Ю Лия Вейрон
В сердце пустыни

Глава 1

Селеста сидела на холодном каменном полу, скрестив ноги и откинув назад длинные тёмные волосы. Девушка внимательно рассматривала небольшой золотой амулет, найденный несколько дней назад во время инвентаризации фондов исторического музея. Амулет был необычным даже для сокровищ, хранящихся в запасниках. Изящная резьба по золоту изображала фигуру шакала, лежащего возле ворот с какими-то иероглифами. Те, кто занимался каталожной работой, не нашли никаких упоминаний о подобном артефакте в научных статьях или архивах. В электронных базах тоже ничего похожего не значилось. Для Селесты, чьё детство прошло за чтением книг об археологии и египтологии, подобная находка означала лишь одно: перед ней – нечто уникальное.

Она проверила амулет на вес, осмотрела под микроскопом: никаких сколов, следов подделки. Если это и подделка, то крайне искусная. Но что-то подсказывало, что амулет настоящий, причём его история может оказаться куда более древней, чем интуитивно казалось на первый взгляд. Девушка уже не раз держала в руках изделия Древнего Египта, работая в музее: статуэтки богини Бастет, саркофаги и фрагменты погребальной утвари разных эпох. Но этот амулет… Будто жил: стоило ей коснуться его пальцами, как от золотой поверхности исходила едва ощутимая вибрация – зыбкая и тревожная.

«Не увлекайся!» – повторила она себе вслух, припомнив, как куратор отдела старших хранителей уже успел предупредить, что находка будет отправлена на экспертизу. И добавил строгим тоном: «Твоё дело – просто заполнить форму и передать специалистам. Не вздумай лезть глубже!» Но Селеста не могла устоять перед искушением. Она чувствовала, как артефакт буквально манит её. Возможно, это была иллюзия, обман любопытства, но девушка всё равно решила разобраться. Да и кто бы не поддался?

За окном хмурого мегаполиса вечерело. Стёкла музея отражали последние оранжевые всполохи неба, и тишина постепенно воцарялась в залах. Почти все сотрудники ушли домой, кроме охранника, дремлющего где-то возле центрального входа. Селеста была уверена, что никто не будет её искать до утра.

Осторожно сдув невидимую пыль с амулета, она развернула пожелтевший лист бумаги со списком иероглифов, которые пыталась выписать за день. Часть символов на амулете совпадала с названием некого культа Анубиса – бога смерти и погребальных ритуалов. Однако в её записях не находилось ни одного точного совпадения. Зато там нашлись фрагменты, которые могли намекать на Сета – бога войны, хаоса и пустыни. Внутренний голос подсказывал, что этот амулет как-то связан сразу с двумя могущественными божествами. Но как такое возможно?

Селеста провела кончиками пальцев по узорам. Золото странно холодило кожу, хотя в помещении было тепло. Вдруг она заметила, как резьба, казалось, чуть двинулась – приглядевшись, девушка увидела, что ей не показалось. Иероглифы медленно заискрились тусклым светом. Сердце Селесты застучало быстрее. Страх смешался с возбуждением, а здравый смысл внутренним голосом кричал: «Перестань немедленно!» Однако её захватило неожиданное желание докопаться до истины. Может, артефакт реагирует на биоток или температуру тела? Или же это происходит из-за какой-то химической реакции?

Решив провести эксперимент, Селеста наклонилась к амулету и негромко проговорила:

– Что ты хочешь мне сказать?

Слова утонули в полутьме зала. Ответа, конечно, не было. Но еле ощутимая вибрация усилилась, и её пальцы словно прилипли к золотой поверхности. Попытка отдёрнуть руку не увенчалась успехом. А затем пространство музея вдруг разом исчезло – оно словно накрылось полупрозрачным куполом, в котором начали плясать огненные всполохи. Воздух загустел, ноги девушки подкосились, и она упала на колени. В глазах потемнело.

Она услышала гул, похожий на звук далёкого прибоя, а может, на ворчание надвигающейся бури. Её сознание сделало отчаянную попытку за что-то уцепиться, но не нашло опоры. И в тот миг, когда ещё одна волна вибрации прошла по всему телу, Селеста почувствовала сильный порыв ветра, бьющий в лицо – словно она оказалась на открытом пространстве. Ветер нёс с собой горячие песчинки, которые больно царапали кожу.

«Невозможно… Наверное мне это снится?»

С огромным трудом Селеста приоткрыла глаза. Где-то неподалёку мерцал тусклый свет факелов – она различала отсветы на каменной кладке, а чуть дальше высились тени колонн. Пахло раскалённым камнем, пылью и чем-то терпким, почти сладковатым – запах смолы или благовоний. Это был абсолютно не тот аромат, что царил в музее. Исчезли знакомые звуки города. Вместо них – приглушённое эхо далёких шагов, шорох песка и мерное потрескивание огня.

Селеста встала и тут же покачнулась. Под ногами был не гладкий пол музейного хранилища, а неровная каменная поверхность, присыпанная пылью и мелкими камешками. Пространство вокруг затемняли массивные колонны, расписанные иероглифами и изображениями богов с головами животных. Девушка невольно ахнула, когда узнала стиль росписей: это был незамутнённый, классический Древний Египет. Нетуристическая копия, не современная инсталляция, а реальность. Рисунки выглядели свежими, словно их нанесли всего несколько дней назад.

– Где я?.. – прошептала она. Но голос отдался пустым эхом.

Девушка сделала шаг вперёд, и в этот момент на неё выскочили двое мужчин в коротких льняных одеждах, с копьями наперевес. Кожа их была загорелой, сухой от жаркого климата, а глаза смотрели настороженно, словно они приняли Селесту за угрозу или духа. Девушка замерла. Ей стало жутко при мысли, что они могут поднять тревогу или напасть.

Один из охранников что-то резко прокричал на непонятном ей языке. Она ожидала, что не поймёт ни слова, но вдруг смысл начал проясняться в её голове – будто кто-то автоматически переводил:

«Кто ты? Как ты осмелилась войти в священное помещение?»

– Я… я не знаю… – растерянно пролепетала Селеста. – Это какое-то чудовищное недоразумение! Я не хотела…

Однако её слова прозвучали бессвязно. Мужчины переглянулись, не вполне понимая, о чём речь. Да и сама Селеста внезапно поняла, что пытается говорить по-английски, но из горла вырываются слова на их языке. Как будто её речевой аппарат «подстроился» к чужому диалекту.

У неё вспыхнуло странное чувство паники, перемешанное с острым любопытством: «Что происходит? Как такое возможно? Может, я сплю?» Охранники тем временем переговаривались, вглядываясь в неё. На лице одного из них появилась решимость. Он сделал шаг вперёд и занёс копьё:

– У неё странная одежда. Это колдовство! Позовём жреца!

Сердце Селесты застучало. Она дёрнулась назад и ощутила своей ладонью знакомый холод – это был тот самый амулет, который всё ещё находился в её руке. В отчаянии девушка шёпотом взмолилась:

– Верни меня обратно… в мой мир…

Но амулет больше не вибрировал и не светился. Он будто погрузился в безмолвие. Не успела Селеста предпринять что-либо ещё, как охранники ринулись к ней. Один схватил её за плечо, вывернув руку. Другой занял позицию рядом, чтобы не дать ей сбежать. Девушка ойкнула, но быстро поняла, что сопротивление бессмысленно.

Её повели сквозь лабиринт коридоров. Стены, расписанные сценами жизни фараонов и богов, озарялись мерцающим пламенем факелов. Иногда в проходах встречались жрецы в длинных одеяниях из тонких тканей; они смотрели на Селесту с подозрением и любопытством. Некоторые шёпотом пересказывали её появление друг другу. Девушке хотелось кричать от ужаса и непонимания, но она лишь молчала, стараясь не делать резких движений, дабы не спровоцировать новую вспышку агрессии.

Наконец, стражники вывели её в просторный зал, где в центре стоял алтарь с фигурой шакалоголового божества – Анубиса. Его изящная статуя была выполнена из тёмного базальта, украшена золотыми и лазуритовыми вставками. На алтаре горели курильницы с благовониями. Тонкий аромат ладана смешивался с цветочными нотами, отчего воздух казался более плотным и тягучим. В нескольких шагах от статуи, на каменном возвышении, сидел человек, очевидно, главный жрец. Его одежда из льна сияла особыми узорами, а на голове поблёскивал золотой обруч с изображением иероглифов.

– О великий жрец, мы нашли эту женщину в святилище Анубиса, – обратился один из охранников, поклонившись. – Она появилась из ниоткуда, не похожа на наших людей. Возможно, это шпионка или адепт запрещённого культа.

Жрец внимательно посмотрел на Селесту. Взгляд у него был цепкий, изучающий, словно он сразу хотел проникнуть в самую глубину её мыслей. На лице мужчины не отражалось ни страха, ни угрозы – лишь любопытство и лёгкое презрение.

– Как твоё имя? – спросил он, и голос его зазвучал непривычно мягко.

– Селеста, – прошептала она, еле находя в себе силы.

– Селеста, – повторил жрец с расстановкой, словно пробуя вкусить непривычное имя. – Откуда ты пришла?

Она хотела бы ответить, что с другого континента, из другой эпохи, но понимала, что ей не поверят. Да и сама не знала, как конкретно это произошло. Слова замерли в горле. В зале повисла напряжённая тишина. Один из охранников всё сильнее сжимал её локоть, и девушка тихо вскрикнула от боли.

– Довольно, – велел жрец и махнул рукой. – Я сам разберусь. Не думаю, что она представляет опасность, но запрем её на ночь в отдельной комнате. Утром мы проведём ритуал очищения, посмотрим, нет ли на ней печати зла.

Стражники кивнули и повели девушку вглубь коридоров, минуя массивные двери из тёмного дерева, инкрустированные бронзовыми вставками. Селесту затолкали в небольшую камеру с узким окном под самым потолком, через которое с трудом пробивалось лунное сияние. Пол был застлан циновкой, в углу стоял кувшин с водой. В нос била затхлая прохлада, перемешанная с пылью. Дверь за ней захлопнулась, и в скважине лязгнул засов.

«Ну и что теперь?» – подумала Селеста, опустившись на колени. Всё выглядело настолько реальным, что это не могло быть сном. Отчаяние сдавило грудь. – «Как отсюда выбраться? Кому рассказать о том, что я из другого времени?»

Прижавшись спиной к холодной стене, она вновь достала амулет из-за пазухи. Теперь он казался безжизненным. Но она не могла выбросить или потерять его: возможно, это был единственный ключ к возвращению домой.

Ночной ветер ворвался в крохотное окошко, едва колыхнув её волосы. Казалось, во всей этой темноте не было никого, кто мог бы прийти на помощь. Сон не шёл, и она провела несколько часов в полусумраке, пока за окном не начали слышаться шаги и голоса. Люди пробуждались к новым ритуалам и повседневным делам. Сообразив, что так и не сомкнула глаз, Селеста попыталась сесть ровнее, чтобы собраться с мыслями.

Но тут дверь распахнулась, и в помещение вошли двое жрецов. Их одеяния с золотыми узорами и широкие серьги свидетельствовали об особом статусе. Один держал бронзовую чашу с дымящимся синим зельем, другой – узкий жезл с выгравированными символами. Они ничего не сказали, лишь велели ей встать. Селеста подчинилась, гадая, что за «очистительный ритуал» её ожидает.

Её вывели в главный зал. Там уже горели факелы, освещающие огромные фрески и высокие колонны с изображениями Анубиса, держащего весы для взвешивания сердец. В центре зала жрец, с которым она вчера говорила, стоял в окружении нескольких помощников. Перед ним находился большой медный таз с водой, в котором плавали лепестки роз и каких-то трав. Вся эта сцена выглядела одновременно торжественно и пугающе.

Селесту поставили так, чтобы она оказалась напротив алтаря. Жрец поднял руку, и остальные смолкли. Затем он громко произнёс:

– О великая сила Анубиса, покровителя перехода душ и хранителя загробного мира! Даруй нам мудрость, чтобы распознать зло, если оно поселилось в сердцах тех, кто вторгся в твои священные земли!

Помощники подали ему горящую чашу. Он обмакнул палец в дымящуюся жидкость и приблизился к Селесте. Девушка старалась не показать страха, хотя внутри всё дрожало.

– Назови своё имя перед лицом Анубиса и скажи правду о своём происхождении!

– Меня зовут Селеста, – медленно выговорила девушка, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Я… не знаю, где оказалась. Я… я не враг. Я не несу зла.

Жрец задумчиво кивнул и окунул палец в чашу, затем нарисовал дымящимся составом знак на её лбу. Запах был едкий, глаза защипало. Она зажмурилась на секунду, а когда открыла, заметила, что жрец пристально смотрит на её шею.

– У тебя есть нечто, не принадлежащее нашему времени?

Он указал на амулет, краешек которого выглядывал из её одежды. Селеста машинально прижала артефакт, будто пытаясь спрятать.

– Да, – призналась она. – Это… моя вещь.

Взгляд жреца вспыхнул яростным интересом. Он жестом велел ей отдать амулет. Селеста колебалась, но понимала: если она станет сопротивляться, её сочтут колдуньей или шпионкой. Со вздохом она сняла артефакт с шеи и подала его. Жрец аккуратно взял амулет, поднёс к глазам и, увидев изображение шакала и остальные символы, нахмурился:

– Здесь и знаки Сета, и знаки Анубиса… Очень странное сочетание.

Он сделал движение, словно хотел положить амулет на алтарь, но вдруг пальцы его задрожали. На лице мелькнул испуг, а затем гнев. Казалось, сам амулет пробудился от прикосновения: легкая рябь прошла по воздуху, а пламя факелов на миг потускнело. Жрец резко бросил амулет на пол, будто обжёгшись.

– Проклятая реликвия! – воскликнул он. – В ней таится что-то опасное… Или кто-то.

Все присутствующие непроизвольно отшатнулись. Селеста почувствовала, как её сердце сжалось: амулет упал на каменный пол с лязгом, но не разбился. Он лишь кратко вспыхнул блеклым светом и погас.

Жрец выпрямился, пытаясь вернуть себе самообладание:

– Мы заключим это в особый ларец и запечатаем печатью Анубиса, пока не поймём, что за дух обитает внутри. Девушку же, – он указал на Селесту, – необходимо допросить и выяснить, не является ли она воплощением скверны Сета.

Селеста не знала, что сказать. Она понимала, что оказалась в самом эпицентре непонятного конфликта. Услышав упоминание Сета, она вспомнила, что в музеях его часто изображали как бога войны и пустыни, символа хаоса. Анубис же считался хранителем загробного мира, проводником душ. Почему этот амулет объединил символы обоих? Возможно, именно это и привело к такой реактивной магии, которая перенесла её во времени?

