Валентина Раскач
Странное убийство

Светлана Михайловна сладко потянулась в кровати, вставать вовсе не хотелось. С мыслью: «Как хорошо, когда никуда не надо спешить», она решила было еще подремать. Но тут случайно едва приоткрытый глаз женщины скользнул по циферблату огромных старинных часов, висевших прямо напротив кровати. Светлана Михайловна даже села в постели, не веря своим глазам.

– Но нет, все так и есть, часы показывают начало одиннадцатого.

Желание понежиться в постели мгновенно испарилось. Чудесный, солнечный весенний день уже пробрался в спальню сквозь неплотно задернутые тяжелые шторы и весело хозяйничал в комнате, пуская солнечные зайчики.

– Интересно, неужели меня муха цеце укусила? Сроду не вставала так поздно, я же – жаворонок. Видно, незаметно ко мне подкралась костлявая старость. Нет, неправильно формулирую, костлявая в литературе бывает смерть с косой, а у старости другой эпитет, какой что-то не вспоминается. Значит, еще и склероз! Стоп, вспомнила – дряхлая старость. Фу, слава богу, хоть склероза нет!

Так огорченно рассуждала совсем еще не старая, пятидесятилетняя (правда, с приличным «с хвостиком») женщина, одевая легкий халатик. Светлана Михайловна уже полностью стряхнула с себя утреннюю негу, поэтому мозг женщины стал работать более рационально:

– Выходит, я даже не слышала, как Вика собирается на работу, а уж она собирается, точно слон в посудной лавке. Самое главное, я не проследила, как дочь позавтракала, небось на ходу выпила лишь чашку кофе – огорчилась заботливая мать.

Светлану Михайловну не покидало неожиданно нахлынувшее чувство тревоги. Может быть потому, что сегодняшний день начался необычно, выбиваясь из привычного ритма устоявшейся жизни. Женщина изо всех сил пыталась убаюкать себя, придумывая на ходу причины, которые могли бы успокоить расшалившуюся нервную систему вовсе без повода, на пустом месте.

– Чего я всполошилась, здесь, к гадалке не ходи, и так все ясно: в родительском доме в кои-то веки ночевала взрослая дочь, она и нарушила обычный распорядок «старушки».

По дороге в ванную Светлана Михайловна заметила, что дверь в комнату дочери закрыта. Такая пустячная деталь опять вывела женщину из равновесия.

– Обычно Вика закрывалась только, когда спала…

Так продолжала накручивать себя беспокойная мама, но напомнившее покалываниями больное сердце заставило Светлану Михайловну благоразумно остановиться:

– А чего я удивляюсь, может, девочка спит, решила прийти на службу попозднее. Она мне вечером пыталась рассказать какие-то глупости про то, что хочет бросить Виталия, да еще и с работы уйти. Но, я прекрасно понимаю молодых, все это из серии: «Милые бранятся – только тешатся». Раньше Вика вставала чуть свет, дочка еще более выраженный жаворонок, чем я. Точно, я вчера по телевизору слышала, что нас ночью ожидает сильная магнитная буря. Теперь понятно, почему я так поздно проснулась. Вот и на дочку солнечные вспышки подействовали.

Светлана Михайловна остановилась у двери, почему-то не решаясь войти.

– Видно, у дочери привычки изменились. Надо вспомнить, когда Вика у меня ночевала последний раз.

Светлана Михайловна задумалась и пришла к неожиданному результату:

– Боже, выходит Вика не ночевала у меня уже несколько лет. Точно, сначала она снимала квартиру поближе к редакции, а потом Виталий подарил дочери квартиру. Новая квартира дочери находится недалеко от редакции, в которой они оба трудятся. Естественно, Вика, приезжая в гости, не оставалась у меня на ночь. Как же быстро летит время!

Некоторое время Светлана Михайловна мялась под дверью, по-прежнему не решаясь войти, но все же любопытство победило. Женщина тихонько приоткрыла дверь и на цыпочках прокралась внутрь комнаты, чтобы не разбудить свою взрослую девочку. Но предчувствие не обмануло мать – то, что она увидела, было так непохоже на поведение дочери.

– Что за чудеса? Постель убрана, Вики нет. Ушла, ничего не сказала, даже не попрощалась.

Но тут же любящая мать придумала оправдание для дочери.

– Наверняка, Вика заглядывала ко мне в спальню, но не стала будить «разоспавшуюся клушу».

Уже выходя из комнаты, озадаченная женщина заметила на столе исписанный листок бумаги.

– Ну вот получается, Вика вовсе не изменилась, по-прежнему, все забывает, оставила свои заметки, на работе опомнится, будет искать. Сейчас возьму очки, чтобы убедиться, что моя милая растеряша забыла какой-то текст. На всякий случай позвоню Вике, узнаю, нужна ли ей эта бумажка? Может случиться, что дочка просто оставила листок за ненадобностью.

Найдя очки, Светлана Михайловна с удивлением поняла, что на листке нет рабочих записей, перед ней – письмо, адресованное именно ей. На женщину с новой силой накатило нехорошее предчувствие – никогда раньше дочь не обращалась к ней в эпистолярном жанре. Светлана Михайловна даже села, руки, держащие листок, дрожали, как в ознобе. Она принялась читать. Несмотря на то, что дочь обращалась именно к ней, женщину не покидало чувство, будто письмо пишет не Вика, а кто-то другой сообщает ей про дочь:

– Мамуля, привет!

Я уехала на дачу, ключи взяла без твоего разрешения, надеюсь, ты на меня не рассердишься за это. Я хочу некоторое время пожить загородом.

Теперь попытаюсь объяснить, почему не стала ждать твоего пробуждения. Ма, вчера вечером я делала попытки растолковать тебе, что я решила круто поменять свою жизнь – расстаться с Виталием и уйти с работы. Но мои слова отскакивали от тебя, как от стенки горох. Ты почему-то определила мои откровения, как очередной бзик, который наутро пройдет. Хотя кому, как не тебе, известен мой характер. Я не бросаю слов на ветер, это решение выстраданное, хорошо обдуманное. Поэтому мне легче не выслушивать твою аргументацию и уговоры, все равно дискуссия ничего не поменяет.

Ма, большая просьба – наведайся, пожалуйста, в мою квартиру, забери Фифу, приюти ее на время, пока я не вернусь в город. Кошка не в курсе моих семейных перипетий, она не должна страдать из-за моего кульбита. Ключи от квартиры я оставила на тумбочке в прихожей.

Мамуль, самое главное не переживай, у меня все хорошо!

Не нагружай свое больное сердце бесполезными раздумьями о том, как надо было мне поступить, если бы я была умной девочкой. Номер телефона я поменяла, оставляю тебе его на случай, если тебе понадобится моя помощь. Надеюсь, ты понимаешь, что я не хочу пока ни с кем общаться, поэтому никому (от слова вообще) не давай мои координаты.

Целую, твоя Вика.

Некоторое время Светлана Михайловна сидела, застыв в оцепенении. Наконец, выйдя из ступора, она стала перечитывать письмо, потом еще и еще, так несколько раз. Бедная женщина надеялась, что она неправильно поняла текст дочери.

– Вика – такая юмористка, не иначе, сейчас я просто не могу понять ее шутку. Дай бог памяти, как же это называется в лексиконе дочери? Точно, вспомнила! Она называла такие шутки сленговым словом «прикол». Может это – прикол?

Зачитав письмо до дыр, Светлана Михайловна поняла, что глупо тешить себя мыслью, о каком-то юморном подтексте. Все очень серьезно, и надо с этим смириться. Фантазия защитной реакции организма бедной женщины, придумывающего дурацкие версии, была истощена. И тогда Светлана Михайловна разрыдалась, как деревенская баба в голос, протяжно завывая, лишь иногда сквозь вой и всхлипывания вырывался истошный крик:

– Вика, зачем ты повторяешь мою судьбу!

Вика ехала на дачу, которую она с детства просто не переносила. Когда-то летом, наверно, это было после окончания восьмого класса, мама вытащила дочку очередной раз на «природу» (так в мамином лексиконе именовалась дача). Именно тогда Вика, поливая цветы, дала себе слово, что сегодня она здесь последний раз, никогда больше не приедет сюда по своей воле. И, действительно, с тех пор первый раз она нарушила этот зарок, сама выбрав дачу местом своего временного укрытия. Почему? Да, потому что ее никто не будет здесь искать, ни подруги, ни Виталий. Никому из них и в голову не придет, что Вика может здесь оказаться. Она со смехом всем рассказывала, что, когда училась в школе, мама каждое лето ссылала ее на дачу, поэтому она прозвала дачу «Шушенское», и люто с тех пор ненавидит это место. Все друзья были в курсе торжественного зарока Вики, не посещать дачу по своей воле. И также все прекрасно знали характер девушки – если решила, то выполнит обязательно.

– А вот и нет, все поменялось, долой зароки! Да и характер стал более гибкий, не ропщет вовсе, когда я нарушаю данное себе слово. Если честно, я довольна собой, наконец-то, решилась разорвать больные отношения с Виталием. Когда я намекала подругам, что хочу уйти от Виталия, они в голос дружно меня осуждали, говорили, что я с жиру бешусь, мол, мне все завидуют. Не понимаю, чему тут завидовать? Мама вчера тоже не поняла меня, вообще всерьез не восприняла мои откровения. Никогда раньше даже представить не могла, что моя правильная старомодная мама будет одобрять отношения с женатым мужчиной. А она просто боготворит Виталия, ее вовсе не волнует, что ее дочь – любовница.

Некоторое время Виктория ехала в задумчивости, гадая чему можно ей завидовать? Про то, что Виталий предлагал развестись и жениться на ней, она, конечно, никому не говорила. Зачем им знать? Наверняка, и мама, и подруги начали бы ее уговаривать немедленно соглашаться, а ей «такой хоккей» не нужен. Чувствовать, что ты забрала у детей отца – нет, этот вариант не для нее.

– Правильно, наверно, Маша говорит, что, если чем-то недовольна в отношениях, то значит, и любви нет. Алина, правда, возражает ей, утверждая, мол, в отношениях любовь только помеха. Я не знаю, честно, кто из них прав. И, вообще, что такое любовь? Говорят, сначала возникает чисто инстинктивное влечение, именуемое «либидо». Потом, когда страсти немного поутихнут, включается мозг, начинаешь задумываться, в одну ли сторону мы оба смотрим. Вроде все это было, но с любимым человеком (так в книжках пишут) не хочется расставаться, а мне последнее время стало невмоготу жить вместе.

И вот сейчас Вика ехала в полную неизвестность к своей новой жизни. Поглядывая в окно машины, девушка с удивлением отметила, что несмотря на то, что сейчас конец марта, погода скорее апрельская, солнечная, на обочинах лишь кое-где остались кучки грязного снега. Вика так задумалась, что не заметила, как машина, движущаяся перед ней, неожиданно начала тормозить. Каким-то чудом ей удалось не втемяшиться в заднюю часть огромного джипа и следом за ним вырулить из потока машин, следующих за ней, на обочину. Вылезая из авто, разъяренная девушка думала, что уж сейчас она выскажет этому горе-водителю все ругательные слова, которые в ней бушевали во время аварийной ситуации. Но странное дело, оказалось, из джипа никто и не собирается выходить.

– Прячется в машине, наверно, не хочет знать, что я о нем думаю! Но ничего, он выслушает меня!

Вика подошла к автомобилю и постучала в дверцу. Никто не отзывался, тогда пришлось заглянуть в окно. Открывшаяся картина сразу заставила девушку забыть о своих намерениях. Лица мужчины не было видно, он завалился головой на руль. Слава богу, окно у пассажирского сиденья было приоткрыто, Вике с трудом удалось просунуть руку, чтобы открыть дверь автомобиля. Она забралась на пассажирское сиденье, пыталась что-то спросить мужчину, но он был без сознания. Трудно было понять, жив водитель или нет, тем более Вика совсем не знала, что делать в такой ситуации. Решила не терять драгоценного времени, вызвать «Скорую помощь». Еще девушка открыла дверь автомобиля настежь. Холодный мартовский воздух ворвался в душный, как показалось Вике салон джипа.

