Леди Дракнесс
Средь бесконечной череды созвездий. Книга 5.4. Захпур

Пролог

Что-ш-ш… Наверное, стоило закатить глаза и сказать:

– Помолясь…

Но я просто помолилась, едва достигнув холла. А что еще оставалось делать бедной девушке? Ведь на горизонте выхода из коридора замаячил начальник училища вкупе с нынешним главным инженером.

У-у-у!

Что-то мне говорило, что оба не в настроении. И что виной тому мой рапорт. Пусть и вынужденный.

Нет. Ну а что я-то должна была сделать в сложившейся ситуации?

Ясно что: обидеться, расстроиться и разозлиться. Я так и поступила.

Только этого было мало для решения и превозмогания проблемы и трудностей, с нею связанных. Так что никакого другого выхода, кроме как идти ва-банк, жизнь мне не оставила. (Снова.)

Это знала я. Знал и шеф со товарищи.

Правда, сия неожиданно возникшая форс-мажорная необходимость кое-что поменять в планах на экзамен радости на физиономии этим двум по ходу не добавляла. Я бы даже сказала, что наоборот…

И в итоге, не будучи виноватой, я отчасти именно такой себя и чувствовала. Отчего, тушуясь, теперь дефилировала мимо данной парочки, отчаянно стараясь именно идти, а не рвануть галопом прочь.

Ну не тормозить же, раз уж ими обнаружена?

Пришлось с самым невозмутимым видом двинуться вперед, очень надеясь проскочить… Ведь начальству и без меня есть чем заняться. Да?

Оказалось, что нет.

Поэтому, едва я поравнялась с ассаном и мааром, отдав им честь, как Красноголовый, молча махнув здоровой рукой, сделал мне знак – подойти.

Ну вот!

Сойти за деталь интерьера или раствориться в пространстве мне не удалось. Какая досада!

И я с готовностью направилась к ним.

В ответ на мой доброжелательный вид Красноголовый, загасив раздраженной гримасой, начало моего приветствия:

– Господин полковник, курсант… – и, полуотвернувшись от моей персоны, равнодушно глядя куда-то в пол, пару раз молча качнулся на носках берцев.

Рой Соль же, наоборот, вперился в меня глазами так, будто откушать желают и теперь выискивает: с какой части моего тощего тела ему бы сей процесс начать?

Короче, инженер в попытках проделать в моей невиновной тушке дыры недобро пялился на меня этак минуты три. Мрачно сведя брови на переносице и чуть брезгливо опустив уголок рта вниз.

Я же, невинно взирая на раздраженное начальство, с искренним усердием служаки поедала их глазами. Не забывая, периодически взмахивать ресницами, ес-тесс-твенно. А то как же?

Гэхэдж пару раз покосившись на меня, скупо усмехнулся. Рой же, не выдержав тишины, прервал ее поистине философским вопросом:

– Что же делать?

Ассан, ничего не ответив, усиленно начал изучать носки своих ботинок. (Видимо, с исследованием пола он покончил.)

Мои глаза, в свою очередь, стали еще больше, вопросительно воззрившись на главного инженера.

Тот, еще больше помрачнев, чуть навис надо мной. И, слегка покусывая нижнюю губу, вновь задал свой дурацкий вопрос:

– И что делать?

Аркс вновь отмолчался.

И Соль, раздраженно оглядев меня с ног до головы, опять скептически вопросил:

– Что делать?

(Повторюха. Типа, глухие тут все, да?)

Не знаю, что там себе думал Красноголовый, поскольку он просто помалкивал? Но меня лично так и подмывало ответить:

– Что делать? Что делать? Хуй муравью приделать.

Но я лишь глубоко вздохнула, в очередной раз обдав обоих ветром от взмаха своих ресниц и наградив самым смирным из доступных мне взглядов.

Честное слово, в кротости этого взора я превзошла саму себя. И равных мне точно не было. По крайней мере, в стенах этого училища.

Но если главный по технической части в мое смирение даже и поверил, то Красноголовый, явно начал терять терпение. И уже не изучал окружающую нас действительность и форму собственной обуви (не знаю, возможно в надежде на ее метаморфозы?), а перевел на меня насмешливый взгляд. Глядя с прищуром и слегка обнажив клыки.

Не знаю, чем бы дело закончилось, но в холле вдруг как-то потемнело, входная дверь открылась… Впустив внутрь новое действующее лицо.

Я чуть удивленно оглядела пришлого. Рассматривая.

Что сказать?

Вошедший явно был гуманоидом.

(Да-а… Эпичный вывод. Но уже хоть что-то по результатам разглядывания!)

Так. Еще?

Довольно высокий. Подтянутый. Военный. Одет в черную форму. На руках – перчатки. Лицо закрывает темное стекло маски.

По правде, я впервые видела кого-то с лицевым экраном вне зоны военных действий и не в скафандре. Тех же шрамов или ожогов, здесь, например, не стеснялись. При болезнях маска была иного вида. Нет, конечно, если вспомнить незнакомца в «Сети», тот тоже личика не открывал. Но там все же, было пребывание в боевых условиях. Да этот – не он и был. Язык телодвижений иной. Фигура не та. Рост.

А незнакомец между тем, не шел, а словно скользил над полом, неся за… (с?) собой окутывающую его шаль из тьмы. Будто энергетическое тело или защиту.

Но, думаю, что скорее энергетику.

Такое я тоже видела впервые.

По остальному…

Черные крылья на черном фоне его формы и черные мечи под ними говорили о том, что данный тип работает вне категории, и как пилот, и как боец. Хотя нет… Черный циркуль над крыльями указывал на то, что изначально он был штурманом. И тоже вне…

Интересно.

Я быстро глянула на свое руководство.

Гэхэдж стоял: заложив руки за спину. И смотрел на гостя… абсолютно спокойно. Без единой эмоции на лице.

С равнодушием памятника, я бы сказала. Если бы, это был: монумент отрешенности, естественно.

В отличии от ассана, товарисч со званием, так и оставшимся для меня загадкой, вел себя иначе.

Рой вытянулся, подбираясь, словно перед броском или началом боя. Его щека нервно дернулась. А плечи чуть опустились.

– Ты, это сделал, – еле слышно прошептал он, похоже, обращаясь к Красноголовому. – Ты все же это сделал.

В ответ начальник училища лишь чуть наклонил голову, глядя на гостя исподлобья.

Что сигнализировало о том, что он слегонца нервничает. Соответственно, злится. Поскольку переживать ассан не любил, да и чувствовать себя не в своей тарелке тоже.

А сейчас он так себя и чувствовал.

Тем временем прибывший достиг нашей троицы и, не здороваясь, не дав собравшимся и рта раскрыть, глухо уточнил, тыкнув в меня длинным пальцем, скрытым черной перчаткой:

– Это?

Мне очень хотелось внести коррективы в сие обращение, сообщив непонятному товарищу в неизвестном (опять же мне!) звании:

– Не «этО», а «этА».

Но я сочла за лучшее пока помолчать.

Тем более что стоящий рядом с начальником главный инженер, явно был взволнован. Скорее даже напуган. И посильнее Аркса. Учитывая типаж Роя, это что-то да значило.

Да и сам…

Ни тот, ни другой, лохами не были. И все-таки этого типа оба слегка побаивались. Притом по-иному, нежели того же Верховного Лорда, например.

Что ж, страх тоже разный.

Я вновь оглядела гостя, уже более пристально.

Только что там увидишь, если он упакован с ног до головы в непроницаемую черноту разного вида?

Ну, буду считать его подарком.

Впрочем, глядя на поболевшие костяшки сжатых в кулаки рук Соль, он явно не отличался моим пофигизмом и был несколько иного мнения относительно этого типа, нежели Красноголовый или я.

Ну, а пока я анализировала происходящее, время вместе с событиями на месте не стояло. И Гэхэдж отстраненно кивнул в ответ на прозвучавший вопрос гостя.

А меня лично занимала игра тьмы, полупрозрачными щупальцами вьющейся вокруг неизвестного. То окутывая того с ног до головы, то почти исчезая, чтобы притаиться. Она черным туманом лизала ему ступни, и казалось, они погружались в ее беспросветную трясину. Она шарфом обвивала его шею, змеями вырываясь из-за спины. Или пыталась протянуть к нам свои щупальца, прямо из живота «подарка».

«Интересненько будет», – решила я, почесав кончик носа средним пальцем.

– Десять минут, – надтреснуто пророкотал незнакомец, словно раскалывая реальность напополам.

Впрочем, эмоций в его голосе я как-то не уловила. Тон был равнодушным, до пустоты. Я бы сказала:

– Смертельно безучастным.

– Ангар «один», борт «два». Готовность десять минут, – не задавая вопросов, скомандовал Красноголовый главному по хранению «тарелочек». (Так мы между собой называли начальника ангаров.)

Впрочем, к диспетчерской службе сей приказ тоже относился.

Да и ко всем остальным, отвечающим за подготовку звездолета к вылету.

А я повернулась и, ни слова не говоря, кинулась в каюту за снаряжением.

Десять минут – не большой срок. А задавать очевидные вопросы – глупо. Как и ждать и так понятных указаний.

Так что я помчалась, чувствуя на своей спине тяжелые взгляды лиц, остающихся в холле.

Ниче! Прорвусь! В конце концов, шеф мне выделил боевой истребитель. А этого редко кто удостаивается до сдачи выпускного. До которого так-то оставалась еще неделя.

Короче – все путем!

Меня аж распирало от радости, пока я мчалась ко 2-му номеру, петляя на доске среди «спящих» бортов первого ангара, который мы, курсанты, так мечтаем посетить.

Глава 1. Мухой…

Судорожно вздохнув, Красноголовый резко сел на диване, лихорадочно выныривая из опять начинающего затягивать в себя его сознание сна. Не отпускающего, цепляющего разум кошмара.

Там…

Он снова был в катакомбах гауптвахты Верховного Лорда. Медленно брел, осторожно ступая по скользким булыжникам подтопленных туннелей. Шел, внимательно всматриваясь в гладкий камень стен и в пористый потолок перекрытий.

Почему-то остановился.

Замер, прислушиваясь.

Вновь ощущая давление каменных сводов, нависающих над его головой и словно падающих на плечи.

Чувствовал каплю воды на своей коже, вдруг оторвавшуюся от низкого влажного верха. И теперь как-то неловко приземлившуюся ему на щеку. Чтобы затем медленно спуститься по ней. Растворяясь по пути – как вчерашний день. Но, как и пережитый день, оставляя после себя след… Не то от каменных слез, много видевших галерей, не то намекая на его собственные, пусть и не пролитые. Или…

«По ком плачут те стены?» – он думать не хотел.

Полковник хотел выйти из этого лабиринта. Просто – выбраться.

Но по-прежнему его ноги скользили на острых камнях пола. И бесконечно тянулись склизкие проходы карцера…

Неожиданно, стальная дверь камеры в полтора метра толщиной, оказывается (!), расположенная на противоположной от него стене выгнулась. Стараясь удержать в себе нечто скрываемое ею от мира. А теперь устремившееся из ее чрева, прочь… Вырываясь на свободу.

Содержимое нутра. Что-то усиленно сдерживаемое. Закрытое. Почти похороненное. Кем? Им самим или…

Страх заставил его дернуться, помогая разорвать путы сна.

И, сжав губы в тонкую линию, ассан сделал медленный вдох. Затем сел, резко дернув головой и отгоняя наваждение воспоминаний. Заставляя себя успокоиться и окончательно проснуться.

Кошмар во сне. И явь. Способная стать ужасом.

Правильно ли он поступил, вызвав… А мог ли иначе?

Гэхэдж знал ответ. Но, как это часто бывает, его уверенность в невозможности иного решения облегчения ему не принесла.

Оставалось только… Ждать.

Время, будь оно неладно.

Скрытое. И явное.

Почему он? Почему снова он? Разве мало было пережито тогда?

Поморщившись, полковник медленно поднялся, аккуратно накидывая мундир на плечи, и не спеша направился к кофеварке…

Сейчас ему не стоило спать. Иначе снова затянет в кошмар.

***

Получив эшелон и добро на взлет, я не спеша тронула рукой кристалл, вылетая из ангара и посылая звездолет вверх.

В небо ушла по обычной траектории. Решив не выпендриваться. Успею еще порезвиться. А пока смысла нет.

Не, понятное дело, что взлетали мы не как круизный лайнер. Заворачивали покруче. Но и без излишней суеты.

Сосед молчал. Молчала и я.

Хотя по мере приближения к выходу из экзосферы вопросы возникали.

Вернее, росло ожидание приказа. Или я типа просто полетаю в свое удовольствие, где хочу и как хочу?

Мь-дя, идея мне нравилась. Но это вряд ли.

Все же на месте штурмана прописался неизвестный мне тип. Так что, наверное, он и будет определять наш маршрут? Или гость ждет указаний извне?

Не знаю, как на счет приказов со стороны? Однако, едва нос корабля высунулся за пределы атмосферной оболочки Захпура, незнакомец открыл рот, сухо перечислив контрольные точки пути.

Без карт. Чисто словесно.

А я должна была вспомнить: районы их нахождения, позиции стояния (варпы), все гипертуннели, мысленно прочертить контур движения и разослать оповещения диспетчерским станциям, что заявлюсь в их зону ответственности.

Ну и вишенкой на торте стало сквозь зубы выцеженное указание неизвестного:

– На все – восемь эталонных часов. Окончание прохода – место взлета.

Т. е. – стартовый стол в ангаре училища.

Нормально так! Просвистеть почти по всей диагонали галактики за восемь часов.

Ни в чем себе, не буду отказывать!

Йо-хо-хо! (Бутылки рома нет, но – поехали!)

Я, как обычно, про себя слегка ерничала, чтобы не пугаться. А сама уже мысленно проложила нам дорогу, практически одновременно разослав сигналы с позывными звездолета, на наблюдательные базы Содружества. Иначе долбанут сдуру из огневых… и не заметят.

А если по существу, то: мы должны были выйти из Внутреннего Периметра, затронуть кусок Внешнего, чиркнуть по Теням, обогнув квазар на смычке поглощенных галактик, вновь по эллипсоиде пройти через зону Теней, район Внешнего Периметра, чуть задев Внутренний, и вернуться туда, откуда и прибыли. Т. е. на Захпур.

Все ничего.

Не считая: гравитации звезд, черных дыр, планет и т. п.

Проскочим, если я не сглуплю.

Но вот сам квазар мне не сильно нравился.

Он радостно жонглировал джетами в области наложения галактик. При их столкновении и проявилось когда-то дитя хаоса. И навигация при тамошних взбрыкиваниях пространства до сих пор господним даром не являлась.

Ну да ладно.

Ныть смысла не было. В конце концов, сей неведомый тип, если что, канет в Лету вместе со мной. Поэтому…

«Хвост» – трубой. И – поскакали!

У-у! Понеслась…

Кристалл управления, ощущаемый под рукой, придавал уверенности. И все же…

На краю сознания, словно приведения, всплыли образы…

Тогда…

Глава 2. Попутного ветра

– Попутного ветра, – глядя на меня, как на пустое место, бесцветным голосом пожелал мне ассан, игнорируя гневно-возмущенный взгляд нового инженера.

Что ж… И на том спасибо.

Не скрою, было страшновато.

Но…

«Не боится только дурак», – так говорят наши преподаватели. Просто у пилота уровень куража превышает градус страха, определяя тот на подкорку. Но профессионализм не отменяет волнения. Не давая, однако, ему превратиться в шторм нервов. С моросью из истерики, слез и соплей.

Все хотят жить. Скрытых суицидников, как и адреналинозависимых, – здесь не держат, но безбашенных – приветствуют стоя.

Мне думается, что и я, и мой спутник, и начальник училища были достаточно отмороженными, чтобы начать этот полет. То ли автостопом по галактике*, то ли галоперидолом, по ней же. Не знаю. Но ни на месте Красноголового, ни на месте своих преподов я бы быть не хотела. А летать – очень!

И потому… Старт!

– Диспетчерская, вас слышу. Эшелон по системе пять, ноль. Покину зону, через восемь секунд, – отозвалась я на выходе из стратосферы.

Восемь секунд многовато, но полетная область рядом с Захпуром была достаточно перегружена. А у нас все же не боевой вылет.

Да и восемь часов, обозначенные моим соседом, давали мне некоторый временной задел.

Но вот нюанс – выходом в транзитный квадрат служил лишь один из гиперкоридоров. И в нем, учитывая плотность движения, мне придется сыграть в «шашечки».

Я – стритрейсер! Вай, вай!

Реальность за кормой смазалась, слегка колыхнувшись перед носом звездолета.

И, выслав вперед парочку дронов, я сообщила диспетчеру:

– 12Э, иду параллельным.

А что поделаешь? Коридор не пустовал. С базы уходило звено истребителей. И они уже были в переходе.

Поэтому и играем в «шашечки». Благо ширина прохода все же позволяла это сделать.

На экране мелькали вводные по трассе.

И я легла на крыло, входя в туннель.

Замыкающий группы подвинулся, подставляя мне «пузо». И, почти притеревшись к нему, я проскочила вперед, шустро скользнув вниз, и «спиной» вставая под его пару. Чтобы тут же забрать чуть вверх, проходя над «головой» следующего…

Шла эской**, на планерной тяге, чтобы минимизировать граунд-эффект*** и не баламутить стенки туннеля почем зря. Прижимная сила была не той вещью, что гиперпереходам нравится. Поэтому обойдемся без давления. А то еще «рябь» схватим.

Так что воспользуюсь отливной «волной» прохода, так сказать.

И мне удалось благополучно выскочить из туннеля, обогнав группу.

Вылетела, пронесясь пару парсерков, и варпнула ближайшую ко мне точку. Выйдя таким образом из приграничной области двух Периметров. Чтобы оказаться на территории Лорда Внешнего.

Ненадолго.

Там, во Внешнем, на смычке двух солнечных систем, вновь вошла в гипертуннель. На этот раз в гордом одиночестве.

Выскочила…

Опять пару раз подряд варпнув пространство. И вновь уйдя в переход.

