Шевченко Андрей
Огненный адепт

Маг, боящийся собственной магии, никогда не достигнет вершин мастерства.

Мастер-маг Фринн, растерзанный созданным им големом.

Врач честен в своей ненависти. А предать может только тот, кому доверяешь.

Мудрость, о которой всегда забывают.

Тот, кто верит пророчествам – глупец. Тот, кто не верит – глупец ещё бо́льший.

Святой Генетт – мастер-маг и пророк,

утверждавший, что человек сам властелин своей судьбы.

*****

Как известно, быть магом – это почётно, престижно и прибыльно. Магов уважают и боятся – ссориться с ними захочет разве что любитель превращаться в жабоящера. Могущественные представители этой профессии сидят в своих высоких башнях и свысока – как в прямом, так и в переносном смыслах, смотрят на происходящее вне стен жилища, изредка снисходя до вмешательства в суетные мирские дела. Маги не знают недостатка в деньгах, ибо могут наколдовать себе любое количество золота. И, наконец, владеющие тайными силами живут гораздо дольше обычных людей. Вот короткий перечень причин стать магом.

Так думал и Дилль до того, как поближе познакомился с магической братией. На деле оказалось, что представители этой древней профессии не столь могущественны, как утверждает народная молва, и вовсе не каждый из них умеет превращать человека в рептилию. С золотом тоже промашка вышла: маги, как выяснилось, зарабатывают на жизнь подобно другим жителям Ситгара – обменивают результаты труда на звонкие монеты. А вот насчёт долголетия магов слухи оказались правдой: к примеру, возраст гроссмейстера Адельядо – главы Ситгарской магической Академии, перевалил за две сотни лет, и при этом почтенный мудрец выглядит далеко не дряхлым стариком. И он полон сил и деятелен. Даже чересчур деятелен.

Вспомнив про гроссмейстера, Дилль сердито засопел. Именно благодаря ему он угодил в адепты магической Академии и теперь вынужден целыми днями слушать лекции занудных наставников и тренироваться не пойми в чём.

– Дыхательными упражнениями занялся? Неужели взялся за ум?

Это – Тео, а полностью – Теовульф из клана Григот. Вампир-полукровка, обладающий склонностью к магии воздушной стихии. Уникальная личность – ведь у вампиров никогда не было магов. До недавнего времени вампиры считались нечистью и нежитью, но оказалось, что они не только живые, но и во многом похожи на людей. Настолько похожи, что у них даже могут быть общие с людьми дети. Собственно, Тео и есть такой ребёнок – правда, счастья ему от этого мало. В вампирских землях он был человеком, а здесь, его считают вампиром. Тео стал адептом Академии одновременно с Диллем. Поначалу мастера Академии набросились на диковинку, стараясь разузнать тайны присущей вампирам магии, но вскоре выяснили, что склонность к воздушной стихие у Тео такая же, как и у обычного человека, и потеряли к нему интерес. Поскольку никто из учащихся в Академии не пожелал делить комнату с вампиром, пусть и полукровкой, его поселили с Диллем. Дилль не возражал: Тео – отличный парень, хоть глаза у него как у кошки, а изо рта торчат верхние клыки. Сейчас Тео лежал на койке и с любопытством смотрел на товарища.

– Нет, просто я о гроссмейстере вспомнил, – отмахнулся Дилль.

– Лучше бы медитацией занялся. Опять мастер Китан ругаться будет.

Мастер Китан – учитель по медитативным навыкам, был подслеповатым. Иначе чем ещё можно объяснить, что небольшие молнии, которые он периодически демонстрировал, как пример накопленной магической энергии, попадали в нерадивых учеников? В Дилля, кстати, чаще других. К тому же, мастер Китан был незлобивым – ведь в противном случае вышеупомянутые молнии превратили бы Дилля в пепел, а так они просто прожигали ему мантию.

Дилль осмотрел заплаты на своей ученической мантии: штук пять – "подарки" от мастера Китана, и ещё столько же – от мастера Оквальда. Оквальд – вообще зверь! Вот уж кого в подслеповатости не заподозришь – его мелкие огненные сгустки бьют точно туда, куда он метится. Мастер Оквальд был наставником по физической подготовке. Если бы недавно Дилля спросили "занимаются ли маги физическими упражнениями?", он бы с полной уверенностью ответил "Вы что, с ума сошли? Конечно, нет!" Однако, оказалось, занимаются, и ещё как. Во всяком случае, ученики.

Диллю, не страдавшему отсутствием координации, некоторые физические упражнения с предметами давались легко. К примеру, бой с шестом мог продемонстрировать даже с закрытыми глазами. Зато всё, что касалось фехтования на мечах, бега и силовых занятий вроде отжиманий и поднятия тяжестей, приводило Дилля в уныние. Соответственно, за это он получал очередные "поощрения" мастера Оквальда, следы от которых потом штопал на своей оранжевой ученической мантии.

Дилль подошёл к небольшому зеркалу, вмурованному в стену. Да уж, до идеала красоты ему, ой как далеко! Рыжие волосы торчат во все стороны, красные от недосыпа глаза очень живописно смотрятся на худом веснушчатом лице. Если к этому добавить ещё обожжённую и всю в заплатках ярко-оранжевую мантию, то он вполне может претендовать на роль огородного пугала. А ведь он гордо именуется адептом пятой ступени в Академии магии Ситгара.

Вспомнив о "ступенях", Дилль в очередной раз поморщился. Раньше он как-то не задумывался над таким немаловажным вопросом, как длительность обучения. Ему представлялось, что он по-быстрому освоит основы магии, научится нескольким заклинаниям и спустя год, ну, от силы – два, станет полноправным членом гильдии магов. Однако, действительность оказалась намного суровее.

Ученичество делилось на пять стадий, и каждая из них занимала от года до трёх лет. То есть, чтобы получить звание магистра, ему придётся провести в стенах Академии от пяти – и это самый малый срок, до пятнадцати лет. Затем, по рассказам учителей, нужно практиковаться, как минимум, ещё лет двадцать-тридцать, чтобы продвинуться в освоении полученной специальности. Заодно придётся изучать вторую, а то и третью специальность, чтобы тебя признали архимагом. Но только после того, как он освоит изученные специальности в совершенстве – а это ещё лет сорок, он станет называться мастером и получит право строить собственную башню. То есть, не раньше, чем лет через сто.

– Нет, я столько не проживу, – проворчал Дилль.

– Сколько? – осведомился Тео.

– Чтобы дожить до постройки собственной башни.

– Ну, ты размечтался! – удивился Тео. – Ты сначала освой хотя бы то, что тебе мастер Китан велел выучить. Давай, вместе, пока ещё время есть.

Они уселись на шершавый каменный пол и принялись медитировать. Вот что Диллю нравилось на занятиях по медитации – так это возможность безнаказанно вздремнуть. Садишься, закрываешь глаза и делаешь вид, будто усиленно занимаешься. Никакой накопленной энергии после этого он не чувствовал, зато хоть чуть-чуть отдыхал. Вот и сейчас Дилль, закрыв глаза, едва не уснул. Наверное, всё дело в том, что нагрузки в Академии оказались слишком большими для его организма, к тяжкому труду (чего уж скрывать) не привыкшему. Выматывающие физические упражнения, нудные уроки по основам магических дисциплин, во время которых Дилль не понимал и половины сказанного, да ещё и отработка наказаний – это кого угодно доведёт до состояния зомби.

Песочные часы уронили последнюю песчинку, и прозвучала мелодичная трель.

– Пора идти, не то мастер Китан покажет нам очередную электрическую дугу.

Тео легко, словно кузнечик, подскочил, а Дилль поднялся, кряхтя, как почтенный старец. Теовульфу хорошо: он – полувампир, и выносливостью может поспорить даже со степным волком. Да и мечом умеет махать будь здоров, хотя и прибедняется, что был последним среди воинов своего клана. Короче говоря, на занятиях мастера Оквальда у Тео никаких проблем не бывает. Правда, у него напряжённые отношения с Шетерном – преподавателем истории магии и философии, но этот вопрос уже не из области обучения.

Они вышли из своей комнаты и направились к медитативному залу. Первое время друзья плутали по Академии, но теперь они уже уверенно находили дорогу в хитросплетениях коридоров и сквозных залов. Правда, дорогу они знали только в те залы и аудитории, где проходили обучение, да ещё в столовый зал. Хотя нет, Диллю был знаком путь к котельной (да, да, Академия отапливается обычным углём и дровами), а вот Тео пока не посчастливилось там побывать. Зато вампир знал кухню, так сказать, с изнанки, как никто другой – все свои отработки он проходил там. Наверное, поварихам очень импонировало, что им помогает такой экзотичный адепт, вот они и забронировали Тео навечно.

Впервые попав внутрь Академии, Дилль долго изумлялся её размерам. Дело в том, что если смотреть на Академию со стороны города, то она кажется не такой уж и большой. Пара высоких башен и несколько трёх-четырёхэтажных зданий – и всё это обнесено солидным забором из красного кирпича. Да дворец любого герцога из Кланов Высокорожденных больше по площади в несколько раз! Но внутри Академия оказалась просто огромной. И дело даже не в том, что она уходила под землю на много этажей – длина одного только зала для физических упражнений явно была больше, чем расстояние от одной части внешнего забора до другой. А ведь кроме этого зала здесь ещё уйма других комнат, тоже немаленьких. И ещё вереницы коридоров. И, что совсем уж непонятное, в какое окно ни глянь – отовсюду видно главную площадь Тирогиса и памятник императору Гариалю. Если верить объяснениям гроссмейстера Адельядо, лично проведшего ознакомительную экскурсию с ним и с Тео, то здесь замешано заклинание преобразования и сохранения пространства, секрет которого (заклинания, а не пространства) утерян уже лет двести как.

Дилль и Тео вбежали в медитативный зал последними. Остальные ученики – публика совершенно разномастная по возрастному, половому и даже по признаку расовой принадлежности, уже сидели на маленьких ковриках и слушали учителя. Мастер Китан недовольно поморщился, указал опоздавшим на свободные места и продолжил говорить:

– Так вот, вспомните затишье перед бурей. В воздухе – гнетущая тяжесть, птицы замолкли, не ощущается даже легчайшего дуновения ветерка. Небо затянуто плотной пеленой мрачных туч. Душно и трудно дышать. Ещё немного, и начнётся буйство природы. Ещё чуть-чуть, и с небес обрушатся потоки воды, а разнузданный ветер будет хлестать поля и вырывать из земли деревья. Но сейчас, в последний миг тишины, вы можете ощутить мощь спокойствия в его последней стадии. Вы можете напитаться им и наполнить себя энергией, которая разлита в воздухе. Собирайте эту энергию по крупицам, складывайте её и стройте из неё здание своей магии, как каменщик кладёт кирпич за кирпичом, возводя дом…

Дилль, плюхнувшийся на коврик, закрыл глаза и вполуха слушал мастера Китана, честно пытаясь представить себе нарисованную им картину. Ну да, он много раз попадал в затишье перед грозой, правда никакой энергии при этом не собирал – только промокал до нитки. А однажды даже простыл – и дядька Явор потом отпаивал его крепким и душистым травяным чаем. Вот что у дядьки всегда получалось, так это чаи – он рассказывал, что этому его научила бабка, которая, кажется, была немного колдунья…

– Адепт Диллитон!

В Дилля вонзился электрический разряд, заставив судорожно сократиться мышцы. Дилль вскочил на ноги и под смешки учеников принялся сбивать искры с очередной дыры на мантии.

– Мастер, но я честно медитировал!

– В следующий раз постарайся при этом не храпеть, – невозмутимо сказал учитель. – Или во всяком случае, не так громко. После занятий пойдёшь к смотрителю Криану, отдашь ему штрафной талон.

Мастер Китан записал информацию о штрафе в амулет Дилля, и на амулете вспыхнул маленький красный огонёк. Дилль обречённо кивнул. Опять отрабатывать наказание! Смотритель Криан снова отправит его в котельную и, конечно, обязательно ночью. О, демоны побери эту Академию, он когда-нибудь сможет выспаться?!!

– Мог бы и пихнуть меня, – шёпотом возмутился Дилль на Тео.

– Я ж в трансе был, – так же шёпотом возразил вампир. – И если бы не ты, то до сих пор там и оставался. Я, между прочим, наконец-то понял, как правильно хранить собранную энергию.

– Ну-ка, ну-ка, расскажи.

– Сначала…

– Адепт Диллитон, тебе одного раза мало? Адепт Теовульф, ты тоже хочешь отнести штрафной талон смотрителю Криану? – послышался голос мастера Китана.

Дилль и Тео поспешно заткнулись.

– Продолжаем, – мастер Китан плавно повёл рукой, и зале зазвучала нежная музыка. – Закройте глаза, постарайтесь с каждым ударом тремоло-колокольчика уловить всплеск магического поля и собрать как можно больше эргов .

Разношёрстная компания учеников послушно закрыла глаза. Дилль тоже зажмурился. Вообще-то, звуки, которые разносились под сводами медитативного зала, музыкой можно было назвать с большой натяжкой. Невидимые инструменты звучали вразнобой, перекрывали друг друга, но если слушать их достаточно долго, то улавливалась некая закономерность. Дилль, сидя с закрытыми глазами, представил себе, что находится на опушке леса, а треньканье и гудение неведомых магических инструментов – это пение птиц, жужжание насекомых и журчание ручья. А что, похоже!

В этот момент раздался резкий удар тремоло-колокольчика, и Дилль поморщился, как от зубной боли. Колокольчик явно не вписывался в общую систему и вызывал раздражение своей несвоевременностью. Едва Дилль успокоился, как резкий удар колокольчика вновь вывел его из состояния благодушной прострации. Засопев, Дилль постарался успокоиться – ведь мастер Китан говорил, что спокойствие – это основа силы. Третий металлический удар окончательно вывел его из себя. Дилль рассерженно открыл глаза и с негодованием уставился на учителя.

Мастер Китан вопросительно поднял бровь, увидев сердитый взгляд ученика. Дилль, помня, что без разрешения тишину нарушать запрещено, активно поковырял пальцем в ухе и провёл себе ладонью по горлу, тем самым пытаясь объяснить, что у него слушать металлический звон колокольчика нет никаких сил. Мастер Китан ухмыльнулся и хлопнул в ладоши. Музыка прекратилась, ученики открыли глаза.

– Сегодняшнее занятие окончено. Все свободны.

Согласно заведённому порядку, первыми начали подниматься те, кто сидели ближе к выходу. Они кланялись мастеру и покидали зал. Когда очередь дошла до Дилля, мастер Китан сказал:

– Адепт Диллитон, а вас я попрошу остаться.

Дилль недоумённо посмотрел на мастера. Тео поклонился учителю и поспешил вслед за Реллой – адептом четвёртой ступени и ученицей водного факультета. Дилль давно заметил, что Тео сразу начинает неровно дышать, когда Релла оказывается рядом. Ну, а что тут такого? Тео – человек взрослый, и может сам решать, заглядываться ли ему на хорошенькую женщину или нет. Хотя, конечно, человек-то Тео только наполовину, поэтому ответит ли ему красавица Релла взаимностью – это вопрос. Тем более, что на Реллу засматривается ещё и Шетерн. Дамочка, безусловно, знает о чувствах своих воздыхателей и периодически ласково улыбается Тео, доводя Шетерна до бешенства. А затем меняет жертву, и тогда наступает очередь Теовульфа скрежетать зубами.

– Подходи поближе, садись, – голос мастера оторвал Дилля от вопроса взаимоотношений полов.

Он подошёл и сел на коврик напротив Китана.

– Ну, а теперь расскажи, чем ты был так недоволен, – мягко сказал мастер.

– Вы из-за этого меня оставили?

– Что за манера – отвечать вопросом на вопрос? Тем более вопросом, не относящимся к делу.

– Виноват, исправлюсь, – Дилль совсем не чувствовал себя виноватым.

– Ну так исправляйся.

– Этот ваш колокольчик – он выбивался из общего музыкального фона. И с каждым ударом я чувствовал, что злюсь всё больше и больше. И, простите, мастер, но никаких всплесков магического поля я не уловил. Если честно, я этого вашего поля вообще не ощущаю.

Мастер Китан, поджав губы, посмотрел на ученика. Дилль учится уже больше месяца, а до сих пор не умеет элементарно набрать энергию даже для минимального заклинания вспышки. Но гроссмейстер сказал, что в Неонине Дилль сжёг пятерых кочевников вместе с лошадьми. В пепел. А в королевском дворце раздробил в щепки прочный дубовый стол. И всё это без какой-либо подготовки. Значит, этот нескладный рыжий парень всё-таки может набрать энергию, нужно только понять, как именно.

Мастер так долго молчал, что Дилль уверился – Китан решает вопрос о его исключении из Академии, как совершенно бесполезного для магии человека. В общем-то, Дилль не особо и расстроится. Во всяком случае ему не нужно будет ночами швырять лопатами уголь в ненасытное жерло гигантской печи.

– Ты чувствуешь поле, просто не умеешь собирать эрги, – нарушил долгое молчание мастер Китан. – Видимо, проблема в том, что ты где-то глубоко в душе не хочешь этого делать.

– Почему? – удивился Дилль.

– Откуда мне знать причину? Может, в детстве у тебя была какая-нибудь неприятность, связанная с магией.

– Да я не про причину. Мастер, почему вы решили, что я не хочу?

– А как ещё понимать твоё поведение? На занятиях ты спишь, а в остальное время демонстративно показываешь, насколько тебе безразлично всё, что связано с магией.

Дилль умолк. Он никогда не пытался посмотреть на себя со стороны, и слова учителя медитации стали для него неприятной неожиданностью.

– Вы не правы, – осторожно сказал он – всё-таки возражать мастеру-магу, который любит швыряться маленькими молниями, нужно аккуратно. – Я никогда не имел дела с магией, поэтому не совсем понимаю, что от меня требуется. А сплю я на занятиях оттого, что просто не высыпаюсь – почему-то все отработки в котельной проходят именно по ночам.

– Если это правда, то со временем всё поправится. Было бы желание, научишься. А насчёт выспаться, – тут мастер Китан усмехнулся. – Знал бы ты, какую гору дров и угля я перекидал в эту демонову печь в бытность мою адептом! Да я в этой котельной неделями жил. А смотрителем Академии тогда был мастер Хорст – это тебе не благодушный Криан, который ныне заведует академическим хозяйством. И, кстати, работа в котельной – это ещё не самое худшее в Академии наказание, уж поверь мне.

Дилль удивлённо посмотрел на Китана – надо же, оказывается этот спокойный, как скала, человек в юности был тем ещё раздолбаем.

– Ну, ладно, оставим воспоминания. Ты заметил, что был единственным, кого удары тремоло-колокольчика вывели из себя? – получив в ответ отрицательное покачивание головой, мастер Китан продолжил: – А я заметил. К твоему сведению это упражнение выявляет тех, у кого дела с внутренней концентрацией обстоят не очень хорошо. Это значит, что ты находишься в крайне опасном состоянии.

– Да ладно! – не поверил Дилль.

– Ты слишком напряжён, даже во время упражнения релаксации, вот почему не чувствуешь окружающий мир. Ты мне напоминаешь ласку – такой же беспокойный и любопытный.

– Любопытство – не порок, – парировал Дилль народной поговоркой.

– И даже сейчас ты не можешь понять и принять мои слова, – покачал головой мастер Китан. – Ты хоть когда-нибудь бываешь не напряжённым?

– А как же! – усмехнулся Дилль. – Как выпью кружку-другую пива, так сразу чувствую такое восхитительное расслабление. Жаль в Академии пить нельзя.

Мастер Китан хмыкнул и поднялся.

– Ну, не то чтобы совсем нельзя. Пива нет, но могу предложить неплохое эштигерское.

Учитель подошёл к стене и сделал пасс рукой. Камни разъехались, и изумлённый Дилль увидел ряды тёмно-зелёных бутылок, стоящие в углублении. Забрав одну, мастер Китан протянул её Диллю.

– Пей.

– Но ведь…

– Пей.

Дилль взял бутылку, содрал сургучную печать с горлышка и сделал несколько глотков.

– Не стесняйся. Я хочу, чтобы ты сбросил напряжение.

Дилль пожал плечами и одним махом опустошил половину бутылки. В голове слегка зашумело.

– А теперь закрой глаза и представь, что ты паришь в небе. Далеко внизу под тобой земля, а вокруг пушистые белые облака. И ты покачиваешься на этих облаках, как на мягкой пуховой перине.

Наверное, это хмель сделал своё дело – Дилль действительно начал ощущать покачивание.

– … а жаркие лучи солнца дают тебе новую энергию. Она наполняет твой организм жизнью и силой, – голос мастера Китана доносился до Дилля словно издалека. – И чем дольше ты впитываешь солнечную энергию, тем сильнее себя чувствуешь. Сейчас в тебе столько сил, что ты мог бы голыми руками сразиться с саблезубым медведем. Собери эту силу, сомни её в тугой комок и держи в себе. Чувствуешь, как в нижней части живота стало тепло? Это твоя сила, твоя магия, и ты можешь высвободить её в любое время.

Да, Дилль ощущал в себе странное жжение. Оно было непохоже на жар костра – тот идёт снаружи. Тепло выпитого вина, которое согревает в холодный зимний вечер, тоже было другим. Зато это жжение очень походило на то, что он испытал в королевском дворце во время принятия в адепты Академии. Только тогда это был сжигающий всё пожар, бушевавший в нём, а сейчас внутри Дилля словно горел огонёк свечи – слабый и едва тёплый.

– А теперь подними руку и выпрями указательный палец – так ты дашь направление энергии. Перемести энергию в кончик пальца и освободи её.

Дилль послушно выставил руку, представил, как тепло из низа живота перемещается по руке и собирается на кончике указательного пальца. Наверное, энергия добралась куда надо – кончик пальца стал горячим и зачесался.

– Давай!

Ну, Дилль и дал. Он освободил собранную энергию, и раздался громкий хлопок. Дилля дёрнуло вперёд, а затем с такой силой отбросило назад, что он перевернулся через голову. Мастер Китан совершил такой же акробатический трюк и теперь лежал на каменном полу, бездумно глядя в тёмный потолок. Дилль потряс рукой – палец онемел и болел одновременно. Странное ощущение.

– Чтоб тебя!!! – мастер Китан пришёл в себя и совсем не по-академически выругался. – Ты сколько собрал, бестолочь?

– Откуда мне знать? – огрызнулся Дилль. – Сколько было, столько и собрал.

– Ладно, я сам виноват, – проворчал учитель медитации, почёсывая ушибленную спину. – В следующий раз первым делом возьмёмся за контроль. Ну что, теперь ты понял, как нужно собирать энергию?

Дилль кивнул.

– Вроде понял. Мне, что, теперь каждый раз вино пить? Вообще-то, я не возражаю.

– Ну, нет! – рассмеялся мастер Китан. – Вино тебе нужно было для расслабления. Просто вспоминай это ощущение и повторяй его. Да, кстати, я тебя награждаю ещё одним штрафным талоном.

– За что?

– За употребление хмельного.

– Да вы же сами мне это вино дали! – возмутился Дилль.

– Ты мог бы и отказаться, – спокойно ответил мастер Китан. – А теперь иди – ты и так уже опоздал на следующую лекцию.

Дилль, кипя от негодования, посмотрел на два огонька на своём медальоне и покинул медитативный зал. Выйдя в коридор, он погрозил кулаком закрывшейся за ним двери и отправился на занятия по риторике.

А мастер Китан остался сидеть на мягком коврике, размышляя о скрытых в этом тощем парне силах. Это же надо – умудриться состряпать из ничего вакуумный взрыв! При этом мастер Китан был уверен: адепт даже отдалённо не представляет, что он сейчас сотворил, ведь эту технику изучают только на третьей ступени, причём, только в теории. Хорошо ещё, что Дилль не успел собрать побольше энергии – разнёс бы в клочья и себя, и учителя. Мастер Китан покачал головой – гроссмейстер предупреждал его быть осторожнее с носителем драконьей магии, а он пропустил совет главы Академии мимо ушей. Что ж, в следующий раз надо приготовить пару-тройку щитов.

*****

– Разрешите?

Дилль просунул голову в щель между дверью и косяком. Архимаг Сигус – учитель риторики, бросил на опоздавшего отрешённый взгляд и кивнул. Дилль прошмыгнул к дальнему столу, разложил листы бумаги и стилус и приготовился слушать очередные занудные откровения.

– Итак, мы остановились на том, что правильное отображение слов способствует развитию правильного мышления. А от этого, в свою очередь, зависит качество заклинания. К примеру, адепт Ронхель в самостоятельной работе написал слово "металл" с одной буквой "л". Казалось бы – ерунда, обычная ошибка. Но предложение "необходимость обработки металла" приобретает абсурдный смысл, стоит убрать одну единственную букву. В вашем исполнении, адепт Ронхель, получилось, что необходимость обработки что-то куда-то метала.

Адепт Ронхель – коренастый бородатый гном, покраснел и буркнул:

– Ну, подумаешь, ошибся. Заклинание-то я всё равно наизусть знаю.

– Заклинание с ошибкой может не сработать – это в лучшем случае, либо даже привести к смерти исполняющего его мага, – учитель Сигус потряс указательным пальцем перед носом гнома. – Запомните, составление заклинаний – это дисциплина, требующая максимальной точности формулировок. Адепт Ронхель, на следующей лекции я желаю видеть вашу работу без единой ошибки и помарки.

