# Романов. Мой преподаватель

Ирен Мигель

Книга публикуется по главам. Следите за обновлениями!

В клубе она поцеловала незнакомца.

Через пару дней узнала, что этот незнакомец – её преподаватель.

Кира Громова – первокурсница, давшая себе клятву не влюбляться.

После измены парня и предательства лучшей подруги она решила сосредоточиться на будущем и больше никому не доверять.

Но судьба любит шутить.

Её самый рискованный поцелуй оказался не случайным,

а объект желания – её ежедневным искушением.

Он – Марк Романов. Преподаватель. Старше. Опасен. Неприкасаем.

Только сердце у Киры давно не спрашивает разрешения.

Это история любви, которой не должно было быть.

Но остановиться – значит потерять себя.

## Пролог

«Некоторые вечера рассекают жизнь надвое – на “до” и “после”. Этот стал моим концом. И началом – одновременно»


В кабинете стояла тяжёлая, почти осязаемая тишина.

Приоткрытое окно впускало тёплый ветер, и жалюзи дрожали, отбрасывая на стены тонкие полосы света. Они шевелились, словно само время напоминало о своём присутствии. Осень была непривычно мягкой. Или это мои чувства жгли щёки и сбивали дыхание. Всё вокруг застыло в ожидании, в нерешительности, в том зыбком мгновении, когда ещё можно повернуть назад.

Он стоял у окна, спиной ко мне. Руки в карманах, осанка выпрямлена до болезненной чёткости. Серый пиджак висел чуть небрежно, не тот, что он надевает на пары. В этой позе чувствовалась усталость, граничившая с поражением. Казалось, он уже всё решил.

Неужели он снова возводит между нами каменную стену, ту самую, которую я так долго пыталась разрушить?

Я знала его слишком хорошо для студентки, которой не положено знать такие подробности о своём преподавателе. Я знала каждый изгиб его плеч, каждую паузу в речи, каждый почти невидимый жест.

– Почему? – мой голос дрогнул, но я осталась на месте. Не позволила себе отступить. Стояла посреди кабинета, словно на минном поле: каждый шаг мог взорвать всё, каждый вдох – выдать то, что внутри.

– Я не могу, – сказал он тихо. Слова ударили в грудь глухим, болезненным эхом.

Он повернулся.

Я встретилась с его взглядом.

Нет, я не была готова к такому.

В этих глазах не было холода или злости. Только сожаление. И такая нежность, что от неё хотелось плакать, кричать или – забыв обо всём – прижаться к нему и заставить замолчать.

Я сжала руки в кулаки, чтобы не шагнуть к нему. Хотелось встряхнуть его, закричать, доказать, что всё можно изменить, что мы ещё можем быть сильны вместе. Но именно эта уверенность нас и губила.

– Потому что это неправильно. Потому что это… разрушительно. Для тебя. Для меня. Для всего, – его голос был ровным, но каждое слово отдавалось гулом, будто внутри него бушевала буря. – Я твой преподаватель, Кира. Так дальше нельзя.

– И что? – в моём голосе оказалось больше вызова, чем я ожидала. – Что тут противозаконного? Я могу перевестись на другое направление. Или дождаться, пока перестану быть твоей студенткой. Неужели для тебя всё так просто? Хочешь, чтобы я закрылась, как ты? Я так не умею. Мои чувства настоящие, и я не собираюсь от них отказываться.

Я срывалась на крик. Мне было всё равно, услышит ли кто-то за дверью. Я боялась лишь одного – потерять его. И снова сломаться.

– Мы зашли слишком далеко. Переступили черту, которую нельзя было пересекать.

– Не мы. Ты, – я шагнула ближе. Один осторожный шаг. Всего один, но он оказался громче любых слов.

Он поднял взгляд. В нём сверкнуло что-то острое, непривычно твёрдое.

– Ты пришла в мой кабинет с дрожащими губами и глазами, полными отчаяния. Постоянно ищешь мой взгляд, моё присутствие. Кира, я не железный.

– Это ты дал мне надежду первым. Заставил меня влюбиться…

– Ты тоже сделала так, что я влюбился, – произнёс он тихо, и эти слова разрезали воздух, как лезвие.

Между нами повисло молчание.

Он только что признался в чувствах – и бабочки в животе, давно замершие, взметнулись с новой силой. Ещё немного – и я сгорю дотла.

Я жаждала его. Мечтала провести ладонью по щетинистой щеке, почувствовать лёгкое покалывание на коже, убедиться, что всё это не сон.

Аромат его парфюма кружил голову. Он пах не просто изысканно – он пах опасно. Чёрный перец, тёплые пряности, мускус и горький цитрус – обжигающий коктейль. Этот запах будто вживался в кожу, оставляя след, который невозможно смыть.

– Ты знала, что делаешь. Хотела этого так же, как и я, – его голос был едва слышен, словно он говорил только для меня.

– Значит, не отказываешься от того, что тоже этого хочешь?

– Не отказываюсь.

– А если мне плевать на всё вокруг? – я поймала его взгляд, не моргая. – Да. Я хотела. И хочу.

– А я… не имею права.

Слабый стук ветки по стеклу вернул нас в реальность.

Марк подошёл ближе. Воздух между нами стал плотнее, тяжелее.

Он поднял руку и замер. Его пальцы зависли в нескольких сантиметрах от моего лица, почти касаясь воздуха. Он смотрел на меня так, будто я была одновременно запретной и священной.

– Если я прикоснусь к тебе… я не смогу остановиться, – прошептал он.

– Тогда не останавливайся, – выдохнула я. – Ты уже начал.

Я сомкнула пальцы на его запястье и почувствовала пульс – горячий, бешеный, в унисон моему.

Он резко отступил, будто вырвал себя из капкана. В его взгляде сверкнул голод хищника, готового броситься на добычу.

– Всё кончено, Кира.

– Нет. Это не конец, Марк. Это только начало.

Его глаза сводили с ума: в них смешались упрямство, боль и то чувство, которое он боялся назвать. Я стояла в полутени, в самом центре бури, только набирающей силу.

Я знала – это любовь. Запретная. Всепоглощающая. Опасная.

Я знала и другое: нас уничтожат, если узнают.

Даже если это разрушит нас… я бы выбрала его снова.


## Глава 1. Вечер, который всё испортил

«Нет боли пронзительнее, чем от руки того, кого любишь»

За полгода до событий в прологе.


Если бы я знала, что именно этот вечер всё перевернёт, я бы осталась дома. Завернулась бы в одеяло, притворилась больной – да что угодно, лишь бы не оказаться там. Не видеть. Не чувствовать. Не потерять сразу двух самых близких мне людей.

Выпускной должен был стать праздником. И стал. Но не тем, о котором мечтают девчонки в блестящих платьях на шпильках.

Мы с Максом встречались уже год. Он был звездой школы: голубоглазый блондин с улыбкой, которая обезоруживала кого угодно. Как я могла устоять? Но за этой лёгкостью иногда пряталась безответственность, которую я упорно не хотела замечать.

Надо признать, добивался он меня долго. Я понимала: с такими, как он, редко всё заканчивается хэппи-эндом. Поэтому на его комплименты и приглашения сначала только криво улыбалась, ускользала от ответов. Но он был чертовски настойчив и не менее обаятелен. Дарил цветы, ждал у подъезда, стоял под дождём с мокрой чёлкой, как герой из любовного романа.

Я сдалась. И этот год стал лучшим за последнее время. Последний класс, последний рывок перед взрослой жизнью. Мы строили планы – поступить вместе в университет, переехать в другой город, снять маленькую квартиру с облезлыми обоями, но своей кухней, своей свободой. Иногда его взгляд задерживался на других девушках дольше, чем нужно, но я списывала это на юность и характер.