Все.

Зона ответственности Теней.

Дроны исправно бежали впереди, посылая запросы диспетчерским станциям, предупреждая службы и звездолеты о нашем появлении и транслируя мне данные об окружающей обстановке.

Я скользила вперед, дублируя запросы и отвечая на встречные. Неслась на пятой космической, уже огибая галактику по пограничной эллипсоиде, стараясь не уйти за пределы галактического гало***, и приближаясь к квазару.

Опасно. Можно вылететь за пределы диска, как пушечное ядро.

Но…

В принципе, полет проходил нормально.

Возмущений пространства не наблюдалось. Иные и чужие на радарах не возникали. Я все успевала.

И, видимо, моему соседу сей благостный настрой наскучил. Потому как он вдруг решил раскрыть рот или пасть (не знаю, как точнее выразиться, поскольку не видела, что там у него) и сообщить мне:

– Изменение времени прибытия. Минус четыре часа.

Че?!

Четыре часа вместо восьми!

А-а! За-ра-за!

Т. е. у квазара мне придется рисковать. А возвращаться и так предстоит по проходу рядом с черной…

Я глянула на товарища, замершего рядом со мной куском непроглядной, колеблющейся тьмы, откровенно косо.

Впрочем, рассусоливать свое «фе» времени он мне не оставил.

Так-то три часа уже прошли. Оставался – час!

И мы входили в зону действия квазара. А там не особо то и варпнешь и не сильно-то воспользуешься переходом. Слишком сильны гравитационные возмущения, искажающие все.

Ну, хотя…

Попробую нащупать.

Выхода-то у меня не было.

Значит, понеслась! Может, и душа в рай…

«Так, – думала я, – у нас по ходу еще две черные. С соответствующим притяжением. Значит, я сокращаю круг – варпая аккурат к внешнему кольцу аккреационного диска. Там теоретически должен быть туннель. Но это не факт. Никто ж пока не проверял. Так, астронавигаторы рассчитали.

Вылетаю из прохода – касаясь джета квазара. И на выбросе попадаю к очередному переходу. Оттуда иду на край аккреационного черной… Ищу дырочку. Должна быть, по расчетам. Снова варпаю. И потом – опять через гипер… Вновь пользуюсь джетом. Ускоряясь его ветром, влетаю в проход. Потом прохожу через туннель и выскакиваю уже в нормальную область. Там переходов достаточно. Успею. Козел!»

Легко сказать. Трудно сделать.

Вновь идти по краю…

Я прекрасно понимала, что придется работать просто ювелирно. Что, скользя вдоль диска, мне лучше его не касаться, воспользовавшись скорее «откатом» черной, чем притяжением. А сей отлив гораздо слабее гравитации.

Дыра ест, но практически не отдает. И аккреационный так же. Так, крошки со стола…

Значит, я – воробей.

В общем…

Я не нашла, а учуяла вход в гипертуннель, выводящий на стык аккреационного диска квазара и не затронутого им пространства. Проход был неустойчив.

Он изгибался змеей, играя стенками.

И мне оставалось лишь уповать на собственное везение, умудряясь проскочить опасный участок, не будучи раздавленной, словно антилопа в объятиях удава.

Свезло…

Затем, я пять раз варпнула. Сокращая расстояние.

Неслась, как умалишенная.

Вновь заскочила в обнаруженное марево входа, следующего перехода.

Спокойного, к счастью. Зато чередующего внутри себя запредельный холод на сотню градусов ниже абсолютного нуля***** с жаром чрева желтой звезды. (Странный феномен.)

Но пока не до него…

И, вылетев из туннеля, вертолетиком ухожу вверх, ловя боковой ветер квазара.

Космос за бортом окрасился в голубовато-оранжевый цвет. Обжигающим ветром уносясь прочь от породившей его материи.

Я вновь нащупала истончение пространства, варпнув.

Оказавшись затем в основном столбе выброса, добавившего кораблю инерционного ускорения.

За кормой билось и ревело пламя, норовя развеять звездолет в прах. Оставив себе. Как часть звездного ветра, исторгнутого квазаром, и теперь несущего корабль вперед. Заполучить нас к себе как частицу. Как строительный элемент новых звезд.

Но растворение не входило в мои планы.

И в одно мгновение, обнаружив горящую щель входа, я ушла в переход. Завертев внутри него и вместе с ним спираль.

Выскочив через несколько мгновений на грань аккреационного черной. И скользнув по ней вперед. До узкого ответвления гиперкоридора.

Коротыша, уводящего прочь из опасной области. И дающего нам возможность выжить.

Потом была череда варпов, чистого пространства и туннелей. С выходом в систему Захпура.

Парсерки пути… Реакция почти за гранью возможностей. Соединение энергии и физики в одно целое.

В итоге я – успела.

И на момент касания звездолетом посадочной площадки и моего доклада об успешном возвращении прошло: три часа пятьдесят девять минут тридцать секунд.

Уложилась.

__________________________________________

* Автостопом по галактике – отсыл к фильму «Автостопом по галактике», 2005 г., реж. Гарт Дженнингс, сцен. Дуглас Адамс, Кэри Киркпатрик.

** Эска – связка поворотов в форме латинской буквы S.

*** Граунд-эффект – эффект, при котором под днищем автомобиля создается область пониженного давления воздуха, что увеличивает прижимную силу.

**** Гало – огромная «невидимая» газовая оболочка, окружающая галактику. Считается, что она состоит в основном из разреженного горячего газа, звезд и темной материи. В отличие от видимого компонента – плоской структуры галактического диска, галактическое гало представляет собой структуру по форме близкую к сфере.

***** Абсолютный нуль. И его значение равно 0 кельвинов. Или –273,15 градуса Цельсия.

Глава 3. Неожиданное предложение

Вспоминая…

Затрудняюсь ответить, почему по возвращении я прошла через контур аж три раза? Повреждений на борту не было. Скафандры тоже были в порядке.

Нет, капитаны встречных судов, конечно не отказали. Но…

Я могла бы предположить, что после такого путешествия волновалась за здоровье населения Захпура. И это отчасти правда. Только, честно говоря, не вся. Тут скорее я подспудно надеялась подчистить место по соседству.

Нет. Что вы? Конечно, гость не воспринимался мною как болезнетворный микроб. Но где-то рядом с ним, так это точно.

Эта живая тьма по соседству все же слегка смущала мою нервную систему. Примиряло с попутчиком то, что он молчал и не встревал в мои дела. Глас или дерганье незнакомца, когда нервы и так на взводе, были бы излишни. А так терпимо. Странно немного. Но что поделаешь? Начальство так решило. Мое дело – подчиниться.

Не спорить же, коли попала с бывшим недоштурманом, как кур во щи? Тут уж молчи, но беги. Спасибо, этого… подогнали.

Только кого «этого»?

ХЗ.

Ангар встретил нас тишиной и мгновенно возникшим в его дверях начальством, едва наши ноги коснулись пола.

Двери кабины распахнулись.

Я, как и положено, замерла рядом с машиной, дожидаясь Красноголового, главного инженера и дварфа, начавших свое движение по направлению к нам. Таяктланин же (как я для себя определила принадлежность своего соседа) просто пристроился на краешек кресла. То ли присел, то ли облокотился. Полусидел, спиной к встречающим, скрестив на груди руки, упираясь ногами в пол, и ждал.

За маской лица было не разглядеть. А со спины так вообще сделать это было трудно, даже если бы лицевого экрана не было.

(Короче, мне было любопытно…)

Так и стояли.

Но едва ассан и компания приблизились, незнакомец полуобернулся, вставая с места. После чего, не спеша обогнув нос корабля, молчком сначала подбросил что-то в своей руке, а затем резко бросил это Гэхэджу со словами:

– Ее. И мы – квиты.

Красноголовый, поймав предмет, осторожно раскрыл ладонь. Зажатым в которой оказался черный бриллиант карат этак в двести.

Я с интересом уставилась на него.

Отметив про себя, что спутники Аркса невольно отстранились. Глядя на камень так, словно он им чудится. И как будто смотрят на нечто очень опасное. Не веря собственным глазам и не в состоянии постичь произошедшее, но тем не менее принимая его.

Гэхэдж склонил голову, щелкнув каблуками. И глухо произнес:

– Квиты.

И тут же, дернувшись, добавил:

– Приглашаю вас переночевать в нашем училище. Гостевые комнаты уже приготовлены. Ужин ждет.

После полусекундного раздумья гость согласился:

– Пожалуй.

И начальственная четверка двинулась к выходу.

А я вздохнула с облегчением. Но, как оказалось, преждевременно. Потому как, Красноголовый на ходу, не оборачиваясь, сквозь зубы бросил мне:

– А вас, курсант, после медкабинета я жду у себя.

О! Кто б сомневался? Я же не думала, что все будет просто? И меня минует… (Не знаю, что?) Да?

Оставалось бодро выпалить вслед удаляющимся спинам:

– Есть, сэр.

***

Что ж. Сдача звездолета инженерной службе много времени не заняла. Как и мое пребывание у дока. А вот поесть организм был не против. Но приказано было предстать пред ясными очами начальника училища именно после медосвидетельствования, а не после ужина. И, коротко зевнув (спать мне тоже уже хотелось), я направилась в кабинет ассана…

***

При моем появлении в дверях Красноголовый, отрываясь от экрана смарт-системы, медленно поднял голову и, глядя на меня ничего не выражающим взглядом, сухо произнес:

– Специалитет ты сдала. Я направил уведомления о присвоении тебе категории 13П. Ночевать остаешься у меня. Спальня за дверью.

– Чего?! Я не…

Забыв о субординации, я ошалело замямлила, потрясенно взирая на шефа.

Сцепив руки в замок и чуть опершись о стол, ассан подался вперед. И, издевательски глядя на меня, не повышая голоса, с угрозой сообщил:

– Вот только продолжи… меня оскорблять. В конце концов, за убийство катанианки мне много не дадут. Даже оправдают, узнав, за что убил…

– Но… – я густо покраснела, понимая, что реально оскверняю самолюбие Красноголового одним только намеком на предположение о его желании меня отыметь за полученный статус. Не с его гордыней дотрагиваться до катанианки. Но…

Может, как-то отсюда смыться? Я ведь и на природе переночевать могу.

Видимо, все было написано на моей физиономии, потому что ассан, тяжело вздохнув, поистине сделал милость, пояснив:

– У тебя еще госы. А к ним надо готовиться. Обстановка у вас в кубрике – напряженная. Нагрузки при полете у тебя и так были серьезные. Поэтому, я вашу веселую компанию и разделяю. Грасс остается в каюте. Чоки идет во второе гостевое крыло. Азариэль ночует в палате «на выписку». Там сейчас пусто. А тебя мне деть некуда. Но опыт говорит, что лучше держать на виду. Поэтому ночуешь у меня. И остаешься здесь – сейчас, – властно закончил он свой монолог.

– Но, мне даже переодеться не во что, – попыталась пояснить я.

– В спальне – шкаф. Возьмешь мою рубашку. Сойдет. Душ есть. Там одноразовый набор. Воспользуешься, – пытаясь сохранить терпение и глядя на меня без всякого выражения, равнодушно прояснил сей гигиенический момент начальник училища.

В моем животе уркнуло. И, не дожидаясь вопроса, Гэхэдж, криво усмехнувшись, так же отстраненно добавил:

– Повар принесет поесть. Все. Пошла, – сверкнув глазами, резко бросил он, словно кнутом стеганул.

Что оставалось?

Только, вздохнув, сообщить вновь уставившемуся в экран начальнику:

– Есть, сэр, – и направиться в указанном им направлении.

Т. е. в его спальню. Пока не грохнул за грязные инсинуации. А то ж обидно будет, накануне выпуска-то.

Хотя-я вопросы по поводу… у меня все же оставались.

Глава 4. В гостях у… шефа

До сих пор мне не приходилось бывать в «закулисье» шефа, как я про себя называла личные апартаменты Красноголового. Не тот ранг, чтобы меня туда звали. И не те отношения.

Но, несомненно, я прекрасно понимала, что в кабинете начальника училища присутствует не одна скрытая дверь.

И, конечно, мне было слегка любопытно – как оно там все устроено? Нормальное любопытство любого школяра относительно жизни учителя. И обычное женское касательно устройства личного пространства мужика, с которым постоянно пересекаешься. Тем более такого красивого и загадочно-холодного.

Но инстинкт самосохранения вопил, призывая разум: ни в каком виде не лезть в душевные дебри этого типа! Ни-ни!

А ведь обиталище кого-либо может многое о нем рассказать. Только вот мне почему-то совершенно не хотелось касаться тараканов ассана. Так что я внутрь и не рвалась.

Пришлось.

Красноголовый то ли нажал на какую скрытую кнопку, то ли отдал мысленный приказ, не знаю. Но часть стены кабинета отъехала в сторону, открывая проход куда-то внутрь здания. И нетерпеливо дернув плечом, молча отправил меня туда.

Куда?

Да как обычно, в ебеня неведомые, чес-с… слово.

Ну или как минимум в дебри собственной психики.

Только мне туда совершенно не хотелось. Пугали меня немного те джунгли. А своим инстинктам я привыкла доверять.

Но делать нечего.

И, чувствуя себя в очередной раз неким сказочным персонажем, я тихонько потопала вперед по неширокому, освещенному неярким желтым светом настенных ламп коридору.

Осторожно потрогала пальцем шелковую драпировку на его стенах с растительным орнаментом.

Огляделась…

Проход изгибался дугой.

И, свернув за поворот, я обнаружила массивную, коричневого дерева дверь, толкнув которую оказалась в собственно спальне.

Осмотрелась.

Посередине не слишком-то и большого помещения, стены которого украшали янтарно-аметистовые панно, обрамленные палисандровыми панелями, стояла огромная деревянная кровать, изготовленная из темно-вишневого дерева. Выполненная в стиле модерн.

Что еще?

Имелся письменный стол из этого же дерева, расположившийся в углу. С широким, обтянутым черной кожей офисным креслом, стоящим рядом с ним. На темно-коричневом паркетном полу лежал небольшой, ручной работы гармонирующий с пространством спальни пестрый ковер. Сбоку от кровати примостился столик – этажерка из черного стекла на колесиках. С другой ее стороны был поставлен старинный торшер. Прикроватная тумбочка стояла там же. Чуть переведя взгляд наверх, я с интересом поглядела на хрустальную люстру, висящую под высоким, белоснежным, украшенным лепниной потолком. Что еще? Имелось в доме и мягкое кресло, и закрытый шкафчик, и круглый журнальный столик, стоящие у стены, напротив изголовья кровати. Был тут и шкаф для одежды, в противоположном от рабочего стола углу. И бельевой комод. Само собой, не обошлось без смарт-систем, встроенных в стены: у входа и над письменным столом начальника.

Еще одна дверь…

Теперь ведущая в коридорчик, отделанный серой, мраморной плиткой. С четырьмя дверями, выходящими в него: ванная комната, туалет, душ, гардеробно-банный комплекс.

Ничего лишнего.

Окон нет. Или они скрыты. И не только они.

Возможно, дальше по коридору, за очередным его поворотом, скрывалась… гостиная, например.

Но я туда не пошла. Ибо сказано было ясно: найти спальню, надеть что под руку попадется и отправляться спать.

Не могу сказать, что в моем организме отсутствовало любопытство. Или что я была такой уж послушной. Правда, уставшей, это точно. Да и нарываться по пустякам мне совершенно не хотелось.

Не сегодня.

Поэтому я открыла шкаф, оценила степень своей осунутости и встрепанности в его зеркалах. Порылась в рубашках Красноголового.

Так и так он носил все темные.

В итоге взяла первую попавшуюся. Фиолетовую.

И отправилась в душевую.

В белоснежном шкафчике которой нашла нижнее белье – унисекс. Благо это вам не древние времена. И вместо домотканых панталон в наличии водился именно он – нейтральный вид шмоток. Да и само белье было изготовлено из эластичной и тончайшей ткани, при этом достаточно крепкой, свернутой в малюсенькие шарики. Такое: и места не занимает, и почти ничего не весит, и натянуть его можно – хоть на Красноголового, а хоть на мышь.

Вот только длина все же… Но ничего, я укоротила.

Сотворив из найденного сначала нечто типа коротеньких шортиков. А потом, вскрыв еще один пакет, прорезала в подштанниках тройку дырок. Изготовив таким образом себе еще и декольтированный топик. Ну не с голой же грудью мне тут расхаживать?

Хотя, возможно, здесь есть еще одна спальня? А эта все же гостевая. И шеф сюда не сунется.

Оделась.

И, вздохнув, поняла, что, по моим прикидкам, на Захпур опустился вечер, а я все еще не ела. Зато приняла душ. И, подсушив волосы, вернулась в спальню.

Где, забравшись на кровать, запрыгала по ней. Пару раз крутанув сальто.

Так, из интереса.

Матрасы были достаточно мягкими и хорошо пружинили. И мои голые пятки радостно засверкали в воздухе… А длинные полы шелковой рубахи шефа развевались, словно крылья летучей мыши.

Прыжок. Переворот. Снова прыжок…

За этим занятием меня и застал начальник училища, потрясенно замерев в дверях:

– Что ты делаешь? – кротким голосом поинтересовался у меня ассан.

Ну, судя по широко распахнувшимся глазам полковника, тот все же был слегка обескуражен.

– Качество матраса проверяю, – на честном глазу сообщила я Гэхэджу, останавливая выполнение прыжковых элементов.

– И как? – чуть склонив голову набок, с искренним интересом уточнил у меня Красноголовый.

– Мне нравится, – чуть зажмурившись и не скрывая радостного удовольствия, поведала я ему.

Брови ассана поползли вверх, и, наверное, он бы мне что-то да ответил, но выручил один из поваров, заявившийся сюда с подносом. Блюда с ужином пахли просто божественно. М-м-м…

И, тяжело вздохнув, Красноголовый присев на край кровати, сделал каботерам знак, сервировать стол.

Повар молча, сосредоточенно начал расставлять тарелки на журнальный столик.