Гном тяжко вздохнул, остальные ученики захихикали. Ронхель учился в Академии уже одиннадцатый год, был адептом второй ступени магии земли и металла, а вот премудрость написания слов на бумаге давалась ему с трудом. Несчастный не мог написать предложение, не сделав при этом пяти ошибок и десятка помарок, а потому до сих пор посещал лекции архимага Сигуса.

Дилль как-то спросил гнома, почему тот просто не откажется заниматься этим неблагодарным делом. Ронхель мрачно ответил, что король Подгорья платит Академии за его обучение, и если Ронхель не получит официальный диплом, то ему придётся лет двести отрабатывать эти деньги в шахтах. А диплом Академия не выдаст, если нет отметки об успешной сдаче экзаменов по обязательным предметам.

– Мне кувалдой проще работать, чем стилусом. Мастер Сигус, можно я вам лучше бронзовую розу откую?

– Во-первых, я ещё не мастер, а только архимаг, – учитель Сигус пригладил мышиного цвета волосы. – А во-вторых, я не женщина, чтобы дарить мне розы. Адепт Ронхель, к следующей лекции приготовьте два экземпляра вашей работы.

Гном смачно плюнул на пол и обречённо кивнул.

– И после занятий останетесь – займётесь влажной уборкой, – безжалостно закончил учитель.

Он осмотрел притихших учеников и продолжил лекцию:

– Точное и ясное изложение своих мыслей – вот предпосылка к успешному заклинанию. Вы должны понимать в мельчайших деталях, что хотите использовать и какие результаты при этом получить. Только тогда ваше заклинание будет работать так, как и задумывалось. Примеров небрежного использования семантической составляющей в истории магии очень много. Например, пятьсот лет назад магистр Эувериус, страдающий заиканием, умудрился вместо простенького заклинания уборки мелкого мусора создать пространственную дыру, уничтожающую немагическую материю. Погиб он сам, и все, кто в тот момент находился рядом. На результаты его ошибки вы сможете полюбоваться в подвалах Академии, когда вам дадут допуск к этому этажу. Дыру Эувериуса до сих пор используют для сброса в неё немагического мусора. Кстати, это экономит Академии деньги – мы ведь не платим городу за вывоз отходов.

– А если в неё бросить, к примеру, какой-нибудь замагиченный амулет? – не удержался от вопроса Дилль.

Без сомнения, архимаг умел читать мысли, иначе откуда бы он узнал, что Дилль подразумевает свой амулет мага с встроенным заклятьем подчинения?

– Ни сильные артефакты, ни обычные предметы с магическим вкраплением дыра не принимает. Так что, адепт Диллитон, не советую даже пытаться забросить в неё свой амулет. Вы попросту заработаете себе очередное наказание, как, кстати, только что это сделали. Дарю вам штрафной талон на поход к смотрителю Криану.

Дилль подавил сильное желание повторить подвиг гнома и смачно плюнуть на пол – это, как уже известно, чревато ползаньем с грязной тряпкой по полу. Вот что удивительно: в Академии, где повсюду используется магия и придумываются новые заклинания, все работы по обслуживанию производятся вручную. То есть, уборку в кабинете нужно делать обязательно руками при помощи ведра воды и старой-престарой тряпки. А в котельной строго запрещено использовать магию для подбрасывания дров и угля в печь – лопата и тачанка вам в помощь. И на кухне овощи чистят руками, а не при помощи магии земли, к примеру. На кухне Дилль пока не успел побывать, но был уверен, что всё ещё впереди – однажды смотритель Криан отправит его туда. Может быть, даже сегодня ночью.

– И, думайте, думайте, когда что-то пишете, – сухонький Сигус возмущённо взмахнул руками. – Адепт Релла, вы были голодны, когда переписывали трактат мастера Инфлюэнса "По поводу победы над старостью"?

– Почему?

– Нет? Тогда почему вы переиначили название трактата? "По поводу обеда со старостью"! Это что было?

– У адепта Теовульфа плохой почерк, а в библиотеку я не успела, – на круглом личике Реллы появилась смущённая улыбка.

– Даже если у вампира плохой почерк, то обязанность хотя бы элементарно поразмышлять над очевидной глупостью того, что вы пишете, никуда не делась. Адепт Релла, примите штрафной талон.

Затем Сигус щедрой рукой раздал штрафы Тео, который несмотря на плохой почерк даёт списывать товарищам, Элдеру, который из-за простуды говорил "в нос" и не смог членораздельно повторить длинное заклинание, и самому младшему из учеников, десятилетнему Феодосию, сделавшему из листа для записей бумажную шляпу. К счастью, большие песочные часы закончили пересыпать содержимое из одной банки в другую, и прозвучал мелодичный звонок.

– Уйдите с глаз долой, – махнул рукой Сигус. – Давно мне таких бестолковых учеников не попадалось. Адепт Ронхель, а вы куда?

Гном, не успевший улизнуть, вздохнул и поплёлся за ведром и тряпкой.

*****

После часового отдыха Дилль и Тео пошли в гимнастический зал на занятия к мастеру Оквальду. Вампиру-то хорошо – его физическая подготовка позволяла ему без труда выполнять и даже перевыполнять всё, что задавал Оквальд, а вот Дилль… Дилль здесь страдал по-настоящему.

Мастер Оквальд – надо отдать ему справедливость, делил учеников по половому и возрастному признаку. То есть, женщинам, которых в группе было две, и малолеткам, которых было пятеро, он давал более лёгкие упражнения. Остальные – это мужчины всех возрастов и рас, должны были выполнять самые разнообразные упражнения вне зависимости от того, насколько они сильны.

– Что значит "слишком стар"? – переспросил Оквальд у Кротта.

Кротт – житель какой-то глухой деревушки, попал в Академию после того, как случайно наложил заклятье на соседскую корову, отчего молоко бурёнки стало скисать, едва попав в подойник. Кротта отвезли в ближайший город и обвинили в злонамеренном колдовстве. Во время суда местный маг договорился с судьёй, и преступнику изменили наказание: вместо штрафа за незаконное использование магии отправили на принудительное обучение в Тирогис. Спустя две недели пребывания в Академии Кротт уже раскаивался в своём согласии на замену наказания.

– Мне скоро пятьдесят, и я не могу отжиматься по сто раз подряд! – возмущённо пояснил Кротт.

Честно говоря, выглядел Кротт глубоким стариком: зубы повыпали, лицо изборождено морщинами, а на голове жалкая поросль вместо волос. Дилль верил, что Кротт не может отжаться.

– А мне шестьдесят восемь, и я легко могу это сделать.

Оквальд был высоким сильным мужчиной, с густой чёрной бородой, в которой не проглядывало ни единой седой волосинки. В общем-то, ничего удивительного в этом не было: в Академии практиковались омолаживающие заклинания для своих магов. Во всяком случае те, кто представлял собой ценность для Гильдии магов, точно могли рассчитывать на периодические омолаживающие курсы лечения. Поэтому маг, возраст которого приближался к семидесяти, выглядел как тридцатилетний обычный житель Ситгара.

Мастер Оквальд легко отжался сотню раз, поднялся, отряхнул руки и сказал:

– Вот так. А теперь повторите.

– Мастер, а мне нельзя отжиматься, – Дилль решил отдохнуть и принялся вдохновенно врать. – Вчера я был у врачевателей, и они сказали, что у меня совершенно уникальное строение грудной клетки. Так и сказали, мол, никогда такого не видели. И что я представляю огромную ценность для изучения, поэтому мне запрещены всякие тяжёлые физические…

Мастер Оквальд ткнул в его сторону указательным пальцем. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться – сейчас в человека с уникальным строением грудной клетки полетит огненный шарик. Дилль моментально принял упор лёжа и честно отжался раз тридцать. Ещё столько же он сделал еле сгибая руки, а затем "сдох" и уткнулся носом в шершавый каменный пол. Вскоре все, как и Дилль, лежали на животах и имитировали нужные действия, и только неутомимый Теовульф продолжал отжиматься. По приблизительным подсчётам Дилля, вампир давно перешёл на вторую сотню и явно не собирался останавливаться.

– Адепт Диллитон, вы должны выполнять отжимания, а не упражнение "лёж лёжа". К остальным это тоже относится. – сказал Оквальд. – Адепт Теовульф, отдыхай, а с твоими товарищами мы ещё немного позанимаемся.

Тео под завистливыми взглядами товарищей сел на пол и принялся изображать медитацию, уставившись на Реллу, делавшую наклоны. Для остальных "немного позанимаемся" вылилось в череду выматывающих силовых упражнений, после которых Дилль по-настоящему понял, что значит "дрожать, как осиновый лист". Руки от усталости у него тряслись, ноги подгибались, живот и спина ныли… да в его организме сейчас не было ни одной мышцы, которая бы не болела!

– А теперь лёгкая пробежка, – скомандовал Оквальд.

Со стонами и спотыкаясь на каждом шагу, начинающие маги побежали вдоль стен огромного зала. Мастер Оквальд, стоя в центре зала, вещал:

– Маг должен находиться в отличной физической форме. Это гармонирует с его духовным состоянием.

– Зачем это магу? – пропыхтел Дилль, пробегая мимо учителя.

– Затем, что есть некоторые виды заклинаний, позволяющие трансформировать физическую энергию организма в магическую. Любая магия отбирает силы. Два мага одной квалификации по-разному отреагируют в критической ситуации. Слабый физически маг, совершив одно-два заклинания, рухнет без сил. Сильный человек сможет сделать десяток таких же заклинаний.

– Я больше не могу бежать! – гном Ронхель остановился. – Зачем мне это? Мы в шахтах не бегаем. Бегущий гном в мирное время вызывает смех, а в военное – панику.

– Преодоление себя – путь к самосовершенствованию, – назидательно сказал Оквальд.

– Всё равно не могу, – гном упрямо мотнул головой. – Это клыкастому хорошо – у него ходули длинные, а мне, чтобы за ним поспеть, нужно в три раза больше ногами шевелить.

В доказательство Ронхель показал на свои коротенькие ножки. Мастер Оквальд задумчиво кивнул.

– Да, похоже без посторонней помощи ты действительно не сможешь поспеть за остальными.

– Я же и говорю…

– Вот тебе помощник! – мастер Оквальд создал огненный сгусток, который устремился к гному и шмякнул того пониже спины.

Гном взвизгнул и помчался догонять товарищей, а огненный шарик летел ему вслед и периодически придавал ускорения. Вскоре гном обогнал всех, и остальным пришлось вдыхать дым от его тлевшей мантии.

Мастер Оквальд сегодня был добрым – он никому не назначил штрафных талонов. А Дилля против обыкновения даже не наградил огненным сгустком – видимо, истратил всё на гнома. Когда занятие закончилось, Дилль на подгибающихся ногах поплёлся в свою комнату, а Теовульф – до отвращения бодрый, умчался куда-то в сторону женских спален – не иначе решил пообщаться с Реллой.

– Ну и пусть общается, – проворчал Дилль, падая ничком на кровать. – А я помедитирую.

Уснул он раньше, чем его нос коснулся подушки.

*****

Конец зимы в Тирогисе был самым мерзким временем года. И вовсе не по причине лютых холодов, какие обычно наступают на исходе зимы. Просто в это время горожане совсем переставали видеть солнце. Нависшие свинцово-серые тучи, через которые не мог пробиться даже самый крошечный лучик светила, угнетали людей, делая их мрачными и неразговорчивыми. Все с нетерпением ожидали начала весны, когда тучи выльются на землю дождём, а в небе наконец-то засияет ласковое солнце.

Среди горожан находились даже такие, кто предлагал собрать деньги и заплатить магам из Академии, чтобы те разогнали тучи над городом, но это предложение не находило отклика в сердцах прагматичных жителей столицы. Зачем тратить деньги на то, что и так произойдёт? К тому же, через день-два после вмешательства магов тучи всё равно затянут небосвод.

Всадники, подъезжавшие к главным воротам Тирогиса, не относились к числу тех, кто печалится об отсутствии солнца. Скорее, наоборот – вампиры предпочитали жить в полумраке, хотя, закутавшись в защитные одежды до самых глаз, могли находиться и на ярком солнечном свете. Вот и сейчас, даже несмотря на плотные тучи, закрывавшие солнце, они ехали в широкополых шляпах и с дорожными платками на лицах. Впрочем, платки выполняли ещё одну функцию: скрывали от встречных людей торчащие из-под верхней губы клыки.

Сказать, что жители Ситгара – от крестьян до герцогов Кланов Высокородных, боятся вампиров – значит, не сказать ничего. Вампиры появились лет триста назад – как раз после разгрома полчищ некромагов в Величайшей битве. И с тех пор возникло множество легенд и страшилок, в которых рассказывалось о страшных кровавых монстрах, подобно теням скользивших в ночи. Вампиры, согласно молве, были восставшими мертвецами, пьющими кровь из людей, они боялись солнечного света и Единого. Укушенный вампиром человек умирал, потом превращался в упыря, который тоже пил кровь, а потом жертва нового упыря умирала и тоже превращалась в упыря, который тоже пил кровь… Ну, и так далее.

Конечно, здравомыслящий человек, немного подумав, пришёл бы к выводу, что будь на самом деле так, как говорится в легендах, люди уже давным-давно перестали бы существовать, а земли были бы населены сплошь упырями-кровососами. Ни в одной официальной летописи нет такого, чтобы мёртвый человек после укуса вампира ожил, но укушенному мертвецу всё равно вколачивали в сердце осиновый кол, отрубали голову или полностью сжигали на костре. Так сказать, во избежание.

Ещё утверждалось, что вампиры боятся серебра и запаха чеснока, а потому охотники, специализирующиеся на уничтожении всяческой нечисти, были увешаны вязанками чеснока, и обязательно имели стрелы с посеребрёнными наконечниками.

Короче говоря, узнай кто во всадниках вампиров, он сделал бы одну из двух вещей: либо с криками бросился прочь, либо напал на монстров. Нападения вампиры справедливо не опасались, а вот понапрасну пугать население Ситгара им было строжайше запрещено. Именно поэтому мастер клинка Орхам – старший отряда, и распорядился во время пути не снимать дорожные платки с лиц.

Однако когда отряд въехал в городские ворота, платки всё же пришлось снять. Стражники, с подозрением смотревшие на неизвестных военных (а кем они – увешанные оружием, ещё могли быть?), заступили им дорогу. Начальник караула – седовласый и краснолицый сержант Заднорд, которого солдаты за глаза звали просто "Зад", выступил вперёд и требовательно вскинул руку.

– Стоять! Кто такие?

– Специальный королевский отряд, – не слезая с коня, сказал Орхам. – Вот грамота, подписанная Его Величеством и скреплённая его личной печатью.

Сержант взял свернутую в трубку грамоту, долго читал её, водя заскорузлым пальцем по строкам, после чего ощутимо побледнел.

– Вы это… шутить изволите?

– Я, что, похож на шутника?

– Но если это правда… – сержант снова глянул в грамоту, отступил на несколько шагов и поправил стальной нагрудник, – то я не могу вас пропустить. Мне надо уведомить ротного – пусть он решает.

– Сержант, ты хочешь сказать, что не подчиняешься королевскому приказу? – ледяным тоном осведомился Орхам.

– А откуда я знаю, что вы те, про кого тут написано? – неуверенно спросил сержант. – Может, вы другие.

Караульные удивлённо воззрились на начальника – сержант, обычно орущий с утра до вечера и устраивающий им разносы за самые малейшие прегрешения, сейчас походил на новобранца второго дня службы.

– А ты разве до сегодняшнего дня имел счастье лицезреть вампиров? – насмешливо спросил Орхам. – И сможешь отличить воинов клана Григот от воинов клана Сталгард?

Услышав про вампиров, четвёрка караульных немедленно сообразила, отчего сержант вдруг более чем слегка побледнел.

– Но если ты настаиваешь… – Орхам сбросил дорожный платок и усмехнулся: – Ну что, теперь веришь, что я – это я?

Бледное лицо, огромные глаза с вертикальными зрачками и торчащие изо рта клыки убедили несчастного сержанта, что перед ним находится вампир. Правда, тот ли самый, о котором говорилось в грамоте, он не знал, да это никакой роли и не играло. Страх перед клыкастыми убийцами, веками бытовавший в народе, ожил и обрёл форму, а потому сержант Заднорд завопил:

– К оружию! Нападение!

А караульные… а караульные с криками "Спасайтесь, вампиры в городе!" бросились наутёк.

Люди, ещё не успевшие въехать в город и стоявшие в длинной очереди на подъездной дороге, услышали вопли пробегавших мимо стражников и ринулись прочь от ворот. Одни бросали свои телеги, другие пытались развернуть неповоротливые экипажи, третьи хлестали коней, четвёртые спасались на своих двоих… Возникла толчея, перешедшая в настоящую панику.

Сержант Заднорд понял, что остался один против целого отряда нечисти, но, будучи человеком долга, выхватил меч и приготовился дорого продать свою жизнь. Вампиры же сидели в сёдлах каменными изваяниями – ни один из них даже не сделал движения к рукоятям мечей.

– Ну, посмотри, к чему привела твоя глупость, – поморщился Орхам. – Чего ты орал, как недорезанный?

Неподвижность вампиров или спокойный тон, которым говорил Орхам, слегка ободрили сержанта. Он опустил меч, но в ножны прятать не стал. Собравшись с духом, он сделал несколько шагов вперёд и протянул вампиру грамоту.

– Извините, сударь. Испугался, был неправ.

Орхам не удержался от усмешки, при виде которой сержант снова побледнел

– Конечно неправ. Пожелай мы атаковать, и весь твой караул был бы мёртв, не успев даже сказать "ой". Ладно, нам надо ехать – нас ждут в королевском дворце.

Сержант вновь отступил на шаг и, упрямо наклонив голову, сказал:

– Простите, сударь, я не могу пропустить в город ваш отряд без команды начальства. Если вы попытаетесь проехать без разрешения, я буду вынужден применить оружие.

Орхам удивлённо посмотрел на сержанта.

– У тебя храбрости больше, чем мозгов. И как ты собираешься нас задержать?

Военный не успел ответить – один из вампиров двинул коня вперёд.

– Что с ним возиться? Снесите ему башку, мастер, и едем дальше!

– Стоять, Коэри! – рявкнул Орхам и обратился к сержанту: – Долго ждать я не намерен. Давай, получай своё разрешение и пропускай нас.

Сержант беспомощно огляделся. Караул в полном составе сбежал, и послать в казарму было некого. А уйди он, и ворота останутся вообще без охраны. К его счастью в этот момент из переулка на взмыленном коне вылетел всадник в форме курьера. Он на полном скаку приблизился к месту несостоявшейся схватки и остановил коня только тогда, когда, казалось, животное врежется в сержанта.

– Прошу прощения за опоздание, – без предисловий выпалил курьер. – Задержался – одну из улиц перекопали, пришлось ехать в объезд. Доброго дня, господин Орхам!

Орхам посмотрел на молодого человека – лицо того показалось ему знакомым. Курьер приподнял шляпу.

– Дорога в Неонин, особый полк графа Улистана. Я был вестовым графа, упокой Единый его душу.

– Помню, помню, – Орхам улыбнулся. – Вадиль, если не ошибаюсь?

– Истинно так. Я готов сопроводить вас к дворцу. Ещё раз приношу извинения за опоздание.

Сержант, слушавший обмен любезностями, напомнил о себе покашливанием.

– Э-э, господин курьер, я не могу пропустить в город этих… этих…

– Подданных Его Величества, – подсказал Вадиль. – Можете, вот личный приказ коменданта. Капитан Рибрин, как в воду глядел – велел мне заехать к коменданту за разрешением.

– Это другое дело, – сразу успокоился сержант Заднорд. – Я оставлю эту бумагу у себя. Проезжайте.

Всадники проезжали мимо него, а он считал их. Одиннадцать. Подумать только, одиннадцать вампиров приехали в Тирогис среди бела дня и даже никого не убили! Чудеса! Заднорд ухмыльнулся – когда вечером за кружкой вина он будет рассказывать это товарищам, ему никто не поверит. Кстати о товарищах, а где эти несчастные трусы, которые бросили его на растерзание кровожадным монстрам? Сержант опустил брус, перегородивший въезд в город, и принялся ждать, когда его подчинённые соизволят явиться пред грозные очи командира. А пока беглецы не объявились, он начал придумывать им такое наказание, чтобы длилось оно месяца три-четыре и происходило желательно по ночам.

Неспешной рысью отряд двигался по улицам Тирогиса. Встречные прохожие с любопытством разглядывали всадников, чьи лица были закрыты до самых глаз. Орхам, ехавший впереди колонны рядом с Вадилем, сказал:

– Как, оказывается, тесен Ситгар. Надо же было повстречать в столице именно того человека, с которым я познакомился на границе.

– Ничего удивительного, – усмехнулся Вадиль. – Вас никто из курьеров не захотел встречать. Все сразу оказались занятыми настолько важными делами, что едва пришло распоряжение, тут же разбежались по городу. Вот меня и отправили, поскольку я уже был знаком с вами.

– Понятно, – хмыкнул Орхам. – Хорошо, что ты тут оказался. Кстати, а как ты угодил на курьерскую службу? Насколько я знаю, в неё не берут рядовых солдат да ещё и из приграничных полков.

Парень только пожал плечами.

– Сам не знаю. Как-то вызвал меня полковник, спросил, правда ли я являюсь внебрачным сыном графа Улистана. Я показал ему перстень, что подарил мне граф, полковник тут же написал рекомендацию и отправил с этим письмом в Тирогис. А здесь уже меня определили в курьеры. Хорошая работа, только мотаться по всему Ситгару приходится.

– Понятно. Его Величество ценит преданность и честность, – сказал Орхам. – Долго ещё?

– Уже приехали. За поворотом – дворец.

В отличие от въездных ворот, у въезда во дворец охрана была предупреждена. Стражники в сияющих кирасах расступились, и отряд вампиров беспрепятственно въехал на территорию дворца. Их уже ждали: на усыпанной разноцветным гравием площадке стояли офицер и гражданский чиновник.

Вадиль спрыгнул с коня и, отдав честь, доложил:

– Господин капитан, отряд лиц, указанных в курьерском приказе, доставлен без происшествий.

Офицер в форме королевских гвардейцев принял доклад и неприязненно уставился на приехавших. Орхам тоже слез с коня и коротко приказал:

– Спешиться. Построиться.

Вампиры спрыгнули с коней и выстроились в шеренгу. Орхам подошёл к офицеру и сделал лёгкий поклон:

– Наставник особого отряда, мастер клинка Орхам.

Офицер несколько мгновений разглядывал его, затем представился:

– Командир дворцовой гвардии, капитан Рибрин. Вы и ваш отряд поступаете в моё подчинение. Господин Истальф – королевский суперинтендант, – капитан сделал жест в сторону стоявшего рядом с ним низенького пухлого чиновника. – Он любезно выделил для вас отдельное помещение на территории дворца. Конюшня неподалёку от этого помещения. Разместите своих людей… в смысле, подчинённых, а после я жду вас в своём кабинете. Дорогу спросите у гвардейцев – вас проводят.

Капитан Рибрин круто развернулся и ушёл. Королевский финансист посмотрел ему вслед, затем развёл руками.

– Простите его невежливость, господин Орхам, всё-таки он – военный. Пойдёмте, я покажу вам помещение.

Помещение оказалось отдельно стоящим двухэтажным домом в полусотне шагов от дворца. Конюшня, как и говорил капитан Рибрин, оказалась недалеко, что было очень удобно – в случае тревоги не нужно бежать за лошадьми в другой конец дворцового парка.

– Неплохо, – оценил Орхам.

– Надеюсь, вам тут будет удобно, – расплылся в улыбке суперинтендант. – До вас тут обитали гвардейцы, и ни на что не жаловались.

Орхам только головой покрутил – вот, оказывается, почему капитан был столь откровенно недружелюбен. Его солдат выселили, чтобы разместить тут вампиров. Кто угодно обозлится. Наверняка это решение предложил суперинтендант, а гвардии оставалось только подчиниться.

– Сегодня вы решайте вопросы с капитаном, – сказал Истальф, – а завтра приходите ко мне. Мы обговорим ваше жалование и, возможно, отдельные выплаты.

Орхам удивлённо приподнял бровь.

– Отдельные выплаты?

– Ну, бывает, что обращаются высокопоставленные лица для решения конфиденциальных задач, – суперинтендант пригладил седую бороду. – Очень высокопоставленные. И платят соответственно. А поскольку все на последнем королевском балу были свидетелями вашей великолепной манеры фехтовать, то, думаю, к вам обратятся в ближайшем времени.

– С разрешения Его Величества?

– О, не всегда, – улыбнулся Истальф. – Зачем Его Величеству знать о проблемах представителей Кланов Высокородных? Зато и оплата налогом не облагается.

– Понятно. Думаю, в ближайшее время я буду слишком занят, чтобы заниматься чем-то помимо задач, поставленных передо мной королём.

Невысокий суперинтендант выпрямился, дружелюбное выражение исчезло с его лица.

– Господин Орхам, дело ваше. Но представители Кланов бывают весьма злопамятны.

