# Одинокая сосна

Михаил Григорьевич Теверовский

Игорю Капланову 63 года. Ворчливый, нелюдимый и как будто всем недовольный старик, вечно ратующий за справедливость – он мало с кем может найти общий язык. И совершенно одинок с того страшного дня, как умерла его жена.

Почему же он столь упрямо вцепился в небольшой участок земли, когда из-за строительства ему предлагают другие, весьма справедливые, варианты? Из-за памяти, что остается от последних лет, прожитых здесь с любимой? Упрямства? Или что-то много более важное держит его здесь… каждый день он сидит на грубо сколоченной скамейке напротив ростка сосны, пробивающегося из земли. Ведь для него он значит много больше, чем может показаться на первый взгляд.

Тем временем люди, для которых важны лишь деньги, готовы пойти на всё, ломая человеку и без того безрадостную жизнь. Ведь действовать по закону у них нет возможности из-за не совсем чистого предприятия, а "по-хорошему" договориться не получается.

## Пролог

Словно вырванный из сна чьей-то тяжёлой рукой, я вздрогнул всем телом и вскочил на кровати. Сразу же зажмурился из-за ярких лучей солнца, пробивавшихся сквозь занавеску, и упал без сил на подушку.

– Всё хорошо?

От заспанного и такого родного голоса Насти у меня в горле почему-то образовался тяжёлый ком, а грудную клетку сдавило спазмом. Пребывающий на грани между сном и пробуждением мозг отказывался слушаться: я чётко осознавал, что мне снилось что-то ужасное. Что-то, что совершенно выбило меня из колеи. Но что именно – никак не мог вспомнить, как бы ни старался изо всех сил.

– Да-да, всё в порядке. Просто кошмар приснился… – я попытался нащупать рукой телефон, чтобы посмотреть сколько сейчас времени.

– Время ещё есть.

Уверенный голос Насти заставил меня рассмеяться – я даже слегка закашлялся. Слишком часто мне приходилось подолгу будить её, чтобы вновь купиться на заверения, что «ещё пять минуточек поспать можно». Но мои веки такие тяжёлые, а руки едва послушные… Нет, однозначно нужно просыпаться!

– Это говорит «спящая» Настя или всё же сама Настя? – не сумел не поёрничать я.

– Всё возможно. Лучше обними меня покрепче.

Никогда не любил опаздывать – хоть и часто это делал, – но отчего-то почувствовал уверенность, что сегодня мне некуда спешить. А помимо этого меня захлестнуло странное чувство… словно тоски. Тоски о Насте. Не в силах сдержаться, я повернулся к ней и, крепко обхватив обеими руками, прижал её к себе крепко-крепко и уткнулся носом в макушку. От её тела исходило мягкое тепло, а волосы пахли каким-то особенным запахом, от которого становилось так спокойно на душе. Я уже был готов вновь погрузиться в сон, как перед глазами один за другим начали промелькивать осколки ночного кошмара.

– Представляешь, мне снилось… ТАКОЕ… – произнёс я полушёпотом, поцеловав столь любимый и родной затылок.

– Что же?

– Не знаю, как объяснить, – замялся я. Не хотелось портить Насте настроение утром, но события сна словно рвались изнутри меня, терзая и не давая покоя. – В общем, как будто мы с тобой уже совсем старые. Прямо пожилые-пожилые. И столько всякого в жизни произошло… и хорошего, и плохого…

Сердце в груди словно замерло, когда я вспомнил привидевшийся мне финал. Я никогда не обладал излишней сентиментальностью, но в этот момент на глазах навернулись слёзы – и мне стоило огромного усилия над собой, чтобы не дать им волю, и не разреветься навзрыд.

–  Но всё же хорошего было больше?

– Да! Конечно же да, – искренне воскликнул я, широко улыбнувшись. – Много больше. Только вот… ты оставила меня одного, представляешь?

Настя промолчала.

– В том плане, что ты ушла… то есть умерла. И все дни после мне было так тоскливо. Ужасно тоскливо, – от охватившего меня чувства я всё же не сдержался, и по щеке всё же скользнула первая слеза. Чтобы разрядить обстановку, я решил отшутиться и потому, выжимая из себя наигранный смех, пожурил её. – А ведь обещала так не делать!

Она вновь ничего не ответила.

Мгновенно меня охватила какая-то странная паника, а тело покрылось холодным липким потом. Едва послушными и слегка подрагивающими руками я попытался обнять Настю ещё крепче.

Боже, как же мне хотелось, чтобы она ответила! Произнесла хоть что-то. Почему она молчит?..

– Ведь ты так не поступишь, правда? Не оставишь меня одного?

В ответ тишина.

Сон как рукой сняло. Не в силах больше сохранять напускное спокойствие, я вновь вскочил и заозирался. Перед глазами всё плыло, как бы я не пытался сосредоточить зрение… В одно мгновение воспоминания нахлынули на меня, окончательно оглоушив и в то же время приводя в сознание.


Я уже стар. А что ещё страшнее – совсем один в этом мире.

## Часть 1. Одиночество

### Глава 1

Пятница, 26 мая, 2023 года

Стоявшие на прикроватной тумбочке электронные часы с громадным цифровым циферблатом показывали половину седьмого утра, когда невысокий пожилой мужчина, уже с полчаса как не спавший после череды беспокойных сновидений, тяжело поднялся с кровати. Маленький йоркширский терьер с серебряной шёрсткой задрал голову и, не переставая наблюдать за мужчиной маленькими бусинками-глазами, вскочил и заметался: то нарезая круги по кровати, то спрыгивая на ступеньку, с неё на пол – и обратно. Несколько раз ткнулся мокрым носом в руку мужчины, застывшего на месте и продолжавшего опираться о край кровати. Но никакой ответной реакции не последовало, потому пёсик, громко выдохнув, нахохлился, улёгся обратно, свернувшись клубочком.

Несмотря на столь ранее время и всю ночь настежь распахнутые окна, в спальне – впрочем, как и во всём доме, – чувствовалась духота. Наскоро одевшись в брошенные вечером на стул футболку и серые слегка растянувшиеся льняные штаны, мужчина с несколько минут простоял, упёршись взглядом в окно. После чего встряхнул головой, стараясь выбросить обуревавшие его мысли, и, справившись с напавшим на него приступом надрывистого кашля, быстрым шагом направился прочь из спальни в ванную. Каждое утро он заставлял себя выполнять определённый набор простых действий, который про себя называл «утренним ритуалом»: умываться, бриться, ставить кипятиться чайник и что-то готовить на завтрак, хоть есть и совершенно не хотелось. Как делать и всё остальное – но он понимал, что без всего этого просто лежал бы на кровати изо дня в день, проваливаясь в поглощающую пучину из смеси депрессии и безумия.

На прошлой неделе Игорю стукнуло шестьдесят три года. Не так много по современным меркам. Да и выглядел он вполне неплохо для прожитых лет: сохранял крепкое телосложение, ходил бодрым шагом, не скрючивался в три погибели и даже волосы на голове, хоть и совершенно седые, но всё же были без особо заметных залысин. В общем, физически чувствовал и сохранился он хорошо, если не брать во внимание всё чаще нападавшие приступы кашля – но и на них Игорь не обращал внимания, воспринимая как данность в связи с возрастом. Только был мёртв изнутри с тех пор, как с год назад ушла из жизни его жена – единственная, ради кого он жил. И это отчётливо читалось по его всегда теперь печальным впавшим глазам, потускневше-коричневого цвета, опущенным уголкам губ и слегка осунувшимся плечам.

Приведя щетину в хоть какое-то подобие порядка, Игорь помыл и наполнил миски домашнего любимца и поменял пелёнку в лотке, после чего отправился на кухню, где разбил на одну из сковородок, которые так обожала и едва ли не коллекционировала покойная жена, два куриных яйца. Щёлкнул кнопкой чайника, наполненного водой из-под крана ровно наполовину. И, опустившись на табурет перед плитой, принялся ждать.

Кушать, впрочем, как и всегда, ему не хотелось совершенно – но он и так потерял лишь за последний год порядка пяти килограмм. И каждый раз горько улыбался, представляя себе укоризненный с ноткой печали взгляд жены, если бы она об этом узнала. Настя прекрасно готовила и любила это делать. По крайней мере, всегда так говорила, а Игорь не мог в этом усомниться, так как в холодильнике его всегда были наивкуснейшие и разнообразные блюда. Потому в первый же год после женитьбы он стремительно начал набирать лишние килограммы, лишаясь своего атлетичного телосложения, которым в глубине души гордился со старших классов. О чём как-то, встав на весы, и пожаловался жене – получив в ответ уверения, что он наоборот выглядит много лучше, а вместе с этим как раз этот самый укоризненный взгляд с крупинкой иронии.

Сколь много он был бы готов отдать, лишь бы увидеть этот взгляд её серых глаз вновь… С первого дня их знакомства внутри Игоря всё словно одновременно обрывалось и подлетало куда-то вверх, когда их взгляды пересекались. Смеялась ли она с лёгким прищуром, хмурилась ли, задумавшись о чём-то серьёзном, даже когда злилась: её глаза имели на Игоря какое-то особенное магическое воздействии. От которого он, несмотря ни на что, был готов в ту же секунду выполнить всё, чего бы Настя не попросила…

Из нахлынувших воспоминаний его выдернул запах подгорающей еды, которую интенсивно принялась источать сковородка с яйцами. Чертыхаясь, мужчина выключил конфорку газовой плиты. Яичница была подпорчена, но он всё же наскоро съел её со сковородки, практически не жуя. Йоркширский терьер был уже тут как тут и теперь крутился под ногами, выискивая что-нибудь, упавшее на пол, напоминая своими действиями робот-пылесос.

– Так, Чуи, ну-ка не побирайся тут… сколько раз тебя уже откачивать приходилось, помнишь? То своей косточкой для чистки зубок подавился, то вдруг сознание потерял тогда… Чуть с ума нас с Настей не свёл. Ты уж ради меня побереги себя что ли, раз никого у нас с тобой больше никого не осталось. Ладно?