Я – отличница, мечтавшая стать журналисткой. Он – спортсмен, еле дотягивающий до «удовлетворительно». Всё как в мелодраме: я тащила его по учёбе, искала вузы, куда можно поступить вдвоём. И когда у нас получилось, казалось, что так будет всегда.

Моя подруга Анька была со мной с детства. Я и подумать не могла, что именно эта дружба станет моим крахом. Рыжая, яркая, пышная – она не знала, что такое дефицит внимания. Парней меняла как перчатки, жила на адреналине, смеялась громче всех. Но иногда её смех звучал так, будто она пытается перекричать собственную неуверенность.

Я была её полной противоположностью: строгая одежда, тёмно-каштановые волосы, карие глаза. Она – фейерверк, обжигающий каждого, кто подойдёт слишком близко. Я – тёмный шоколад, горький и терпкий на вкус.

Но Макс выбрал меня. Аня радовалась за нас. Или только делала вид.


После вручения аттестатов нас ждал последний вечер в кругу одноклассников: шарики, музыка, блёстки, смех. Фотобудка с нелепыми усами и картонными коронами. Пластиковые бокалы с лимонадом, в который кто-то явно подлил что-то покрепче.

Мы стояли на лестнице, сияя в камерах телефонов, будто уже взрослые, будто всё самое лучшее действительно впереди. Я была в голубом платье и туфлях, которые натирали пятки, но я улыбалась так, будто этого не замечала. Макс стоял рядом, его ладонь лежала на моей талии уверенно, по-хозяйски. С другой стороны находилась Аня, её звонкий смех заставлял оборачиваться даже незнакомых людей.

Мы делали десятки снимков. Даже тогда я не придала значения тому, как она чмокнула Макса в щёку – «чтобы кадр вышел пикантнее». Пикантным оказался не только этот снимок.

Теперь я почти не помню музыку, тосты, клятвы «дружить вечно». В памяти остался лишь её смех. Он до сих пор отдаётся глухим эхом, стоит мне закрыть глаза.

Утром Макс завалил меня сообщениями:

«Ты у меня самая красивая»

«Я тебя люблю, глупышка»

«Сегодня всё будет круто, обещаю»

И ведь было. Почти до конца.


– Эй, пойдём сфоткаемся на крыше! – Аня вцепилась в мою руку, её глаза блестели, а щёки горели.

– А ты не боишься упасть? – прищурилась я.

– Боюсь только опозориться на сцене, когда мы споём нашу песню! – подмигнула она.

– О нет, тут без меня. Алкоголь хотя бы даёт тебе смелости.

– Шутишь? Я и без него полна уверенности, крошка. Выпей со мной. Макс тоже уже немного подшофе.

– Он же не пьёт.

– Да брось, Кира, не будь занудой. Он выпускается с аттестатом, а не со справкой. Имеет право.

В её тоне было что-то скользкое, но я списала это на спиртное.

– Что-то мне всё это не нравится, Ань.

– Иногда ты такая скучная, что я сама удивляюсь, как с тобой дружу, – усмехнулась она, отпив из бокала. – Ладно, я на крышу с девчонками. Если боишься – оставайся.

– Иди. Я найду Макса.

Она ушла, а я, с неприятной тяжестью в груди, начала искать его среди толпы.

Макса нигде не было.

И нет, я не была святошей, запрещающей себе подростковые удовольствия. Я пила в меру, пару раз пробовала курить. С Максом мы переспали после первого свидания. Но я всегда понимала, что делаю, и умела вовремя остановиться. А вот он – нет.

Зал становился душным, музыка била по ушам, смех и звон бокалов сливались в гул. Я решила выйти на воздух и заодно поискать Аню.

Поднимаясь по лестнице к технической двери, я остановилась, потому что туфли убивали ноги. Когда я наклонилась поправить ремешок, вдруг, в тишине между песнями, уловила знакомый голос. Потом второй.

Глухой шёпот. Смешок. Влажный, неторопливый поцелуй.

Кто-то другой, возможно, и не обратил бы внимания, ведь это выпускной, флирт в каждом тёмном углу. Но я знала эти голоса. Знала слишком хорошо.

Я поднялась выше, словно сама подталкивала себя к краю обрыва. Сначала увидела только тени на стене. Потом – силуэты.

Он держал её за талию. Она прижималась к нему так, будто делала это не впервые. А потом он поцеловал её – не случайно, не шутя, а жадно, крепко, вцепившись в её бёдра.

Воздух вырвался из лёгких. Я не поняла – выдохнула ли или просто перестала дышать.

– Макс?.. – мой голос прозвучал хрипло, казался чужим.

Он дёрнулся, словно его ударили током, а затем резко отступил – растерянный, виноватый до побелевших губ.

Я стояла, как в застывшем кадре. Словно это не мои губы сжимаются. Не моё сердце летит вниз, разбиваясь о бетон. Не мои самые близкие люди целуются на крыше во время выпускного.

– Это… не то, что ты думаешь… – пробормотала Аня.

Я уставилась на неё, чувствуя, как кровь стучит в висках. Это шутка? Меня снимает скрытая камера? Другого объяснения я не находила.

Макс шагнул ко мне, и я дёрнулась назад, словно он коснулся кожи раскалённым железом.

– Это всё алкоголь, Кира… я… – начал он, но слова утонули в гуле, стоявшем в ушах. Мир сжался до удара сердца и резкого металлического звона в висках.

– Идите к чёрту. Оба.

Тишина обрушилась мгновенно, будто кто-то выключил звук. Пустота разлилась внутри и снаружи. Остался только глухой удар сердца, которое, казалось, вот-вот остановится.

Я развернулась и пошла вниз, цепляясь дрожащими пальцами за холодные перила. Пальцы сводило, ступени под ногами плыли, всё как в тумане. За мной никто не побежал. Не позвал. Не попытался остановить. И, наверное, это было даже хуже – и одновременно лучше.

Снаружи порыв ветра обжёг лицо, как пощёчина. Слёзы сами хлынули их глаз. Они были горячие, солёные, смешивались с холодным воздухом. Горло сжало так, что казалось, я больше не смогу вдохнуть.

В голове крутились сцены, одна за другой: Анино мурлыканье, его пальцы на её талии, влажный звук их поцелуя.

Телефон завибрировал в ладони – я вздрогнула, нога соскользнула со ступеньки, и я упала на асфальт. Колготки треснули, ладони ободрались, колено разбилось до крови. Кожа горела, но холодный ветер мгновенно смешал жжение с ознобом. Отлично. В номинации «главная неудачница вечера» я бы победила без особой конкуренции.

Макс звонил снова и снова. Потом Аня. А я сидела на мокром асфальте, разглядывая бордовые капли, растекающиеся по голубому подолу. Физическая боль на мгновение заглушила ту, что рвала изнутри, но это было лишь слабое утешение.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, отключила звук и поднялась. Туфли – эти проклятые туфли, взятые у Ани, – я сняла и оставила прямо на тротуаре. Пусть стоят. Пусть мокнут под дождём, как и я.

Две главные опоры моей жизни ушли рука об руку, оставив меня на пустой улице. Я шла босиком, чувствуя, как холодный асфальт режет ступни. Ветер трепал плакат на заборе с надписью: «В добрый путь, выпускники!» – словно издёвка.

Сколько раз я представляла этот вечер? Как мы с Максом держимся за руки, фотографируемся, целуемся на фоне салюта. Как Аня плачет от счастья, а я говорю: «Мы всегда будем вместе, даже если жизнь нас разбросает».