– Вы угрожаете? – нейтральным тоном спросил Орхам.

– Упаси Единый! – всплеснул руками финансист. – Просто сообщаю о возможных нежелательных последствиях.

– Думаю, Его Величество сможет найти управу на излишне назойливых просителей, – сказал Орхам, глядя в глаза суперинтенданту. – А если он не сможет, это сделаем мы сами.

– Само собой, само собой! Итак, жду вас завтра.

Господин Истальф поклонился и ушёл. Орхам смотрел ему вслед до тех пор, пока к нему не подошёл Коэри.

– Мастер, почему вы отказались? Мне кажется, этот кругляш предупреждал нас. Да и деньги лишними не бывают.

Орхам посмотрел на своего помощника.

– Мы принесли присягу королю, а не Кланам Высокорожденных. Честь не продаётся, Коэри.

– Да, мастер.

Орхам отправился на осмотр комнат, а потому не заметил недовольного выражения лица Коэри.

*****

– Ну-с, адепт Теовульф, ответь нам, как формулируется главный философский вопрос.

Архимаг Шетерн был высоким мужчиной лет сорока. Видимо он ещё не достиг той ступени, когда мага подвергают омолаживающим заклинаниям, а потому выглядел на свой возраст. Высокий лоб, залысины, глубоко сидящие глаза, тяжёлая квадратная челюсть – красавцем назвать его язык не повернулся бы даже у подслеповатой старой девы. Но сам Шетерн, несомненно, был о себе другого мнения, а потому не оставлял попыток произвести на адепта Реллу благоприятное впечатление. Ветреная ученица водного факультета милостиво принимала ухаживания архимага, как, впрочем, улыбалась и Теовульфу. Надо ли говорить, что эти двое просто терпеть друг друга не могли?

– Ну-у, – протянул Тео, – там что-то говорится о духе и материи.

– Не знаем, – с видимым удовольствием отметил Шетерн. – А ведь этот вопрос является краеугольным камнем во взаимоотношениях магов и церкви. Штрафной талон вам, сударь. Кто хочет ответить? Да, адепт Релла.

– Основной вопрос философии звучит так: что первично – дух или материя.

– Великолепно, адепт, – Шетерн широко улыбнулся, показав лошадиные зубы. – За превосходное знание предмета дарю вам один полный выходной день.

На амулете Реллы появился зелёный огонёк.

– Спасибо, учитель, – Релла сделала книксен и села на место, незаметно для Шетерна показав язык Теовульфу.

– Так вот, – Шетерн прошёлся вдоль стены, – основной вопрос философии важен для нас – магов, по той причине, что он позволяет противостоять нападкам церковных деятелей, утверждающих, что дух первичен. Они – то есть монахи всяких мастей, приводят в пример сверхголема, которого создали древние мастера магии во время Величайшей битвы.

– Единого? – послышался вопрос.

– Да, так позже прозвали это существо. Оно получило имя Единый по той причине, что в нём воедино спаялись все стихийные магии. Высшие мастера, пожертвовавшие своими жизнями, вложили в Единого не только жизненные и магические силы, но и собственные души, благодаря чему Единый приобрёл некое подобие разума. Церковь же под термином "единый" подразумевает существование одного бога. Единого для всех. Так вот, после Величайшей битвы сначала стихийно, а потом вполне целенаправленно начали возникать общества поклонения Единому. Теперь, как вы знаете, они объединены под знамёнами церкви Единого. И её представители утверждают, что высшие мастера магии создали только физическую оболочку, в то время как некий высший дух проник в неё извне. То есть, Единый – это всеобщий бог, которому следует поклоняться, который любит своих "детей" и карает непослушных. В общем, логика их ущербна, и всё это неправда.

– Но Единый действительно карает нарушивших слово, – заметил Теовульф. – Даже у вампиров это известно.

– Ну да, наказывает, – нехотя согласился Шетерн. – Однако, происходит это не по его воле, а только по просьбе монахов. К примеру, два торговца заключили договор и призвали в свидетели монаха – вы, наверняка, не раз видели такое. И если один из них нарушает условия договора, то монах возносит молитву Единому с просьбой наказать преступника. Чем больше монахов молится, и чем усерднее они это делают, тем больше вероятность, что Единый выполнит их просьбу. Нарушитель договора будет наказан в одиннадцати случаях из дюжины. Таким образом, Единый признан всеми высшей судебной инстанцией. Но даже такую ситуацию опытный маг в споре со священнослужителями может обратить себе на пользу.

Дилль немедленно вспомнил про ростовщика Рикнера. Демонов ростовщик тоже ходил с монахом и обманул великое множество клиентов, за что был изгнан из гильдии. Если бы за каждый обман Единый его наказывал, то ростовщик уже должен был бы сгореть заживо раз двадцать. Чего, однако, не произошло. Выходит, не так уж и всесилен этот Единый.

– То, что Единый всего лишь выполняет волю просителей, а не сам инициирует наказание, и является доказательством отсутствия внешнего воздействия на магически созданную саморегулируемую структуру, – Шетерн на одном вздохе выпалил этот перл, достойный завзятого канцеляра, и ткнул пальцем в Тео, отвлекшегося на перешёптывание с Реллой. – Адепт Теовульф, повторите.

Дилль, к примеру, под страхом смерти не смог бы повторить этот образец бюрократического словоблудия, а Тео только развёл руками.

– Ещё один штрафной талон, адепт Теовульф, чтобы не отвлекался, – Шетерн с улыбкой послал магический импульс, и на амулете Теовульфа зажёгся второй крохотный огонёк. – Если ты не способен сконцентрироваться на учёбе, то зачем поступил в Академию?

– Но я только хотел спросить…

– Спрашивать здесь можно только у меня. Я вам дарю бесценные знания, а вы не цените этого.

– Но…

– Ещё один штрафной талон. За пререкания, – Шетерн с удовлетворением зажёг новую красную "звезду" на амулете Тео. – Больше никто не хочет со мной поспорить?

Дураков не нашлось – все молча ели глазами архимага.

– Отлично. Тогда запишите задание для самостоятельной проработки…

Остаток урока прошёл в выслушивании нудных поучительных речей Шетерна. Дилль, усыплённый монотонным голосом учителя, заработал четвёртый талон и догнал Тео по количеству штрафов.

"Ну, что ж, – философски подумал Дилль, – во всяком случае мне в компании с Тео будет на так скучно отрабатывать".

*****

– Давай посмотрим, чему ты научил его.

Мастер Китан и гроссмейстер Адельядо сидели на стульях с высокими спинками – ни дать ни взять судьи по время вынесения приговора.

– Пока ничему особенному. Он только научился собирать энергию.

– Уже неплохо для начала. Приступай, адепт.

Дилль, чувствуя себя неуютно под их строгими взглядами, уселся на коврик и скрестил ноги, а руки положил на колени ладонями вверх. Мастер Китан говорил, что такая поза лучше всего подходит для сбора эргов из пространства. Он закрыл глаза.

Итак, для начала нужно отстраниться от всяких внешних раздражителей. К примеру, от мыслей, почему он, Дилль, должен сидеть тут вместо того, чтобы использовать положенное для отдыха время по назначению – выспаться, к примеру. Завалился бы сейчас на кровать…

Стоп! Не отвлекаться! Нужно расслабиться и позволить мыслям парить в небесах. Как в прошлый раз, когда мастер Китан дал ему вино. Кстати, неплохое вино было, эштигерское, кажется. А потом за это же вино Дилль получил штраф. Зараза, всё-таки, этот мастер Китан! Сам же дал ему выпить и за это же ещё и наказал! Опять придётся ночами швырять уголь в котельной. Там душно, там из жерла печи пышет жаром, а пот градом катится по лицу… Дилль так явственно представил себе обстановку котельной, что ему и вправду стало жарко. Словно он не сидел на коврике в медитативном зале, а стоял с лопатой около раскалённой печи.

И Шетерн, морда лошадиная, вкатил штраф, а всё потому, что Дилль дружит с Тео, который заглядывается на Реллу, на которую положил глаз сам Шетерн. Жар негодования на придирчивость учителей и несправедливость судьбы захлестнул Дилля. Чтоб им пусто было! Ну, ничего, погодите, вот он выучится и покажет всем!

– Адепт Диллитон, немедленно перестань! – словно издалека послышался крик мастера Китана.

– Щит готов? – это голос гроссмейстера.

– Да.

– Дилль, открой глаза и осторожно начинай выход.

Дилль послушно открыл глаза – мастер Китан и гроссмейстер Адельядо смотрели на него будто сквозь завесу красного цвета. Какой ещё выход, о чём он? Наконец Дилль с трудом сообразил, что гроссмейстер велел ему выйти из состояния медитации. Знать бы ещё, как это сделать. До сих пор он учился только впадать в это состояние.

Словно угадав мысли Дилля, гроссмейстер начал негромко говорить:

– Представь заснеженный лес: с неба падают снежинки и опускаются на ветви елей. Из прорехи в тучах выглянуло холодное зимнее солнце, и теперь снежинки сверкают в его лучах словно крошечные алмазы. Каждый эрг, собранный тобой – это такая снежинка. Понемногу отпускай собранную энергию. Пусть она уходит, как снег из тучи.

Перед внутренним взором Дилля возникла нарисованная гроссмейстером картина, и кровавая пелена перед глазами начала исчезать. Судорожно сжатые пальцы заболели, а затылок заломило, словно его кто-то огрел дубиной по голове. Гроссмейстер Адельядо и мастер Китан бросились к Диллю и принялись поочерёдно прикладывать руки к его вискам. Лёгкие прикосновения магов снимали боль, и постепенно Дилль стал чувствовать себя почти человеком.

– Что это со мной было? – прохрипел он.

– Накопленная и неизрасходованная энергия, – пояснил мастер Китан. – Ты не выпустил её, а твой нетренированный организм отреагировал. Это называется магический откат. Не советую повторять это слишком часто – без помощи врачевателя можно запросто "перегореть".

– И не подумаю, – заверил его Дилль.

– Так-то лучше, – проворчал гроссмейстер. – У тебя ещё осталось что-нибудь?

Остатки собранной энергии ещё теплились в нижней части живота, и Дилль кивнул.

– Тогда сконцентрируй её в руке и направь вон на тот щит, – Адельядо указал на каменный щит, стоящий в дальнем конце зала. – Отпустишь по моей команде.

Щит из цельной каменной плиты был оплавлен в нескольких местах, а кое-где даже растрескан. Похоже, на нём тренировалось не одно поколение учеников. Дилль собрал остатки энергии, перекачал её в правую руку и по команде гроссмейстера выпустил в каменюку.

Бесформенный сгусток красно-зелёного цвета взорвался, едва коснувшись щита. Воздух сотряс гулкий взрыв, каменный угол плиты отвалился и с грохотом рухнул на пол. Дилль недоверчиво посмотрел на свою руку – неужели это он сумел отколоть кусок камня от плиты толщиной с локоть? С ума сойти!

– С ума сойти! – гроссмейстер Адельядо явно умел читать мысли.

Мастер Китан плюхнулся на стул и глубоко вздохнул – судя по его виду, он чем-то недоволен. Дилль понадеялся, что не его успехами. Ошибся, конечно.

– Отвратительно! Никакого самоконтроля, никакой самозащиты, никакого следования правилам безопасности! – мастер Китан вскочил и зашагал вдоль стены, периодически останавливаясь и тыча пальцем в Дилля. – Адепт Диллитон, ты о чём думал, когда собирал энергию? Разве я такому учил вас?

– Кстати, а о чём ты думал? – поинтересовался гроссмейстер.

Дилль постарался воспроизвести цепочку своих мыслей. Старшие маги переглядывались, но не прерывали его. Когда рассказ подошёл к концу, гроссмейстер задумчиво пригладил седую бороду и сказал:

– Подожди за дверью, мне нужно кое-что сказать мастеру Китану.

Дилль вышел, закрыл за собой дверь и тут же приложился к ней ухом в надежде послушать, о чём будут говорить мастера. То ли говорили они тихо, то ли гроссмейстер поставил какое-то заглушающее заклинание, но Дилль ничего не услышал. А разговор в медитативном зале был интересный.

– Да, ты прав, – сказал гроссмейстер Адельядо, когда адепт скрылся за дверью. – Молодец, что сразу позвал меня. Он опасен.

– И в первую очередь для самого себя.

– И это тоже, – гроссмейстер подошёл к каменному щиту и осмотрел отколотый осколок. – Сможешь так?

– Смогу, конечно, если подготовлюсь, – Китан поднял кусок камня и повертел его в руках. – Смотрите, мастер, никакого следа магии стихий. Удар был чистой энергией. А что было бы, используй он не остатки, а всё, что успел собрать? Всё-таки драконья магия – это страшная вещь.

– А в неопытных руках – вдвойне, – глава Академии вздохнул. – Боюсь, наш младший брат дракона использует не только драконью магию. Видел зелёные сполохи? Что это было?

Мастер Китан развёл руками.

– Вот и я не знаю. Кстати, ты заметил, что у нашего юного адепта имеется ярко выраженный антимагический талант?

– Конечно, – проворчал Китан. – Я так понимаю – это тоже проявление драконьей магии. Если бы все мои молнии доставали его, мантия Дилля уже превратилась бы в решето. Я бы сказал, что пропадает от половины до двух третей атакующих заклинаний.

– Две трети, – фыркнул Адельядо. – На королевском балу он безо всякой подготовки умудрился выстоять против Леклера. Я отлучился на время, а Леклер честно попытался выполнить свои обязанности. И, представляешь, не сумел. Мало того, что Дилль выжил, но и его магические способности не пострадали.

– Не может быть! – ахнул мастер Китан. – Но ведь против инквизитора ещё никто не смог выстоять.

– Если мы сможем развить у Дилля талант антимагии, то он сумеет ещё и не такое, – гроссмейстер нахмурился. – Вот только, чувствую, не успеем – он ведь поубивает всех пока научится себя контролировать.

– Я займусь им отдельно, – пообещал мастер Китан. – Прямо со следующего занятия.

– Само собой. Делай, что хочешь, но обучи его сдерживать энергию. Не хватало нам второго Адогорда.

Мастер Китан передёрнул плечами, словно от холодного сквозняка.

– Да уж, не хотелось бы.

– Я поставлю ему блок, – решился гроссмейстер. – Такой, чтобы мощнее десятка эргов он не мог использовать. Ничего хорошего в этом нет, но другого пути я не вижу. Уберём блок только тогда, когда будем уверены.

– Но это же не раньше, чем через несколько лет! – воскликнул Китан. – Минимум четвёртая ступень. И потом, как он будет обучаться, если его магические способности будут заблокированы?

– Я дам тебе и другим учителям ключевое заклинание. Будете снимать блок на своих занятиях, а затем снова его ставить. У тебя есть другое предложение?

Других предложений не было. Гроссмейстер Адельядо попрощался с мастером Китаном и вышел из медитативного зала в коридор, где обнаружил Дилля, со скучающим видом читавшего написанные прямо на стене "Правила самоконтроля".

– Пойдём, – буркнул гроссмейстер.

Дилль отметил, что глава Академии явно не в духе, и не решился донимать его вопросами. Они миновали несколько переходов, по крутой винтовой лестнице спустились на восемь этажей и оказались в тупике. На стене красовалась синяя табличка с надписью "Без стука не входить".

– Куда не входить-то? – вслух удивился Дилль – никаких дверей он не видел.

– Сюда, – ответил Адельядо и толкнул один из камней.

В стене образовалась узкая вертикальная щель, в которую и шагнул гроссмейстер. Дилль последовал за ним, и в этот момент в них со всех сторон с рёвом ударили струи огня. Дилль даже не успел испугаться – гроссмейстер жестом руки погасил огонь и, как ни в чём ни бывало, пошёл дальше.

– У старика особенное чувство юмора, – с раздражением бросил он. – Ты, когда будешь сюда заходить, обязательно стучи.

– А как это связано с огнём? – поинтересовался Дилль. – И зачем я буду сюда заходить?

– Сейчас всё узнаешь, – многообещающе сказал гроссмейстер. – Мастер, где вы? Я привёл к вам нового ученика.

– Чего орёшь? – послышался откуда-то сбоку надтреснутый старческий голос. – Совсем ослеп на старость лет?

– А, вот вы где, – Адельядо поклонился куда-то в сторону тёмной ниши в стене. – Как здоровье, мастер?

– Помирать собрался, да ты помешал, – послышался ответ. – Ну-ка, помоги мне встать.

Гроссмейстер Адельядо поспешил к стене, словно был не первым магом королевства и главой Академии, а обычным адептом пятой ступени.

Дилль с любопытством уставился на старичка, опиравшегося на руку гроссмейстера. Он был невысокого роста и настолько худой, что на ум сразу приходило описание "кожа да кости". Что удивительно, старик был не только абсолютно лыс, но и вообще лишён растительности на лице – ни бровей, ни ресниц, ни бороды, ни усов. Одет он был в серый балахон, который болтался на нём, словно был сшит на человека, минимум, раза в два крупнее нынешнего владельца. В целом старичок производил впечатление "дунь – рассыплется". На всякий случай Дилль решил не чихать вблизи этого древнего мага.

Старичок в свою очередь оглядел нового ученика с ног до головы, при этом Дилль отметил, что взгляд светло-голубых глаз далеко не старческий – цепкий, внимательный и пронизывающий.

– Хе-хе, совсем мальчишка, – вынес вердикт старик. – И зачем ты мне его привёл?

– Мастер, боюсь, кроме вас никто не сможет обучить его. Дело в том, что этот адепт…

– Обладает даром дракона, – прервал гроссмейстера старик. – Ты зря привёл его сюда – я слишком стар для этого. Хех.

– Откуда вы узнали? – удивился Адельядо. – Вы же ни с кем не общаетесь.

– Я ещё не окончательно ослеп в отличие от некоторых. И не потерял способности видеть ауру.

– Мастер, только вы можете…

– Адельядо, помнится, в прошлый р,аз ты, стоя вот на этом самом месте, говорил, что я выжил из ума и мне нельзя доверить даже команду уборщиков.

– Мастер, но я был расстроен гибелью вашего ученика.

Дилль навострил уши. Гибелью ученика?

– Хе-хе, он сам был виноват, и ты об этом прекрасно знаешь.

– Ваши методы, мастер…

– Ты их не одобряешь, не так ли?

– Просто я их слишком хорошо знаю, – сухо сказал гроссмейстер. – Всё-таки я и сам до сих пор официально числюсь вашим учеником.

Дилль удивлённо поднял брови. Вот как? Адельядо учился у этого старого мага. Интересно, сколько же тогда лет старичку, если самому гроссмейстеру около двухсот? Наверное, он помнит ещё Величайшую битву. Поэтому, ничего удивительного, что старый маг постоянно по-дурацки посмеивается – кто угодно за такой срок выживет из ума.

– А раз ты мой ученик, то не смей перечить наставнику. Мне лучше знать, как воспитывать боевых магов.

Боевых магов? Брови Дилля, которые до этого уже побывали в верхней точке, сейчас, наверное, уехали куда-то на макушку. Его собираются сделать боевым магом? Хе-хе, мысленно повторил он за старичком.

– Именно поэтому я и привёл к вам этого адепта, мастер Иггер.

– Вот же настырный, – проворчал старик. – Ладно, оставляй его. Но если он окажется таким же тупым, как прошлый…

– О, мастер, адепта Диллитона можно обвинить в чём угодно, только не в тупости. Он своенравен, ленив, врёт на каждом шагу, физически не подготовлен и имеет кучу других недостатков, но только не туп.

Дилль негодующе кашлянул, услышав такой сомнительный комплимент. Впрочем, оба старших мага не обратили на него ни малейшего внимания.

– Ну, хорошо, хорошо. Хе-хе, сказал же, посмотрю, – Иггер поджал тонкие губы. – Если он мне подойдёт, пусть приходит дважды в неделю.

– Мастер, я рассчитывал, что вы будете ежедневно заниматься…

– Здоровье, знаешь ли, с возрастом не прибывает, – старик кашлянул.

– Тогда почему вы отказываетесь от сеансов обновления? Наши врачеватели: что земельщики, что водники, будут рады оказать услугу самому старому магу Академии.

– Адельядо, – старичок пронзительно посмотрел на первого мага, – ты ведь лучше меня знаешь причину. Так зачем задаёшь такие дурацкие вопросы? Хе-хе.

– Простите, мастер, – высокий гроссмейстер вдруг словно стал меньше ростом.

– Ладно, чего уж.

– Спасибо. Разрешите ваш амулет, я сброшу в него ключевое заклинание.

– Ключевое? Неужели ты решил выпустить меня?

– К сожалению, это не в моих силах, мастер. Да и вы сами не захотите… Нет, ключ нужен для снятия блока на время занятий с вот этого юного господина.

Старичок перевёл взгляд на Дилля, ещё раз осмотрел его с головы до ног и снова вперился в гроссмейстера.

– Для чего блок?

– Чтобы он не убил ни себя, ни тех, кто окажется рядом, – неохотно пояснил Адельядо. – Он совсем не умеет держать контроль.

– Хе-хе, значит, он всё-таки тупой.

– Мастер Иггер, адепт только на прошлом занятии научился собирать эрги. И освоить мастерство контроля времени у него ещё не было.

– Вот даже как, – глазки старичка заинтересованно блеснули. – Значит, ты ставишь на него блок, хотя юный адепт едва начал учиться. Это из-за драконьей магии?

– Угу, – кивнул Адельядо. – По-другому нельзя. Адепт Диллитон, дай-ка мне свой амулет.

Дилль снял с шеи кожаный шнурок с зачарованным амулетом. Гроссмейстер, увидев четыре красные "награды", только хмыкнул.

– Это ты за сегодня успел заработать?

Адельядо наложил какое-то заклинание на амулет Дилля и вернул его владельцу. Мастер Иггер проводил взглядом магическую побрякушку и сказал:

– Уговорил, хех. Сначала адепт будет приходить ко мне три раза в неделю, а там посмотрим. Теперь, Адельядо, иди, а мы с моим новым учеником побеседуем. Хе-хе.

Гроссмейстер низко поклонился и ушёл. Когда за ним каменная стена схлопнулась, старичок повертел в руке свой амулет и рассмеялся.

– Хе-хе, Адельядо сам себя перехитрил. А ведь я ему тысячу раз говорил, не мудрствуй там, где всё просто.

Дилль даже не попытался состроить вежливую улыбку. Во-первых, он совершенно не понимал о чём идёт речь. А во-вторых, старичок выглядел каким-то… немного не в себе. И ещё эти постоянные идиотские подсмеивания. Он вздохнул – ну почему ему так не везёт? Отдали в ученики сумасшедшему магу.

– На факультет какой стихии тебя определили?

– На огненный.

– Хе-хе, мог бы и сам догадаться, – хмыкнул Иггер. – С такой-то рыжей шевелюрой тебе только туда и дорога. Значит, любишь устраивать пожары?

Дилль закатил глаза к низкому каменному потолку и промолчал.

– Дай свой амулет, – мастер Иггер протянул руку к Диллю. – Так-так. Хех, всё понятно. Ну-с, раз теперь ты мой ученик, давай начнём с главного: первым делом ты должен научиться снимать это дурацкое блокирующее заклинание. Иначе, что это будет за учёба?

Глаза Дилля стали круглыми. Вот так просто – взять и отключить заклинание, наложенное первым магом королевства? А ничего, что он всего лишь адепт пятой ступени, который ещё даже не умеет толком медитировать? Нет, старик точно псих! Однако свои мысли Дилль оставил при себе и лишь сказал:

– Мастер, я не знаю, как.

– А я тебя научу. Я это заклинание давно разработал, но так и не применил. Так что честь первооткрывателя, хе-хе, будет принадлежать тебе. Повторяй за мной и запоминай: я – сверхмаг…

*****

Дворец герцогов Фрадбургских из клана Сокола в Тирогисе мог поспорить величиной и роскошью с королевским. Дворец и прилегающие к нему постройки занимали весь Седьмой холм – а этот холм был вторым по высоте в столице. Высокая стена огораживала владения герцогов Фрадбургских от нескромных глаз любопытных, а личная гвардия следила, чтобы никто – ни нищие-попрошайки, ни торговцы, ни даже королевские чиновники не проникли внутрь иным способом, кроме как через главные ворота.

Башня Сокола была ниже королевской, зато выше, чем в магической Академии. И, конечно же, выше, чем у остальных кланов. Когда-то на неё садились драконы… в те времена, когда они ещё летали над Тирогисом. Высота башни была не просто поводом похвастаться могуществом, она лишний раз напоминала смотревшему на неё, что клан Сокола – первый претендент среди прочих кланов на королевский трон. И если ныне правящая династия вдруг по какой-то причине прервётся, то избранником от Совета кланов по всем канонам должен стать герцог Фрадбург.

Именно об этом сейчас и говорили два вельможи в личном кабинете герцога.

– Дядя, – высокий дворянин в богато расшитом золотом костюме поморщился, – тебе легко говорить "надо подождать". Это ведь не тебе придётся ехать в демоновы северные горы и страдать там от холода и ветра. И ещё общаться с немытой солдатнёй. Я не переживу этого!

– Потерпишь, – без тени сочувствия сказал возрастной герцог Фрадбург. – Если бы ты меня послушал и не поторопился довериться хиваши, то сейчас мог бы сидеть на ситгарском троне. Сам виноват.