Чуи они с Настей назвали этого йорширского терьера в честь Чубакки из знаменитой саги Джорджа Лукаса под названием «Звёздные войны». Игорь помнил тот день, в который они совершенно случайно и никак не планируя, забрали его у заводчицы. Такой маленький – не сильно меньшего размера, чем сегодня, – он был весь заросший и взлохмаченный, чем и напоминал этого персонажа. Прямо точь-в-точь. Только в несколько раз уменьшенная копия.

После быстрого завтрака Игорь проверил ещё несколько раз, что точно выключил плиту и, наконец, залил в кружке растворимый кофе, едва не расплескав кипяток. Затем, зайдясь ненавистным кашлем, решил приступить к следующим обязательным ежедневным делам, оставив кружку остывать на столе – обыкновенно вечером приходилось выливать напиток, покрывавшийся плёнкой и совершенно уже холодный.

А следующим в списке «дел» был просмотр какого-нибудь фильма, что первый подвернётся под руку на одном из онлайн-кинотеатров. Игорь всегда любил кино. Триллеры, вестерны, драма, хорроры – неважно, лишь бы захватывали с головой те события, что разворачиваются на экране. Пролистывая страницу за страницей, буквально загроможденные многочисленными постерами фильмов, ему почему-то с каким-то теплом вспомнилось ушедшее время, когда просмотр был целым событием, наполненным приключениями. Даже можно сказать, отдельным праздником. Кинотеатры с нарисованными афишами, подвал Дома Культуры, в который заведующий притащил пузатый чёрно-белый телевизор и видеомагнитофон, с набором изредка пополняемых кассет с гнусавыми и иногда едва разбираемыми закадровыми переводами. Затем на пьедестал вышло домашнее телевидение с обязательными еженедельными газетами, с печатаемым расписанием по телеканалам, по которому приходилось выискивать что-нибудь новенькое и интересное… со сбивающейся картинкой и долгими рекламными роликами едва ли не каждые десять минут. А теперь?.. Всё мировое кино доступно буквально за пару щелчков пульта или мыши: со всеми описаниями, разными переводами, оценками и рецензиями. И это не даёт ничего – ведь выбирать словно и не из чего. Хорошие, да и не очень кинофильмы прошлых лет пересмотрены по многу раз, а новинки… Игорь не мог смотреть их совершенно. Из-за непроработанных и зачастую однотипных сюжетов, слабеющей актёрской игры звёзд нового поколения и уже ставших совсем старыми мировых звёзд, всё также спасающих мир, повисший на волоске. Вся магия нагнетаемого триллера и тем более боевика сразу же рушится, когда они прыгают и бегают на экране так, словно им всё также далеко до пятидесяти. Да и те же декорации, которые теперь в большем объёме прорабатываются с помощью компьютерной графики, разочаровывали Игоря, который, словно заворожённый, не мог отвести глаз от просочившихся когда-то давным-давно в СССР «Звёздных войн», потом «Назад в будущее», ну и совершенно прекрасной с точки зрения графики трилогии Питера Джексона «Властелин колец». Наконец, подведённые под многочисленные современные «повесточки» о том, кто перед кем должен извиняться за совершённое предками многие поколения назад, кто кого подавляет и унижает, эксплуатирует и не уважает в нужной, хоть и никому непонятной, мере. Игорю надоело чувствовать себя каким-то неправильным и не таким за то, что он вырос белым – пусть и с еврейскими корнями – гетеросексуальными мужчиной, женившимся и проведшим практически всю жизнь с одной-единственной любимой женщиной. Ведь в современных фильмах подобные Игорю либо туповатые беспомощные дуболомы, либо главные антагонисты, что портят всем жизнь и не вызывают ничего, кроме раздражения из-за узости прописанного им характера. А ведь раньше даже кинозлодеи обладали какой-то своей таинственной харизмой.

Сколько раз Игорь из-за своего бурчания и ворчания ссорился с женой. Ведь она просила его тяжело не вздыхать и не цокать то и дело при просмотре очередной киноновинки последних лет. Она старалась в каждом фильме выискивать что-то лучшее – впрочем, как и в принципе в любом аспекте жизни.

Наконец, Игорь остановил выбор на фильме 1980 года «Аэроплан». Комедию, которую пересматривал минимум раз пять. В ней ещё не боялись смеяться над любой темой и не занимались самоцензурой в угоду тому, чтобы никого не обидеть. Взять те же шутки про лёгкое чтиво со списком легендарных спортсменов еврейского происхождения или «Израильские авиалинии очистите полосу» с самолётом с пейсами во весь экран. По современным трендам Игорю Исаакиевичу уже давно нужно было если не оскорбиться, то хотя бы обидеться для приличия. Но он наоборот теперь нажимал на значок начала просмотра, откинувшись в кресле, поглаживая свернувшегося на коленках пёсика и вытянув ноги на подставленный табурет. Рядом стоял диван, на котором они с Настей лежали под тёплым пледом в обнимку. На него Игорь больше не садился. Не мог даже посмотреть на него без того, чтобы сердце в ту же секунду не залилось вязкой тяжёлой тоской.

После просмотра фильма, следуя всё тому же «расписанию», Игорь надел очки, зажёг напольный торшер и, протянув руку, достал с тумбочки книгу, которую начал читать только вчера. Если любовь к фильмам в их семью привнёс он, то к чтению – Настя. Игорь горько усмехнулся: по сути, именно благодаря книгам они и познакомились… Чтобы не погрузиться вновь в терзающие воспоминания, Игорь как можно скорее погрузился в страницы объёмного тома, на которых разворачивалось повествование в декорациях истории Франции первой половины четырнадцатого века.

Он изо всех сил старался хоть как-то отвлекаться. Ведь только это было хоть и короткой, но возможностью забыться. Игорь погружался в бытовые проблемы и сюжеты книг и фильмов. Мог выйти на веранду и, опершись о парапет, наблюдать за медленно заходящим за верхушки сосен красноватым солнцем. Единственное, что он разучился делать совсем – искренне улыбаться.

### Глава 2

Пятница, 26 мая, 2023 года

К полудню яркое летнее солнце на безоблачном небе разогрело воздух до температуры почти в тридцать градусов тепла. Игорь, налив до краёв лейку, направился к дальнему углу небольшого – площадью всего в шесть соток – участка, где женой были ровными рядами высажены кусты малины, смородины, крыжовника и клубники. Когда Настя впервые захотела заняться огородом, Игорь очень удивился, ведь она всегда была противником такого рода времяпрепровождения. И с ужасом вспоминала студенческие годы и обязательные поездки на сельскохозяйственные работы. Игорь же совершенно не знал, как и что делать правильно в заботах с огородом. Да, в детстве ездил, как и Настя, на сельскохозяйственные работы – но до их окончания включал что-то вроде режима робота, делая то же, что и другие, но при этом витая в своих мыслях и не особо задумываясь над тем, что же именно делает. Затем в тяжёлые девяностые они с Настей попробовали в полной мере вести огород, потянувшись за знакомыми и соседями, уверенными, что вот-вот полки в магазинах совсем опустеют. В первый год картошка если и уродилась, то была столь мелкой, что скорее напоминала помидоры черри. И после очистки кожуры исчезала практически совсем. А на следующий год, когда они пришли собирать урожай, то обнаружили, что все грядки были кем-то уже перекопаны: потом ходили слухи, что это орудовали солдатики, служившие в расположенной неподалеку военной части ПВО. Теперь Настины рассады, словно чувствуя, что любившей и оберегавшей их хозяйки больше нет, чахли и увядали, несмотря на все старания Игоря. Но он всё равно продолжал упорно поливать их каждое утро, а иногда даже полоть. Хотя бы яблоня, казалось, чувствовала себя прекрасно, как и раньше отбрасывая тень с мягкой приятной прохладой и даже исправно плодонося в конце августа. По крайней мере в прошлый год. И маленький росток сосны – скрытый от чужих глаз между домом и сараем, – продолжал крепнуть и расти, пробиваясь из земли.

– Игорь! Ау, Игорь!

Из-за забора донёсся окрик соседа, Куропаткина Павла Петровича – в отчестве Игорь был не совсем уверен, потому был никогда не против, чтобы Павел, будучи ему почти ровесником, обращался на «ты». Сосед был главой довольно объёмного семейства, состоявшего из его жены и семей трёх их взрослых детей, вымахавших в настоящих громадин, несмотря на низеньких отца с матерью. Чаще всего к своим старикам они приезжали и привозили своих детей в туристические сезоны, когда прогревается вода в Балтийском море. С глубокими залысинами и выдающимся вперёд животиком, Куропаткин походил на обыкновенного добродушного дедушку из любого семейного фильма. Он был неплохим соседом: да, любил переброситься с Игорем парой слов, когда они пересекались, но не устраивал ему никаких проблем и всегда был готов пойти навстречу. Да и в принципе выглядел неплохим человеком, потому Игорь всегда отвечал ему и старался даже, совсем неумело, поддерживать разговор – что было особой редкостью, учитывая нелюдимый характер Игоря. Правда, он никогда не понимал, почему раз за разом эти разговоры в принципе начинались. Ведь он и сам не считал себя компанейским парнем, тем более так называемой «душой компании». А в последние годы они с Настей и вовсе жили лишь вдвоём: ближайших родственников не осталось, а контакты с редкими друзьями если и поддерживались, то изредка и лишь по телефону или в онлайн-мессенджерах. И никогда в последние лет десять вживую. Игорь в принципе считал себя если не интровертом, то человеком, которому не особо нужны многочисленные друзья и знакомые. Ему хватало созданного им с Настей уютного мирка, в котором они были друг у друга. Были… Тем не менее, с самого детства он замечал, что окружающие в той или иной степени, но тянутся к нему за общением. Почему – он так и не понял, хоть и прожил на этом свете больше полувека.

– Привет, Паш, – спокойно ответил Игорь и даже попытался выдавить из себя улыбку, но его уголки губ лишь слегка дрогнули и сразу же опустились.

– Чего на собрании общем не был? Председатель в этот раз не обманул, когда писал, что это очень важно и быть нужно обязательно…

Павел Петрович стянул с головы кепку и, протерев выступивший на лбу пот, кинул взгляд на палившее солнце и сразу же зажмурился и часто-часто заморгал.