А я быстро переползла поближе, усаживаясь рядом с начальником и глотая слюни.

Гэхэдж неодобрительно покосился на меня, видимо, будучи недовольным из-за столь вопиющего нарушения его личного пространства, но все же ничего не сказал.

***

Поев, я быстренько забралась под одеяло, блаженно потянувшись и расслабляясь.

Устроилась поудобней, сквозь полуопущенные ресницы в полудреме наблюдая, как гаснет верхний свет, как робот увозит грязную посуду.

Ждала, что Красноголовый уйдет. Но тот так и остался сидеть на краю кровати. И, водрузив на журнальный стол мобильную смарт-систему, принялся работать.

Свет торшера мне не мешал, а вот присутствие рядом начальника училища и мое нахождение в его кровати – слегка смущали.

Но темнота, накрывшая комнату своим покрывалом, и моя усталость сделали свое дело, и я уснула.

Без задних ног, что называется.

Вот только довольно быстро мне начал сниться кошмар.

Во сне я вдруг оказалась в училище (кто бы мог подумать?!), но стоящей в совершенно темном проходе, рядом с нашей комнатой.

Огляделась…

Тишина. Никого рядом. Потрескавшиеся стены. Не горящие лампы. Вздыбленный пол. Пустота и пыль вокруг. И почему-то приоткрытая дверь нашей каюты.

Нехотя я медленно подошла к ней. Осторожно зашла внутрь.

Темень такая, что хоть глаз выколи. Но не для меня.

Ни звука. Пусто. Ярусы кроватей: без белья, без наших вещей.

Никого.

Отвлекаясь от наших спальных мест, вгляделась в темноту, стараясь определить: нет ли кого в банном помещении? Тихо.

Вдруг, я почувствовала какое-то движение… Рядом?

Вздрогнула.

И, вновь переведя взгляд от дверей в душевые на кровати, увидела каботера, склонившегося над капсулой моего соседа. Внутри которой все так же было темно.

Но горящие зеленым глаза повара дают достаточно света, чтобы я различила фигуру грасса (его же только что не было!), лежащего на кровати. Вижу его сложенные лодочкой ладони под щекой. Его мерно вздымающуюся грудь. Чуть приоткрытый рот.

А повар улыбается мне. Обнажив ряд острейших зубов.

Опасности я не чувствую.

Но все же чуть удивлена и не понимаю: а где все? Почему выключилось аварийное освещение? И почему каботер находится в нашей каюте? Он теперь что, живет с нами?

Неожиданно повар выбрасывает из черного провала пасти длинный ярко-алый язык.

Вновь улыбается мне.

После чего, стремительно наклонившись к спящему грассу, словно удавкой обвивает своим языком его шею. Я слышу хруст ломающихся позвонков…

И вылетаю из сна.

Садясь на кровати и тяжело дыша.

Кажется, в углах спальни Красноголового теперь клубится тьма, ставшая чернильно-густой… И свет торшера вроде потускнел.

Ассан медленно повернулся ко мне…

Слава Богу, это все еще был он!

Все с тем же отсветом глаз, всех оттенков черного, все с тем же холодным спокойствием, излучаемым им.

Гэхэдж вопросительно смотрел на меня, не произнося ни звука. И мне пришлось пояснить:

– Извините, сэр, кошмар приснился.

Я смущенно потерла кончик носа.

В ответ полковник лишь коротко кивнул, возвращаясь к монитору, на котором я обнаружила физиономию Волкодава. Которому, стремительно выглянув из-за плеча ассана, и помахала приветливо ручкой.

Видимо, Красноголовый ничего не сказал дружбану. Потому как, увидев меня в постели начальника училища, да еще в его рубашке, накинутой почти на голое тело, тот просто обалдел до невозможности от открывшегося ему зрелища.

Я же, радостно улыбнувшись полковнику волкодавов, быстренько ретировалась в сторону ванной.

После липкого страха, сопровождающего кошмар, хотелось умыться.

Скрывалась, слыша за спиной свистящий шепот Упына:

– Ты что, совсем обалдел? Это что значит? С ума сошел?!

И короткий смешок Гэхэджа, поясняющего:

– Вот ведь зараза. Спала же. Да расслабься, ты. Спокойно. Никто ее и пальцем не тронул. За кого ты меня принимаешь? Сам подумай…

Дальше я уже не слушала, закрыв дверь душевой.

***

А утром чоки и эльфаром, заскочившими в каюту за кой-какими вещами, был обнаружен труп грасса. Повесившегося на алом шелковом шарфе. Непонятно откуда у него взявшемся.

Глава 5. Размышления

Так, даже уточнять смысла нет, что кипиш по всем статьям поднялся невообразимый. Училище стояло на ушах. Понаехали следаки, криминалисты, опера, психологи и пр. Каюту опечатали. Подход к ней огородили. Нас и тестировали на предмет психологической устойчивости, и допрашивали. Что? Где? Когда? Проверяли профпригодность и у наших докторов. Мало ли, нюх потеряли и нервный срыв у курсанта пропустили?

По коридорам бродило начальство разного калибра. Пару раз я даже столкнулась с Лордом Внутреннего… будь он неладен. И один раз с Лордом Внешнего Периметра. Его видеть я была почти рада. Если бы не причина его появления в стенах училища.

При этом весь этот «вавилон» с его столпотворением экзаменов никак не отменял. И мы их сдавали чуть ли не между делом. Т. е. в перерывах между тестами и допросами.

Сдали.

Комиссия расширенного состава (так уж вышло, что в нее вошли и прибывшие к нам специалисты) признала нас годными к службе.

А происшествие с грассом – самоубийством.

Поскольку никаких следов воздействия, в том числе и энергетического, обнаружено не было. Кроме того, он был совершеннолетним, дееспособным и т. д.

Т. е. имел право выбора.

И как решил, так и решил. Вот захотел – и повесился. А кто запретит? Большой мальчик. Что хочет, то и делает. Сам, все сам.

Одним словом, профпригодность наших медиков была подтверждена высокой комиссией. Как и наше алиби. А особенно мое. Камеры-то работали. Тем более что нас видели не только они. Вот, правда, незадача: в каюте и в коридорах видеосистема слежения дала сбой. И вырубилась. Сама. Но ее сразу начали восстанавливать. Просто это заняло время.

Почему засбоило? Да кто ж знает? Галактические бури поспособствовали, например. Следов взлома-то нет.

Впрочем, проверили не только нас, а все училище: от курсантов-первоклашек до гостя, которому пришлось подзадержаться в данном заведении.

Чисто.

Лорд Внутреннего что-то пробормотал себе под нос про круговую поруку. Но голос подавать не стал. Оскорблять следственную бригаду слишком громко он не решился.

Впрочем, его недовольство понять можно. Я получила 13П. И подвергать сомнению решение неизвестного мне типа Лорд не стал. Экзамены с кучей каверзных вопросов, несмотря на все его старания, я сдала. Смотреть на презрительно оттопыренную губу его лордства было, конечно, неприятно. Но ничего, я потерпела.

В итоге комиссии убыли. Мы получили свои дипломы.

Правда, построение не было совсем уж торжественным.

Тем не менее перед лицом всего училища и приезжих нам их вручили. И на нас была парадная форма. И подбрасывание шапок в воздух тоже было. И выпускной бал на следующий вечер. На который съехалась куча родственников, друзей и подруг счастливых выпускников.

Было, правда, и отправление гроба с телом грасса домой с утра. И прилетевшие за ним родственники. И их разговор с полковником.

Не знаю, что он им говорил. Но мне бы не хотелось оказаться на его месте. А с нами они разговаривать не стали. То ли винили в произошедшем, то ли Красноголовый им все объяснил настолько исчерпывающе… Я не в курсе.

Но после ухода их челнока как-то выдохнула.

Хотя и осознала, что в самоубийство грасса я не верю. Не тот тип. Да и вопросов много… Например, мой сон. А своим снам я привыкла доверять. Нет. Это не значит, что его удавил повар. Но кто-то как-то связанный со мной, это точно. Да и откуда вдруг у него появился красный шарф? Не его это стиль. А был бы чей-то подарок, мы б знали. Да и как-то вовремя Красноголовый нас разделил. Предоставив еще и железное алиби. В том числе и себе.

Не-ет… Что-то тут было не так.

Может, отказ от напарника в последний момент сочли позорным? Типа такого и выпустить из стен училища нельзя? Ненадежен. В плане – предательства не прощаем.

Не знаю.

А если ассан здесь ни при чем? И просто так благоприятно для кого-то сложилась ситуация? И целью является не только грасс? Он просто – первый. Это самое… «Первый пошел»…

Было же нападение на меня и полковника в кафе, например.

Может, Верховный Лорд нам использование своего душа простить не может? А примером наказания выбрал грасса.

Хотя нет. Тогда бы он его на мочалке повесил.

Или это Лорд Внутреннего? Вон как быстро примчался. На воре и шапка горит? Поклонников-то у него немало. Может, это их инициатива?

Да и мало ли, возможно, это кровные враги грассового семейства? Добрались до их отпрыска. Тоже версия. Я ж не знаю всех перипетий этой семьи.

А может, мой экзаменатор – маньяк? И это его жертва, предоставленная Красноголовым в виде платы за меня, а? Может такое быть?

Да все может.

Так… А что насчет диких или Звездочетов, например? Могли они настолько за меня оскорбиться? Ведь решение грасса сильно осложняло мою жизнь.

Это, конечно, вряд ли. Я ж типа воспитываюсь в духе самостоятельности. Но тем не менее. Кое-кто из них…

Там-то тоже не все так уж однозначно, если вспомнить Кохэна. И тот факт, что он вынужден был скрываться. От Дагара ли?

Хорошо. А родня грасса? Они не решат мстить, несмотря на выводы следствия, посчитавшего нас непричастными к трагедии? У?

Я потерла согнутым указательным пальцем переносицу, прекрасно понимая, что все мои предположения, притянуты за уши.

Но одно я знала точно: грасс с собой не покончил.

Соответственно, никто в безопасности не был.

Зато линии судьбы все переплетаются и переплетаются – в клубок…

Глава 6. Бал

Я сидела на перилах лестницы, ведущей в зал, радостно болтая ножками.

Настроение было – отличное!

С примесью нервной грустинки, это правда. Ну, во-первых, на завтра ожидалось наше распределение. И буду ли я кому-то нужна, тот еще вопрос. А такая неопределенность никому уверенности не добавляла бы. Не только мне.

Плюс ко всем приехали родственники.

Ко всем, кроме меня.

Про меня дикие то ли забыли, то ли не сочли нужным… Я ведь выросла. Профессию получила. Что еще надо?

А мои названые папочки прилететь не смогли. Слишком в том районе активировались иные. И все полеты, кроме военных судов, были приостановлены. Но я их успокоила, сообщив, что сама прилечу в отпуск, который нам давался после окончания училища. Без проблем. А к тому времени, глядишь, и обстановка нормализуется.

И в общем-то больше прилетать ко мне было и некому.

Зато я сидела в офигительном вечернем платье, с «уложенной» головой, в туфлях на шпильке и с макияжем.

Кра-си-вая!

Реально. Я сама себе понравилась.

Ну и, если не докапываться, то быстрые танцы я же танцевала.

А вот на медленные…

На них меня пригласить было некому. Все парни были либо со своими девушками, либо с сестрами разной степени родства. В общем, заняты.

Не к Красноголовому же с этим приставать?

Но наблюдать за всеми мне было очень интересно.

И грустить у меня не получалось.

Выпуск, конечно, был небольшой. Массовку создавали друзья и родственники. Зато их было с избытком.

Ура!

Я подбросила в воздух ленту серпантина… Радостно следя за полетом яркой полоски. Огненным змеем взвившейся под потолок.

Оркестр заиграл вальс…

Поерзав на широких перилах и усаживаясь поудобнее, я начала рассматривать пары, готовые вступить в круг…

Вот мамочка эльфара косится на меня. И Азариэль наклоняется к ней поближе, чтобы лучше слышать:

– Сын, а эта девушка… Она тоже?..

– Она пилот, мама́, – довольно равнодушно стрельнув в мою сторону глазами, вежливо пояснил эльфар.

– А вы с ней… – мама замялась, не решаясь продолжить.

Она стояла, гордо выпрямив спину, поджав губы и усиленно не глядя в мою сторону.

– Извините, мама́, но она и я… Мне такое как-то в голову не приходило. Я ее еле знаю, – чуть удивленно глядя на мать, с долей равнодушного скепсиса и насмешки произнес Азариэль.

– Простите, сын. Просто, вы же учились вместе еще на Лагатерре… – высокородная эльфарка смутилась, чувствуя, насколько она низко опустилась в самом своем предположении о…

Нежно положив ладонь на руку матери, Азариэль снисходительно произнес:

– Ничего. Давайте лучше я приглашу вас на вальс, мама́.

И, отступив на шаг, не выпуская руку матери из своей, он склонил голову, приглашая ее на танец.

Я, хорошо все считывая по губам, мысленно ухмыльнулась.

Ну да, ну да. Это же не со мной он прожил в одной каюте шесть лет, и это не считая пересечений на практике. Ага…

Впрочем, романа у нас и правда никогда не было и даже не намечалось.

Переведя взгляд на Роба, закружившегося с кузиной своего приятеля, я для себя отметила, что она симпатичная и смотрит на своего партнера с некоторой долей смущенного интереса, смешанного с хорошо скрываемым восхищением. Да и он… А что? Неплохая пара могла бы получиться.

Я широко улыбнулась, дергая за веревочку хлопушки.

А пока следила за разноцветной стайкой разлетающихся конфетти, проследила заодно и за начальством, стоящим в уголке с бокалами в руках.

Сок, конечно. Может, они тут и выпьют, но уже после нашего отбытия. Выдохнув, так сказать. Но пока…

– А девчонку они полностью на вас бросили? – пригубив из бокала, тихонько произнес Соль, обращаясь к начальнику училища, но как бы на того и не глядя.

Стоящий с ними третьим дварф так же вопросительно покосился на полковника.

– Этот вопрос не вы первый мне задаете. Что я должен на это ответить? – неприятно ухмыльнувшись, чуть рассерженно откликнулся Красноголовый, делая большой глоток из бокала.

Зам по безопасности чуть нервно пригубил из своего…

«Че-то шеф не в настроении», – поняла я, собираясь переключить свое внимание на танцующих.

Они были более добродушны и веселы. А мне грустить или заморачиваться в этот вечер совсем не хотелось. Тем более что трудности еще ожидались впереди. Начиная с распределения…

Я тряхнула головой, отгоняя заботы прочь, и…

Мою ладонь накрыла чья-то горячая рука. А ухо обдало жаром дыхания:

– Потанцуешь со мной, детка? Помню, у тебя это неплохо получалось.

Я подняла голову, радостно глядя на склонившегося к моему плечу Альфу. И, согласно кивнув головой, доверила ему свою руку.

Звездочет легко приподнял меня, снимая с насиженного места и бережно ставя на пол.

Я стрельнула на него глазами…

Красив, зараза. Шелковая темно-сиреневая рубашка с расстегнутым воротом и заправленная в кожаные штаны. Черные танцевальные ботинки на ногах.

М-м-м…

Я сделала реверанс, подхватывая шлейф платья, и аккуратно положила руку ему на плечо.

А почувствовав силу ладони Альфы на своей талии, доверилась партнеру, закружившись в вальсе… и безоговорочно следуя за ним.

По залу плыла, разливаясь, нежная, щемящая душу музыка…

И для меня исчезло все, кроме этой мелодии и ведущего меня кружащего голову партнера.

– Та-та-та, тата-тата… – не играл, а словно пел оркестр.

И мы летели вместе со звуком вальса, уносясь на седьмые небеса блаженства.

Для меня в целом мире не осталось ничего, кроме глаз Звездочета, его сильных рук да музыки, уносящей нас за собою…

– Та-та-тата… – я заметила потрясенное лицо главного инженера и сведенные на переносице брови Красноголового. Его напряженный, недобрый взгляд. И замерший «зал», отступивший с паркета. И освободивший нам круг.

– Там-тара-там… – несла нас мелодия…

И я была счастлива. От возможности потанцевать. От того, что про меня все же не забыли. Не бросили.

Черно-фиолетовые губы Альфа едва заметно дрогнули в улыбке. А в глазах мерцали, то прячась за мраком, то прорываясь наружу, хорошо сдерживаемые цвета раскаленной лавы алые змеи протуберанцев. То растекающиеся по черной радужке его глаз красным туманом, то вновь прячущиеся в глубине молниевидных зрачков.

Он был чертовски красив и импозантен, мой партнер. И танцевал поистине как Бог. Но и я скользила, следуя призыву его тела, не хуже. И была счастлива!

Думаю, что наша пара одновременно и завораживала, и пугала окружающих.

По крайней мере, ассан выглядел очень напряженным. И не скрывал этого.

Ну, ничего. Ему не впервой.

А вот считанная с губ беседа мамочки эльфара с сыном меня напрягла:

– Это она. Есть вещи, которые не изменить. Язык тела, например, – мать коротко взглянула на сына, смотрящего на нее чересчур спокойно. – И вы, сын мой, вы это знали? – это был не столько вопрос, сколько утверждение.

– С самого начала, – холодно отозвался Азариэль, глядя на родственницу совсем не по-доброму.

И добавил, наклонившись к ее лицу и больно сжимая руку:

– И если я только почувствую, только уловлю ваше намерение сделать с ней то, что вы сотворили со всей ее семьей и моим дядей, я вас уничтожу. Весь род, – он коротко глянул матери в глаза, растягивая губы в широкой улыбке.

– Та-та-тата… – кружась, лились по залу, взмывая к потолку, звуки вальса…

И мы с партнером плыли за ней, едва касаясь пола.

К черту все! Сегодня – мой выпускной!

Глава 7. В кафешке…

Часам к одиннадцати вечера родственники нас покинули. Отправившись восвояси. И мы к полуночи, переодевшись, пошли праздновать в любимую привокзальную кафешку.

Так было принято.