«Как объяснить им, кто я? И поверят ли они?»

Мысль об аресте напугала, но в то же время у Селесты возникла решимость защищать себя и узнать правду о магии артефакта. Она решилась обратиться к жрецу спокойно и чётко:

– Послушайте, я не знаю, что означает амулет. Но я точно не воплощение зла. Если хотите допросить меня – прошу, сделайте это без насилия. Я отвечу на вопросы.

Жрец нахмурился, видимо, не ожидая такой реакции. На лице его отразилась доля сомнения, и он, сделав знак своим подчинённым, произнёс:

– Отведите её в покои для гостей храма. Пусть там побудет до вечерней церемонии. Но под стражей!

Девушка думала, что её снова бросят в тёмную камеру, однако «покои для гостей» оказались узким помещением с циновкой на полу, кувшином воды и низким столиком. Окно выходило во внутренний дворик, где росли несколько финиковых пальм и стояли каменные статуи. Стражники расположились у двери, явно не собираясь ослаблять бдительность.

Селеста уселась на циновку, обхватив колени руками. В голове проносились мысли: «Как я сюда попала? Почему амулет перестал работать? Где искать ответ? И кто такой этот Сет, что все так боятся даже упоминания его культа?»

На город во дворе уже спускался знойный день, солнце било в окно яркими лучами. Селеста чувствовала себя уставшей, но знала, что ей нужно сохранять ясный ум, чтобы выбраться из этой ситуации. В какой-то момент она услышала шум снаружи. Приоткрыв ставни, выглянула во двор. Там суетились жрецы и служители, вынося из склада свитки папирусов и какие-то ящики. Шёпот и короткие обрывки их фраз достигали её ушей:

– «…Сет не терпит отсрочек…»

– «…Эта пустыня ещё принесёт нам бурю…»

– «…Нельзя пренебрегать силой хаоса…»

Сердце Селесты сжалось. Почему все говорят о Сете со страхом? И причём здесь храм Анубиса? Вероятно, конфликт между двумя божествами намного глубже, чем она может предположить. И, судя по реакциям жрецов, именно её амулет служит «спусковым крючком».

Она всерьёз задумалась: «А что, если этот артефакт – звено в древнем противостоянии? Возможно, поэтому он перенёс меня сюда, в самую гущу событий, связанных с Сетом и Анубисом?»

Вечер обещал прояснить многие тайны. Она ждала, почти затаив дыхание, что же будет на «вечерней церемонии» и каковы её шансы доказать свою невиновность.

На закате её вытащили во внутренний двор. Там уже стояло несколько факелов, и в их свете танцевали тени пальм, словно прикрывая ночными крыльями всё, что происходило. К удивлению Селесты, во дворе был накрыт небольшой стол, на котором стояла глиняная миска с какими-то фруктами и хлебом.

– Поешь, – коротко бросил один из жрецов, очевидно, помоложе главного. – Великий жрец прикажет тебя допросить чуть позже.

Голод мучил Селесту с прошлой ночи, и она была рада хотя бы куску хлеба и горстке фиников. Жрец внимательно смотрел, как она ест.

– Ты действительно не знаешь, что это за амулет? – спросил он негромко. – Я служу в храме недавно, но даже я понимаю, что подобные вещи не попадают в руки случайных людей.

Селеста пожала плечами:

– Я нашла его в моём… времени. Я думала, что это музейный экспонат. Даже не подозревала, что он обладает магической силой.

Он вздохнул:

– Магия богов сильнее любой человеческой воли, особенно когда речь о Сете и Анубисе. Эти двое – извечные противники, их энергия вечно борется: смерть и переход против бури и хаоса. Трудно представить, что произойдёт, если их силы переплетутся в одном предмете…

Слова жреца прозвучали зловеще и в то же время загадочно. Селеста осознала, что весь день её окружали люди, которые свято верят в реальность могущества богов. В их мире боги – не просто символы, а настоящие существа, способные менять судьбы людей.

Проговорив это, жрец опомнился, будто сказал лишнее, и отстранился. Девушка поймала себя на мысли, что в глубине души он не выглядит злобным. Скорее напуганным. Так же, как и она сама.

«Возможно, найду здесь союзников, если буду честна и дружелюбна. Ведь враги или недоброжелатели мне точно ни к чему…»

Она съела ещё несколько фиников и кивнула ему в знак благодарности. Однако разговор продолжить не удалось – во двор уже спешил старший жрец со свитком папируса. Его лицо выражало озабоченность. Увидев, что Селеста ужинает, он холодно процедил сквозь зубы:

– Нас ждёт церемония вызова. Возможно, сам Анубис явится, чтобы проверить, не осквернены ли мы присутствием злых сил. Надеюсь, ты готова говорить правду.

Селеста вздрогнула. До сего момента она не предполагала, что божество может «явиться» так просто. Но в этом мире, очевидно, всё иначе. Страх смешался с любопытством.

– Я не враг, – тихо проговорила она, опуская взгляд. – Готова сказать всё, что знаю.

Старший жрец коротко кивнул и велел ей следовать за ним. Её снова ввели в главный зал, но теперь обстановка была торжественной: факелы горели ярче, несколько жрецов стояли полукругом. На полу были начертаны символы, в центре которых лежал её амулет – холодный, недвижимый. Главный жрец встал напротив, держа жезл, увенчанный знаком Анубиса.

– Мы призываем того, кто видит души людей и проводит их через тьму! Да явится божество, дабы открыть нам тайны! – с этими словами жрец ударил жезлом о камень у ног, возле амулета.

В тот же миг воздух вокруг амулета задрожал. Слабое свечение озарило рисунки, нанесённые на пол. У Селесты перехватило дыхание – она видела, как нечто невидимое формируется над артефактом. Казалось, это клубы плотного тумана, из которых вырастает силуэт высокой фигуры. Шакалья голова, будто высеченная из ночи, медленно проявлялась, горящие угольки глаз глядели на собравшихся.

Это было не статичное видение. Селеста ясно ощутила присутствие. Холодный, пронизывающий страх и благоговение овладели ею. Фигура божества приоткрыла пасть, и в тишине раздался тихий рёв, похожий на утробный звук ветра в пустыне. Жрецы тут же пали ниц, коснувшись лбами пола.

– О великий Анубис! – произнёс главный жрец. – Прости нас, если мы потревожили тебя. Мы лишь хотим узнать, несёт ли эта чужестранка угрозу твоим владениям.

Селеста застыла, не решаясь наклониться, боясь, что любое движение может вызвать гнев божества. Но неожиданно тот перевёл пылающий взгляд на неё. Тишина стала почти осязаемой.

«Что теперь?» – мелькнуло в её сознании.

Вдруг из тени раздался другой голос – резкий, насмешливый:

– И зачем вам упрашивать мрачного Анубиса, когда можно сразу призвать бурю? Я чувствую её! Она – моя по праву!

Селеста вздрогнула, обернувшись на звук, – со стороны колонн, где было темнее всего, появился яркий всполох песчаной бури, затмевающий факелы своим рыжевато-красным сиянием. И в этом сиянии обрела очертания другая фигура: высокий мужчина, кожа которого казалась отливающей бронзой, а в глазах горел неистовый огонь. Несмотря на человеческие черты, в его облике сквозило нечто сверхъестественное, дикое.

– С-сет… – прошептал один из жрецов, отступая назад.

Главный жрец быстро обернулся к нему:

– Ты не имел права являться в храм Анубиса, бог хаоса! Уходи!

Сет рассмеялся – смех резонировал, вибрируя внутри колонн. Песчаные вихри, казалось, шипели вокруг него, слегка разрывая пространство. Он взглянул на Селесту с наглой улыбкой:

– Мое право – обращать пустыню в бурю, а души людей – в оружие. А уж заключённая в этом амулете сила принадлежит мне не меньше, чем твоему тёмному покровителю, – последние слова он произнёс, повернувшись к силуэту Анубиса.

Фигура шакалоголового бога зашипела, свет в её глазах вспыхнул ярче. Казалось, Анубис хотел броситься вперёд, но его удерживали символы, начертанные на полу. Или, быть может, он придерживался неких правил, не позволяющих ему уничтожить Сета прямо здесь. Жрецы в ужасе смотрели на двух божеств, готовых сцепиться.

Сердце Селесты бешено колотилось. Она чувствовала волны энергии, исходящие от обоих богов. Анубис пропитывал пространство холодной печалью загробного мира, тогда как Сет вызывал бурю ярости и страсти. И оба они теперь устремили взоры на неё – на обычную девушку, которая, по чистой случайности оказалась здесь…

«Это всё из-за меня, из-за проклятого амулета…»

– Она – моя! – воскликнул Сет, повысив голос. – Оставь её, Анубис, или готовься к тому, что хаос обрушится на ваш храм.

Но Анубис не отступал. Напротив, его глаза сверкнули ещё сильнее, и из пасти вырвался глухой стон, похожий на вой шакала. Селеста не знала, как понимать эти звуки, но главный жрец, судя по всему, слышал «слова» бога. Он прижал руки к груди, склонился и сказал:

– Великий Анубис не отдаст тебе эту девушку, Сет. Её душа ещё не определена. Если она несёт тьму твоего хаоса, лишь Анубис решит её участь на весах истины.

Сет ухмыльнулся, и в его взгляде мелькнула ярость. В то же время он выглядел странно заинтригованным. Его внимание снова вернулось к Селесте:

– Ну, чужестранка, кажется, ты вляпалась в самую гущу божественной вражды? Будь умнее – прислушайся к тому, кто даёт силу, а не к тому, кто несёт лишь смерть. Я приду за тобой, когда в этом храме начнётся настоящий хаос.

С этими словами Сет взмахнул рукой, и песчаные вихри охватили колонны, погасив несколько факелов. На мгновение всё погрузилось во мрак. Когда же факелы зажглись вновь, Сета уже не было. Лишь горсти песка кружили в воздухе, осыпаясь на пол.

Фигура Анубиса, казалось, едва устояла перед порывом бурь. Но вскоре и она стала таять, возвращаясь в исходную точку над амулетом. Зрелище двух богов, противостоящих друг другу, закончилось быстро, но выбило из Селесты все внутренние силы.

Главный жрец посмотрел на неё и произнёс, с новым оттенком в голосе – то ли страха, то ли уважения:

– Теперь ты видишь, какие силы ты пробудила? Похоже, ни один из них не хочет отпускать тебя. Это плохо… очень плохо.

Селеста еле сглотнула ком в горле. Вокруг стояла мёртвая тишина, и лишь шёпот нескольких перепуганных жрецов наполнял зал. Одна мысль пульсировала в голове: «Это не просто легенды и ритуалы – здесь действительно правят настоящие боги. Я оказалась в их мире, в их войне… Но почему я?»

На эти вопросы предстояло найти ответ. Но уже сейчас девушка понимала: пути назад может не оказаться. И возможно, ей предстоит столкнуться не только с божественными конфликтами, но и с собственными страхами… А ещё с чувствами, которые начали зарождаться едва ощутимым отголоском внутри её души при появлении обоих богов. Страх перед Анубисом перемешивался с тягой к его загадочному спокойствию, а дерзость Сета пугала и в то же время завораживала.

«Что ждёт меня впереди?»

Решительные шаги главного жреца отвлекли её от тяжёлых мыслей:

– Иди, – велел он стражникам, приказывая увести Селесту. – Завтра мы решим, как сдержать этот конфликт. Если Сет действительно пожелает снова явиться сюда, нам нужна защита. И амулет… мы должны понять, как его запечатать, чтобы силы двух богов не уничтожили нас всех.

Селеста покорно склонила голову, гадая, будет ли у неё шанс самой разгадать тайну артефакта и, может быть, найти способ вернуться домой. Теперь она чувствовала, что её собственная судьба тесно сплелась с судьбой этих древних богов.

«Но где искать ответы? Сет… Анубис… Что, если мне самой придётся выбрать, с кем из них заключить союз? Но как узнать, кто из них действительно прав?»

Внутренний голос шептал, что тут нет «правых» – оба они столь же могущественны, сколь и опасны. И оба уже дали понять, что без боя Селесту не отпустят. С тяжёлым сердцем и пересохшими губами она шагнула за стражниками в темноту коридоров, готовая к новым испытаниям, которые несомненно приготовит ей наступающий день.

Глава 2

Селеста проснулась от ощущения чужого взгляда. Она резко приподнялась, переводя дыхание. Первая мысль, пришедшая в голову: «Всё это сон, сейчас я проснусь у себя дома…» Но тяжёлый запах ладана, темноватые стены и низкий потолок комнаты, отдалённый шум шагов и приглушённые молитвенные песнопения, доносившиеся из глубины коридоров, напомнили: это не сон. Это Древний Египет – реальность, в которой она оказалась.

Девушка села и обвела взглядом скромные покои, которые жрецы Анубиса предоставили ей накануне. Циновка, на которой спала, была жёсткой, но всё же лучше, чем голый каменный пол. Из узкого окна лился мягкий свет раннего утра. Примерно в то же время, когда в её родном мире люди только-только собираются на работу или ещё досыпают. Казалось, прошла вечность с тех пор, как Селеста смотрела на экраны компьютеров и стены современного музея.

– Проснулась, чужестранка? – раздался негромкий голос.

Селеста повернулась на звук. У двери стоял молодой жрец, тот самый, который вчера смотрел на неё менее враждебно, чем остальные. На фоне старшего жреца с жезлом Анубиса он казался совсем юным. Но во взгляде читались твёрдость и любопытство.

– Да… – сказала Селеста, голос звучал сипло, будто она простудилась. – Прости, если я нарушаю ваш распорядок.

Жрец улыбнулся краем губ:

– В этом храме многие вещи уже нарушены самим фактом твоего появления. Но я не упрекаю. Меня зовут Неджем. Меня назначили приглядывать за тобой – как понимаешь, мне доверяют не всё, ведь я не слишком давно посвящён в служение Анубису. Но хоть смогу принести тебе воды или еды.

– Спасибо, – Селеста провела рукой по волосам и ощутила, что они спутались за ночь. – Вода была бы очень кстати. Я чувствую жажду.

Неджем зашёл в комнату, поставил перед ней кувшин и простую глиняную чашу. Девушка с жадностью отпила несколько глотков – вода была прохладной, с лёгким привкусом трав и, казалось, бодрила. Затем она ополоснула лицо. По крайней мере, утоление жажды помогло ей прийти в себя.

– Сегодня главный жрец хочет провести обряд, чтобы «избавить» храм от злых сил, – сообщил Неджем после короткой паузы. – Он считает, что твой амулет, объединивший в себе символы Сета и Анубиса, осквернил священную территорию. Но сам я не понимаю, виновата ли ты… Ты выглядишь растерянной, а не коварной.