Неожиданно мужчина поднял голову, непонимающе осмотрелся и спросил слегка заплетающимся голосом:

– Девушка, что вы здесь забыли? Я вас не приглашал.

– Отличный поворот! Еще я должна объяснять, что ехала в потоке за вами на трассе, неожиданно вы начали тормозить, я чуть не втемяшилась в хвост вашего мощного джипа. Каким-то чудом, только благодаря везению и своей мгновенной реакции мне удалось вслед за вами выбраться из плотного потока на обочину. Я подошла к вашему автомобилю, чтобы высказать все, что о вас думаю. Через стекло увидела, что вы то ли пьяный, то ли вам плохо, то ли вообще отдали богу душу. Залезла к вам в машину и вызвала скорую помощь. И тут заключительный акт – вы оживаете и просите дать вам отчет. Чудесно, иначе не скажешь! Мужчина, вы – или притворщик, или действительно под воздействием наркотических веществ, потому что алкоголем от вас не разит. Еще и глупые вопросы мне задаете.

Не успел оживший мужчина ответить Вике, как к ним на полной скорости с включенными сиренами подъехали машина скорой помощи и машина ДПС.

– Интересно, я полицию не вызывала, чего им здесь надо? Удивительно, все говорят, что «Скорой помощи» не дождешься, а она прилетела мгновенно, да еще с собой патруль ДПС прихватила – рассуждала про себя девушка.

Но долго рассуждать Вике не дали полицейские, начали допытываться, зачем она вызвала медиков, если водитель жив-здоров. Девушке пришлось очередной раз рассказывать, как все получилось. Врачи между тем осмотрели «мнимого больного», померяли давление, что-то прослушали, наверно, сердце решила спасительница. Отбиваясь от вопросов патруля ДПС, Вика прислушивалась к объяснению водителя, которое он давал медикам:

Мужчина утверждал, что совершенно здоров, просто вымотался на работе, там у него произошло ЧП, он почти три ночи не спал. Ехал к себе на дачу отдохнуть, вдруг почувствовал головокружение, резко ухудшилось зрение, он стал тормозить и решил съехать на обочину. Потом, видимо, потерял сознание, когда очнулся, рядом сидела незнакомая девушка, она сказала, что вызвала неотложку.

Вика заметила, что вокруг стала собираться толпа, проезжающие мимо машины стали останавливаться, узнавать в чем дело, что за авария произошла, кто погиб? Вика разозлилась и окоротила любопытных фразой:

– Всех покойников уже увезли.

Народ не успокаивался:

– А где разбитые машины?

– Их тоже увезли на эвакуаторах.

Полицейский, который по-прежнему докапывался к Вике с вопросами, услышав ее черный юмор, решил подыграть:

– Остались только свидетели аварии, одному даже стало плохо.

Наконец, зачем-то зафиксировав Викины паспортные данные и телефон (девушка дала старый номер, так как новый она еще не помнила на память), машина ДПС и «Скорая помощь» дружно уехали. Разъехались и все любопытные граждане, так и не узнав подробности «страшной трагедии». Мужчина, на вид совершенно здоровый, подошел, поблагодарить девушку. Он расшаркался по полной программе, назвал ее спасительницей, извинился за нелюбезные слова, произнесенные при возвращении к нему сознания.

– Да, о чем речь, благодарить меня не за что, вы и сами очнулись без врачей. Устроила суету, наехали машины, вас осматривали, а меня полиция допрашивала, что да как, да почему? Можно подумать я вас довела до потери сознания. В следующий раз еще подумаю прежде, чем вызывать неотложку. Я же не знала, вы – живой или мертвый. Что бы вы сделали в такой ситуации?

– Все вы сделали правильно, я бы поступил также. Давайте, познакомимся, раз уж так вышло. Я – Артем Шатров, а как имя моей спасительницы?

– Виктория Градова.

Протягивая руку, Вика с ужасом поняла, что ее новый знакомый, скорее всего, и есть тот бизнесмен, о котором она написала разгромную статью за то, что его предприятие сливает отходы производства в Яузу. Похоже, Шатрова тоже перекорежило, когда он услышал, кто перед ним. Еще не веря, что столкнулся вживую с ненавистной журналисткой, которая попортила ему репутацию, он успокоительно произнес:

– Как все-таки много однофамильцев! Точно с такой же фамилией журналистка, не разобравшись в деталях, опозорила мое предприятие. Из-за этого со мной и обморок случился, я три дня не вылезал с завода, ни пил, ни ел, доказывая бесчисленному количеству комиссий, «что я – не верблюд». У меня все отходы сливаются, проходя самые современные фильтры. Да, что я гружу вас этой информацией, все потому, что ваша фамилия резанула мне слух. Такая красивая, отзывчивая девушка, которая, не задумываясь бросилась спасать незнакомого мужика, просто не может быть глупой, бездушной, а самое главное непрофессиональной журналисткой. Та Градова, кстати, тоже Виктория, наверняка, мымра.

Мужчина неожиданно замолчал, Вика решила, что надо постараться смотать удочки, пока бизнесмен не понял, что перед ним та самая, ужасная журналистка. Но, не тут-то было, видимо, мужика действительно ситуация с отходами ранила в самое сердце. Фамилия Вики разбередила незажившую рану и раненному бойцу требовалось выговориться, поэтому он продолжил:

– Вы, знаете, я пытался поговорить с журналисткой Градовой, объяснить, добиться опровержения.

Тут Вика не выдержала и вставила «свои пять копеек»:

– Ну, и что же вам помешало?

– Мне в редакции сказали, что Градова – любовница главного редактора, поэтому «доступа к ее телу нет». Ну вот, я опять скатился в свою больную колею. Виктория, вы – такая деликатная, делаете вид, что вам интересно, не окорачиваете меня, выслушивая мою околесицу. У меня предложение, давайте, в каком-нибудь придорожном кафе выпьем кофе и съедим по булочке, чтобы я опять от голода не устроил аварийную ситуацию.

– Я бы с удовольствием согласилась, но вы, Артем, сами не захотите, узнав, что я – та самая мымра, журналистка Градова. До свидания, надеюсь, больше не встретимся.

Виктория быстро села в машину, газанув под носом у опешившего бедолаги, не дав ему времени осознать, кому он изливал душу. Девушке, к счастью, быстро удалось встроиться в поток. Щеки горели, никогда и никто еще не уличал ее в непрофессионализме. Да и в том, что главный редактор прикрывает свою любовницу так прямо в лицо она услышала впервые.

Немного успокоившись, девушка стала вспоминать историю написания своего фельетона, где она по полной программе оттянулась, высмеивая жадного бизнесмена. Она даже сейчас помнит, как Виталий похвалил ее за едкость и образные находки, типа «чтобы получить прибыль, бизнес готов беззастенчиво насиловать родную природу». Сейчас Вика понимает, что она поверила на слово позвонившему возмущенному жителю Мытищ. Абонент рассказал, что предприятие Шатрова сливает отходы в Яузу, и, как активный житель этого района, он не может терпеть подобное безобразие. Вика выезжала на место, видела растекающиеся масляные пятна на реке. Правда, потом в редакцию звонили работники с предприятия Шатрова и объясняли, что слили не они, а рядом работавшие строители, а у них все отходы идут через самые современные фильтры. Еще они говорили, что звонил в редакцию никакой не житель Мытищ, а их заклятый конкурент, он сам признался. Вика хотела встретиться с работниками Шатрова, но Виталий сказал, что нечего слушать отмазки, мол, пусть рассказывают эти «сказки» комиссиям.

– Может, причина, по которой я ушла от Виталия, отчасти и в том, что он последнее время все время пытался руководить мной в рабочих делах. Он – мой начальник, вроде я должна слушать его, но не властелин же!

Последние слова Вика в сердцах даже вслух воскликнула, но тут же одернула себя:

– Никакой рефлексии, что было, то было. Теперь надо смотреть вперед, и думать, как устроить новую жизнь.

Между тем Вика въехала в дачный поселок и не поняла, туда ли она попала? Вместо маленьких дачных домиков, похожих на скворечники, стояли огромные коттеджи. Мама вроде что-то рассказывала ей: мол, теперь у них в поселке нувориши скупают участки, объединяют их и строят большие дома. Но поскольку Вику дачная жизнь совсем не интересовала, она мамины рассказы пропускала мимо ушей. Сейчас же девушка растерялась, прежние ориентиры, как проехать к своему домику исчезли, как найти его? Раньше между участками проходила грунтовка почти без щебня, по которой в распутицу не проедешь, сейчас же, как в городе – асфальтированная дорога. Неожиданно Вика заметила, что все дома пронумерованы:

– Слава богу, я успела перекинуть со старого телефона в новый список моих абонентов и нужные адреса. А там у меня должен быть номер нашего домика – мама, к счастью, еще раньше заставила меня записать его на всякий случай. Надо же, я сопротивлялась, думала никогда не пригодиться, типа, я на дачу ни ногой – а вот и произошло чудо – я на даче. Все-таки на будущее никогда не надо зарекаться, жизнь готовит чудные повороты.

Рассуждая про странности бытия, Вика наконец нашла нужный номер дома. Раньше мама гордилась, что ее дача самая благоустроенная и красивая, она возвышалась среди похожих на сараи маленьких строений. Сейчас все – шиворот-навыворот, мамина дача выглядела, как избушка на курьих ножках, зажатая справа и слева огромными вычурными коттеджами. Хотя, ради справедливости, Вика отметила, что их домик аккуратно покрашен, красивый забор. Только внимательный взгляд девушки отметил какое-то несоответствие увиденной картинки реальному положению вещей. Сразу Вика не поняла, в чем дело, но поднапрягшись, мозг подсказал, что из трубы валит дым – этого не должно быть.

– Такое впечатление, что на даче подключена функция «умный дом». Камин сам затопился к моему приезду. Чудеса, да и только!

Не успела Вика открыть калитку, как услышала визг тормозов от резко припарковавшегося почти рядом с ее автомобилем джипа. Джип был в точности такой же, как и тот, с которым она только что разбиралась на обочине. Не успела Вика подумать, как много сегодня на ее новом жизненном пути встречается одинаковых машин, как увидела вылезающего из авто Шатрова.

– Шатров, вы что – преследуете меня? Решили расправиться со мной?

– Упаси господи, зачем вы мне нужны? Просто я всю дорогу ехал за вами, и меня мучил вопрос, почему вы едете на мою дачу? Неужели вы и здесь хотите уличить меня в сливе нечистот в местную речку?

– Шатров, причем здесь ваша дача? Я приехала на природу в наш с мамой домик. По-моему, мама построила его лет тридцать назад. Только меня удивляет, почему из трубы валит дым, как будто камин топится? Может, это рейдерский захват, не вы ли случайно захватили мамину дачу?

– Мой дом 52, а ваш домик 54?

– Да, не это же уродство рядом?

– А почему уродство? Это – моя дача, и мне она нравится. Виктория, давайте, я с вами зайду, посмотрю, кто занял вашу избушку? Вдруг еще есть какой-то обиженный вашими статейками, может, он и правда хочет с вами расправиться? А почему я вас раньше никогда не встречал в поселке? Вы, наверно, очень редко здесь бываете?

– Последний раз была здесь в восьмом классе, с тех пор лет, наверно, лет 20 прошло.

– Зачем же так сразу возраст свой выдаете?

– А зачем мне его скрывать? – не поняла Виктория.

– Обычно, все женщины скрывают.

Выходит, я – необычная женщина, и на том спасибо, все лучше, чем мымра.

– А, что вдруг сегодня нагрянули?

– Наверно, чтобы по дороге вас «спасти», а потом выслушать все, что вы о мне думаете.

Калитку в чугунной ограде удалось открыть ключом без проблем, а вот дверь в дом не открывалась, видимо, был вставлен ключ изнутри. Шатров стал стучать в дверь. Вика испуганно спросила:

– А, вдруг там уголовник? Еще хуже, если там несколько бандитов?