– Но ты же одобрил мой план! – возмутился граф Бореол, который являлся племянником Фрадбурга.

– Я посчитал, что он может сработать, – пожал плечами герцог. – Но король обставил и нас, и хиваши. Хорошо хоть он не нашёл никаких доказательств твоих сношений с пустынниками.

– Да, повезло.

– Повезло, как же, – презрительно процедил герцог. – Ты оставил за собой такой хвост, что моим наёмникам пришлось по локоть в крови испачкаться, чтобы устранить возможных свидетелей. А ты должен был сам об этом позаботиться. Так что радуйся, что отделался всего лишь ссылкой в армию.

– Радуйся, – недовольная гримаса исказила породистое лицо графа. – Может, ещё и в ножки королю бухнуться?

– Понадобится – упадёшь и будешь облизывать его сапоги.

– Дядя!

– Перечить мне вздумал? – тихо спросил герцог.

– Нет, дядя, извини, – граф Бореол склонил голову. – Просто мать не передала мне мудрость, которой наш дед так щедро наградил тебя.

Герцог Фрадбург покачал головой – ну и что с ним делать? Нетерпелив, не умён, тщеславен. Но Бореол единственный, кто может реально претендовать на королевский трон от клана Сокола. У герцога две дочери, которых Совет кланов не примет даже во внимание. А сам он уже слишком стар для того, чтобы возглавить государство. Клан Сокола должен владеть Ситгаром во что бы то ни стало, значит, герцогу придётся терпеть выходки Бореола и по мере сил направлять его деятельность в нужное русло. К счастью, Бореол понимает, что без дяди он – ничто. Конечно, когда он дорвётся до королевской власти, наверняка попытается отыграться, но у герцога на этот случай уже был заготовлен план.

– Ладно, считай, я тебя простил, – буркнул герцог Фрадбург. – Сейчас наша задача – заставить короля забыть о твоём существовании. Ты уже получил ордер?

– Вот он, – граф Бореол протянул дяде пергаментный свиток с магическими печатями. – Сегодня выдали в главной королевской канцелярии.

Герцог Фрадбург пробежался взглядом по строчкам, написанным красивым почерком и усмехнулся.

– А ведь это хорошо. Как же я сразу не подумал… Бореол, король думал наказать тебя, но на самом деле он дал нам в руки оружие.

– Дядя? – граф явно не понимал о чём герцог ведёт речь.

– У тебя под началом будет полк, которым ты назначен командовать. Это и есть оружие, о котором я говорю.

– Дядя, у меня в Неонине было гораздо больше, но ты не называл те войска нашим оружием.

– В Неонине ты бездарно проводил время. Если бы ты занимался делом, то все войска, расквартированные в Неонине, принадлежали бы тебе. Поэтому теперь ты должен исправить ошибку. Конечно, вряд ли ты сумеешь заставить солдат и офицеров отказаться от Красного Льва. Пока что твоя задача: добиться, чтобы тебя, графа Бореола, эта грязная солдатня и низкородные офицеры начали уважать.

– Но как?

– Для начала сними с себя все побрякушки и украшения, – герцог брезгливо указал на расшитые золотом одежды. – Никаких драгоценностей, никакой роскоши. Оденешься, как простой офицер. Этот меч оставишь здесь, возьмёшь у моих гвардейцев обычный. Поедешь верхом, а не в карете. И там, на месте, ты будешь спать в палатках с солдатами, месить грязь вместе с солдатами, и жрать то, что готовят солдатам. Ты должен стать одним из них, а они должны принять тебя, чтобы потом по твоему приказу пойти хоть на штурм королевского дворца. Ты всё понял?

В глазах графа читалось откровенное страдание, но герцог Фрадбург был неумолим.

– У меня есть верные люди в Амиссарском полку. Если они мне донесут, что ты сделал хоть что-то не так, как я тебе велел, можешь больше не рассчитывать на помощь клана. Я лично вычеркну твоё имя из родовой Скрижали.

Граф Бореол слегка побледнел – он прекрасно понял, что означает вычёркивание имени. Его уберут по приказу дяди, а спишут всё на коня, который сорвался в пропасть, или на повара, приготовившего еду из пропавших продуктов.

– Ступай. Мне нужно подумать, что теперь предпринять, – герцог устало опустился в глубокое кресло.

Граф Бореол некоторое время стоял, затем поклонился дяде и удалился, скрипя зубами от злости. А герцог Фрадбург даже не заметил, как ушёл племянник – он погрузился в просчёт своих дальнейших действий.

Ещё вчера весь его план состоял лишь в том, чтобы заставить Бореола не высовывать носа из северной армии. А сегодня утром выяснилось, что хиваши вовсе не считают поражение у Неонина поводом, чтобы отказаться от вмешательства в дела Ситгара – так сказала посланница пустынников. Она предложила план действий, претворение в жизнь которого должно было убрать короля и возвести на трон представителя клана Сокола. Единственной загвоздкой оказались вампиры, столь неожиданно объявившиеся при королевском дворе. Их умение сражаться было весьма некстати и могло помешать исполнению намеченного переворота. Чем вампиры насолили хиваши герцог не знал, но по поведению их посланницы понял, что пустынники, мягко говоря, ненавидят клыкастых. Фрадбург пообещал устранить или, как минимум, нейтрализовать вампиров.

Герцог понимал, что хиваши действуют в своих интересах – они наверняка попытаются воспользоваться неразберихой, возникшей в столице при смене власти, чтобы оттяпать южные области Ситгара, на которые давно зарятся. Но в этой игре ставка слишком высока, чтобы отказаться от победы в пользу никчёмной щепетильности. К тому же, после восшествия на престол Бореола герцог рассчитывал направить южную армию против хиваши и вернуть всё на свои места. Таким образом, положение вещей восстановится: государство вернёт временно потерянные земли, зато на троне будет клан Сокола.

Герцог Фрадбург помассировал затылок и болевшую шею – возраст давал о себе знать. Надо бы обратиться к магам за сеансом омоложения, но он подозревал, что гроссмейстер Адельядо – тот ещё жук! – может приказать своим врачевателям применить к нему какое-нибудь заклинание правды. И выболтает герцог все свои планы, даже не узнав об этом. Другим вариантом был визит к монахам – при надлежащей оплате услуг архиепископ Одборгский выделит хоть сотню клириков, чтобы они помолились Единому о придании здоровья герцогу. Но Фрадбург не доверял архиепископу так же, как и гроссмейстеру. Нет, сейчас не время. Придётся потерпеть и отложить сеансы омолаживания до тех пор, пока трон не займёт Бореол.

Герцог достал из шкатулки письмо архиепископа Бронкурского – своего давнего приятеля, и ещё раз перечёл его. Бронкур предлагал свою всемерную поддержку в обмен на небольшую услугу. "… исчадия демонских миров, они должны быть прокляты и уничтожены. Как будет стёрт с земного лика и тот, кто им оказывает покровительство…" Это он про вампиров и короля, признавшего их вассалами. Бронкур явно хочет под личиной борьбы с нечистью подобрать под себя всю церковную власть, недаром же намекает на отлучение Ситгара от церкви. Что ж, надо этим заняться – помощь извне будет полезной, к тому же вампиры изрядно мешают исполнению задуманного переворота.

Фрадбург ударом колокольчика позвал слугу и велел пригласить архитектора Реуса, уже больше часа ожидавшего, когда герцог сможет его принять. На самом деле из этого господина Реуса такой же архитектор, как из самого герцога – юный паж. Реус был человеком, которому герцог Фрадбург доверял важные дела. К примеру, именно он со своими людьми занимался подчисткой свидетелей общения Бореола с хиваши.

Лжеархитектор вошёл в кабинет с кипой рулонов и проектов. Герцог не предложил ему сесть – не хватало ещё оказывать такую честь наёмнику! – и сразу приступил к делу:

– Реус, открой верхний ящик секретера – там кошель с четырьмя сотнями оксов, – убедившись, что наёмник взял деньги, герцог продолжил: – Мне нужен ловкий человек, умеющий молчать даже под пытками. Он должен уметь убивать, оставаясь незамеченным.

– У меня все такие, ваша светлость. Кого нужно убрать?

– Пока никого. Он мне может понадобиться недели через две-три. Срок будет зависеть от того, согласятся ли вампиры на сделанное им предложение.

*****

Орхам, закутанный в тёмный плащ, уже больше часа переминался с ноги на ногу в ожидании приёма. Королевский слуга передал вампиру повеление государя прибыть к нему на аудиенцию, и Орхам по наивности подумал, что его тотчас примут. Однако оказалось, что в приёмной своей очереди ждут не менее десятка посетителей: высокопоставленные вельможи в богатых одеждах, чиновники в буро-коричневых сюртуках, несколько военных с пустыми ножнами – ибо на приём к королю люди с оружием не допускались. Вот и пришлось Орхаму ждать своей очереди, периодически ловя на себе неприязненные взгляды.

Два молодых офицера особенно старались проявить своё неприятие вампира в приличном обществе. Они перешёптывались, бросали на Орхама презрительные взгляды и откровенно усмехались – в общем, всеми доступными способами напрашивались на неприятности. Когда, наконец, камердинер пригласил его войти, Орхам уже начал всерьёз подумывать, а не проучить ли юнцов?

Он вошёл в большой кабинет. Король сидел кресле с высокой резной спинкой, стоящем на возвышении. Рядом с королём расположились советники и министры, среди которых Орхам узнал магистра Леклера – королевского магохранителя, и суперинтенданта Истальфа. Остальные были ему незнакомы.

"Очень удобно, – подумал Орхам, – король всегда смотрит на посетителей сверху вниз."

Поклонившись, Орхам застыл в ожидании. Его Величество Юловар второй, глядя куда-то вдаль сквозь стену, произнёс:

– Оставьте нас с господином Орхамом.

– Ваше Величество, это не совсем разумно, – попробовал было протестовать Леклер, но, получив надменный взгляд короля, стушевался и поспешил вслед за советниками и министрами.

– Как добрались? – спросил король. – Неприятности были?

– Всё хорошо, Ваше Величество. Разве что на воротах сержант отказывался нас пускать.

– Да, мне докладывали. Поднялась паника, несколько крестьян пострадали. Я велел архиепископу дать задание на проповедях распространяться о вампирах, как о новоприобретённых братьях, но, господин Орхам, вы же понимаете, что многовековую неприязнь нелегко преодолеть. Поэтому готовьтесь к тому, что подобный приём вы будете встречать часто.

Орхам пожал плечами.

– Вы познакомились с капитаном Рибрином? – получив в ответ утвердительный кивок, король продолжил: – Вы и ваш отряд официально поступаете к нему в распоряжение. Будете нести караульную службу во дворце. В основном, конечно, ночью. А в оставшееся от караулов время натаскивайте моих гвардейцев в бое на мечах – только, приказываю, никого не увечить. Всё ясно?

Орхам стукнул себя кулаком в грудь. Король показал пальцем на стены, затем приложил ладонь к уху – Орхам кивнул, поняв, что разговор могут подслушивать.

– Тогда мы отпускаем вас. Выйдите через малую дверь. Мне нужно поразмышлять в одиночестве.

Вампир открыл небольшую дверь сбоку от трона, пропустил вперёд короля и вышел вслед за ним. Они прошли через комнату, заваленную книгами, картами и свитками, миновали оружейный зал, стены которого были увешаны щитами, алебардами, мечами и копьями, и оказались в спальне короля. Там их уже ждали гроссмейстер Адельядо, архиепископ Одборгский и прокуратор Крюэль.

– Ну, наконец-то, – поднимаясь, ворчливо сказал Адельядо. – Мы с Одборгом успели уже три раза поссориться и столько же помириться. А с уважаемым прокуратором Крюэлем я помирился только дважды.

– Гроссмейстер, вы поставили защиту? – король проигнорировал замечание первого мага о том, что он повздорил с прокуратором – это происходило при каждой их встрече и давно уже стало привычкой. Хорошо хоть не поубивали друг друга, пока ждали.

– Конечно, Ваше Величество. Да и архиепископ принёс освящённый полог. Будьте уверены, нас никто не подслушает. Если бы ещё и господин прокуратор был столь же полезен…

Крюэль – высокий мужчина лет около пятидесяти был явно невоздержан в пище, о чём свидетельствовали два подбородка и изрядное брюшко. Впрочем, кроме пищи он оказался невоздержанным и в речах, выплеснув на голову гроссмейстера такое количество ругательств, что их хватило бы на трёх рыночных нищих.

– Господа, – в голосе короля зазвенел металл, – меня больше не забавляют ваши пикировки.

Для опытных придворных подобные слова являлись предвестниками беды – следующей фразой могло быть известие о немилости или даже ссылке. Прокуратор и первый маг умолкли, а архиепископ тонко усмехнулся. Орхам постарался сохранить невозмутимость – не хватало ещё наживать себе врагов в лице первых людей королевства.

– Крюэль, расскажите то, о чём говорили мне вчера, – сказал Юловар.

– Мои агенты доложили, что несколько представителей кланов Высокорожденых готовятся к перевороту, – без интонаций забубнил прокуратор. – Их цель: свергнуть законного короля и установить власть кланов.

– Крюэль, да об этом каждая собака на рынке знает, – усмехнулся гроссмейстер. – Расскажите что-нибудь не столь известное.

Прокуратор громко засопел, но, памятуя о королевском недовольстве, от перебранки с магом воздержался.

– Претендентом на трон является граф Бореол из клана Сокола. Само собой, он будет лишь марионеткой в руках герцога Фрадбурга, который и есть душа заговора, – увидев движение Адельядо, Крюэль поднял руку, призывая его потерпеть с высказываниями. – Я знаю, что это тоже вам известно, гроссмейстер. Но до недавнего времени кланы действовали самостоятельно, а сейчас они вошли в плотный контакт с хиваши. Подготовка к перевороту идёт в согласии с хивашскими шпионами.

– Прокуратор, а теперь скажите нам что-нибудь по-настоящему важное, – поморщился Адельядо.

– По-настоящему важное? Хорошо. Первое: мои агенты узнали, что заговорщики планируют привлечь к делу вампиров. Как всем уже известно, вампиры – отличные бойцы, и представители кланов, думается, очень хотели бы видеть их в своих рядах.

Король, архиепископ и первый маг уставились на Орхама. Вампир только с недоумением развёл руками.

– И второе, на мой взгляд, важное известие: заговорщики планируют привлечь к делу мага. И даже не просто планируют – ходят какие-то смутные слухи о маге, который якшается с хивашскими шпионами в Тирогисе. К сожалению, о нём мы пока ничего не знаем.

Теперь взгляды присутствующих на малом королевском совете обратились на Адельядо.

– Ваше Величество, я предлагаю вам устранить от двора вампиров и магов, – закончил прокуратор. – И, само собой, усилить охрану. Кроме гвардейцев можно было бы разместить роту гномов – думаю, Его Подгорное Величество не откажет вам одолжить сотню огневиков на месяц-другой.

– Ваше Величество, – поднялся архиепископ, – со стороны Церкви могу предложить отряд боевых клириков. Они истово преданы Единому, а, значит, в случае нападения он быстро услышит их молитвы и защитит вас.

– Брось, Одборг, – махнул рукой Адельядо. – Пока твои клирики будут молиться, всех во дворце вырежут и защищать станет некого. И усиливать дворцовую охрану гномами нет смысла – заговорщики просто подождут и нападут после того, как подземельцы вернутся домой.

Архиепископ и прокуратор посмотрели на первого мага так, что будь он пучком соломы – вспыхнул бы в мгновение ока. Адельядо, однако, ничуть не обеспокоился. Король вздохнул и обратился к вампиру:

– Господин Орхам, вы со своими людьми… то есть, с вашим отрядом, непреднамеренно оказались в самой гуще заговора.

– Я всё понимаю, Ваше Величество. Клан Григот ждёт помощи от Ситгара, но сначала мы должны делом доказать преданность. Мы подчинимся любому вашему решению. Если вы сочтёте, что воины клана сейчас не нужны вам, мы уедем обратно и вернёмся в другое время, когда на нас не будет падать подозрение в измене.

– Думаю, вам нет смысла уезжать – ни из Ситгара, ни даже из дворца, – король пронзительно посмотрел на Орхама. – Единственное, о чём я прошу – сообщить, если вам поступит предложение от… кого-нибудь.

– Разумеется, Ваше Величество. Кстати, ваш суперинтендант уже подкатывался ко мне с предложением оказать кое-какие услуги неким высокородным дворянам.

– Истальф? – удивился король. – Он-то каким боком замешан? Крюэль?

Прокуратор выглядел не менее удивлённым и только развёл руками.

– Адельядо? Одборг?

Первый маг и архиепископ молча покачали головами.

– Отлично! – саркастически хмыкнул король. – Человек, ведающий всеми финансами Ситгара, работает на какой-то из кланов, а прокуратор, маги и церковь ничего об этом не знают. Гроссмейстер, и вы укоряли Крюэля в незнании. Господин прокуратор, где были ваши пташки, что чирикают вам на ухо самые потаённые секреты Тирогиса? Архиепископ, я думал, что от вас у святых отцов при кланах Высокорожденных нет тайн.

Три самых могущественных после короля человека в Ситгаре виновато склонили головы.

– Орхам, я желаю, чтобы вы вошли в контакт с Истальфом, – сказал Юловар. – Пусть он выведет вас на заказчиков, а там решим, как поступать дальше.

Орхам поклонился.

– А пока действуйте, как договаривались: натаскивайте гвардейцев и ходите в ночные патрули. И не забудьте, что архиепископ ждёт вас с товарищами в церкви святого Духа. Народ должен видеть, что вы не кровавые монстры. Архиепископ, не забудьте передать господину Орхаму даты посещений церкви и позаботьтесь, чтобы в это время туда пришло как можно больше горожан.

Архиепископ Одборгский поклонился.

– Прокуратор, я хочу, чтобы с Истальфа не спускали глаз ни днём, ни ночью. Вы должны знать о нём всё, вплоть до того, сколько и какого вина он выпил на ужин. Разумеется, это не отменяет ваших остальных обязанностей по сохранению порядка в королевстве.

Крюэль поклонился.

– Вы свободны, господа. А вы, гроссмейстер, останьтесь, я хочу поговорить с вами о таинственном маге, который работает с хиваши.

Когда архиепископ, прокуратор и вампир вышли, король коротко предложил продолжить беседу:

– Ну?

– В кои-то веки прокуратор раздобыл часть сведений, которые должны были бы составлять страшную тайну, – усмехнулся гроссмейстер. – Интересно, откуда он узнал о маге? Неужели его люди настолько втёрлись в доверие к хиваши?

– Адельядо, я же вижу, что тебе что-то известно об этом таинственном человеке.

– Ваше Величество, этот таинственный маг не столь уж неизвестен, как вам могло показаться. На самом деле, с посланницей Ковена общался я.

Объяви гроссмейстер, что он собирается провести остаток жизни в облике мухожука, и тогда король не удивился бы больше. Юловар уставился на мага, как на умалишённого.

– Как?

– Ну да. Я, – пожал плечами Адельядо. – Мне удалось войти в контакт с одной девицей – тайной посланницей Ковена. Как вы знаете, Ваше Величество, жрицы Ковена предпочитают иметь дела только с женщинами – к мужчинам они относятся лишь как к средству воспроизведения.

– Знаю, конечно.

– Я убедил хивашскую шпионку в своей тайной и давней ненависти к королю, – усмехнулся в бороду гроссмейстер. – Сказал, что хочу стать единственным властителем в Ситгаре, уничтожить институт церкви, разогнать монахов Единого, физически устранить всех высших магов, могущих составить мне конкуренцию. В общем, программа большая, хивашка разве что в ладоши не хлопала. Обещала полную поддержку и помощь со стороны не только жриц, но и местной знати.

– Занятно, – нахмурился король. – Но… зачем?

– А как ещё узнать о самом опасном заговоре последних лет? – Адельядо посмотрел на короля, как учитель на не выучившего урок ученика. – Пташки прокуратора ничего об этой девке не знают. Она уже свила в Тирогисе целый клубок из заговоров и интриг, а Крюэль только-только нащупал тонкую ниточку, которая в любой момент может оборваться.

– Перестань, – поморщился Юловар. – Крюэль исправно делает своё дело.

– Я только к тому, что он мог бы делать его лучше. Тогда мне не пришлось бы самому лезть во всё это.

– Ну, хорошо, – вздохнул король. – Ты – раскрыл заговор, а Крюэль тебе в подмётки не годится. Кто из предводителей кланов замешан на сей раз?

– Самое удивительное, что никто, – покачал головой гроссмейстер. – Нет, наверняка кланы примут участие, но, я думаю, в роли отвлекающего маневра. Хивашка обмолвилась, что Ковен хотел устранить короля при помощи подосланного убийцы. Теперь она решила воспользоваться моей помощью. Но неизвестный убийца, которого хиваши планировали подослать к вам, никуда ведь не делся.

– Скажи, Адельядо, а почему ты не приказал арестовать эту шпионку, – король пристально посмотрел на гроссмейстера. – Или сам мог бы это сделать, не привлекая людей Крюэля.

– Это просто оборвало бы нить к убийце, Ваше Величество. Во время наших недолгих свиданий я успел изучить ауру хивашки и выяснил ещё одну вещь: на шпионку установлено какое-то непонятное заклятье, которое, без сомнения, убьёт её при малейшей угрозе провала, – Адельядо вздохнул. – Вот почему я пытаюсь выведать у неё всё, что поможет выявить убийцу до того, как он приступит к делу.

– Это настолько опасно?

– Хиваши собирались устроить нападение, когда вы будете вне дворца – например, на охоте. Мне с трудом удалось убедить посланницу Ковена, что этого делать не нужно. Я обещал помочь им в устранении вас прямо во дворце. Мол, король мне доверяет, а во дворце он будет чувствовать себя защищённым – значит, лучшего места для атаки не найти.

Юловар покачал головой. Сколько всего происходит в королевстве, о чём он понятия не имеет.

– У нас есть злокозненные хиваши, есть неизвестный убийца, есть его пособник, – король косо взглянул на мага. – Ни прокуратор с его армией пташек, ни архиепископ с его сетью священников, ничего об этом не знают. Скажи, Адельядо, как я могу быть уверен в том, что ты ведёшь со мной честную игру?

Маг поднялся.

– Юл, я держал тебя на руках, когда ты был ростом с мой локоть. Я учил тебя всему, чему маг может научить человека, магическими наклонностями не обладающего. Когда умер твой отец, а кланы начали грызню, я первый встал на твою сторону. У меня нет детей, и я считаю тебя почти своим сыном. Ответь сам, какую игру я могу вести с тобой?

Король поднялся и обнял мага.

– Прости, старый друг! Кланы только и ждут, чтобы вонзить мне нож в спину, придворные дерутся меж собой за право сесть поближе к королю, но готовы предать меня в любой момент. Прости, что я усомнился в тебе!

Гроссмейстер поклонился.

– Ты правитель, Юл, и когда дело касается судьбы королевства, ты обязан сомневаться в любом, даже самом преданном человеке. Тебе не за что извиняться передо мной. А теперь я пойду – мне нужно подготовиться к очередному свиданию с хивашкой. Судя по всему сегодня мы с ней сможем разработать план нападения на королевский дворец. А пока эти подробности неизвестны, ты подумай вот над чем: почему хиваши вдруг стали так заинтересованы в твоей смерти? Раньше они промышляли в Тирогисе только шпионажем и подкупом. У меня есть кое-какие мысли, но я хочу услышать и твоё мнение.

Когда гроссмейстер ушёл, Юловар уселся в глубокое кресло и погрузился в глубокую задумчивость. И мысли его крутились не вокруг последнего высказывания Адельядо. Король думал о том, что на вопрос "какую игру ты ведёшь", гроссмейстер так и не дал чёткого и ясного ответа.

*****

– Ну что, как у тебя дела?

Таким вопросом встретил Дилля Тео, читавший на кровати какую-то толстенную книгу.

– Хуже, чем ты выглядишь, – буркнул Дилль.

Наивный вампир тут же побежал к зеркалу.

– А что у меня не так? Выгляжу, как обычно.

– И у меня всё как обычно: целый день мучают все, кому не лень, а потом отправляют на ночные отработки.

– Да ладно, было бы из-за чего переживать, – Тео, успокоенный, что с его внешностью всё в порядке, махнул рукой. – Зато на кухне можно подкормиться.

– Это тебя на кухню отправляют, а я в котельной лопатой машу. Кстати, куда в тебя столько лезет? Если бы я столько ел, я бы уже в дверь перестал проходить.

Действительно, Теовульф отсутствием аппетита не страдал – он съедал всё, что полагалось, и каждый раз просил добавки. А во время отработок штрафов съедал ещё два раза по столько. Видимо, вампирский организм требовал больше, чем человеческий.

– Умственная работа требует улучшенного питания, – с важным видом заявил Тео. – Тебе-то, конечно, не понять, ты этим не занимаешься.

Дилль прищурился – кажется, кое-кто нарывается. Ах так…

– Напрасно смеёшься. Гроссмейстер Адельядо только что проэкзаменовал меня и так впечатлился успехами в медитации, что разрешил мастеру Китану подарить мне сверхзаклинание.

– Какое?