– Обряд? – Селеста поёжилась, вспоминая, как вчерашний ритуал призыва почти закончился сражением между двумя богами. – Надеюсь, они не собираются меня казнить?

Жрец усмехнулся, отводя взгляд:

– Казнить – нет. Но всё зависит от того, явится ли Анубис, чтобы принять твой «суд». Если бог сочтёт тебя опасной для равновесия между жизнью и смертью, то… – он ненадолго замолчал, подбирая слова, – твоя судьба может оказаться печальной. А если Сет снова вмешается, тогда и вовсе не угадаешь, чем это кончится.

Селеста тяжело сглотнула. Как бы она ни пыталась убедить себя в возможном спасении, реальность говорила об обратном. Два бога уже проявили к ней интерес. И оба были явно далеко не милосердны.

Девушка собрала всё мужество, глядя в лицо юному жрецу:

– Я прошу помощи. Я не знаю, как вернуться домой, да и выслушает ли меня кто-то здесь… Но мне нужно понять, что за сила в этом амулете. И почему она связала меня с двумя богами, враждующими между собой.

Неджем нахмурился, будто внутренне колебался. Потом осторожно произнёс:

– Возможно, стоит поговорить с верховной жрицей Исиды. Говорят, она сильна в ритуалах примирения и может распутать узлы магии. Но это далеко, придётся отправиться за пределы столицы, через пустыни. И не думаю, что старший жрец храма Анубиса согласится отпустить тебя просто так.

– Может, тогда мне попробовать уйти самой? – спросила Селеста тихо, прекрасно понимая, насколько это безумная идея: она совсем не знает местности, к тому же, тут повсюду жрецы и стражи, которые не дадут ей уйти.

– Думаю, это будет дурной идеей, – отрезал Неджем. – Храм хорошо охраняется, а пустыня за его стенами требует навыков, знаний и защитных талисманов, которых у тебя нет. Да и если Сет явится, чтобы выкрасть тебя, не думаю, что он станет церемониться.

Селеста вздохнула, признавая, что он прав. Бесполезно бежать в одиночку. Нужно искать союзников внутри храма. Но кто из жрецов рискнёт помочь ей, если все они подчиняются старшему?

– Спасибо тебе за откровенность, Неджем, – сказала она наконец. – Я не хочу причинять зло этому миру и не намерена служить Сету. Но я и не уверена, что хочу отдавать свою судьбу в руки Анубиса. Ведь для меня он – незнакомая сила, хотя и почитаемая вами.

– Мудрые слова, – жрец кивнул с понимающей грустью. – Я сам ещё не знаю, стоит ли слепо посвящать свою жизнь божеству, которое не всегда ясно высказывает намерения. Однако я принадлежу храму по традиции семьи – отец тоже был жрецом. Мне кажется, ты человек со стороны и можешь смотреть на всё иначе. Но теперь уже поздно отступать.

Он встал и жестом пригласил её следовать за ним. Селеста поняла, что их беседа окончена. Когда они вышли, у дверей дежурил всё тот же молчаливый стражник. Увидев, что девушка сопровождается Неджемом, он просто кивнул и отшагнул в сторону, освобождая проход.

Казалось, храм ожил с наступлением утра: коридоры заполнились людьми в льняных одеждах, кто-то нёс сосуды с благовониями, кто-то пергаментные свитки, несколько женщин в тонких туниках раскладывали цветочные лепестки у подножия статуй. Повсюду витал тягучий аромат смол, смешанных с ладаном. Солнечные лучи, проникающие через высокие окна и межколонные проёмы, озарялись пылевыми частицами, отчего зал казался наполненным золотистым сиянием.

Неджем провёл Селесту во внутренний двор, где её ждал похмурый стражник. Тот жестом приказал девушке подойти ближе. У ног стражника лежала корзина со скромной едой – лепёшки, несколько фиников, горсть орехов. Селеста взглянула на Неджема, и тот слегка кивнул, мол: «Ешь, это безопасно». Она присела на корточки и быстро перекусила. Вода была в кувшине неподалёку, потому она умылась и запила завтрак несколькими глотками, стараясь справиться с внутренним напряжением.

– Идём, – объявил стражник, когда она закончила. – Старший жрец ждёт нас в священном зале. Там соберутся все, кто должен участвовать в обряде. И смотри не вздумай хитрить: бросишься бежать – схватим на месте.

Селеста кивнула, стараясь не показывать страха. В груди у неё всё сжималось от тревоги, но выбраться иначе было нельзя. Вновь двигаясь по коридорам, она обратила внимание, что на стенах в росписях фигурирует не только Анубис, но и множество других богов: Исида в короне с рогами, Гор с соколиной головой, Тот с клювом ибиса. Однако облик Сета нигде не встречался. Лишь иногда в углу фриза виднелось стилизованное изображение фантастического зверя с изогнутой мордой – символ Сета, но всегда почему-то перечёркнутый или искажённый, словно художник хотел его спрятать.

Они вошли в главный зал, тот, где минувшим вечером Селеста стала невольной свидетельницей схватки взглядов Анубиса и Сета. Теперь зал выглядел ещё торжественнее: пол был устлан тканью с узорами, у стен стояли курильницы с тлеющими благовониями. Над алтарём возвышался лик Анубиса – храмовая статуя, выполненная из чёрного гранита, с золотыми вставками в ушах и глазах. Несколько жрецов в белых одеяниях стояли перед алтарём, склонив головы.

Среди них Селеста узнала главного жреца, который вчера брал амулет в руки и чуть не обжёгся исходящей от него силой. Рядом с ним стоял ещё один человек в богато расшитой длинной накидке, украшенной эмблемами – вероятно, верховный жрец или что-то вроде главы культа Анубиса во всём городе. Его худое лицо и цепкие глаза выдавали опытного, властного лидера. Увидев Селесту, он слегка качнул головой:

– Это она? Тот самый проводник скверны?

Селеста напряглась, но главный жрец поспешил разъяснить:

– Почтенный Хапусенеб, это та самая девушка, что явилась из ниоткуда. Но я не уверен, что она проводник скверны. Мы видели, как оба бога – Сет и Анубис – проявили к ней интерес. Возможно, она… нечто иное.

Старший почтенный Хапусенеб пристально посмотрел на Селесту:

– Твоя душа может быть чиста, но если внутри тебя поселилось семя хаоса, его нужно искоренить. Сегодня мы проведём обряд изгнания. Если Анубис захочет защитить тебя, пусть явится и возвестит нам свою волю.

Он сделал знак, и два жреца принесли большой сосуд, на котором были выгравированы сцены, изображающие ритуал взвешивания сердца. Из сосуда поднимался тонкий пар, источающий необычный пряно-сладковатый аромат. Селеста закашлялась, почувствовав, что запах слегка кружит голову.

– Встань в центр круга, – велел Хапусенеб.

Пол в центре был расчерчен на сектора, каждый с иероглифами и символами. Некоторые из них Селеста не узнавала, но видела, что они сложны и, скорее всего, связаны с магическими обрядами. Подавив страх, девушка сделала шаг вперёд и остановилась в самом центре.

Жрецы расположились по кругу, шёпотом произнося заклинания. Постепенно их голоса сливались в общий низкий гул. У Селесты возникло странное ощущение, словно её обволакивает медленно закручивающееся облако энергии. В груди стало тесно, и сердце забилось быстрее.

– Сосредоточься на своих мыслях, – проговорил Хапусенеб, глядя на Селесту. – И вспомни, как ты пришла в этот мир.

Она попыталась. Закрыла глаза, увидела родной музей, стол, на котором лежал злополучный амулет, яркие всполохи, ветры, что принесли её в этот храм. Но чем дальше вспоминала, тем сильнее ощущала: внутри всё сопротивляется, словно внутренний барьер не даёт ей «вспомнить слишком много». Возможно, магия амулета оставила в сознании блоки или следы, которые мешают всё объяснить.

Жрец тем временем сделал знак, и двое помощников занесли сосуд с дымом прямо в круг. Тот окутал Селесту. Она ощутила покалывание в кончиках пальцев и лёгкую дурноту. В туманной дымке ей привиделось, будто стены зала раздвигаются, а вместо них простирается бескрайняя пустыня. На уровне чувств девушка понимала, что всё ещё стоит в храме, но видения упрямо вторгались в её разум.

В этом видении к ней приближалась тёмная фигура в плаще. По мере приближения фигура вырастала, чёрный плащ превращался в рябущееся полотно из теней и песка. Контуры начали обретать шакалоподобную форму головы. Анубис? Селеста напряжённо вглядывалась, и вдруг почувствовала на плече чью-то руку. Холодную, тяжёлую…

– Не бойся… – прозвучал в голове голос, звучащий, словно эхо из глубокой пещеры. – Тебе придётся узнать правду, прежде чем сделать выбор.

В то же время перед её внутренним взором промелькнул яркий всполох – он пронзил видение пустыни, будто огненный вихрь, и раздался знакомый раскатистый смешок Сета. Земля под ногами задрожало. Казалось, сейчас Селеста провалится в этот песок…

Девушка резко распахнула глаза и увидела, что снова стоит в храме, окружённая дымом и жрецами. Их голоса звучали громче, напряжённее. Взгляд Селесты упал на алтарь – там лежал её амулет, закреплённый на небольшой подставке. Над ним мерцали какие-то символы, которые жрецы пытались активировать. Казалось, они стараются запечатать амулет и разорвать его связь с Селестой. Но артефакт сопротивлялся.

Неожиданно амулет засветился красновато-серебристым пламенем. Жрецы отшатнулись, а Хапусенеб стиснул зубы, продолжая читать заклинание. В воздухе ощутимо поднялась температура, словно волной жаркого ветра. Факелы затрепетали, а дым из сосуда посерел.

– Назад! – крикнул главный жрец. – Он впитывает нашу силу!

Некоторые из помощников шарахнулись, но старший не отступил. Он направил жезл на амулет, отчего от жезла к реликвии протянулся тонкий луч белого света. Свет окутал артефакт, который на миг потускнел, а затем вспыхнул с удвоенной яростью. Селеста почувствовала болезненный толчок в груди и невольно вскрикнула. Будто внутри неё тоже боролись две противоречивые силы.

– Остановите ритуал! – крикнула она, с трудом сдерживая рвущиеся из глаз слёзы. Казалось, что связанная с амулетом магия разрывает её изнутри.

Но жрецы не слышали или не хотели слушать. Хапусенеб взывающе поднял руки к статуе Анубиса.

– О великий Властитель загробного царства! Мы просим твоего покровительства! Помоги нам сдержать хаос, исходящий из этого предмета!

Статуя оставалась недвижимой, но глаза Анубиса, казалось, слегка засветились. И тут из-за колонны ударил резкий порыв ветра. Пламя факелов метнулось к потолку, и в зал снова ворвался раскатистый голос, полный насмешки:

– Опять ты зовёшь своего «хранителя», жрец? Неужели не понимаешь, что величие Анубиса – всего лишь мёртвое спокойствие, которого не хватит, чтобы совладать с бурей?!

Песок, будто взятый прямиком из сердцевины пустыни, обрушился на пол зала, закрывая часть рисунков и заставляя жрецов прикрывать лица. Селеста сжалась, вспомнив видение из предыдущей ночи. Сет! Он появился вновь, хотя бы в проекции. И снова его энергия врывалась в храм Анубиса с силой шторма.

– Почему ты здесь, бог пустыни?! – прокричал Хапусенеб, перекрывая завывание ветра. – Разве не достаточно тебе разрушений, что ты приносишь в этот мир?

Рыжевато-золотистый вихрь окружил пространство у алтаря, и в нём виднелся силуэт Сета. Его глаза сверкали янтарным светом, в улыбке не было ни капли смирения:

– Я пришёл за тем, что моё. Знаю, что эта девчонка появилась здесь не случайно. В её руках магия, которая отчасти принадлежит мне. И вы, узники мрака, не сможете вырвать её душу из рук бури.

Хапусенеб уже тяжело дышал, видно было, что ритуал и противостояние с Сетом отнимают у него силы. Жрецы Анубиса сбились с молитв, часть из них в панике прижималась к стенам. Но старший жрец остался в круге:

– Эта девушка не твоя собственность, повелитель хаоса! Её судьбу решит Анубис, не ты!

На эти слова пепельно-серые тени начали подниматься от алтаря, как дым, принимая смутные формы шакалов. Девушка поняла: это пробуждается сила самого Анубиса, которая пытается противостоять вихрям Сета. Казалось, вот-вот два божества сойдутся в поистине разрушительном поединке.

Песок смешивался с чёрным туманом. В воздухе искрило от столкновений двух стихий. Где-то в стороне с треском упал факел, чуть не поджигая завесу. Селеста почувствовала, что вибрации между амулетом и её телом становятся сильнее, словно артефакт жадно втягивал в себя энергию обеих сторон.

«Нужно что-то делать!» – промелькнуло у неё в голове. Она сделала отчаянный шаг к алтарю. Игнорируя охвативший её страх, протянула руку к лежавшему там амулету. Пальцы коснулись холодного металла. Точно так же, как в музее, в тело тут же ударила волна жара, но на этот раз ещё более мощная. Её пронзил пронзительный звон в ушах, а сердце стиснуло, словно кандалами.

– Прекратите! – крикнула Селеста, не зная, кто именно услышит: жрецы, Анубис или Сет. – Перестаньте сражаться за меня! Я не хочу быть игрушкой в руках богов!

Резкая вспышка озарила зал. На мгновение все цвета померкли, погрузившись в ярко-белое сияние. Когда оно схлынуло, Селеста почувствовала, что бушующий ветер затих, песок осел на пол, а спектральные шакалы исчезли, как утренний туман. В звенящей тишине жрецы с изумлением оглядывались вокруг. Сет больше не проявлялся. Вихрь, которым он грозился разнести храм, исчез. Казалось, сама Селеста выключила этот хаотичный шторм своей внезапной вспышкой воли.

Тяжело дыша, она дрожащими пальцами сжала амулет. Тот теперь выглядел потускневшим, словно его внутренний огонь на время угас. Хапусенеб несколько секунд стоял неподвижно, а затем подошёл к ней с настороженной осторожностью, не отводя взгляда от амулета.

– Ты… как ты… – голос его звучал прерывисто, но в нём уже не было такого резкого обвинения. – Остановила бурю Сета?

– Я не знаю, что сделала, – призналась девушка, еле держась на ногах. – Просто не хотела, чтобы ваши боги уничтожили вас, да и меня заодно. Мне больно смотреть, как из-за меня гибнут люди.

Она сказала «гибнут», хотя никто, кажется, не пострадал физически, но сам хаос, который создавал Сет, угрожал жизням – это чувствовалось кожей. Хапусенеб обвёл взглядом зал, замечая последствия: песок, сбитые факелы, опрокинутые кадильницы. Серьёзных разрушений не произошло, но напряжение висело в воздухе, как тяжёлая грозовая туча.