– Да? Я что-то пропустил, – Игорь задумался и, вспомнив, добавил, откашлявшись. – А-а, мне что-то Зыков говорил, да. С пару недель назад.

Тогда Дмитрий Александрович Зыков – председатель их дачного посёлка – действительно приходил к Игорю и что-то упоминал про очень и очень важное собрание. Когда за визит он повторил это раз в пятый, Игорь не сдержался и зло рыкнул, что всё понял. Вот так вот понял, что вовсе забыл. Игорь почувствовал укол совести.

– Он ещё и весь чат напоминаниями забил. Пиликало и пиликало, пришлось уведомления даже отключать. Хорошо, что внук в начале лета показал, как это делается. Он парень башковитый, во всех этих новинках разбирается, – гордо заявил Павел, опершись о черенок вогнанной в землю лопаты. Он часто говорил о своих семейных с искренней гордостью и чувствующейся в каждом слове любовью. И даже представить себе не мог, как его слова делали больно Игорю. А ещё сильнее Насте, чувствовавшей себя виноватой в том, что у них с мужем никогда не было и не могло быть детей.

– Неудобно, получилось… – признался едва слышно Игорь. Он в эти чаты вступил почти сразу, когда они только приехали. Но лишь по просьбе Насти. Она никогда не хотела ни с кем ссориться – в том числе и с председателем, который с первого дня настаивал на хоть какой-нибудь их активности. Но после Игорь почти никогда не читал эти чаты. Мог вскользь просмотреть, но не имел желания копаться в ежедневной куче сообщений, в которой могло обсуждаться всё, что угодно: от того, как и у кого уродились огурцы; кто успел посмотреть серию очередного низкосортного сериала по телевизору; и заканчивая даже восторженными отзывами о гороскопах и многочисленных вопросов о том, к какому астрологу лучше обратиться. При этом последнее вполне могли рьяно обсуждать люди, имевшие некогда очень неплохие должности и образование – что совсем не укладывалось в голове Игоря, крайне скептически относящегося к подобного рода деятельности и считал всё это если не идиотизмом, то как минимум помешательством. – А что там было такого важного?

– Тут вот, понимаешь какое дело… – Павел слегка покраснел, почесал затылок и опустил глаза в землю. Весь его вид говорил о том, что он хочет как можно мягче сформулировать крайне неприятные известия. – В общем, у нас же регион в последнее время более туристический, так сказать, становится. Ну и, как говорил какой-то представитель – аж от самой администрации, вот… в общем, приглашённый на наше это собрание, с транспортом, инфастру…инфраструктурой или как там её, дорогами и тому подобное нужно решать ряд вопросиков…

Игорь молча смотрел на соседа. Внешне казалось, что он сохраняет полное спокойствие и даже равнодушие, тогда как на самом деле его сердце учащённо забилось и болезненно заныло. Как и всегда, крупицы надежды ещё зиждились в его сознании, что Павел преувеличивает и сейчас выдаст какую-нибудь полную ахинею, которая никак не разрушит хотя бы последнее, что осталось у Игоря от некогда счастливой жизни. Но «надежда» уже не раз подводила его – потому с чего бы и теперь стоило ждать хоть что-то хорошее? Ещё и к горлу вновь подступил сухой кашель, слегка усилившийся в последнее время – одним словом, всё шло не так.

– В общем, по какому-то там федеральному проекту, что ли, нам будут предлагать денежную компенсацию или же переселение. Обещали, что всё будет по-честному, что не обидят…

– Не обидят, – растягивая каждый слог, зло протянул Игорь и, не в силах больше сдерживаться, закашлялся.

– Тебе бы это… как его. К врачу сходить, вот…

– Это не ковид, не переживай. Да был бы и он – хрен с ним. Меня больше волнуют эти обещания. «Не обидят», понимаешь.

– Да я-то понимаю, понимаю, что это лишь пустые слова, – принялся оправдываться Павел, хоть Игорь и произносил слова в большей степени в пустоту, уж точно ни в чём не обвиняя соседа. – Но что поделать. Вроде как уже всё решено. Всякие бумажки подписаны…

– Но ведь, как я помню, человека не так просто заставить свой дом покинуть. Целые реновации тормозились в столице, да и в Питере.

– Тот представитель от администрации районной как-то вскользь отшутился, что кто не захочет – нам дескать придётся поломать мозги, объезжая, а вам жить на стройке и затем по центру дороги. Но взгляд, скажу я тебе, у него был невесёлый в этот момент. Как будто больше угрожающий что ли.

Чувство глубокого расстройства начало сменяться у Игоря гневом и злостью: эмоциями, которые были у него первичны, если что-то происходило крайне неприятное или тем более конфликтное.

– Чёрт возьми! – он с силой бросил лейку на землю и, отвернувшись, поплёлся прочь от забора в сторону дома, даже не попрощавшись с ни в чём неповинным соседом.

Зайдя за угол, Игорь не поднялся по ступенькам на веранду, а направился к небольшому сараю, построенному на границе участка, выходившей к лесу. Здесь Игорь уселся на тяжёлую, грубо сколоченную им когда-то скамейку, на которой облупилась практически вся краска от некогда радостной и цветной Настиной раскраски. Скамейка долго хранилась в сарае, примыкавшем к гаражу. В нём в принципе хранилась всякая всячина: лопаты, грабли и другой садоводческий инструмент, даже лыжи. А сам сарай представлял собой слегка покосившуюся деревянную постройку чуть выше человеческого роста.

На крыше сарая примостилась синичка и что-то весело прочирикала, чистя пёрышки и поглядывая на Игоря. Из леса ей вторили другие птицы, переливаясь различными мелодиями и замысловатыми трелями. Тепло светило солнце, поднявшись высоко над верхушками раскидистых деревьев. Сколь красива и безмятежна природа вокруг нас… Смотришь на неё – и чувствуешь спокойствие и уют, ведь кажется, что ничто и никогда не изменится. Всё останется навсегда так, как в это мгновение. Но это неправда. Жизнь скоротечна и слишком быстро – даже вернее чрезмерно быстро, – изменчива.

Напротив скамейки, чуть в отдалении от стены сарая и от забора из земли пробивался росток сосны, с желтоватым ровным стволом и длинными хвоинками на первых раскинувшихся ветвях. Накрепко сцепив руки в замок, Игорь немигающим взглядом смотрел теперь на этот росток. Внутри груди продолжала клокотать злость, смешанная с болью и тоской. Прочерчивая щеку, медленно стекла одинокая слеза, упала с подбородка и, разбившись на множество капелек, затерялась в невысокой траве. А в голове отчаянно пульсировала мысль: «Всё потеряно».

### ***

Тяжёлая спортивная сумка, набитая так, что едва не трещала по шву, больно давила на плечо. Ещё и день выдался совершенно безветренный, зато с солнцем, палящим на ярко-синем безоблачном небе. К слову, не самая частая для Ленинграда погода. Но я всё равно был влюблён в этот город так же, как и два года назад, когда приехал поступать в Ленинградский кораблестроительный институт. Хоть и, признаться, поначалу был весьма и весьма расстроен, что пришлось уехать из родного дома в Подмосковье. Почти круглый отличник, с вымученной золотой медалью, я даже не стал соваться в столичные институты – хоть в какой-то момент и очень хотел попробовать пойти против системы. Всё портила пятая графа в паспорте. Национальность – еврей. Говорю только на русском языке, законы никогда не нарушал и гражданином хочу быть полезным для общества и страны – а в любой институт нельзя. Я почувствовал, как где-то в груди вновь начала подниматься бессильная злость. А ведь обещал себе стараться как можно меньше злиться, особенно на те вещи и обстоятельства, которые не в силах изменить.

– Чёрт с ним, – тихо прошептал я, протирая тыльной стороной ладони лоб. Затем в сотый раз за день кинул взгляд на наручные часы, которые неизменно носил на левом запястье каждый день. Механические, с громоздким корпусом из латуни и коричневым кожаным ремешком. На циферблате нанесены крупные арабские цифры, а также подписано название Угличского завода «Чайка», маркировка «Сделано в СССР» и что в часах смягчают трение осей семнадцать камней. Эти часы подарил мне на восемнадцатилетие отец – уже довольно укоренившаяся традиция в нашей семье.

Обязательно когда-нибудь и я подарю наручные часы своему сыну на совершеннолетие.

Времени ещё было предостаточно, потому я свернул с Дворцовой набережной в Летний сад, намереваясь скрыться от палящих лучей солнца под кронами деревьев. Проходя по аллее меж изящных скульптур, я выискивал свободную лавочку, на которую можно было бы примоститься. В какой-то момент усталость начала брать верх, что даже был готов подсесть на уже занятые, но остававшиеся почти пустыми. Как всё же удача мне улыбнулась. Издалека я заприметил совершенно свободную лавочку и быстрым шагом, едва не сбиваясь на бег, направился к ней. Как же было приятно, наконец, сбросить эту чёртову сумку с плеча и рассесться в прохладе, уперев спину и вытянув ноги.

Мысленно я уже проклинал и эту библиотеку, которая по неведомым причинам именно сегодня открывалась лишь с полудня – о чём предупреждал небольшой листочек с информацией, приклеенный на двери. Ещё и Витька со своей просьбой сдать заодно пару его учебников и какую-то художественную книжку. Впервые за всё это время мне даже стало интересно, что же это за книга. Я раскрыл сумку и, заглянув в неё, извлёк слегка потрёпанный томик красного цвета с золотым узором и мелкой подписью «Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий. Обитаемый остров». Раскрыл книгу – и меня словно поглотило. В школе ради оценок я, конечно, читал книги по внеклассному чтению и перед уроками литературы. Но делал это зачастую через силу. А даже те произведения, что мне в принципе понравились, и над которыми хотелось поразмышлять, после уроков литературы нашей учительницы, становились едва ли не отвратительны. Она изо всех сил старалась наполнить эти книги какими-то нелогичными и, как мне казалось, совершенно не существующими идеями и темами. Любой шаг в сторону от учебника карался, хорошо ещё, если тройкой – и потому сочинения я писал словно по кальке, не вкладывая в них своих мыслей и отключая воображение напрочь. Из-за всего этого интерес к книгам пропадал совершенно. А здесь будущее, исследование космоса, неизвестная планета… Я листал страницу за страницей, потеряв счёт времени. Как-то я слышал, как одногруппники с жаром обсуждали эту книгу. Жаль, что тогда не обратил на неё внимание! Хорошо ещё, что его у меня было предостаточно – как минимум ещё полтора часа.