– Оно повышает магические и физические силы организма. Я пожаловался гроссмейстеру на усталость после отработок штрафов, вот он и велел Китану мне помочь, – ответил Дилль и с небрежным видом добавил: – Только мастер Китан предупредил, чтобы пользовался я этим заклинанием с осторожностью, потому что у него есть одно побочное действие: оно пробуждает в существах противоположного пола природный магнетизм.

– Как это? – кошачьи глаза вампира загорелись от возбуждения.

– Что тут непонятного? – Дилль показно возмутился. – Попросту говоря, от девок отбоя не будет, потому что это заклинание основано сразу на магии земли и воды. Сам понимаешь, такое убойное сочетание не может не сработать. Я думаю, что некоторые из наших учителей – те, которых красавцами никак не назовёшь, тоже периодически используют что-то подобное. Иначе чем ещё можно объяснить интерес женщин к ним?

Такой более чем прозрачный намёк на Шетерна и Реллу подействовал на Теовульфа, как кнут на лошадь. Вампир отшвырнул книгу и немедленно начал приставать к Диллю, чтобы тот научил его новому заклинанию.

– Не могу, – с сожалением развёл руками Дилль. – Оно у меня в амулете. Но если ты как следует попросишь мастера Китана, он в порядке исключения сделает тебе такое же. Ты-то по медитации в первых рядах. Подойди к нему, скажи, так мол и так, для улучшения успехов в занятиях тебе нужно такое же заклинание, как у адепта Диллитона. Не откажет, думаю.

– А пойду-ка я прямо сейчас схожу, – решился Тео, – пока нас к смотрителю не отправили.

– Сходи, сходи, – разрешил Дилль.

Вампир умчался, хлопнув дверью, а Дилль уселся на кровать и принялся разглядывать свой амулет. За два часа занятий с мастером Иггером он так и не сумел воспроизвести заклинание, снимающее блок. То у него жесты получались расхлябанными, то интонация была не такой. Да и само заклинание звучало, как бред сумасшедшего – кстати, возможно, так оно и было на самом деле.

Дилль поморщился – за неумение он от старика выслушал великое множество едких замечаний о собственной тупости и никчёмности. А то, что он – человек, ещё недавно о магии понятия не имевший, мастер Иггер во внимание не принимал. Мало того, старик утверждал, что с него – носителя драконьей магии, и спрос вдвое больший.

– Я – сверхмаг, хе-хе! – передразнил Дилль Иггера. – С чего он решил, что я вообще сумею обезвредить заклинание, которое создал не кто-нибудь, а сам гроссмейстер? Нет, он точно сумасшедший.

Дилль всмотрелся в красный камень амулета. В глубине его кружили хоровод четыре ярких точки – это четыре бессонных ночи, которые предстояло отработать. Интересно, а не имел ли в виду мастер Иггер эти точки, когда сказал, что гроссмейстер перехитрил сам себя? Возможно, если Дилль научится снимать блок, то заодно сумеет убрать и штрафные талоны. Или Иггер на что-то другое намекал?

В Дилле проснулось любопытство, получившее дополнительный стимул в виде возможности избавления от штрафов. Он закрыл глаза и начал произносить бредовый текст, который за время занятия с Иггером успел выучить наизусть:

– Я – сверхмаг (руки расставлены в стороны ладонями вверх). Нет преграды для могущества (руки вперёд, пальцы растопырены), нет силы, могущей устоять против (большие пальцы рук к ладоням) меня. Жёсткий хребет – основа силы (указательные пальцы сгибаются и касаются кончиками больших пальцев), внутреннее ядро едино и неделимо (а теперь самое трудное – согнуть мизинцы, оставив средний и безымянный пальцы прямыми). Вижу сущность магии, ибо я магия и есть. Шиэр!

"Шиэр" было словом, означающим завершение любого заклинания. Причём, для каждого мага это кодовое слово было своим. Мастер Иггер сказал, что первым делом нужно выявить это слово, и принялся водить руками над головой Дилля. А потом неожиданно и больно треснул его по лбу. Звук, который Дилль издал, при этом пытаясь не перейти на обсценную лексику, и был кодовым словом. А мастер Иггер сказал, что теперь Дилль должен любое мало-мальски сложное заклинание завершать "шиэром", если в заклинании нет своего собственного завершающего слова. Дилль только головой повертел, вспомнив кодовое слово Эрстана – интересно, какую часть тела тому прищемили, из-за чего он и придумал своё "вергеруу"?

Похоже, на этот раз он не запинался и все жесты сделал правильно, потому что "шиэр" вызвало в голове Дилля маленький взрыв. Его слегка тряхнуло, и Дилль словно воспарил. Комната исчезла, растаяли каменные стены, пропало ощущение своего тела. Зато перед Диллем зажёгся огонёк амулета, внутри которого виднелись светящиеся линии, лабиринтом уходившие друг за друга. По сравнению с ними запутанные нитки из шерстяного клубка, который котёнок гонял по полу, показались бы идеально прямыми.

Что каждая линия означает, Дилль понятия не имел – скорее всего, линия – это заклинание. Четыре красных маленьких точки – похоже, штрафные заклинания. Кроме них имелась бордово-красная спираль, коричневый шар, хаотичные синие росчерки, зеленоватые плоские круги… и всё это переливалось, проникало друг в друга и перемешивалось. Дилль попробовал потянуться к красным точкам, но достать до них не смог – мешала сетка салатового цвета, окутывающая амулет. Наверное, это блок, и, если его убрать, то он сможет удалить штрафные заклинания. А, заодно, и запрет использовать магическую энергию. Кстати, а чем тогда он пользуется сейчас?

Дилль попытался найти начало сетки, но быстро убедился, что ни начала, ни конца не видно. Сплошной шар. Тогда Дилль попробовал порвать сетку, но его бесплотные пальцы не сумели не то что разрушить, но даже хотя бы слегка изменить форму защитного заклинания. Перепробовав все способы, какие только пришли ему в голову, Дилль был вынужден признать своё поражение и снова мысленно произнёс ключевое "шиэр".

Он вернулся в реальность. Вокруг опять была комната, над головой нависал каменный потолок, а перед ним стоял разозлённый вампир.

– Ты обманул меня! – Тео ткнул пальцем в Дилля. – Из-за тебя я впустую сбегал на другой конец Академии, а мог бы спокойно читать книгу.

– Сам виноват, – ничуть не устыдился Дилль. – Тео, нельзя быть таким легковерным.

Тео задохнулся от возмущения.

– Это я ещё и виноват?

– Ну, а кто же? Разве это я захотел получить заклинание, которое влюбит в меня Реллу? А ты не подумал, что это будет не совсем правильно по отношению к ней? Или у вампиров так принято?

– Нет, конечно. У нас вообще мало женщин, и относятся к ним очень уважительно, – Тео опустил голову. – Вообще-то, попытайся я сделать подобное дома, меня просто лишили бы имени. Лучше сразу умереть, чем стать безымянным.

Дилль шмыгнул носом – своей дурацкой шуткой он заставил друга нарушить какой-то вампирский закон.

– Тео, извини! Действительно, я виноват.

– Ладно, я ж ничего не успел натворить, – вампир вздохнул. – Просто, понимаешь, Релла…

– Понимаю. Тео, по-моему в этом вопросе магия тебе не поможет. Нет, ты, конечно, можешь состряпать какое-нибудь привораживающее заклинание, но будешь ли ты счастлив? Ты должен сам разобраться со своей женщиной, не прибегая к помощи колдунов и знахарок.

– Если бы со своей…

– Сразу ничего не бывает, – авторитетно заявил Дилль. – Ей нужно время, чтобы привыкнуть к твоим клыкам.

– Думаешь, в них дело? – встрепенулся вампир.

Дилля подмывало сказать, что клыки наверняка мешают целоваться, но он вовремя заткнулся – чего доброго, легковерный вампир побежит спиливать свои зубы. А что это будет за вампир без клыков? Надо бы перевести разговор на другую – менее травмоопасную тему.

– Я думаю, что ты Релле нравишься – иначе эта красотка на тебя бы и не поглядела. Скажи лучше, что за книгу читаешь?

– Чего? – Дилль настолько "мастерски" перевёл разговор на другую тему, что Тео не сразу понял, о чём его спрашивают. – А, книга… Это трактат мастера Грошша "О воздушных элементалях". Тебе не пригодится – ты же с другой стихией работать должен. Кстати, о других стихиях: Релла ведь на водном факультете. Как думаешь, она применяет водные чары на себя? Уж очень она красивая.

– Тьфу! – Дилль сделал вид, что в рот ему что-то попало. – Слушай, нам не пора идти? На ужин опоздаем.

Тео посмотрел на песочные часы – в верхней колбе песка было примерно на треть.

– Время ещё есть. Так что ты думаешь о Релле?

– На меня наложили блокирующее заклинание, у меня штрафов накопилось больше, чем блох у собаки на хвосте, а ведь ещё и самостоятельные задания нужно когда-то делать! Тео, веришь, мне сейчас не до твоей Реллы! – не выдержал Дилль.

Похоже, на этот раз Дилль перевёл разговор на другую тему удачно – вампир с отвисшей челюстью изумлённо посмотрел на друга, затем усмехнулся.

– Вот оно что. А я-то не мог понять, почему мастер Китан так смеялся, когда я его попросил сделать мне такое же заклинание, как у тебя.

Дилль широко улыбнулся, представив, как Тео просит учителя установить ему блокирующее заклинание, и какая физиономия была у мастера. Жаль он этого не видел.

– Ладно, пойдём на ужин, – хмыкнул Тео. – А потом к смотрителю.

– Лучше бы наоборот – может, он сразу определит нас на кухню, тогда никуда идти не нужно будет, – проворчал Дилль.

День сегодня для Дилля явно не задался. В довесок ко всем предыдущим неприятностям на подходе к столовому залу они встретили Мейса и Галла. Мейс был адептом второй ступени на водном факультете, числился одним из лучших учеников Академии, и ему пророчили роль будущего светила магии личин и врачевания. А заодно он был младшим отпрыском главы клана Вепря. И хотя в Академии происхождение и титулы не играли никакой роли, Мейс по любому поводу напоминал всем и каждому о том, что принадлежит к одному из самых могущественных кланов Ситгара. Галл – подпевала Мейса, был попроще как родом, так и в успехах на магическом поприще. Мейс – атлетичный блондин с правильными чертами лица, и Галл, напоминающий взлохмаченную крысу, составляли неразлучную пару, которая с недавних пор считала самым лучшим развлечением доставать Дилля и Тео. Одного за то, что он вампир, другого – за громкую славу драконоборца.

– Смотрите, кто пожаловал! – широко улыбнулся Мейс, загораживая проход. – Недочеловек и выскочка.

Кошачьи глаза Тео нехорошо прищурились, и вампир шагнул вперёд, явно намереваясь вступить с Мейсом в драку. Дилль схватил его под локоть и дёрнул обратно.

– Привет, Мейс! – как ни в чём ни бывало ответил он. – Вот не думал, что ты такой самокритичный.

– Что ты несёшь? – нахмурился красавчик, подозревая за елейным тоном Дилля какой-то подвох.

– То, что твой дружок недочеловек – это всем известно. А признание, что ты выскочка – это меня потрясло по-настоящему. Не ожидал.

Теперь уже глаза Мейса сверкнули льдом.

– Как ты смеешь в таком тоне разговаривать с потомком клана Вепря, мерзавец?!! – взвизгнул Галл.

– Фу, Галл, отступи на шаг – ты так брызжешь слюной, что до нас долетает, – Дилль демонстративно стряхнул с мантии воображаемые капли. – Сразу видно, что ты с водного факультета.

– Я знаю ещё одну особу с водного факультета. Она каждый вечер мне жалуется, что терпеть не может некоторых недочеловеков, которые пристают к ней, – Мейс гадко улыбнулся. – Я утешаю Реллу, как могу. Слышь, вампир, если хочешь, я проведу над тобой операцию по укорачиванию клыков – может, хоть тогда женщины на тебя посмотрят без отвращения.

Диллю стоило большого труда удержать Теовульфа. Он потащил вампира в столовый зал мимо ухмыляющихся водников.

– Идите, идите, вас уже заждалась грязная посуда и нечищеные овощи, – напутствовал их Мейс.

В столовом зале было немноголюдно. Несколько архимагов и мастеров сидели в центре за длинным столом для преподавательского состава и что-то оживлённо обсуждали. Оранжевые мантии адептов словно гроздья рябины скучковались в углу. Дилль и Тео наполнили тарелки овощами и странным белым мясом, происхождение которого для них до сих пор оставалось загадкой, и уселись подальше от всех.

– Что ты как маленький? – поддевая на вилку варёную морковь, спросил Дилль. – Этот Мейс специально достаёт тебя, а ты ведёшься, как телёнок.

– Он – урод! – с чувством сказал Тео, вонзая вилку в мясо.

– Как раз наоборот. Мейс весьма смазлив и знает это. Ты же видел, как он улыбается поварихам – они прямо-таки млеют. А насчёт Реллы он просто нагло врал – станет она плакаться этому высокомерному болвану.

– Я его убью! – Тео свирепо порвал кусок мяса на мелкие кусочки.

– Убить не убьёшь, а за такое тебя вышвырнут из Академии, – заметил Дилль. – Мейс будет рад, я думаю. Помнишь, что говорил гроссмейстер Адельядо?

Гроссмейстер в первый же день сказал, что в Академии любые дуэли запрещены. Как физические, так и магические. Только в особых случаях разрешалось выяснить отношения и только под надзором квалифицированных магов-врачевателей. Но для получения разрешения на поединок требовалось решение Совета мастеров Академии в полном составе, а высшие мастера бывают слишком заняты своими высшими делами, чтобы тратить время на пустые разбирательства. Опять же, во всех общественных помещениях Академии стояли специальные ограничители магии, не позволяющие создавать мощные заклинания. Для тех же, кто решит пренебречь правилами и устроить магическую дуэль в одном из тренировочных залов, существовали наказания разной степени тяжести: от штрафов на работы до смертной казни. В общем, официальных магических дуэлей в Академии не было уже больше века. Другое дело, дуэль где-нибудь вне её стен…

– Тогда я подкараулю его в городе и выпущу ему кишки! – мелкие кусочки мяса постепенно превращались в пыль на тарелке вампира – так яростно он их кромсал.

– Но тебя всё равно вышибут. А клан Вепря начнёт за тобой охоту. Нет, Тео, надо придумать что-нибудь другое.

– Что? – Тео с изумлением посмотрел на плоды своей деятельности в тарелке. – Пойду, ещё возьму – мясо какое-то странное сегодня. Вроде как и не мясо, а рыба.

– Ешь, что дали, не то вообще без ужина останешься. Нам ещё к смотрителю Криану нужно успеть, а он опозданий терпеть не может.

– Это потому что он полжизни прослужил в армии полковым магом, – с набитым ртом промычал Тео. – Мне мастер Китан сказал. Говорит, Криан дисциплину любит, как никто в Академии.

– Что ж ты раньше про армию молчал? – возмутился Дилль. – Теперь-то я знаю, где искать слабинку Криана. Может, он сделает мне какую-нибудь скидку.

– Давай, давай – он любит, когда всё по-военному чётко. И, главное, громко.

Они прикончили ужин и поспешили в комнату смотрителя Академии. Дорогу туда Дилль уже знал лучше, чем в спальню – подняться на два этажа, свернуть направо и идти до конца коридора. Там за добротной дубовой дверью восседал смотритель Криан – хозяин половых тряпок, владетель веников, надзиратель за чистотой и гроза нарушителей порядка.

– Разрешите? – Дилль распахнул дверь, вошёл в кабинет и стукнул себя кулаком в грудь. – Господин смотритель, адепт Диллитон и адепт Теовульф для отработки наказания прибыли.

– О, похвально, – Криан оторвался от бумаг на столе. – Вижу, ты уже освоился.

– Так точно, господин смотритель! – гаркнул Дилль.

– Будешь так орать – удвою штрафы, – поднял бровь Криан.

– Я думал, мы как в армии… – растеряно пробормотал Дилль.

– Терпеть не могу армейские замашки, – поморщился смотритель. – Так, поглядим, что у нас на сегодня.

Он углубился в изучение какой-то таблицы. Тео беззвучно давился хохотом, а Дилль показал ему кулак и поклялся страшно отомстить за такую подставу.

– Та-ак, адепт Теовульф пойдёт на кухню, – Криан чиркнул в таблице. – Поварихи говорят, что никто из адептов не умеет так быстро чистить овощи. А не будь адепт Теовульф ещё таким прожорливым, ему бы вообще цены не было.

Тео подмигнул Диллю – мол, я же говорил.

– Котельная сегодня уже занята, – палец смотрителя пополз вниз. – Поэтому, адепт Диллитон, отправлю-ка я тебя в сборник.

– Куда? – Дилль насторожился – ни про какой сборник он ещё не слышал.

– Сборник отходов магических заклинаний, – пояснил смотритель. – Он, конечно, называется так, однако туда не только магические отходы стекают, но и обычные фекалии.

– Фекалии? Это… – Дилль такого слова не знал, но чувствовал, что ничего приятного оно не означает.

– Это научное название дерьма, – дружелюбно пояснил смотритель. – В Академии, знаешь ли, не всё уходит в дыру Эувериуса. Часть идёт в городскую канализацию через сборник. Находится сборник на самом низшем этаже, поэтому дорогу я тебе на первый раз сам покажу.

Ну вот оно и случилось – теперь Дилль узнает, где хуже, чем в котельной.

*****

Спускаясь по изогнутым лестницам вслед за смотрителем, Дилль запоминал дорогу – наверняка ему придётся сюда ходить не один раз.

– Мастер Криан, у меня допуска на нижние этажи нет, – вспомнил вдруг он и порадовался небольшой отсрочке. – Придётся возвращаться.

– Гроссмейстер Адельядо уже записал в твой амулет допуск, – не оборачиваясь, сказал смотритель. – В сборник разрешено ходить только тем, кто прошёл определённый этап обучения.

– Интересно, и какой же этап я прошёл? – озадачился Дилль. – Что-то я за собой никаких особых успехов не заметил.

– Не знаю. Но блокирующее заклинание я вижу второй раз в жизни, а это уже показатель.

– А первый раз когда вы увидели? – полюбопытствовал Дилль.

– Когда мага наказывают запретом использовать магию. Пренеприятнейшая штука! Магия – она же как член организма. Представь себе, что руки у тебя есть, но пользоваться ими ты не можешь.

Дилль немедленно вспомнил, как он оказался в подобном положении после того, как вытащил из пасти Тринн шаманский посох. Да, ощущение не из приятных.

– Подождите, получается, гроссмейстер меня тоже наказал?

– Нет, в твоём случае есть ключевое заклинание, позволяющее на время снять блок. Да ты не переживай – всё равно там, в сборнике, магия тебе не пригодится. Скажем так: она не запрещена, но нежелательна от слова "совсем", если ты дорожишь своей жизнью. Так, мы пришли. Приложи свой амулет к считывающему кристаллу.

Дилль послушно поднёс амулет к прозрачному кристаллу, вмурованному в стену. Послышалось мелодичное "дзынь", и камни разъехались в стороны, открывая проход.

В нос Диллю тут же ударила волна запахов. Самым узнаваемым был, конечно, "аромат" фекалий – теперь-то он запомнил это слово. А ещё воздух был насыщен тёплым затхлым паром с примесью незнакомого пряного аромата. Странное сочетание. И место странное.

Глазам Дилля предстал огромный зал с высоким потолком. Стены зала состояли из каменных плит – в некоторые из них были вмонтированы магические светильники, но в большинстве своём пространство освещали обычные масляные лампы. Несколько ходов тёмными провалами зияли в дальнем конце зала – лёгкий сквозняк именно оттуда и приносил странные запахи. Вдоль стен стояли огромные чаны с крышками, а посередине зала находились несколько столов с лавками. Столы и лавки напоминали обычный обеденный зал в каком-нибудь трактире, хотя, конечно, ни в каком трактире не увидишь на столах вместо кувшинов с пивом груды оружия и горы сетей.

– Эй, Согвин! – крикнул смотритель Криан. – Принимай пополнение!

Дилль с недоумением размышлял, для чего здесь столько разнообразного колюще-режущего оружия, а потому не заметил людей, стоящих около одного из коридоров. Они глянули на вошедших, но не сдвинулись с места, продолжая вслушиваться во что-то. Смотритель подошёл к ним, прислушался и спросил:

– Нерест?

– Похоже, – прогудел рыжебородый здоровяк. – Вовремя ты нам помощь привёл. Сам не пойдёшь?

– Если много будет – помогу, – ответил смотритель.

– Конечно, много, – усмехнулся в бороду Согвин. – Последний нерест был в позапрошлом месяце.

– Тогда я с вами, – сказал Криан и повернулся к Диллю. – Ну, адепт, принимай боевое крещение прямо сейчас. В том шкафу подбери себе робу по размеру и переодевайся побыстрее – слиззы ждать не будут.

Дилль послушно облачился в кожаную робу и высокие сапоги, размышляя, кто такие слиззы. Смотритель Криан тоже успел переодеться, и теперь все четверо выглядели одинаково.

– Надень перчатки и завяжи капюшон, – скомандовал Диллю Согвин. – Чем меньше на тебя попадёт слизи со слизза, тем здоровее останешься. Запомни: от меня не отставать! Если вдруг заблудишься, вот формула для возвращения сюда: от любого перекрёстка два поворота налево, один пропускаешь, один направо. Если не собьёшься, то в итоге когда-нибудь выйдешь в этот зал. Всё понял?

– Всё, – пожал плечами Дилль. – Кроме одного: что тут вообще происходит?

– Потом объясню. Новенький, ты в темноте видишь? Почему очки не надел?

Дилль только сейчас заметил, что все надели огромные на пол-лица очки. Сбегав к ближайшему столу, он разжился такими же и, едва надев, восхищённо охнул – темнота в коридорах сменилась яркой зеленью. Видимо, на очки было наложено заклинание ночного зрения. Интересно, а вампиры тоже так в темноте видят? Надо у Тео спросить.

– Всё, выходим. Сети брать не будем – только время терять. Новенький, ты идёшь последним – будешь таскать слиззов сюда в зал и складывать их в чаны.

Первым в коридор ушёл Согвин, за ним смотритель Криан, третьим был незнакомый Диллю молчаливый худощавый мужчина. Замыкал шествие сам Дилль. Едва он переступил порог коридора, как запах фекалий (какое утончённое слово он теперь знает) увеличился многократно. Дилль поморщился, но вскоре притерпелся и перестал обращать на это внимание.

Темп, заданный Согвином, был быстрым и скорее походил на бег. Пытаясь запомнить дорогу, Дилль споткнулся о выпавший из стены камень и едва не полетел носом в канавку, которая шла прямо посередине коридора. По канавке текла маслянистая тёмная жидкость, своим внешним видом никакого желания познакомиться с ней поближе не вызывавшая.

– Постарайся не наступать в ОМЗ, – на ходу бросил Согвин, услышавший за спиной шум падения, – если не хочешь превратиться в мухожука.

– Что такое ОМЗ? – прокричал Дилль.

– Отходы магических заклинаний. Вот они, текут вперемешку с дерьмом.

Теперь Дилль старался идти так, чтобы не наступать в канавку с неприятной жидкостью. Еле слышный поначалу шум, походивший на шум падавшей воды, с каждым шагом усиливался, и вскоре Дилль уже различал отдельные всплески, словно где-то впереди резвились здоровенные рыбины. Миновав очередное разветвление коридора, он увидел источник шума и плеска.

По каменному полу ползли белёсые монстры. Они напоминали обычных слизняков, только раз в сто увеличенных. Или в двести. В общем, это были здоровенные бесформенные туши, высотой доходившие Диллю до колен. Они с чавкающими звуками ползли по коридору, оставляя за собой блестящие дорожки. Иногда какой-нибудь монстр останавливался, и тогда остальные переползали через него и с хлюпающими звуками падали на пол – вот откуда раздавались всплески.

– Хороший урожай! – прокричал смотритель. – Их здесь не меньше сотни.

– Начинайте таскать, я покараулю! – проорал в ответ здоровяк и выхватил два коротких меча. Или два длинных кинжала – Дилль толком не успел разобрать. Интересно, от кого он собрался обороняться, ведь слизняки выглядели хоть и неприятно, но совсем не угрожающе?

Смотритель Криан схватил в охапку ближайшего слизза и потащил его в ту сторону, где должен был находиться зал с чанами. Дилль последовал его примеру. Белёсый слизняк оказался мягким и вовсе не таким тяжёлым, как могло показаться. Дилль словно нёс скомканную перину – правда, перину шевелившуюся и норовившую выскользнуть из рук. Пока он добрался до зала, слизз едва несколько раз не вывернулся.

– Бросай его в чан и бегом за следующей порцией, – скомандовал смотритель и скрылся в коридоре.

Дилль забросил мягкую тушу в чан и побежал за смотрителем. За то время, пока они ходили в зал, слиззы успели уползти на приличное расстояние, но их путь прослеживался по слою слизи на полу. Дилль отнёс вторую добычу, потом третью… после этого он уже не считал добытых слиззов. С каждым разом расстояние до зала увеличивалось, путь становился всё более запутанным, и в один прекрасный момент Дилль, отставший от Криана, едва не заблудился, перепутав повороты. К счастью, мимо проходил тот самый угрюмый мужчина, что с момента появления Дилля не проронил ни слова. Дилль пристроился за ним и благополучно добрался до зала с чанами.