– Пожалуй, мы отложим обряд изгнания, – медленно проговорил старший жрец. – Похоже, ты обладаешь способностью удерживать в равновесии силы, которые в иных условиях сталкиваются, вызывая катастрофу.

Он жестом указал на двоих помощников:

– Помогите ей. Отведите в комнату, дайте лекарственный отвар и чистую одежду. Пусть отдохнёт. Это был слишком сильный ритуал для такой хрупкой души.

Селеста готова была упасть без сил, и потому не возражала, когда двое жрецов подхватили её под руки. Перед глазами всё плыло, тело ломило, а сознание цеплялось за последние крохи ясности. Единственное, что она смогла выговорить, прежде чем её увели:

– Не забирайте мой амулет… пожалуйста…

– Хорошо, – ответил Хапусенеб непривычно мягко. – Похоже, он в любом случае связан с тобой. И мы уже видим, чем заканчиваются попытки насильно его запечатать.

Так Селеста, пошатываясь, в сопровождении двух жрецов вышла из главного зала. Оглянувшись, она заметила, как Неджем беспокойно смотрит ей вслед. А Хапусенеб со своим окружением взволнованно обсуждает случившееся, кивая на пески и потухшие факелы.

Селеста провалилась в тяжёлый сон сразу, как только улеглась на циновку в отведённой комнате. Ей дали выпить горький отвар, говорили, что он успокаивает дух и выводит остатки неблагоприятной магии. Ощущая пульсацию в висках и дрожь в руках, девушка позволила себе закрыть глаза.

Сон был тревожным, наполненным кошмарами: она видела то, как пустыня поглощает людей, то, как статуя Анубиса оживает и смотрит на неё мерцающими глазами, то неожиданно перед ней вставал Сет, смеющийся над её беспомощностью. В какой-то миг образ обоих богов смешался, и Селеста ощутила на себе сразу два взгляда – холодный, оценивающий, и огненный, жадный. Она дёрнулась во сне, закричала… и проснулась в кромешной темноте.

– Тише, – раздался тихий голос неподалёку. – Всё в порядке, здесь никого нет, кроме меня.

Селеста приподнялась на локте, вглядываясь в полумрак. Неджем сидел у стены, скрестив ноги, и, похоже, дежурил, пока она спала. За окном не было видно зари, значит, глубокая ночь – или предрассветные часы.

– Как я… долго спала? – спросила она, сглатывая, во рту пересохло.

– Несколько часов, может, больше. У нас в храме сейчас такое творится… все на ногах. После того, как ты сумела остановить бурю Сета, Хапусенеб созвал совет жрецов. Они обсуждают, как быть дальше.

Селеста вздохнула. Голова всё ещё гудела, но сознание прояснилось:

– И что решили?

– Пока не знаю. Но слышал, что некоторые жрецы подозревают, что ты – «печать на хаосе», а значит, твоё присутствие в храме нужно использовать, чтобы держать Сета под контролем. Другие же боятся, что через тебя Сет однажды разрушит наш храм изнутри. Так или иначе, уйти тебе не дадут. По крайней мере, пока не найдётся способ разделить тебя и амулет, а может, и вовсе уничтожить артефакт.

Селеста почувствовала холодок. Она понимала жрецов: они не станут рисковать. Но перспектива оставаться здесь пленницей, служить как некий «живой оплот» против Сета – это казалось дурным сном.

– Разве нельзя обратиться к другим богам? – тихо спросила девушка. – Ты упоминал жрицу Исиды… Может, она знает способ безопасно очистить амулет?

Неджем осторожно поднялся и подошёл к кувшину, чтобы налить ей воды:

– Да, я думал об этом. Но, скорее всего, Хапусенеб не согласится просто так передавать тебя в другой культ. Между храмами есть соперничество. Особенно если речь о столь редком и могущественном случае. Не удивлюсь, если жрецы Сета уже ищут способ перехватить тебя по дороге. Для них важен этот амулет.

Он подал чашу с водой, и Селеста выпила, ощущая, как прохлада проникает внутрь. Это помогло снять напряжение.

– Если нельзя напрямую попросить о помощи, – задумчиво проговорила она, – может, есть шанс, что Анубис сам скажет своё слово? Я почувствовала, что он как-то связан со мной через этот амулет тоже. И… – она запнулась, не находя, как сформулировать, – возможно, он не такой жестокий, каким кажется.

Неджем криво улыбнулся:

– Кто знает? Анубис редко разговаривает напрямую. Ему ближе смерть и переход душ, чем споры с другими богами. Но после твоего появления многое меняется. Похоже, тебе придётся самой искать ответ. Ведь даже Хапусенеб не может заставить божество явиться на прямой диалог.

Селеста медленно кивнула. Хотя она пока не представляла, как общаться с богом загробного царства. Но внутри у неё теплилась мысль: «Я каким-то чудом почувствовала его присутствие во время ритуала. Значит, возможно, эта связь реальна, и я смогу хоть как-то докричаться до него».

– Спасибо, что рассказал всё как есть, – произнесла она, опуская взгляд. – И спасибо, что не боишься общаться со мной.

Неджем пожал плечами:

– Может, я слишком молод и глуп, чтобы бояться. А может, хочу понять, каков этот мир на самом деле. Твои истории про то, что ты из иного времени, вызывают во мне… жажду знаний. Но будь осторожна, Селеста. Тебя сейчас многие хотят заполучить для своих целей.

В этот момент в коридоре послышались шаги. Кто-то настойчиво приближался, свет факела мелькнул под дверью. Неджем отступил в сторону. Дверь отворилась, показался знакомый стражник. Он коротко бросил:

– Девушку к жрецам. Немедленно.

Сердце Селесты пропустило удар. Она бросила тревожный взгляд на Неджема, и тот молча кивнул, давая понять: «Спокойно, без паники». Она поднялась, откинула с лица прядь волос и вышла в коридор.

Девушку провели в небольшую комнату, украшенную росписями с мотивами весов, перьев Маат и сцены, где Анубис ведёт душу усопшего на суд Осириса. У дальней стены стояли два высоких факела, мерцающий свет которых отражался на золочёных деталях. За низким столиком сидел Хапусенеб и несколько других жрецов – все в торжественных одеяниях с вышивкой, а один даже с широкой нагрудной пластиной, украшенной бирюзой и алыми камнями.

– Присядь, – указал Хапусенеб на каменную скамью напротив. – Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Мы хотим поговорить.

Селеста села, стараясь держать спину прямо. Запах благовоний всё ещё кружил голову, но она чувствовала себя бодрее после сна и разговора с Неджемом.

– Мы видели, как ты остановила вихрь Сета, – продолжил жрец. – И, хотя это может быть лишь случайным эффектом, есть основания полагать, что твоя связь с амулетом позволяет сдерживать его хаос. Возможно, это помогло нам избежать разрушения. Но мы не уверены, что такая связь безопасна.

– Я понимаю ваши опасения, – сказала девушка, стараясь говорить спокойно. – Но я не хотела попадать в ваш мир. Я не знала, что амулет обладает силой двух богов. Сейчас я сама боюсь того, что внутри меня происходит, когда они пытаются враждовать. Я просто… хочу вернуться домой.

Последние слова прозвучали с отчаянием, и в зале повисла короткая тишина. Один из жрецов взглянул на Хапусенеба, будто говоря: «Что ты на это скажешь?»

Хапусенеб тяжко вздохнул:

– Путь назад… Возможно, его нет вообще. Но если он и есть, то искать нужно в глубоких тайнах магии, доступной лишь немногим. Разве что великий бог Тот или сама Исида могли бы знать, как вернуть твою душу в твоё время. Однако обратиться к ним не так просто. И, как я уже говорил, у нас нет тесных связей с другими культами. Да и остаётся вопрос: не распадётся ли мироздание при попытке вырвать из настоящего силу, которая уже успела здесь укорениться?

Сердце Селесты замерло. Мысль о том, что её возвращение может расколоть мир, звучала пугающе. Она возразила:

– Но это несправедливо… Получается, я должна остаться здесь против своей воли? И что – всё время держать под контролем Сета и амулет?

Жрецы переглянулись. Наконец, один из них, более пожилой, с морщинистым лицом, заговорил:

– Может, есть и третий путь. Ты не обязана жить в храме вечно. Если удастся запечатать силу амулета и одновременно сохранить твою жизнь, ты сможешь обосноваться где-то вдали от нас, под защитой других богов или правителей. Но для этого нам нужно завершить ритуал, который мы начали сегодня. Только не силой, а более тонким образом. С помощью твоего участия и согласия.

Селеста чуть расслабила плечи. Это звучало не так ужасно, как перспектива навеки стать узницей. Но вопросы остались:

– Каков этот более тонкий ритуал?

– Мы должны вызвать зов Анубиса внутри тебя, – ответил Хапусенеб. – Чтобы он сам, как покровитель перехода душ, отделил ту часть силы Сета, что прикипела к амулету, и удержал её в границах Дуата или изгнал обратно в пустыню. Для этого ты обязана добровольно раскрыть свою душу перед Анубисом, позволить ему войти в твоё сердце и оценить вес твоих намерений.

Девушка вздрогнула от таких слов. Она не была уверена, что позволит богу загробного мира проникать куда-то внутрь её сознания или сердца. Но понимала, что это может быть единственным шансом ослабить опасную связь с Сетом. Девушка уже видела, на что способен бог пустыни, и не хотела становиться его игрушкой.

– Хорошо, – произнесла она тихо, дрожь в голосе выдавала волнение. – Я согласна попробовать. Но обещайте, что не станете меня убивать, если вдруг что-то пойдёт не по плану.

Хапусенеб, кажется, испытывал смешанные чувства, но его тон стал мягче:

– Если ты сама не будешь поддаваться влиянию Сета, мы постараемся сохранить твою жизнь. А как дальше сложится твоя судьба, будет зависеть от воли богов и твоих собственных действий.

Селеста кивнула. Выбора у неё почти не было. Жрецы коротко перешёптывались, а потом Хапусенеб встал, показывая, что разговор окончен:

– Мы подготовим церемонию… через три дня. Пусть люди в храме успокоятся, а ты восстановишь силы. Советую тебе провести это время в раздумьях и, если хочешь, помолись Анубису. Быть может, его дух подскажет тебе, как поступить.

С этими словами жрецы закончили встречу. Селеста встала и, поклонившись из уважения к их традициям, медленно вышла из комнаты. Ей казалось, что жизнь идёт по замкнутому кругу: новый обряд, новые ритуалы, новые риски. Но хотя бы сейчас у неё появилось ощущение, что её не планируют запирать в камере или убивать. И это уже маленькая победа.

Дни текли незаметно, как песок сквозь пальцы. Храм постепенно возвращался к размеренному течению обрядов. Жрецы, видимо, старались восстановить силу священных печатей, ослабленных из-за недавней бури Сета. Селесту никто не мучил допросами, но и не отпускал на волю. Она тихо жила в тех же покоях, иногда выходя в сад или умывальную зону, сопровождаемая Неджемом или другими прислужниками.

Амулет девушка носила при себе, скрывая под складками простого льняного платья, которое ей выдали взамен её старой одежды. Селеста чувствовала, что часть тягостной силы артефакта после вспышки как будто утихла. Но она по-прежнему ощущала его присутствие, как будто в глубине души тлел уголёк, готовый разгореться от малейшего дуновения.

Несколько раз она пыталась мысленно обратиться к Анубису, сидя в тени колоннады, где на стенах были изображены его священные образы. Но молчание было ей ответом. Иногда ей казалось, что она слышит приглушённый шёпот или шум теней, когда смотрит на статую. Однако это могли быть лишь игры её воображения. Или же Анубис выжидал, проверяя её решимость.

В одну из таких тихих ночей, когда луна висела над храмом, бросая бледный свет на двор, Селеста лежала без сна, перебирая в голове возможные планы бегства. Но каждый раз понимала, что без союзников и без знаний о местности это кончится плохо. И даже если бы девушка смогла незаметно уйти из храма, никто не гарантировал, что Сет или другие силы не поймают её раньше, чем она найдёт помощь в другом культе.

«Я словно между молотом и наковальней, – горько думала она. – Между тенями загробного мира и песчаными бурями бога хаоса. А ведь должна быть хотя бы ниточка, которая выведет меня к ответу».

Задремав под мерный стук сердца, она вдруг ощутила, что снова видит странное видение: перед ней расстилалась длинная тёмная галерея с позолоченными стенами. На полу лежали свитки папирусов, и по ним петляла тень, напоминающая силуэт шакала. Но стоило Селесте сделать шаг вперёд, как галерея исчезала, и вместо неё вставали извивающиеся барханы, ослепительно сияющие в лунном свете. С каждым новым шагом ощущение дезориентации нарастало, словно сама реальность переплеталась в нескончаемый лабиринт.

– Ищи, – донёсся тихий шёпот на грани слышимости. – Ищи храм, где истина хранится в молчании…

Селеста резко открыла глаза и села, тяжело дыша, дрожь пробежала по телу. Она не была уверена, чей голос звучал в её голове – Анубиса или иного божества. Но слова «Ищи храм, где истина хранится в молчании…» преследовали её до рассвета.

Наутро, когда она вышла в сад, надеясь найти там Неджема и поделиться странным сновидением, обнаружила, что юного жреца нет. Вместо него в саду топталось всего двое стражников, которые неохотно отозвались: «Неджема вызвали помогать жрецам в ритуальных покоях, у него много дел.» Поняв, что расспросить не удастся, Селеста надолго задержалась возле небольшой каменной скамьи в дальнем углу дворика. Там было прохладнее, и она могла спокойно подумать.

Вскоре к ней подошёл один из тех, кто сопровождал Хапусенеба. Его лицо казалось приветливее, чем у большинства жрецов, а голос не имел обычной жёсткости:

– Не тоскуй так, чужестранка. Завтра наступит третий день, когда мы проведём обряд зова Анубиса. Всё пройдёт быстрее, если ты не будешь сопротивляться.

– Я не сопротивляюсь, – тихо ответила Селеста. – Просто не знаю, чего ждать от этого ритуала. Мне страшно.

– Страх естественен, – признал жрец. – Но если твоя душа чиста, то Анубис лишь очистит её от чужеродной примеси. Я никогда не видел, чтобы наш бог губил того, кто не творит зла. Запомни: страх – это часть пути, но он не должен превратиться в отчаяние.

Селеста вздохнула и чуть улыбнулась. Пусть эти слова мало что решали, но в них сквозила искренняя попытка поддержать её. Она поблагодарила жреца кивком. Тот, похоже, чувствовал себя неловко, не зная, что ещё сказать, и вскоре удалился. Девушка осталась на скамье одна. Ей казалось, что весь храм живёт предчувствием завтрашнего ритуала, и она вместе с ним находится в подвешенном состоянии.