– Виктория, почему вы, не разобравшись, во всем ищете криминал? Может, у человека трудные обстоятельства, и он решил переночевать в пустующем домике?

– А как он смог вломиться в чужой дом без ключа? Наверно, профессиональный взломщик.

На самом деле, девушка была рада, что рядом оказался Шатров, он – мужчина крупный, атлетического сложения, с ним было не страшно даже, если придется встретиться с беглым уголовником.

Неожиданно дверь открылась нараспашку, и в проеме, к своему огромному изумлению, Вика увидела бывшего одноклассника и соседа Сергея Соколова.

– Привет, Сережа! Как ты здесь оказался? Не виделась с тобой сто лет. И уж никак не ожидала встретиться с тобой в таком месте. Каким ветром тебя занесло на нашу дачу?

– Вик, привет, рад тебя видеть. Ты в школе-то была красавица, а сейчас – просто отпад. Разве тебе Светлана Михайловна не сказала, что она сама предложила мне пожить на вашей даче, вникнув в мои семейные обстоятельства?

– Сережа, ты кардинально изменился, если начал замечать женскую красоту. Раньше, кроме формул, тебя ничего не интересовало. Мама, действительно, не сообщила мне, что ты здесь поселился. Бедной мамочке даже в страшном сне не могло присниться, что я вздумаю пожить на даче. Но, я решила, что мне для здоровья будет полезно сменить локацию.

Одноклассник вовсе растерялся от таких новостей. Он нервно топтался на месте, не зная, как быть, и что говорить. Потом вдруг, бросив взгляд в сторону Шатрова, Сергей неуклюже протянул ему руку и выдал совсем уж неожиданный для девушки пассаж:

– Мне мама Вики рассказывала, какой у дочери замечательный муж, рад с вами познакомиться и ….

Вика не дала словоохотливому однокласснику закончить мысль, коротко осадив его:

– Сережа, перед тобой сосед по даче. Я попросила его поддержать меня, решив, что в наш дом забрался злоумышленник.

Сергей сконфуженно замер, не зная, как выбраться из неловкого положения.

– Давайте все равно знакомиться, я – Шатров Артем, моя дача соседняя справа.

Артем протянул свою огромную лапу, затем крепко пожал тщедушную ручонку нового знакомого так, что тот (как показалось Вике) даже скривился от боли.

– Сергей Соколов. Мы с Викой жили в одном доме и в школе учились в одном классе – неловко промямлил одноклассник, старательно избавляясь от крепкого мужского рукопожатия. Разминая высвобожденную, наконец, руку, он вяло добавил:

– Извините, пожалуйста, что записал вас в Викины мужья, неловко получилось.

Артем, казалось, пропустил мимо ушей реплику одноклассника Вики. Он нетерпеливо обратился к девушке:

– Виктория, как я понял, вам ничего не грозит. Надеюсь, я могу быть свободен?

– Да, конечно, спасибо большое за помощь.

Шатров направился было к калитке, но внезапно остановившись, спросил девушку:

– Виктория, извините за нескромный вопрос: как долго вы собираетесь общаться с природой? Если сегодня вы с ночевкой, то приглашаю по-соседски на шашлык.

– Я вообще-то сбежала из города и собираюсь пожить здесь некоторое время. За приглашение спасибо. Артем, вы, наверно, рассчитывали, что я откажусь, но ошиблись – я приду. Интересно будет проверить версию, способны ли вы отравить непрофессиональную журналистку.

– Ради любопытства вы готовы рисковать жизнью?

– Да, но и вам несдобровать, я оставлю предсмертную записку, в которой раскрою имя убийцы.

– Ладно, разберемся, диктуйте мне свой телефон. Позвоню, когда все будет готово.

Вика достала телефон и поняла, что номер не помнит.

– Артем, я сменила телефон, поэтому номер еще не запомнила, назовите мне лучше свой, я наберу его, тогда узнаете мой, заодно включу вас в список абонентов.

– Сейчас угадаю, почему такая конспирация. Вас, наверно, преследует такой же, как и я, обиженный вами? Вы решили спрятаться на даче? А как же ваш защитник, главный редактор?

– Вы слишком много хотите знать, Артем.

Сергей ничего не мог понять из диалога бывшей одноклассницы и соседа по даче. Правда, сейчас ему было не до странного юмора, его гораздо больше взволновала новость о планах Вики, поселиться на даче. Выходит, ему теперь точно придется искать себе другое укрытие. Не скрывая, что приезд девушки выбил его из колеи, бедолага произнес упавшим голосом:

– Коли приехала хозяйка, пойду собирать вещи.

– Сережа, мне неловко, что так вышло, но дача – единственное место, где меня никто не будет искать. А у меня сейчас жизнь сложилась довольно причудливо, на некоторое время хочу скрыться от всех. Других вариантов у меня нет. Но, я не буду выставлять тебя прямо сейчас. У тебя есть время до завтрашнего утра. Давай, пройдем, наконец, в дом, там спокойно объяснишь мне, в чем у тебя проблема, может, вместе и придумаем, как ее решить.

Артем, который все еще переминался с ноги на ногу у калитки, прислушиваясь к разговору, предложил:

– Сергей, тогда жду вас вместе с Викторией на шашлык, где-то часов около семи вечера. А сейчас пойду отдохну и поем, а то неровен час опять завалюсь в обморок.

Наконец, Артем закрыл за собой калитку, а Вика и Сергей прошли в дом:

– Вика, вроде Артем – здоровый амбал, а почему он говорит про обморок? Мне казалось, что только воздушные барышни теряют сознание.

Вике, чтобы не объяснять однокласснику нелепость, которая с ней приключилась в дороге (у нее уже язык отсох, втолковывать трагикомическую ситуацию патрулю ДПС) пришлось отделаться отговоркой:

– Я думаю, сосед сострил, выстраивая шутку именно на нелепом противопоставлении своего вида, пышущего здоровьем, и обмороком, которой страдают только личности с тонкой душевной и физической конструкцией. Есть такой стилистический прием оксюморон – остроумное сопоставлении противоречивых понятий.

– Вика, я понимаю, ты кончила журфак МГУ, я же- ФИЗТЕХ, поэтому о стилистических приемах имею слабое представление. Слова соседа вызвали у меня совершенно другие ассоциации с точки зрения логики. А с логикой неувязочка получается: Артем сказал, что опять может упасть в обморок, причем из его слов следует, что ты будто бы знаешь об этом. И вообще мне показалась странной ваша перепалка про отравленный шашлык. Наверно, я опять не догоняю какой-то стилистический прием.

– Ну, нагородил со своей логикой! Слушай, Сергей, ты как был в школе занудой-«ботаником», так им и остался. Давай не будем заморачиваться обмороками соседа, а лучше расскажи мне, что за проблемы вынудили тебя скрываться на даче.

– Мою проблему в двух словах не объяснишь, но не буду грузить тебя подробностями, просто скажу, что, пытаясь заработать большие деньги, попал в «грязную» историю. Теперь за мной охотятся, не знаю точно кто, то ли агенты промышленного шпионажа, то ли настоящие шпионы.

– Да, ладно, какие шпионы, ты что «страшилок» начитался?

– Вика, я не читаю детективы, и вообще всякую ерунду, мой интерес – сугубо научно-техническая литература.

– Идем, давай, я хотя бы сниму верхнюю одежду, потом по- человечески устроимся в комнате, а то беседуем в тесной прихожей.

Вика стала снимать пальто, оглядываясь куда бы его повесить? В коридоре была только вешалка с крючками, на ней болтались две куртки (наверно, временного жильца). Сергей догадался, что даме требуется, проворно вытащил плечики из ящика старого комода, и галантно помог повесить пальто.

Зайдя в большую комнату, которую мама пафосно называла гостиной, Вика моментально оценила, что за много лет здесь мало что поменялось. Единственное, пожалуй, отличие заключалось в том, что раньше посреди большого стола со скатертью, всегда стояла ваза с цветами – летом с живыми, а зимой со сухими. Мама очень гордилась, что у нее есть уникальный метод высушивания цветов, после которого они долгое время ничуть не отличаются от живых. Гость переместил цветы в дальний угол комнаты, теперь ваза нелепо возвышалась на журнальном столике, рядом с креслом-качалкой. Большой же стол одноклассник использовал, как рабочий, он был завален бумагами, книгами, среди которых Вика заметила ноутбук и коробку с разноцветными флешками.

– Чур, мое место в кресле-качалке. А ты садись на диване, я придвину кресло, чтобы сидеть напротив.

Когда оба устроились, Виктория без промедления начала:

– Дело, видно, серьезное. Тогда давай, без всяких стилистических приемов, а чисто по твоей любимой логике, отвечай, как на духу:

– Ты же работаешь в каком-то секретном НИИ (мне мама рассказывала), так почему ты не ходишь на работу?

– Я вынужден был уволиться, потому что совершил преступление.

– Погоди, Сергей. Если бы ты совершил преступление, тебя бы арестовали. Разве тебе разрешили бы уволиться? Что-то твоя логика не работает.

– Ладно, не хотел тебя посвящать в подробности, но без них не понять сути. Можно, я воды только выпью, что-то пересохло горло?

Пока Сергей суетливо шарил по комнате в поисках бутылки с минералкой, Вика воспользовалась моментом, чтобы повнимательнее рассмотреть бывшего одноклассника.

– Почти не изменился внешне, такой же тощий, небольшого роста, неуклюжий. Вот, пожалуй, только прикид стал современным – фирменная одежда, очки в модной оправе. Еще смешно, но на нем точно такие же джинсы, как у меня, из последней модной коллекции – довольно странное совпадение. А раньше в школе, сколько его помню, все время ходил в клетчатой рубашке, поверх которой неизменно была одна и та же жилетка. Интересно, жилетка росла вместе с Серегой, или бабушка ему вязала каждый год новую?

Неожиданно Вика, хотя и слушала мамины рассказы про соседей в пол уха, вспомнила, что не так давно мама сообщила ей: Сергей женился и не на ком-нибудь, а на очень даже симпатичной женщине. Все соседи были в отпаде, ведь, он раньше вообще девушками не увлекался, был полностью погружен в науку. Судачили, не могли понять, как «ученому сухарю» удалось окрутить такую видную девицу.

Размышления пришлось прервать, так как одноклассник от души напился воды, опустошив всю бутылку, и, наконец, устроился на диване напротив Виктории.

– Ну, Раскольников давай, колись, где взял топор и сколько ученых старушек ты порешил в своем секретном НИИ?

– Вик, тебе тогда придется выслушать всю предысторию. Ты готова?

– Не тяни, я вся – внимание.

– Все началось где-то месяцев пять назад. Заболела моя мама, срочно понадобились большие деньги на операцию. Я был в растерянности, не зная, где можно раздобыть такую сумму, поделился с коллегами по работе своей бедой. И тут Аллочка – наша лаборантка сказала, что знает людей, которые мне могут помочь. Она действительно в тот же вечер после работы познакомила меня с солидным пожилым человеком, который всем своим видом излучал респектабельность. В тот момент я был, наверно, просто в невменяемом состоянии, не догадываясь, почему незнакомый, хоть и очень богатый человек, дает взаймы такую крупную сумму совершенно незнакомому типу. Но, у меня в мозгу дятлом стучала одна мысль: я должен использовать нежданно подвернувшийся счастливый шанс, чтобы спасти маму. Эта мысль блокировала разум, который мог задать резонные вопросы, откуда взялся этот «дед Мороз», и как я с ним буду расплачиваться? Сам «благодетель» сказал, что сейчас я не должен думать, как отдавать деньги, надо спешить с операцией. Но расписку он, естественно, с меня взял. То время в моей памяти отложилось не четко, будто в тумане.

– Туман стал понемногу рассеиваться, когда, наконец, маме сделали операцию, во время которой у нее не выдержало сердце – и мама умерла.

