# Битва Света и Тьмы. Зал Летописи

Владимир Александрович Мисечко

Сборник «Битва Света и Тьмы».

Сборник мифических стихов.

Тайны и загадки древности, о которых рассказывают мифы, легенды и сказания.

Врата из кости дракона, что помнят дыханье веков,

Ведут в Зал Летописи, где спит мудрость богов.

Не золото, не серебро украшают его стены,

А свитки древние, что хранят судьбы вселенной.

Здесь шепчут тени героев, чьи имена стёрты в прах,

Здесь плачут души пророков, предвидевших вечный страх.

На полках, вырезанных из корней Мирового Древа,

Лежат сказания о битвах, о любви, о гневе.

Энменбарагеси: Отблеск Зари Киша


Из глины и крови, из шёпота звёзд,

Восстал Энменбарагеси, Киша грозный властелин.

Не человек, но отблеск зари,

В его глазах горел огонь глубин.


Девять столетий правил он землёй,

Под солнцем палящим, под луной холодной.

Его слово – закон, его воля – сталь,

И Киш процветал, могучий и свободный.


Он видел, как реки меняли русла,

Как горы вздымались, как падали в прах.

Он слышал молитвы, проклятья и песни,

И помнил всё, от первого до последнего вздоха.


Его дворец, как солнце, сиял над городом,

Его армия – буря, сметающая врагов.

Он строил храмы богам, возносил им жертвы,

И те благосклонно взирали на его труды.


Но время – река, что несёт всё в забвенье,

И даже цари не властны над её течением.

Усталость легла на плечи Энменбарагеси,

И взор его стал тусклым, как угасающий огонь.


Он видел, как дети его стареют и умирают,

Как Киш меняется, как мир вокруг кипит.

И понял он, что даже девять столетий –

Лишь миг в бесконечности, что вечно спит.


И вот, однажды, в час заката солнца,

Когда тени легли на стены дворца,

Энменбарагеси, царь Киша, ушёл в небытие,

Оставив лишь легенду, что живёт в сердцах.


Его имя – шёпот ветра в руинах Киша,

Его деяния – отголоски древних времён.

Энменбарагеси – отблеск зари,

Напоминание о величии, что было рождено.

***

Атрахасис: Песнь о Мудрости и Потопе


В древних землях Шумера, где Тигр и Евфрат текли,

Боги трудились тяжко, судьбу свою плели.

Ану, Энлиль и Энки, три властителя небес,

Разделили мир подлунный, где ждал их тяжкий крест.


Ану правил вышиной, Энлиль – землёй суровой,

А Энки, мудрый владыка, владел пучиной водной.

Но боги младшие роптали, тяжёл был их удел,

Копать каналы, строить храмы – труд их изнемог.


Восстали Игиги, боги-рабочие, в гневе слепом,

И Энлиль, владыка строгий, был страхом поражён.

Совет богов собрался в спешке, как буря налетела,

Искали выход из бунта, что землю потрясла.


Тогда Энки, мудрый бог, совет благой подал:

«Создадим существо новое, чтоб труд на себя взяло!

Из глины и крови бога, что разумом наделён,

Создадим человека, чтоб богам служил он!»


Так появился Атрахасис, «Премудрый» – имя его,

И с ним другие люди, что землю населили всю.

Плодились и множились люди, шум их был велик,

И Энлиль, владыка строгий, от шума изнемог.


Шумели люди днём и ночью, покоя не давали,

И Энлиль, разгневанный бог, решил их покарать.

Послал он засуху на землю, чтоб голод их сломил,

Но Энки, мудрый владыка, людей своих хранил.


Он научил Атрахасиса, как жертвы приносить,

Как умилостивить богов, чтоб засуху отвратить.

И Энлиль, видя усердие, на время отступил,

Но гнев его не угас, лишь в сердце затаил.


Послал он голод и болезни, чтоб род людской угас,

Но Энки вновь помог людям, и голод отступил.

Тогда Энлиль, в ярости слепой, решил потоп послать,

Чтоб смыть с лица земли людей, и мир пересоздать.


Но Энки, любя людей, Атрахасису весть открыл,

И научил его построить ковчег, чтоб род свой сохранить.

Атрахасис построил ковчег, и взял с собой семью,

И всех животных по паре, чтоб жизнь продолжить свою.


И хлынул ливень с неба, и воды поднялись вверх,

И мир был затоплен гневом, и смерть царила везде.

Семь дней и семь ночей бушевал потоп ужасный,

И боги, испугавшись гнева, в небесах задрожали.