Гулять не в городе. А здесь – в маленьком станционном кафе. В невзрачном заведении, ставшем для нас первым глотком отдыха, свободы, да всего, что давало возможность переключиться после изнашивающих будней училища. Когда, сидя за его стойкой и поедая нехитрую снедь, ты вдруг осознаешь, что выжил. Просто, выжил. Несмотря ни на что. И более того, ты уже не затюканный начальством и нагрузками первоклашка, а курсант (!), умудрившийся дожить до четвертого курса.

Да!

А потом приходит осознание, что из всего твоего курса не осталось и половины. Мир их праху… Или – прощайте.

Ведь у старших курсов потерь и того больше. Мир их дому…

Ты это знаешь.

И как-то сразу уходит излишняя веселость. А четыре «птички» на рукаве «летят» уже и тяжеловато. И чувствуешь ты себя каким-то потерянным. И поминаешь с оставшимися ушедших…

Но: запах лаванды, проникающий в открытую дверь… Вкус супа, который здешний повар готовит просто обалденно… Гаснущий закат за окном… Будто соскользнувший с картины художника. Воспоминания о практике с ее приключениями… Товарищи рядом… Байки, рассказанные за стаканом минералки.

Все это возвращает тебе веселость.

И в глазах уже пляшет знакомый огонек куража. Отодвигая и грусть, и усталость куда-то на задворки организма. И пошла веселуха! А потом – бегом в училище. Успеть до отбоя!

Много. Очень много воспоминаний. Доверительных бесед. Все связывало обитателей училища с этим местом уже не один год.

И посидеть в этом кафе на дорожку стало традицией его выпускников.

Не нарушили ее и мы.

Из полутора сотен поступивших нас осталось семнадцать. Не такой уж и плохой показатель, учитывая жесткие нравы данного заведения. Зато потери среди окончивших его за все время их службы на различных объектах составляли от силы один процент. А служили его выпускники долго.

Что сказать? Живучие были. А других отсюда и не выпускали. Оставалось только удивляться железным нервам преподавателей, отсутствию жалости у них и присутствию профессионализма.

Они воспитывали и натаскивали, учили и снова натаскивали. Выпуская на свет божий не машины, но нечто более серьезное. Недаром выпускников этих стен уважали и побаивались. Считаясь с ними. И не зря училище стояло некоторым особняком среди других структур подобной направленности. Откуда живых выходило побольше, а выживало на службе поменьше.

Но это лирика.

Сейчас же, завалившись скопом в кафе, мы разместились за прямоугольной стойкой, поглядывая в окна, друг на друга и потягивая коктейли.

За окном простиралась густая, душная, наполненная пряными запахами южная ночь, ничем не напоминающая о том, что на дворе уже совсем не лето. И изредка заглядывающий в открытые окна сквознячок вовсе не нес ожидаемой прохлады.

Разговоры ни о чем и обо всем…

А потом, ближе к утру, мы дружно достали сигары и закурили…

Это тоже был обычай. Примета.

Перед возвращением в училище для оглашения приказа о распределении надо было прикурить сигару, а потом оставить ее в стакане с недопитым коктейлем.

По залу пополз густой сигарный дым… Заиграла музыка.

Мы немного расслабились и вновь заговорили.

Каждый выдвигал версии о своем предписании: на какую-либо базу или звездолет. Одна я молчала. Я была без понятия.

Наконец один из наших «выживших» решился задать волнующий всех вопрос. И начал чуть издалека:

– Раф, а ты предполагаешь, куда тебя?

– В душе не чаю, – честно ответила я.

Все помолчали. А потом прозвучал и, собственно, вопрос:

– А ты… Ну, это самое. Нам, ответь. Только правду. Нам. Мы знаем, как он поступил… Просто скажи… Грасса – это не ты? – заданный Кэшем, принадлежащим к расе Кунь.

– Нет. Не я, – помотав головой, сообщила я им чистую правду.

Все молча смотрели на меня.

Я обвела сидящих взглядом.

Скрывать мне было нечего.

Но вопросы относительно самоубийства явно возникли не только у меня.

Потому, чуть помолчав, нехотя пояснила:

– Но я не верю в его самоубийство. А отсутствие даже энергетических следов кого-то чужого, говорит лишь о профессионализме киллера. Но никак не о его отсутствии, – поджав губы, я выдохнула.

Не люблю длинных речей.

И продолжила:

– Я даже зла не была. Такое лучше, чтобы случилось пораньше. Иначе потом может быть больнее. Хотя огорошена была, это точно. Че делать, не знала. Но не залипла на обиду. Не до того стало. Отпустила. «Хрен с тобой, золотой карась», – подумала. Судьба все расставляет по местам. Может, так оно и лучше. Насильно мил не будешь. Опасно, когда напарник недоволен вашей парой. А тут все понятно. Досадно. Зато понятно. Как-то так…

Я вновь втянула в себя коктейль и пыхнула сигарой.

– А предположения? – осторожно спросил один из кашессов.

– Да хрен знает. Я чего только не передумала. Одни гадания. Только что не на кофейной гуще гадала и не на чаинках. Толку? Неоднозначно все как-то, – я замолчала, вертя в руках стакан и глядя в окно.

Спорить со мной насчет неоднозначности никто не стал.

Мы снова помолчали.

Я знала, что мои слова не подвергались сомнению. А парни знали, что им я бы врать не стала.

Время близилось к четырем утра, и скоро надо было отправляться в училище, чтобы до завтрака успеть еще и пару часиков поспать. А там – распределение. Да и вообще, мало ли чего Красноголовый удумает? Лучше немного отдохнуть.

– Рафика, спой на ход ноги, – попросил пиявковидный, подавая мне гитару.

Парни замерли в ожидании.

Осторожно пройдясь по струнам, я не стала манерничать. Просто запела. В молчании зала. Под пристальными взглядами однокашников.

Пела стародавнюю песенку выпускников летной школы Захпура:

– В темном зале погасли огни,

За окном уже властвует ночь.

И нежданно так щиплет глаза,

То ли дым от сигар,

То ли слез непролитых след.

Разойдемся. Последний уж сдан зачет.

Разлетимся, огнями недолго сверкая.

Утопает в тумане горячая южная ночь.

Навсегда нас друг с другом теперь разлучая.

Жизнь идет. И неведом судьбы каприз.

Может, свидимся. Кто ж его знает?

Во Вселенной и в жизни –

Маршрутов не счесть.

Все когда-нибудь в них бывает.

У всего есть свой собственный рок.

Кто-то долго летит,

Кто-то быстро кометой сгорает.

Исчезая с радаров, как легкий утренний бриз.

Для живых о себе оставляя лишь память.

А в ночи догорают огни.

Лишь одни над планетой мерцают.

К ним идем. Что сверкают над нами в выси.

Им маршруты и жизни вверяем.

А за окнами уже забрезжил рассвет. И пора было расходиться…

Глава 8. Распределение

Я действительно была без понятия, куда Красноголовый меня может приткнуть. Конечно, теперь имеющаяся у меня 13П, несомненно, добавляла плюсов если не в мою карму, то в личное дело так точно. А нужно кому было это дело? Что, прямо всем хотелось заиметь в списках личного состава человеческую особь, женского пола и катанианского происхождения? Сомневаюсь. На такое можно было решиться либо по формуле «тяжелые времена требуют заткнуть дыры хоть кем-то», либо очень сильно задолжав Красноголовому.

Я уже поняла, что он использовал свое личное влияние для запихивания меня на каждую из практик. Но практика – это одно, а распределение – другое. Тут за тебя отвечает уже не ассан, а незнакомый командир и вполне конкретный Лорд. А это уже совсем другой коленкор. И вот нужна им эта ответственность? А если вдруг нужна, то в чем ловушка?

Не, с Лордом Внутреннего все понятно. Там однозначно личные счеты. А другие? Им я вообще не сдалась? Или есть шанс?

В общем, я чувствовала себя неопределенно. Прекрасно осознавая, что, в принципе, могла оказаться и не у дел. И что тогда? А вернее, куда? И чем в этом самом Кудыкине, если я в нем окажусь, мне тогда заняться?

Ладно. Допустим, обиду я выплачу тихонько в подушку.

Но я-то хочу летать!

Да и так, чисто по жизни…

Сейчас я при деле. А без него кому я нужна? Тем более что это дело, нужно мне.

Нет, если без внутренних метаний, то понятно, что я отправлюсь к названому папочке на прекрасную планету «зеркал». И там, уживаясь и привыкая к нему, смогу попутешествовать на личной яхте. Только личного звездолета мне мало. Это немного не то, прямо скажем. Но, возможно, придется довольствоваться только им.

Потому как дикие меня к себе не зовут. Да и бесполезна я в когорте. Не могу путешествовать между звезд без корабля. Ну и нах… я им сдалась? А кому вообще я нужна?

В общем, пока мы небольшим отрядом маршировали по анфиладе, строем подходя к кабинету начальника, я себя чувствовала поникшей куклой, висящей на веревочке. Но! Хорошо, что не на шарфике…

У меня от этой мысли даже настроение улучшилось. Факт: наше бытие всегда есть с чем сравнить. Поэтому нечего заранее и нос вешать.

Тяжелая дверь кабинета распахнулась перед группой, едва мы к ней подошли, не успев даже постучать.

Отряд выстроился вдоль стены, ожидая не расстрела (хотя нервничали мы немногим меньше), но полковника.

По сути каждый замер, гася внутреннюю панику в ожидании вердикта начальства.

Ожидание затянулось аж на пять минут, что было не характерно для Красноголового и заставляло нас нервничать еще больше.

Но по лицам собравшихся здесь преподавателей ничего нельзя было прочесть.

И мы мужались. Замерев по стойке смирно в парадных мундирах. Стояли с высоко задранными подбородками. И очень смущались.

Наконец одна из боковых дверей начальственного логова отъехала в сторону. И показавшийся на ее пороге Красноголовый, поздоровавшись с нами, приказал, обращаясь ко мне и глядя на всех довольно отрешенно:

– Перед оглашением приказа, младший сержант Шарэди, зайдите в мою приемную. Там вас ждут.

???

По его абсолютно непроницаемому виду ничего нельзя было сказать.

Так что…

– Есть, – щелкнув каблуками, строевым шагом, пребывая в некотором недоумении, я просто отправилась в указанном ассаном направлении…

Чтобы в его приемной на небольшом кожаном диване рядом с накрытым к «чаю» журнальным столиком увидеть своего Папару. Сидящего с довольно отсутствующим выражением на физиономии.

При моем появлении севор встал, чуть улыбнувшись. Но как-то кривовато. Несколько вымученно, что ли?

– Доброе утро, Рафика, – как-то не очень радостно произнес Ансгар.

– Доброе, – радостно, но не пряча некоторого удивления, откликнулась я.

И подошла к нему, опускаясь в кресло напротив. После чего, приподняв бровь, вопросительно посмотрела на Снайпера.

Папара с полминуты посидел, изучая узор ковра у себя под ногами, а потом поднял глаза и тяжело глядя на меня произнес:

– Грег в центральном госпитале.

Я поглядела на него слегка испуганно, откровенно расстраиваясь.

Просто так в центральный не отправляли. Медицина здесь была на высоте. Этого просто не требовалось.

Я приоткрыла рот, собираясь задать вопрос, но Ансгар меня опередил. И, уставившись на свои сцепленные в замок руки, словно нехотя пояснил:

– Был выход. Напоролись на иных. Он пропустил «волос». Один получил, внахлест, по спине. Скафандр, конечно, смягчил, но… На какое-то время он выбыл из строя.

Ясно. Жангел Ходы. Плетка. Волосы с гривы… Так называемые «Волосы Медузы». Таким как-то и по мне прошлись.

Я вновь было открыла рот, но севор прервал меня, резко подняв указательный палец и продолжил:

– Было решение группы. Командиром на время отсутствия капитана мы хотим видеть тебя. Это официальное предложение. Оно соответствующе оформлено и передано по инстанциям, – тяжело произнес он и поднял на меня глаза.

Взгляд был чуть ли не злой и при этом слегка потерянный. Требовательный. И просящий одновременно.

Услышав такое, мои брови изумленно взлетели вверх, норовя остановиться где-то пониже спины, если бы им это позволила анатомия.

Все это очень…

Нет. Я слышала, что такое иногда бывает. Когда командира не назначают, а боевая группа принимает коллегиальное решение на тему, кого они хотят видеть во главе отряда.

Но это скорее из области преданий. В стародавние тяжелые времена… Но чтоб сейчас! Или у нас наступают до такой степени тяжелые времена, просто я об этом не знаю? Или начальство опиздюлилось настолько, заслав ребят не туда? А? Или что?

Тем более что и на практике, когда я тусовалась с греговскими, и сейчас я была самой младшей по званию из всего отряда. Самой неопытной. К тому же девушкой.

Впрочем, легенды гласили, что все это было не главным при вынесении вердикта группой.

Тогда что было определяющим фактором?

Черт! И почему ребятами выбран не кто-то из группы?

Я встала, подошла к Папаре и села рядом с ним, чуть касаясь мускулистого бока.

Так мы посидели с полминуты. Помолчали. А потом я ответила:

– Ладно.

Мне было понятно, что это и есть мое назначение. И что мне от него не отказаться.

Конечно. Это было не то, о чем я мечтала.

Да. Я очень люблю звезды. И я очень хочу летать.

Но мне было яснее ясного, что я не смогу потом нормально жить, если сейчас пошлю ребят куда подальше. Прекрасно понимая, что такие предложения делаются не просто так… Есть причина. Неведомая мне, но она имеется.

Севор быстро глянул на меня и вновь уставился на пустую чайную чашку, стоящую на столике.

В приемной опять повисла пауза.

– Мы сейчас скажем об этом Арксу, да? – прерывая ее, тихонько уточнил Ансгар.

– Да, – глядя на ту же пустую чашку, задумчиво согласилась я с ним, добавляя: – И навестим Грега, хорошо?

– Да, – кивнул головой Папара.

– Может, в эту несчастную чашку чаю налить? А то мы в ней дырку протрем своим взглядом. Пока еще полковник, все там… огласит, – предложила я.

Севор молча кивнул. И принялся разливать чай. А я подумала, что это правильно. Нечего ватрушкам зря пропадать…

За этим занятием нас с ним и застал Красноголовый.

Удивленно потерев висок, он задумчиво изрек:

– Вижу, договорились.

Вскочив, мы дружно закивали. Набитый рот не способствовал демонстрации ни светского, ни служебного этикета.

А потом мы сидели втроем и молчком пили чай. До отлета у нас с Ансгаром оставался еще час. Подписанные нами документы ушли по инстанциям. Можно было и плюшками побаловаться.

Весело не было никому. Но определенно и для грусти у меня причин не имелось.

Жиза…

***

Я присела на корточки рядом с головой Грега. Так, чтобы подняв лицо от подушки, он встретился со мною глазами.

Капитан лежал на животе, никак не отреагировав на наш приход.

И меня так и подымало осторожно тронуть серый ежик его волос… Но я не стала этого делать, выжидая.

Наконец Грег открыл глаза и посмотрел на меня чуть рассеянно, с трудом фокусируя взгляд.

– Я выжила. И ты сможешь, – жестко сказала я ему, не тратя время на политесы.

Капитан медленно перевел взгляд на севора.

Тот молча кивнул.

И, облегченно выдохнув, Грег вновь впал в полузабытье. А мы тихонько вышли из палаты.

Наш борт отправлялся через два часа. И впереди еще были пересадки. А в «Гнездо Волкодавов» стоило попасть поскорей. Так, на всякий… Обстановка в мире быстро менялась. И нам лучше было быть поближе к остальным.

Из хорошего: из офиса Лорда Внутреннего Периметра пришло подтверждение моего назначения.

Страшно себе было даже представить его морду лица в то мгновение, когда он ставил свою подпись под приказом… А я и не стала фантазировать. Удовлетворившись данностью. Ну его… Вспоминать лихо лишний раз не стоит.

Глава 9. И вновь «Гнездо Волкодавов»

На этот раз мое прибытие в «Гнездо Волкодавов» прошло как-то подружелюбнее, что ли? Или, лучше сказать, погостеприимнее?

Ну, начну с того, что чисто психологически мне сейчас было проще.

Взять тот же Космопорт Шуши, например.

Во-первых, знакомое место. Тот же зал, тот же запах кофе и сдобы, растекающийся по нему… Те же табло терминалов с указанием рейсов… Ресторанчик. Сидя за столиком которого, я теперь чувствовала себя как-то более в своей тарелке.

Уже не курсант, с чего-то решившая, что имеет право посидеть рядом с профессионалами. И не существо, приглашенное начальником. Вроде как из милости, по снисходительности. Ощущающее себя слегка неуютно рядом с остальными посетителями кафе.

Нет. Теперь вполне себе право имеющая.

Уже с погонами на плечах. Рядом с севором, обращающимся ко мне как к своему командиру: пусть и на дружеской ноге, но без перехода на панибратство.

По взглядам, невзначай брошенным в сторону нашей пары, такая иерархия его посетителями чувствовалась «за версту», что называется.

Кто-то из кушающих здесь уже все знал. (Как я уже говорила, новости в этом замкнутом мире распространялись быстро.) А кто-то, слегка удивляясь, просто принимал к сведению сию данность, выискивая глазами тех, кто был в курсе, чтобы потом кое-что у них уточнить. (Такие вещи тоже хорошо считывались.)

Во-вторых, сама посадка на наш среднемагистральный проходила в кругу знакомых лиц.

И тут все было двояко…

Мои теперешние сослуживцы сдержанно, но все же здоровались. Смотря на меня – да, с настороженным любопытством, но не как тогда, на стажировке. Когда бросали в мою сторону колкие взгляды, глядя, как на пустое место или залетную птицу, непонятно по чьей ошибке к ним попавшую.

И теперь, и тогда мне было понятно, что все они – переживали. За кого?

Как минимум за отряд, за станцию, за полковника, за Грега…

А я для них являлась причиной всех треволнений.

Да и сейчас ею являюсь. Но уже не будучи посторонней. Чужой. Правда, еще и своей не ставшая.