Вика видела, что Сергею и сейчас трудно вспоминать печальные события. Он весь как-то сгорбился, глаза под очками покраснели, затем начал усиленно сморкаться. Но ему удалось взять себя в руки, и он продолжил свое повествование:

– Когда маму похоронили, и я вышел на работу, неожиданно Аллочка (я поначалу думал из сострадания) стала проявлять ко мне нежные чувства. Она очень хорошенькая, поэтому в моей голове не укладывалось, что она во мне нашла. Мало того, что я – тип довольно невзрачный, кроме того, величина моего опыта отношений с женским полом колебалась вблизи нуля. Но Аллочка взяла дело в свои руки. Она уволилась из института, и как-то само собой получилось, что она ко мне переехала. Мы стали жить, как это сейчас называется – гражданским браком. Если честно, я, чисто теоретически, иначе представлял семейную жизнь. Мне казалось, что сексуальным отношениям должна предшествовать романтическая предыстория, влюбленность, в конце концов. А у нас сразу все началось с постели. Но, видно, я отстал от современной жизни, копаясь в научных трудах.

Сергей прервал свой рассказ, казалось, вспоминая, как он здесь оказался, и почему сбежал от прекрасной Аллочки. Вика не торопила визави, она и сама догадывалась, что бывшему однокласснику, всю жизнь проведшему под крылышком Нины Петровны, тяжело приходится без маминых советов. Журналистский опыт подсказывал Вике, что «ботаник» Серега столкнулся с жесткими реалиями жизни, теперь, наверняка, его благодетель требует в качестве расплаты шикарную квартиру в центре Москвы. Сколько таких историй она слышала от людей, приходивших в редакцию. Обманутые граждане наивно полагали, что журналисты смогут остановить «черных» дебиторов, которые подлавливают простаков на горе, а потом затягивают петлю на шее, выселяя их из дорогих квартир в центре Москвы. Неожиданно Викины рассуждения натолкнулись на загадку:

– А откуда у скромной семьи такая роскошная по современным меркам квартира? Мама Сереги всю жизнь работала врачом в районной поликлинике. Правда, может квартиру получил отец, который то ли умер, то ли пропал (Вика точно не знала), когда мы с «ботаником» учились еще в начальной школе? С другой стороны, что я удивляюсь, мы с мамой тоже всю жизнь, сколько себя помню, жили в такой же роскошной квартире. Отца у меня вообще нет, мама эту тему со мной обходила стороной, говоря: «Вот вырастешь, тогда я тебе все расскажу». Правда, когда я выросла, эта тема меня вообще перестала волновать, так мама мне ничего и не объяснила. Может, у меня суррогатный отец? Нет, когда я родилась, методов ЭКО в помине не было. Да, но моя мама (кстати, она, как и я, окончила факультет журналистики), никогда и нигде не работала. Надо же первый раз мне пришла в голову мысль: «На какие такие шиши мы всю жизнь с мамой жили?» Не скажу, что мы купались в деньгах, но явно не бедствовали. Правда, помню мама как-то говорила, что мы живем на наследство тетушки, которая почила в далекой Америке, и все, нажитое непосильным трудом, то бишь, что тете досталось от богатого мужа американца, она завещала маме. На самом деле, это – какая-то мутная история, ведь, из рассказов бабушки выходило, что мама у нее единственная дочь. Однако, когда я маме намекнула, что ее и бабушкины «показания» на наличие сестры не сходятся, мама парировала так: мол, бабушка отказалась от второй дочери, когда та сбежала в Америку. Интересно, а почему мама сочинила такую нелепую легенду про сестру? Выходит, она просто не хотела говорить, откуда у нее деньги на жизнь. Господи, чего я прицепилась к маме, не говорит, значит, есть причины. А я, как следователь, прицепилась к бедной мамочке, будто она банк ограбила.

Виктория так погрузилась в свои мысли, что раздавшийся голос одноклассника заставил ее вздрогнуть.

– Вика, ну, что продолжать, может, тебя утомила моя история? – с надеждой в голосе поинтересовался Сергей?

– Нет, конечно, продолжай, свою робинзонаду. Я же хочу тебе помочь, а для этого необходимо знать, что с тобой произошло.

И Сергей стал подробно рассказывать. Говорил он каким-то глухим, отрешенным голосом и, будто не про себя, а про близкого друга, которого он похоронил. Оказалось, что «Дед Мороз», который одолжил Сергею деньги, через Аллочку, терпеливо выждав месяца три, стал требовать от него расплату. Но, вовсе не квартиру, а секретные сведения о военном изделии, в разработке которого молодой ученый принимал непосредственное участие.

Вика вначале недоверчиво слушала «шпионские страсти» Сергея, о которых она читала только в газетах, казалось, все это далеко и нереально. А сейчас ее одноклассник, которого ничего, кроме науки, никогда не интересовало, неожиданно угодил в сети шпионской резидентуры.

– Да, чудны дела твои, господи! Просто не верится. Все-таки, может, Сергей, занимаясь наукой, переутомился, и у него в голове завелись тараканы? Нет, он же приводит реальные факты! – размышляла Вика, слушая печальную повесть одноклассника.

– Сережа, а почему ты сразу не обратился в полицию, или в ФСБ?

– У меня был такой порыв, но Аллочка мне сказала, что она видела расписку, в которой я, не глядя, подмахнул, что получаю деньги за уже выполненное задание. Она сказала, что в ФСБ мне не удастся доказать, что я никаких сведений еще не передавал. Просила меня, как можно скорее сфотографировать, что от меня требуют, мол, тогда я расплачусь за полученные деньги, и мы будем жить спокойно.

– Слушай, Сережа, а тебя не посещала мысль, что Аллочка действует заодно с твоим Дедом Морозом?

– Вначале нет, я так не думал. А сейчас понимаю, что действовал, как под гипнозом, потому что все-таки послушал ее и сфотографировал секретные материалы, записал на флешку.

Вика не выдержала:

– Неужели ты передал флешку шпиону?

– Нет, представь себе – потом свершилось настоящее чудо! До сих пор не могу понять, как мне так повезло – я сразу же потерял флешку, не успев передать ее резиденту.

Неудавшийся шпион так радостно вскричал от своей потере, будто поборол злого волшебника, превратившего его из зануды-ботаника, каким он и был всю жизнь, в агента.

Сергей торопливо осмотрелся по сторонам, как будто боялся, что их могут подслушать почти шепотом прошелестел:

– Знаешь, Вика, я – махровый атеист, но мне кажется, моя любимая мамочка оттуда сверху каким-то образом почувствовала, что я в беде, и помогла мне потерять флешку.

Вика не стала разубеждать «махрового атеиста» в полной чуши, которая ему втемяшилась в голову:

– Пусть думает так, если ему от этого легче.

Девушка вернула Сергея к теме:

– А, когда ты понял, что Аллочка заодно со шпионом?

– Через некоторое время я случайно услышал телефонный разговор Аллочки с «моим благодетелем», из которого понял, что она со мной живет, выполняя его задание. Аллочка уже перестала притворяться, теперь из милой девушки она превратилась в злобную фурию. Заставляла меня искать флешку, угрожая, что, если не найду, придется фотографировать еще раз. Я уже втайне от нее подал заявление об увольнении из института по состоянию здоровья, дорабатывал последние дни, поэтому меня эти угрозы мало волновали.

– Сережа, объясни, пожалуйста, подробнее. Неужели просто написал в заявлении, что у тебя плохое здоровье, и тебе поверили без всяких справок?

– Нет, на самом деле пришлось пройти настоящую комиссию, чтобы получить справку. Думаю, здесь мне опять помогла любимая мамочка, потому что раньше у меня со здоровьем проблем не было. А сейчас, как раз, когда мне стало нужно, оказалось, что у меня здоровье серьезно подорвано. Комиссия дала мне даже направление, чтобы я мог оформлять инвалидность.

– А с чем возникли проблемы по здоровью, если не секрет?

– Вика, смешно сказать, поставили чудной диагноз: я тебе мудреные медицинские термины перечислять не буду, но, если, по-простому – я псих. Ты можешь в это поверить?

– Нет, конечно – бодро ответила Виктория, но про себя подумала: «А вдруг и правда, на почве потрясений крыша у Сереги поехала?»

– Я тебе уже говорил, что мамочка сверху мне помогает. Ладно, слушай дальше. Аллочке, я сказал, что усиленно ищу флешку на работе, мол, обязательно найду, не могла же она пропасть. В один прекрасный день, получив расчет в институте, я попросил у Светланы Михайловны ключи от дачи и сбежал сюда. Я понимаю, что не решил проблему, а трусливо спрятался в кустах, вечно так продолжаться не может. И вот я живу здесь около двух недель, в напрасной надежде, что все само рассосется, про меня забудут, умом понимая, насколько это глупо и наивно.

Сергей замолчал, но совсем недолго, неожиданно он буквально вскричал:

– Вика, знаешь, я понял, не надо мне помогать. Пока я тебе излагал, внезапно меня осенило – есть очень простой выход. Завтра же сам поеду в ФСБ и все, что рассказал тебе, повторю в этой конторе. И будь, что будет, даже, если посадят меня, будет лучше, чем мое теперешние подвешенное состояние.

– Сережа, мне кажется, ты принял единственно правильное решение, других для твоей ситуации не просматривается.

– Вик, в тюрьме, наверно, ноутбуком нельзя пользоваться?

– Не знаю, никогда не сидела, но думаю, что вряд ли.

Сказав это, девушка поняла, что слишком резко ответила неудавшемуся шпиону, и решила немного сгладить сказанное:

– Сережа, а почему ты сразу посадил себя в тюрьму, ты же в результате ничего не передал Деду Морозу, то бишь резиденту, может, наоборот – поможешь его поймать своими показаниями.

– Вик, не надо утешать меня, я совершил преступление и должен понести за него наказание. Сейчас я отчетливо понимаю, что для меня тюрьма – наилучший выход. Жалко только наукой не смогу там заниматься, мне как раз за то время, что живу на вашей даче, интересные идеи пришли в голову.

Сергей старался говорить более уверенным тоном, хотя в голосе нет-нет да проскальзывали нотки безысходности. Наконец, он замолчал, казалось, задумался, но неожиданно встрепенулся и как-то даже радостно и задорно вскричал:

– Знаешь, Вик, я сегодня последний день на свободе, поэтому посижу поработаю, мне надо кое-что завершить.

Неудавшийся агент иностранной разведки, весьма невежливо прервал разговор с Викторией и уселся за компьютер.

Надо сказать, девушка не сильно расстроилась, а если честно, обрадовалась, слишком много за сегодняшний день она наслушалась мужских «страданий». Сначала Шатров падал в обморок и последними словами ругал журналистку, обидевшую его. Потом чуть снова не потерял сознание, узнав, что перед ним та самая разоблачительница, вернее, по его словам, «клеветница». А на десерт Вику ждал монолог «ботаника» – одноклассника, который чуть не стал агентом иностранной разведки. Хотя Вике было жалко Серегу, понимая, как нелепо, чисто по неопытности, он вляпался в ужасную историю. Потом эта непонятная история со справкой, честно, не могу поверить, что с головой у Сереги непорядок, излагает все четко, логично. Хотя, если вдуматься, в данной ситуации такая справка помогла бы однокласснику избежать уголовного наказания…. Поразмышляв о странностях бытия, Вика оставила ученого в тишине излагать свои гениальные идеи ноутбуку (может, и правда – парень последний день на свободе).

Беглянка, наконец, вспомнила: не с руки ей заморачиваться чужими проблемами, у самой дел невпроворот – она с сегодняшнего дня начинает новую жизнь. А это значит, надо думать, как обустроить свой быт. Решение бросить любовника подспудно зрело давно, но все равно момент его осуществления был неожиданным и сумбурным для самой девушки. Естественно, все произошло без подготовки, поэтому сейчас надо по крайней мере едой запастись. Утром, чтобы не разбудить маму и не выслушивать ее вопросы и уговоры, Вика покинула родные пенаты без завтрака. Сейчас уже вторая половина дня, и желудок подавал недовольные сигналы, требуя подкинуть ему топлива.