Как внезапно мою идиллию нарушил некая тень, которую я заметил краем глаза. Кто-то подсел на край скамейки, занятой мной. И, признаться, я, вырванный из увлекшего меня повествования, был крайне недоволен этим фактом. Искоса взглянул на возмутителя моего спокойствия – и обомлел. На расстоянии вытянутой руки сидела девушка, в которую я влюбился с первого взгляда. Волосы мягко струились по её плечам, а одна прядь спадала на лицо, прикрывая слегка румяную щёку. Черты её профиля сводили с ума: высокий лоб, маленький изящный носик, тонкие губы. В её внешности не было чего-то совсем особенного и броского, но всё же я не в силах был отвести от неё взгляд. Внутри всё разом всколыхнулось и забурлило, а сердце принялось отбивать чечётку в бешеном темпе. Мне отчаянно хотелось заговорить с ней. Сказать хоть что-то! Но мысли беспорядочно вертелись в голове, и совершенно ничего не приходило на ум кроме глупого и неуместного.

Так мы провели с несколько минут. Я уже подумывал над тем, чтобы просто уйти – иначе сидел и чувствовал себя беспомощным и ни на что негодным идиотом, как внезапно внутри словно лопнула струна. С глупой улыбкой на лице – которую я изо всех сил пытался убрать, но у меня не выходило, – я слегка надтреснутым голосом обратился к девушке:

– Привет! Что читаешь, если не секрет? – радовало лишь то, что я не запнулся и не замямлил уж совсем неразборчиво. Мне подумалось, что моему образу круглого идиота не хватало только слюней, стекавшей тонкой струйкой из краешка рта. Но весело не становилось совершенно.

Вырванная из задумчивого чтения, она, слегка приподняв брови, удивлённо посмотрела на меня своими бездонными серыми глазами сквозь очень идущие ей очки с круглой оправой. В этот момент я почувствовал, как внутри всего меня заклокотала буря ещё сильней – хотя минуту назад мне казалось, что это такое просто-напросто невозможно.

– Прости, ты что-то спросил?

– А?.. Нет. То есть да, – я улыбнулся ещё шире, жалея о том, что не могу отойти за ближайшее дерево и придушить себя за это. – Спросил, что читаешь. А, ну и сказал «привет».

– Привет, – она тоже улыбнулась искренней широкой улыбкой и слегка наклонила голову, снимая очки и кладя их в лежащий рядом футляр. – «Дети капитана Гранта». Жюля Верна, французского писателя.

– Ого…

– Читал?

– Нет, – признался я, смутившись.

– А ты что читаешь? – с любопытством спросила девушка.

– Это «Обитаемый остров» Стругацких.

– Классная повесть! Я читала.

С несколько секунд мы сидели молча. Для меня они длились целую вечность, пока я лихорадочно пытался придумать, как бы ещё продолжить разговор.

– Любишь читать? – неожиданно прервала молчание сама девушка, чем сбила меня с толку ещё сильнее.

– Да… то есть нет, – чувствуя, как краска бросилась в лицо, я откинулся на спинку лавочки. – Подмывает соврать, признаюсь. Но не хочу начинать знакомство со лжи. В принципе ложь, обман и всё такое не люблю. В общем, я не особо читаю художественные книги. Но по литературе в школе крепкая пятёрка, через силы пропихивал в себя программу. Но готов приобщаться к чтению, честно-честно…

Девушка рассмеялась, запрокинув голову и прикрывая руками лицо. Я же сидел с глупой улыбкой на лице, словно остолбенев, и ждал, когда она насмеётся. В голове уже были сформулированы два точных плана, как действовать дальше: суть одного была в позорном бегстве, а другого – в переходе от милой болтовни к полноценному знакомству. Тем временем девушка, прекратив смеяться, посмотрела на меня с лёгким внимательным прищуром, и я понял, что время пришло:

– И был бы очень благодарен тебе, если бы ты помогла мне. Окунуться в мир хорошей литературы то есть. Скажешь, как тебя зовут, если согласна? – моё сердце замерло, в ожидании её ответа, который, к счастью для моих нервов, последовал сразу же.

– Настя.

– Анастасия… – повторил я и добавил. – Красивое имя.

– Не люблю полную форму. Как-то громоздко звучит. А вот Настя как раз, как мне кажется. А тебя?

– Игорь…

Мы проболтали более двух часов, забыв о делах, времени и обо всём мире в целом. Настя рассказала, что учится на переводчика немецкого языка, а также старается дополнительно натаскаться и в английском. Удивительно, но родители Насти были из Днепропетровска, в котором жил и мой дедушка. Мы понимали друг друга с полуслова и, казалось, что едва ли не одинаково мыслим. А под конец нашей беседы я начал ловить себя на мысли, что чувствую, будто знаю Настю если не всю свою жизнь, то уж точно большую её часть.

После я проводил её до общежития. Расставаясь в фойе, попросил Настю написать мне все адреса, куда можно было бы слать письма и телеграммы, телефон дежурного – так как очень боялся потерять контакты. Хоть мы и договорились сходить в ближайшую субботу в кино.

В тот день ничто не могло омрачить моего настроения. Даже длиннющая очередь, что собралась у библиотеки за тот час, на который я опоздал к открытию. В руке я сжимал заветную бумажку и весь светился от счастья, переполнявшего меня изнутри.


С тех пор я на всю жизнь полюбил две вещи: читать и самую прекрасную девушку на земле – мою будущую жену, в чём я был уверен уже в то самое утро в Летнем саду.


Вспоминая день нашего знакомства я иногда задумываюсь: как бы я поступил, если бы знал, что под конец мне будет столь плохо… заговорил ли бы я с Настей? Или даже не зашёл бы в Летний сад в то утро? И попытался построить свою жизнь иначе, чтобы не испытывать каждый день эту страшную боль в груди и тоску, съедающую изнутри. Всё могло быть иначе… Но зачем бы мне были эти года без Насти? Нет. Даже зная, что ждёт меня в конце, я всё равно сделал бы в то утро всё точно также.


Как бы мне хотелось оказаться в прошлом хотя бы на одну минуту: снова увидеть Настю, поцеловать и сказать, как сильно я её люблю.

## Часть 2. Представитель администрации

### Глава 1

Две недели спустя… Суббота, 10 июня, 2023 года

Ровно в десять часов утра Игорь вышел из своего дома и, заперев дверь и проверив её несколько раз, направился в гараж, ворота которого являлись частью забора. Там он сел в машину, которую приобрёл вот уже шесть лет назад. Знакомые и соседи тогда сочли его едва ли не безумцем. Так, по крайней мере, смеясь, рассказывала ему Настя, которая всё же поддерживала какой-никакой контакт с окружающими их людьми, будучи в разы более открытой, в сравнении с мужем. Всё дело в том, что Игорь, когда-то бывавший в командировке во Владивостоке, искренне восхищался японским автопромом, машины которого были представлены на любую форму и цвет. В особенности тогда его поразили «кубики», выглядевшие снаружи как игрушечные и имевшие какие-то совершенно миниатюрные размеры: но при этом просторные и весьма комфортабельные внутри. Единственное, что долго останавливало Игоря от покупки такого заморского чуда, был правый руль и вопрос о наличии запчастей в автомастерских. Но с выходом на пенсию он всё же решился. Потому теперь в его гараже и стоял гибрид Mithubishi Delica D:2 тёмно-фиолетового цвета. Сама Настя если и удивлялась решению мужа, то никак этого не высказывала: наоборот поддерживала его и даже помогла с выбором на аукционах. А затем и нежно называла японку «аквариумом», нахваливая её и выбор мужа раз за разом, как они садились в машину.

По нажатию на кнопку брелка, ворота гаража начали медленно открываться. Пристегнувшись и переведя автоматическую коробку в режим «Drive», Игорь медленно выкатился за пределы участка, и хотел уже направиться по дороге, засыпанной щебнем, к выезду, как его внимание привлёк человек, спешивший к нему от калитки и активно махавший ему правой рукой. Нутром Игорь чувствовал, что это знакомство ничего хорошего не несёт. Но всё же остановился и опустил окно с водительской стороны. И теперь пристально рассматривал незнакомца. Это был мужчина лет тридцати – тридцати пяти, с аккуратно подстриженной короткой бородой, выбритыми почти под ноль висками, близко-посаженными хитрыми глазками и налаченными волосами. Одет он был в синие широкие брюки и кристально-белую наглаженную рубашку. В руке крепко сжимал ручку кожаного чёрного дипломата.

– Здравствуйте! Игорь Исакиевич Капланов, верно? – поприветствовал, приблизившись, незнакомец. При этом на его лице расплылась натянутая откровенно наигранная улыбка.

Игорю захотелось сплюнуть. Если не в это лицо, то хотя бы под ноги этому совершенно отталкивающему человеку. Неимоверным усилием воли он сдержался и, кашлянув, ответил настороженным тоном, нахмурившись:

– Возможно.

– Приму ваш ответ за «да», если вы не против, – всё тем же елейным голосом и ещё расширившейся улыбкой – Игорь даже удивился, куда ещё шире, – решил незнакомец. – Меня зовут Руслан Стрелецкий.

Теперь мужчина явно ждал какой-либо реакции от Игоря. Быть может, даже фразы наподобие «приятно познакомиться». Но секунды безвозвратно утекали, а Игорь продолжал буравить его тяжёлым взглядом исподлобья.

– Так вот. Кх-м, да. Я хотел к вам обратиться от администрации. Председатель вашего СНТ, Дмитрий Александрович Зыков, говорил с вами, верно?