Поэтому лично ко мне они отнеслись, с одной стороны, вполне доброжелательно (вот что практика «святая» делает и потрепанные нервы их бати!), но к этой приветливости у них по-прежнему примешивалась и большая доля холодной отстраненности.

В свою очередь, я в ответ со всеми перездоровалась, мило, хотя и не слишком широко улыбаясь.

Тем не менее не было в этот раз ощущения одиночества, что было тогда – после третьего курса. С неодобрительно-непонимающими взглядами пассажиров челнока, направленными в мою сторону.

На данном этапе все было как со знакомыми. Разными. Пусть и не близкими, но все же.

Ну, и в-третьих, само прибытие на станцию…

То же сканирование личности, всегда чуток волнительное для меня. Признает ли меня система, не забыли ли внести данные? Смешно, конечно. Но я немного побаивалась этого момента.

Однако и на этот раз все прошло как надо. Т. е. я занесена в базу, уже не как курсант, а как полноправный член группы.

Уря!

Мне аж подпрыгнуть от радости захотелось.

Однако это было бы не солидно для командира ДШГ.

Поэтому я воздержалась. Все же взрослая девушка, не комильфо как-то скакать горной козой.

Кроме того, едва двери шлюзовой дрогнули, впуская нас внутрь, я увидела встречающих.

О!

Напротив дверей, чуточку вальяжно облокотившись о стену, лениво провожая прибывших глазами и здороваясь с ними кивком головы, стояли Боцман и Минометчик.

Что ж…

Все те же фисташкового цвета стены, те же металлические балки каркаса, тот же коридор со снующим по нему народом…

Все знакомое.

Только мне теперь не пришлось вжиматься в стенку, пропуская десантников мимо себя…

Со мной здоровались, огибая по касательной и поглядывая на нашу троицу вопросительно-выжидательно.

Жизнь текла…

Лишь мы с парнями замерли на месте.

Несколько секунд. Первый обмен взглядами. Смущение.

И, нарушая статичность, от стены отделились Кир с Гиви:

– Доброй ночи, командир. Привет, Ас. С прибытием. Как добрались? – очень вежливо, аккуратно выговаривая слова, уточнил у меня Минометчик.

Боцман, сглотнув слюну, просто кивнул головой, приветствуя.

Оба, не обращая внимания на оценивающие взгляды проходивших мимо нас бойцов, смотрели на меня с долей тревожного ожидания.

Я, искренне улыбнувшись, шагнула вперед и, протянув руку сначала Боцману, потом Минометчику, честно сообщила:

– Спасибо. Хорошо.

Те осторожно ответили на мое рукопожатие.

Чему я была рада.

Радовалась и этим двоим, в принципе, и тому, что встретили, и тому, что мне в ответ подали руку. При этом улавливая в глазах обоих легкую панику, смешанную с надеждой.

Заметила я и быстрый взгляд, брошенный этой парочкой на Ансгара. Видимо, что-то в его ответном взгляде заставило их подуспокоиться. Потому как оба чуть расслабились.

Я тоже перевела дух.

И уже открыла рот, чтобы сообщить, что нам надо зайти в командирский кубрик доложить о прибытии, как по громкой связи прозвучал приказ полковника (легок на помине):

– Младший сержант Шарэди, через три минуты жду вас у себя в кубрике, – жестко произнес он.

Упс!

Пришлось прыгать на доски…

***

Парни остались за дверью, а меня встретил очень недобрый взгляд хозяина командирского кубрика.

И, прервав мое бодрое «Господин полковник, младший…» своим «Довольна?», словно выплюнутым из глубин души, произнесенным злым тоном, Упын резко отвернулся от меня, облокотившись о стол и изучая что-то на экране монитора.

Не, ссориться с главным Волкодавом мне совершенно не хотелось. Да и я прекрасно понимала, что он на меня не столько серчает, сколько переживает. Притом за все и за всех.

И с этим что-то надо было делать.

Поэтому, воспользовавшись случаем, я, скользнув вперед… уткнулась носом ему в спину. Да, так и замерла… (Безотказный способ.)

Осознав сие вопиющие нарушение субординации и своего личного пространства, полковник возмущенно набрал в грудь воздуха, чтобы…

И раздраженно и устало поинтересовался, потерев пухлой ладонью чуть отекшие глаза:

– Совсем с ума сошла, да?

А пока я думала, нуждается ли сей вывод в уточнении, Батя, глянув на меня из-за плеча, почти мягко спросил:

– Страшно?

В ответ, очень серьезно посмотрев на него снизу вверх, я коротко кивнула. Вслух добавляя:

– Но я справлюсь. Просто, все неожиданно.

– Иди уже отсюда, глупыш, – полковник чуть споткнулся на окончании, видимо вспоминая, что перед ним все-таки не «он», а «она», – какая, – по-доброму порекомендовал он мне.

И в ответ на мое радостное «Есть, сэр» мрачно процедил сквозь сжатые до хруста челюсти себе под нос:

– Ты – глупыш, я – дурак, а на Захпуре так вообще идиот сидит. Сейчас небось мечется по кабинету, балбес.

Но тут уж дожидаться окончания философско-самобичевательных рассуждений начальства я не стала, пулей вылетев за дверь. Где, поймав тревожный взгляд парней, оптимистично сообщила им, выдыхая:

– Фу-ф! Норм. Думала, хуже будет. Пошли…

На меня, правда, посмотрели с некоторым сомнением (видимо, вид у меня был слегка взъерошенный), но уточнять детали не стали. И мы дружно потопали к своему тринадцатому кубрику.

***

Увидев неспокойный взгляд приятеля, ожидающе смотрящего на него с экрана смарт-системы, Упын невесело усмехнулся, негромко сообщив:

– Расслабься. Пока все в норме. Прибыли вовремя. Ее в этот раз встретили.

– Кто? – коротко глянув в глаза другу, как бы нехотя уточнил у него Красноголовый.

– Уважаемые товарищи, – слабо улыбнувшись, ответил ему Касым. – Боцман и Минометчик.

– Да. Уважаемые… – отстраненно согласился с ним Красноголовый, изучая свои руки.

– Э, Гэх, – почти властно, привлекая внимание друга и заставляя его посмотреть себе прямо в глаза, произнес полковник Волкодавов.

А когда Красноголовый поднял на него усталый взгляд, твердо сказал:

– Так! Она – справится. И все с ней – будет нормально. Это же та еще зараза. Даже в голову не бери. Ты ее выдрессировал – ого-го! Сам знаешь. Все! Выдохни. Побереги силы. Они тебе еще точно понадобятся. Да?

Ассан, чуть прищурившись, с интересом посмотрел на приятеля, совершенно не источающего той уверенности, к которой только что призывал его. И, откровенно ухмыльнувшись, молча кивнул.

***

Лорд Внутреннего Периметра мерил кабинет быстрыми, нервными шагами. Его лицо то и дело искажала судорога. А во взгляде кипел гнев.

– И что? Полковник ее принял? – яростным шепотом, глотая окончания, поинтересовался он у замершего в дверях адъютанта.

И, не дожидаясь ответа, сам же его и озвучил:

– Конечно, принял. Куда б он делся? Группа решила. Некуда деться. Проклятый ассан. Эту… тварь! И ничего тут не сделаешь.

И было непонятно, кого Лорд ненавидит больше: девчонку, себя, полковника «Гнезда», группу или Аркса?

Всех.

***

– Отряд! Встать. Смирно, – зычно скомандовал дежурный свободным от встречи меня бойцам.

Я внутренне улыбнулась, радуясь парням.

– Товарищ командир, разведывательно-штурмовая группа тринадцать для встречи с вами построена. Дежурный по отряду… – решительно доложил мне Радист, едва я оказалась на пороге каюты.

Впрочем, его голос чуточку дрожал, выдавая волнение.

– Вольно, – негромко разрешила я.

Чуть поежившись от этого приветствия.

Командиром я пока себя слабо ощущала.

А придется…

И, окинув взглядом помещение, едва заметно улыбнулась.

Здесь ничего не изменилось.

Те же капсулы двухъярусных кроватей, тот же подиум с диванами, те же мишени… Только меня теперь под дверью не маринуют.

Так что, почти дома.

И я двинулась к капсуле севора, решительно закидывая вещи наверх.

– Командир, – негромко окликнули меня сзади.

И, обернувшись, я застала за своей спиной всю группу, вопросительно на меня взирающую.

– Чего? – непонимающе мотнув головой, спросила я у них.

Папара выразительно повернул голову, указывая на командирскую нишу.

– Это – Грега. Пусть дождется его. А мне тут привычнее. Если вы не против? – улыбнувшись, твердо пояснила я, смущенно потерев переносицу согнутым указательным пальцем. – Лады?

Парни молча кивнули. Но в их глазах явственно читалось облегчение.

Хорошо. Так оно всем спокойнее.

Глава 10. Обед

Что ж…

Что было еще хорошо в этой ситуации, так это то, что «ставить» себя в группе мне не пришлось. Подчинялись мне – безусловно.

И дело было не в стажировке в ДШ13. Вернее, не только в ней. Она, конечно, имела значение. Иначе бы эта ситуация с выборами командира просто не случилась бы.

Но тут, видимо, безоговорочное подчинение родилось именно из-за, собственно, выбора отряда.

Вот почему он возник? Именно такой? Вот это был вопрос. Пока для меня непонятный.

Плюс к моменту нашего знакомства парни были, в принципе, в стрессе. Раненый командир. Непростой выход…

И вот так все срослось, что на глубинном уровне индивидуальной и коллективной психики по какой-то причине они полностью приняли и решение о моем привлечении, и все его последствия. (Для себя в первую очередь.)

А в таких замкнутых системах личное всегда тесно переплетено с общим. Т. е. решение одного сказывается на всем отряде, а выбор отряда влияет на всю станцию в целом.

Да оно и понятно.

Члены групп постоянно взаимодействуют: как друг с другом, так и между собой, плюс с агрессивными внешними факторами.

Находясь при этом длительное время в замкнутом пространстве, окруженном враждебной средой.

Это и в общем, и конкретно…

Что касается именно отрядов…

Собственно, бойцы каждого из них после особо экстремальных выходов и спали-то на подиуме – на полу, в центре каюты, переплетясь в клубок, словно щенки или котята. Энергетически помогая друг другу перенести последствия стресса и войти в норму. Беря на себя чужое и делясь своим, чтобы пережить произошедшее.

Тут возникали этакие ментальные качели: объект – наблюдатель, наблюдатель – объект. Совместная переработка негатива.

Никакой сексуальной подоплеки. Исключительно вопрос выживания. Психического, эмоционального, энергетического. Обмен энергиями и возникновение очень жестких привязок. Когда одна энергетика накладывается на другую так, что, считывая ее, бывает совсем непросто отличить одного индивидуума от другого, не спутав их.

И любой из парней носит в своем энергополе ментальный отпечаток всех остальных существ, входящих в группу, с командирским, как центральным.

В общем. Это была стая.

И меня, например, в мою бытность стажером в «кучу» ни разу не звали.

Поскольку такое взаимодействие очень личное.

Спаянная система, трудно принимающая чужих. Ведь каждый ее участник замкнут на себе, как на «я», на командире, как основе общности, на каждом бойце, входящем в отряд, и на группе в целом. Закрытая общность. При всей внешней, кажущейся посторонним бесшабашной общительности ее членов.

Короче, в таких группах тяжело приспосабливались к новым товарищам и тем паче к новым командирам.

Для всех в нее входящих это то еще испытание.

При этом обычно всегда возникают шероховатости, скрытое внутриличностное и внутригрупповое напряжение.

Все ж – бруталы.

И даже подчиняясь, следуя уставу, – игра мускулами имеет место быть. Особенно при притирке с командиром. Да не только с ним.

Взгляды…

Секундные раздумья перед выполнением приказа… Выразительное молчание.

Прекращение разговора при появлении…

Мелочи. Но указывающие на то, что в коллективе идет притирание друг к другу и к главному… Или – группы к нему.

Обнюхивание, как я это называю. А иногда и «проба на зуб».

Со мной же все проходило исключительно мирно.

Возможно, у них просто не было тупого всплеска тестостерона? Каждый из мужиков знал себе цену. Меня тоже знали.

Поэтому пиписьками со мной и не мерялись. Да и за принятые решения – отвечали. И не как кисейные барышни – истериками, душевными метаниями и недомолвками. А как мужчины – поступками.

Т. е. они все взяли на себя ответственность. За себя, за меня, за группу, за станцию… И за выполнение предстоящих задач тоже.

Вот к ним-то мы и готовились. Сутками пропадая на симуляторах и в спортзале.

Прыжки… Атака на базу… Ориентировка на местности… Задействованные челноки. Отражение атаки… Штурм… Высадка…

А потом, в каюте, лежа на мягком полу и болтая ножками, я разрабатывала новые планы. Как на основе реальных заданий, так и дополняя их своими идеями. Тасуя рапорты, уже написанные другими, словно колоду карт. Лепила из пройденного ими, что-то новенькое и посложнее, для своих.

И снова на симуляторы…

До седьмого пота, до сбившейся дыхалки.

И все ничего. Но…

На каждом таком «проходе» присутствовал полковник. (Вот же ж!). Он только что в каюте с нами не ночевал. Но уверена – наблюдал нас и «внутри», так сказать.

Обычно Упын появлялся сразу, едва мы входили в зал. Молчком, не спеша садился на скамью у дверей, вытягивая ноги и опираясь на стенку.

И больше не сводил с нас глаз. Периодически щелкая семечки или орешки.

Мне кажется, что он даже не моргал, во все глаза пялясь на группу.

Впрочем, замечаний Волкодав никогда нам не делал и на «здравия желаю» тоже нас не отвлекал. Просто сидел и наблюдал. А едва мы заканчивали, так же молча вставал и уходил. Исчезая за дверью, словно привидение. Бесшумно, с абсолютно отрешенным взглядом салатовых глаз на каменной физиономии.

Это слегка нервировало, конечно.

Но, с другой стороны, начальство не стенало, заламывая руки, нравоучений зазря не читало. Уже хорошо.

В общем, мы к присутствию полковника вскоре привыкли.

Парни сначала незаметно переглядывались, косясь на меня. Но, видя мой пофигизм, быстро приняли наличие Бати на тренировках как неизбежный жизненный нюанс в связи с присутствием в отряде командира-девушки. Понятно, что это все равно как штаны через голову надевать: неудобно, но приспособиться можно.

В остальном мы срабатывались. Вспоминая уже наработанные навыки (все же я давно с группой не ходила) и отрабатывая новые.

В общем, работали.

Не заморачиваясь на тему личностных проблем начальства. Хочет – пусть приходит. Кто ж ему помешает? Он же – полковник! Командир станции.

А нам было не до него.

Пока позволяло время, надо было его не терять, разбазариваясь на пустяки.

***

– Командир, ты чего задумалась? – как бы между прочим уточнил у меня Папара, не спеша поднося ложку с супом ко рту и исподволь «цепляя» меня глазами.

Я улыбнулась.

Поскольку уже секунд пять наблюдала за взглядами команды: то невзначай брошенными на меня – задумавшуюся, то на севора. Только что локтями его в бок не тыкали, чтобы он пристал ко мне с расспросами.

Моя улыбка, правда, заставила мужиков выдохнуть. Видимо, тема моего приспосабливания к ним волновала их не меньше, чем меня – их привыкания ко мне.

– Мне не нравится сегодняшний проход пИ12, – проглатывая вкуснейший суп, отчиталась я перед коллективом по поводу некоторой своей отстраненности.

(Хотя ее еще надо было заметить. Нить беседы, например, я не теряла. Но вот, заметили.)

И добавила, поясняя:

– Мы теряем скорость. А там шурфы. Труба узкая. Да, подушка из породы достаточно толстая. Но не факт, что ее нельзя пробить. Тем более, Г-образный поворот. Девяноста градусов… Отряд разделить можно, на раз. Надо смотреть, что с этим можно сделать, – я зачерпнула густой навар, потянув ложку в рот.

– Понятно, – задумчиво согласился со мной Ансгар, по-моему, выдыхая.

А замершие парни с облегчением вернулись к потреблению супа, еле слышно постукивая ложками о края тарелки.

Мне же просто жег затылок полковничий взгляд. Да и не только он.

Уверена, что наши переглядки срисовали все находящиеся в столовой. И едва мои мужики застыли, ожидая ответа на вопрос Снайпера, как все остальные в зале, включая повара, продолжили свои занятия чисто механически. Явно грея глаза и уши на нашем разговоре.

Блин, как-то раньше за нами так не бдели.

Не, за мной наблюдали, конечно. С насмешкой и интересом. А иногда и с презрением. (Девушка же! Самка.) Но так, чтобы выслеживать каждое моргание… Сие – нечто новенькое. Такого еще не было.

Да и хрен с ними. Хотят – пусть смотрят.

Переживем.

***

– Док, что у них там? – мрачно, перестав есть, уточнил полковник, которому не было видно моего лица, у врача, сидящего ко мне в фас.

– Нормально, – выдохнул тот, поясняя: – Ей не все понравилось в прохождении маршрута. Она считает, что скорость должна быть выше. Но пока не знает, как этого добиться.

– Ясно, – угрюмо выдохнул начальник станции, возвращаясь к отбивной…

И доктор счел за лучшее не комментировать этот интерес Бати. Молча и внимательно изучая составляющие части компота в своем стакане.

Глава 11. Незваный гость

В принципе, в тот период я заметила и оценила две вещи.

Ну, на первую я обратила внимание, когда парни общались с Грегом. А делали они это каждый день. Когда выдавалась свободная минутка.

Факт состоял в том, что первые пару раз, выходя с ним на связь, они косились на меня и осторожно подводили разговор к тому, что вот сейчас надо бы поговорить с капитаном, а то ему одному там тоскливо болеть-то…

В ответ я, честно недоумевая, пожимала плечами, говоря, что, конечно, надо. Валяться в госпитале и правда грустно. (Да еще, между нами говоря, и группа кинута непонятно на кого.) А Грег за отряд, несомненно, переживает. Так-то, поговорив с ребятами, ему и поспокойней будет, и выздоровление побыстрей пойдет. Типа все норм. Не забывают. Ждут.