– Шашлык, обещанный Шатровым, еще нескоро, а это значит, что надо искать магазин, а, если его здесь не имеется, придется на авто пошарить по округе.

Так рассуждала Вика, выходя из калитки. Девушка шла по поселку, совсем как по незнакомому месту. Изменилось буквально все, по обе стороны дороги вместо маленьких «скворечников» – огородных домиков высились за коваными заборами добротные дачи. Вика уже потеряла надежду отыскать маленький ларек сельпо, в котором раньше они с мамой отоваривались. Но, только она собралась повернуть восвояси, как неожиданно увидела прямо перед собой довольно большое строение с вывеской «Перекресток». Вика даже зажмурилась, уж ни мираж ли у нее от голода? Открыв глаза, поняла, что все реально.

– Ничего себе, прям, как в Москве. Может, тут и метро провели?

Так саркастически отметила Вика, поднимаясь по ступенькам магазина. Она была уверена, что местная лавочка возомнила себя сетевым московским «Перекрестком», а на деле, как было сельпо, так и осталось. Но, девушка оказалась не права, магазин ничем не отличался от обычного московского из этой сети, даже продуктовые тележки имелись. Вика на радостях нагрузила полную тележку продуктов, не подумав, как все это добро дотащить. Вроде до своей дачи недалеко, но не в зубах же тащить кучу пакетов. Расплатившись на кассе, Вика стала было договариваться с миловидной продавщицей, что заберет товар чуть позже, подогнав машину. На ее просьбу работница магазина ответила, что у них есть бесплатная доставка товара, и она готова оформить заказ, попросила продиктовать адрес. От такого неожиданного сервиса в дачном поселке Вика буквально оторопела, пытаясь вспомнить координаты своего дачного домика. Когда пришла в себя, и заказ был оформлен, девушка не удержалась и спросила продавщицу:

– Скажите, пожалуйста, а давно здесь появился такой магазин, по уровню обслуживания тянет на столичный?

– Года два назад, когда ваш сосед Шатров построил здесь дачу. Он все и организовал, добился каким-то образом разрешения, чтобы здесь разместили настоящий «Перекресток». У нас и снабжение регулярное, все время привозят свежие продукты. А почему вы спрашиваете?

– Я просто давно не была на даче, сюда регулярно ездит моя мама. А, когда я последний раз посещала поселок, здесь была маленькая продовольственная лавочка. Я ее и искала, поэтому так удивилась.

– Когда вы назвали адрес, я сразу вспомнила, что на этой даче раньше жила Светлана Михайловна. (Вике почему-то резануло слух слово «жила»). Но сейчас там поселился, наверно, ваш родственник, раньше я его никогда не видела. Такой немного странный, тощий, неразговорчивый.

– Нет, не родственник, мамин сосед, он в Москве с мамой в одном доме живет. Завтра сосед уедет.

Виктория заметила, что рядом топчется молодой мужчина, явно прислушиваясь к их разговору. Девушка сердилась на себя, что зачем-то пустилась в объяснения с продавщицей. Она уже собралась уходить, но не тут-то было, продавщица пустилась в воспоминания:

– А я вас помню, вы приезжали со Светланой Михайловной, когда учились в школе. Я, всегда с завистью смотрела на ваши платья, они были такие модные. Наша семья жила на даче (если так можно назвать маленький домик) прям рядом с вашим. Мы здесь жили в отличие от вас круглый год, другого жилья у нас не было. Я даже помню, вас зовут Виктория, отчества не знаю.

– Так и зовите меня просто Виктория, как понимаю, мы с вами приблизительно ровесницы.

Продавщица обрадованно протянула руку:

– А я – Наташа.

Вика судорожно искала деликатный предлог, как бы поскорее покинуть магазин, но ничего путного на ум не приходило. К счастью девушки, в магазин вошли сразу несколько местных покупателей, и вопрос сам собой разрешился. Машинально Вика отметила, что мужчина, который толокся рядом во время разговора с продавщицей, вышел из магазина чуть раньше, так ничего и не купив.

На обратном пути Вика стала вспоминать, что действительно, когда в детстве приезжала с мамой на дачу, за ней из-за соседнего забора всегда наблюдала курносая девчонка с торчащими косичками. Выходит, теперь эта Наташа работает в местном магазине.

– Интересно, а где она живет? Ведь, на прежнем месте их маленького дома высится огромный особняк. Хотя, какое мне собственно дело, может, они так отстроились.

Виктория только на обратном пути обратила внимание, что за ней бредет здоровый пес, причем без намордника. Собака породистая, а хозяина нигде поблизости не наблюдается.

– Может, пес, как и я, сделал заказ в «Перекрестке», а теперь бредет домой, доложить хозяину, что поручение выполнил? Интересно, а собака кусачая, вдруг меня тяпнет? Странно, с какого перепугу я вдруг стала такая боязливая, то мужик меня насторожил, теперь собаки испугалась?

Так, все же опасливо озираясь на пса, Вика, наконец-то, добрела до дома. Собака, как ей показалась, вошла в приоткрытую калитку в ограде Шатрова.

– Может, Шатров на меня пса натравил, чтобы отомстить за статью? А собака не захотела со мной связываться. Господи, и что всякая дурь в голову лезет. Мне не об этом надо думать, а о том, что я не сообразила хотя бы один пакет с едой самой взять. А теперь жди, когда они заказ доставят! Так и голодной смертью пасть недолго.

Однако, не успела Вика закрыть за собой калитку, как увидела юношу на велосипеде с огромным баулом за спиной (ну, точно, как в Москве).

– Нью-Васюки – не иначе! – воскликнула девушка, пропуская в калитку курьера.

Курьером оказался совсем молоденький симпатичный парнишка. Он стал извиняться, что не смог вместить весь заказ в свой довольно объемный контейнер, а служебная машина, как назло, сломалась. Но, сказал, что может сейчас же довести остаток заказа на велосипеде, или чуть позже, когда мастер отремонтирует машину.

– Не торопитесь, если вы мне привезли, чем можно прямо сейчас перекусить. Кстати, как вас зовут?

– Илья. Бекон, яйца, йогурт, молоко, овощи и фрукты, чай, кофе я привез. Осталось довезти спагетти, крупы, стиральные, моющие средства и еще что-то не первой необходимости. Мне так посоветовала Наталья Сергеевна.

– Отлично, Илья! Наташа вам дала замечательный совет. Остальное довезете, когда вам будет удобно. Я собираюсь к соседу на шашлык, поэтому, если меня не будет, дверь оставлю открытой. Пакеты можете оставить в коридоре, прямо у двери.

Одноклассник, по-прежнему, сидел в той же позе, не реагируя на девушку. Когда Вика приготовила незамысловатый перекус, она пыталась уговорить Сергея разделить с ней трапезу. Но он буквально врос в стул перед ноутбуком, только что-то нечленораздельное промычал в ответ, типа, у него мало времени.

– Сереж, я тебя уговаривать не буду, надумаешь, еда на кухне.

Вика, наконец, осталась одна, поднявшись на второй этаж в маленькую спальню. Она весь день мечтала о том, что уединится в тиши, приведет в порядок свои мысли, выстроит план по крайней мере на ближайшие две недели. Но так вышло, что осуществить мечту удалось только ближе к вечеру – вон за окном уж темнеет.

– Надеюсь, сегодня не надо будет больше спасать мужчин, падающих в обмороки и выслушивать исповеди неудавшихся шпионов.

Вика прям, как была в джинсах и свитере, растянулась на кровати, аккуратно застеленной покрывалом. Но вместо долгожданного умиротворения и спокойного размышления о том, как обустроить свою жизнь дальше, на нее обрушилось какое-то непонятное, незнакомое ранее чувство. Она даже не сразу поняла, что это за чувство – что-то вроде тоски, неудовлетворенности. Девушке стало казаться, будто она заблудилась в лесу, никак не может найти, как из него выбраться.

Действительно, Вика была девушкой, уверенной в себе, самодостаточной. Решения она всегда принимала не сгоряча, а хорошо обдумав. И уж если, что решила, то никогда потом не жалела о содеянном. А сейчас, наверно, впервые она почувствовала некую неуверенность. Совсем по-другому представляла она новую жизнь. Вика считала себя девушкой с характером, поэтому постаралась взять себя в руки.

– Будем рассуждать логически, чего мне не хватает?

– Не хватает работы, редакционной суеты вокруг, постоянных звонков, историй коллег.

– Но, я же давно хотела остаться в тишине, осуществить заветную мечту – написать книгу. Сегодня день вышел сумбурным, но, может, завтра все наладится?

– Как ни странно, мне не хватает Виталия, его постоянной заботы. Еще мне не хватает комфорта, которым он меня окружал.

– Получается, ты в нем видела не мужика, а няньку, без которой тебе приходится самой о себе заботится.

Неожиданно споры девушки самой с собой прервал звонок телефона. Рингтон телефона был незнакомый (Вика еще не настроила новый смартфон на свой вкус). Незнакомый звук, непривычная обстановка вокруг – такая новая жизнь.

– Господи, кто мне может звонить, ведь, я новый номер телефона дала только маме под строгим запретом: не давать его даже моим подругам? Проверю, может, мама не выдержала, сама звонит мне.

К своему удивлению, взяв телефон, Вика увидела высветился Шатров. Вспомнила о договоренности насчет шашлыка.

– Алло, Артем, что-то вам не спится? Я думала вы забудетесь мертвецким сном, и плакал «мой отравленный шашлык».

– Виктория, именно возможность отравить вас не дала мне долго спать, хочется как можно быстрее осуществить задуманное. Приходите, жду вас вместе с одноклассником. Шашлык уже готов.

Как ни странно, Вика очень обрадовалась тому, что долгожданное одиночество опять было нарушено.

– Хорошо, что Шатров приготовил шашлык раньше назначенного времени – нет времени на рефлексию.

Не понравилось беглянке непонятно откуда-то закравшееся сомнение в правильности своего выбора. И вообще Вика не могла припомнить, когда раньше занималась «разбором полетов», самокопание уж точно – не ее метод.

Спустившись на первый этаж, Вика объявила Сергею, что сосед ждет их на шашлык. Но, неудавшийся шпион спешил завершить свои научные изыскания, он сказал, что ему сейчас не до шашлыка.

– Ладно, Сереж, уговаривать тебя, чувствую, бесполезно, пойду одна. Не пугайся, дверь специально оставляю открытой, чтобы, не дай бог, не спугнуть твое научное озарение, когда приедет курьер с доставкой.

Вика стала было напяливать свое белоснежное кашемировое пальто, но поняла, что идти в нем на шашлык, довольно нелепо. Рядом на вешалке болтались две куртки великого ученого, которые для пикника на природе подходили гораздо больше.

– Сереж, не возражаешь, если я воспользуюсь одной из твоих курток, а то мое белое длинное пальто явно не подходит для затеи с шашлыком.

– Вика, бери хоть обе куртки, мне они за ноутбуком явно не пригодятся.

Шатров ждал гостей у калитки.

– Виктория, а где ваш одноклассник? Проходите, не пугайтесь, собаку я на всякий случай посадил на цепь.

– Одноклассник не придет, сказал, что у него творческое озарение, которое надо спешно зафиксировать, пока научная мысль не убежала. На самом деле, я думаю, это – отговорка, Сережа просто не хочет быть свидетелем при моем отравлении. Вместо себя он прислал куртку, которую мне одолжил. Кстати, о собаках, ваш пес со мной знаком, он провожал меня от магазина до дома. В отличие от вас, Артем, у собаки ко мне претензий не было. Как зовут вашего пса, познакомьте меня, а то невежливо получается, мы до сих пор не представлены друг другу.

– Если не боитесь, я тогда с цепи освобожу Филимона. Ладно, иди знакомься с Викторией, Фил.

Пес немедленно подбежал к Виктории, сначала обнюхал ее, потом устроился у ее ног.