Охота или сбор урожая – что именно они делают, Дилль пока не смог понять, продолжалась довольно долго. Наконец здоровяк Согвин, всё ещё державший в руках оружие, дал команду "стоп".

– Всё, хватит, дальше не пойдём, – пробасил он. – Сборник слишком близко.

– Что такое сборник? – тут же поинтересовался Дилль.

– Это место, куда стекают ОМЗ а, заодно, и всё остальное дерьмо из Академии, – охотно пояснил Согвин. – На будущее, адепт, постарайся держаться от него подальше. Мягко говоря, там небезопасно.

Вернувшись в зал, все принялись сдирать с себя кожаные робы. Дилль последовал примеру старших товарищей.

– Ну, а теперь, когда спешить некуда, давай знакомиться, – здоровяк плюхнулся на скамью и приложился к фляжке в металлической оплётке. – Меня зовут Согвин, как ты уже мог заметить. Я – старший сборщик. А некоторые – особо остроумные, – тут он покосился на смотрителя Криана, – называют меня главнюком.

Дилль фыркнул, а смотритель принял невинный вид. Согвин побуравил Криана взглядом и продолжил:

– Это – Ильминг. В прошлом – мастер, ныне – адепт третьей ступени. Помогает мне ловить слиззов. Вот, собственно, и весь наш отряд. Ну ещё иногда – очень редко, к нам в помощь отправляют штрафников вроде тебя. Так что, добро пожаловать в нашу тесную семью – чувствую, теперь Криан будет присылать тебя к нам, а не куда-нибудь ещё.

Дилль удивлённо посмотрел на Ильминга – щуплого и довольно возрастного мужчину. Надо же, в прошлом мастер, а теперь адепт всего лишь третьей ступени. Это как понимать?

– Наш небольшой отряд занимается поиском и заготовкой слиззов, – продолжал Согвин. – Сегодня был богатый улов – у них нерест. Такое бывает нечасто – раз примерно в пару месяцев. Остальное время нам приходится шастать по коридорам сборника в поисках слиззов.

– Да, я всё хотел спросить про эти коридоры и повороты…

– Коридоры и повороты – это одна большая сеть под Академией. В центре её – сборник, куда стекают ОМЗ. Туда лучше не соваться, потому что магические отходы могут сделать с человеком что угодно. Растворить, сжечь, превратить в жабоящера или в кусок слизи. В общем, ничего хорошего там нет.

– Ясно, – протянул Дилль. – Значит, это от них такой ужасный запах?

– Не только. В сборник стекаются и всякие другие отходы из Академии, которые тоже не благоухают, – подмигнул Согвин. – Но вообще-то запах идёт из городской канализации – коридоры сборника соединены с ней. Вот куда тебе точно соваться не нужно, если жизнь дорога. Там обитают муары. И вторая наша задача – уничтожать эту заразу, если она вдруг появляется в коридорах сборника. Но эту страшилку я тебе расскажу в следующий раз. Пока что ты будешь заниматься поиском слиззов поблизости от главного зала. Кстати, обычная наша дневная добыча – это один-два слизза. Так что после сегодняшнего улова пару дней можно не напрягаться.

– Я извиняюсь, но зачем ловить этих слиззов? – решился задать вопрос Дилль.

– Как это зачем? – удивился Согвин. – А чем тогда маги в Академии питаться будут?

– Ты хочешь сказать, что я ел этих… это… – Дилль вспомнил куски белого мяса, которые с таким аппетитом уплетал не далее, как пару часов назад и содрогнулся. – А я-то думал, нас то индейками, то рыбой кормят. Бэ-э-э!

Смотритель Криан, Согвин и даже угрюмый Ильминг рассмеялись, глядя на ошарашенную физиономию Дилля.

– А что, разве было невкусно? – утирая выступившие слёзы, спросил Криан.

Дилль поморщился, но был вынужден признать, что мясо слиззов на вкус было приятным. В общем-то, чего он так запривиредничал? Ну слиззы и слиззы, подумаешь!

– Это ты ещё не пробовал маринованную слиззятину, – продолжал доставать новичка смотритель Криан. – Сог, у тебя ничего не осталось с прошлой гулянки? Дай человеку попробовать.

– Не откажусь, – Дилль уже справился с собой. – Надеюсь, в маринованном виде это мясо не расползается, а то наши повара его делают слишком мягким. Я думал, что индейки у них сначала разлагаются, а только потом их готовят.

Криан и Согвин переглянулись.

– Нет, ну так уже неинтересно, – хмыкнул Согвин. – Дай ему, он ведь и в самом деле сожрёт.

– Чтоб ты знал, – смотритель Криан посмотрел на Дилля, – мясо слиззов ядовито. И только после специальной готовки его можно есть. Никакой маринад яд не отбивает.

– Шутники, – проворчал Дилль.

– Не тушуйся, новичок, – пробасил Согвин. – Освоишься. Кстати, тебя как звать-то?

– Адепт Диллитон.

– Тот самый, который победил Неонинского дракона? – Согвин почему-то нахмурился и бросил странный взгляд на смотрителя Криана.

– Да, – коротко ответил Дилль.

– Поня-ятно, – протянул Согвин. – Криан, можно тебя на пару слов?

Они отошли в дальний угол, где принялись что-то горячо обсуждать и активно жестикулировать. А Дилль поймал колючий и неприязненный взгляд Ильминга. Он удивлённо приподнял бровь и спросил:

– Что-то не так? Или ты просто не веришь, что я одолел Великого дракона?

– Верю, – медленно сказал Ильминг. – Я был мастером-магом в Неонине. Когда дракон пришёл к городу, я вместе со своей командой был спешно отозван в Тирогис. А после твоего рассказа о причине нашествия дракона, меня навечно разжаловали в адепты третьей ступени с запретом пользоваться магической энергией.

Вот тут Дилль и понял, когда смотритель Криан увидел первое блокирующее заклинание.

*****

Орхам прошёлся перед строем вампиров.

– Ещё раз напоминаю: мы здесь с важнейшей миссией, которую возложили на нас старейшины Клана. От нас будет зависеть, окажет ли король Ситгара помощь Клану, и как скоро он это сделает. Мы – представители клана в Ситгаре, его лицо, если хотите. Поэтому повторяю в последний раз: никаких убийств, никаких увечий, никаких драк. Коэри, тебя это касается в первую очередь.

Старший помощник Орхама коротко поклонился.

– Ослушники будут наказаны вплоть до первой степени. Илонна, не смотри на меня – я предупреждал, что в этом походе понадобятся не только отличное знание ситгарского языка, но и выдержка.

Юная вампирша Илонна – ей всего-то исполнилось что-то около двадцати, продолжала умоляюще смотреть на Орхама.

– Но, мастер, неужели совсем-совсем нельзя подраться? Даже если кто-нибудь начнёт ко мне приставать?

– Постарайся не попадать в такие ситуации, – сухо ответил Орхам. – Сегодня мы приступаем к несению службы во дворце. Вы должны подчиняться только приказам короля, меня или капитана Рибрина. Больше никто не имеет права командовать особым взводом нечисти – так нас уже успели назвать. На оскорбления не реагировать, на провокации не поддаваться, нарушителей порядка задерживать без внимания на его должность или принадлежность к кланам Высокорожденных. Всё ясно?

Десять вампиров одновременно стукнули себя правыми кулаками в грудь. Орхам не смог взять всех желающих, чтобы не оставлять патрули без воинов, но отобрал лучших из своих учеников.

– Капитан Рибрин попросил показать ему ваше искусство. Пока время ночной стражи не наступило, мы можем провести показательный урок.

В просторном манеже их уже ждал капитан Рибрин с десятком гвардейцев. Орхам сделал знак вампирам остаться, а сам приблизился к командиру дворцовой гвардии.

– Господин капитан! – поклонился он.

– Мастер клинка! – Рибрин вернул поклон. – Вы готовы показать искусство ваших воинов?

– Да. К сожалению, я не смогу присутствовать – господин суперинтендант назначил мне встречу. Но мой помощник окажет вам любое содействие. Коэри!

Вампир подошёл и ледяным изваянием застыл около Орхама.

– Старший полумастер клинка Коэри.

Брови Рибрина удивлённо поднялись.

– Какое странное наименование должности.

– Оно означает, что Коэри находится в одном шаге от звания мастера, – пояснил Орхам. – У нас так принято.

– Мне безразлично, что у вас было принято, – грубо сказал Рибрин. – Теперь вы приписаны к дворцовой гвардии, значит, отныне ваш помощник будет десятником. Вы же, господин Орхам, будете занимать должность командира сотни, хотя под началом у вас будут только ваши… воины. Будь моя воля, я бы и вас десятником назначил.

На бледном лице Коэри заиграл лёгкий румянец гнева, Орхам же остался невозмутим.

– Как пожелаете. С вашего разрешения я удаляюсь. А перед первым патрулированием я бы хотел ещё раз переговорить с вами.

– Хорошо, – коротко согласился капитан Рибрин и повернулся к Коэри. – Десятник, прикажите своим людям взять тренировочное оружие. Разобьёмся на пары и начнём.

Орхам вздохнул – как бы вспыльчивый Коэри не наломал дров. Если бы не эта его несдержанность, Коэри уже был бы мастером клинка. Войдя в раж, он ведь и тренировочным мечом может покалечить напарника – такое прежде случалось. Орхам понадеялся, что разум и ответственность за судьбу клана Григот всё-таки возобладают над несдержанностью, и Коэри сумеет удержать себя в рамках тренировочного поединка.

После первых же секунд боя половина гвардейцев оказалась обезоруженной, в том числе и сам капитан Рибрин, явно недооценивший скорость ударов Илонны, попавшей к нему в пару. Поглядев на багровое от негодования лицо Рибрина, Орхам поспешил покинуть манеж и отправился на поиски здания казначейства. Ему, конечно, объяснили дорогу, но, выйдя из королевского дворца, Орхам, видимо, свернул не на ту улицу и заблудился. Проплутав с полчаса, он вернулся к дворцовой площади и решил спросить путь у патрульных, подпиравших стену какого-то трёхэтажного здания.

– Господа, не подскажете ли дорогу к королевскому казначейству?

Солдаты уставились на незнакомца в широкополой шляпе и с платком на лице.

– Чего закутался, родной? – хрипло поинтересовался сержант. – Болеешь что ли? А ты, часом, не прокажённый?

– А, может, он с каторги сбежал? – предположил один из солдат. – Держу пари – у него носа нет .

– Я спросил у вас дорогу к казначейству, – вежливо напомнил о своей просьбе Орхам.

– А я спросил тебя, на месте ли твой шнобель, – сказал сержант, а патрульные рассмеялись. – Ну-ка, снимай эту дурацкую повязку! Если твоя рожа мне не понравится, отправим тебя в приют для прокажённых.

Орхам отстранённо подумал, что если он сейчас снимет дорожный платок, то история у въездных ворот повторится. Всех горожан Тирогиса, конечно, должны были оповестить о том, что королевская власть приняла присягу одного из вампирских кланов, но страх-то никуда не делся. Возможно, потом они привыкнут, но не сейчас. И патрульные ничем от прочих жителей Тирогиса не отличаются.

Орхам вздохнул – судя по грозному виду сержанта, отступать тот не намерен и хочет довести дело до конца. Похоже, придётся немного вразумить его.

– Уважаемый, я в последний раз спрашиваю: как мне добраться до казначейства?

– Ах ты, наглец! – возмутился сержант. – Ты каким тоном разговариваешь с королевским солдатом при исполнении? Ребята, давайте-ка вобьём немного уважения в голову этого дурня.

Однако задумать это было легче, чем исполнить. Не успели патрульные поднять свои алебарды, не успел сержант замахнуться, как Орхам пришёл в движение. Удар – и сержант полетел спиной вперёд. Ещё удар, и солдат рухнул в грязный истоптанный снег, держась за окровавленное лицо. Трое патрульных схватились за алебарды, но Орхам, выхватив меч, в три взмаха превратил их оружие в ручки для мётел.

– Ну? Теперь скажете мне, где казначейство? – продемонстрировав своё подавляющее преимущество, Орхам спрятал меч в ножны.

Солдаты, оставшиеся на ногах, переглянулись, и один из них ткнул пальцем себе за спину.

– Вот же оно. Вход с другой стороны.

Орхам пожал плечами – ну, и кто после этого дурень? Что им стоило ответить сразу?

Он обошёл здание – действительно, там обнаружились широкие двустворчатые двери. На высоком крыльце что-то обсуждали несколько чиновников в фиолетовых мантиях. Из дверей поминутно выбегали посыльные и курьеры – первые бежали по делам на своих двоих, курьеры же направлялись к коновязи у стены казначейства, брали лошадей и мчались отвозить донесения и приказы.

Не успел Орхам ступить на крыльцо, как из дверей появился военный отряд из шести человек: солдаты держали мечи наголо, а в середине двое гражданских несли кованый сундук. Солдаты заорали "С дороги!", и чиновники, стоявшие на крыльце, мигом очистили путь. Орхам тоже отступил, и вооружённая охрана с угрожающим видом протопала мимо него. Казначеи сели в карету с зарешёченными окнами, солдаты повскакивали на лошадей, и кортеж уехал.

Жизнь кипела не только около казначейства – внутри оказалось ещё оживлённее. Просители стояли в очередях, а чиновники носились по коридорам с бумагами. Где в этом бедламе искать суперинтенданта, Орхам понятия не имел, а потому пошёл по пути наименьшего сопротивления. Он схватил пробегавшего мимо служащего и, подтянув его к себе, прорычал:

– Веди меня к Истальфу.

– Но у меня дела, – щуплый мужчина попытался вырваться.

– Дело королевской важности, – снова рыкнул Орхам.

Чиновник столкнулся с взглядом нечеловеческих глаз и обмяк.

– Да, да, конечно, – пролепетал он. – Тут недалеко.

Чиновник не соврал – поднявшись за ним на второй этаж и пройдя до конца коридора, Орхам оказался в приёмной. Секретарь суперинтенданта – молодой мужчина в светлом парике, завитом по последней моде, едва взглянул на вошедшего и снова уткнулся в писанину.

– Меня ждёт Истальф, – прогромыхал вампир, понявший, что вежливостью достичь удастся немногого.

– Господин суперинтендант сейчас занят, – не поднимая головы, бросил секретарь. – Ожидайте.

Перевёрнутая чернильница, оказывается, придаёт живости. Секретарь вскочил, когда лужица чернил запачкала бумагу, на которой он так старательно выводил буквы.

– Да что вы себе…

Обратным взмахом меча Орхам превратил длинное перо в руке секретаря в жалкий огрызок.

– Я сейчас охрану позову, – не сводя глаз с оружия и отступая к стене, сказал секретарь.

– Позови, – согласился Орхам. – Только сначала доложи о моём приходе, или мне придётся зайти без доклада.

Секретарь одним прыжком скрылся за дверьми кабинета, а спустя несколько секунд оттуда послышалась громкая ругань. Секретарь вывалился в приёмную и выдохнул:

– Господин суперинтендант ждёт вас.

Орхам снял дорожный платок и широко улыбнулся. Секретарь, увидев перед собой настоящего вампира, приобрёл красивый синеватый оттенок лица и ещё долго стоял не двигаясь, даже тогда, когда страшный посетитель уже скрылся за дверьми кабинета начальства.

– Господин Орхам, прошу прощения! – суперинтендант с сокрушённой миной поднялся навстречу вошедшему. – Моя вина – я забыл предупредить секретаря о вашем приходе.

Орхам, конечно, ни на секунду не поверил сказанному – скорее всего, главный финансист хотел показать свою власть, заставив военного маяться в приёмной в томительном ожидании. Но немного просчитался.

– Пустое, господин Истальф, – Орхам сдвинул полы длинного плаща и без приглашения уселся в кресло. – Не стоит беспокойства.

– Сейчас я вам зачитаю списки привилегий, которые Его Величество… – Истальф принялся рыться среди бумаг. – Где же они?

– Господин Истальф, давайте со списками позже, – остановил его Орхам. – Королевские привилегии никуда не денутся. Я на досуге подумал над вашим последним предложением и решил, что несколько дополнительных монет моему отряду не помешают.

– О! – суперинтендант улыбнулся. – Просто замечательно. А у меня как раз есть срочное задание, не оплачиваемое из средств казны. Но, сами понимаете, подобное дело не терпит разглашения, потому что здесь замешаны высокопоставленные лица.

Орхам подумал, что заговорщик из этого пухлого финансиста никакой – сейчас он сам всё разболтает, и королевскому прокуратору останется только арестовать его и его высокопоставленных нанимателей по обвинению в заговоре и государственной измене. А потому вампир очень удивился, когда суперинтендант сказал:

– Дело в том, что герцогиню Готано обокрали. Ничего страшного – такое бывает с каждым обеспеченным семейством. Но кроме драгоценностей вор украл также и записку, находившуюся в шкатулке. И герцогиня очень желала бы вернуть эту писульку, пока она не попала на глаза её жениху графу Хельмигердскому.

– А мы-то чем можем помочь? – Орхам пожал плечами. – В моём отряде нет ни сыщиков, ни магов.

– О, искать вора нет нужды, – замахал пухлыми руками Истальф. – Это был обычный обитатель Клятого рынка, хотя и довольно дерзкий. Говорят, он уже погиб во время очередной поножовщины. Ваша задача: добыть записку, а она сейчас находится на самом дне Клятого рынка – у одного из скупщиков краденого по кличке Филяй. Этот негодяй вздумал угрожать герцогине, когда заполучил роковую записку.

– До этой минуты я не знал даже названия этого рынка, не говоря о том, где он находится, – хмыкнул Орхам. – И, тем более, понятия не имею, где живёт этот ваш скупщик.

– Он не мой, – поправил его суперинтендант. – Филяй – один из главарей гильдии воров, и даже при помощи роты королевских гвардейцев его не удастся выкурить со дна Клятого рынка. Здесь нельзя действовать грубой силой – тут нужен тонкий расчёт, ловкость и, конечно, умение убивать. Кроме того, говорят, вампиры хорошо видят в темноте, значит, у вас будет преимущество.

Орхам задумался. Главный финансист предлагал грязное дело. Но в их прошлый разговор он имел в виду явно нечто другое – в этом вампир был уверен. Значит, придётся соглашаться, чтобы войти в доверие к Истальфу – возможно, после этого он выведет Орхама на настоящих заговорщиков.

– Какая оплата?

– Триста золотых за записку и ещё столько же за мёртвого Филяя.

– Когда?

– Времени у вас до приезда графа Хельмигердского – то есть, три дня. Или, вернее, ночи.

– Мне будет нужен провожатый и описание, где искать скупщика.

– О, провожатый вам не нужен. В нижней части Тирогиса вам любой укажет, где находится Клятый рынок. Да вы и сами увидите, когда доберётесь. Филяя искать надо в кабаке "Мёртвая голова" – он его содержит для официального прикрытия. А уж как вы будете выбивать из него записку, не знаю. Вам видней.

– Хорошо, до встречи.

Орхам отправился в королевский дворец, размышляя, стоит ли брать с собой кого-нибудь из товарищей или отправиться в одиночку. Не об убийстве гражданских он думал, когда брал своих воспитанников в Тирогис, но соваться одному в осиное гнездо было верхом неблагоразумия.

*****

– Счисление – это важнейшая часть магии любого направления и принадлежности, – монотонно говорила мастер Мариэлла. – Оно применяется в изготовлении артефактов, в инженерных работах, во врачевании, в перемещении облачных масс и левитации. И даже в самой низменной области – такой, как боевая магия, счисление обязательно.

Дилль – не выспавшийся и периодически клюющий носом, при последних словах учителя встрепенулся. И гроссмейстер, и старик Иггер утверждали, что быть ему боевым магом. А мастер Мариэлла отзывается о боевой магии, мягко говоря, пренебрежительно.

– Мастер, а почему вы называете боевую магию низменной? – поднял руку Дилль.

– Потому что, адепт Диллитон, эта область применения магических талантов самая простейшая. Она практически не требует умственных затрат – вся премудрость, это набрать побольше энергии и швырнуть её куда-нибудь, произведя при этом как можно больше разрушений. В ней отсутствуют точный расчёт и утончённая логика, присущие, например, артефакторике.

Поначалу Дилль недоумевал, почему на счисление приходят адепты всех ступеней и со всех факультетов. Остальные предметы преподавались либо для начинающих, либо для тех, кто специализируется в какой-нибудь конкретной области магии. Хотя, к примеру, гном Ронхель до сих ходил на риторику, но только по причине собственного неумения правильно отобразить заклинание на бумаге, в то время как прочие старшие адепты, сдавшие этот экзамен, уже давно не посещали занятий архимага Сигуса. Кстати, бедному гному по этой же причине приходилось бывать и на занятиях мастера Оквальда – ну не мог Ронхель просто физически сделать те упражнения, которые требовались для сдачи последнего экзамена по физподготовке.

Потом Диллю разъяснили, что счисление является обязательнейшим из обязательных предметов. И что он будет складывать цифры и считать до умопомрачения магические потоки, пока мастер Мариэлла не сочтёт, что адепт хотя бы приблизительно готов к получению звания магистра. А чтобы заслужить у неё похвалу, нужно было не просто уметь считать, но ещё и применять знания на практике. Ни с первым, ни со вторым у Дилля пока особых успехов не имелось.

– Первая группа – ваше задание написано на зелёной доске. К концу занятий вы должны предоставить мне решение. Вторая группа – ваша доска красная…

Дальше Дилль не слушал. Первая группа – это адепты начальных ступеней, и он в том числе. Их задания самые лёгкие. Ну как, самые лёгкие? Для старших, разумеется. Ну и для некоторых, особо продвинутых, как Тео, например. Он счисление прямо-таки обожал и был готов целыми днями что-то чиркать стилусом. Правда, до практического применения вампир пока не добрался, а потому до сих пор похвалы от мастера Мариэллы ещё не услышал.

Сам-то Дилль с трудом решал простейшие задачи, складывая в уме цифры и перенося результат на бумагу. И почему-то частенько получал неверный ответ. Наверное, потому что не всегда понимал, о чём идёт речь. Вот и сейчас, прочтя задание, он впал в лёгкий ступор.

– Дверь открывается воздушным заклинанием мощностью в тридцать эргов. Сколько понадобится адептов для открытия двери, если известно, что один адепт способен призвать только младшего полупримуса?

Дилль огляделся – у кого бы спросить? Малолетки пыхтели, старательно выводя что-то на бумаге, Кротт беспомощно глядел на доску, и в глазах у него не читалось даже подобия мысли, а Тео пялился в сторону среднего ряда, где сидела Релла.

– Пст, Тео! – свирепым шёпотом сказал Дилль. – Ты уже решил? Дай списать.

– Нет ещё, – Тео вздохнул, по-прежнему не сводя взгляда с пухленькой водницы.

Дилль с раздражением подумал, что у вампира мозги стали совсем набекрень, если он даже своё любимое счисление забросил.

– Тео, да очнись ты! – он пихнул друга ногой под лавкой. – Ты знаешь, что такое младший полупримус?

– Самый низший элементаль. Мощность всего один эрг. На вызов прибывают стаями по двенадцать.

Дилль мысленно погрозил кулаком чопорной Мариэлле – нельзя было сразу написать по-человечески? Откуда ему знать про какие-то полупримусы, которые всегда ходят дюжинами? Так, двенадцать, двенадцать и ещё половина. Он быстро подсчитал, что для открытия двери нужно ровно два с половиной адепта, с довольным видом откинулся к стене и принялся ковырять в зубах кончиком стилуса. Зоркий глаз мастера Мариэллы тут же отметил столь вольное поведение одного из младших учеников.

– Адепт Диллитон, исправьте осанку! – мастер Мариэлла никогда не обращалась к ученикам на "ты", даже к десятилетнему Феодосию. – Вы уже решили задачу?

Дилль с гордостью продемонстрировал решение. И без того тонкие губы мастера Мариэллы превратились в еле заметную линию – обычно такое случалось, когда она была чем-то недовольна.

– Скажите, адепт Диллитон, у вас мозги есть? Вы уверены? Тогда ответьте, как вы представляете себе компанию из двух с половиной адептов. И, уж если вы так решили задание, как бы вы продемонстрировали его на практике? Уверена, роль половины адепта вам подошла бы.

Присутствующие ученики захихикали – особенно выделялись Мейс и Галл.

– Но ведь младшие полупримусы всегда ходят дюжинами, – попытался оправдаться Дилль, – значит, решение верное.

– Оно было бы верное, если бы в условии стояло "стая полупримусов", – ледяным тоном сказала она. – Адепт Диллитон, чтобы в следующий раз вы хоть немного использовали мозги, которые, как вы утверждаете, у вас есть, я назначаю вам два похода к смотрителю Криану.

– Было четыре, один сняли, два прибавили – итого пять. Ну чем не урок счисления? – проворчал Дилль, глядя на пять красных огоньков. – Так у меня скоро места на амулете не останется.

*****

– Значит, говоришь, мяско любишь?