«Неужели моя судьба и правда зависит от воли какого-то божества?» – мрачно подумала Селеста. Но в глубине души теплилась смутная надежда: а вдруг именно ритуал откроет путь к разгадке её переноса во времени?

Вечером она поужинала тем же скромным набором – лепёшками, овощами и немного варёной фасоли. Как всегда, стражник молча принёс корзину с едой и удалился. Селеста не могла понять, кто в храме оставался равнодушным к её судьбе, а кто искренне переживал. Люди приходили и уходили, и только Неджем иногда задерживался рядом, спрашивал о её самочувствии. Но и он, будучи младшим жрецом, не мог противиться решению старших.

Когда небо потемнело, Селеста легла на циновку и долго смотрела в потолок. Ночь была тиха, словно весь мир затаился перед важным событием. Где-то глубоко внутри у неё зародилось новое ощущение, похоже на смутную решимость: «Завтра я не стану жертвой обряда. Я попрошу Анубиса поговорить со мной. Я сама должна понять, чего хочу. А если Сет явится снова – буду противостоять ему, насколько хватит сил.»

С этими мыслями девушка провалилась в тревожный полусон, где слух ласкал ровный звук собственного дыхания, а сознание скользило между страхом и тягой к чему-то неизведанному. Амулет лежал рядом под подушкой, кажется, пульсируя в такт её сердцу.

На следующий день храм с самого утра ожил. Повсюду спешили жрецы, украшали колонны цветами, несли кадильницы, пепел и благовония. Селесту разбудили рано, велев омыться и облачиться в чистое платье. Она заметила, что это платье – не простая льняная туника, а с узорами и легкой вышивкой по краям, напоминающей стилизованные фигуры шакалов. Похоже, это была некая одежда для обряда.

При виде него у Селесты внутри похолодело: всё выглядело очень серьёзно, торжественно. Она ощутила, как сердце замирает в предчувствии неизвестного.

– Следуй за мной, – сказал один из жрецов, указывая ей в сторону коридора.

Они шли, минуя статуи, в молчании. Несколько служителей останавливались, чтобы выразить почтение перед идущими участниками ритуала. Отблески факелов скользили по каменным стенам. Изредка сквозь промежутки колонн был виден залитый солнцем двор – там толпились любопытные из числа низших служителей храма, желающие своими глазами увидеть «зов Анубиса». Казалось, всё внимание сегодня приковано к Селесте.

В центре главного зала стоял алтарь, застеленный тканью синего цвета, украшенной иероглифами, посвящёнными Анубису. Перед алтарём на возвышении стояла статуя бога – теперь у её ног были разложены лилии, и горели семь чаш со светлыми маслами. Ближе к стенам разместились жрецы, каждый из них держал небольшой сосуд или свиток. Хапусенеб стоял у самого алтаря. Его фигура казалась особенно величественной в лучах солнца, пробивающегося из проёма в потолке.

– Подойди, Селеста, – произнёс он негромко, но чётко.

Она сделала несколько шагов, сердце гулко билось. Жрец протянул ей руку, помогая взойти на возвышение, и поставил напротив статуи. Затем слегка опустился на одно колено, призывая и её сделать то же. Селеста, неуклюже поклонившись, встала на колени, чувствуя, как камень холодит сквозь тонкую ткань платья.

– О Анубис, владыка перехода! – громко объявил Хапусенеб. – Мы просим тебя взглянуть на сердце этой чужестранки, прибывшей в наши края. Мы просим тебя отделить от неё тёмные силы, что влекут к Сету, и сохранить её жизнь, если она чиста духом!

С этими словами жрец взмахнул рукой, и все, кто стоял по периметру, стали распевать монотонные гимны. В такт этим песнопениям воздух начал сгущаться, наполняться колеблющейся энергией. Селеста положила ладонь на амулет, который скрывала под платьем. Артефакт вдруг ожил, потеплел, будто отвечая на призыв.

От статуи Анубиса потянулось легкое свечение. Селеста ощутила, как некая невидимая сила касается её сознания, пытается проникнуть внутрь. Сразу вспомнились слова жрецов о том, что придётся раскрыться. Она зажмурила глаза и негромко прошептала:

– Если ты действительно слышишь меня, Анубис… скажи, кто я и зачем я здесь?

Внутри головы раздалось эхо, подобное тихому рыку. Она ощутила странное покалывание в районе груди, словно бы что-то невесомое пытается «взвесить» её сердце. Песнопения вокруг усилились, но теперь она почти не слышала голосов жрецов, всё внимание было сосредоточено на внутреннем ощущении.

В какой-то миг картинка перед глазами резко сменилась: словно она очутилась в другой реальности. Глаза открылись сами собой, но она уже не видела храм. Вокруг тянулись ряды колонн, освещённых тусклым фиолетовым светом, а в отдалении мерцали звёзды, как будто над ней раскинулось ночное небо. Кому-то другому такая сцена показалась бы пугающей, но в сознании Селесты поселился странный покой.

Прямо перед ней возвышался Анубис – не статуя, а живое воплощение бога. Его человеческое тело было облачено в чёрный хитон, золотые браслеты поблёскивали на руках. Голова шакала с удлинённой мордой смотрела на неё, и в глазах мерцал сумрачный свет. Казалось, он мог видеть её насквозь, до самых тёмных глубин.

– Здравствуй… – прошептала она, голос дрожал от волнения.

Анубис склонил голову, будто приветствуя. Его беззвучные слова прозвучали прямо в сознании Селесты:

«Ты ищешь истину, но она отделена от тебя временем. В твоей душе лежит часть силы, не принадлежащей этому миру, а другая часть уже пустила корни здесь. Я не могу просто взять и отправить тебя обратно.»

– Но почему? – Селеста едва справлялась со страхом. – Разве боги не всемогущи?

Анубис чуть склонил морду в сторону, и в его глазах сверкнуло что-то вроде сочувствия:

«Есть законы, которые повелевают даже нам. Время не любит, когда нарушают его поток. Твой путь уже связан с амулетом, и через него – с богом пустыни. Если я силой отниму у тебя эту связь, ты можешь погибнуть. Но если оставить всё как есть, Сет, возможно, завладеет тобой полностью.»

Селеста содрогнулась. Слова Анубиса звучали сурово, но правда, похоже, именно такова.

– Есть ли выход? Или я обречена стать пешкой в руках Сета?

В фигуре бога было что-то величественно-спокойное:

«Сет – не только разрушение, но и сила перемен. Я – не только хранитель мёртвых, но и страж границ между мирами. Если бы мы научились сосуществовать, твоя роль стала бы иной… Но наша давняя вражда не даёт миру найти равновесие. Тебе придётся найти его самой. Я могу лишь поддержать твоё сердце, если оно не солжёт.»

Сердце Селесты колотилось. Она почувствовала волну невесомого тепла, словно Анубис протягивал лапу и касался её груди. Во рту пересохло, страх уходил, сменяясь трепетом:

– Я… хочу жить. И я хочу помочь… если моё присутствие здесь может изменить что-то к лучшему.

«Тогда прими мою печать защиты, – ответил бог. – Я не смогу полностью изгнать из амулета энергию Сета, но помогу тебе удерживать равновесие. Сумеешь ли ты воспользоваться этим разумно – покажет время.»

С этими словами фигура Анубиса приблизилась. Селеста ощутила, как к её лбу прикасается прохладная невидимая ладонь, а затем яркий свет вспыхнул вокруг. Мир закружился…

Она открыла глаза и увидела, что вновь стоит на коленях в храме. Жрецы вокруг притихли, а Хапусенеб и остальные смотрели на неё с изумлением. Над статуей Анубиса сияла слабая серебристая дымка, которая стекала по каменной лапе, как вода. Амулет у неё на груди теплился голубоватым отливом. Никто не говорил ни слова, но все понимали: произошло нечто важное.

Селеста ощутила себя легче, словно ушёл груз постоянной угрозы. Она медленно встала, и Хапусенеб, хоть и держал в руках жезл, не преградил ей путь. Его лицо выражало что-то среднее между страхом и почтением:

– Анубис принял тебя… и дал тебе печать? Я вижу её отблеск вокруг твоего сердца. Это… невероятно.

Другие жрецы смотрели на неё так, будто она сама стала воплощением божественной воли. Кто-то уже начал шептать молитвы благодарности. Впервые за всё время Селеста ощутила, что в этом храме к ней относятся не как к угрозе, а как к возможному чуду.

– Значит… ритуал завершён? – спросила она, всё ещё оглушённая внутренними впечатлениями.

Хапусенеб кивнул и, преодолевая растерянность, ответил:

– Похоже, что да. Но, уверяю, это лишь начало твоего пути. Если Анубис даровал тебе часть своей силы, ты, возможно, станешь проводником между жизнью и смертью, способным… – он замолчал, будто не веря собственным мыслям, – примирить враждующие начала?

Селеста хотела уточнить, что именно сказал ей Анубис, но решила пока ничего не говорить. Пусть останется её тайной. Главное, она почувствовала: в её душе теперь нет такого дикого страха. Вместо него зародилось осознание: «У меня есть поддержка бога теней и перехода, но Сет всё ещё не отступил. Я должна быть готова к новой встрече с ним.»

Пока она раздумывала, Хапусенеб обвёл зал взглядом:

– Мы от всего сердца благодарим Анубиса за милость. Храм сегодня будет праздновать примирение с чужестранкой, и пусть это послужит знаком для всех жрецов: наш бог милостив к тем, кто не несёт зла. Вечером мы проведём благодарственный пир, а затем подумаем, как использовать открывшийся нам шанс.

Его слова были встречены сдержанным, но уважительным одобрением. Жрецы раскланялись и начали расходиться. Селеста ощутила, как отступает напряжение и накатывает усталость. Но на душе было чуть светлее, чем раньше.

«Это только начало… Но хотя бы теперь у меня есть шанс действовать, а не быть загнанной в угол.»

Она мысленно поблагодарила Анубиса, обещая самой себе оправдать его доверие. Вопрос лишь в том, что станет делать Сет, когда узнает, что она приняла печать «врага»?

И этот вопрос грозил обернуться новым столкновением уже очень скоро.

Глава 3

Утренние лучи солнца заливали внутренний двор храма Анубиса, играя бликами на каменных статуях и росписях. Двор заполнили тихий шёпот и стук глиняных сосудов – служители разбирали уцелевшие после ночных обрядов масляные лампы и курильницы. Пахло свежестью и лёгким ароматом ладана, смешанным со струйкой дыма от горящих масел.

Селеста стояла у перил галереи, ведущей в её покои. Она уже успела переодеться в простое белое платье, которое носила в храме изо дня в день, и теперь смотрела на оживлённую суету внизу. Вчерашний ритуал «зова Анубиса» завершился неожиданным для всех результатом: бог принял девушку, дал ей некую печать – и это сразу подняло её статус. Теперь к Селесте относились не как к пленнице, а скорее как к особой гостье, хотя и опасались – особенно после того, как она проявила силу, способную сдержать бурю Сета.

В груди у неё царили смешанные чувства. С одной стороны, она радовалась, что больше не в кандалах подозрений. Но с другой – её пугало возможное развитие событий: «Что будет, когда Сет узнает о моей связи с Анубисом? Не решит ли он, что я перешла на «сторону врага», и не попытается ли силой подчинить меня себе?»

Девушка вздохнула и осмотрелась. Теперь, когда разрешили более свободно перемещаться по храму, Селеста отчётливо чувствовала, насколько это величественное и в то же время мрачноватое место. В просторных залах стояли высокие статуи с шакальими головами, на стенах мелькали росписи погребальных процессий, сцены взвешивания сердец. В других храмах Древнего Египта преобладала символика солнца, плодородия, а здесь витала холодная загадка смерти.

Однако страх уже не сковывал Селесту, как раньше. Печать Анубиса – едва уловимый символический знак, который возник на её теле, или в ауре, после ритуала, – дарил чувство внутренней защиты. Будто кто-то незримый следил за каждым её шагом, оберегая от непоправимого. Впрочем, расслабляться она не собиралась. Сет не проявлялся уже несколько дней, и в этой тишине ощущалось напряжённое затишье перед бурей.

«Возможно, ему нужно время, чтобы «переварить» поражение – или же он строит более изощрённый план…»

На мгновение Селеста закрыла глаза, пытаясь мысленно коснуться присутствия Анубиса, как делала во время ритуала. Но почувствовала лишь слабый отклик, похожий на лёгкое холодное дуновение. Ничего конкретного. Она не знала, умеет ли Анубис вступать в контакт вне храмовых церемоний. Да и имела ли она право по собственному желанию взывать к нему?

Размышления прервал негромкий голос снизу:

– Селеста! – Это был юный жрец Неджем, в руках он держал свиток. – Старший жрец хочет тебя видеть. Мы собираемся в боковом зале для беседы.

Девушка кивнула, спустилась по каменным ступеням, и они вдвоём пошли через внутренний двор, держа путь к западному крылу храма. Когда миновали несколько массивных колонн, Селеста решилась спросить:

– Как думаешь, о чём речь? Есть новости?

Неджем пожал плечами:

– Я слышал, что кто-то из дворца фараона прислал в храм вестника. Говорят, во дворце узнали о твоём появлении и о том, что Сет устраивал здесь беспорядки. Возможно, власть имущие хотят разобраться, не грозит ли это всему царству.

Сердце Селесты забилось быстрее. Она помнила из книг по истории, что жрецы Анубиса не всегда ладили с верховными жрецами в разных городах. А вмешательство самого фараона означало политику, интриги и, скорее всего, ещё большее внимание к ней – к «загадочной чужестранке».

– Вот только этого мне не хватало… – пробормотала она с кривой улыбкой.

– Не паникуй, – тихо отозвался Неджем, сверяя что-то в свитке. – Я не думаю, что тебя сразу поволокут к фараону. Просто Хапусенеб должен объяснить, почему Сет явился в храм.

– Надеюсь, они не станут воспринимать меня как очередную угрозу, – вздохнула Селеста.

Жрец не ответил, лишь кивнул на дверной проём слева. Внутри оказался небольшой зал, но богато украшенный: стены выложены росписями с позолотой, вдоль стен стояли каменные скамьи с льняными подушками. В центре у низкого столика восседали трое человек. Селеста сразу узнала строгий профиль Хапусенеба – верховного жреца при храме Анубиса. Рядом с ним сидел человек в парадных одеяниях, с длинным посохом, украшенным золотым навершием. Лицо его было бледно-жёлтым, чем-то напоминающим выжженную пустыню, а взгляд – цепкий, словно у ястреба. Третьим участником беседы был пожилой жрец, перебиравший чётки в руках.

