# Шаманка и медведи – истории саморазвития и поиска баланса между искренней восторженностью и здоровым пофигизмом

Ден Гудвин

Открой мир, где каждое чувство – как вспышка молнии, а каждая история – как шаг в неведомое.

Двадцать историй – одна судьба. Ты увидишь её в разных гранях.

Герои идут по острым кромкам выбора, встречая дружбу, страх, вдохновение и надежду.

Они ошибаются, прозревают, ломаются и встают снова. И в каждом из них – ты.

Почувствуй силу природы. Найди свет в обычных моментах. Отправься в поиски себя.

Эта книга для тех, кто не боится перемен, кто ищет смыслы за пределами очевидного и готов удивляться – снова и снова. Здесь каждая история – не просто текст. Это зеркало. И, быть может, ты увидишь в нём себя настоящего.

## Пролог

Ветер шевелил кусты, колючие ветви цеплялись за лицо, но он не смел пошевелиться. Из тёмной глубины листвы на него смотрели глаза. Красные огоньки, горящие в сумраке, словно тлеющие угли. Ни звука. Ни движения. Только этот сверлящий взгляд из темноты.

Мурашки побежали по спине. Ноги дрожали, но не от холода. Внутри всё сжалось до болезненного комка. Хотелось закричать. Закричать так, чтобы эти глаза исчезли, чтобы мама пришла, взяла за руку и вывела отсюда. Но голос предательски застрял в горле. Что-то тёплое и липкое потекло по ноге. Жар стыда вспыхнул на щеках, смешиваясь с леденящим ужасом. «Не двигайся… Не смотри… Оно уйдёт…» – мысли метались, как испуганные воробьи. Но глаза не исчезали. Наоборот – казалось, их становилось больше. Одни чуть выше, другие ниже, мерцающие в зелёной гуще. Их было много. Целая стая. Сердце стучало так, что его стук должен был слышаться даже этим существам. Адреналин хлестал в кровь. Страх тянул его назад, к знакомым улицам, где любой враг был хотя бы человеком. Где любой испуг можно было спрятать за насмешкой или ударом. Но город был далеко. Здесь были только деревья, мокрая земля под ногами и эти не мигающие глаза. «Беги!» – кричало всё внутри. Но ноги не слушались. Они были как вкопанные. Вдох. Выдох. Снова вдох. В груди всё сжалось, ладони похолодели. И вдруг пришло странное, чуждое понимание: если сейчас побежишь – они кинутся. Они охотники. И ты – их жертва. Но если не побежишь? Если… останешься? Он знал одно: в городе, когда тебе страшно, нужно показывать, что ты не боишься. Нужно быть сильнее, чем ты есть на самом деле. И он стоял. Стоял и смотрел на них. Не сжимая кулаков – они были холодные, потные. Не стиснув зубы – челюсть дрожала. Но взгляд оставался твёрдым. Или хотя бы казался таким. Прошла вечность. Или миг. Тьма зашевелилась. Глаза исчезали – одно за другим, растворяясь в зелени, как призрачные светлячки. Они уходили. Они оставляли его. Кот ещё несколько минут стоял, не в силах пошевелиться. Внутри всё дрожало, но на лице проступила странная, напряжённая улыбка. Он выстоял. Они ушли. Только когда лес снова наполнился обычными звуками – шелестом листвы, пением птиц, – он почувствовал, как колени подгибаются, и рухнул на землю. Запах мокрой травы ударил в нос, и откуда-то из глубины вырвался нервный смешок. Но вместе с этим смехом пришло нечто новое. Тёплое, щекочущее внутри. Жгучий интерес. Что это были за глаза? Что за существа? Почему они не напали? Почему он остался цел? Природа оказалась не просто враждебной. Она была загадочной. Полной тайн. Пугающей – да. Но этот страх был другим. Он не парализовывал – он возбуждал и притягивал, манил, вызывал желание узнать больше. Кот встал, стряхнул с ладоней грязь и посмотрел на таинственный лес, он ещё не знал, что этот миг станет первой страницей его истории – полной удивительных приключений, опасных встреч и великих открытий.

## Глава 1. Каменные джунгли

### Детская любознательность

Кот не любил свое полное имя. Когда мама хотела ему сказать, что она знает о его намерение соврать или скрыть свою вину, она строго говорила – Константин! Когда взрослые обращались к нему Константин Константинович, Кот понимал, что это не выражение почтения, а обидная ирония. Мама называла папу Котик в хорошем настроении и Котяра в плохом. К нему же чаще обращалась Котенок или Мурчик.

Коту было уже пять лет, и он был уже не какой-то сосунок, а вполне самостоятельная личность. Его уважали и во дворе, и в детском саду. К тому же в детском саду Кот вообще был в группе дембелей и это было дополнительным фактором для самоуважения. Многие в детском саду были старше его на год, и вообще вся их группа в следующем году станет школьниками. А еще Кот уже умел читать. Среди его приятелей было несколько первоклассников, два второклассника и самый закадычный друг третьеклассник Лева. Они жили с ним в одном доме в разных подъездах. У них было тайное переговорное устройство. Между их комнатами по фасаду дома была протянута тонкая, но прочная веревка, а на концах веревки были спичечные коробки. У них были кодовые слова не понятные для взрослых. Кодовые слова были настолько секретными, что иногда даже они сами забывали их значение, но это только добавляло устройству шпионского шарма.