Тео вопросительно посмотрел на Дилля, подозревая за елейным тоном какой-то подвох. Вампир поковырял в тарелке белое мягкое мясо и кивнул.

– Угу. Не знаю, что за зверь или птица, но вкусно. Особенно с подливой из трюфелей. А что?

– Да, ничего. Ты кушай, кушай, – и Дилль принялся жевать белое мясо. Сегодня оно было на вкус, как свинина.

Теовульф поддел кусочек, но до рта не донёс.

– Ты узнал, что мы едим? – догадался он. – Только не говори, что это змея. С детства змей не люблю.

– Ну что ты, откуда в Тирогисе столько змей! Нет, дружище, это всего лишь гигантский слизняк.

– Врёшь! Откуда бы в Тирогисе взяться такому количеству гигантских слизняков?

– Смотритель Криан мне рассказал, что слиззы появились в результате… – Дилль запнулся, вспоминая слово, – мутаций. То есть, когда-то давно эти слизняки были с полпальца размером, а потом, наверное, они макнулись в сборник магических отходов, а, может, попили из него. В общем, они стали здоровенными и ядовитыми. А маги научились их готовить, убирая из мяса яд. Вот этих самых слиззов мы с тобой и едим. Они вот такие здоровенные, – Дилль расставил руки во всю ширь, – а высотой мне до колена. Я их таскать замучился.

– Врёшь, – повторил Тео, отодвигая тарелку. – По глазам вижу.

– Где справедливость в этом мире? – вопросил в никуда Дилль. – Врёшь – верят, а скажешь правду – тут же обвиняют во лжи. Я вспомнил, как Эрстан рассказывал о своих кулинарных заклинаниях. Ешь ты кусок тухлой щуки, а на вкус он – как запечённая осетрина. Сдаётся мне, заклинание Эрстана или что-то похожее наши повара и применяют – вот почему у мяса всё время разный вкус. Да и соус, наверное, сделали из желудей, хотя пахнет он трюфелями.

– Признайся, ты просто хочешь, чтобы я голодным ходил? – на лице Теовульфа появилось жалобное выражение.

– А какая тебе разница, что ты ешь? Мясо вкусное? Вкусное. Не ядовитое? Не ядовитое. И соус неплох. Какого демона тебе ещё надо?

Вампир некоторое время молчал, потом придвинул тарелку и взял кусочек мяса с таким видом, словно на вилке у него сидел живой жабоящер.

– А что это за сборник такой? – спросил он, всё ещё не решаясь съесть мясо.

– Сборник магических отходов. Представляешь, туда стекается всякая пакость с Академии. Всё, что не пригодилось для заклинаний и осталось лишним, сливается вниз. А, заодно, и фекалии.

– Фекалии? – Тео тоже не знал этого слова.

– По-умному, это отходы человеческой жизнедеятельности, – блеснул эрудицией Дилль. – А по-простому – дерьмо. Так вот, всё это течёт по коридорам сборника, а потом смешивается в одном месте. Сам понимаешь, запах там…

– Что-то мне есть совсем расхотелось, – Тео вновь отодвинул тарелку. – Короче говоря, твой сборник – место не из приятных. Надеюсь, меня туда не пошлют.

– Не пошлют. Потому что туда посылают только особо выдержанных и умелых адептов. Таких, как я, например.

– Лучше уж я останусь глупым и несдержанным, – проворчал Тео.

Они покинули столовый зал и разошлись в разные стороны: Тео отправился к своему наставнику, а Дилль – к своему.

Дилль добрался до нужного тупика и озадаченно почесал затылок – куда стучать-то? Гроссмейстер Адельядо сказал, что перед тем, как войти, нужно постучать. Вопрос: куда? Стена всюду была одинаково-каменной.

Он несколько раз бухнул кулаком по стене, в ответ на это действие камни разъехались в стороны, открывая узкий проход. Дилль опасливо шагнул в полутьму, вспомнив, как в прошлый раз со всех сторон ударили огненные сполохи. К счастью, на сей раз ничего подобного не произошло.

– Мастер, я пришёл.

В ответ ни звука. Дилль вошёл в полутёмную комнату, освещавшуюся обычной масляной лампой. С момента прошлого визита комната неуловимо изменилась. Скудная обстановка из двух медитативных ковриков осталась прежней, а вот каменный потолок словно стал ниже. Дилль огляделся – никого. Куда старик мог подеваться, ведь в этой комнате даже кошке не спрятаться?

– Мастер! – заорал он. – Где вы?

– Чего голосишь? – послышался недовольный голос. – Раз пришёл, садись.

Прямо из стены появился мастер Иггер собственной персоной – всё такой же лысый, тщедушный и худой. По сравнению с ним тощий Дилль выглядел едва ли не богатырём.

– А как вы?..

– Потом, – оборвал его старик. – Сегодня у нас мало времени. И, кстати, следующее занятие пропустим – придёшь послезавтра. На чём мы в прошлый раз остановились?

– Вы ругали меня за то, что я не мог сотворить заклинание снятия блока, – напомнил Дилль.

– Я не ругаю, а учу, – сварливо сказал Иггер. – Ну, начинай.

– А потом мне что делать?

– Что значит "потом"?

– Ну, потом, когда я увижу сетку заклинания, наложенного гроссмейстером Адельядо. У меня не получилось её снять.

Старик вперил в Дилля пронзительный взгляд.

– Ты хочешь сказать, что сумел довести заклинание до исполнения?

– Наверное, нет, потому что я всего лишь увидел какие-то разноцветные фигуры, которые постоянно шевелились, огоньки штрафных заклинаний и зелёную сетку, которая окутывала всё это безобразие. Но почему-то блок не исчез, хотя вы и говорили…

– То есть, ты хочешь сказать, – повторил Иггер, – что увидел в астрале магические плетения?

– О, так это было в астрале? – изумился Дилль. – Увидел, только не смог их порвать.

– Понятно, – проворчал старик. – Ну-ка, расскажи мне подробно, что ты делал и что испытывал при этом.

Дилль рассказал, как он пытался порвать магическую сеть. Мастер Иггер, слушая его, задумчиво вертел в руке стилус. Деревянная палочка при этом словно жила своей жизнью – она крутилась, скользила между пальцев и даже на некоторое время зависала в воздухе. "С такими пальцами ему бы шулером на рынке подрабатывать, – подумал Дилль. – Или карманником."

– Я, кажется, понял, – наконец сказал Иггер и протянул Диллю стилус. – Попробуй повторить то, что делал я.

Конечно, у Дилля ничего не вышло. Деревянная палочка при любом движении упорно застревала между пальцев после чего выскальзывала из руки.

– Не будь ты таким задохликом, я бы подумал, что раньше ты был кузнецом, – саркастически сказал старик. – Ты прикладываешь к стилусу столько усилий, будто кувалдой жонглируешь. И в магическом плане происходит то же самое. Вместо филигранного использования энергии ты пытаешься задействовать всю имеющуюся силу. А это неправильно. Значит, что?

– Что?

– Значит, ты будешь тренироваться работе с мелкими предметами. И для начала сделай вот что: возьми два мелких камня и крути их в ладони – это разминает и тренирует пальцы. Это физическая составляющая заклинания, и она важна так же, как и семантическая. Я сейчас дам тебе текст заклинания для перемещения песчинок – будешь тренироваться перебирать горки песка каждую свободную минуту. Заклинание настолько простое, что для его применения не нужны даже пассы, а блок Адельядо ему не помеха. Твоя задача: проникнуться заклинанием.

– Но…

– Всё потом!

Мастер Иггер забрал у Дилля стилус и начал что-то торопливо писать на клочке толстой жёлтой бумаги.

– Держи, – он протянул ему бумажку. – А теперь уходи.

– В смысле, занятие уже закончилось? – не поверил Дилль.

– Уходи! – надтреснутый голос мастера Иггера вдруг стал басовитым и гулко отразился от стен и потолка.

Дилль каким-то шестым чувством понял, что надо уносить отсюда ноги – и чем скорее, тем лучше. Исказившееся лицо мастера Иггера только подтверждало эту мудрую мысль. Дилль даже не понял, как оказался вне комнаты – видимо, ноги его соображали быстрее головы. Последнее, что он успел заметить, перед тем, как узкий каменный проход схлопнулся, был Иггер, стоявший с раскинутыми в стороны руками. А вокруг старичка клубилось ядовито-жёлтое пламя.

– Неудивительно, что у мастера в комнате нет никакой обстановки, а голова у него лысая, как булыжник, – попытался подбодрить себя шуткой Дилль. – С такими-то замашками никаких волос не напасёшься.

Из-за краткости сегодняшнего урока у Дилля оказалось свободное время. До обеда ещё долго, Тео пропадает у своего наставника, заняться Диллю было нечем. Он решил изучить заклинание, составленное Иггером, но все мысли Дилля крутились вокруг сегодняшнего поведения старика. Похоже, мастер окончательно сошёл с ума – разве будет человек в здравом уме вызывать огромное огненное облако в столь тесной комнатушке? Видимо, вот так и погибли его прошлые ученики – просто не успели поставить щит.

Дилль прочёл заклинание передвижения песчинок и отложил его в сторону. Нет, это может и подождать. Если он в следующий раз не успеет сбежать, перемещать песчинки будет уже некому. Поэтому первым делом нужно научиться ставить щит против огня. И Дилль отправился на поиски мастера Китана.

Мастер Китан нашёлся в зале для медитаций. Он сидел на полу, скрестив ноги, и занимался каким-то странным делом: рисовал в воздухе светящиеся шары, нанизывал их на лучи света и объединял всё это в одну большую пирамиду. Периодически шары лопались, и маг добавлял на их место новые, но пока он занимался латанием дыр, приходила очередь следующих шаров. В общем, Дилль так и не увидел завершённой пирамиды.

– Мастер Китан, – негромко позвал он.

Пирамида рассыпалась, шары с чпокающими звуками полопались, а учитель медитации вздохнул.

– Это называется закон подлости в магии: в самый ответственный момент заклинания обязательно произойдёт что-нибудь, что нарушит вашу концентрацию.

– Вы нам про этот закон не рассказывали, – на всякий случай Дилль не спешил подходить поближе – вдруг Китану вздумается опять швырнуть в него молнией. – К тому же, я не заметил никакого ответственного момента – вы только и делали, что заменяли шары, а пирамида так и не стала законченной.

– Умник, – проворчал Китан. – Но вообще-то ты прав. Видимо, пирамида с основанием в четыре шара – это предел моих способностей. Пятый ряд, увы, я уже не могу контролировать.

– Это так сложно?

– Да, конечно же нет! – мастер Китан патетически взмахнул руками. – Подумаешь, ерунда какая: ты всего лишь должен одновременно контролировать положение пятидесяти пяти шаров!

– Разве их было так много? – изумился Дилль.

– Считай сам: на вершине один, второй ряд – четыре, третий ряд – девять, четвёртый – шестнадцать. Счисление изучаешь? Сколько получится?

– Тридцать, – после недолгих подсчётов выдал Дилль.

– Вот с тридцатью я справляюсь легко. А ещё двадцать пять – это уже для меня перебор. Вижу, что ты хочешь спросить, для чего всё это. Это обычная тренировка, которая усиливает способности к единовременному решению многих задач. Вещь, необходимая каждому магу.

– И где её применять? – Дилль, видя, что мастер Китан не злится, подошёл и уселся на соседний коврик.

– Да везде. К примеру, маг-артефактор может одним заклинанием удерживать кинжал, другим – нагревать его, третьим – использовать нужный инструмент. Или, например, боевой маг может применять атакующее заклинание, одновременно с этим удерживая защитный полог.

– Очень нужная вещь! – согласился Дилль. – Кстати, мастер Китан, научите меня создавать защитные пологи. Желательно от огня.

– Кстати, – саркастически усмехнулся тот. – Я, знаешь ли, учитель медитации, а не наставник огненной стихии. Я знаю принципы построения универсальных щитов, но практически, увы, я тебе помочь не смогу. Видишь ли, по неписанным законам Академии этим должен заниматься наставник, и переходить ему дорогу означает нарваться на настоящую магическую дуэль. А тебе зачем, собственно? Защитные чары адепты начинают проходить с началом специализации, то есть, только на третьей ступени.

Дилль тяжко вздохнул и рассказал о том, что произошло в комнате мастера Иггера. Глаза Китана стали круглыми, как два новеньких серебряных окса.

– Так гроссмейстер тебя отдал в ученики к полоумному Иггеру? – переспросил он. – Да уж, не повезло тебе, парень. Говоришь, он окутался огнём?

– Ага. С головы до ног.

– Ну, на самом деле, ничего страшного не произошло. На старика Иггера, чтоб ты знал, такие приступы периодически накатывают, и тогда он начинает крушить всё вокруг. С ним такое последние лет тридцать постоянно происходит. Всё-таки прожить четыреста лет – это слишком много для человека. Но потом он приходит в разум, и снова становится безобиден. Так что твоя задача: просто не попадаться Иггеру на глаза, когда он буйствует.

– Ничего страшного, ага, – проворчал Дилль. – Знать бы ещё, когда на него накатит.

– Иногда он чувствует приближение приступа, а иногда нет. Самым верным признаком будет то, что Иггер перестаёт по-дурацки хихикать. Если ты увидишь, что он заговорил по-человечески – беги, не раздумывая. Не пытайся привести старика в чувство, не пытайся поставить защиту – просто беги. Потому что против Иггерова огня щитов нет. Во всяком случае, до сих пор только мастер Леклер – королевский магохранитель, сумел отразить атаку Иггера.

– Очень обнадёживающе, – буркнул Дилль. – Так всё-таки, мастер Китан, расскажите мне про щиты.

– И как ты собираешься их использовать, если доступ к энергии тебе закрыт? Лучше бы тебе обратиться с этим вопросом к гроссмейстеру Адельядо. Но общую теорию защиты я тебе могу дать – это неписаные законы не воспрещают.

– Давайте, – и Дилль приготовился слушать.

*****

Само собой, вечером смотритель в очередной раз отправил Дилля в сборник – кто бы сомневался! Спускаясь по крутым изогнутым лестницам, Дилль размышлял, что обычная отработка штрафа превращается в настоящее мучение. И дело было вовсе не в вонючем воздухе сборника – через некоторое время его просто перестаёшь замечать, а в Ильминге. Том самом бывшем маге Неонина, которого разжаловали в адепты и сослали навечно на работы в вонючий подвал Академии.

Дилль, конечно, никакой вины перед бывшим мастером-магом не испытывал – тот был сам виноват, сбежав из Неонина. Если бы Ильминг остался и выяснил, зачем Тринн пришла к ситгарскому городу, то сам Дилль, к примеру, не подвергал бы свою жизнь опасности и не появился бы в Академии. А сидел бы сейчас в таверне мамочки Августины и рассказывал присутствующим историю эпической битвы с драконом.

Вспомнив слова Эрстана, сказанные на королевском балу, Дилль поморщился. Рассуждая здраво, Эрстан был прав – слушателям вскоре надоела бы его героическая эпопея, и при любой попытке рассказать про битву с драконом в Дилля летели бы мочёные яблоки и гнилая репа. Или что-нибудь потяжелее – народ-то в Тригороде простой и в выражении чувств себя ничем не ограничивает. Так что даже неплохо, что Дилль теперь стал магом и живёт в Академии на полном обеспечении – крыша над головой есть, кормят, как на убой, да к тому же король ещё и стипендию платит. Правда, денег Дилль пока не видел, но не мог же король врать.

К тому же, ему всегда нравилось чувствовать себя победителем. А здесь, в магической Академии, он постоянно испытывал это ощущение – удачно исполнив заклинание или просто решив счислительную задачу. Это чувство победы – пусть и маленькой, придавало уверенности и разжигало желание отыскать новые вершины, которые он мог бы покорить. Вот если бы не наставники, которые так и норовят влепить штраф за малейший промах, да не Мейс со своим крысоподобным дружком, вечно достающие Дилля и Тео, жизнь в Академии была бы совсем прекрасной.

А теперь к Мейсу и Галлу прибавился Ильминг. В отличие от этих болванов, он не доставал Дилля дурацкими насмешками – наоборот, делал вид, что вообще не видит адепта. Однако Дилль не раз ловил на себе неприязненный взгляд бывшего мастера-мага. И вообще: этот Ильминг какой-то неприятный. Молчит всё время. Вот Согвин – тот совсем другой. Простой, открытый, жизнерадостный и любит поболтать в свободное от охоты на слиззов время.

Уже на второе дежурство Дилль узнал, как Согвин – человек без малейшего признака магического дара, оказался в Академии. Он был разведчиком в полку графа Богороста на границе с Тилисом, где проходил службу полковым магом и Криан. Во время одной из стычек с дозором тилисцев Криан был ранен вражеской стрелой и свалился с коня. Как минимум, маг просидел бы лет двадцать в тилисской тюрьме, а как максимум – погиб бы, не помоги ему Согвин. Разведчик подхватил раненого мага, из-за чего отстал от своих, потом после потери коня он на спине притащил Криана в расположение полка. Криан отбыл воинскую повинность и уехал в Академию, а когда Согвин был списан после очередного ранения, предложил ему непыльное место главного сборщика. "Главнюка", как любил подначивать Согвина Криан.

Вот и сейчас, едва увидев Дилля, Согвин жизнерадостно улыбнулся и предложил ему хлебнуть из фляжки. Дилль благоразумно отказался – хватило и прошлого раза, когда он опрометчиво приложился к оплетённой металлом посудине. Наверное Согвин делал свою настойку из той субстанции, что текла в канавках по коридорам, потому что вкус и запах у напитка были ужасными, а крепость превосходила всё опробованное Диллем ранее.

– Ну, как знаешь, – сказал Согвин. – Потом не проси. Сегодня отдых закончился – пора выходить на охоту. Задача проста, как полено: ты идёшь по коридору и слышишь или видишь слизза. Накидываешь на него сеть и тащишь сюда.

– Несложно, – кивнул Дилль, подозревая, что инструктаж на этом не закончится. Как в воду глядел…

– Но это ещё не всё. Слиззы – существа безобидные, если не считать их ядовитую слизь. В коридорах есть другие опасности. Во-первых, ты можешь заблудиться. На этот случай я тебе уже говорил, как нужно выбираться. Повтори.

– Отсчитать от любого перекрёстка два поворота налево, один пропустить, затем свернуть направо. И так далее до тех пор, пока я не вернусь в зал, – отчеканил Дилль, зазубривший нехитрую формулу пути наизусть.

– Молодец! Теперь насчёт городской канализации: сам понимаешь, ни в коем случае туда не суйся.

– Почему? – удивился Дилль.

– Что значит "почему"? – в свою очередь удивился Согвин. – Там смертельно опасно – это любой младенец знает. Ах, да, ты же не местный. Там обитают муары, и встреча с ними опасна для жизни. Иногда муары пробираются в сборник, но такое бывает редко. Так вот, если ты встретишь муара…

– А как он выглядит?

– А я разве не сказал? – нахмурился Согвин. – Увидишь, ни с чем не спутаешь. Это светло-серые шары высотой обычно примерно до колена – хотя бывают и больше, и меньше. Так вот, если ты встретишь муара – ни в коем случае, запомни это! – не используй магию. Никакую. Ни атакующую, ни защитную, ни магию иллюзий. И даже световые шары рекомендуется сразу же гасить, если издали увидишь муара.

– А если увижу его вблизи?

– Тогда гасить магический свет поздно – ты станешь трупом. Вот почему во время охоты мы используем только обычные масляные лампы. Очки, помогающие видеть в темноте, тоже содержат магию и привлекут к тебе внимание муара. Поэтому мы носим их редко – только когда заходить далеко не нужно. Итак, главное правило: во время похода никакой магии не применять и никаких замагиченных предметов с собой не брать. Если лампа погаснет – обычное огниво тебе в помощь. Понял? – получив утвердительный кивок, Согвин продолжил: – Бороться с муарами легко – достаточно просто разрубить их на куски. Они, конечно, пытаются сбить с ног, – Согвин взглянул на Ильминга, сидевшего с непроницаемым видом. – Один-два большого вреда не причинят, а вот если их будет хотя бы трое – тогда тебе конец. Чем их больше, тем больше возрастает их сила. Короче говоря: увидел муара или двух – руби мечом. Увидел больше – беги изо всех сил. Всё, инструктаж закончен. Выбери оружие по руке, бери сеть и отправляемся.

Дилль порылся в горе мечей и выбрал себе один, скорее похожий на кинжал-переросток, чем на меч.

– Через два часа встречаемся здесь, – напутствовал его Согвин и шагнул в темноту.

Следом за ним ушёл молчаливый Ильминг. Дилль смотал в тугой комок сеть, повесил её на пояс, взял в одну руку лампу, в другую меч и отправился на первую в своей жизни охоту на здоровенных белых ядовитых слизняков. Шагая по каменному тоннелю, он вдруг вспомнил, что так и не спросил Согвина, а чем, собственно, так опасно применение магии при встрече с муарами. Не то чтобы его очень волновал этот вопрос – блок, наложенный гроссмейстером Адельядо никуда не делся, но лучше бы знать всё о противнике.

– Надеюсь, я не встречу этих ужастиков, – буркнул Дилль, – и моя охота на слиззов пройдёт спокойно. Чума на мою голову, чем мне приходится заниматься! Если бы Герон знал, что вместо изучения магии я охочусь на слизняков в вонючем сборнике, вот бы он посмеялся.

Герон, как и прочие монахи, недолюбливал магическую братию, и искренне порадовался бы тому, что маги не только охотятся на слизняков, но ещё и едят их. Кстати, о слизняках, а что это за шум впереди? Уж не слиззы ли там хлюпают?

По коридору разносились треск и бульканье. Дилль дошёл до разветвления и в удивлении застыл. Там, где соединились два коридора, и две канавки с магическими отходами слились в одну, в воздух бил разноцветный фонтан, из которого периодически с треском выскакивали искры.

– Красиво-то как, – Дилль застыл, любуясь бесплатным световым представлением. – Интересно, кто это устроил?

Может, Согвин? Предполагалось, что после наложения блока магических навыков у него должно было остаться ноль целых ноль десятых. Тут Дилль усмехнулся: уроки счисления даром не проходят – он сам не заметил, как применил один из терминов мастера Мариэллы. Но Ильминг как-то обмолвился, что несмотря на блок ему по-прежнему доступны начальные заклинания. Значит, этот фонтан устроил он – больше некому.

– Ильминг, ты где?

Голос Дилля гулким эхом отразился от каменных стен. В ответ – молчание. То ли кроме Дилля тут никого нет, то ли Ильминг по какой-то причине не желает показываться. Треск искр и хлюпанье жидких магических отходов по-прежнему раздавались под сводами коридора, но теперь они стали казаться какими-то зловещими. А вдруг этот Ильминг устроил ловушку, а он стоит, как последний болван?

Кроме того, эта штука может быть опасной и без всякого замысла со стороны Ильминга. Когда до Дилля это дошло, он поспешил отступить на несколько шагов. Очень вовремя – новая порция магических отходов ярко-зелёного цвета добралась до места слияния, и световой фонтан превратился в источающий лютый холод столб света. Кроме света, фонтан исторг в воздух клуб смрадного дыма. Дилль, закашлявшись и прикрыв глаза руками, отступил ещё.

Всё понятно. Результаты опытов каких-то мастеров попали в сборник и смешались – эффект получился впечатляющий. Интересно, часто такое бывает? Согвин почему-то ни о чём подобном не рассказывал.

– Похоже, тут делать нечего – все слиззы наверняка расползлись подальше от такого шума, света и холода, – проворчал Дилль.

Он собрался уходить, но в этот момент его внимание привлекло неясное движение. Что-то двигалось с противоположного конца коридора. Секунда, и взгляду Дилля предстал небольшой шар, бесшумно выкатившийся на освещённое пространство. Ничем, кроме муара, это существо быть не могло.

Серый шар застыл, словно присматриваясь к столбу пламени. А, может, и к самому Диллю – кто его знает, этого муара, у него же глаз не видно. Дилль покрепче сжал рукоять своего короткого меча, приготовившись рубить монстра, если тот атакует. Однако муар не двигался, а просто вырастил несколько коротких щупалец и протянул их в сторону ледяного огня. Воздух завибрировал, отдаваясь мерзким звуком от каменных стен, а холодное пламя задрожало и исчезло, словно его задул какой-то великан.

Что бы там ни делал муар, но это заставило весь организм Дилля содрогнуться. Внезапно от макушки до пяток заболело всё, и так же внезапно боль прошла. Что-то подобное Дилль уже испытывал – в тот раз некий господин Леклер пытался вытрясти из него не только магию, но и саму жизнь. Получается, этот муар тоже инквизитор?

Магическое пламя погасло, и Дилль на некоторое время перестал видеть окружающее – после ослепительного фонтана свет масляной лампы казался тусклым и почти ничего не освещал. Дилль проморгался и начал различать в полутьме серое пятно муара. Тот двигался рывками вперёд-назад, потом начинал вращаться, после чего снова пытался двинуться в сторону Дилля и снова отступал.

– Похоже, дружище, ты нарываешься на неприятности, – Дилль совершенно не испытывал страха перед этим существом – магию он не использовал, а меч в руке придавал уверенности. – Придётся прикончить тебя, раз уж мы повстречались.