– Фил, ты чего расселся, веди гостью в шашлычную зону, будем угощать Викторию фирменным шашлыком.

– Необычное для собаки имя Филимон, но мне кажется вашему псу очень подходит.

– Фил достался мне по наследству вместе с кличкой. Мой близкий друг на несколько лет уехал в командировку в Венесуэлу, просил приютить собаку. Через год Андрюха должен вернуться, но я так прикипел к Филу, что ни за что не отдам его хозяину, теперь пес мой.

– Странно у вас, Артем, получается: то Фил самостоятельно разгуливает по поселку, то вы его сажаете на цепь, будто он кусачий.

– Фил, очень воспитанный пес, Андрей его щенком отдал хорошему дрессировщику, поэтому он четко выполняет все команды. Днем я Фила специально послал охранять вас. А на цепь посадил просто, чтобы гостям было комфортно, потому что некоторые люди очень боятся больших собак. В вас я был почти уверен, а вот ваш одноклассник мог испугаться (такое он произвел на меня впечатление).

– Рассуждаете, как профессиональный психолог. Оказывается, вы уже давно проснулись, если видели, как я бродила по поселку.

– Да, мне пары часов вполне хватило, чтобы полностью восстановиться.

Шашлычная зона была устроена очень просто, но находиться в ней оказалось весьма комфортно и уютно. Под навесом располагался большой добротный стол, вокруг которого вместо стульев стояли деревяные лавки. Стол и лавки были сделаны из хорошей древесины, покрытой лаком. Здесь же под навесом находился мангал. Обворожительные запахи запеченного мяса и тлеющих древесных углей моментально вызвали у Вики реакцию, которая называется – «потекли слюнки».

– Артем, а вы посылали Фила оберегать меня, чтобы потом самому со мной расправиться?

– Виктория, если честно, в процессе нашего общения вся моя злость на журналистку Градову улетучилась. Вы не вписались в образ противной журналюги, который у меня сформировался. Оказалось, с вами даже очень приятно беседовать. Может, вы меня околдовали, потому что я уже практически забыл все неприятности, которые со мной происходили последние дни после вашей статьи.

Артем разложил шашлык по тарелкам, разлил вино по бокалам и предложил тост:

– Пусть всегда все плохое также быстро улетучивается из нашей памяти, а все хорошее оседает в ней навсегда.

Так они, как добрые старые знакомые, сидели болтали о всяких пустяках, пили красное вино «Кьянти» (кстати, Викино любимое), ели вкусный шашлык. На улице припустил дождь, но под навесом было хорошо, напротив шум дождя создавал уютный фон. Прошло не меньше двух часов прежде, чем Артем спохватился, видя, как Вика поеживается от холода. Хозяин предложил пройти в дом, выпить горячего чаю.

Когда вошли в дом, девушка осмотрелась придирчивым взглядом, ожидая, что интерьер будет вычурным, под стать внешней архитектуре. Но, помещение внутри отличалось умеренностью и было оформлено со строгим вкусом с упором на комфорт.

– Артем, у вас здесь уютно, такое впечатление, будто вы обитаете постоянно, не похоже на дачу, которую навещают изредка.

– Так и есть, я здесь живу постоянно, вот в московской квартире бываю крайне редко. Виктория, предлагаю, чай пить по-домашнему в кухне. Не возражаете?

– Нет, конечно, я тоже люблю чаевничать на кухне.

Артем достал из бара ром и предложил гостье добавить его в чай, чтобы уж точно согреться. Вика не употребляла крепких напитков, но решила, что чуть-чуть в чай не страшно, к тому же не удобно было выламываться. И, кстати, не пожалела, мало того, что чай получился очень вкусный, сразу сделав несколько глотков, почувствовала, как по всему телу разлилось приятное тепло. Стало очень легко и хорошо, появилась раскованность, которая помогла, наконец, Вике задать вопрос, мучавший ее весь вечер:

Артем, а к нам, случайно не нагрянет ваша жена? Увидит «картину маслом»: супруг проводит время с молодой женщиной поздним вечером. Она, ведь, может подумать бог знает что. Не боитесь?

– Нет, вовсе не боюсь, уверяю вас, ко мне никто не нагрянет. Это скорее вам надо опасаться, Виктория.

– Не поняла, почему мне?

– Мне же в редакции объяснили, что у вас есть всемогущий любовник, а сегодняшний одноклассник сообщил о наличии еще и мужа. Наверняка, хотя бы один из этой компании ищет вас, вот он и может нагрянуть.

– Нет, меня сегодня никто не сможет найти, я очень искусно засекретила свое местоположение.

Вика по натуре была очень скрытной особой, и не любила распространяться о своей личной жизни. Даже близкие подруги жаловались, что всю информации приходится тянуть из нее клещами, буквально под пытками. А тут случилось невообразимое – Вика почувствовала, как у нее каким-то волшебным образом развязался язык: она совершенно постороннему мужчине, с которым познакомилась несколько часов назад, начала выкладывать:

– Артем, все не так страшно, у меня муж и любовник «в одном флаконе», и от этого «флакона» я сегодня сбежала.

– Теперь не понял я, как это – в одном флаконе?

– Что тут непонятного? Был только любовник. Просто, мама присвоила любовнику статус мужа. Я подозреваю, маме было неловко говорить знакомым, что ее дочь живет с мужчиной без штампа в паспорте.

– Уже легче, с одним как-нибудь справлюсь!

– Артем, я же сказала, что меня никто не найдет здесь. Вижу, вы испугались – мол, придется оправдываться, объяснять, что мы с вами ничем, кроме моей ужасной статьи, не связаны.

Едва Вика успела произнесла последнюю фразу, раздался звонок, похожий на колокольчик.

– Вика, как я и предсказывал, пришел ваш «флакон».

– Почему вы так решили?

– Кто-то рвется в дом, звонок от калитки в ограде. Слышите, Фил подал голос, чует чужака.

– Гарантирую, что не по мою душеньку. А, может, Сережа, наконец, сделал все открытия и пришел перекусить?

– Ладно, пойду открою. Только скажите мне, Виктория, заранее, впускать вашего «флакона» или сказать, что вас здесь нет?

– Поскольку я точно знаю, что меня здесь никто не найдет, можете впускать кого угодно. Уверена на сто процентов: пришел ваш гость.

Когда за Артемом захлопнулась дверь, расхрабрившаяся от рома Вика вслед ему горестно пробормотала:

– Ничего вы мужчины не понимаете в тонкой душевной конструкции женщин!

Девушка налила себе еще чаю с ромом. Она огляделась по сторонам, ее слегка затуманенный от рома взгляд упал на кресло-качалку с шерстяным английским пледом (прям, как в кино). Ей показалось, что кресло слегка покачивается, как бы зазывая ее.

– Интересный расклад получается: и вино у Артема мое любимое «Кьянти», а тут еще и кресло-качалка. Неужели Шатров знает, что я обожаю отдыхать, как старушка, именно в таком кресле. Понять бы, он подбивает под меня клинья, или просто у нас вкусы совпадают?

Вика пересела в кресло, удобно в нем примостилась, накрыв ноги пледом. Она сделала еще пару глотков чая, но быстро поставила чашку на рядом стоящий журнальный столик, чувствуя, что еще чуть-чуть и она уронит ее. Раздавшийся шум голосов в гостиной девушка уже не слышала. Молодой здоровый организм требовал отдыха от треволнений сегодняшнего дня, поэтому самостоятельно переключился на режим сна.

Когда Вика наконец проснулась за окном уже брезжил рассвет. Девушке пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить, как она оказалась в чужой кухне, и почему уснула в кресле. Когда память восстановила события вчерашнего вечера, Вике стало ужасно стыдно, что она уснула, как подзаборный пьянчуга.

– Делать нечего, репутация окончательно подмочена, надо как-то по-тихому, пока хозяин не проснулся, выбираться на свою дачу.

Так отчаянно соображала Вика, на цыпочках пробираясь к выходу. Внутренний навигатор подсказывал, что надо пройти коридор, за ним будет гостиная, потом прихожая, одна стена в ней сплошь стеклянная, вроде, там и есть выход на улицу. Но все надежды девушки рухнули, когда в гостиной ей преградил путь Филимон.

– Доброе утро, Фил! Как ты оказался в доме? Вчера же хозяин держал тебя во дворе, велел охранять дом.

Фил три раза отрывисто тявкнул.

– Какой же ты умный, Фил, отвечаешь мне что-то, а я тебя не понимаю. Давай, попробую отгадать. Наверно, хозяин приказал тебе не выпускать меня без досмотра, кабы я не прихватила бутылку чудесного рома. Точно, не мешало бы ром, и правда, утащить. Вчера у меня был трудный день, а пиратское спиртное отвело все мои печали и тревоги. Надо же, ром подействовал получше сильнодействующего снотворного, я спала, как убитая. Представляешь, Фил, уснула, как алкашка сразу после распития. Канавы, подходящей, рядом не было, пришлось забыться в кресле. Скажи, ты меня уважаешь после такого ужасного поступка? Вот молчишь, а если б уважал, тявкнул бы.

Вика так увлеклась диалогом с Филимоном, что не обратила внимание, что «хозяин», про которого шел разговор спускается по лестнице со второго этажа.

– Доброе утро, Виктория! Я Филу велел сообщить, когда вы проснетесь, поэтому он подал голос и не выпускает вас.

– Я уж догадалась, что сейчас будет таможенный досмотр. Обыскивать будете, раздеваться или так осмотрите?

– Упаси боже, какой обыск? Надеюсь, вы пошутили.

– А, почему меня Фил не пропускает? Я хочу к себе на дачу, мне надо, извините за прозу, в туалет в конце концов.

– Виктория, у нас туалет имеется. Он находится недалеко от кухни, я вам специально оставил дверь открытой, чтобы не шарили спросонья. Я очень прошу, вернитесь, проверьте, правильно ли я говорю? А потом поговорим, я обещал передать вам некие новости.

– Господи, какие еще новости? Откуда новости взялись ночью? А догадываюсь, они вам приснились?

Артем понял, что по-хорошему не получается, поэтому строгим голосом отдал приказ:

– Вика, прекратите препираться, идите, наконец, в туалет, потом все объясню.

Девушка слегка было опешила – с какой вдруг стати с ней так разговаривают, но тем не менее послушно поплелась в указанном направлении, бормоча:

– Интересно, что возомнил о себе этот противный тип? Домой не пускает, и еще командует: направо шагом марш…. Хотя, что я удивляюсь, жду от Артема элементарного уважения? Все закономерно: какое уважение может быть к женщине, которая перебрала спиртного и завалилась спать в чужой кухне.

Вика нарочно долго возилась, оттягивала момент выслушивания якобы срочных новостей. Она долго, как хирург, мыла руки, затем начала рассматривать себя в зеркале.

– Странно, бурная ночь, кажется, не отразилась на внешности, лицо вовсе не помятое, такое впечатление, что я прекрасно выспалась.

Вика машинально распустила волосы, которые были забраны в строгий пучок. Золотая волна рассыпалась по плечам. Девушка прекрасно знала, что волосы у нее чудо, как хороши. Но обычно Вика специально прятала свое главное украшение в пучок, понимая, что с распущенными она – просто вылитая красотка с обложки модного глянцевого журнала. А быть похожей на «этих дур» ей вовсе не хотелось. Сейчас же, видимо, интуиция подсказала девушке: когда нет веских аргументов, оправдывающих ее ночное поведение, можно в ход бросить и этот жалкий трюк (так она сама считала).

Девушке поначалу показалось, что фокус с волосами удался на славу. Артем даже зажмурился, не веря своим глазам – перед ним стояла Златовласка из сказки.

– Виктория, что вы с собой сделали? Вас просто не узнать!

Но мужчина быстро справился с эмоциями, понимая, что нельзя отвлекаться, надо выполнить не очень приятную миссию, которою он зачем-то на себя взвалил.