А теперь?

Внутри что-то умерло. Шок быстро сменился жгучей болью, будто под рёбра воткнули нож. Я стиснула зубы, не позволяя крику сорваться с губ. Дойду до дома – и только там позволю себе развалиться.

А пока нужно просто идти. Вперёд.

Небо прорвало. Дождь хлестал по плечам, волосы липли к лицу, тяжёлые, словно верёвки. Я рассмеялась – истерично, надломлено, почти в отчаянии. И вдруг вспомнила компьютерную игру Sims.

В той игре я любила испытывать персонажей на прочность: строила им идеальные отношения, а потом рушила их одним кликом. Смотрела, как они плачут, не едят, бродят по дому с пустыми глазами. Тогда это казалось безобидной драмой – всё было под контролем. В любой момент мог появиться «принц на белом коне» и всё исправить.

Но теперь я была внутри этой симуляции. Только прав на паузу у меня не было. И никакой принц не появлялся.

– Девочка, тебе плохо? – голос выдернул меня из мыслей.

Я обернулась. Под чёрным зонтом стояла женщина лет сорока с внимательным, почти материнским взглядом.

– Мне просто домой надо. Всё нормально.

– А почему босиком?

– Мы, девочки, сначала выбираем красоту, а потом расплачиваемся за неё, – усмехнулась я.

Но говорила я не о туфлях.

– Далеко живёшь?

– Минут десять. Не переживайте.

– Давай я провожу. Под зонтом вдвоём поместимся.

Мы шли рядом. Я старалась держать лицо спокойным, но мокрые волосы и пустой взгляд выдавали всё, что творилось внутри.

– Ты с выпускного?

– Ага.

– Кто-то обидел?

– Да.

– Сильно?

– Непростительно.

Она кивнула, будто что-то поняла, и сказала без пафоса, просто и тепло:

– Если человек довёл тебя до того, что ты идёшь босиком под дождём с незнакомой тёткой, он не стоит твоих слёз. Жизнь иногда рвёт старые нитки, чтобы ты могла вплести новые. Ты сильнее, чем думаешь.

– Постараюсь поверить, – прошептала я и неожиданно улыбнулась.

На прощание она обняла меня и сунула в руку плитку шоколада.

– Сладкое помогает. Не унывай.

Дома было тихо. Мама осталась на ночной смене в клинике. Отец жил с другой семьёй, но мы иногда созванивались. Их развод когда-то оставил глубокий шрам, но я поклялась, что у меня всё будет иначе. Без трещин, которые разломают всё в один день.

Сегодня этот план провалился с грохотом.

В зеркале на меня смотрела девушка с потёкшей тушью, мокрыми спутанными волосами и губами, стёртыми до красноты. Это уже не та выпускница, что час назад смеялась и танцевала. Это та, кто только что пережила шторм.

Я смыла макияж, бросила платье на пол и нырнула в горячую ванну. Кожу обожгло, но только это помогло перестать дрожать. Когда я высушила волосы, неожиданно для себя вспомнила про телефон. Экран светился десятками сообщений.

Макс:

«Кира, пожалуйста, давай поговорим»

«Я идиот. Это ничего не значило»

«Она была пьяна»

«Я люблю только тебя»

«Не молчи»

Аня:

«Я не знаю, как это случилось»

«Ты всё не так поняла»

«Прости»

«Кир…»

Удалить. Всё. Номера, переписку. Если бы можно было – и воспоминания.

В три ночи я достала старый блокнот, тот самый, где записывала цели. Написанные строчки смотрели на меня с пожелтевшей бумаги:

«Поступить в университет»

«Получить грант»

«Стать научным журналистом»

«Написать книгу»

«Переехать в Москву. Одна»

Последнее слово я дописала и подчеркнула дважды, так, что чернила почти порвали бумагу.

Утром скажу маме, что уезжаю. Не хочу видеть никого из школы. Пусть будет трудно, пусть страшно – но я выберусь. Теперь никто не разрушит меня снова. Ни Макс. Ни Аня. Никто. Если я стану сильной, то только потому, что однажды позволила себе сломаться.


Конец главы.

## Глава 2. С чистого листа

«Если ты решила начать всё с нуля, не оборачивайся. Даже если там остались те, кого ты любила»


Переезд не был внезапным по срокам – я всё спланировала заранее. Внезапным было другое: я действительно решилась уехать. Оторваться от прошлого оказалось гораздо труднее, чем собрать чемодан.

Меня не пугало, что дальше придётся идти одной – на ощупь, методом проб и ошибок. Это даже придавало уверенности. Я знала, что справлюсь, ведь уже пережила то, что когда-то казалось страшнее переезда.

Да, этот город огромный, и я могла в нём затеряться. Но мысли о ночной Москве, ярких неоновых огнях, бликах фар на мокром асфальте и нескончаемом шуме улиц не пугали. Напротив, в этом хаосе было что-то притягательное, было напоминание, что я жива. И это – новая глава.

Мама помогла донести чемодан до вагона. Всё стало ясно ей на следующий день после выпускного, когда я рассказала о случившемся. Мы всегда были близки, и она умела сопереживать. Не жалеть, а быть рядом так, что становилось легче. Но я решила: история с Максом и Аней станет последней, о чём я когда-либо буду говорить с близкими. Я хотела, чтобы мама гордилась мной, а не плакала ночами.

Сегодня мы почти не разговаривали, поскольку просто не знали, что сказать. Я давно всё решила, и она это понимала. Не пыталась отговорить.

– Береги себя, – тихо сказала мама, обняв крепче, чем обычно.

– Я справлюсь, – прошептала я, уткнувшись в её плечо. – Честно.

Она кивнула. Я села в поезд и не обернулась. Не потому, что не хотела в последний раз взглянуть на её лицо, а потому что знала: стоит ещё хоть раз поймать её взгляд – передумаю.

Поезд покачивался, за окном сменялись пейзажи – быстро, почти неуловимо, как мои собственные мысли. Я слушала музыку, смотрела вдаль и повторяла про себя одни и те же слова. Ты всё сделаешь. Начнёшь сначала. Построишь жизнь заново.

Это стало моей мантрой. Боль и страх вытеснила пустота. Я не проверяла телефон, не искала старых переписок, не заходила на страницу Макса. Всё удалено – и из памяти телефона, и, насколько возможно, из памяти сердца.

Новый город встретил меня жарой, пахнущей пылью и сыростью. На вокзале смешивались запахи горячего металла, дешёвого кофе и пиццы из ларька – странная смесь, но почему-то родная для больших городов. Я сглотнула. Вот и она – новая жизнь. Но чем дальше я шла вглубь города, тем ярче становились краски.

Высотки сияли стеклянными панелями, солнце отражалось так, что приходилось щуриться. Люди – уверенные, торопливые, с телефонами у уха – будто не замечали девушку с чемоданом и глазами, жадно впитывающими всё вокруг.

Я достала телефон, чтобы вызвать такси, и ввела адрес квартиры. Машина подъехала быстро и повезла меня по проспектам, потом свернула на более тихую улицу. Передо мной открылась не самая привлекательная картина: тротуары в трещинах, липы вдоль дороги, а дом, к которому мы подъехали, будто застрял в прошлом – облупившаяся штукатурка, решётки на окнах, выцветшая вывеска парикмахерской на углу.

– Приехали, – бросил водитель, не оборачиваясь.

Я рассчиталась и вытащила чемодан. Недружелюбный таксист даже не удосужился мне помочь, вот они прелести эконом класса. Чемодан глухо ударился о бордюр, и я на секунду застыла. Дом не выглядел приветливо, но цена не кусалась. Хоть я и поступила на бюджет, впереди ожидали большие траты. Работать в первые месяцы казалось рискованным, так как я боялась завалить учёбу. На счастье, у меня были небольшие сбережения, на которые и собиралась продержаться.