– Вот оно, что… – процедил Игорь. Зыков действительно подходил к нему за последнюю неделю – и не раз, – уговаривая согласиться на «ужасно выгодные», как он говорил, условия переселения из-за готовящегося проекта прокладки дороги. Но все попытки председателя раз за разом имели один и тот же результат: Игорь молча разворачивался от забора, оставляя гостя стоять растерянным, и шёл в дом, с силой от рвущегося изнутри гнева, захлопывая за собой дверь, – Да, говорил.

– И что вы решили касательно предлагаемых вариантов?

– Что вы и вся ваша шайка можете подтереться ими. Или сделать что ещё будет угодно – на ваше усмотрение. Хорошего вам дня… как вас там. Неважно.

Произнеся это, Игорь зажал кнопку автоматического закрытия стекла водительской двери и вместе с этим вновь перевёл коробку в режим «Drive», после чего нажал на газ посильнее, оставляя всё дальше позади так и оставшегося стоять с чуть померкшей, но всё же до сих пор висевшей на лице улыбкой, представителя администрации. Разодетого так, словно он приехал в какой-нибудь офис нефтяной компании на совещание топ-менеджеров, а не в СНТ уговаривать упрямого старика бросить свои землю и дом.


В этот день Игорь – после долгого сидения в четырёх стенах – решился выйти со своего участка не только ради того, чтобы дойти до ближайшего магазина, а совершить небольшое путешествие в виде поездки к морю. Вообще-то он собирался делать это минимум раз в неделю, так как чувствовал, что чем дольше времени он проводит безвылазно дома, тем сильнее его поглощает тоска и воспоминания о Насте, затягивая тем самым всё глубже и глубже в трясину депрессивного состояния. Но в последнее время его настроение было ещё более подавленным, чем в течение последнего года. И всё из-за переданной ему соседом информации с собрания.

И вот только Игорь набрался сил, как решил заявиться этот чёртов представитель из администрации – и напрочь выбил его из колеи… Игорь чувствовал, как в нём, не утихая, бурлит кипящая ненависть. К этим напыщенным чиновникам и бюрократам, готовым пойти на всё, лишь бы сохранить свои тёпленькие уютные кресла. Ненавидел Игорю и эту систему, в которой с тобой и твоим домом могут сделать всё, что угодно – ещё и будут удивляться, чего это ты не согласен с предлагаемыми «супер» условиями. И злился в принципе из-за несправедливости, что царит в мире. Но разворачиваться обратно домой Игорь не собирался. Выброшенный в кровь адреналин бодрил и неплохо прочищал мысли. К тому же он боялся, что не сдержится и совершит что-то ужасное, если этот Стрелецкий – или как там его, – всё ещё околачивается около калитки. Игорь не хотел выставлять себя шутом перед окружающими, который в лучших законах жанра комедии бегает по своему участку от надоедливого чинуши. Действовать так ему бы не позволила гордость. Но при этом не хотелось и брать на душу грех, а после отвечать по букве закона.

Потому Игорь мчался по дороге вперёд, вставив в магнитолу диск с успокаивающими «Песнями нашего века» и продумывая в голове маршрут – куда же именно направиться. С детства он очень любил путешествовать. Скорее всего потому, что с ранних лет перед его глазами был пример родителей, которые изо всех сил старались не сидеть дома: на выходных выезжали по каким-нибудь историческим местам, выставкам и музеям. Или же отправлялись гулять по лесным тропам, которых было вдоволь в окрестностях небольшого посёлка в Подмосковье, в котором они и жили. А минимум два раза в год отец с матерью брали отпуск – и тогда всей семьей они отправлялись в круиз на теплоходе или же в Ленинград, Ярославль и другие города, до которых было сложнее добраться за одни лишь два выходных дня. И Настя тоже очень любила… когда они начали встречаться, а затем и поженились, то продолжили замечательную традицию с путешествиями: посещали места, о которых знали, и стремились открывать что-нибудь новое. Одним из таких открытий и стала Калининградская область. Пусть и прохладное, но такое завораживающее и навсегда западающее в душу Балтийское море, переплетение знакомой природы севера с много более мягким климатом. Богатая история, к которой можно прикоснуться, путешествуя по многочисленным руинам выложенных из кирпича и булыжников кирх, остаткам замков и фортов, по которым ещё вполне можно представить их великолепие в ушедшем прошлом. А кое-где памятники архитектуры сохранились и вовсе практически в первозданном виде, как например форт «Дёнхофф» или Кёнингсберский собор на острове имени Канта. Путешествуя по не самым популярным закоулкам Центральной России, Игорь очень расстраивался, когда после трёх часов дороги экскурсовод подводил группу к одинокому булыжнику или поросшим травой земляным валам и рассказывал о том, сколь прекрасная раньше на этом месте была крепость или особняк. Иногда даже показывали планы, схемы и зарисовки – но всё это скорее навевало грусть, а не окунало в историю. Ведь столько всего происходило в истории России… одна наполненная событиями эпоха сменяла другую, а что осталось? Конечно, в великолепном Санкт-Петербурге, Москве, Ярославле, Твери и других крупных городах можно было отыскать безумно много интересного с точки зрения истории: но против играло немалое расстояние между столь крупными центрами. Здесь же, от приковывающей взгляд природы Куршской косы до северного мола в Балтийске, не более полутора часов езды на машине. А помимо всего этого многообразия, пока пандемия не обрушила мир в безумие, было рукой подать и до сохранивших не мало от исторического великолепия средневековья восточных городов и многочисленных замков и кирх Польши. А также – сторону Куршской косы – Литвы… Наконец, Игоря и Настю привлекла в Калининграде безумно вкусная кухня, которая – на их вкус – даже в маленьких, но уютных кафе и кофейничках была наголову выше лучших ресторанов Москвы и Санкт-Петербурга, в которых они бывали.

Вынырнув из воспоминаний про минувшие дни, Игорь протёр заслезившиеся глаза и, мотнув головой, задумался вновь о том, куда направиться в этот злополучный день. В Светлогорске уже в какой-то раз переделывали набережную, потому он решил заехать в пока ещё не наводнённый туристами, как в период купального сезона, Зеленоградск.

Припарковавшись на платной стоянке около городского парка, Игорь прошёл полукругом Тортилин пруд и, минув детские площадки, вышел на променад, расположенный прямо вдоль берега Балтийского моря. Оно, несмотря на палящее с неба солнце, в этот день было неспокойно. Порывистый ветер трепал поседевшие волосы Игоря, волны с клочьями пены разбивались о ряды вбитых перпендикулярно берегу брёвнах. А на горизонте виднелись клубящиеся чёрные тучи, грозившие вот-вот принести с собой ливень. Погода на Балтике весьма переменчива. В одном из кофейных ларьков, встретившихся на пути, Игорь взял стаканчик обжигающего латте. После чего, петляя между медленно прогуливающихся по променаду людей, отыскал свободную лавочку прямо напротив моря. В расчёте на «несезон» Игорь всё же ошибся: в Зеленоградске было многолюдно. Он никак не мог привыкнуть к новой реальности, в которой из-за практически закрытых границ туризм в Калининграде принялся развиваться ещё быстрее, чем раньше. Из-за этого всё было как-то не стабильно: с одной стороны открывалось множество новых кафе и ресторанов, создавались новые туристические точки и многое из памятников истории стало быстрее реставрироваться. Но с другой что-то и портилось, так как отпала необходимость стараться – ведь люди и так придут. Таким вот образом испортился любимый Игоря с Настей паб, в который они ходили минимум раз в месяц с тех пор, как приняли решение перебраться в Калининградскую область.

Поёжившись, Игорь закрыл глаза, вдохнул полной грудью солёный морской воздух и, сделав большой глоток ароматного кофе, прислушался к шуму волн. Он звучал так успокаивающе… и позволял забыть всё то, что произошло за последний год. Игорь представил, как рядом с ним сидит Настя, покачивая ногами и всматриваясь куда-то вдаль, за горизонт. Она любила вот так брать кофе и потом сидеть часами, наблюдая за морем. В какой-то момент ему показалось, что так и есть – что он даже слышит её восторженное дыхание и чувствует нежную ладонь поверх своей руки… Он продолжал сидеть с закрытыми глазами, окунувшись в столь приятный и тёплый вымысел, синтезированный из образов и воспоминаний. И больше всего на свете Игорю хотелось остаться в этих грёзах навсегда.

### Глава 2

Суббота, 10 июня, 2023 года

– Папа, папа! Мы опоздаем, а ведь ты знаешь, как я не люблю опаздывать!

Оклик дочери, сидевшей теперь с надутыми губками и сложенными на груди ручками, выдернул Руслана Стрелецкого из давивших на него переживаниях по поводу проблем на работе. На совещании в пятницу – которая была лишь вчера – прямой начальник костерил его с пятнадцать минут, показавшиеся Руслану вечностью. Ещё и сам губернатор всё это видел, хоть и по видеосвязи. Чёрт возьми, а ведь он так старался строить свою карьеру чиновника идеально! Всегда исполнительный, умеющий вертеться, словно уж, и где и когда нужно подмазываться – он надеялся достичь как минимум места в Законодательном собрании Калининградской области. Как минимум… Иногда амбиции уносили Руслана много дальше и выше. И всё было так прекрасно – а тут едва ли обещают не уволить, если не сумеет решить вопрос с этим упрямым старикашкой. Сдался ему этот проклятый дом, от которого до моря минут сорок ехать – кому он вообще мог бы сдаться!

– Прости, детка, я уже готов… – ответил Руслан, сфокусировав взгляд на стоявшей напротив него кружке недопитого кофе, уже начавшего остывать. Он прекрасно знал, как для его дочери было важно не опаздывать. Безумно пунктуальная, круглая отличница и умница – он гордился дочерью, решившей с неприсущей ребёнку упорностью пойти по следам отца. И многое, надо сказать, перенявшая именно от него. Совершенно не такая, как решивший занять в их семье амплуа раздолбая старший сын Витя. Вечно пропадавший то в смартфоне, то в мониторе своего компьютера и одевающийся в мешковатые толстовки с непонятными броскими надписями и широкие штаны, мало чем отличающиеся от обыкновенных спортивок в стиле девяностых. А на все замечания родителей неукоснительно отвечал, что нынче так модно – от чего Руслан каждый раз едва сдерживался от того, чтобы не рассказать сыну во всех подробностях, как ему видится подобный стиль.