Когда же воды отступили, и ковчег на землю встал,

Атрахасис принёс жертву богам, и дым её взлетал.

Боги, насытившись жертвой, признали свою вину,

И Энлиль, смягчившись сердцем, пообещал не губить людей вновь.


Так Атрахасис, мудрый и смелый, род людской спас,

И стал символом надежды, в час гибели и бед.

И помнят люди Шумера, о мудрости его,

И о потопе великом, что мир перевернул.

***

Аэлла, Хрустальное Сердце


В долине спящих эльфов, где лунный свет плетёт ковры,

Родилась Аэлла, дева, что видела вещие сны.

Королева с сердцем хрустальным, чистым, как горный ручей,

В ней мудрость древних деревьев и сила бушующих морей.


Её волосы – водопад звёзд, что в ночи серебром горят,

А очи – два осколка неба, где тайны веков хранят.

На троне из кости дракона, восседала она одна,

И слушала шёпот ветров, что приносила ей луна.


Её народ процветал под сенью её хрустальной души,

В садах цвели дивные розы, и пели в лесах стрижи.

Но тьма подкралась коварно, из-под земли, как змея,

И зависть чёрной смолой отравила сердца князья.


Они жаждали власти, богатства, не ведая, что творят,

И хрустальное сердце Аэллы решили они разбить в ад.

В полночь, когда луна скрылась за пеленой облаков,

Они ворвались в её замок, с клинками, полными грехов.


Аэлла стояла спокойно, в глазах её не было страха,

Лишь грусть о народе слепом, что выбрал путь мрака.

Один из князей замахнулся, и меч его сверкнул в ночи,

Но хрустальное сердце Аэллы не дрогнуло, не закричало, молчи.


Оно вспыхнуло ярким светом, ослепив злодеев вмиг,

И сила древней магии их обратила в камень, в крик.

Аэлла исчезла, растаяла, как утренний туман,

Оставив лишь хрустальный осколок, как вечный укор обман.


И говорят, в лунные ночи, в долине спящих эльфов,

Можно услышать тихий шёпот, отголосок её светлых дел.

И если ты чист сердцем и душой, и веришь в добро и свет,

То хрустальный осколок Аэллы тебе откроет свой секрет.


Он напомнит о мудрости, о чести, о силе любви,

И о том, что даже хрустальное сердце способно тьму победить.

Ведь Аэлла жива в легендах, в шёпоте ветра и звёзд,

Королева с сердцем хрустальным, что вечно хранит свой народ.

***

Винета: Легенда, ушедшая в волны


В балтийских водах, где янтарь рождался,

Стоял город Винета, гордый и прекрасный.

Богами любимый, богатством блистал,

И слава его гремела повсюду, ясная.


Торговцы со всех концов света спешили,

В его гавани шумной товары менять.

И золото лилось рекой, не иссякая,

А храмы сверкали, словно солнца сиять.


Но гордость людская, как буря морская,

В сердцах поселилась, затмив небеса.

Забыли о богах, в роскоши купаясь,

И жадность их души, словно ржа, разъела.


Тогда боги разгневались, в гневе великом,

И волны поднялись, как горы вдали.

Винету поглотила пучина морская,

И крики отчаянья в шторме пропали.


Лишь чайки печально над морем кружатся,

И шепчут легенду о городе том.

О Винете, что в пучине покоится,

Наказанной за гордыню и грех.


И если в шторм услышишь звон колокольный,

То знай, это Винета зовёт из глубин.

Напоминая о бренности мира земного,

И о том, что гордыня – смертельный грех один.


Искать Винету – напрасный труд, знаю,

Ведь город сокрыт от людских глаз навек.

Но память о нём в сердцах сохраняю,

Как предостережение, как горький урок.

***

Великий Зиккурат Ура: Песнь о Главе Небес


Встаёт из праха, словно воля богов,

Великий Зиккурат Ура, к небесам зов.

Из глины обожжённой, в сердце Шумера,

Он – лестница к звёздам, вечная эра.


Его террасы, словно горные хребты,

Хранят дыхание древней мудрости, ты

Лишь прикоснись к камням, и услышишь шёпот

О царях могучих, что судьбу лепят.


Над ним парит Нанна, лунный владыка,

Его серебряный серп – небесная улика,

Что ночь сменяет день, а жизнь – смерть,

И Зиккурат – свидетель, что не уйти от бед.


Жрецы в белых одеждах, восходят по ступеням,

Несут молитвы богам, полные благоговения.