Квартира оказалась старой – стены хранили чужие жизни, – но светлой. Свет лился так щедро, будто пытался компенсировать всё остальное. Маленькая кухня с потрескавшейся краской, скрипучая кровать, одинокий шкаф в углу. Не о таком я мечтала, но мне было всё равно. Здесь никто не знал «ту самую девочку с выпускного». Здесь я просто Кира Громова, абитуриентка, заселившаяся в однушку на первом этаже. И, возможно, будущий журналист.

В первый вечер я разобрала чемоданы, расставила учебники на полке, поставила ноутбук на стол, включила мягкий свет. Налила чай и посмотрела в окно на огни соседнего дома. Не плакала. Даже не думала об этом.

Я не знала, что ждёт меня впереди. Не было ни друзей, ни врагов, ни любви. Только надежда на престижное будущее. Москва не сразу строилась, и я тоже не сразу стану успешной. Но однозначно стану.

Утро началось с будильника, который, похоже, решил меня подставить – должен был прозвенеть десять минут назад. Вот блин… только опоздания в первый день мне не хватало.

Голод можно было отложить. Я бросилась в душ и быстро привела себя в порядок.

Тонкий слой пудры, чуть блеска на губы, пригладила брови, подкрутила ресницы. Спасибо маме за гены – ресницы были густые и длинные, они всегда вызывали зависть у девчонок в родном городе, поэтому тушь даже не понадобилась. Волосы собрала в высокий хвост – так я выглядела строже. Белая рубашка с кружевным воротником, узкие джинсы, немного бижутерии, очки – готово. Образ прилежной студентки, но без явной скуки и скромности.

До начала занятий оставалось тридцать минут. Я успевала. Главное – не заблудиться в этих каменных джунглях.

Университет оказался величественным: высокие колонны, стеклянные двери, мраморные полы. Внутри пахло книгами, дорогими духами и чем-то неуловимым – надеждой. Моей надеждой.

Я постояла у входа, словно проверяя, точно ли всё это теперь часть моей жизни, а потом шагнула внутрь.

Коридоры гудели. Студенты смеялись, спорили, кто-то панически листал конспекты. Здесь были и такие же первокурсники, и те, кто уже чувствовал себя хозяином этих стен. Я проскользнула сквозь толпу, стараясь скрыть волнение.

– Извините, аудитория 318 где? – спросила я у первой встречной.

– На третьем, направо и в самый конец, – с улыбкой ответила девушка с рыжими волосами.

Я поблагодарила и пошла, чувствуя, как сердце бьётся слишком громко. Было ощущение, что этот стук слышали все.

Первую пару найти оказалось квестом: запутанные лестницы, неправильные таблички… Только с пятой попытки на глаза попалась дверь с нужным номером. 318.

Вдох. Выдох.

Я толкнула её и вошла.

Внутри уже сидело человек двадцать. Кто-то залипал в телефон, кто-то обсуждал сериалы, кто-то разглядывал преподавательский стол. Почти никого на первых партах – идеально. Я решила сесть впереди, чтобы преподаватель сразу увидел, что я настроена серьёзно. Чтобы занять руки, я достала блокнот и уставилась на пустой лист.

– Привет, – раздалось сбоку.

Я повернулась. Передо мной стояла девушка с коротким каре и серьгой в носу. Она мило улыбалась.

– Привет, – ответила я чуть настороженно.

– Выглядишь слегка потерянной.

– Жаль. Думала, моя маскировка сработала.

Девушка хмыкнула и рассмеялась.

– Не против, если мы к тебе подсядем?

Она кивнула на парня, стоявшего позади. Он положил руку ей на плечо – симпатичный, с правильными чертами лица, русыми волосами и телом, явно знающим, что такое спортзал.

– Конечно, – кивнула я.

Они сели по обе стороны от меня.

– Артём Лебедев, – представился парень и чуть наклонился вперёд, протягивая мне руку.

– Да что ты сразу так официально, – засмеялась спутница Артёма, толкнув его в плечо.

– Кира Громова, – ответила я, пожимая ему руку и уже искренне улыбаясь.

– Ну а я – Дарья Колесникова, – добавила Даша, будто мы уже друзья.

– Как тебе здесь? – спросил Артём.

– Много пространства. Я не привыкла к таким аудиториям.

– Привыкнешь, – кивнула Даша. – Мы поможем тебе освоиться, вместе будет не так страшно.

Артём в этот момент чуть сильнее сжал её плечо, а она ответила ему лёгкой улыбкой. Жесты были такими привычными, что я невольно подумала вслух:

– А вы… пара?

– Мы? – Даша скосила взгляд на Артёма, который на секунду смутился. – Нет, дружим со школы. Он мне как брат.

Артём кивнул, но в глазах мелькнуло лёгкое разочарование. Очевидно, что френдзона его не устраивала. Так, стоп. Я пришла сюда учиться, а не анализировать чужие отношения.

В этот момент в аудиторию вошла женщина лет пятидесяти с кожаным портфелем и чёткой осанкой.

– Здравствуйте, студенты. Поздравляю с началом учебного года. Меня зовут Власова Анастасия Петровна. Я ваш преподаватель по психологии. Надеюсь, вы не только познакомитесь с профессией, но и поймёте, насколько она важна сегодня.

Её голос был строгим, но тёплым. Такими бывают люди, влюблённые в своё дело.

Первые лекции пролетели быстро: история журналистики, основы правоведения, какой-то странный курс по медиабезопасности, на котором половина аудитории зевала в голос. Я не пыталась сразу вникнуть во всё, просто впитывала атмосферу.

Стены с облупившейся краской, запах кофе из автомата, гул столовой, очередь за студенческими билетами. Мир, в котором я никто. И это, странным образом, было похоже на свободу.

К вечеру я едва стояла на ногах. Мозг кипел от информации, ноги гудели, а в сумке так и лежала нетронутая бутылка воды.

– Слушай, не хочешь завтра посидеть в библиотеке? – догнала меня у выхода Даша. – Надо разобраться с лекциями. Я половину не уловила.

– Почему нет, – пожала я плечами.

– Отлично. Давай номер.

Я продиктовала, она сделала дозвон, а потом на прощание послала воздушный поцелуй и убежала.

Интересная она. С первой встречи впечатляет, но совсем не как Аня. От Даши исходило тепло, а от Ани всегда тянуло холодом.

Дома было тихо. Я включила чайник, устроилась на подоконнике, подтянув колени к груди. Снизу проезжали машины, в окнах напротив загорались огни.

Я держусь. Уже не думаю о прошлом так, как раньше. Оно всё ещё где-то рядом, но больше не хватает за горло. Здесь новые стены, новые лица, новая цель. Никаких «любить», никаких «доверять». Только работа и учёба.

Эти слова я повторяла так часто, что они стали привычкой. Где-то в груди всё ещё оставался осадок, но он уже не сжимал горло и не вызывал ночных рыданий. Кажется, я захоронила все слёзы вместе с прежней собой.

Я открыла дневник и сделала короткую запись:

«1 сентября. Начало. Больше никакой слабости»

Так начались будни.

Подъём – в семь. Душ – прохладный, чтобы прогнать остатки сна. Чай – зелёный, с молоком: маленькая привычка, напоминающая дом. Утро – в наушниках.

Я до сих пор иногда просыпалась в панике: «Где я? Почему так тихо? Где мамин чайник?». Москва ещё не стала домом. Скорее, временной станцией, где я пытаюсь притворяться взрослой.