Но суть не в звонке. А в том, что от меня предполагалась негативная реакция. Возможно, отрицательная, так скажем. Почему? Ревность к старому командиру? Типа того? Хм…

Короче, я поняла, что именно такого поведения мне, видимо, и следует ждать от Грега в будущем. Иначе с чего бы парням в принципе ожидать от меня проявления недовольства по поводу их общения с капитаном?

Т. е. вот как раз у Грега с тестостероновым токсикозом проблем не будет. Он точно бахнет. Поскольку капитан, видимо, был собственник. И группа это знала. А я приняла к сведению.

Второй вещью было…

Наверное, это следует назвать: явление гостя – незваного. Та еще картина вышла – великого, но неизвестного художника, творящего под ником «Писец». И называлась она «Как помирают незаметно».

А если по порядку…

Я уже неделю была на станции. Мы уже семь дней не вылезали с полигонов и симуляторов: притираясь, ища общий язык, учась понимать друг друга, находя точки соприкосновения. Не с нуля конечно начали, но тем не менее.

Плюс я не бросала пилотирование, уделяя частичку времени и этой работе на симуляторе.

Т. е. все уставали.

Валясь с ног и засыпая сразу, едва голова касалась подушки. На разговоры сил не было. Отдых заключался в достижении постели. С моментальным провалом в крепкий сон без сновидений.

Вот где-то на начало восьмых суток, я и подпроснулась, почувствовав чье-то невесомое прикосновение к своей щеке. Аккуратно-задумчивое.

Некто тихонько убрал завиток волос с моего виска, осторожно проведя пальцем по щеке. Не спеша. Словно раздумывая. Будто что-то решая для себя.

Просыпаться, почуяв этакую странность, я спешить не стала. Внешне оставаясь в объятиях Морфея.

Знала, что лежу, подложив ладони под щеку, уютно свернувшись в позе эмбриона. Сладко посапывая. И наслаждаясь самой возможностью поспать. Когда наконец можно вытянуть ноги. Лечь, расслабив уставшие мышцы. Вволю потянуться. И ни о чем не ломать голову до утра.

Это был просто кайф!

Одним словом, чуть вынырнуть из сна, все же оставаясь в его пределах, меня заставило именно чужое прикосновение, а никак не собственное желание.

Фишка была в том, что я не чувствовала энергетики касающегося меня. Не ощущала его дыхания или сердцебиения. И я сейчас не о физике. Неизвестный мог быть в скафандре, например. Суть была в том, что от него ничего не исходило. Он не излучал. Не было энергии.

Никакой. Ни пустоты, ни смерти, ни небытия, ни неживого. Ничего.

Астрал – по нулям. Ментал – по нулям.

Просто отсутствие присутствия.

Короче, ни видовую принадлежность, ни тип энергии я не определила.

Опять же моя переработка данных извне с поиском решения шли практически на бессознательном уровне. Без просыпания.

Но вряд ли я что-то упустила.

Невесомое прикосновение – тройного нулевого уровня. Вот как я для себя сие интерпретировала. Потом…

А пока…

Некто не просматривающийся ментально задумчиво, почти не касаясь кожи, провел по моей щеке пальцем, аккуратно тронув шею и убирая с нее коротенький локон волос.

Осторожно. И медленно.

А потом – исчез.

Я потянулась, будто во сне. Быстро оглядывая помещение, сквозь опущенные ресницы.

Рядом – никого. Вокруг – пусто.

Шторки капсулы я не закрывала. Иначе бы парни начали нервничать по поводу моей уединенной задумчивости. Типа: и чего это она там закрылась? Может, мы чего не так сделали или сказали?

Как я уже говорила, мнительность тут цвела пышным цветом. Потому без лишних нервов… Занавески я оставляла открытыми. Да и остальные в отряде тоже. Видимо, как в той сказке: «Чтобы лучше тебя видеть…»*

Короче. В каюте – ни-ко-го.

Тишина и покой царили у нас в кубрике.

Ни тебе сработавшей сигналки, ни шороха, ни звука. Ни шевеления в капсулах парней.

Я-то уж грешным делом подумала и на кого-нибудь из них, и на порождение ИИ, и на кого-то из обитателей станции, тайно решившего зайти в гости.

Но нет.

Везде, как в том Багдаде, – все спокойно**.

И по записи все чисто.

Я тихонечко ее проверила. (Хорошо, что для этого мне и вставать с кровати не пришлось.).

Пусто.

Но кто-то же ведь только что у меня здесь был. И кто?

Вот на этом моменте я и поняла, что, поеживаясь от страха, отгоняю от себя очевидное…

А был у нас в каюте тот, кто в училище подвесил грасса к спинке его собственной кровати.

Стоял надо мной. Решая…

Мою судьбу он решал. Вот что.

И пока… М-м-м?

Перевернувшись на другой бок, я продолжила спать.

Как известно, нет боя – ляг и отдохни.

Впрочем, я прекрасно осознавала, что его бы и не было. Что незваный гость почему-то решил не убивать, а обозначить для меня свое присутствие. Просто намекнув на тщетность бытия и хрупкость моей шеи, так сказать. Именно «намекнув». Иначе, я бы просто не проснулась. Помéрла бы, так ничего и не почувствовав.

Обидно. Но меня опять – сделали.

Эх. Житие мое…

***

А утро началось с как бы невзначай заданного севором вопроса:

– Рафика, у тебя все в порядке?

Хм-м… Я насторожилась. (Уловил мое ночное шевеление или знал о госте?) Тем не менее бодро ответила:

– Да-а. А что? – глядя на Папару с толикой искреннего удивления.

– Ты плохо спала, – почти обвиняюще сообщил мне Гиви. – Ворочалась.

– На гальюн лень было идти. Вот и вошкалась, – неопределенно пожав плечами, безразлично ответила я.

Все же демонстрируя на физиономии неподдельное непонимание причин такого внимания. (Вот ведь!)

– Давай тем не менее пусть док тебя посмотрит. Лады? Нам так спокойнее будет, – негромко, но очень твердо сообщил мне Боцман, сидящий на кровати и внимательно на меня смотрящий.

В ответ я недоуменно развела руками, ожидая пояснений.

– Ты все же человек. Притом девушка. Мало ли? Нагрузки большие. Чтобы все были уверены в том, что ты в норме. Пусть врач проверит, – чуть смущаясь, пояснил Ансгар.

Ва-а-аще!

Удивленно почесав висок указательным пальцем, я твердо пообещала дурням:

– Не дождетесь. Но пусть посмотрит…

Соображая про себя: эти балбесы правда так переживают, или это игра? Выбор меня как командира… Появление неизвестного… Это все для чего? Чтобы, сославшись на хрупкость моего организма, от меня же и избавиться? Или незнакомец с ними не связан? И сие не представление, а мнительность? У?

Вопросы. Без ответов.

И что мне оставалось делать?

Правильно: ничего.

Поэтому перед завтраком в окружении этих придурочных я все же зашла в медотсек. Чем немало удивила, если не сказать, что перепугала доктора. Еще бы! Ведь показания с нас и так считывались. Автоматически. Куда ж без датчиков-то? Тем не менее…

Полчаса делов – и я годна, без ограничений.

В общем, из вредности я заставила провериться и остальных.

Ибо не фиг!

А за завтраком к нам подошел полковник. Чей взгляд был готов заморозить любого попавшегося ему на пути. Брови Упына сурово сошлись на переносице, а ноздри чуть толстоватого носа подрагивали.

В столовой повисла тишина.

Мы вскочили, вытянувшись.

– Вы были в медотсеке, – без предисловий, сразу беря быка за яйца, жестко сообщил он нам то, что мы и так знали.

Тоже мне открытие!

Вот же эскулапище болтливый. Уверена, что об этом походе уже вся станция извещена, а не то что начальство.

– В чем дело? – замораживая своим тоном остатки моего оптимизма, мрачно поинтересовался у нас Батя.

Я чуть скосила глаза на Волкодава.

Полковник навис над нами, словно дамоклов меч. И это не сулило ничего хорошего.

Вот ему как ответить: правду или дипломатично?

Спас меня от нелегкого выбора тревожный сигнал срочного вызова, поступивший на смарт Упына.

– Я с тобой потом договорю, – сквозь зубы процедил он, буравя меня глазами.

А я, в свою очередь, придав личику выражение подобрее и подушевнее, окинула очень выразительным взглядом свою группу. И по их виду поняла, что выгляжу в данный момент, пожалуй, пострашнее командира «Гнезда».

– Приступить к приему пищи, – лилейным голоском потребовала я от парней.

Нервы у них, видите ли. Ща! Они узнают, что это такое. У меня как раз ПМС на носу.

Впрочем, вызов после завтрака в командирскую рубку помешал мне развернуть перед ничего не подозревающими «благодарными зрителями» презентацию моей сучности.

Выход… Срочный.

И единственная отдохнувшая и прошедшая медосмотр группа оказалась нашей.

Честно?

Я обрадовалась.

Не то чтобы мы застоялись. Но дело есть дело. А то некоторые уже до абсурда со своей заботой доходят.

Правда, придется «читать с листа». Без предварительной подготовки выброса на конкретную точку. Ну, тут уж – се ля ви.

Играем…

_____________________________________________

* «Это чтобы лучше видеть тебя, дитя мое» (Волк) – фраза из сказки Шарля Перро «Красная Шапочка»/

** «В Багдаде все спокойно» – крылатая фраза из фильма-сказки «Волшебная лампа Аладдина» (1966), реж. Б. Рыцарев.

Глава 12. Задача

По ходу изучения дела выяснилось, что на одну из планет, принадлежащую области на границе Периметров, был сброшен небольшой контейнер с весьма ценным грузом. А точнее, с куском минерала стоимостью в полгалактики. Естественно, очень редкого и ценного. И более чем необходимого для всего производственного комплекса Содружества. Особенно его военного блока.

Добыть подобные ископаемые были призваны станции типа «Крыла Ангелов» (будь оно неладно).

Везло им в таких масштабах весьма редко. И это факт.

Но тут свезло. «Поймали».

Осталось доставить груз к месту распила и переработки. Т. е. в центральную часть галактики.

Но…

Учитывая активность иных и удаленность добывающей станции, полеты нынче были делом непростым. Все грузовые корабли так и так шли в сопровождении конвоев.

А тут, как ни кинь кости, не угадаешь.

Поэтому решили не мудрствовать и не перегружать колонну транспортниками. Отправив за грузом чисто боевые звездолеты.

Беда приключилась, когда казалось, что цель почти достигнута.

И группа нарвалась на вражеские истребители. Вдруг оказавшиеся на ее пути, да еще в приличном количестве. Что и позволило иным мгновенно взять в оборот каждый из наших звездолетов.

Приклеиться к ним. Индивидуально. Да с запасом…

Учитывая класс задействованных Содружеством пилотов, лично у меня возникали вопросы. Потому что уровень «встретивших» был не хуже.

Как так-то? Откуда?

А по тому, что я видела на экране общего смарта, бой завязался адский. Один к трем с постоянным задействованием резерва иных и их круговой обороной.

Поэтому к нашим и не смогла быстро пробиться подмога.

У меня свело скулы от злости. Я смотрела…

Космос окрасился разноцветными всполохами выстрелов.

Рядом со звездолетами расцветали смертоносные цветы взрывов, сметающие защиту силовых полей, пробивающие острыми иглами осколков, борта, убийственным пламенем, пылая внутри кабин. А выпущенные иными на волю «волосы Медузы» вскрывали скафандры. Вместе с пулями разрывая тела пилотов.

Пространство на несколько парсеков вокруг перестало быть свободным, полыхая сплошной стеной огня, поглотившего все вокруг.

Отходить парням было некуда. Вырваться – невозможно.

И все же одному удалось.

Ценой жизни товарищей, прикрывших его.

Пилотов, заботливо выращиваемых десятилетиями. А теперь горящих в своих звездолетах и теряющих кровь, разноцветием капель разлетающуюся внутри пробитых корпусов их машин и гранатовыми зернами скользящую вдоль разбитых корпусов, погибших истребителей.

Капли потерянных судеб. Кровавым, туманным дождем, просачивающиеся сквозь трещины в стеклах кабин и скафандров. И слезами гнева улетающие в сверкающее смертельным светом пространство.

Один…

Корабль на пределе скоростей прыгнул прочь.

Тут же штопором входя в атмосферу ближайшей планеты.

Ни мгновения задержки.

Запредельные перегрузки с поврежденными кабиной и скафандром.

Он летел…

Спасая груз, теряя жизнь, задыхаясь в непригодном для дыхания, горячечном воздухе. Разорванными остатками легких, выдыхая кровь и частички металлической пыли, осевшей в них.

Я смотрела…

Пилот, выровняв звездолет у самой земли, не снижая скорости, виляя змеей, понесся прочь от точки входа. Сбивая с толку преследователей. Опрометью несясь между оплавленными жаром барханами, испещренными коррозией утесами, пересохшими вулканическими руслами.

Вперед. Зигзагами захватывая по возможности большую территорию.

Прочь…

Уйти!

Ныряя в спекшееся от запредельных температур, растрескавшееся под напорами ветров стекло ущелий. И выпрыгивая из их матовых провалов на зеркалом сверкающее плато, покрытое запекшейся коркой спрессованных минералов.

Хрип сообщения в эфир…

Пробитое стекло скафандра… Куски век и слипшихся ресниц, цепляющиеся за его остатки. Отчаянно пытающиеся удержаться внутри шлема. Но безжалостно ускользающие из него сквозь разделивший надвое жизнь и забрало раскол…

Быстрее!

Сделать круг… Еще один… Обозначить квадрат поиска…

Треснувшая кожа впалых щек.

Искаженное болью, превращающееся в кровавое месиво лицо… Кровавая пена вместо губ… Все еще пытающихся шептать в эфир координаты груза тем, кто придет следом.

И заключительная атака настигших его иных.

Последний бой, который пилот сумел дать. Уничтожив два корабля противника из четырех.

Взрыв.

Затем наступившие темнота и тишина. В шлемофоне и на экране нашего смарта.

Оглушающее молчание!

А там, на планете Голубой Звезды, абсолютно непригодной для жизни, где-то лежит сброшенный им груз, который нам и предстояло найти.

С условием, что ищем его не только мы.

Корабли иных до сих пор были весьма активны в том районе.

Я осторожно выдохнула, не давая гневу разрастись, а нервам разгуляться.

Надо было думать…

Глава 13. Проработка маршрута

– Заправляемся под завязку, – приказала я, анализируя данные.

Итак, что мы имеем?

1742Я-Х2. Так себе планетка по уровню гостеприимства. Нелюдимая, я б сказала. Слишком близка к своему солнцу. Не до степени растворения, конечно, но тем не менее. Хотя на ней даже атмосферка имеется. И это плюс. Сутки составляют четырнадцать часов по эталонному времени. Период вращения вокруг звезды – 28 часов. Планета немаленькая. А вот обследуемый нами кусок – всего ничего. Пятьдесят семь километров. Гибнущий пилот сделал все, чтобы облегчить задачу поисковой группе, наматывая круги и не разбрасываясь по площадям.

Только вот трудностей нам это не сильно убавляло. И теперь на небольшой площади за право найти контейнер сцепились между собой и наши, и иные.

Единственное, что бои в основном шли на орбите и на прилегающих к 1742Я-Х2 территориях. С попытками контроля гипертуннелей, имеющих в данной области двухстороннее движение.

И это было неплохо. И двухстороннее движение, и то, что мы держали оборону.

Хуже было то, что три поисковые группы (оказывается!) нами уже были потеряны. Это не говоря о четвертой – пилотной.

А задача оставалась нерешенной…

Высадиться так, чтобы тебя не заметили… Не попасть под удар, уже находясь в точке. Как-то обследовать район. Найти искомое. И уйти живыми.

При размерах контейнера в семь сантиметров, его стелсовости и отключенном маячке…

М-м-м… Та еще загвоздка.

В общем, все как я «люблю».

Цель – ясна.

Осталось – выжить, сохранив группу. А то ж Красноголовый с Грегом меня иначе и на том свете достанут. Один из-за гибели парней. А второй – чтоб училище не позорила таким провалом.

Короче…

Малый десантный корабль пришвартовался к корвету среднего класса, и мы, миновав шлюзовую камеру, отправились на капитанский мостик. Ныне являющийся штабом проводимой операции.

Хмуро оглядев наш отряд с перекосившейся физиономией от «радости» при виде меня, которую генерал не в силах был скрыть, нам изложили уже известное. Наглядно демонстрируя на гала-картах особенности рельефа интересующей нас местности.

Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что обстановка в зоне и около постоянно менялась.

Шли бои, в которых каждая из сторон максимально пыталась не допустить противника в нужную ему область.

Тем не менее истребители периодически прорывались к поверхности. И тогда бой становился совсем жестоким. Как известно, меньше пространства – меньше и поле для маневра. Больше поставлено на карту.

А меня такой интерес сторон заставил задуматься. Только ли в минерале было дело? Продукт, конечно, ценный. Но обычно за подобного рода вещи не бились с таким остервенением. Сражались, конечно. Но уровень потерь и ожесточения… Были несоизмеримы с теперешними. И?

Возникший на мониторе товарищ в мундире военной разведки с генеральскими погонами на плечах, из службы Верховного Лорда, прервал мои «заметочки на полях» по поводу целей нашего выхода словами:

– Закрытый доступ нам с командиром группы, – холодно приказал ларцканин, четко артикулируя каждую букву этого приказа.

И накрывшая нас гала-завеса отгородила меня от остальных непроницаемым коконом.

Я отлично представила себе голубоватую пелену, сделавшую меня невидимкой. Поглотившую все звуки, кроме доносящихся извне.

Мало ли что?..

Но снаружи молчали.

Тем временем генерал исчез с экрана, оставив вместо себя появившегося на нем Верховного…

Упс.