Воскуряют ладан, поют гимны хвалебные,

Чтобы умилостивить богов, всесильных и гневных.


В его святилище, на вершине высокой,

Богиня Инанна, с красотой жестокой,

Принимает дары, и благословляет землю,

Плодородием щедрым, извечным ремеслом.


Но время неумолимо, песок заносит следы,

И ветер шепчет сказки о былой гордости.

Империи рухнули, цари ушли в небытие,

Но Зиккурат стоит, как символ бытия.


Он – память о прошлом, о вере и силе,

О том, как люди строили, как богов чтили.

Великий Зиккурат Ура, в сердце Месопотамии,

Напоминает нам, что всё – лишь миг в истории.


И даже если прах покроет его навеки,

Легенда о нём будет жить в каждом человеке,

Кто взглянет на небо, и вспомнит о том,

Как люди стремились к звёздам, строя свой дом.

***

Зал Летописи


Врата из кости дракона, что помнят дыханье веков,

Ведут в Зал Летописи, где спит мудрость богов.

Не золото, не серебро украшают его стены,

А свитки древние, что хранят судьбы вселенной.


Здесь шепчут тени героев, чьи имена стёрты в прах,

Здесь плачут души пророков, предвидевших вечный страх.

На полках, вырезанных из корней Мирового Древа,

Лежат сказания о битвах, о любви, о гневе.


Их переплеты из кожи, содранной с морских чудовищ,

Их письмена горят, как звёзды, в полумраке зловещем.

Здесь каждая буква – осколок былого величия,

Здесь каждая строка – эхо древнего пророчества.


Хранитель Зала – старец, с глазами цвета луны,

Он помнит рождение мира, он знает все тайны судьбы.

Он бродит меж свитков, как призрак, в тишине вековой,

И шепчет заклинания, чтоб сон не коснулся покой.


Лишь избранным дано войти в этот священный чертог,

Лишь тем, чьё сердце чисто, кто ищет не славы, а урок.

Ибо знание – это сила, но сила эта опасна,

И может сломать того, кто к ней прикоснется напрасно.


Так пусть же помнят смертные, входя в Зал Летописи,

Что мудрость – это бремя, что требует жертвы и мысли.

И пусть читают внимательно, меж строк и между страниц,

Ибо в этих древних сказаниях – ключ к разгадке границ.

***

Эхо Бамиана


В долине древней, где небеса чисты,

В объятьях гор, что в вечность устремлены,

Стояли Будды, лики золотисты,

Два стража веры, мудростью полны.


Их высекли из камня, из души,

В эпоху, что давно ушла во тьму,

Когда покой царил в долине тиши,

И люди шли к просветленному уму.


Один был Солнцем, светом озарён,

Другой был Луной, в сумраке ночном,

И каждый путник, верой вдохновлён,

Находил утешенье под их крылом.


Они молчали, но их взгляд вещал

О сострадании, о любви без края,

И каждый, кто у подножья стоял,

В душе своей находил частицу рая.


Но время шло, и ветер перемен

Принёс с собой жестокость и войну,

И в сердце мира зародился плен,

И тьма затмила светлую страну.


И грянул гром, и рухнули они,

Под взрывами безумной, слепой злобы,

И вздрогнула земля, и плакали огни,

И мир застыл в безмолвии до гроба.


Но даже в прахе, в камне и пыли,

Осталась память, эхо древних слов,

О мудрости, о вере, о любви,

Что побеждает ненависть и кровь.


И пусть стоят теперь лишь пустоты,

На месте, где когда-то лики были,

Но в сердце каждого, кто помнит Будды,

Живёт надежда, что они воскресли.


И в тишине, когда луна взойдёт,

Над Бамианом, скорбным и пустым,

Услышишь шёпот, что из камня льёт,

О вечной вере, что непобедим.

***

Васуки: Песнь о Царе Змеином


Из глубин Паталы, где тьма вечна,

Где самоцветы мерцают призрачно,

Восходит Васуки, змей великий,

Чей гнев подобен буре дикой.


Коронован чешуёй из обсидиана,

Глаза – два уголька, горящих странно,

Он – царь Нагов, владыка подземелья,

Хранитель тайн, что скрыты в недрах.


Когда боги и асуры в битве лютой

Решили океан взболтать минутой,

Васуки стал веревкой, мощной, длинной,

Обвив гору Мандару, вершиной дивной.


И тянули боги, тянули демоны,

Вздымались волны, пенные, огромные.

Васуки стонал, но держал упорно,