Разговоров по душам не хватало, иногда одиночество утомляло. С мамой мы созванивались почти каждый вечер по видео. Я всегда показывала ей улыбку, даже если внутри было пусто.

Однажды вечером я собралась за продуктами. Ближайший магазин находился недалеко – два квартала через парк. Шла я медленно, считала шаги по плитке, слушала визг тормозов машин на поворотах. Шум большого города уже не резал слух.

В супермаркете стоял яркий свет, атмосферность добавляли моргающая лампа и кассир с каменным лицом. Взяла хлеб, макароны, яблоки, кофе и сигареты. Да, курить я начала недавно. Сигареты перебивали голод и давали хотя бы иллюзию, что я что-то контролирую.

– Пакет нужен? – буркнула кассирша.

– Нет.

Я собрала покупки в рюкзак и вышла.

Дома снова настигла тишина. Только холодильник, который «вздыхал» каждые пару минут, возвращал меня в реальную жизнь. Я поставила воду, нарезала яблоко, закинула макароны. Все действия были механическими.

Пока макароны варились, я села за ноутбук проверить расписание, список литературы и таблицы по предметам. Но когда стала пробегаться по фамилиям преподавателей, то замерла.

Романов М. В.

Глаза округлились. Фамилия и инициалы – точно как у Макса. Я глубоко вдохнула. Просто совпадение. Не буду же я всю жизнь шарахаться от любого Романова. К тому же он появится у нас только через полторы недели. Там и познакомимся.

Перед сном я добавила ещё одну запись в дневник:

«5 сентября. Никто не нужен. Только я»

Закрыла глаза. Дышалось спокойно.

Так прошла неделя.

Я не просто училась, я вгрызалась в каждый предмет, конспектировала каждую лекцию. Записалась в библиотеку, познакомилась с куратором, даже сходила на утреннюю зарядку на стадионе. Чисто из принципа хотела доказать себе, что могу. Без нытья. Без поблажек.

Честно? Зарядка была адом. Я никогда не любила спорт, но сейчас физическая усталость казалась полезной: мышцы ныли, а характер крепчал.

С Дашей общаться было легко. Она была из тех, кто умеет держать дистанцию, но при этом всегда находилась рядом. Не зря говорят, что противоположности притягиваются.

На перемене она ткнула меня локтем:

– Ну что, красотка, какие планы на выходные?

– Учиться? – сделала я невинное лицо.

– Вот ещё! – Даша закатила глаза. – Я вижу, ты из тех, кто способен получить красный диплом, но жить одной учёбой нельзя. У тебя только одна жизнь, и я не дам её просидеть в четырёх стенах.

– Звучит заманчиво. Я и правда устала сидеть вечерами дома.

– Отлично! Завтра с Артёмом идём в клуб. Танцы, коктейли, всё как положено. Пора вести себя как настоящие студенты.

Я пропиталась её энтузиазмом и засмеялась.

– Ладно, уговорила. Но не вздумай делать из этого привычку.

– Замётано, подруга.

Мы переглянулись, и я поймала себя на мысли, что мне этого не хватало. Простого «давай выберемся вечером». Не хватало жизни, которая не крутится вокруг боли и воспоминаний.

Позже, лёжа в кровати я снова пролистала расписание.

Романов М. В.

На следующей неделе с ним состоится первая пара.

Интересно, какой он? Строгий? Скучный? Все мужчины-преподаватели, что я видела раньше, были слишком старыми и консервативными. Этот, наверное, такой же.

С такими мыслями я уснула, предвкушая завтрашний вечер – первый вечер в клубе с новыми друзьями.


Конец главы.


## Глава 3. Поцелуй без имени

«Иногда достаточно одного чужого взгляда, чтобы снова ощутить себя живой»


Я проснулась от того, что солнце било в лицо с таким напором, будто требовало немедленного подъёма. Ну уж нет, мир ещё переживёт пару минут без меня. И стоило мне снова задремать, как за окном пронзительно закричали дети. Боже, первый нормальный выходной. Я заслужила поспать, поэтому будильник даже не поставила. Обычно он орёт так, словно должен поднять не только меня с кровати, но и Ленина из мавзолея. Я уткнулась лицом в подушку и вымученно простонала, надеясь, что, если притвориться мёртвой, утро решит, что меня нет дома. Спойлер: не решило. Через пару секунд за окном кто-то из детей выдал такой визг, словно на улице тестировали сирену гражданской обороны. Почему вообще они так рано гуляют? Взглянув на часы, я ахнула: 12:42. Вот это выспалась на неделю вперед.

Стянув с себя одеяло, я поплелась на кухню – в растянутой майке и носках с пончиками. Выглядела я как «до» в рекламе шампуня: на голове красовалось гнездо, а лицо было помятым. Надеюсь, к вечеру получится хотя бы приблизиться к образу «после».

Пока заваривался чай, я поставила телефон на подоконник и включила музыку. Мне необходимо что-нибудь ритмичное, чтобы мозг начал работать, а не продолжал подкидывать случайные мысли вроде: «А может, отменить всё и остаться дома с фильмом и попкорном?»

Нет, Кира. Сегодня ты не девочка с разбитым сердцем. Сегодня ты огонь. Ну или хотя бы маленькая искра.

На завтрак я сварила яйцо, подожгла тост и окончательно убедилась, что женой шеф-повара мне не быть. И, может, к лучшему. У них всё равно какие-то странные фетиши на еду.

В голове мелькнуло: интересно, как там Макс и Аня? После всего случившегося между ними могло что-то закрутиться? Такой финал, наверное, и правда тянул бы на категорию "трэш-романтический триумф".

Странно, но сегодня я чувствовала внутри лёгкость. Не привычную пустоту, не острую обиду – а именно лёгкость. Такую, будто бы за спиной выросли настоящие крылья.

От мыслей меня отвлекло смс от Даши:

«Красотка, сегодня вечером ты будешь блистать. Поднимай свою аппетитную попку с кровати, я приду к тебе наводить марафет. До скорого!»

Я хмыкнула. Даша была ураганом. Но я была не против оказаться в самом эпицентре.


– Ну что, сегодня будем разбивать сердца? – раздался Дашин голос из-за двери, которую я ещё не успела открыть.

– Лишь бы нам никто не разбил сердце, – с полной серьёзностью ответила я.

– Здрасьте приехали. Что за кислый настрой?

– Не кислый. Я просто… предусмотрительная.

– Ты пытаешься быть ворчливой старушкой, – подруга закатила глаза. – Расслабься хотя бы на один вечер. Ради меня, – пропищала она и состроила самую жалобную мордашку, на которую была способна.

– Хорошо, будем разбивать сердца, – не выдержала я и улыбнулась в ответ.

– Ура! – воскликнула она, будто выиграла главный приз. – Начнём веселье!

Она достала из сумки внушительный арсенал косметики и какой-то подозрительный тюбик.

– Что это? – я прищурилась.

– Это? Волшебство в бутылочке. Ну ладно, гель с блёстками. Но творит оно точно волшебные вещи. Я же говорила будешь блистать. В прямом и переносном смысле. Никто не пройдёт мимо.

Даша обвела комнату взглядом, как начальник смены в конце рабочей недели, и задержала его на моём наряде:

– Пора тебя прокачать. Во-первых, бегом в душ.

– Сию моменто! – отдала я честь и исчезла в ванной.

Горячая вода смывала весь негатив и неуверенность. Было приятно чувствовать, как тело постепенно расслабляется, а мысли становятся чуть легче. Может, действительно стоит отпустить всё хотя бы на один вечер?