Заметив Селесту, Хапусенеб жестом пригласил её подойти.

– Селеста, – сказал он негромко, – это Ухаи, посланник из дворца, приближённый к самому фараону. Он желает задать тебе пару вопросов.

Посланник Ухаи покосился на девушку снизу вверх, прищурившись:

– Великий фараон обеспокоен слухами, что бог Сет неоднократно являлся в ваш храм. Это может означать начало крупных беспорядков. Мы должны знать, что происходит, дабы обезопасить столицу.

Она тяжело сглотнула:

– Понимаю. Но я не желаю никакого зла вашему царству. Просто… – она задумалась, как изложить события так, чтобы не выглядеть враждебной. – Я попала сюда случайно, через магию амулета. Сет почувствовал эту силу и пытается… скажем так, вернуть её под свой контроль. Но я не подчиняюсь ему. И… – девушка посмотрела на Хапусенеба, ища поддержки, – храм Анубиса не раз сдерживал его вторжения.

– Сдерживали? – приподнял брови Ухаи и перевёл взгляд на верховного жреца. – Значит, вы признаёте, что конфликт с Сетом уже разгорается?

Хапусенеб склонил голову:

– Да, он пытается проникнуть в наш храм через связанные с девушкой каналы силы. Однако Анубис встал на её защиту, и потому прямого проникновения пока не произошло. Полагаю, что наша гостья вовсе не по своей воле стала «мостом», соединяющим волю Сета с этим миром.

– Любопытно, – протянул посланник. – То есть ты говоришь, что бог пустыни может использовать её как проводник, если получит власть над её душой?

– Вероятно, да, – ответил Хапусенеб. – Но сейчас над ней защита Анубиса. Поэтому его вражеская сила угасла.

Ухаи несколько секунд раздумывал, а затем обвёл взглядом присутствующих:

– Хорошо. Значит, пока опасность не так велика. Но фараон пожелает лично удостовериться, что это не уловка. Возможно, он прикажет доставить вас – и эту девушку – ко двору, чтобы осмотреть лично. В конце концов, если здесь кроется угроза безопасности царства, её нужно решить без промедления.

Сердце Селесты ёкнуло. Она представила, как её, попаданку, ведут во дворец. Вряд ли эта встреча будет приятной: слишком много вопросов, подозрений и, возможно, жёстких мер. Ей хватало и храмовых интриг.

– Я… могу хотя бы узнать, когда это произойдёт? – тихо спросила она.

Ухаи холодно пожал плечами:

– Когда фараон решит, тогда и произойдёт. Я лишь передам ему ваш ответ и все подробности. А пока оставайтесь в храме под надзором. И берегитесь, чтобы Сет не натворил новых бед.

С этими словами он встал и, не прощаясь, направился к выходу. Его сопровождал взгляд Селесты – смешанный страх и раздражение боролись в её душе. Девушка чувствовала себя заложницей обстоятельств. Вскоре гулкие шаги Ухаи исчезли в коридоре, а тишина в зале словно сгущалась.

– Похоже, дела приобретают новый оборот, – тяжело выдохнул Хапусенеб и повернулся к пожилому жрецу с чётками. – Думаю, нужно ускорить подготовку защитных ритуалов на случай прямого нападения Сета. Если он узнает, что фараон может вмешаться, то, возможно, решит действовать.

Тот кивнул, складки на его лице ещё больше углубились:

– Верно, брат мой. Но надеюсь, Анубис даст нам силы, чтобы справиться с хаосом до прибытия царских воинов.

Селеста почувствовала, что разговор перетекает в обсуждение тактики, и уже собиралась тихо уйти, как Хапусенеб кивнул в её сторону:

– Ступай, Селеста. Будь настороже. Возможно, совсем скоро нам придётся покинуть храм – либо по приказу фараона, либо бежав от бурь Сета. Я хотел бы, чтобы ты не упускала из виду вариант на время уединиться в отдалённом святилище нашего культа, если здесь станет небезопасно.

– Хорошо… я поняла, – кивнула девушка. – Благодарю вас.

Она ушла, чувствуя тревогу внутри. Мысли о дворце и фараоне пугали, но ещё сильнее пугал Сет, который мог нанести ответный удар. При этом где-то в глубине души она понимала: «Неизбежно столкновение и с ним, и с политическими силами. Я здесь пленница, хотя не желала ей быть».

После полудня, когда солнце начало припекать с особой силой, Селеста вышла в небольшой внутренний сад, чтобы поискать прохлады под раскидистым фиговым деревом. Там уже сидел Неджем, вытягивая ноги на каменной скамье и листая свиток. Увидев Селесту, он улыбнулся:

– Как всё прошло? Посланник двора грозился утащить тебя к фараону?

– Это вовсе не шутки, – горько усмехнулась Селеста, присаживаясь рядом. – Похоже, они всерьёз опасаются божественного хаоса Сета. И собираются привлечь меня в свои дела.

– Могло быть и хуже, – признал жрец. – Фараон мог бы наказать весь храм, заподозрив, что мы сговорились с Сетом.

– Да уж… – Девушка посмотрела на зелёные листья дерева, которые слегка колыхались под редким ветерком. – Я вот думаю… у меня ведь нет ни семьи, ни друзей в этом мире. Кто заступится, если вдруг дворец посчитает меня врагом?

Неджем вздохнул:

– Наверное, лишь те, кто видит в тебе защитницу или важную фигуру. Здесь все действуют из собственных интересов. Но… – он помолчал и тихо добавил, – не стоит думать, что здесь ни у кого нет сочувствия. Я, например, не хочу, чтобы тебя казнили или заперли. Мне бы хотелось помочь, если смогу.

Селеста, тронутая словами юноши, посмотрела на него:

– Спасибо, Неджем. Я очень ценю твоё дружеское отношение. Порой это единственное, что вселяет надежду.

Юный жрец коротко кивнул, в его глазах мелькнула тёплая улыбка. Они посидели молча, наслаждаясь тем, что в этом тихом уголке сада можно ненадолго забыть о назревающих бурях. Однако покоя хватило ненадолго: вдруг налетел порыв горячего ветра, задребезжала листва, и по стенам сада пробежали тёмные полосы теней.

Селеста сразу напряглась. Порыв ветра был слишком резким, не похожим на обычный ветерок. В груди кольнуло тревожное чувство – словно амулет откликнулся. Она прижала руку к груди:

– Чувствуешь что-то?

Неджем поднялся, сжимая свиток:

– Да… это не обычный ветер. Пойдём в главный зал, предупредим остальных!

Они быстро встали и выбежали из сада. В коридоре уже сновали жрецы, кто-то кричал: «Заприте двери!», а со стороны входа доносился нарастающий вой. Селеста поняла: «Похоже, Сет решил проявить себя прямо сейчас».

Шум усиливался. Когда они подбежали к просторному вестибюлю, Селеста увидела, как в открытых воротах, ведущих во внешний двор, клубится рыжевато-коричневый туман – сотканный из мельчайших песчинок. Двое стражников отчаянно пытались закрыть тяжёлые створки, но порывы ветра едва не сбивали их с ног. Грубое воющее дыхание пустыни врывалось в стены храма, принося жар и пыль.

– Уже все внутри! Закрывайте ворота! – командовал кто-то из старших служителей. – Да будет проклят этот хаос!

Селеста закашлялась, чувствуя, как песок хлещет по лицу. Где-то неподалёку появился Хапусенеб, размахивая жезлом. Он шёпотом произнёс какие-то слова – вероятно, заклинание, – и над входом засиял полупрозрачный барьер. Порыв ветра стих, словно наткнувшись на преграду. Стражники сумели захлопнуть ворота, и со стуком задвинули засов.

Но стоило им перевести дух, как в самом центре вестибюля вдруг вспыхнул ослепительный вихрь песка. В нём различались очертания мужской фигуры – высокий силуэт с широко расставленными плечами, волосы развевались, а в глазах горел оранжевый свет. Сет! Он скалился в насмешливой улыбке.

– Здравствуйте, мои милые поклонники бога мёртвых, – прогремел его голос, и от этого звука колыхались стены. – Вы думали, что я не смогу войти? Забавно. Для божества пустыни нет дверей, которые не откроются.

Некоторые жрецы тут же опустились на колени, бормоча заклинания, чтобы не дать силе Сета закрепиться внутри храма. Но бог пустыни казался на удивление спокойным. Он обвёл зал цепким взглядом, полный презрения и лёгкого любопытства. Наконец, взгляд упал на Селесту, застывшую рядом с Неджемом.

– А вот и ты, – почти мурлыкнул Сет, поворачиваясь к ней всем корпусом. – Неужели решила спрятаться за статуями шакала? Думаешь, это навсегда избавит тебя от моей воли?

Сердце Селесты бешено колотилось. Но девушка сделала шаг вперёд, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала на самом деле:

– Я не пряталась. И не собираюсь принадлежать тебе, Сет.

Она ощутила, как под платьем начинает слабо пульсировать амулет. Дрожь прошла по телу, но она попыталась взять себя в руки. «Я не та, что прежде боялась каждого шороха, – говорила она себе мысленно. – У меня есть защита Анубиса.»

Сет прищурился, тёпло-янтарный свет в его глазах заволновался:

– Защита? Ах да, мой «милый брат» успел поставить на тебе свою печать. Как же это трогательно. Но ты ведь чувствуешь, что его холод не способен полностью заглушить огонь, который разгорается внутри, – он сделал ленивый жест рукой, и часть пола затянуло волной песка. – Я – сила, я – бунтующий ветер. И эта искра во мне есть и в тебе, хочешь ты того или нет.

С этими словами он вдруг шагнул ближе. Жрецы вскрикнули, некоторые ринулись к нему с жезлами, пытаясь оттеснить или хотя бы образовать защитный круг. Но Сет взмахом руки откинул нескольких человек, они упали, постанывая. Остальные ринулись читать заклинания, однако бог пустыни лишь усмехнулся, словно эти чары для него – детский лепет.

Внутренне Селеста похолодела: Сет демонстрировал мощь, которой храмовое заклинание могло не сдержать. Вспомнив, как ей удалось однажды остановить бурю, она почувствовала слабую надежду: «Может, я опять смогу…» Но что, если на этот раз он подготовился?

Тем временем Сет замер в паре шагов и заговорил негромко, но так, что слова резонировали во всем помещении:

– Послушай, девчонка. Я не пришёл, чтобы разнести этот храм до основания. Пока что. Но ты – ключ к силе, в которой я заинтересован. Хоть Анубис и прицепил к тебе свою печать, я чую, что не все дороги закрыты. Позволь мне показать тебе другой путь – путь свободы, страсти, огня, что сжигает преграды. Вспомни, как холоден твой «защитник». Разве в твоём сердце не бурлит нечто живое, неукрощённое?

Сердце Селесты сжалось. Она не могла отрицать, что при виде Сета тело откликается странной смесью страха и влечения. В нём чувствовалась необузданная сила, искушающая проверить, что там, за гранью страха. Но она вспомнила всё зло, связанное с этим богом, его эгоизм и жажду хаоса.

– Я не хочу быть орудием войны и разрушений, – твёрдо сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Да, во мне много страха, но я не пойду на поводу у твоего хаоса.

Сет развёл руками, словно говоря: «Я пробовал по-хорошему». Из его глаз исчезла насмешка, осталась только хищная решимость:

– Тогда я возьму, что мне нужно, силой.

Огненные искры мелькнули вокруг его ладони, а затем песок на полу заволновался, образуя спиральный вихрь, целящийся прямо в Селесту. Она ахнула, видя, как буря надвигается. Рядом кто-то закричал. Но вдруг блеснул холодный синий свет: на шее девушки вспыхнул символ Анубиса. От этого всплеска энергии вихрь песка на секунду застыл, а затем рассыпался в воздухе.

– Проклятие! – выругался Сет, укоризненно глядя на Селесту. – Ты позволила ему внедриться в твою суть глубже, чем я думал.

Селеста, поражённая тем, что произошло, сделала глубокий вдох. Золотистый отблеск печати Анубиса всё ещё мерцал у неё на груди сквозь ткань. Казалось, это проявление воли бога-Хранителя, готового защитить её даже без долгих ритуалов. Но и силе Сета противостоять непросто.

– Уходи, Сет, – прозвучал решительный голос Хапусенеба. Жрец стоял чуть дальше, пытаясь удержать равновесие. – Твоё присутствие оскверняет священную обитель. Девушка не желает идти за тобой!

Брови Сета сошлись, во взгляде вспыхнул гнев:

– Молчи, жалкий смертный. Вы, жрецы, лишь прячетесь за своими покойниками. И будьте уверены: когда я вернусь, ваш храм не устоит.

Его фигура начала колебаться, словно песчаная иллюзия на ветру. Перед исчезновением Сет ещё раз обернулся к Селесте. На миг в его глазах отразилось нечто более сложное, чем злость. Может, обида. Или яростное желание: «Она будет моей, даже если придётся разрушить весь храм». И затем бог хаоса рассеялся вместе с крутящимся туманом песка.

Вестибюль поглотила напряжённая тишину. Повсюду лежал песок, некоторые факелы погасли. Жрецы постепенно приходили в себя, поднимая раненых. Селеста дрожала, ощущая колкую энергию, которую оставил за собой Сет. Казалось, что стены храма содрогнулись от ярости бога, и если бы не печать Анубиса, результат был бы куда плачевнее.

– Как ты, цела? – спросил подбежавший Неджем, тревожно глядя ей в лицо.

Селеста, опираясь на стену, кивнула:

– Да… Но он… он правда чуть не убил меня? Или хотел лишь запугать?

– С богом хаоса никогда не знаешь, – пробормотал Хапусенеб, подходя ближе. – Он может быть то яростным, то хитрым, стремящимся соблазнить жертву. Но теперь ясно одно: защита Анубиса действительно работает. Пока печать цела, Сет не сможет взять твоё сердце под контроль.

– А что, если он вздумает разрушить весь храм, чтобы меня выкрасть? – прошептала Селеста, глядя на груды песка на полу. – Он же угрожал вернуться…

– Тогда нам придётся найти более безопасное место или заручиться поддержкой других богов. Возможно, придётся подчиниться приказу фараона. – Хапусенеб огляделся. – Иначе храм превратится в арену божественной войны. Анубис не склонен к массовой резне, но Сет может уничтожить сотни людей, если решит, что это оправдывает цель.

Селеста закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. «Итак, всё идёт к тому, что нам придётся либо бежать, либо… что?»

– Давайте поможем раненым, – заговорил Неджем, заметив нескольких пострадавших жрецов. – Потом решим, как укрепить защиту.

Хапусенеб кивнул. Селеста, преодолевая слабость, тоже отправилась помогать перетаскивать раненых в соседний зал и обмывать им ссадины. Работы хватило почти на час: некоторые пострадали от удара песчаного вихря, у нескольких были растяжения и ушибы. К счастью, никто не погиб, но сама мысль об этом вторжении грызла Селесту. Сет явно не шутит.