Вика самонадеянно уже сделала несколько шагов к выходу, надеясь, что внешний вид поможет ей избежать утренних новостей, когда услышала окрик:

– Виктория, вы куда? Садитесь в кресло, я же вас предупредил: я должен вам сообщить срочную информацию.

Недовольная тем, что трюк сорвался, Вика уселась в кресло, шутливо бормоча:

– Говорит и показывает Москва, работают все радиостанции России, лучший ученик Левитана сообщает нам последние новости дачного поселка….

Артем невежливо перебил девушку:

– Виктория, не надо шутить, новости весьма печальные. Вчера перед тем, как вы уснули (если вы помните), к нам пришел гость, я пошел открывать.

Вика разозлилась, она решила, что Артем проверяет ее на степень опьянения. Иначе зачем, он вспоминает эти позорные подробности? Она решила доказать ему, что прекрасно все помнит:

– Конечно, я помню в мельчайших подробностях наш спор о том, кто звонит в дверь. Я утверждала, что гость пришел к вам, а вы выдвигали дурацкую версию, мол, рвется мой «флакон». Подтвердите, Артем, я была права? Гость пришел к вам?

Вика торжествовала, она почти дословно воспроизвела последний разговор, состоявшийся вчерашним вечером. Даже ухитрилась использовать шуточную идиому с «флаконом», чтобы доказать – она была «как стеклышко» перед засыпанием.

– Нет, Виктория, гость искал именно вас. Это был ваш «флакон», причем он решил, что вы от него сбежали ко мне. Я не стал оправдываться, потому что расскажи я про обстоятельства нашего знакомства, он бы точно решил, что я – сказочник. Потом, если сочтете нужным, объясните ему все сами.

– Не верю, такого быть не может, Виталий не знал адрес моего убежища. Я даже своим подругам не сообщила, где я собираюсь отсидеться.

– Виктория, не изображайте из себя Станиславского. Лучше подумайте хорошенько, зачем мне вас обманывать?

Девушка уперлась и решила подловить собеседника на дополнительном вопросе:

– А почему он к вам пришел меня искать?

– Не знаю, наверно, ваш одноклассник его направил. Виктория, давайте не терять время на пустую болтовню, слушайте меня, и вы все поймете. Кстати, вот его визитка, гость зачем-то сразу мне ее вручил, как только я открыл калитку.

Виктория, которая по-прежнему не верила Артему, думала он ее разыгрывает (хотя никак не могла взять в толк зачем?), с удивлением взяла визитку.

– Да, точно, это визитка Виталия.

Теперь мысли девушки совсем запутались – случилось совершенно невообразимое. От полной растерянности Вика глупо пошутила:

– Как же вам удалось меня отвоевать?

– Да, собственно, и отвоевывать не пришлось. Я пошел позвать вас, чтобы вы сами разбирались с гостем. Но когда увидел, как вы сладко спите, жалко было будить. Поэтому сообщил «флакону», что Виктория утомилась и уже отдыхает. Он, по-моему, все неправильно интерпретировал. В сердцах назвал себя «ослом», сокрушаясь, что сам не догадался о причине, по которой вы его бросили. Еще он горестно посетовал, почему Виктория сама не сообщила ему, что уходит к другому. Скажу честно, я ничего оспаривать не стал. Зачем мне лезть в чужие отношения, о которых я понятия не имею? Сами объясните ему, если захотите.

Артем сделал небольшую паузу, втайне наблюдая, как девушка переваривает первую порцию, свалившейся на нее информации. Артем опасался, вдруг Виктория устроит скандальчик из-за того, что он не опроверг выводы ее любовника. Но, как ни странно, девушка даже обрадовалась:

– Артем, спасибо вам большое.

Артем удивленно вскинул брови:

– Не понял, за что «спасибо»?

– За то, что не стали отнекиваться от меня, доказывать, что вы ко мне не имеете никакого отношения. Пусть Виталий думает, будто я ушла к другому мужчине. Теперь мне можно и не прятаться, высокая самооценка не позволит главному редактору бегать за мной в такой ситуации.

– Виктория, вы меня отвлекаете, я никак не могу перейти к новостям. Сейчас самое важное вовсе не в путанице, кто, чей любовник и к кому ушел. Это только присказка, сказка будет впереди. У меня для вас новости и не очень приятные, вернее совсем неприятные.

– Как, неужели ко мне еще кто-то приходил? – кокетливо произнесла Вика.

– Нет, новых персонажей больше не было, да и мизансцена не менялась. Сгоряча ваш Виталий, «рыдая» покинул мой дом. Буквально через несколько минут вернулся – я уж думал: сейчас будет драка. Но ваш «флакон» оказался нормальным мужиком, он попросил передать вам следующее сообщение:

Артем вдохнул полной грудью и, как ученик, скороговоркой выпалил:

– Дело в том, что у вашей мамы случился сердечный приступ, и Виталий отвез ее в больницу. Вот «флакон» написал, в какой клинике находится ваша мама. Именно эту печальную новость я обещал вам передать.

Артем протянул листок с координатами больницы. Вика отбросила визитку на пол и практически вырвала бумажку.

– Почему вы меня не разбудили, узнав это? Мне срочно надо ехать в клинику. Пустите же меня, я сейчас же еду.

– Виктория, я вас не держу, мне самому неприятно сообщать такие новости. И вообще не путайте меня в свои любовные дела.

– Не понимаю, почему мама не позвонила мне, я же ей оставила свой номер телефона на такой случай?

– Мне ночной гость объяснил, что ваша мама, когда почувствовала себя плохо, не могла найти листок, где записан номер телефона, который вы сменили. Возможно, она была не в курсе ваших коллизий, поэтому позвонила «названному мужу», он сразу приехал, вызвал «Скорую помощь». Я полагаю (но это только догадка), мама сообщила ему, где вы скрываетесь. Так «флакон» нашел вас, Виктория. Еще Виталий предупредил, что ночью к маме ехать не надо, вас к ней все равно не пустят. Поэтому будить вас не имело смысла тем более, что вам нельзя было вечером садиться за руль.

Вика сейчас просто ненавидела Артема. Девушке казалось, что он виноват во всех злоключениях вчерашнего дня и даже в сердечном приступе, который случился у мамы. Артем же старательно делал вид, что не замечает сердитых взглядов девушки. Хозяин вместе с Филом проводили Викторию до калитки.

– Прощайте, надеюсь, больше не увидимся! – в сердцах бросила девушка.

– Не зарекайтесь, до свидания! – добродушно ответил Артем, а Фил на прощание лизнул Вике руку.

Когда Артем вернулся в дом, он заметил, что на вешалке болтается незнакомая мужская куртка. Вспомнив, что вчера Виктория пришла в этой куртке, обрадовался. Прошло совсем немного времени, снова раздался звонок от калитки.

– Я же говорил, что увидимся, но не надеялся, что так скоро.

Самодовольно улыбаясь, Артем неспеша пошел открывать калитку. Куртку с собой нарочно не прихватил. Шатров втайне надеялся, что Виктория немного успокоилась, поэтому можно убедить ее: мол, в больницу ехать еще рано, разумнее позавтракать вместе. У него на языке уже вертелся каламбур о том, что никогда не надо прощаться навсегда. Но, подойдя поближе, увидел Вику, белую, как мел, к тому же, похоже, девушка дрожала от нервного озноба. Артем решил, что скорее всего Виктория получила плохие новости из больницы – какие уж тут шутки!

– Виктория, почему в такой холод вы бегаете раздетая?

Пропустив мимо ушей вопрос соседа, девушка прошептала:

– Артем, помогите мне! Я не знаю, что делать! По-моему, Сережу убили, он не дышит, весь в крови.

Шатров не стал задавать поясняющих вопросов. Мужчина спокойно волевым движением приобнял за плечи дрожащую, как осиновый листок, девушку и вместе с ней направился к месту трагедии.

В доме Шатров сразу оценил обстановку и позвонил в полицию.

– Виктория, на всякий случай ничего не трогайте. Давайте дождемся полиции в другой комнате.

Бригада оперативников приехала через полчаса, а Вике казалось, что прошла целая вечность. Артем пытался было отвлечь Викторию разговором, но скоро понял: лучше не трогать. Девушка, казалось, впала в прострацию, лишь изредка бормоча одну и ту же фразу:

– Как там мама? Меня, наверно, не скоро выпустят отсюда?

Уверения Артема: «мол все не так страшно, полиция работает быстро», Вика будто не слышала. Когда же оперативники прибыли, Вика опять начала дергаться, теребить их, говоря, что ей нужно срочно навестить маму. Только поняв всю тщетность своей суеты, затихла, казалось, смирившись с судьбой.

Пока шел основной осмотр места преступления, Вике задавал вопросы только самый молодой из сыщиков, который представился по приезде, как майор Виктор Алексеевич Смехов. Вика решила, что просто молодой, еще неопытный, вот ему все и интересно. Остальные оперативники молча делали свою работу, иногда что-то докладывая молодому.

– Наверно, юноша еще «не нюхал пороху», более опытные учат «малого» на практике – смекнула Вика.

Молодой сыщик поговорил с Шатровым и сказал, что тот пока свободен.

– Виктория, звоните мне, если будут проблемы.

У Вики от возмущения даже прошел страх, от которого ее уже час колотило мелкой дрожью. Почему отпускают Шатрова, ведь, она всю ночь провела в его доме, он сообщил об этом факте оперативникам. К тому же Артем никуда не спешит, а ей необходимо срочно попасть в больницу? Девушка, по-прежнему, во всех своих «тридцати трех несчастьях» винила Шатрова, недовольно про себя рассуждая:

– Ничего себе формулирует «если будут проблемы». Можно подумать сейчас у меня их нет. Со вчерашнего дня вся моя жизнь – сплошная проблема.

Понимая заранее, какой будет ответ Вика все же на всякий случай спросила майора Смехова:

– А, я, мне тоже можно идти?

– Нет, с вами, Виктория Юрьевна, после того как увезут труп, мы еще детально побеседуем.

– Так я вам уже все, что знала, подробно рассказала?

– Мы восстановим полную картину ваших контактов с убитым Сергеем Сергеевичем Соколовым 25 марта. Желательно, чтобы вы постарались, как можно точнее, припомнить время этих контактов. Еще…, но это потом я вас спрошу, не будем забегать вперед. А сейчас посмотрите, пожалуйста, внимательно, что пропало из ваших вещей, да и вообще, каких предметов в доме не хватает.

Недовольная девушка поднялась в спальню на второй этаж и обнаружила открытым свой чемодан посреди комнаты. Вокруг на полу были разбросаны шмотки, выпотрошенные из него. Вика сразу поняла, что преступник умыкнул ноутбук, остальные вещи, похоже, его не интересовали – все на месте, только что разбросаны. Еще исчез телефон, который Вика, уходя на шашлык, не взяла, а бросила на кровати.

Спустившись на первый этаж, девушка доложила майору:

– Вор, видно, специализируется только на электронике, как и у Сережи, у меня исчез телефон и ноутбук.

Вика с удивлением обнаружила, что молодой майор, оказывается, здесь главный. Она услышала, как Смехов скомандовал двум другим оперативникам подняться в комнату Вики на втором этаже и что-то там зафиксировать. Девушку почему-то страшно расстроило, оказывается, она и здесь промахнулась, посчитав майора «салагой».

– Выходит, я совсем не ориентируюсь в обстановке. Надо же, я считала себя опытной журналисткой, сразу вникающей в ситуацию. Получается – и здесь облом. «Куда ни кинь, всюду клин».

Так горестно рассуждала Виктория, отвлекая себя от страшного зрелища. Она буквально зажмурилась, старалась не смотреть, когда оперативники начали выносить труп бедолаги одноклассника.

Наконец, все, кроме майора Смехова, уехали. В доме установилась гробовая тишина, стало даже слышно, как тикают часы на стене.

– Усаживайтесь поудобнее, разговор будет долгий – «обрадовал» Вику сыщик.