Когда я вернулась, завернув волосы в полотенце, Даша уже разложила на кровати платья:

– Чёрное? Нет, слишком траурно. Мы же не на похороны идем. Красное? Ммм… слишком вызывающе. Оно кричит "обратите на меня внимание", а нам нужно не так громко, только с намёком. Ага! Вот это! – глаза у неё загорелись, когда она вытащила топ с серебристыми пайетками и юбку чуть выше колена, с игривым разрезом сбоку. – То, что нужно. Покажем, что ты опасна… но загадочна. Подчеркнёт всё нужное и спрячет всё лишнее.

– Мне нравится, – искренне согласилась я, не узнав себя в зеркале уже на стадии примерки.

– Кстати, – протянула Даша, усаживаясь на край кровати, – а ты когда последний раз была в клубе?

Я на секунду отвела взгляд, стараясь сохранять спокойствие.

– В клубе? Никогда. Только на школьных дискотеках и… на выпускном.

– Ууу. Так это будет твой первый настоящий выход в свет! – возбуждённо воскликнула она, потом прищурилась. – А почему так угрюмо об этом говоришь? Хотя мой выпускной тоже прошёл скучно, никакого алкоголя, никакого разврата.

– Я бы махнулась с тобой выпускными, – усмехнулась я.

– Чего так? – приподняв бровь, потребовала Даша.

Я с минуту промолчала, затем неуверенно решила признаться.

– Мой тогдашний парень… Макс.

Она кивнула, давая понять, что слушает внимательно.

– Он поцеловался с моей лучшей подругой. Прямо на выпускном. Они не думали, что я увижу. Или были пьяны. Короче, полнейший мрак.

Комната на секунду притихла.

– Серьёзно?.. – сдавленно выдохнула Даша.

Я лишь кивнула.

– Вот твари. И он, и она. – В голосе Даши не было жалости. – Ты где таких друзей откопала, милая?

– Судя по всему, в преисподней, – засмеялась я.

– Эти двое реально токсичный мусор. А что делают с мусором? Правильно, выбрасывают на помойку. Вот давай-ка мы вынесем его из твоей головы. Ты готова к перезагрузке, Громова?

Я кивнула. Где-то внутри прорастали новые чувства – азарт, нетерпение и тёплое ощущение, что, может, всё только начинается.

Мы стали собираться – макияж, локоны, блёстки – стандартный боевой набор. Пока Даша колдовала с хайлайтером у зеркала, я вдруг повернулась к ней с вопросом, который вертелся на языке уже несколько дней:

– Слушай, а ты вообще в курсе, что Артём в тебя по уши втрескался?

Она на секунду замерла, будто я только что сообщила, что работаю под прикрытием. Потом медленно обернулась с кисточкой в руке:

– Артём? В меня?

Она прищурилась.

– Ты точно ничего не курила в моё отсутствие?

– Серьёзно, – я уселась на край кровати и скрестила руки. – Он на тебя смотрит, как кот на сметану.

Даша закатила глаза, но уголки её губ дрогнули.

– Ки-и-ра, ну что за фантазии? Мы с ним дружим лет сто. Серьёзно, если бы он был влюблён, ты думаешь, я бы не заметила?

– А может, он мастер маскировки? – прищурилась я. – Или ты просто решила ничего не замечать?

Она хмыкнула, бросила кисточку на стол и села рядом.

– Ладно, слушай. Когда-то, лет в… четырнадцать, может, пятнадцать я в него реально влюбилась. Причём довольно серьёзно. Были сердечки в тетрадке, мечты о совместной квартире и собачке по имени Бублик. Всё как полагается. А он тем временем вовсю крутил романы то с одноклассницами, то со старшеклассницами…

– Так этот тихий парниша – ловелас? Он же хвостиком за тобой бегает, такой преданный, – прокомментировала я.

– Он и сейчас ловелас. На пенсии… Или в отпуске. Мне не понять его намерений насчёт девушек, успокоился возможно перед очередным срывом. Он тогда ещё шутил: «Ты классная, Дашка. Почти как младшая сестра».

Я сморщилась.

– Больно.

– Ага. Но потом, как ни странно, наступила стадия горя, злости, песен Земфиры и прочей драмы. И всё. Отпустило. Мы стали дружить. Не по схеме «я молча страдаю и надеюсь», а по-настоящему.

– А теперь он страдает и надеется?

– Кира, ты явно преувеличиваешь мою притягательность, – рассмеялась она, махнув рукой. – Поверь, я давно закинула Артёма во френдзону, и он там чувствует себя как дома. В пижаме и тапочках.

– Ну-ну. Я просто предупреждаю. Он на тебя смотрит, как будто хочет съесть.

– Возможно, он просто голоден, – хмыкнула Даша. – И, как ты заметила, я действительно аппетитна.

Мы обе расхохотались. Чёрт побери, как же хорошо снова шутить и смеяться в кругу друзей. Без ощущения, что внутри тебя чернеет осадок после обиды.

– Ладно, всё. Хватит про Артёма. Он взрослый мальчик, – подытожила Даша. – Если что-то чувствует, пусть говорит. У меня нет способности расшифровывать молчание. Я, знаешь ли, не экстрасенс.

– А ты бы ответила ему взаимностью?

– Не знаю, Лебедев такой непостоянный, когда речь заходит про отношения.

– Вообще-то ты должна была сказать «нет». Кто-то клялся, что больше не испытывает чувств.

– Ой всё! – буркнула Даша, закатив глаза.

Она снова подскочила к зеркалу, нанося последние штрихи, а я посмотрела на неё и вдруг осознала, что рядом со мной человек, который не предаст и не осудит.

И пусть мы только пару недель знакомы, но с Дашей я чувствовала себя максимально комфортно.

Да, может, у нас не было общего прошлого, но кто сказал, что только оно определяет дружбу?

Иногда достаточно пары вечеров, чтобы понять, что перед тобой родной человек. Даже если вы не закончили одну школу и не делили один пакет чипсов.

А ещё я заметила: голос в голове, который раньше всё время шептал мне «не доверяй, не привязывайся, не позволяй», – сегодня замолчал. К добру ли это?


Ночной клуб назывался «Space». Вечер обещал быть интригующим. На входе стоял охранник в чёрном костюме и с лицом человека, который точно не смеялся с 2007 года. Даша, не теряя ни секунды, послала ему ослепительную улыбку:

– Добрый вечер, многоуважаемый. Мы пришли повеселиться!

Он даже не моргнул. Видимо чувство юмора у него конфисковали при поступлении на службу.

– Документы.

– Ну, хоть не отпечатки пальцев, – пробормотала я, доставая студенческий.

Оказавшись внутри, я на пару секунд просто застыла. Клуб напоминал инопланетный корабль, который спустился в сердце Москвы, но не ради контакта с человечеством, а ради эпичной вечеринки.

Свет переливался в такт музыке, потолки были в неоне, а от басов дрожали даже ресницы. Толпа двигалась как единый организм – дышала, пульсировала, вспыхивала огнями. Никто ни на кого не смотрел слишком долго – и в то же время все друг друга разглядывали.

– Кира, ты как? – прокричала Даша мне на ухо. – Пошли, закажем что-нибудь лёгкое.

– Давай.

У барной стойки было жарко. Но не от температуры, а от количества флюидов на квадратный метр. Бармены работали, будто участвовали в соревновании «Самый сексуальный способ встряхнуть шейкер». Один из них подмигнул мне, и я тут же отвела взгляд. Нет. Сегодня я просто наблюдаю… Пока.

– Две “Искры мести”, пожалуйста! – заказала Даша.

– Что это?