Когда раненым оказали первую помощь и жрецы раскидали остатки песка из вестибюля, Хапусенеб позвал Селесту и Неджема в одну из боковых комнат. Там горели два факела, на полу стояли кувшины с благовониями. Верховный жрец подошёл к столу, на котором лежал свиток с картой местности.

– Здесь – наш храм, – он указал на символ шакала. – А вот тут – Нут-Маат, центр царства, где резиденция фараона. Если Сет атакует с новой силой, хрупкая защита, которую мы создаём, может не устоять. Кроме того, фараон велел держать его в курсе. Думаю, что нам лучше самим появиться во дворце, чтобы не провоцировать двор.

Селеста нахмурилась:

– Но разве при дворе мы будем в безопасности? Сет может напасть и там…

– Возможно, фараон задействует жрецов других богов, – вмешался Неджем, глядя на карту. – Ра, Исида, Тот – вместе их силы сильнее, чем сила храма Анубиса в одиночку. Это может удержать Сета от прямых нападений, по крайней мере, в черте столицы.

– По сути, мы пойдём туда, где больше влиятельных союзников, – подытожил Хапусенеб. – Хотя, не скрою, это рискованно. Но если Сет принесёт хаос прямо во дворец, это станет войной богов на глазах у фараона, а то и всего народа. Такого не случалось много десятилетий.

Селеста прошлась туда-сюда по комнате, сжимая в руках амулет:

– А если мне удастся… убедить Сета не нападать? – Она сама не верила в свои слова, но не могла не спросить.

Хапусенеб тяжело посмотрел на неё:

– Убедить? Может, у вас и есть странная связь, но он уже угрожал тебе напрямую. У него одна цель – подчинить себе силу, которую ты несёшь, или уничтожить, если не сможет покорить.

– Да, ты прав… – вздохнула девушка. – Ладно. Если решено идти во дворец, то что мне делать?

Верховный жрец развернул карту:

– Мы соберём небольшой отряд жрецов для охраны, часть останется здесь, чтобы поддерживать храм и заботиться о верующих. Ну а ты, Неджем и я отправимся в столицу. Я представлю тебя фараону, расскажу о ситуации. Мне бы хотелось заручиться поддержкой других храмов, чтобы изгнать или усмирить Сета. А тебе, возможно, придётся показать фараону, что ты под покровительством Анубиса и не опасна.

– Когда выступаем? – спросил Неджем.

– Завтра на рассвете, – решительно сказал Хапусенеб. – Нам нужно время, чтобы собрать припасы, запечатать часть священных реликвий. Путь займёт день-полтора, если не задерживаться. По дороге мало селений, придётся идти по старой караванной тропе.

Селеста кивнула, внутренне содрогаясь. «Пустыня… дорога… А что, если Сет нападёт в пути?» Однако оставаться в храме, зная, что бог хаоса в любую минуту может обрушить всю мощь, было не менее страшно.

– Хорошо, я готова, – тихо сказала она. – Надеюсь, мы успеем до новой бури.

Хапусенеб в знак завершения разговора ударил жезлом о пол:

– Иди, отдыхай. Завтра потребуется много сил. Неджем, помоги ей собрать всё необходимое, а я займусь остальным.

Жрец кивнул и жестом пригласил Селесту выйти.

Сборы шли весь день. Селеста сначала не знала, что взять с собой. Она понятия не имела о путешествиях по жарким пескам, но Неджем терпеливо объяснял: нужна накидка от солнца, немного воды и какой-то перекус на случай, если они отобьются от общего каравана. Большую часть вещей понесут на ослах вьючники, а сами жрецы будут в лёгком снаряжении.

«Странно, – думала девушка, завязывая накидку на поясе, – я будто уже привыкла к местным будням, хотя всего неделю назад всё казалось таким чужим. Но теперь… теперь я понимаю, как печёт солнце, как опасно оставаться без воды. Понимаю, зачем нам магические талисманы для защиты от духов пустыни».

Оставался вопрос: «Что ей наденет на ноги?» Ведь её современная обувь за это время истрепалась, да и выглядела среди сандалий жрецов нелепо. В итоге ей дали пару простых кожаных сандалий, которые, хоть и натирали сначала, но были более уместны. Девушка гадала, что подумают при дворе фараона, увидев её в убранстве храмовой гостьи. Впрочем, в этом мире уже столько раз приходилось удивляться и ей, и окружающим.

К вечеру сборы были почти завершены. Жрецы завернули в ткани ритуальные чаши и статуэтки, собирали свитки с молитвами. Хапусенеб распоряжался, кто остаётся, а кто отправляется с ними. Весь храм кипел, будто улей. Селеста ощутила, что присутствие Сета больше не чувствуется в стенах. Видимо, после дневного инцидента он на время отступил. Но напряжение не покидало людей.

Перед сном девушка вышла во двор на свежий воздух. Небо было ясным, усеянным звёздами, луна светила ярко. В тишине Селеста присела на плоский камень возле небольшой скульптуры шакала. Стук её сердца успокаивался под нежным дуновением ночного ветра. Она попыталась мысленно обратиться к Анубису, чтобы разделить тревогу.

– Спасибо, что защитил меня сегодня, – прошептала она, слегка касаясь амулета. – Прости, если я требую слишком многого, но… мне страшно. Мы идём во дворец, где полно интриг, и Сет может напасть снова. А ведь ты говорил, что есть вероятность примирения… или я неправильно поняла?

Разумеется, в ответ – молчание. Лишь листья дрогнули от очередного порыва ветра. И всё же ей показалось, что в полумраке на мгновение мигнула тень. Может, это один из мелких призраков, слуг Анубиса. Селеста не стала пугаться: если это и так, то они не вредят ей. Скорее, наблюдают.

Она ушла в покои и легла пораньше. Всю ночь её мучили беспокойные сны. Ей снился дворец с бесчисленными колоннадами, где царские воины смотрели на неё враждебно. Потом являлся Сет, уверяя, что только он может уберечь её от суровых приговоров фараона. Потом промелькнули видения бесплодных песчаных барханов, в которых слышалось эхо смеха бога хаоса. Селеста дёрнулась, проснувшись на рассвете в липком поту, но сразу себя успокоила: «Это всего лишь сон. Нужно идти дальше.»

С первыми лучами все были на ногах. Тихая процессия – четыре осла, несколько жрецов, стражник, Селеста, Неджем и Хапусенеб – покинули храм Анубиса. Часть служителей осталась охранять святилище, а также поддерживать тамошних жителей, которые периодически приходили с молитвами.

Из храма вышли в небольшой городок, тесно прилегающий к священной территории. Там по узким улицам ходили торговцы, лавочники выкрикивали пытаясь продать товары. Люди поглядывали на жрецов с любопытством и лёгкой тревогой: видимо, слухи о нападении Сета уже облетели весь посёлок. Улицы были пыльными, но более оживлёнными, чем коридоры храма, и запахи – от жареного хлеба до верблюжьего помёта – моментально заполнили все ощущения Селесты.

– Нам нужно выйти к караванному тракту и двигаться на восток, – объяснял Неджем, ведя осла под уздцы. – Там пройдём вдоль оазиса, а дальше – вглубь пустыни.

Хапусенеб кивнул, шагавший чуть впереди:

– Да, по этой дороге купцы и паломники добираются до столицы. Путь не слишком опасен, если мы не встретим разбойников. Но сейчас все боятся проявлений Сета – его «штормы» иногда идут по тропе. Надеюсь, нас обойдут стороной.

Селеста ощутила, как сердце уколола тревога. После вчерашнего нападения Сета всё в её душе будто натянутая тетива. Даже мягкий утренний свет не успокаивал. Она то и дело оборачивалась, словно ожидая увидеть за спиной тени бога пустыни. Но ничего не происходило.

За городом расстилался ровный песчаный тракт. Солнце быстро поднималось, пригревая. Путники шли в размеренном ритме. Жрецы время от времени перешёптывались о своих обрядах и писали на свитках заметки, выглядело это почти комично: на ходу разглагольствовать о сложных ритуалах! Но они были привычны к таким переходам. Селеста старалась беречь силы, попивая воду из бурдюка и пряча голову под тканью.

«Как же здесь жарко… как людям удаётся жить в таком климате?» – с тоской думала она, вспоминая кондиционированные залы музея и прохладные вечера на родных улицах. Но теперь она была здесь…

К полудню путешественники остановились на привал в неглубоком овраге, где из-под камней вытекал тонкий ручеёк. Место выглядело заброшенным, лишь несколько чахлых кустов цеплялись за жизнь. Но это был источник влаги, и все с благодарностью попили, умылись. Хапусенеб велел не задерживаться: жара усиливалась, и если выходить только под вечер, можно не успеть добраться до ближайшего селения до темноты.

Следующие несколько часов были изматывающими. Вокруг простиралась однообразная равнина, где местами торчали груды камней. Воздух колебался от зноя, создавая иллюзию миражей. Стражник, шедший впереди, внимательно смотрел по сторонам, чтобы вовремя заметить возможных бродяг или хищников. Жрецы же иногда останавливаться, читали короткие молитвы, призывая Анубиса и других богов беречь их путь.

Селеста шла между Неджемом и ещё одним жрецом. Тот жрец рассказывал, что раньше дорога была безопасней:

– Когда-то боги благоволили нашему фараону, и пустыня не рвалась разорять селения. Но в последнее время ходят слухи, что Сет будоражит пески, ищет слабые места. Может быть, он вынашивает план сместить равновесие…

Селеста слушала вполуха, в то время как мысли уносились к собственным страхам. Она уже чувствовала усталость, мышцы ныли от непривычки к долгой ходьбе. В какой-то момент ноги запнулись, и она едва не упала. Неджем среагировал мгновенно, подхватив её под руку:

– Осторожней! Если хочешь, можешь ехать на осле. Мы чередуемся, чтобы никто не переутомлялся.

– Спасибо, я постараюсь выдержать, – пробормотала девушка, стесняясь признаться в слабости. Но понимала, что через полчаса ноги станут ватными. Всё-таки она не египтянка, привыкшая с детства к жаре.

– Лучше не рисковать, – улыбнулся жрец, остановил одного из ослов, помогая Селесте взобраться. – Так будет проще всем.

Сев верхом, девушка облегчённо вздохнула. Хоть и непривычно кататься на спине животного, но лучше, чем плестись пешком. Осёл шагал не спеша, и вскоре отряд возобновил движение.

Ближе к закату горизонт стал алым и золотым, как будто раскалённый металл. Вдали показался силуэт небольшого оазиса – несколько финиковых пальм, лужайка зелени. Подойдя ближе, путники заметили, что там раскинулся маленький постоялый двор, где торговцы и караваны обычно останавливаются на ночь. Небольшие глинобитные постройки, загон для животных, колодец под деревянным навесом.

– Остановимся здесь, – распорядился Хапусенеб. – Опасно идти дальше в темноте. К тому же нам нужен отдых.

Местный управляющий приюта встретил их радостно. Видно было, что заезжие жрецы для него – событие, придающее славу его заведению. Он поспешил предоставить им скромные комнаты, предложил поесть лепёшек и козьего сыра. Селеста с облегчением опустилась на коврик в одном из помещений. Глиняные стены и узкий проход вместо двери не выглядели уютно, но по сравнению с духотой и зноем пустыни это было спасение.

За простым ужином: лепёшки, овощная похлёбка, немного фиников, Хапусенеб объявил план на завтрашний день: они выйдут на рассвете, чтобы по прохладе двигаться к столице. Возможно, уже к полудню удастся достичь окраинного селения. Там будет видно, что дальше.

Ночь опустилась быстро. Полуразрушенные стены двора слабо освещались несколькими масляными лампами. Селеста долго не могла заснуть – на душе было неспокойно, а тело ломило от непривычной ходьбы. Около полуночи она села у порога комнаты и посмотрела на безлунное небо. Звёзды ярко горели, и ровный хор цикад наполнял тишину.

Вдруг где-то неподалёку прошёл порыв ветра, и снаружи почудился слабый шорох. Селеста напряглась: «Кто-то бродит?» Возможно, это всего лишь шуршание песка. Но сердце не на шутку сжалось: «А вдруг Сет решил снова напасть?» Девушка встала и осторожно вышла во двор.

Возле колодца, в отблесках светильника, стоял Неджем. Он смотрел в воду с задумчивым выражением, изредка прихлёбывая свежую влагу. Услышав шаги, он обернулся:

– Не спится?

– Да, я… тоже не могу уснуть, – призналась она, чуть улыбнувшись.

– Понимаю, – кивнул юный жрец и взял кувшин. – Хочешь, я наберу тебе воды?

– Да, спасибо. – Девушка подошла ближе. Приятная свежесть била от колодца, вода отражала свет лампы золотистой рябью.

Пока Неджем набирал воду в кувшин, Селеста спросила тихо:

– Ты тоже тревожишься, что Сет может появиться?

Он задумчиво пожал плечами:

– Не думаю, что он явится ночью в таком безлюдном месте. Скорее, подстережёт нас ближе к столице или вблизи рек, когда мы будем чуть менее готовы к песчаным бурям. Хотя… кто знает?

Селеста благодарно приняла кувшин, сделав несколько глотков. Вода показалась божественно вкусной.

– А когда мы прибудем к фараону… что нас ждёт? – спросила она, посмотрев на отражение своего лица в воде. – Как проходит аудиенция у фараона?

– Я ни разу не был при дворе, – признался Неджем. – Но слышал, что там всё решают высшие жрецы разных богов, сановники, советники. Фараон – вершина власти, и к нему не подойдёшь с пустыми словами. Хапусенеб – уважаемый человек, но культ Анубиса не самый влиятельный. Так что нам придётся долго доказывать, что опасность реальна и нужна поддержка.

– Понимаю… – Селеста чувствовала тревогу и усталость одновременно. – Мне страшно, что нас затянут интриги, а Сет воспользуется этим, чтобы ударить.

– Тут я тебя понимаю, – кивнул Неджем. – Но вместе, думаю, мы справимся. У нас есть сила Анубиса, да и другие боги могут помочь. Главное – не сдаваться и помнить, зачем мы идём.

Его слова слегка подбодрили девушку. Она слабо улыбнулась:

– Спасибо. Ты всегда поддерживаешь меня, и я это очень ценю.

– Ты просто человек, заброшенный в чужой мир. Я бы тоже хотел, чтобы мне помогли в такой ситуации, – сказал он спокойно и поправил край своего одеяния. – Возвращайся, отдохни. Завтра продолжим путь, и чем больше мы отдохнём, тем лучше.