Девушка по привычке сделала было движение в направлении кресла-качалки, совсем забыв, ведь, там только что находился труп. Вика резко дернулась и уселась за стол напротив следователя. Неожиданно ее внимание привлекла ваза с засушенными цветами, сейчас она находилась на своем обычном месте посреди стола (там, где обычно, ее ставила мама).

– Виктория Юрьевна, я вижу, вас что-то удивило?

– Да, сегодня я видела эту вазу в углу на журнальном столике, потому что весь стол был загроможден Сережиными аксессуарами для работы на ноутбуке. Меня удивило, откуда преступник мог знать, что здесь обычное место вазы. В моей комнате он все разбросал, а здесь вдруг навел порядок, причем как бы зная, что где должно стоять. Оригинальное поведение вора получается. Но, я отвлекаю вас ерундой, давайте, не будем терять время на пустяки. Допрашивайте меня или, как там у вас это называется, задавайте вопросы.

– Виктория Юрьевна, причем здесь «допрос», вы же не обвиняемая. Мы с вами просто побеседуем, надеюсь, вы мне поможете в расследовании этого, на первый взгляд, довольно странного убийства.

Виктория почувствовала, что страх и ужас, которые буквально сковали ее разум этим утром, неожиданно ушли.

– Хорошо, Виктор… (Виктория замялась, вспоминая отчество майора).

– Алексеевич.

– Так вот, Виктор Алексеевич, если у нас – беседа, выходит, я тоже могу задать встречный вопрос – почему «странное»? На мой дилетантский взгляд, у всех убийств может быть только одно определение – «ужасные». Они не могут быть интересные, странные, увлекательные, упаси господи, смешные и так далее по списку эпитетов.

– Не придирайтесь к формулировкам, Виктория Юрьевна, я – не лингвист. Знаю вас журналистов, вы к любому слову цепляетесь. Давайте, говорить по сути.

– Вы, хоть и говорите, что я – не обвиняемая, но уже, оказывается, досье на меня составили, откуда-то узнали, кем я работаю. Когда только успели?

– Работа у меня такая. В вашем доме произошло убийство, я должен знать все о его хозяевах. Современные технологии помогают нам быстро получать нужную информацию. Я даже знаю в какой газете вы работаете и какую должность занимаете.

– Здесь у вас информация устаревшая. С сегодняшнего дня, нет, со вчерашнего я безработная. Представьте себе я уволилась, а вы не знаете, какой прокол!

– По какой причине уволились, Виктория Юрьевна?

– По личным обстоятельствам, извините, подробнее не скажу.

– Странное совпадение, гражданин Соколов некоторое время назад уволился, вы за ним следом.

– А что здесь странного?

– Как только Соколов уволился, он приехал на вашу дачу. Вы тоже мгновенно после увольнения здесь оказались.

Вика просто зашлась от возмущения:

– Откуда вы утром, находясь здесь, успели узнать детальные подробности, когда Сережа уволился?

– Очень просто, так же, как и на вас, мне переслали информацию по гражданину Соколову с помощью интернета. Вы – журналистка, наверняка, аналогично получаете нужные сведения, поэтому мне не понятно, что вас удивляет?

– Скорость, с которой вы работаете. Почему же тогда преступления раскрываются очень медленно, а чаще вообще не раскрываются? А, уже сама догадалась! Вы тонете в потоке ненужной информации, «за уши» притягивая невероятные совпадения, как повод для подозрений. Так вот сообщаю вам, если хотите, под протокол, можете включить диктофон:

– Я знакома с Сережей Соколовым с детства. Наши семьи жили в одном доме, кроме того, я с Сережей проучилась в одной школе, в одном классе все десять лет. Соколов был типичный «ботаник», у нас и в школе-то общения с ним не было, он, по-моему, дружил только с учебниками, я даже не могу вспомнить ни одного его приятеля. После школы Сергей поступил в Физтех, а я – в МГУ, мы практически не встречались. Я знала о его сосуществовании только со слов моей мамы, которая дружила со всеми соседями. А последние семь лет я вообще жила в другом районе Москвы, у меня квартира рядом с моей бывшей редакцией. Встреча с Сергеем вчера здесь была для меня большим сюрпризом. Честно, как на духу: я не знала, что мама дала ему ключи от нашей дачи.

– Извините, как зовут вашу маму по имени-отчеству?

– Светлана Михайловна.

Почему Светлана Михайловна не сообщила, что на даче сейчас живет Соколов?

– Потому что я самовольно взяла ключи от дачи, а маме написала о своем намерении в записке.

– Почему вы скрыли это от Светланы Михайловны?

– Потому что, когда я рассказала ей о своем увольнении, она расстроилась. Я боялась, что мама будет на меня давить, уговаривать вернуться.

– А почему вы поехали не в свою квартиру, а на дачу?

– Я боялась, что мои друзья и главный редактор будут уговаривать меня изменить свое решение. Где я живу, всем знакомым известно, а на даче меня никто не найдет, по крайней мере, первое время, пока не свыкнутся с моим решением. Сереже я тоже, как снег на голову свалилась, он явно не обрадовался моему появлению здесь, обещал наутро съехать. Никогда не знаешь, как лучше: уехал бы Сережа сразу – не случилось бы этого ужаса.

– Вроде все складно, не укладывается в ваш рассказ только маленькая деталь. Почему Светлана Михайловна не позвонила вам вслед по мобильнику, сообщить о жильце на даче?

– Дело в том, что я сменила номер телефона, чтобы мне никто не звонил. Правда, в записке маме я сообщила новый номер, но просила никому не давать его и звонить только в случае необходимости.

– Как раз необходимость появилась, зачем вам жить в доме с чужим человеком?

– Маме стало плохо, видно, из-за переживаний за свою непутевую дочь, поэтому она не могла вспомнить, куда запропастилась моя записка со злосчастным номером телефона.

– Если вы не общались со Светланой Михайловной, откуда такие подробности?

Виктория на своей шкуре поняла, что чувствовал Штирлиц, говоря, «что еще никогда не был так близок к провалу». Мысли метались в голове с бешенной скоростью. Ей совсем не хотелось впутывать в эту ужасную историю Виталия. Но, если скроешь, все равно узнают, будет гораздо хуже и для нее, и для Виталия. Пришлось, скрепя сердце, пересказать историю про ночного гостя со слов Шатрова.

– Так, это уже интересно. Значит ваш главный редактор тоже ночью посещал дачу, выходит он видел живого или мертвого Соколова?

– Точно, живого, иначе, как бы он узнал, что меня надо искать у соседа.

– Теперь я вынужден задать личный вопрос. В каких отношениях вы находитесь с Орловым?

Молодой сыщик оказался очень цепким, мгновенно ориентировался в поступающей от девушки информации. Поэтому Виктория решила не заморачиваться, в конце концов, любовная связь не является криминалом. Зачем в такой дурацкой ситуации играть со следователем в «кошки-мышки»? Чтобы побороть неловкость девушка с вызовом в голосе произнесла:

– Да, Орлов – мой бывший любовник. Именно с ним я решила прекратить отношения, поэтому и работу пришлось бросить. К вашему расследованию это обстоятельство не имеет никакого отношения.

– Напрасно вы так думаете, Виктория Юрьевна. Вот все любят повторять: «Красота – страшная сила». Но это в кино, а в жизни ревность – сила, куда страшнее. Поверьте мне, да, зачем мне, можно посмотреть статистику криминала на почве ревности, уверяю вас, она зашкаливает.

У Вики мелькнуло:

– На вид – молокосос, а рассуждает, как многоопытный.

Девушке захотелось утереть нос сыщику, доказать, что ему еще рано рассуждать «максимами». Она с трудом себя сдерживала, понимая, как ни крути, а беседа плавно перетекает в допрос.

– К чему вы клоните, Виктор Алексеевич? Причем здесь ревность?

– Я же вам сразу сказал, Виктория Юрьевна, убийство странное. Согласитесь, зачем воры будут убивать человека, который и так, наверняка, отдал им простенькую электронику без всякого сопротивления? Такая мелочевка, как два ноутбука и два мобильника, это ни о чем, за такую ерунду не убивают.

– Вы хотите на Орлова повесить убийство, потому что вам так проще. Орлов Виталий Васильевич – человек с безупречной репутацией, у него совершенно уравновешенный тип психики, он вовсе не склонен к импульсивным поступкам.

– А Орлов женат?

– Да, женат, и у него двое детей, замечательные мальчишки.

– Ну вот видите, Виктория Юрьевна, а вы говорите о безупречной репутации. Адюльтер – не криминал, но репутация у Орлова явно подмоченная.

– Виктор Алексеевич, ваша диатриба не имеет никакого отношения к следствию.

– Виктория Юрьевна, для начала поясните, что значит слово «диатриба»?

Виктория снисходительно улыбнулась, радуясь, что поставила сыщика в неловкое положение. Правда, майор вовсе не выглядел смущенным, а добродушно ждал пояснений.

– Диатриба – это философские рассуждения на моральные темы. Я хочу заметить, что любовная связь, к тому же разорванная на данный момент, никак не влияет на склад темперамента и устойчивую психику.

– Виктория Юрьевна, вы даже не представляете, как ревность может вмиг изменить и темперамент, и психику. Вы же сами говорили мне, что, когда уходили на шашлык, ваш одноклассник сидел за столом, уткнувшись в компьютер. А где он нашел свою смерть? Правильно, в кресле-качалке. О чем это говорит? Я рассматриваю такой вариант: сначала пришли воры, Соколов отдал им все без сопротивления. Затем, оставшись без ноутбука, поставил засушенные цветы на стол, сел в кресло- качалку и начал спокойно обдумывать свои научные идеи. Тут стук в дверь – пришел гость.

– Стоп, Виктор Алексеевич. Вышла, как вы сами говорите, неувязочка. В двери не надо было стучать и звонить в калитку, я оставила их приоткрытыми. Дело в том, что у меня была договоренность с курьером из магазина «Перекресток» (не удивляйтесь, такой магазин есть в поселке), он обещал мне вечером доставить продукты, которые не уместились в его тару в первый привоз, и оставить их в прихожей. Я обещала курьеру по имени Илья, что не буду запирать калитку и дверь дома, чтобы не отвлекать ученого. Догадываетесь? Вовсе не факт, что первым пришел Орлов, может быть, его опередил курьер.

– Виктория Юрьевна, да у вас тут просто проходной двор – все двери открыты. Объясните мне, почему курьер по имени Илья днем первый раз не привез весь товар сразу?

– У него машина была в ремонте, а на велосипеде в сумку все продукты не поместилось. Вот он и обещал вечером довезти.

– Идемте, посмотрим, привез ли он товар?

– Все на месте, видите, в пакетах «Перекрестка»? Неужели и курьер под подозрением?

– Я должен проверить всех. Поэтому, Виктория Юрьевна, срочно вспоминайте с кем и о чем у вас еще были договоренности. Меня интересуют все, кто еще мог посетить ваш гостеприимный дом, с распахнутыми настежь дверями. Мне необходимо по горячим следам поговорить с ними. Двоих вы мне назвали – ваш люб…, извините, главный редактор Орлов и курьер Илья из магазина «Перекресток».

– Во-первых, хочу уточнить: и дверь в дом, и калитка были не распахнуты, а просто не заперты. Во-вторых, я вам уже объясняла: я спряталась здесь, чтобы меня никто не нашел. Курьер пришел не ко мне, а просто по нужному адресу доставил продукты. Орлов, от которого я пряталась, узнал мое местонахождение чисто случайно из-за нелепого недоразумения.

– Какого еще недоразумения?

– Господи, я же вам все рассказала! Повторяю, для закрепления материала: маме стало плохо (у нее больное сердце), она в таких случаях всегда звонит мне. Но, в этот раз она не могла вспомнить, куда дела мою записку. Я думаю, ей нужна была срочно помощь, поэтому она позвонила Орлову. Она же выдала ему мое местонахождение. Я не понимаю, зачем вы заставляете меня повторять одно и тоже несколько раз? Наверно, проверяете, думаете, что я забыла то, что сочинила первый раз?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.