– О, это лучший коктейль. Тебе понравится.

Пока мы ждали заказ, ко мне уже подошёл один из парней. Высокий, с натянутой улыбкой и явно переоценённым чувством юмора.

– Привет, ты выглядишь так, будто тебе нужно общество.

– А ты выглядишь как его переизбыток, – ответила я и повернулась к бару.

Он ушёл.

Даша прыснула со смеху:

– Боже, как я обожаю, когда ты включаешь ледяную королеву. Холодильник по сравнению с тобой – Сахара.

Мы взяли коктейли. Первый глоток был как удар током – мятный, острый, с горчинкой. Но приятный. Я почувствовала, как напряжение сползает с плеч. Танцпол звал. Музыка качала. Свет играл на щеках, коже, волосах.

Даша уже утащила Артёма, только что присоединившегося к нам, куда-то в центр, а я осталась у края зала, наблюдая. Люди смеялись, двигались, терялись в дымке. Здесь можно было быть кем угодно.

И именно в этот момент появился он.

Я заметила его не сразу. Он стоял у стойки в тени, немного в стороне от всех.

Не пил. Не танцевал.

Просто смотрел.

На меня.

Высокий мужчина. Чёрная рубашка, закатанные рукава. Тёмные волосы, чуть растрёпанные, как у человека, который только что вышел из какой-то передряги, но явно победителем.

Лицо нельзя было назвать обворожительно красивым. Оно было интересным и мужественным. Черты чёткие. Взгляд такой, от которого забываешь, как дышать.

Я попыталась отвести глаза в третий раз, но не смогла. Было что-то притягательное в нем, загадочное. Но ещё опасное и соблазнительное. Ко мне подбежали Даша с Артёмом. Они оба сияли от смеха, коктейлей, света и собственного беззаботного настроения.

– Ты чего стоишь одна? – крикнула Даша, перекрикивая музыку. – Там реально весело!

– Да я… – начала было я, но мой взгляд невольно снова скользнул в сторону стойки.

Он исчез.

Пусто. Ни следа. Будто я его выдумала.

– С кем ты там переглядывалась? – спросила Даша, проследив за моим взглядом.

– Не знаю, – честно призналась я. – Наверное, с галлюцинацией. Очень сексуальной галлюцинацией.

Даша фыркнула и кокетливо мотнула головой, откидывая волосы с плеча:

– Если у тебя галлюцинации такие горячие, то мне срочно нужно узнать название того, что ты пьёшь. Я буду два.

Я рассмеялась. Смех оказался заразительным. Даже Артём, обычно флегматичный, улыбнулся.

– Ладно, пошли, танцпол ждёт, – сказала Даша и уже привычно схватила меня за руку.

Мы двинулись в центр зала. Свет резал пространство как клинки. Музыка вибрировала внутри грудной клетки. Казалось, здесь никто не вспоминает, что было до этого вечера или что будет потом. Я пыталась раствориться в ритме, отключиться. В какой-то момент даже получилось.

И вдруг…

– Привет, – тихо сказал кто-то рядом, когда я на секунду остановилась у края сцены.

Я обернулась. Он.

Тот самый.

На этот раз он стоял совсем рядом.

Может, на расстоянии вытянутой руки.

– Привет, – выдохнула я. В груди вдруг защекотало, как от первого снега в октябре.

– Могу я угостить тебя коктейлем?

Я кивнула, будто дала согласие не только на коктейль, но и на что-то большее.

Он указал в сторону бара и легко коснулся моей ладони, словно спрашивал разрешения, а не просто тянул за собой. Я замерла на полсекунды.

Внутри что-то шептало: "Стоп. Ты его не знаешь. Ты ведь пообещала себе быть осторожнее".

Но другой голос – уже мой, уверенный, сильный – ответил: "Это просто коктейль. Просто пять минут. Ты в людном клубе. И ты не должна всё время бояться".

Мы двинулись вперёд молча. И это молчание не казалось неловким. Оно казалось правильным. Бывает, встречаешь человека, с которым комфортно просто находиться рядом и ни о чем не говорить. Это был тот самый человек.

Пока мужчина делал заказ, я изучала его профиль. Он был взрослым. Не в смысле возраста, а в плане опыта и уверенности в себе. Хотя и по возрасту он был лет на 10 старше, как мне показалось на первый взгляд.

– Ты не любишь клубы, – сказал он, протянув мне коктейль.

Голос низкий, спокойный, без наигранности.

– С чего ты взял? – я приподняла бровь.

– Ты стояла одна, пила алкоголь без особого удовольствия и выглядела так, словно мысленно пыталась уйти от реальности и побыть в тишине.

Я усмехнулась.

– Ладно. Возможно, одна из трёх догадок точная. Я здесь не одна. Со мной друзья. И эти друзья вон там, – Кира указала рукой на Артёма, руки которого совсем не по-дружески обнимали Дашу во время танца.

– Понял, что насчёт остального?

– Коктейль как минимум требует внимания. Он добавляет ярких ощущений.

– Общество в твоей компании действует на меня аналогично.

Уголки его губ приподнялись, проскользнула усмешка. Не было в его взгляде чего-то похотливого, не возникало ощущения, что он пытается меня затащить в кровать. Хотя я бы навряд ли смогла ему отказать. Он был настолько притягателен, что от каждого слова кожа будто вспыхивала. Даже с Максом я не чувствовала такой искры – стремительной, опасной, почти пугающей. Там было всё романтично, нежно, плавно. А с этим незнакомцев внутри зародился настоящий пожар. Что это, химия? Отсутствие близости в личной жизни? Или алкоголь дал о себе знать?

– Представишься? – спросила я.

– А ты?

– Я спросила первой.

– Но это не отменяет моего вопроса, – снова эта полуулыбка.

– Ты всегда такой загадочный?

– Только когда девушка мне интересна.

– Значит, я тебе интересна? – приподняла я бровь.

– Ты пытаешься понять, какие у меня намерения? – он усмехнулся.

– И снова отвечаешь вопросом на вопрос, – пробормотала я, но отступать не собиралась.

– Но тебе же это нравится, согласись.

– Я думаю, что тебе нравлюсь я.

– Люблю уверенных в себе девушек.

Наша перепалка не была флиртом в классическом понимании. Она была скорее интеллектуальным танцем. Он не пытался прижаться, не лез с банальностями. Но именно это подцепило меня, сдержанность.

Музыка сменилась на что-то медленное. Танцпол замедлил ход.

Он чуть наклонился ко мне:

– Станцуешь со мной?

Я могла бы сказать «нет».

Я могла бы придумать десятки причин.

Но что-то внутри меня сдалось.

Или проснулось.

– Конечно, – прошептала я.

Мы вышли на танцпол.

Музыка была мягкой. Свет – рассеянным. Мир – расплывчатым. А его рука – горячей. Наши тела двигались в такт музыке. Его голубые глаза изучали меня: каждую родинку, каждый изгиб тела. Мне хотелось увести свой взгляд, но не хотелось проиграть. Я знала, что если смущусь, то он одержит победу. И получит главный приз – меня. Но я не позволю первому встречному сбить меня с курса, даже такому красивому. От этих мыслей плечи мои развернулись назад ещё больше, а подбородок гордо приподнялся вверх. Такой жест не ускользнул от внимания моего партнёра.

– Ты можешь хоть на носочки приподняться, но всё равно будешь ниже, – отметил он.

– Может я пытаюсь дотянуться до твоего эго, чтобы немного спустить тебя с небес на землю.

На самом деле я не хотела его впечатлять и казаться лучше. Я лишь не хотела заканчивать этот разговор.

