизни. Тем не менее, нужно было действовать, чтобы на первом же задании не разочаровать наставника.

Наконец разобравшись с управлением браслета-коммуникатора, Рэй нашёл координаты Аш-Риина.

– Семнадцать люкса́ннов, – задумался Хоулетт, когда браслет показал расстояние. – Интересно, это много или нет?

Хоулетт нажал на оранжевый символ, похожий на воронку, и от браслета устремился синий луч в сторону заданной планеты.

– Любопытно, – промолвил он. – Что ж, проверим свои силы.

Творец полетел по мерцающему лучу навстречу неизвестности. Он заметил, что далёкие туманности начали будто двигаться, причём с постепенным ускорением. Вскоре всё окружение медленно сжималось в точку, а свет звёзд превращался в вытянутые лучи. И когда всё вокруг слилось в единое целое, когда дивные краски Вселенной смешались друг с другом, браслет отобразил скорость, с которой Творец перемещается: 0,7 люксаннов в минуту.

Показатель ничего не говорил Рэю, но само перемещение дарило чувство истинной свободы. Творец не ощущал огромной скорости, но именно полёт унёс его в безмятежность. В то состояние, благодаря которому Хоулетт не испытывал ничего, кроме умиротворения и блаженства. Размытые краски на фоне беспросветной тьмы вокруг, абсолютная тишина и приятный медленный пульс позволили Творцу полностью отдаться мигу беспечности. Закрыв глаза, он вновь предался воспоминаниям о Джоанне.


Рэй ощутил вибрацию на запястье. Вернувшись в реальность, он взглянул на браслет, на котором отображалось уже красным цветом расстояние.

– Так быстро? – сердито проговорил он.

Творец начал замедляться, ведь до Аш-Риина осталось всего одна десятая люксанна, а на такой скорости можно стать метеоритом для планеты.

Взор Хоулетта вновь стал различать краски Вселенной: звёзды становились крохотными белыми точками на тёмном холсте, тусклые туманности возвращали свои оттенки. Едва Новое Мироздание предстало в истинном виде, как Рэя ослепил яркий свет, с которым ощущалось и тепло. Посмотрев вперёд, он увидел гигантскую звезду, что была на пути. Поистине огромная, настолько, что Хоулетта невозможно было увидеть на фоне красного горящего великана. Творец успел остановиться перед звездой, непроизвольно поддавшись изумлению и даже страху, ведь никогда прежде перед ним не было ничего столь величественного и пугающего.

С закрытыми глазами Хоулетт впитывал тепло красного гиганта, ощущая внутренний покой. Однако в очередной раз злосчастный браслет не позволил вдоволь насладиться моментом. Его синий луч огибал звезду, указывая путь Творцу. Сердито посмотрев на него, Хоулетт отправился дальше.

За ярким исполином скрывалась относительно небольшая планетка, издалека похожая на каплю. Это и был Аш-Риин – мир бескрайних океанов, где жизнь бурлит под огромной толщей воды. Её образ был привлекательным для Рэя, ведь её атмосфера светилась голубым цветом, а небольшие облака на синем фоне имели причудливую вытянутую форму.

Одинокий Аш-Риин удачно расположился около светила, которое щедро изливало тепло и свет. Но отсутствие соседей-спутников немного расстроило Хоулетта, ведь, почему-то, он сопоставил себя с его образом.

– Одинокая планета для одинокого Творца, – тихо проговорил он и устремился к поверхности.


После плавного погружения сквозь слои атмосферы Творца встретили очень тёплые потоки ветра и резкий солёный аромат в воздухе. Также он ощутил более слабую гравитацию и высокую влажность. Вся поверхность планеты – бесконечный океан, в котором очень редко встречаются крохотные островки. Хоулетт нашёл подобный и решил остановиться там.

Под ногами ощущался грубый песок, изредка омываемый ледяным океаном. Рэй сразу задумался, почему в такой жаре вода остаётся холодной, но не стал морочить голову пока ненужным вопросом. Творец осмотрелся по сторонам и не увидел ничего, кроме спокойной и тихой синевы. Тогда он решил связаться с Беллитором, но неожиданно из толщи океана вылетел странный объект вытянутой формы чёрного цвета с белоснежными вкраплениями. Через мгновение Рэй понял: это корабль одного из народов Аш-Риина, о которых он читал на Тарвэне.

Творец молча и неподвижно наблюдал за подлетающим кораблём, ожидая радушный приём, но заподозрил что-то неладное, когда из каркаса начали выдвигаться пушки. Тем не менее, Рэй не отступал.

– Кто ты такой?! – прогремел грозный голос из корабля.

– Я пришёл к вам с миром, – подняв руки отвечает Рэй.

– Назови своё имя!

– Я назовусь после того, как узнаю, с кем имею честь разговаривать.

Наступило недолгое молчание. Хоулетт не понимал, к чему это, но надеялся, что разговор приведёт хоть к какому-нибудь результату.

– Откуда у тебя этот клинок?! – неожиданно прозвенел голос.

– Ч-что? – ошеломился Творец.

– Где ты взял этот клинок?! – более злобным тоном спросил кто-то с корабля.

– Я бы с радостью вам рассказал, – уверенно отвечает Рэй, – но повторюсь: я продолжу беседу после того, как узнаю, кто передо мной.

Неожиданно для Творца корабль медленно спустился на воду. Со скрежетом открылись двери, откуда вышло двое аш-риинцев, что были одеты в бирюзовые костюмы. Они держали необычное оружие, отдалённо напоминавшее земные винтовки. Они подошли к Рэю с опаской, не опуская дула.

– Ты землянин? – начал один из них. Голос у него был звонким, но не режущим слух. – Откуда ты знаешь наш язык и где ты взял этот клинок?