Девушка согласно кивнула и пошла обратно в комнату. На душе стало чуть теплее: несмотря на все ужасы, здесь нашёлся друг, готовый помочь.

Погрузившись в полудрёму, Селеста вспоминала вспышку ярости Сета, ощущая, как внутри смешиваются страх и странное притяжение к этой буйной силе. А затем всплывал холодный мерцающий образ Анубиса, спокойного и надёжного, чей символ горел у неё на груди. Девушке казалось, что её сердце разрывается между этими противоположностями: «Что же будет дальше?»

Усталость взяла верх, и она провалилась в тревожный сон.

С первыми лучами солнца отряд вновь двинулся в путь. Небо застилала лёгкая дымка, обещая жаркий день. Дорога пролегала вдоль ряда невысоких скал, за которыми, по словам владельца постоялого двора, начиналась долина крупных оазисов, приближающих к столице.

Впереди ехал стражник – крепкий мужчина средних лет, за ним Хапусенеб, ведущий осла. Остальные жрецы – один с дополнительным вьючным животным, ещё двое – шли чуть позади, тихо беседуя. Неджем, как обычно, находился рядом с Селестой, которая ехала на осле.

В полдень скалы стали шире, и путь продолжался по ровному, жёсткому грунту, покрытому мелкими камешками. Среди немногих выжженных кустов изредка мелькали ящерицы. Ни разбойников, ни злых духов видно не было. Все расслабились. Селеста начала думать, что, может, им повезёт дойти без происшествий.

Однако вскоре вдалеке раздалось странное жужжание, нарастающее с каждой секундой. Отряд замер. Стражник прищурился, разглядывая горизонт.

– Что это за звук? – тихо спросил Неджем.

Ответ пришёл сам собой: из-за скал вырвалась целая туча насекомых, похожих на саранчу, но крупных, почти в ладонь величиной. Они вихрем летели в сторону путников. Мерцающие крылья отливали бурым цветом, а звуки их жужжания и стрекота, казалось, сотрясают воздух.

– О боги… это же нашествие пустынных «скорпионьих скарабеев», – ахнул один жрец. – Они редко слетаются такими стаями.

Селеста почувствовала, как внутри всё сжимается. Эти создания казались свирепыми и неестественно большими для саранчи. И глаза у них поблёскивали красноватыми точками. Трупоеды пустыни, о которых она когда-то читала? Или же порождение Сета? В любом случае, встреча не обещала ничего приятного.

– Нужно искать укрытие! – крикнул Хапусенеб. – Быстрее к тем скалам!

Но скарабеи летели слишком быстро. Туча, словно живая волна, обрушилась на отряд. Жрецы схватились за посохи, пытаясь отмахиваться. Стражник прикрывал лицо щитом, молотя воздух мечом. Неджем тоже сжимал посох, стараясь сбить наступающих тварей.

Селеста в ужасе схватила осла за гриву. Жуткие насекомые налетали, цепляясь лапками за ткань, за волосы, некоторые умудрялись кусать. От их укусов по коже пробегала волна боли и жжения. Девушка закричала, пытаясь отмахнуться.

– Держи лицо закрытым! – крикнул кто-то из жрецов. – Не дай им залезть в глаза!

Сердце колотилось, страх сжимал горло. Селеста впала в панику, ощущая, как насекомые облепляют плечи, норовят проникнуть под одежду. Но вдруг она вспомнила о печати Анубиса, об амулете. Вцепившись в него и зажмурившись, девушка в отчаянии взмолилась:

– Помоги… прошу!

Тут же сквозь гул насекомых она ощутила слабый холодок, пробежавший по телу. Словно невидимая волна тьмы коснулась её, и ближайшие скарабеи вспорхнули от неё прочь, зашипев. Казалось, что им не понравился запах смерти, исходящий от печати Анубиса.

Но остальные продолжали нападать на членов отряда. Хапусенеб отчаянно размахивал посохом, выкрикивая заклинание, которое создавало вокруг него нечто вроде колеблющейся ауры. Часть насекомых падала замертво, но их было слишком много. Неджем, исцарапанный в нескольких местах, пытался отбиться и одновременно отвязать мешки с едой, чтобы скарабеи не привлеклись провизией и не разорвали всё на куски.

Селеста поняла: «Если я смогла отогнать насекомых от себя, надо помочь остальным!» Собрав волю в кулак, она сосредоточилась на ощущении, которое вызвало волну «мрака». Будто представляя, как по воздуху расходится невидимая энергетическая пелена, несущая в себе холод смерти. Ей вспомнились сцены из храма: призрачные шакалы, шёпот Анубиса…

Девушка повысила голос, хотя сама не понимала, что именно произносит: смесь молитвы и призыва. Звук вырвался из горла, и по земле словно прошла вибрация. Скарабеи, кружившие рядом, зашипели и начали метаться, словно в панике, а затем устремились прочь.

– Что… что это?.. – прошептал Неджем, глядя, как стая поворачивает и улетает. Резкий треск жужжания уменьшался, насекомые исчезали за грудой камней.

Селеста, шатаясь, соскользнула с осла на землю. Сердце колотилось, руки тряслись. Она едва стояла, чувствуя, что вложила в этот «призыв» все силы. Хапусенеб с остальными бросились к ней.

– Ты в порядке? – вполголоса спросил он. – Это ты отогнала их?

– Да… не знаю как… – прошептала девушка. – Просто подумала о защите Анубиса…

Хапусенеб помог ей сесть на камень:

– Удивительно. Похоже, твоя связь с богом крепче, чем мы предполагали. Эти твари, видимо, были порождением Сета или хаоса пустыни, а отголосок силы Анубиса их отпугнул.

Селеста лишь молча кивнула, стараясь восстановить дыхание. Вокруг слышались стоны и ругательства: кто-то был укушен, кто-то побит. Но серьёзных ранений, к счастью, не было. Скарабеи не успели нанести серьёзных травм.

– Я обработаю укусы, – сказал один из жрецов, снимая сумку с лекарственными травами. – Кто-нибудь проверьте ослов, не погибли ли они от паники.

Вскоре путники оправились, смыли кровь и грязь, перевязали царапины. Селеста долго приходила в себя, думая о том, что она только что совершила. «Я что… научилась управлять силой Анубиса? Или мне просто повезло?»

– Мы продолжим путь, – объявил Хапусенеб, помогая девушке подняться. – Задерживаться опасно. Мало ли что ещё выползет…

Отряд двинулся вперёд, потрясённый недавней схваткой. Но в воздухе витало легкое воодушевление: Селеста смогла спасти их, девушка, словно стала мощным оберегом против созданий хаоса. Некоторые жрецы бросали на неё взгляды, в которых читалось восхищение и – кое-где – страх. Ведь не каждый день видишь, как простая девушка из другого времени получает силу древнего бога загробного мира.

Когда солнце клонилось к закату, вдали заблестела ленточка воды, а там зазеленели финиковые пальмы и тростник. Селеста со вздохом облегчения поняла: «Это, должно быть, уже окраины долины. Значит, столица ближе, чем мы думали». Как объяснил Хапусенеб, до центральных ворот города ещё часа два пути, но уже видны сельские угодья, каналы, орошающие поля.

Путники оживились, увидев впереди знакомые очертания домов и поселений. Где-то дымок вечернего костра, гул голосов и беканье коз. Это означало цивилизацию, а значит – место, где можно отдохнуть после тяжёлой дороги.

– Ещё немного – и мы остановимся на ночлег в деревне. А утром прибудем во дворец, – сказал Неджем, улыбаясь Селесте. – Ты хорошо держалась сегодня, ты наша героиня.

– Н… не преувеличивай, – смутилась она, хоть внутри радовалась его похвале. – Я чудом не упала в обморок.

– Всё может быть, но наше спасение стало возможным благодаря тебе. И твои силы не стоило бы недооценивать.

Селеста попыталась скрыть тёплую волну от этих слов и махнула рукой:

– Будем надеяться, что когда мы окажемся у фараона, не придётся снова прибегать к чудесам. Хотя… шансы есть.

Неджем рассмеялся мягко, но в его взгляде был отблеск беспокойства. Ведь никто не знал, что их ждёт во дворце.

К заходу солнца отряд вступил в небольшую деревню на берегу канала. Здесь тень от пальм освежала воздух, а по колеям между домами иногда шли вьючные животные, женщины несли корзины со сбором. Жрецы обратились к старосте, и он радушно разрешил остановиться в покрытых камышом сараях – лучше, чем ночевать под открытым небом. Местные принесли кувшин с водой, немного зерна.

На улице уже не было такой удушающей жары, и лёгкий ветерок, поднимающийся над водой, дарил прохладу. Селеста сидела у маленького костра, который развели неподалёку, и глядела в огонь. Мысли плавно скользили: «Завтра мы увидим город, дворец, фараона. И что дальше?» Девушка не знала как решится её судьба.

К ней подошёл Хапусенеб:

– Я хотел поблагодарить тебя за смелость, которую ты проявила сегодня. Без твоего вмешательства стая скарабеев могла нанести куда больший урон. Анубис выбрал тебя не просто так.

– Я… просто очень боялась, – тихо призналась она, смотря в языки пламени. – Думала, если ничего не сделаю, все погибнут.

– Порой страх ведёт к открытиям, – философски заметил мужчина. – Завтра мы прибудем ко двору. Я буду говорить с фараоном, объяснять, что твоя сила – это дар, а не проклятие. Надеюсь, он послушает меня. Но и тебе придётся показать спокойствие и уважение.

– Я понимаю, постараюсь, – ответила она. – А что, если фараон не поверит, что Сет действительно опасен?

Хапусенеб вздохнул:

– Придётся доказывать. Но думаю, посланник Ухаи уже передал первые вести. Если повезёт, кто-нибудь из жрецов Ра или Исиды поддержит нас. Не будем загадывать. Главное, что мы почти дошли.

Пожелав Селесте спокойной ночи, верховный жрец отошёл, а она ещё немного посидела у костра. Огонь плясал перед глазами, напоминая ей о рыжем вихре песка, который порой окружал Сета. Тень страха по-прежнему пряталась где-то глубоко, ведь бог хаоса мог напасть снова – в любой момент. Но, по крайней мере, сегодня она сделала шаг к самозащите. И это придаёт сил.

«Завтра… завтрашний день может стать судьбоносным, – подумала девушка, глядя на угасающий костёр. – Я готова. Пусть будет так».

На заре им предстояло войти в величественную столицу, навстречу дворцовым интригам, могущественным жрецам и, возможно, новой встрече с богом пустыни. Селеста вдохнула тёплый ночной воздух, стараясь унять волнение.

Глава 4

Селеста проснулась ещё до зари от лихорадочного ощущения неизвестности. Ветер колыхал тонкую занавеску на входе в сарай, где ночевал отряд, утренние сумерки наполняли воздух прохладой. Вчера все, включая саму Селесту, были измотаны долгим переходом и нападением пустынных тварей. Теперь же, когда отдых хоть немного восстановил силы, девушка ощутила не только тревогу, но и какой-то тихий азарт: «Сегодня мы войдём в столицу, где решится моя дальнейшая судьба…»

Она прикоснулась к амулету у себя на шее. Тот висел холодный и безмолвный, но всё равно казалось, будто в нём теплится отголосок мощи Анубиса. Как бы ни пугали её предстоящие встречи с фараоном и другими жрецами, Селеста ощущала внутреннюю поддержку. Ибо после победы над «скарабеями хаоса» она поняла, что способна на большее, чем сама думала.

Надо всем витал риск появления Сета. Но здесь, в окрестностях крупных городов, где влияние других богов сильнее, ему, возможно, придётся действовать осторожнее. Разве что он отважится на открытый штурм столицы – а это уже выглядело бы настоящей войной.

«Война богов… Спаси нас Анубис…» – подумала девушка с беспокойством.

Через несколько минут начали просыпаться и остальные. Хапусенеб поднялся первым, тихо прочитал несколько молитв за новых союзников и добрый исход пути. Неджем проверил, в порядке ли вещи и снаряжение ослов. Стражник, попыхивая трубкой, помогал подсчитывать припасы. Жрецы, помимо общего снаряжения, трепетно следили за свитками и ритуальными предметами, упакованными в специальные мешки.

Когда сумерки начали отступать, и на востоке занялся сероватый рассвет, процессия двинулась дальше – по узким, но уже более оживлённым дорогам, что тянулись к столице. Вскоре вдали показались широкие поля, орошаемые из канала: изумрудные побеги зерна и ячменя, густые ряды тростника и пальмовые рощи. Зелень, жёлтое солнце, мирные образы земледельцев – всё это резко контрастировало с безмолвными песками, которые они преодолевали совсем недавно.

– Красиво тут… – негромко сказала Селеста, вглядываясь в расстилающиеся по обе стороны поля. Когда-то она читала о земледелии в Древнем Египте, видела фотографии раскопок. Но увидеть всё вживую – иное чувство.

– Да, долина реки всегда была сердцем нашего царства, – ответил Неджем. – Здесь многие боги способствуют плодородию. А дальше по течению располагается Нут-Маат – столица. Там уже шумные рынки, храмы, дворец…

Тропа всё шире вливалась в основную дорогу, по которой сновали крестьяне с ослами, торговцы с повозками, отдельные воины в лёгких доспехах. Вскоре встречные путники стали чаще озираться на процессию людей в белых льняных одеждах, некоторые преклоняли голову перед символами Анубиса, хотя с заметной осторожностью: культ погребального бога вызывал у народа смесь почтения и страха.

Чем ближе они подходили к городу, тем выше были здания, тем шумнее становилась толпа. Наконец, примерно к полудню путники увидели вдали мощную стену из камня и высоченные ворота, окрашенные в охристый цвет, над которыми развевались яркие ткани. Это и был тот самый Нут-Маат – огромный город, что служил резиденцией фараона. Кое-где виднелись высокие пилоны храмов, растягивающиеся вдоль всей городской черты, а над всем этим величественно возвышался дворцовый комплекс.

– Столица… – тихо произнесла Селеста, внутри почувствовав трепет. Множество людей теснилось у ворот и возле городских улиц. Запахи, звуки, пыль и крики торговцев были здесь гораздо громче, чем в провинциальных поселениях. Её сердце колотилось: «Как теперь нас встретят? А вдруг прямо у ворот потребуют отчёт?»

Хапусенеб, идя впереди, сохранил спокойную осанку, лишь кивнул:

– Следуйте за мной. У нас есть поручение от фараона, пропустят без лишних вопросов.

И действительно, стражники у ворот – крепкие мужчины в набедренных повязках и с короткими мечами – с уважением поклонились жрецам и при виде «печати» храма Анубиса пропустили в город без досмотра. Однако в глазах у них читался едва заметный страх: культ Анубиса всегда имел особый статус, и сами стражники явно не хотели связываться с божеством смерти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.