Незнакомец наклонился ближе, собираясь что-то сказать.

– Ты всё ещё хочешь знать, как меня зовут?

Я кивнула.

Он подошёл вплотную, и его губы почти коснулись моего уха.

– Подари мне поцелуй – и я раскрою эту правду, Кира.

Что? Мне не послышалось? Он назвал моё имя.

– Откуда ты…?

– Знаю твоё имя?

– Да.

– Расслабься. Слышал, как тебя подруга звала, только и всего.

Ну да, тогда все встаёт на свои места, а я уже надумала, что это маньяк или сталкер, который следил за мной.

– Тогда это нечестно. Ты знаешь, как меня зовут, а я – нет.

– Прости, не люблю играть по правилам. Но держу своё слово. Всего один поцелуй.

Я рассмеялась.

– Ты невыносимый.

– Но ты же не уходишь.

– Это ошибка, уже исчезаю.

– Постой, – мягко сказал он, ещё крепче прижав к себе. – Ведь самые незабываемые моменты часто рождаются из ошибок, разве нет?

Он говорил тихо, будто не хотел, чтобы нас услышал кто-то другой. Будто между нами была тайна, которую нельзя произносить вслух.

Я не заметила, как мы остановились.

Музыка всё ещё играла, люди танцевали, кто-то толкался рядом. Но я стояла неподвижно.

Он посмотрел прямо в глаза. Долго не отводил взгляд, словно пытался расшифровать, что творится в моей голове.

И только потом, не торопясь, не нагло – он коснулся моих губ. Мягко, почти невесомо. Точно спрашивал разрешения. Я не отпрянула. Наоборот, сама потянулась ближе. Наши дыхания слились в одно целое, и поцелуй стал глубже, смелее. Его рука легла мне на щёку. Мои пальцы обвили его шею. Внутри всё загорелось не огнём, а самым настоящим жаром. И в этом моменте было не просто желание. Было совпадение ритма и времени, слияние наших душ и тел.

Когда он оторвался, я не хотела открывать глаза. Страх, что всё может оказаться миражом, сидел внутри. В реальность меня вернул его голос.

– Марк, как и обещал.

Я посмотрела на него, улыбнувшись. Затем мой взгляд скользнул куда-то за спину мужчины. Там были Даша и Артём, которые наблюдали за всем с разинутыми ртами. Я хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

– Моё имя настолько смешное?

– Что? Ой, нет, прости. Там мои друзья. Они видели.

Марк обернулся и помахал рукой ребятам, которые тут же отвернулись, сделав вид, что ничего не замечают.

– Мне нужно идти, – с долей сожаления в голосе сказала я.

– Что, как в Золушке? Карета превратится в тыкву, а девушка испарится?

– Примерно так, тебе же понравилось ко всему добавлять загадок.

– Может упростишь мне задачу? Я, конечно, могу перевернуть все королевство в поисках прекрасной незнакомки. Но мы живём в эпоху современных технологий. Достаточно номера телефона, чтобы сэкономить время.

Я задумалась на секунду, затем проговорила.

– Поступим интереснее. Через дорогу здесь есть кафе. Давай увидимся в понедельник вечером там. Никаких номеров, только наши имена. Если это судьба – встреча состоится. Как тебе? Достаточно интригующе?

– А если я опоздаю? Или ты? Например, случится форс-мажор.

– Значит, не такая уж это и судьбоносная встреча.

– Ты понимаешь, что судьба и наши действия тесно переплетаются?

– Безусловно. Однако судьба не будет противостоять встрече с человеком, который имеет большое значение. А значит и наши действия приведут нас друг к другу. Ничто и никто этому не помешает. При условии, что это действительно важно. Если мы оба придём – значит, судьба. Если нет – значит, было красиво и не более.

Марк задумался, затем взял меня за руку и коснулся губами тыльной стороны ладони.

– Я поступлю как джентльмен. Меня устраивает такой исход. Я приду. Обещаю. С меня – ужин. С тебя – этот заразительный смех и улыбка на губах.

Посмотрев ещё несколько секунд в его глаза, я направилась к Даше. Когда же я решила обернуться к Марку напоследок, его уже не было. Надеюсь, это всё же не было иллюзией.

– Это сексуальная галлюцинация? – Даша озабоченно щурилась, кутаясь в свой кожаный пиджак, пробиваясь сквозь толпу к выходу.

– Да, – выдохнула я, ощущая, как в груди всё ещё звенит музыка и… что-то ещё. – И эту галлюцинацию зовут Марк.

– Какое благородное имя. Ему очень подходит. Ты в порядке? Вы целовались, как в кинофильме. Ещё немного, и он бы начал тебя раздевать. Это алкоголь в тебе так заиграл?

– Я почти не пила, честно.

– "Почти"– ключевое слово, – вставил Артём, зевая и потягиваясь.

– Давайте обсудим это потом. Хватит с меня на сегодня впечатлений. Голова кругом.

Мы обнялись на прощание. Даша, прижавшись ко мне, шепнула:

– Завтра расскажешь всё. С подробностями. Ты точно доедешь сама?

– Конечно, такси уже подъезжает, – пробормотала я.

– Дома будешь, напиши, – подмигнула она.

Они скрылись за углом, и я осталась одна на тёмной улице в ожидании машины. На лице играла улыбка. Иногда мне казалось, что я – зритель в собственном кино.

Но сегодня…

Сегодня я была главной героиней.

Не той, которая плачет в ванной и закрывается от внешнего мира. А той, что идёт по улице с растрёпанными волосами и вкусом чужого поцелуя на губах.

Дверь домой открылась с привычным скрипом. Я разулась, бросила ключи на тумбу и прошла к окну. Соседний дом был тёмным, лишь одинокий свет в окне пятого этажа дал понять, что кто-то ещё не спит. Я вдруг поняла, что чувствую счастье и лёгкость. Как будто внутри развязался узел. Тот, что я так упорно затягивала всё лето. Тот, что хранил в себе Макса, Аню, предательство, слёзы, прощание с мамой, страх новой жизни.

Кто бы он ни был – этот незнакомец с бархатным голосом – он сдвинул мой внутренний барьер.

Всё. Теперь точно – назад дороги нет.

Я потянулась к блокноту. Долго смотрела на пустую страницу.

А потом написала:

«13 сентября. Случайный поцелуй не случайный вовсе. Это была я. Живая».


Следующий день прошёл обычно. Мы созвонились с Дашей и Артёмом по видеосвязи, я рассказала им про вчерашние приключения. Затем мы все вместе выполнили домашнее задание на понедельник. Ничего необычного, привычные ритуалы.

Вечером я села за ноутбук, чтобы проверить новые задания, внести даты контрольных и… не знаю зачем, но открыла вкладку с расписанием. Стандартный порыв: перепроверить себя.

Листала по неделям.

И вдруг…

Щелчок.

Экран мигнул. Вылезло новое уведомление от университетской платформы:

Преподаватель добавлен к курсу "Медиатексты и сторителлинг".

Факультет журналистики.

Романов М. В.

Сердце гулко ударило.

Я щёлкнула по имени, открылось фото профиля, и воздух из лёгких исчез.

Мужчина. Чуть небрежный ворот рубашки.

Чёткие черты лица.

Смесь дерзости и уверенности в глазах.

Это был он.

РОМАНОВ МАРК.

Незнакомец из клуба.

Мой поцелуй.

Мой преподаватель!


Конец главы.


## Глава 4. Правила игры

«Иногда встреча, которая кажется случайной, – запланирована судьбой. Вопрос лишь в том, готовы ли вы к её последствиям»


Утро встретило меня похмельем. Не в голове – оно было в ду