(За спиной спешно выходящего из кабинета ларцканина бесшумно съехались створки дверей…)

«Да уж. Дела-а. Пахнут керосином, не иначе», – мысленно протянула я, понимая, что просто так с проявившимся на экране существом тет-а-тет не разговаривают, получая что-то от него лично. Из уст в уши, что называется.

– Код активации Ц12С33М2, – чуть сузив глаза, холодно произнес Лорд, глядя на меня с каким-то непонятным выражением.

Сложносоставным, я бы так это назвала.

Я молча кивнула головой, показывая, что запомнила.

– К камню должна быть прикреплена флешка, – ровным тоном продолжил Верховный. – Размер минерала – пять и один сантиметр. Карта памяти – полсантиметра, – пояснял он.

При видимом безразличии просто жестко сканируя меня глазами.

Мне аж не по себе было.

Но виду я не подала.

Обычный отстраненный пофигизм при внимании к излагаемому начальством – наше все. А то ж нервов на всех не напасешься. Да и показывать страх зверю – негоже. Съедят. Так конечно, тоже сожрать могут. Но хоть подавятся.

Я снова молча кивнула.

– Все. Свободны, младший сержант, – спокойно произнес Лорд, отключаясь.

И я вновь оказалась стоящей в окружении целой кучи народу.

Относительно многочисленной, конечно.

– К месту вас доставит Костяной, – выдержав секундную паузу, потраченную на изучение моего личика после беседы с «Делом», сообщил нам «пилотный»* генерал, застывший рядом с командующим операцией.

И уточнил:

– Что вам для выполнения задачи нужно?

– Сколько единиц звездолетов задействовано в операции прикрытия? – доброжелательно спросила я у него.

– Сколько надо? – сверля меня глазами, ровным голосом поинтересовался командующий.

– Четыреста одномоментно зашедших на точку, – просто сообщила я ему. – И столько же остаются на орбите.

– Триста шестьдесят на поверхность. И триста на околоземной, – вежливо ответил генерал, буравя меня совсем недобрыми глазами.

– Сойдет, – не стала я спорить с начальством.

Ему видней, сколько экипажей в его распоряжении.

Физиономия командующего операцией дернулась.

«Пилотный» еле заметно отклонился, окидывая меня взглядом. Взгляд обоих начальников был скептически-утомленным, веки – покрасневшими. На лицах обоих словно лежала тень.

Хорошо хоть мои парни просто стояли. Молча. С абсолютно непроницаемыми физиономиями.

Но, из всех кучкующихся на мостике, одна я излучала бодрый оптимизм, который совершенно не испытывала.

Тем не менее, радостно улыбнувшись, сообщила отцам-командирам, щелкнув каблуками и отдавая честь:

– Готовность семь минут.

– Борт четыре ноль четыре, на восьмом пирсе, – почти не разжимая губ, поведал мне «пилотный» генерал, коротким движением островатого подбородка указывая на выход.

Я молча развернулась, мотнув парням головой в приказе следовать за мной. И направилась по указанному адресу. Еще успев заметить в узкую полоску закрывающихся дверей усталые взгляды, которыми обменялись руководители операции. И непонимание вкупе с растерянностью, облачком эмоций скользнувшие по их лицам.

«Да я и сама в шоке, мужики», – так и хотелось мне их утешить.

Но мне бы своих не напугать…

Время!

До нужного пирса мы доскакали за три минуты.

Отряд рассредоточился по местам, а я зашла в кабину пилотов. Надо было прояснять задание.

Понятно, что эфир уже гудел. Но именно этот борт нас будет выбрасывать на точку. А остальные – его прикрывать. Так что некоторые пояснения экипажу все же требовались.

Едва войдя в кабину, я натолкнулась на внимательный и изучающий взгляд полуобернувшегося в мою сторону пилота. И чуть растерянный, вопросительный взгляд штурмана.

Оба молчали.

Пришлось сие безмолвие прервать самой:

– Доброе утро, господа офицеры, – поздоровалась я с экипажем, в свою очередь, внимательно глядя на этих двоих. – Давайте кое-что уточним.

Молодой парень-пилот был мне в какой-то мере знаком. Когда я поступила на первый курс, он был уже на шестом. Мы не разговаривали, но знали друг друга. Видели.

– Доброе… – чуть нахмурившись, отозвался штурман, по возрасту несколько старше моего однокашника.

– Рафика, – утвердительно, вспоминая мое имя, обратился ко мне пилот: – Я думал, ты в пилотировании, – спокойно произнес он, изучая мое лицо.

– Я тоже так думала, – едва заметно то ли усмехнулась, то ли улыбнулась я, поясняя: – Я у них десантную проходила. А тут их командир попал в госпиталь. Группа выбрала меня его заменой. Пока он выздоравливает.

– Слышали о таком. Но не очень верилось… – отозвался штурман.

– Т. е. они настолько тестостероновые, что мужика бы не потерпели, – усмехнулся пилот. – И как ты?

– Нормально, – я пожала плечами, присаживаясь на корточки – чуть сзади и между их креслами – и включая свой смарт.

Экипаж активировал свои системы.

– Так, – задумчиво покрутив носом, я продолжила, уже по общей связи: – Всем экипажам. Кто со мной вниз… Идем крыло к крылу, шахматным порядком. Заходим штопором. Выравниваемся на предельно малой. В квадрате 121Щ. Идете тем же порядком, над зоной. Уходите в 130У. 90… – вверх. Кто остается на «крыше» – нас прикрывает. По возможности не допустив «простыни» к земле. Все. Удачи. Готовность три минуты.

Я выключила рацию, обращаясь уже только к своим «пилотным»:

– Нас выбросите в 100Ч. Заберете по сигналу. Приблизительно в 120-О. Дней двадцать.

И отправилась в кресло, занимая место рядом с парнями и уже поясняя им (а то все молчу. И они помалкивают. Какие молодцы! Почем зря не нервируют):

– Высадка в ручном, на предельно малой. Квадрат 100Ч. Дальше – пешком. Идем ночью. Роза ветров у вас на экранах. Под их прикрытием и зайдем. Так же выйдем. Вопросы?

– Сто – до цели. Одиннадцать дней туда. Три там. Четыре на выход из «ока». И два – на сто двадцать километров, – то ли уточнил, то ли озвучил севор, прикидывая направление ветров, расстояния и время смены частей суток.

– Да, – подтвердила я, накидывая на лицо забрало шлема и вжимаясь в кресло под авторитетом силы тяжести.

Поехали.

***

Звонок приятеля вырвал командира «Гнезда Волкодавов» из некоторой отстраненной задумчивости:

– Хочешь узнать, как там твоя? – без лишних проявлений вежливости колко поинтересовался он у Красноголового, глядя на того чуть отрешенно.

– Сам-то как? – осторожно уточнил у него ассан.

– Молитвами твоей девчонки, так скоро с инфарктом к доку прибегу, – Упын невесело улыбнулся, попытавшись пошутить.

– Давай мы моим ограничимся, – хмыкнул ему в ответ начальник училища.

Волкодав улыбнулся, не разжимая челюстей. И серьезно глядя на друга.

Но, решив все же не молчать, вежливо пояснил, разряжая обстановку и успокаивая и себя, и собеседника:

– А что твоя? Ей – хорошо, – полковник откинулся в кресле, вытягивая длинные ноги вперед. – Одни ей ложку держат. Только что не кормят с нее. Вторые – готовы задницу подтирать. Мало ли, сама устанет? Третьи – рады будут слюнки салфеточкой промакивать. Лишь бы не перетруждалась. Вздрагивают и бегут с ней к врачу только от ее лишнего переворота с боку на бок. Как истеричные мамаши. А то вдруг диточка чего себе натерла, ворочаясь в постельке?!

– Не, ну ворочаясь-то вряд ли натрет, – примирительно-успокаивающе произнес Красноголовый. – Разве что прокладками.

Он откровенно хмыкнул.

– Вот только не надо. – резко выпрямляясь в кресле, погрозил ему пальцем Волкодав. – За прокладки отвечаю я. И с ними все в порядке.

Оба, внимательно посмотрев друг на друга, хохотнули.

Впрочем, до глаз веселье не дошло.

– Замучили? – скорее утвердительно произнес, нежели спросил друга Красноголовый.

– Нервничают, – усмехнулся тот. – У Грега просто молчаливая истерика. Он мне каждый день звонит, интересуется: как вообще дела на станции? Ждет. Руководители операции тоже каждый день заботливо уточняют: все ли у меня в порядке? Как атмосфера в коллективе? Мои парни выразительно смотрят. А группа – молчит.

Он нервно потеребил кончик носа.

– Это еще ладно, – зло оскалился Гэхэдж. – Меня тут Верховный Лорд расспрашивал об ее оценках. Типа как была успеваемость по таким-то предметам у одной из курсантов? Пришлось отчитываться.

Красноголовый устало потер ладонями лицо.

– Да что с ней станется? – задал Упын риторический вопрос, пытаясь добавить в голос оптимизма и успокоить приятеля.

– Вот и я ответил, что оценки хорошие, – осклабился, хмыкнув, начальник училища.

Они обменялись понимающими взглядами.

Беседа не решила проблемы, но поддержала обоих.

А ждать всегда, было самым тяжелым в их жизни. Страшнее только – терять. Сколько их уже… ушедших. Иногда очень рано. И совсем немыслимо, после этого… жить.

Но об этом оба не хотели думать.

_________________________________

* Пилотный – служащий в звездном флоте. Именно в летном составе. Техники, штурманы, астронавты, навигаторы, диспетчера.

Глава 14. На планете. Начало

Если вспомнить ту, первую высадку…

Ух, какая синева разлилась вокруг! Красота была-а, неописуемая!

Но… имелся нюанс.

Мы были на задании, и нам любоваться пейзажами было некогда.

Не, не то чтобы совсем.

Но и с чашечкой кофе у панорамного окна не посидишь.

Более того, едва почти перламутровая синь изливалась на сей незнакомый нам мир маслянистыми мазками наступающей ночи, растекаясь по этой части планеты, гонимая в ее безбрежном пространстве ветром, словно неспешная кисть художника, поторапливает краски на холсте, превращая наброски ночной синевы, в общий фон полотна, как мы, выдираясь из начинающего стекленеть песка, отправлялись вперед… Вслед за шквалистыми потоками бури. Следуя ее зову и приказу командования.

Я задумалась, вспоминая…

Плюс был в том, что скинули нас не на голое место, а недалеко от обрубков, некогда бывшими скалами.

Когда-то…

Погрызенные ураганами и перепадами температур, будто палки собачьими зубами. Они теперь лесными пеньками сиротливо торчали из песка. Напоминая вырубленную просеку. И создавая проблемы при десантировании. Но и прикрывая группу от нежелательных соглядатаев. Отвлекая внимание. Немного, конечно. Тем не менее.

Т. е. мы слегка терялись на их фоне, становясь частью этой прорубленной матерью-природой в камне делянки.

Можно при высадке было начать отсчет и с пустыни. Но если имелись неровности, то лучше с них. Тем более что находились они от интересующей нас области за сто километров.

Я в другом случае предпочла бы прыгать еще подальше. Но в данном… в этом не было смысла. Иные шерстили всю планету. Тщательнее только в нужной нам зоне. Поэтому…

Начнем с выброса…

Главное при сбросе для нас было не покалечиться и успеть расползтись в стороны, под прикрытие этих одиноко торчащих в пространстве скалистых зубьев. Оглядеться.

Аве пилоту и штурману!

Они нашли небольшую проплешину среди этого леса ножей, ощетинившегося остриями каменных лезвий, направленными вверх. Стерегущими свое одиночество от непрошенных гостей.

Даже не знаю, какой вид выброски добавлял мне большую порцию адреналина? В прыжковой капсуле из верхних слоев атмосферы? С парашютом? По десантному канату? Или как нас сейчас – просто чпокнули кучей с борта?

Тогда…

Сцепившись между собой намертво, превратившись по сути в шар, по мигающему желтым и бьющему по нервам сигналу лампы, расположенной над кабиной пилотов, группа заняла позицию в середине отсека. Встав в круг. Переплетя руки, пригнув головы и прицепив карабины к обвязкам соседей.

Конечно, нас десантировали со сверхмалой высоты. И экзоскелет скафандров позволял… Да и атмосфера планеты носила статус среднеразреженной. Но сто метров высоты – это сто метров с высоты. Тем более что высадить нас надо было со снайперской точностью.

Чтоб прямо в центр «десяточки», иначе переломаться о торчащие пики скал можно было на раз. Учитывая, что скорость звездолета была в тот момент 250 километров в час. А зависнуть, сбрасывая группу, он не мог. Сей момент иные просекли бы сразу.

Палевно, одним словом!

Высадку ночью я тоже забраковала.

Момент столь неспешного прохода кораблей в это время суток тоже бы навел противника на размышления.

А так, все списали на психическую атаку. (Ну, я надеялась, что спишут.)

Что из этого вышло?

Да нормально все получилось.

Дружно под углом в девяносто градусов войдя в заданный квадрат на предельно малой высоте и скорости, корабли строем, демонстративно поднимая соплами двигателей клубы пыли, двинулись вперед. По направлению области преткновения интересов.

По дороге скинув нас в заданной точке приземления.

И, пободавшись в зоне поиска с иными, сумевшими прорваться на планету, покинули ее, уйдя в обозначенном мною районе.

А мы…

Мое первое десантирование в качестве командира.

Сцепление рук.

Сигнал, ударивший по глазам красным цветом и режущий слух взвывшей сиреной.

Мне кажется, я тогда могла бы прорвать скафандры обхвативших меня за плечи мужиков. Намертво вцепившись в них.

Ощущения, конечно, субъективные. Но в тот момент…

Стелс-режим.

Бойцы, стоящие на чуть расставленных и согнутых в коленях ногах. Переплетенные между собой, спаянные в сферу тела.

Визг зуммера обратного отсчета и открывшаяся пасть люка под нами.

Синхронный толчок ногами о его расползающиеся края и полет в пустоту.

С четким попаданием в середину небольшой «залысины». Одновременный шлепок подошв группы, вставшей на плавящийся песок. Секундная фиксация на нем за счет сцепки членов команды. С мгновенным разделением и рассредоточением после этой долгой секунды.

Уход с прямой, в укрытие в виде распределенных между каждым членом группы (номерных) «пеньков» скал.

Пыль, поднятая вокруг уходящими прочь звездолетами.

Одиночество? Страх? Неуверенность?

Не до них.

Адреналин?

Выдох от того, что хотя бы на первом этапе обошлось без потерь.

А эмоции – потом. Они будут. Но пока засвеченным снимком старого фотоаппарата исчезают в глубинах подсознания.

И боязнь просчитаться – тоже на потом. И доля неуверенности – отодвинута прочь.

Все – после.

Сейчас же…

Холодный расчет.

И…

Удушливая жара, ощущаемая не физически, но эмоционально. Перетекающий под тобой шевелящийся, дрожащий, периодически булькающий, словно бульон, ненадежно-зыбкий светло-голубой песок.

А над головой – слепящее бело-голубое солнце в зените.

И короткие, густые, словно патока, тени скал.

Тогда…

Наш корабль шел во второй линии. Остальные – прикрывали факт высадки.

Благополучно спрыгнув, получив сигнал от остальных, что в группе сотых, трехсотых и двухсотых не имеется, я дала отмашку – двигаться вперед. И под прикрытием столбов пыли, поднятой звездолетами, мы переместились на открытое место, частью пейзажа замерев на верхушках «личных» барханов.

Далеко не ушли, от точки десантирования отодвинулись на пятьсот метров. Но бежали на обозначенные позиции быстро.

Полкилометра – это не много. Лучше б подальше.

Только и корабли, прикрывая нас, задерживаться не могли. Поскольку такая остановка вызвала бы лишние подозрения у врага.

А досками и двигателями скафандров мы просто не воспользовались. Если начнут изучать снимки с орбиты и показания приборов… Такое передвижение засекут на раз.

Одно дело – гуманоидные фигуры, теряющиеся на фоне кораблей, в тени столбов да среди растревоженного звездолетами разновидового песка. Но другое – использование оборудования.

Что ж…

Звездолеты едва исчезли за горизонтом, а нас уже накрыла тень от бортов иных. Видимо, сканирующих район входа в него наших летных полков.

Они искали.

Взорвав окружающее пространство бомбами, перепахивали его, запустив «Горыныча» из «волос Медузы». Чьи нити, плетью разрывали тело поверхности песка, спиралью поднимались по зубьям скал, одновременно сжимая их в своих смертоносных объятьях.

Раскаленный, а местами и расплавленный песок взмыл вверх миллионами брызг от накрывших его по площадям ударов и взрывов.

А змееподобные выпады «многохвостки» тем временем подбирались к нам все ближе и ближе.

И было непонятно: какой периметр иные собираются охватить?

И жаль, что мы не успели уйти подальше.

Хотя я очень надеялась, что расстояние окажется достаточным.

Но тут заранее не узнаешь. Оставалось – ждать.

Замерев.

Вжавшись в барханы.

Лежать.

Мы и лежали: припорошенные песком, от жара булькающим на скафандрах и плавуном шевелящимся под ним, сливаясь энергетикой с пейзажем.

Замерли и ждали.

А удары иных сыпались все ближе.

Пули скафандры выдержат. Как и осколки. Но вот «волосы Медузы»… Нет. В лучшем случае мы все окажемся в соседних палатах рядом с Грегом. В худшем – попадем в плен.

Распластавшись, надеясь, что нервы не подведут и парни не раскроются энергетически, я ждала.

А нити «плети» хлестали все ближе…

Они почти достали. Пройдя в доле миллиметров от Радиста. Когда я почувствовала легкое шевеление на своей коже.

Это проснулись зашитые в ткань белья волосы моих жангел-ходов и нжати. Впрочем, вшитые – это сильно сказано. Достаточно было поднести их к одежде, и они сами скользили внутрь, вплетаясь в нити одежды, таясь среди них. Чтобы выползти в нужный момент обратно, невидимыми браслетами замерев у меня на запястье. Моего мысленного желания было для этого достаточно.