– Ой да ладно тебе. Сейчас же лето! Ещё и суббота… Можно и отдохнуть, забыть об учёбе. Хотя будь твоя воля, ты бы жила в этой долбанной школе.

– Витя, не выражайся!

– Прости, ма. Просто не хочу, чтобы моя сестра была занудой. Их никто не любит.

– Тебе бы стоило наоборот поучиться у сестры трудолюбию. ОГЭ в следующем году, а ты отдыхать собрался…

– Не начинай, ну…

Руслан тяжело вздохнул и, отодвинув кружку, поднялся с небольшого кухонного диванчика. Он не хотел встревать, так как чувствовал, что ещё немного – и взорвётся. Выскажет Вите всё, что думает о его поведении в последнее время. Но прекрасно понимал, что вступление в конфликт с подростком маловероятно приведёт к положительному результату. Более вероятно, что наоборот разрушит даже те ничтожные ниточки, что ещё оставались между отцом и сыном с тех пор, как последний был совсем малюткой. В конце концов, когда ему было столько же лет, сколько Вите, он и сам был тем ещё раздолбаем – и не раз получал от отца нагоняй. В том числе и ремнём, из-за чего недопонимание лишь росло. Теперь Руслан понимал своего отца… но ушедшего времени не возвратить.

Дети принялись препираться и переругиваться, бросая друг на друга такие взгляды-молнии, что казалось, они вот-вот перейдут от слов к кулакам. Даже несмотря на внушительную разницу в возрасте. Пытаясь хоть немного разгрузить голову, Руслан оглядел кухню: и ощутил прилив уверенности в себе и своих силах. И даже гордость. Он рос в совсем небогатой семье. В двухкомнатной квартире ютились в одной комнате он с родителями, а в другой – бабушка с дедушкой по материнской линии. Во всех аспектах жизни они сумели притереться, и уживались вполне неплохо. Но вот кухня… это был настоящий камень преткновения. Небольшая – метров шесть квадратных, – на ней невозможно было поместиться всем одновременно за небольшим столом меж двух кухонных банкеток. Многочисленные обшарпанные и ободранные шкафы и ящики с посудой загромождали и без того малое пространство, а у окна располагались друг напротив друга плита и гремящий невысокий холодильник. Позже отец приделал над ним полочку, на которую взгромоздился пузатый телевизор, на котором вечно ходили полосы и сбивалась картинка, стоило нечаянно даже чуть тронуть провод антенны. А теперь семья Стрелецких завтракала в просторной, если не сказать громадной, кухне, в которой каждый предмет был выверен и подходил по дизайну. Белый, с серыми каменными вставками гарнитур, в который встроены холодильник, плита и даже микроволновка. Посередине стол, за которым с комфортом смогли бы расположиться и восемь человек – чего уж говорить о четырёх. И висящая плазма на пустой, ничем не загромождённой стене. Кроме только если маленьких полочек с сувенирами из мест, где они побывали, прекрасно вписывающихся в интерьер. Пусть вся эта роскошь была в кредит, который Руслану предстояло выплачивать ещё полтора года – но он даже выпрямил спину и расправил плечи от осознания того, что он может себе всё это позволить. И пойдёт на всё, чтобы так оставалось и впредь.

– Всё, я готов. Поехали, Лиза. Обещаю, что домчу тебя, словно ветер! И мы ни в коем случае не опоздаем.

С этими словами Руслан схватил дочку и, подняв повыше над головой, прокрутился на месте. Лиза расставила руки в сторону, изображая из себя самолёт, и громко смеялась. Любимые мгновения Руслана, когда он мог подурачиться со своими детьми и почувствовать себя по-настоящему живым и счастливым.

– Беги за рюкзачком – и поедем!

Пока Лиза скрылась в своей комнате, к Руслану подошла жена и нежно обняв, спросила шёпотом, наклонившись к самому уху:

– Милый, какие-то проблемы на работе? Только честно.

– Нет-нет, Маш. Всё как и всегда не просто замечательно, а прямо-таки замечтательно! – широко улыбнувшись своей обыкновенной наигранной улыбкой, ответил он.

Руслану не хотелось обманывать жену. Но взглянув в её столь жгучие карие глаза, с подведёнными чёрной тушью ресницами, он вспомнил наставление, которое дал сам себе: я не могу позволить себе выглядеть слабым. Всё дело в том ворохе комплексов, что разъедали его с самого детства из-за невысокого роста, щуплого телосложения и, как ему всегда казалось, не самой привлекательной внешности. Маша не догадывалась, что до седьмого класса он даже заикался, когда сильно нервничал. Иногда Руслан смотрел на свою жену и сам не мог поверить своему счастью, задаваясь лишь одним вопросом: «Почему она выбрала меня?». Блондинка с шикарной фигурой, всегда стройная и такая сексуальная – словно модель, сошедшая с обложки модного журнала… она сводила его с ума с первого дня, как он увидел её в офисе, куда она пришла устраиваться на работу бухгалтером.

– Побежали, папа!

– Труба зовёт, – вновь улыбнулся Руслан, поцеловал жену в щёчку и, наскоро натянув с помощью длинной ложечки туфли, вышел из квартиры, держа за маленькую ручку дочь.

Лишь Руслан ступил за порог дома, то вновь погрузился в свои невесёлые мысли. Действуя на автопилоте, он завёл машину, поставил дочке мультики на дисплее своего новёхонького «москвича»: громадного кроссовера, за который ещё пять лет нужно будет выплачивать кредит.

Чёрт, а ведь всё было так замечательно! Начальство несколько раз намекало, что если всё пройдёт гладко со строительством этой треклятой дороги – пропади она пропадом, – то вполне возможно, что дадут повышение… Очень неплохая для региона, да и даже для Москвы зарплата, отличная квартира с евроремонтом, новая машина, красавица жена и двое здоровых детей – Руслан очень боялся потерять хотя бы один винтик из этой отлаженной системы. И ведь удалось договориться со всеми собственниками и фирмами, которым приходилось перемещаться из-за строительства дороги… кроме грёбаного старика. Одного-единственного! Только полторы недели назад Руслана хвалили – а теперь мешают с говном…

– Ничего, всё получится. Попробую ещё по-хорошему, а если не выйдет… ничего-ничего. Есть ещё методы. Где не работает пряник, сгодится и кнут… – успокаивал себя Руслан, решив во что бы то ни стало не дать случаю разрушить всё то, чего он достиг.

Одна мысль не давала ему покоя: почему руководство настоятельно просило решить его дело обязательно без обращения в суд? «Без лишней шумихи», как часто говорил его прямой начальник.

### Глава 3

Среда, 14 июня, 2023 года

Не без труда Игорь застегнул на бесконечно счастливом и потому яро беснующимся Чуи шлейку. И, наконец, поднялся с колен, тяжело отдуваясь и жалея о том, что не додумался сначала одеть пёсика, а затем накидывать хоть и лёгкую, но всё же куртку, подходящую больше для осенне-весеннего периода. Но в этот день с самого утра не выглядывало солнце, а с Балтийского моря дул холодный и сильный ветер, из-за чего отметка уличного термометра опустилась аж до шестнадцати градусов тепла. А также шёл небольшой мерзковатый дождичек и, судя по клубящимся на горизонте чёрным тучам, мог вот-вот перерасти в ливень с грозой.

– Ну что, гулять? – пёсик плюхнулся на жопку и интенсивно замахал хвостом, чуть наклонив запрокинутую голову и вглядываясь своими чёрными глазами-бусинками прямо в глаза хозяину.

Игорь никогда не выходил из дома с Чуи без поводка. Только если на руках, когда они с Настей собирались в аэропорт, чтобы полететь куда-нибудь отдохнуть на недельку. Или в вороте куртки, когда на улице было крайне слякотно или промозгло. Не потому, конечно, что опасался за то, как бы менее чем полуторокилограммовый йоркширский терьер не покусал кого-нибудь: хоть и считал, что собака должна беспрекословно быть на поводке. Он никогда не понимал, как люди не боятся отпускать своих питомцев: ведь сколько случаев было и среди знакомых, у которых даже самые послушные собачки ни с того ни с сего срывались с места и оказывались под колёсами проносившихся по дороге машин или же вступали в неравную схватку с бездомными сородичами. Были и те, кто просто-напросто убегали – хорошо ещё, что большинство находились. Наконец, Игорь как-то читал в интернете истории о том, как хищные птицы наподобие орлов уносили малюсеньких той-терьеров и чихуахуа… от одной только мысли о том, как Чуи, всегда такого храброго, доброго и беззащитного, уносят в небо, Игоря начинало потряхивать от волнения, а руки покрывались липким холодным потом. В детстве и юношестве у него не было домашних питомцев, сколько они с сестрой ни просили – вернее даже сказать умоляли – родителей завести кошечку или собачку. Был с год аквариум с рыбками, но они больше напоминали элемент интерьера, чем полноценного друга человека. Настя же напротив привыкла к тому, что в доме есть некоторая живность и всегда планировала завести кого-нибудь, когда появится и чуть подрастёт ребёнок. Чтобы прививать ему ответственность и умение заботится о ком-то. Но всё случилось совершенно не так, как они планировали… и Чуи стал первым их домашним питомцем всего лишь чуть менее пяти лет назад, когда они уже переехали в Калининградскую область. И окончательно смирились с тем, что наследников у них никогда не будет.


Решив всё же не брать с собой зонтик, так как далеко отходить от дома он не собирался, Игорь, наконец, раскрыл дверь перед Чуи, совсем уж потерявшим терпение и потому кружащим без остановки на месте, высунув язык и громко дыша. Прищурившись и напрягая глаза, Игорь бросил взгляд на электронные часы. Это был один из последних подарков от Насти, которая знала, как он любит всевозможные технические новинки и аксессуары. Сегодня Игорь планировал находить кругами не меньше десяти тысяч шагов: подышать свежим сосновым воздухом и хорошенько размять ноги. На удивление у него было даже вполне сносное настроение – которое разбилось в тот же миг, как Игорь увидел соседа, грузящего какие-то пожитки в багажник своего небольшого и старенького Шевроле Авео. За последние пару дней к нему трижды приезжал грузовичок, каждый из которых Павел Петрович с женой набивали доверху.