Собственно, никакого желания убивать этого монстра Дилль не испытывал, но военное правило "нельзя оставлять врагов за спиной" было известно и ему. Он вздохнул и, в одной руке держа лампу, а другую с мечом выставив в сторону муара, сделал несколько шагов вперёд. Серый шар снова качнулся к Диллю, затем крутанулся вокруг себя, с размаху врезался в каменную стену коридора и замер в неподвижности.

– Тьфу, пропасть! – ругнулся Дилль, глядя на подземного жителя. – Да ты никак пьян!

Действительно, муар вёл себя словно упившийся в зюзю завсегдатай кабака – иначе чем ещё можно объяснить его странные манёвры? Может, магия влияет на этих муаров, как вино на людей? Выпил заклинание – и гуляй душа! А обидеть пьяного – пусть это и не человек вовсе, Дилль не мог – он и сам иной раз надирался до состояния нестояния.

– Иди отсюда, пьянь несчастная! – Дилль провёл лезвием меча по камню стены, и металлический звон разнёсся под сводами коридора. – Давай, давай, катись в свою канализацию. Кыш, кому говорят! Не то сейчас сетку на тебя наброшу и отволоку в зал. Вот Согвин удивится…

А что, идея хорошая. Наверное никто ещё муаров не ловил – он будет первым. Дилль уже начал всерьёз прикидывать, как бы половчее накинуть сеть на серый шар, когда тот, словно поняв, что ему говорят, резво укатился в темноту. Дилль только головой покачал – надо же, какой быстрый! Может, напрасно он отпустил монстра? Если в следующий раз муар появится из темноты с такой же скоростью, то шансов удачно отбить нападение мало. Отсюда вывод: меч нужно всегда держать наготове. Недаром Согвин во время нереста слиззов стоял с обнажёнными мечами.

Дилль счёл, что для первой охоты впечатлений у него более, чем достаточно, и решил вернуться в главный зал. Он прошёл несколько десятков шагов и в задумчивости остановился около разветвления коридора. Откуда он пришёл – справа или слева? Из-за приключения с муаром Дилль теперь запутался в коридорах. Все ходы сборника выглядели совершенно одинаково: пол из каменных плит с обязательной канавкой посередине, стены из неровно обработанных камней и такой же потолок. Коридоры периодически делились, пересекались и ничем не отличались друг от друга. Хотя нет, иногда выпавший из стены камень создавал дополнительный ориентир, как, например, тот, о который только что споткнулся Дилль. Он пнул камень, и тот с бульканьем исчез в мутном содержимом канавки. Волноваться не о чем – формулу нахождения главного зала Дилль запомнил накрепко, а Согвин утверждал, что с ней заблудиться просто невозможно.

Опять же, руководствуясь здравым смыслом, можно найти выход и без формулы – достаточно понаблюдать, куда идёт уклон коридора. Как известно, жидкость течёт с верхней точки в нижнюю, значит, магические отходы текут откуда-то с верхних этажей в центральный сборник. Получается…

Ничего не получается. Дилль вдруг понял, что никакого уклона в коридоре нет. Но ведь густая жидкость течёт. Хотя, возможно, магические отходы ведут себя не так, как обычная вода.

– Ладно, вариант с уклоном отпадает, – буркнул Дилль. – Опять же, идя наверх, я мог бы и не попасть в зал, а добрался бы до какой-нибудь трубы с нечистотами. Ладно, посчитаем по формуле.

Он принялся считать и пропускать повороты, но вскоре сбился, забыв, сколько раз свернул направо. Дилль решил начать всё сначала, но опять сбился, несколько раз поскользнувшись и едва не рухнув в мутные магические отходы.

– Что-то моя охота на слиззов затянулась, – проворчал Дилль, пытаясь унять начинающуюся панику. – Надо успокоиться.

Он уселся прямо на каменный пол, сделал несколько глубоких вдохов и прочитал мантру спокойствия, которую так любил применять мастер Китан.

– Ну вот, теперь я готов, – Дилль, чувствуя в себе заряд новых сил, поднялся и с энтузиазмом зашагал по коридору. – Итак, два раза направо, один пропустить, затем налево. Что может быть проще?

Кто его знает, что может быть проще, но только Дилль в третий раз умудрился сбиться с пути. Во всяком случае, там, куда он пришёл, коридор обрывался, а дальше через изломанную железную решётку зиял чернотой провал.

– Я что, к сборнику добрался? – удивился он. – Нет, там тоже какой-то ход.

Этот коридор был другим – стены покрыты грязным мхом, кладка кое-где растрескалась настолько, что камни вывалились, с потолка свисали не то корни, не то верёвки. И уровень этого коридора был существенно ниже – вода и грязь, покрывавшие почти весь пол тоннеля, находились примерно на глубине в два роста Дилля. То есть, если бы он туда слез, то обратно взобраться без помощи лестницы не смог бы.

– И не собираюсь туда слезать, – запротестовал Дилль, словно кто-то его уговаривал. – Что я там забыл? С крысами пообщаться? Да они же размером с хорошую собаку! Нет уж, нет уж, я лучше обратно пойду.

Действительно, там внизу в отсветах диллевой лампы среди комков грязи мелькали серые горбатые тени – крысы. И размером они были куда больше чем все те, которых раньше доводилось видеть Диллю.

– Здоровенные какие, – Дилль подошёл поближе и заглянул вниз. – А здесь вообще крыс нет – ни больших, ни маленьких. Интересно, почему…

Додумать эту мысль он не успел. Позади раздался шорох, Дилль вдруг почувствовал толчок в спину и полетел вперёд. Наверное, со стороны этот полёт выглядел красиво – Дилль взлетел и на какую-то секунду даже завис в воздухе. А потом совершил зубодробительное приземление, разбрызгав вокруг себя грязь. Меч, булькнув, утонул где-то рядом, лампа погасла, хотя Дилль умудрился не только не выпустить её из рук, но и даже не разбить. Крысы, испуганные его падением, с громким писком разбежались по сторонам.

– Какого демона?!! – взревел он, отплёвываясь и размазывая по лицу липкую грязь. – Что за дурацкие шутки?!! Поймаю – прибью!

Воздух был пропитан жуткой вонью: если смешать кучу дерьма с горой сгнившего и год назад протухшего мяса, то получится слабое подобие того, что сейчас мучило обоняние Дилля. Он даже попытался зажать нос, но лишь добавил на лицо новую порцию вонючей грязи.

Попадись ему тот, кто его толкнул, точно прибил бы. Закавыка была в том, что Дилль никого и ничего не видел – он-то не вампир, и в кромешной темноте беспомощен, как слепой котёнок. Он вытер ладонь и принялся шарить по внутренним карманам мантии в поисках огнива и кресала, при этом ругаясь так, что если бы стены могли слышать, то из них камни сами собой повыпадали бы.

Едва Дилль обнаружил искомые предметы, как над его головой появился крохотный магический шар. Сощурившись от яркого света, Дилль посмотрел вверх – шар как шар, обычный, магический. Такими шарами маги подсвечивают себе дорогу. И о нём кто-то позаботился.

Дилль завертел головой – благодетеля не видно.

– Спасибо, конечно, – проворчал он. – Но лампу, думаю, всё-таки лучше зажечь.

При свете магического шара он принялся чиркать кресалом, раздул искру и благополучно зажёг лампу. Оглядев себя, поморщился – хорош охотничек на слиззов, нечего сказать! Заблудился, свалился в какую-то помойку, потерял оружие, да ещё в грязи вывалялся, как заправский хряк. Кстати, об оружии…

Дилль, морщась от отвращения, принялся шарить в мутной вонючей жиже в поисках утонувшего меча. Во время поисков что-то пару раз задело его по руке – не то змея, не то какой червяк. Наконец он нащупал рукоять меча и поспешно выпрямился – угощать местную подводную фауну своими пальцами не входило в его намерения.

Магический шар продолжал исправно работать, и при его свете Дилль отчётливо видел ржавую сломанную решётку и тёмное пространство коридора, откуда он выпал. Вот только добраться до него не было никакой возможности, если, конечно, ты не кузнечик и не умеешь прыгать выше своего роста. Значит, нужно идти по залитому водой и грязью тоннелю. Куда – направо или налево? А какая, собственно, разница? Этот тоннель – дело рук человеческих, значит, куда-нибудь да выведет. Лишь бы это произошло быстрее, чем кончится масло в лампе, потому что на магический шар, созданный непонятно кем, надежды мало – вскоре заклинание истощится, и шар погаснет.

Это называется "накаркал"! Не успел он подумать об этом, как магический шар с громким хлопком лопнул, а тело Дилля окатила волна боли и тут же пропала. Нет, только не это…

Свет лампы был тусклым по сравнению с магическим, но его хватило для того, чтобы осветить штук двадцать серых шаров, совершенно беззвучно появившихся в нескольких шагах от Дилля. Дилль вздрогнул от неожиданности и собрался рвануть прочь, когда ещё с десяток муаров выкатились из темноты с другой стороны. Окружили! И обратно в коридор сборника не вернуться – слишком высоко.

Дилль вжался спиной в грязную стену, выставив перед собой коротенький меч. Эх, напрасно он отпустил того поддатого кругляша – теперь муар вернулся и прихватил товарищей.

– Учтите, жизнь я продам дорого! – срывающимся голосом воскликнул Дилль.

Муары странно закудахтали – смеются над ним, что ли? Ах вы, заразы круглые!..

Внутри Дилля словно взорвался вулкан – это слепая ярость, однажды спасшая ему жизнь, проснулась и требовала выхода. Но в отличие от прошлого раза сейчас Дилль не мог пустить её в ход, потому что гроссмейстер Адельядо заблокировал ему использование магической энергии. Жар ярости разрастался в груди, но применить её не было никакой возможности. И словно в завершение всех издевательств со стороны злодейки-судьбы, Дилль почувствовал магический откат – голова загудела, как церковный колокол, виски заломило от дикой боли, пальцы рук свело, а ноги подкосились. Полуослепший от боли Дилль, увидел, как несколько муаров стремительно двинулись к нему.

*****

Малый совет на сей раз проходил в королевской опочивальне. Орхам с удивлением отметил, что места для ведения переговоров выбираются странные, но промолчал – видимо, так надо. Гроссмейстер Адельядо что-то бормотал и делал плавные пассы руками, вызывая к жизни тусклые облака, серым туманом заполнявшие пространство. Архиепископ Одборгский развесил по углам опочивальни блестящие ленты с выбитыми на них крестами – когда он закончил, между лентами проявилась отчётливо видимая световая связь, словно клетка охватившая присутствующих. Король, прокуратор Крюэль и Орхам молча ждали, пока маг и церковник завершат устанавливать противоподслушивающие пологи.

– Готово, – гроссмейстер взмахнул кистями рук, словно стряхивая с них воду. – Теперь если кто-то попробует нас подслушать при помощи магии, лишится сознания.

– У меня тоже всё, – подтвердил архиепископ.

– Господин Орхам, – король повернулся к вампиру.

Орхам коротко доложил, как он выполнил первое задание суперинтенданта.

– Мы наведались в нижний город. Нашли кабак, нашли скупщика. Филяй убит – его голову я отнёс Истальфу, как доказательство. Записка герцогини Готано также отдана ему. Если честно, не понимаю, из-за чего было поднимать шум – в записке нет ровным счётом ничего, что могло бы скомпрометировать герцогиню. От суперинтенданта получены деньги в размере шести сотен оксов. Ваше Величество, куда мне их сдать?

– Оставьте себе, – король отмахнулся. – То есть, вы просто наведались?

– Не понимаю смысла вопроса, – нахмурился вампир. – Да, сходили, выполнили задание и ушли.

– И все ваши люди постоянно находились под вашим надзором?

– Да.

– И из казармы после этого никто не отлучался?

– Нет. А что случилось, Ваше Величество?

– Прокуратор, – обратился король к Крюэлю, – поведайте нам последние новости.

Прокуратор мрачно посмотрел на Орхама и проговорил:

– После того, как вы посетили клоаку, на Клятом рынке были обнаружены несколько мертвецов. Никто бы не обратил на это внимания – там каждую ночь кого-то убивают, но на шеях этих мертвецов были найдены следы укусов. Как если бы перед смертью их укусил… какой-то хищник.

Все прекрасно поняли заминку в последних словах прокуратора. "Какой-то хищник" следовало подразумевать, как вампир. Орхам совсем помрачнел и поднялся.

– Ваше Величество, не в традициях клана Григот пить кровь гражданских. Только воины, сражавшиеся с нами, могли бы быть удостоены такой чести. Кроме того, ещё раз подтверждаю, что никто из моих подопечных ни на мгновение не отходил от меня. И не покидал казарму.

– Свидетелей, конечно, нет? – спросил гроссмейстер Адельядо у Крюэля.

– Конечно, – кивнул прокуратор. – Только трупы. Но и это ещё не всё: сегодня ночью целая семья была найдена мертвой в верхней части города. Район вполне благополучный – вокруг дома купцов и зажиточных горожан. В том доме охраны не было. Убиты глава семейства, его жена и двое детей. И у каждого на шее был укус.

– Скажите, мастер, – медленно проговорил Юловар, – а не могли ли в Тирогис проникнуть те, для кого выпить кровь гражданского не является зазорным?

– Другие кланы? – Орхам пожал плечами. – Ничего невозможного нет. Но зачем? Рейд молодых воинов по приграничным ситгарским поселениям – это ещё куда ни шло. А забираться в середину страны и бездумно рисковать жизнью? Только сверхважное дело могло бы подвигнуть старейшин других кланов на то, чтобы послать разведчиков в Тирогис. Нет, не думаю.

– Сядьте, мастер, – король указал на банкетку. – Итак, мы оказались в очень неприятной ситуации. Либо в столицу проникли враждебные нам силы из вампирских кланов, либо кто-то убивает мирных граждан, маскируясь под вампиров. И в том, и в другом случае недовольство знати и простого народа ударит по короне.

– Ваше Величество, а вы не допускаете, что мастер Орхам… может несколько заблуждаться? – спросил прокуратор. – Всё-таки одному трудно уследить за десятком подчинённых, и вполне вероятно, что…

Орхам поднялся, а на его бледном лице заиграл лёгкий румянец – явный признак гнева. Но сказать он ничего не успел – король поморщился и покачал головой.

– Крюэль, что за глупость? Я верю мастеру Орхаму.

Прокуратор поклонился и умолк. Юловар посмотрел на Адельядо.

– Гроссмейстер?

– Я склоняюсь ко второй вашей версии. Похоже, наши вампиры перешли кому-то дорогу. Одборг наверняка лучше моего об этом знает.

Взгляды присутствующих обратились на архиепископа. Тот бросил недовольный взгляд на мага и сказал:

– Не знаю, откуда уважаемому гроссмейстеру стало известно. Да, сегодня прибыл курьер из Мироттии и передал не совсем вежливое письмо за личной подписью архиепископа Бронкурского. Я бы сказал, совсем невежливое письмо. В общих чертах, архиепископ интересуется, какого демона мы начали привечать врагов церкви и настоятельно рекомендует в ближайшее время показательно казнить вампиров. В случае отказа он грозится собрать всемирный конклав, на котором всему Ситгару может быть объявлен интердикт .

– Ого! – не удержался прокуратор. – Старый пень Бронкур всё ещё мечтает возглавить всемирный конклав?

– Под предлогом борьбы с нечистью – извините, мастер Орхам, он действительно имеет шансы, – хмыкнул Адельядо. – Надо бы как-нибудь намекнуть королю Мироттии, что его церковники ведут себя слишком независимо.

Архиепископ Одборгский недовольно поморщился – со слов гроссмейстера получалось, что он находится в полной зависимости от короны Ситгара. Хотя, на самом деле так оно и было.

– Ваше Величество, гроссмейстер прав, – подал голос прокуратор. – К примеру, мы могли бы принять прошение незаконнорожденного наследника Лориссо.

– Да, пожалуй, – задумчиво сказал Юловар. – Король Ниал взбесится. А во время переговоров ему можно бы и намекнуть на слишком деятельного Бронкура. Хорошо, Крюэль, займись этим.

Орхам слушал, не понимая, о чём они говорят. Король, заметив это, пояснил:

– Когда старый король Мироттии умер, претендентов на трон было двое: Лориссо – незаконнорожденный принц Мироттии, и Ниал – ставленник клана Кровавой Выдры. Несмотря на то, что на стороне Лориссо были некоторые кланы, победил Ниал. И после коронации он совершил ошибку – попытался отправить Лориссо к праотцам. Если бы у него это получилось, никто бы и слова не сказал, но покушение не удалось, и Лориссо сбежал сначала в Эштигер, затем в Гридех. Не так давно он присылал мне прошение поселиться в Ситгаре.

Орхам кивнул – теперь всё понятно. Обратись Юловар к королю Ниалу с просьбой утихомирить пыл своего архиепископа, и пришлось бы идти на какие-нибудь уступки. Теперь же, когда этот Лориссо появится при дворе Юловара, посол Мироттии непременно доложит своему королю о заговоре против короны. Согласие приютить беглого мироттийского претендента на престол означает если не войну между Ситгаром и Мироттией, то обострение дипотношений, как минимум. В итоге переговоров Юловар согласится лишить убежища беглеца, взамен на успокоение архиепископа Бронкура. Обе стороны будут довольны, обе ничего не потеряют. Хотя, кто знает, возможно Юловар и не станет изгонять Лориссо, а поддержит его притязания на престол Мироттии. Такое бывало, и не единожды.

Король с усталым видом потёр щёку.

– Вопрос с убийствами горожан крайне важен. Мастер Орхам, с завтрашнего дня вы и ваши люди выходить в город будете только днём и только в сопровождении десятка гвардейцев. Если будут провокации – пусть разбираются подчинённые капитана Рибрина. Вы не должны даже обнажать мечей, не говоря уже о том, чтобы пускать их в ход. А вообще, лучше бы вам в городе не показываться до тех пор, пока мы не поймаем исполнителей и заказчиков этих странных убийств. Архиепископ, усильте работу с населением. В каждой церкви должны вестись проповеди о том, что вампиры такие же верующие, как и прочее население Ситгара, и что сам Единый освятил их. Недовольных и смутьянов выявлять, но никаких мер к ним не принимать – это дело прокуратора. Крюэль, даю вам неделю на расследование. И останьтесь, мне нужно сказать вам ещё пару слов.

Приказ прокуратору остаться для остальных означал, что совещание окончено. Гроссмейстер и архиепископ сняли магические и освящённые пологи и, поклонившись королю, удалились. Орхам, тоже совершив церемониальный поклон, покинул королевскую опочивальню и поспешил догнать ушедших.

– Господин гроссмейстер! – окликнул он Адельядо. – Не уделите ли мне пару минут?

– Разумеется, – маг остановился. – Если это не связано с предыдущим разговором.

– Нет. Я всего лишь хотел узнать у вас, как поживает мой бывший воспитанник, если, конечно, это не тайна гильдии магов.

– Пойдёмте, мастер, поговорим по пути. Тео нормально поживает, как и прочие начальные адепты. Учится с утра до вечера, а в перерывах отрабатывает различные наказания.

– Наказания? – нахмурился Орхам. – Он, что, плохо себя ведёт?

– Вовсе нет, – Адельядо усмехнулся. – Просто программа обучения в Академии построена так, что адепты, особенно начальных ступеней, должны быть загружены по уши. Чем угодно: учёбой, полезной работой или даже бестолковой деятельностью. Но у них должно быть минимум свободного времени.

– Зачем? – на лице вампира читалось откровенное изумление.

– Потому что, дорогой друг, если у адепта будет свободное время, он начнёт думать. А если адепт начинает думать, то обязательно придумывает какую-нибудь пакость. Поскольку начальные адепты в большинстве своём люди молодые и даже совсем юные, то сочетание молодости и магии даёт потрясающие по своей разрушительности результаты. Это истина, проверенная веками.

– Понятно, – с облегчением вздохнул Орхам. – Я уже начал опасаться, что Тео опять что-нибудь взорвал. Он, знаете ли, часто хочет сделать одно, а получается нечто другое. В своё время я ему из-за этого запретил заниматься любой магией.

– Да, его наставник уже заметил явную нестабильность заклинаний Теовульфа, – кивнул гроссмейстер. – Но не переживайте, мастер, мы приложим все усилия, и он станет потрясающим магом. Просто для этого нужно время.

– Я уверен в вашем искусстве преподавания, как и в вашем магическом мастерстве, – Орхам церемонно поклонился. – Дозволено ли мне будет посетить Тео в Академии?

– Не думаю, что это хорошая идея, – нахмурился гроссмейстер и выразительно указал глазами в сторону королевской опочивальни. – В свете того, что говорилось ранее. Но если вы желаете пообщаться со своим бывшим учеником, я могу прислать его в вашу казарму. Адептам положен один выходной день в месяц, а наши новички, насколько мне известно, ещё ни разу им не воспользовались.

– А будет ли это… безопасно для него? В свете прошлых разговоров. Может, дать ему охрану?

– Младшим адептам охрана не полагается. Не переживайте, магов в Тирогисе никто не осмеливается трогать, даже адептов в оранжевых мантиях. Тео накинет капюшон, никто и не узнает, что мимо прошёл вампир, – пожал плечами Адельядо. – Я с ним отправлю его рыжего дружка. Господин Диллитон – тот ещё пройдоха, и ежели что своим языком сможет вытащить их из любой неприятности. Но если вы опасаетесь…

– Нет, я доверяю вам.

– Когда вам будет удобно?

– В любое время, удобное для вас. Но лучше через неделю-другую, не раньше.

– Само собой. Тогда решено…

Так, обмениваясь любезностями, они прошли мимо двух гвардейцев, охранявших боковой вход во дворец, и уже на улице расстались. Гроссмейстер направился к позолоченной карете, а Орхам удалился в казарму, готовиться к ночному дежурству.

За ними из неосвещённого окна наблюдали король и прокуратор.

– Ну, и что ты думаешь, Крюэль?

– Мастер Орхам или величайший лицедей, или ни в чём не виноват. Когда я предположил, что он не может уследить за своими подчинёнными, вампир всего лишь разгневался.

– Да, я тоже видел. Думаю, те, кто у меня во дворце, непричастны к убийствам.

– Скорее всего. Зато гроссмейстер вполне может оказаться…

– Давай без инсинуаций, – поморщился Юловар.

– Как прикажете. Но только почему уважаемый гроссмейстер никак не упомянул ещё одного вампира, который находится в Тирогисе? И который вполне может покидать пределы магической Академии по ночам, ведь за Академией нет такого надзора, как за вашим дворцом. А даже и был бы – всё равно любого человека можно обмануть магией. Адельядо, я уверен, подумал об этом, и всё-таки постарался замять любую попытку заговорить о новом воспитаннике Академии.

– Да никаких попыток и не было, – удивился король. – Никто и не поднимал разговора о юном Теовульфе.

– Именно, – прокуратор многозначительно приподнял брови.

Король долго молчал, потом вздохнул.

– Я хочу поговорить с этим полувампиром. Но не в Академии, конечно. Пусть приедет сюда, к примеру, повидаться с родственниками.

– Разумно ли будет…

– Крюэль, займись этим. Передашь гроссмейстеру моё приглашение Теовульфу. А чтобы Адельядо не подумал ничего такого, пригласи, заодно, и сэра Диллитона. Они ведь оба мои подопечные, вот пусть и придут отчитаться об успехах.

Крюэль поклонился, скрывая торжествующую улыбку. То, что король избрал прокуратора для передачи своей воли означало, что он "на коне", а Адельядо близок в опале.

*****

Меч выпал из скрюченных пальцев и, глухо звякнув, утонул в зловонной жиже. Секунду спустя туда же последовала и масляная лампа. Дилль, совершенно обессиленный борьбой с магической яростью, съехал по грязной заплесневелой стене. Муары, слабо светящиеся в темноте, ринулись к нему, словно калеки к святому исцелителю – толкаясь и спеша опередить друг друга.

"Всё, мне конец, – подумал Дилль. – Сейчас разорвут."

Два самых здоровенных шара, растолкав товарищей, в мгновение ока преодолели тот десяток шагов, что разделяли Дилля и муаров. Один прижал Дилля с левой стороны, другой с правой – эдакие мягкие тиски, не позволявшие не то что вырваться, но даже пошевелиться. Третий муар, размером не уступавший первым двум, остановился на расстоянии вытянутой руки, вырастил три щупальца и протянул их к Диллю.

Дилль даже успел приготовиться к страшным мучениям – а как ещё может умереть маг, из которого вытягивают не только магию, но и жизнь? Однако всё случилось с точностью до наоборот – Дилль почувствовал, как уходит боль, вызванная нерастраченной энергией. Жжение в груди начало затихать, мышцы, сведённые судорогой, расслабились, а звон в голове пропал. И только сердце продолжало колотиться обезумевшей птицей.

Муар убрал щупальца – они просто бесследно исчезли в его теле, и откатился на несколько шагов назад. Державшие Дилля мягкие шары освободили его, а остальные, оставшиеся зрителями, продолжали подталкивать друг друга, не приближаясь к человеку. Дилль судорожно вздохнул, и его затрясло – то ли нервы не выдержали, то ли грязь, в которой он продолжал сидеть, оказалась слишком холодной.

– И-и, что дальше? – стуча зубами, выдавил он из себя, на ответ, впрочем, не надеясь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.