Не знаю как, но эта неожиданная активность «моих» заставила «хвосты» плетей изменить направление удара, теперь обходя членов отряда по касательной. Вроде и рядом бьют, но изгибаются так, что и мимо…

Десять минут.

А вроде – целая вечность.

Возможно, этот кусок планеты иные еще бы и побомбили как следует. Но пошли «пахать» песок дальше, просеивая его сквозь волосяное «сито».

Почему?

Думаю, что работа с подобным оружием просто так им не давалась. Тяжело энергетически. Опасно.

Потому эта группа и прошлась по району быстро. Веря в свое могущество, но не сильно задерживаясь.

А другая просто не прилетела их сменить.

Иных связали боями наши полки.

Да и вряд ли они сомневались в действенности своего оружия.

Вообще тут цель явно была не просто уничтожить. А чтобы погибали в муках. Питаются они такого рода энергией, что ли?

Не суть в данном случае.

Главное, что мы обошлись без потерь. Что удар пришелся на «столбики», давшие группе время оглядеться на местности. И что иные ушли.

А мы так и остались лежать под слоем кипящей минеральной жижи. Живые и целые. Переговорники были выключены. Рации тоже.

Молчание в эфире стоило соблюдать.

Группа выжидала время.

А оно – тянулось…

Ночь и ветер – знак начинать шевелиться. Если конечно, вражеских наблюдателей на горизонте не будет.

Что ж, поглядим. Послушаем. Подождем. Выждем еще, если понадобится.

Глава 15. Поиск

Наступившие ночь и холод, принесли с собой густую синеву звездного неба, вдруг ставшего ближе. А достаточно жиденькая, но тем не менее атмосфера – ветра. Холод же сковал карамельной коркой песок. Словно ребенок, захотевший сладкого и решивший сделать леденец. Для чего и выливший на стол разогретый на сковороде сахар, вынудив его застыть.

Учитывая гравитационные особенности планетарной системы, ветра на планете дули не только горизонтально, но и вертикально. Унося в космическое пространство очередной кусочек ее атмосферы.

Но в наши цели вознесение не входило.

Поэтому мы и руководствовались дорожной картой преимущественно горизонтальных ветров. А она тоже не была однородной. Одно ветровое течение сменяло другое, расходясь в движении в определенной точке пространства, будто машины на перекрестке.

И потому, пройдя некоторое количество пути, отряду стоило перестроиться. Иначе со старым потоком ветра тебя унесет совсем не туда, куда тебе бы хотелось.

Но сложность состояла не только в розе ветров, она состояла и в силе снующих по планете воздушно-молекулярных масс.

Близость к столь крупному светилу как заставляла газы покидать атмосферу, так и прижимала гравитационным прессом к поверхности, создавая в некоторых областях излишнюю силу тяжести. А в других – наоборот.

По тутошней жизни вообще стоило не пропустить момент превращения горизонтального дуновения в вертикальное.

А эти постоянно и радостно образующиеся и с завидной регулярностью уносящиеся в космос смерчики можно было сравнить с неожиданно выросшим на пути препятствием. Этаким то ли упавшим с небес на шоссе столбом, то ли резко переключившимся на красный светофором.

Прибавим к этому эффекту неожиданное возникновение минерально-ядовито-песчаной пыли, помноженной на силу вертикальных ветров и тот факт, что по ночам атмосфера начинала вращаться отдельно от планеты. (В противоположную сторону, короче.) Да еще и хлещущие по тебе осколки стекла, превращенные холодом ночи в метель. (А ведь еще с утра эти куски тролльского* зеркала были просто песком.). Плюс снующие туда-сюда корабли иных, явно мониторящих окрестности. И…

И в итоге мы всю дорогу пробирались ползком. Ночью.

А ползти было долго и нудно. Притом, нужно было еще и быстро. С перестроением по направлению ураганчиков. Чуть ли не утопая в бегущем по тебе волной песке. Крошеве, шелестящем на скафандрах, царапающим и его, и нервы. Да словно шепчущем что-то. Постоянно и навязчиво. Гипнотизируя. Сводя с ума. Разматывая психику на нервы.

Но мы продвигаемся…

Ощущения от маршрута?

Синяя ночь.

Звуки извне в отсутствии голосов своих.

Ментальное и физическое молчание.

Набегающая со всех сторон волна из острых стеклянных игл и обычного, не успевшего растопиться песка.

Вокруг не видно ни зги.

Ползем по карте. А она точная?

Сомнения…

Шорох тела, синхронизируемый с шевелящимся под тобой песком. Шелест песчинок, скользящих по твоему скафандру. И поднимаемые бураном пыльные, исключающие возможность что-либо рассмотреть волны каменного крошева, барханами летящие впереди.

Пустынные течения…

Тонны песка. Перекатывающиеся наметенными горбами, движущиеся вперед. И так из века в век. Только на этот раз они ползут не одни. А с тобой в центре этого песочного разгуляя. Ты – в середине сего кургана. (Хорошо, если не могильного.) Плывущая вместе с ним – вперед.

То ли замурованная, то ли просто накрытая очередным холмиком из стекла и пыли.

Ш-ш-ш… Фр-р-р… У-у-у… Фуф-ф…

Давит на уши.

Зато маскировка.

А звуки? Что звуки? Они становятся привычными, фоновыми.

В голове – отсутствие мыслей и чувств. Лишь пропускание через себя энергий окружающего пространства. Напоминающих, что ты в нем не одна.

Но короткая ночь подходит к концу.

И отряд вновь замер, под прикрытием сотворенных ветром дюн.

Лежим.

Запорошенные песком, начинающим плавиться под рассветными лучами Голубой Звезды.

Стелс-режим. Еле заметное подрагивание почвы. (Мелкие землетрясения.) И зыбучесть пустыни из-за них. В связи с чем и наше медленное оседание вниз. Провал – в песчаную глубь.

Конечно, тут же и периодически поливающие пространство огнем иные. До кучи. То ли песка, то ли счастья. (Все же не одни в этом сыпучем мире. Смешно? Да, ухохочешься.)

Я лежала, смотря на подходящее к своему зениту солнце.

По стеклу шлема барабанил пока еще сухой, раскрошившийся в пыль щебень.

Смотрела и слушала…

Огненные всполохи наверху.

Свист «волос» рядом с нами.

Огненное зарево взрывов.

Наш корабль, подраненный, но сумевший выйти из боя.

(Надеюсь, что сумевший.)

И звездолет иных, самому себе спевший: «Мир вашему дому»**…

Булькающий на забрале, расплавленный жарой кварц.

Все равно, что смотреть на кипящий бульон снизу.

Прикольно.

Главное, не превратиться в варящегося в нем куренка.

А так все ничего.

Утекающие туманом минуты ожидания…

Вся планета как одни песочные часы.

И жертвоприношения на ней ему – Песочному Человеку. Жизнями. Своих и чужих.

Рядом врезался в землю наш звездолет…

Вернее, то, что от него осталось.

(Тот, или другой?)

В любом случае «фломастеры»***, выпущенные с кораблей иных, убили наших пилотов.

Мир вашему дому…

Ожидание.

Шш-шш… Буль… Уф-ф-ф…

Песок и время, несущие нас в узенькое горлышко смены суток.

И снова ночь. Ветер.

Поползли…

Расстояние, которое можно было легко преодолеть за ночь. А если поторопиться, то минут за тридцать максимум.

Но рожденный ползать…

М-дя, потом, когда я писала рапорт, мне вспомнилась Э-Дара. Надеюсь, что теперь, на 1742Я-Х2, искусство пластуна было мною отточено до совершенства. Вот с «летать» пока дела обстоят хуже.

Семь дней…

Господь, если верить преданиям, сотворил мир за это время. А мы сумели лишь добраться до зоны поиска. Всего «лишь»? Или «сумели»?!

Дневать на границе области было еще сложнее. Бои шли интенсивные.

Иные явно пытались высадить десант. Наши им это сделать не давали.

А на задворках подсознания…

У меня шевельнулась мысль о том, что, возможно, и иные высадили группу. И теперь она ползет нам навстречу, заходя в зону поиска с другой стороны…

Хм-м.

Не знаю, что так усердно искал враг?

Может, у иных настолько минералов в организмах не хватает и они считают, что сия ценная каменюка их пополнит?

Но наши-то явно искали не только камушек. Если он вообще был им настолько интересен. Возможно, что и иные были в курсе про флешку? Вернее, про то, что на ней.

Ожидание…

И наконец упавшее на пустыню темно-синее покрывало ночи. Светлячки звезд, сметаемые с небесной сферы очередной бурей. И поднятый ею минеральный «дождь», плюющий на закон тяготения.

Уколы «карандашей»**** вокруг нас, заточенными остриями уходящие в начинающий застывать песок.

Стена стеклянной бури, поднятая ветром к высоким небесам. И наша группа, ящерками вползшая под ее прикрытием в нужную нам область.

Стрекот пуль над головами… Одиночными.

Жаль, что пыль пилотам не мешает. И бои продолжаются.

Я чуть прищурилась, мысленно отсчитывая секунды.

Время пошло!

Сейчас должны включиться глушилки. (Как договаривались.) Создавая запредельные помехи в пространстве… И здесь, и на околоземной. Да и не только там.

Пора.

Активация смарт-системы. Запрос… (Поистине Владыке НЕБА, не меньше!)

И ожидание ответного сигнала.

Пауза.

Да что там, просто – остановка мира.

Наконец! Есть ответ!

«Наша прелесть»***** чуть уплыла в сторону. И слегка утонула. Ничего. Откопаем.

Хотя это «чуть в сторону» заставило потратить три ночи, уводя группу на северо-запад.

Как я поняла, все дело было в движении песков под воздействием постоянной смены температур, тектонических колебаний и ветров. Вот сброшенный пилотом контейнер и уплыл чуть подальше, от очерченной зоны поиска.

Но это было неплохо. Нам это было на руку. Искать спокойнее.

Основные-то бои идут в другом районе.

Хотя спокойствие, конечно, было относительным. Вражины все равно толпой носились по всей планете, словно вшивый по бане. Так что…

Снова.

Ночь. И ветер.

Хороший ветряк. Порыв длительный. Мощный. Скорость что надо. Успеем, если что…

Время!

Я включила связь, приказав парням подползти ко мне. Те зашевелились, аккуратно выворачиваясь из крепких объятий минерального крошева. И змейками скользнули в мою сторону.

А я, дождавшись их, вновь отключила смарт.

Уже тактильно показав на своей руке направление движения и время пути.

И, получив в ответ короткие отмашки, знаком приказала: вперед!

На все про все несколько секунд.

Но промедли мы…

Место, только что нами оставленное, накрыло волнами взрывов.

Ага! А эфир-то слушают! Расшифровали сигналы? Или просто нас сразу сдают? Предатель? Ну, с последним это пусть служба безопасности разбирается.

А мы поползли дальше…

***

Фрегат Верховного Лорда замер на рейде, среди обломков, некогда бывших планетами. Распылив подходящий по размеру кусок и мимикрировав под него.

Лорд ждал.

Мониторы связи послушно транслировали картинку боев, карту военных действий, погоду на интересующей его планете, сейсмообстановку на ней и в гипертуннелях.

Верховный сидел в рубке управления, в кресле с высокой спинкой, положив ноги на стол и прикрыв глаза. Холеные руки с зажатыми в них четками спокойно лежали на подлокотниках. Рядом с ним на выдвижном столике стояла черная кружка в форме черепа с дымящимся в ней ароматным напитком.

Писк сигнала его смарта, словно удар молоточка в гонг, моментально заставил Лорда приоткрыть веки.

Он скосил глаза на экран. Никак не отреагировав внешне на увиденное.

Лишь удар антрацитовых костяшек четок, прокомментировал его реакцию на полученные данные.

Но Верховный тут же, вновь прикрыл глаза веками то ли собравшись подремать, то ли просто расслабляясь. Однако сквозь их прищур его глаза сверкнули оранжевым блеском, задерживаясь на картинке местных боев, идущих на одной из планет Системы.

***

– Добрый вечер, капитан. Как ваши дела? – на лице полковника «волкодавов», ответившего на вызов из центрального госпиталя, появилось подобие доброжелательного выражения, но руки незаметно для собеседника нервно сжались в кулаки.

Грег устало усмехнулся:

– Добрый вечер, сэр.

И, не дав командиру ничего ответить, чуть быстрее обычного произнес:

– Мне позвонил Верховный…

Упын чуть подался вперед, едва заметно склонив голову набок.

А Грег почти без паузы продолжил:

– Сказал, что парадоксальные решения иногда полезны.

Капитан замолчал, вопросительно глядя на командира.

Волкодав задумчиво мотнул головой:

– Не знаю, что сказать? Но Лорду видней, – откидываясь на спинку кресла, уверенно произнес он.

Грег молча кивнул, без лишних слов отключая связь.

А Упын, задумчиво потеребив кончик носа, пробормотал:

– Будем надеяться, что у Верховного есть какие-то сведения. Так-то к успокоению страждущих он обычно не склонен.

Он нажал кнопку смарта, вызывая Красноголового…

***

На приказ «подняться» контейнер не среагировал, и мне в голову пришла мысль о том, что груз в метре под нами лежит без него. Что ж, не так глупо разделить хранилище и его содержимое.

Вот только нырять придется…

Да и ладно.

Мы все равно уже спалились, активировав код.

Или нет?

Я сложила ладони лодочкой, достаточно быстро вгрызаясь в песок. Взять груз могла только я. Код был активирован мною.

Метр – это не глубоко. Вот только песок как слоеный пирог. Сверху покрыт коркой, под которой плескается вязкая жижа. А снизу – сыпучий продукт.

И самым трудным было в свое время не задерживать дыхание при подобного рода упражнениях. Или задерживать, если ты без скафандра.

Я нащупала рукой небольшой предмет, тут же отозвавшийся в моих ушах опознавательной трелью сигнала обнаружения. И подумала, что похожа на птицу из старинного анекдота, с испугу прятавшую голову в песок и оставлявшую наверху попку.

Повеселиться мне не дали парни, резко выдернув меня наружу, едва я брыкнула ногой.

И правильно. Не до лирики. Надо было сматываться.

Я мигом проверила выуженную из дебрей местного грунта находку.

И камень, и флешка были на месте.

Уходим!

Но не успели мы тронуться с места, как со стороны предполагаемой, но не использованной области поиска прогремел мощный взрыв, несколько отличающийся от других и заставивший меня задуматься.

Взорвалось нечто как раз в тот момент, когда мне в руки попал груз.

Контейнер? Похожий сигнал, но активированный уже чужими руками?

Вот только «груз» оказался заминированным.

Скорее всего, штурманом.

Коебочка, разделенная с начинкой, с чуть перепрограммированным кодом и тоже сброшенная с корабля. Поиски. Усиленные поиски иных.

Перехваченный ими сигнал. Параллельный? Или мгновенно переданный кем-то?

Перепаханная бомбами земля в том месте. Ну, судя по звукам.

Я еще подумала, что странно, чего это они стали долбать в одну точку?

Их возможная уверенность в нашей гибели. И попытка заполучить груз.

Неудачная.

Но…

«Как только эти твари поймут, что что-то пошло не так, сразу начнут шерстить пространство. Тогда и выявят еще один сигнал. И накроют по всем направлениям, мама не горюй. Так… Уходим в обратку, вплотную к зоне взрыва. Там им уже нечего искать. Будут рыть без усердия. А вот дальше… Пойдет веселье! Та еще археология начнется», – решила я, быстро показывая парням направление отхода и рыбкой ныряя в нужный поток ветра.

Что ж, очень вовремя.

Вокруг загремели взрывы, песок вздыбился от разрывных… Несколько осколков царапнули по скафандру. Но мы успели отойти.

А за спиной… началась мясорубка.

____________________________________________

* Тролльское зеркало – отсыл к сказке Г. Х. Андерсена «Снежная королева». Разбитое кривое зеркало тролля и его злые осколки, разлетевшиеся по миру.

** «Мир вашему дому» – слова из песни В. Высоцкого «Я – «Як»-истребитель…», 1968 г.

*** «Фломастеры» – управляемые ракеты.

**** «Карандаши» – неуправляемые ракеты.

***** Наша прелесть – отсыл к цитате из фильма «Властелин колец» по книге Дж. Р. Р. Толкина, описывающая отношение Голлума к Кольцу Всевластия, фильм реж. Питера Джексона, 2001–2003 гг.

Глава 16. Ожидание

И тут в дело вступает закон любой интересной движухи: мало суметь куда-либо войти. Оттуда надо еще и выйти умудриться. При аксиоме жизни «вход – рубль, выход – три». Простите, не рубль, а рестал*. Мы же не на Кате, че это я?

Вот и группе предстояло соскочить с крючка и уйти с планеты. Да еще и сдать груз начальнику. В целости-сохранности и желательно без висящих на хвосте иных. Ко всему прочему, каменюку с «+» стоило сдать с рук на руки, именно Верховному, а не кукле иных, его изображающей. (Тоже возможный вариант, как я недавно убедилась.)

Так что задачка не детсадовская перед нами стояла.

Кто-то же нас сдает…

А что в результате наводки других, могли натворить иные, я хорошо знала по Лагатерре. И на месте командования перевела бы все станции на другие орбиты, как минимум. А лучше увела бы в новые квадраты. Раз уж такая петрушка творится вокруг этого груза.

Ну, посмотрим.

Отсюда еще надо выбраться. Для начала.

Пока же мы распластались по краям «организованного» противником кратера, выжидая.

Что ж…

Яма с оплывшими от жара краями отличалась широтой и глубиной. И висеть на ее скользком косогоре было не так чтобы комфортно. Тем не менее относительно безопасно. Иные не обращали на воронку особого внимания, сочтя вопрос с ее содержимым решенным. И теперь с педантичностью окучивали прилегающие к зоне поиска окрестности. Уходя все дальше. Впрочем, не бросая совсем и эту область. Видимо, на всякий… (Для нас – довольно ебучий случай.)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.