– Доброе утро, Игорь! – крикнул раскрасневшийся Павел после того, как поставил что-то явно тяжёлое в багажник и теперь разминал спину, массируя её рукой и совершая с кряхтением скручивания то в одну, то в другую сторону. – Так себе погода сегодня выдалась, правда?

– Здравствуйте! – также поздоровалась и жена Павла с крыльца и скрылась в доме, направляясь, по всей видимости, за очередной порцией вещей.

Игорь махнул им в ответ:

– Погода да, согласен. Собираетесь уезжать? – спросил он, приблизившись к забору.

– Да, пора уже. Последнее закинем – и в путь. Какой всё же Чуи хороший! Кто у нас хороший мальчик, а? – также подойдя поближе, обратился Павел Петрович к собачке, присев на одно колено на мокрую траву и протянув руку к обрадовавшемуся вниманию йорку. Он коротко принял ласку и после сразу же начал лизать пальцы соседа.

Игорь тяжко вздохнул и пожал плечами. Каким бы он ни был нелюдимым, но, во-первых, относился к Павлу Петровичу всё же скорее положительно – что было редкостью. А также совершенно не любил перемен. Особенно после того, как его навсегда покинула Настя… несмотря на то, что Игорь понимал, что самое страшное уже произошло – но теперь боялся и каждого следующего утра. Что что-то снова изменится в худшую сторону… Иногда в мыслях даже начинала разрастаться мысль, синтезированная с вязким тягучим страхом, что как бы хотелось остановить время, чтобы хоть что-то осталось прежним, а не ускользало сквозь пальцы, словно песок. В такие моменты чувство стыда и горечи захлёстывали Игоря. Зачем вся эта жизнь, если нет больше рядом с ним его Насти?

– А ты всё же решил до конца биться? – поинтересовался Куропаткин, продолжая краешком пальцев поглаживать подставляющего бочка Чуи.

– Не знаю. Понимаю, что, быть может, зря упёрся. Но не могу иначе. Пропади они все пропадом, – процедил сквозь зубы Игорь и в сердцах даже сплюнул под ноги.

– Это точно…

В этот момент до беседующих донёсся усиливающийся с каждым мгновением звук автомобиля, движущегося по гравию. К калитке участка, всё ещё принадлежащего Игорю, подъехал белый кроссовер. А в следующую же секунду из него уже выходил представитель администрации, знакомство с которым было непродолжительным, но всё равно крайне неприятным для Игоря. Он почувствовал, как в ту же секунду волна ярости поднялась в груди и захлестнула его с головой.

– Чёрта помянешь, он и появится, – цокнув, заметил Павел Петрович. – По твою душу, небось. Ещё и на этом «чудо» автомобиле. Во даёт.

Игорь не ответил, продолжая исподлобья наблюдать за чиновником, замешкавшимся около машины, в тщетных попытках поставить её на сигнализацию.

– Приделали шильдик, назвали, понимаешь, отечественным автопромом. Вот моя Нива, которая у меня для охоты – это да, наш автомобиль. Пусть чуть грубоватая лошадка, но зато сноса нет и никогда не подведёт. А это… Недоразумение, одним словом, чтобы без мата. Ещё ведь и стоит дороже своего китайского собрата-близнеца. Да лучше я Ниву продам и свою Авейку до последнего винтика починю – и буду до конца жизни ездить на ней в удовольствие. Чем на этом металлоломе.

Игорь был полностью согласен с соседом. И с определением этого чёртового Стрельцова – или как там его, – и с отношением к автомобилю, носящему теперь гордое имя «Москвич». Ему было до боли в сердце обидно, что столько лет были все силы и возможности развивать по-настоящему своё, отечественное – и всё насмарку. Как бы Игорь несколько лет не изгалялся и не возмущался Насте про АвтоВАЗ, но на самом деле его радовал тот период, когда за дело взялся концерн Рено-Ниссан. Появилась надежда, что понемногу научимся делать хорошие машины. В конце концов, даже появились как минимум цепляющие взгляд модели Vesta и X-ray: особенно вырезы по бокам кузова, добавляющие свою изюминку и узнаваемость. Даже та же Granta под конец светлых времён стала выглядеть вполне сносно. А теперь… чего ждать теперь? Очередного переделанного «китайца» с задранным ценником?

Тем временем Стрельцов, раскрыв над собой большой чёрный зонт, несмотря на то, что с неба теперь едва падали малюсенькие капельки, подошёл вплотную к калитке и, как и в прошлый раз по-идиотски наигранно улыбаясь, по-дружески помахал Игорю, привлекая к себе внимание.

– Ладно, оставлю вас на разговор наедине. В любом случае удачи тебе, Игорь. И главное – не опускай руки. Никогда, – произнеся это, Павел Петрович направился вглубь участка, намереваясь быть как можно дальше от зоны назревающего конфликта. Он не любил разборок, пререкания, криков – а тем более мордобоя, которого вполне ожидал в сложившейся ситуации. И не хотел быть в этом замешанным, пусть и даже в роли свидетеля.

Понимая, что в покое его так просто не оставят, Игорь направился к представителю администрации. Говорить с ним Игорю не хотелось, скорее просто схватить за шкирку, запихнуть обратно в машину – желательно с пинком под зад, – и насладиться видом того, как он будет улепётывать, пока на кузове не появились вмятины, а стёкла все целы. Тем не менее, деваться было некуда. Но выходить со своего участка Игорь не собирался, потому остановился в нескольких шагов от забора, смерив незваного гостя презрительным взглядом. Чуи, по всей видимости, почувствовав напряжение и злость хозяина, и оттого залился тоненьким писклявым лаем, перемежая его с утробным рыком, скорее похожим на урчание.

– Добрый день, Игорь Иосифович!..

– Игорь Исакиевич.

– Прошу прощения, совсем замотался-заработался. Конечно, Игорь Исакиевич. Вы помните меня? Я Руслан…

– Помню, – вновь буркнул Игорь, не давая тому договорить.

– А, ага. Это хорошо, да… – отчего-то замялся тот. Но быстро собрался с мыслями и, кашлянув, продолжил. – Так вот, я приехал к вам, чтобы обсудить с вами те варианты, что предлагает вам подрядчик и государство взамен за ваш переезд. Поверьте, есть несколько просто замечательных: поближе к морю, прямо у леса. Воздух там чистый-чистый, все удобства…

– Меня и здесь всё вполне устраивает, благодарю покорно.

– Ну что же вы так. Останавливаете проект федерального значения, между прочим! Все согласились – вон, ваши соседи как раз, как я понимаю, занимаются переездом. Они молодцы, всё поняли. А вы что же… Знаете, мы готовы даже предложить вам помощь с перевозкой вещей. Да и со всем, что понадобится.

– Что ж, могу только поблагодарить вас и свою судьбу за столь великодушное предложение. И, разумеется, попросить прощения за то, что я не столь… как вы сказали? Благоразумен, как мои соседи. А теперь будьте добры, оставьте меня в покое. Всего хорошего.

Бросив эти слова, Игорь обернулся через плечо и быстрым размашистым шагом направился обратно в дом. Он чувствовал, что раздражение достигло крайней точки кипения, и – боясь понаделать каких-нибудь глупостей, – решил прервать этот бесперспективный разговор. С силой хлопнув входной дверью, Игорь, не раздеваясь, сел на кушетку и закрыл руками голову.

– Провались они все пропадом…

Из глубины сердца вырывались боль и отчаяние, перехватывая горло. Игорь хотелось плакать, выть, кричать – но он не умел таким образом выпускать разрывающие его изнутри эмоции. Лишь сильнее сдавливал виски ладонями, словно сжимая душевную боль внутри своей черепной коробки.

Чуи тихонько заскулил и приподнялся, упершись двумя лапками в колено Игоря. Его чёрные глаза-бусинки на слегка наклонённой голове безотрывно смотрели на хозяина.

– Такие вот дела у нас, Чуи… Настя бы сейчас подсказала, как правильно поступить. Она наверняка сказала бы мне ради сохранения нервов согласиться с каким-нибудь предложением. Всё бросить… Как? Несмотря на воспоминания. И дом, и участок. И сосенку… Но я не могу, понимаешь? Это всё, что от неё осталось. Всё…

Игорь показалось, что глаза Чуи погрустнели. Он потрепал его по голове и, улыбнувшись сквозь силу, вновь заговорил с питомцем:

– Ты ведь помнишь, какая она была хорошая, да? Очень тебя любила. Буквально души не чаяла. Конечно же помнишь… Мы с тобой никогда её не забудем. В нас остаётся её след на этой земле.

### ***

На прошлой неделе мы поженились. А ведь прошёл всего год с того дня, как мы впервые увидели друг друга в Летнем саду. Всего год – удивительно! Ведь как только я задумывался об этом, мне начинало казаться, что я знаю Настю всю свою жизнь. Первое моё впечатление было не ошибочным: мы действительно были словно две половинки прекрасного целого. Всё так же, как и в первый день, понимали друг друга с полуслова; имели схожие суждения на ряд тем, которые у других пар вызывают конфликты и недопонимание. В принципе смотрели на этот мир едва ли не одинаковыми глазами. Только Настя ещё верила в доброе и светлое в людях, тогда как я давно уже разочаровался во многих аспектах социума.

При этом с самого детства меня пугала женитьба, да и выбор своей второй половинки в принципе. Бросало в пот от мысли, что будет, если я ошибусь? Ведь зачастую на первых порах отношений люди ведут себя совсем не так, как обычно. Пытаются показать свои наилучшие качества и спрятать как можно глубже худшие черты характера. Признаться, не знаю, откуда во мне брался этот страх. Ведь и мои родители, и бабушки с дедушками, несмотря на небольшие шероховатости и разногласия, тем не менее, были вполне благополучными семьями. Все обходились без громких скандалов, измен и избиений. И всё же я боялся свадьбы, как огня – до тех пор, пока не встретил Настю. И перестал даже замечать других девушек. Нет, конечно, продолжая учёбу и позже уже работая, я взаимодействовал и общался с коллегами прекрасного пола. Но воспринимал их скорее как своих знакомых и друзей наравне с парнями.

Удивительным было и то, как мы поладили с семьями друг друга. Да и наши семьи меж собой. Настолько, что я перестал понимать анекдоты про тёщ, свекровей и тому подобное: ведь они казались столь нереалистичными, учитывая сложившиеся у нас отношения.

При этом многие мои друзья удивлялись, как мы с Настей находим столь много общего. Ведь я технарь, будущий инженер, играющий в футбол и волейбол, обожающий боевики в кино. А она лингвист, с основной специальностью переводчика с немецкого, увлекающаяся искусством и посещающая различные выставки и музеи. Которые, к слову, нравились всегда и мне – но это я скрывал от своих друзей, чтобы не казаться каким-то другим, лишним. В любом случае секрет был прост: мы уважали интересы и увлечения друг друга. А иногда и вовсе старались проникнуться ими: как, например, я пристрастился к чтению. И старались в большей степени уделять внимание такому общему времяпрепровождению, которое нравилось нам обоим.

И теперь мы с Настей собирались совершить большое путешествие: круиз на теплоходе из Ленинграда в Москву, как некое празднество в честь бракосочетания. Конечно, мы уже не раз отправлялись в совместные поездки, но много более простые, переживая условия, как и подобало студентам. Я очень волновался о том, чтобы всё прошло волшебно, ведь Настя, в отличие от меня, никогда не бывала в подобных путешествиях.

Но успокаивал себя мыслью о том, что если что-то даже не совсем сложится так, как мы планировали, то это не беда. В конце концов, когда-нибудь можно будет взять и «реванш». Да и впереди нас ждёт целая жизнь вместе, которая будет наполнена и другими счастливыми моментами. Которых – я не сомневался ни секунды – у нас будет очень и очень много.


И в этом я ничуть не ошибался. Не знал лишь того, как будет больно потерять Настю, сконцентрировав в ней весь свой мир и свою жизнь… В ней и только лишь в ней заключалось моё счастье, теперь безвозвратно потерянное.

## Часть 3. Последняя грань

### Глава 1

Неделю спустя… Среда, 21 июня, 2023 года

Большие круглые часы с белым циферблатом, повешенные Игорем на стене гостиной в первый год, как они переехали в Калининградскую область, тихонько тикали, смещая стрелки, которые почти достигли двух часов дня.

Игорь с самого утра сидел, медленно и мерно покачиваясь, в кресле-качалке. На его коленях примостился, свернувшись калачиком, Чуи и мерно посапывал, иногда слегка подрагивая. Глаза Игоря были направлены в одну точку в сторону окна напротив, но задумчивый взгляд затуманен, словно он смотрел куда-то внутрь себя. Сегодня он не выполнил ни одного пункта из своего ежедневного расписания. Даже не побрился: как только проснулся в шесть часов утра, то накинул махровый банный халат и, доковыляв до гостиной, уселся в эту самую кресло-качалку. Единственное, что нарушало сгущавшуюся тишину, так это проклятый кашель, который в последние дни донимал Игоря всё сильнее и сильнее.

Всё дело в цепочке размышлений, которые незыблемо обращали его к воспоминаниям о Насте. Отчего-то в этот день ему вспомнился один из непродолжительных промежутков времени, когда он в течение двух лет стал регулярно заболевать ангинами, несмотря на то, что до этого если и болел чем-либо в принципе, то совсем редко – не более раза в год. Да и то мог пролежать в постели от силы дня три. В тот период – измученный рецидивами ангины, – раз за разом Игорь упорно старался выполоскать всю заразу и забрызгать всеми сподручными средствами. Тогда как Настя, утешая его и окружая всевозможной заботой, уговаривала не заниматься бесполезным самолечением и записаться к врачу. А на пятую или шестую ангину и вовсе подняла вопрос о том, что, быть может, Игорю бы стоило удалить миндалины. Но, во-первых, Игорь всё ещё надеялся на свой иммунитет – хоть вера в него и начинала пошатываться. Во-вторых, он очень не любил больницы и походы в них. Со всеми этими «войнами» в очередях, давками и суетой. Когда-то его было буквально не затащить туда. Только если ради каких-то справок для работы по бюрократическим причинам. Или для посещения стоматолога – Игорь страдал из-за вечных проблем с кариесом и при этом ненавидел зубную боль. Во всём же остальном он предпочитал придерживаться постулатов «время лечит» и «само пройдёт», из-за чего нередко бывало, что получал нагоняй от Насти.

Ну а касательно тонзилэктомии в принципе… Игорь и в страшном сне представить себе не мог, что ему придётся провести в стационаре не менее недели. Да и в принципе не очень хотел, чтобы ему ампутировали что-либо. Пусть и такой его кусочек, как переставшие справляться со своей задачей миндалины. Отбиваясь от уговоров, Игорь неудачно пошутил, что если и окажется под ножом какого-нибудь врача, то только патологоанатома и, разумеется, в первый и последний раз. Тогда они сильно поругались… Если Настя что и не любила, так это тему смерти, особенно в шутливой манере.

А ведь он и вправду искренне и в чём-то даже эгоистично полагал, что первым отправится в мир иной – или что там ждёт после смерти. Иногда усмешки судьбы особенно горьки.

Хоть Игорь и Настя прожили вместе все годы душа в душу, но, разумеется, небольшие конфликты у них всё же бывали. По разным причинам, в том числе и по совершенно неважным и глупым, на которые и вовсе не стоило тратить столь на самом деле драгоценное время – жаль, что понимание этого приходит лишь со временем. Зачастую и вовсе слишком поздно. Но никогда ни одна ссора не доходила до рукоприкладства. Никогда и ни с чьей стороны. Да и даже совсем изредка повышался тон голоса – о чём впоследствии кричавший жалел и обязательно со всей искренностью просил прощения. Оба они, несмотря на взрывные характеры, – с которыми боролись ради друг друга, – всегда старались как можно скорее помириться. Но за ту глупую шутку про патологоанатома Настя кричала так сильно и громко, что сорвала голос. И потом ещё два дня если и разговаривала с Игорем, то односложными ответами и короткими фразами.

Вот и теперь с этим чёртовым кашлем наверняка Настя уговаривала бы Игоря записаться к первому свободному терапевту… Игорь сидел на кресле-качалке и вспоминал, как на первые попытки отвечал просто, что само пройдёт или что пройдёт какой-нибудь стандартный курс а-ля помазать или попить витаминки. Затем отшучивался. А после раза десятого начинал раздражаться внутри, изо всех сил стараясь сохранять внешнее спокойствие.

Зачем я злился. Как не понимал, что по-настоящему важно лишь то, что есть на кого злиться…

Игорь вновь закашлялся. Во рту почувствовался слабый привкус крови. Чуи приподнял голову и взглянул на хозяина укоризненно.

– Ладно. Прямо сейчас запишусь к врачу. Тогда будешь доволен?

В ответ йоркширский терьер улёгся обратно, свернувшись калачиком, и, громко вздохнув, вновь сонно засопел.

### Глава 2

Воскресенье, 25 июня, 2023 года

Его сознание словно отключилось. Нет, он прекрасно осознавал, кто он и где находится. Понимал, кто на него кричит и почему. Даже вскользь до него доходила суть всех тех фраз и предложений, что как из пулемёта с басистым стрёкотом и рёвом вырывались из широкого рта человека, одетого в строгий костюм неизменно чёрного цвета. Хоть и, признаться, ему было безмерно сложно сохранять напущенный на себя серьёзный и частично даже испуганный вид. «Если перед тобой большой по важности человек, то самой главное сострой заискивающий взгляд, в котором должны читаться уважение и страх», – так советовала ему мать с самого детства. Под «большой по важности» при этом она имела ввиду практически любого, кто имел хотя бы толику власти: будь то учитель, сотрудник паспортного стола, директор какой-нибудь конторы или хотя бы сотрудник почты. Она всегда перед всеми заискивала, из-за чего ему, особенно в подростковом возрасте, становилось за мать стыдно. А теперь вот он сам… стоит и, напуская на себя тот самый вид, который так ненавидел. И позволяет этому раскрасневшемуся мужчине, едва помещавшемуся за столом – оплывшему жиром столь сильно, что его пиджак неизменно расстегнут, а галстук болтается из стороны в стороны в такт колышущимся щекам, – орать на себя нечеловеческим голосом. Несмотря на то, что смог много достичь, обеспечить семью высоким уровнем жизни. Что ж, ради них он и должен терпеть и не сломаться. Лишь бы этот чёртов хохот, застрявший где-то в основании горла, не вырвался наружу.

Руслан стоял посреди обширного кабинета, в котором буквально каждая делать подчёркивала высокое положение владельца. На стенах друг напротив друга висели две картины, отдалённо напоминавшие что-то: то ли совершенно неудачные репродукции, то ли принадлежавших кисти неизвестных художников, пытавшихся копировать стиль и почерк великих мастеров. Руслан не смог определить, хоть и увлекался живописью: любил картинные галереи и выставки. Громадный шкаф тёмно-коричневого цвета с стеклянными дверцами по левую руку был забит пузатыми папками с документами, которые, как был уверен Руслан, не были покрыты слоем пыли только благодаря ежедневной работе уборщицы. Пустой деревянный пол, лишь у места его владельца у самого окна застеленный явно недешёвым красным ковром. А на нём стоял дубовый стол, за которым и сидел этот человек в высоком кожаном офисном кресле. Больше ни кресел, ни стульев не было – посетители были обязаны лишь стоять. В углу у стола, по всей видимости, задуманного как красный угол, висели в ряд иконы и под ними большой портрет президента, флаг и герб страны в широких металлических рамах. Но Руслан не особо верил как в набожность, так и искренний патриотизм этого человека. Он в принципе был уверен, что редка ситуация, когда показное выражение каких-либо чувств идёт от сердца, а не от каких бы то ни было скрытых и зачастую даже корыстных мотивов.