Приятели Кота относились к девчонкам немного свысока. Он же чувствовал к ним уважение и не совсем понятное для самого себя любознательное притяжение. Они были другие. И поведением и внешне. В детском саду был общий туалет. С младшей группы все вместе сидели на горшках и общались в независимости от пола. Темы были общие и всем понятные. В старшей группе девочки и Кот отправляли надобности уже на взрослых «горшках» с невысокими перегородками в общем туалете старшей группы. Как-то у девочек не как у пацанов получалось писать. Его любознательность требовала ответов и Кот с детским любопытством исследовал мир вокруг и себя, открывая загадки человеческой природы. Кот считал, что именно так, исследуя шаг за шагом, становились великими самые великие учёные.

Все пацаны из окрестных домов, дошкольники, как и он, и даже школьники начальных классов знали, что с Котом лучше не драться. У него не было авторитетов и его совершенно не смущал рост соперника. Кот не боялся синяков и ссадин. К девочкам же Кот относился, подчеркнуто уважительно. В его присутствии девочек не дразнили и не задирали.

Рассуждая как-то с другом Левой о континентах и океанах, джунглях и пустынях, жирафах и кенгуру, они неожиданно перешли к теме человеческой природы девочек. Оказалось, Лева в этой теме знает меньше Кота. Они обсудили план изучения и объекты изучения. Решено было выяснить как устроено у девчонок то, что Лев никогда не видели, а Кот видел только мельком. Лев скептически посмотрел на Кота и заявил: "Ты, главное, не заигрывайся. Это не джунгли, где крокодилы." Но Кот знал, что исследователи всегда идут на риск. План максимум предполагал изучить всех девчонок двора 6 – 7 лет. Кот начал исследование с Марии из своего подъезда.

Коту не нравилось фамильярное сокращение имен девочек и разные дразнилки. Он никогда, в отличии от всех пацанов, не называл Марию Машкой. Только Машей, хотя иногда хотелось сказать Машенька, но, ему казалось, что это будет неуместно. Ее так называла ее бабушка. Кот понимал, что, для того чтобы быть допущенным к месту исследования, нужно придумать вескую мотивацию для исследуемой. Мария была веселой и любознательной девочкой. Кот предположил, что и ее невинный и естественный интерес к окружающему миру, включая себя и Кота, в том числе, позволит ему предложить ей нечто достаточно мотивирующее. Кот, интригующе прищурясь, полушепотом назначил ей свидание на лестничной площадке между четвертым и пятым этажами. При встрече он искренне и откровенно рассказал о своем интересе и предложил взаимный осмотр. Его предложение было с возмущением отвергнуто, но он почувствовал, что дело не безнадежно.

В течение следующей недели при каждой встрече с Машей, он всячески проявлял свою приязнь и уважение. Кот таскал в кармане конфеты для Марии и не сам не ел, ни друзьям не раздавал. Потом он узнал, что у взрослых этот обряд называется букетно-конфетный этап отношений. Его мягкая настойчивость, в конце концов, привела к желанному результату. Они встретились на том же месте через неделю и, с некоторым трепетом, дали друг другу возможность удовлетворить свой невинный и естественный интерес к загадкам человеческой природы. После этого исследования, Маша, при встречах теперь смотрела на Кота как-то необычно. Только многим позже он понял, что это называется томный взгляд. Второй для исследования была выбрана первоклассница из подъезда Льва. Он категорически отказался воспользоваться наработкой и методикой Кота и ему пришлось продолжать исследование самому. Александра была старше Кота и отличалась стервозным характером. Она дралась с мальчишками, защищая себя и других девчонок. С Котом же у них были дружеские отношения, как между пацанами. На его предложение она сразу согласилась, и они провели некоторое время в подвале передавая друг другу фонарик.

Третьим исследуемым стала Лариса из соседнего дома. Она отвечала хихиканием на предложения Кота в течение трех дней, а потом согласилась с условием, что они сначала поцелуются. У Кота не было такого опыта, и Лариса его учила. Опыт поцелуев был неожиданным бонусом исследования.

Четвертой была Даша, сестра приятеля Гека из второго класса. Кот спросил у него разрешение на проведение эксперимента, Гек, после долгих раздумий разрешил, уточнив, что его будет проводить один Кот без Левы и только с ее согласия. Предварительно, по условию Гека, Кот должен завоевать Дашину любовь и показать всем, что теперь у Даши два защитника брат Гек и Кот. И еще, сказал Гек, если Даша пожалуется родителям, у Кота будут большие проблемы! Задача была очень непростой. Кот даже поначалу хотел отказаться от ее реализации, но поразмыслив, решил продолжить исследование. Кот был крайне деликатен и целых две недели старался при Даше изображать как мог из себя влюбленного. Это было утомительно, но увлекательно. Но до поцелуев и тем более задуманных исследований дело так и не дошло. Девочки стали при виде Кота переглядываться и перешептываться. Он понял, что тайное стало явным и пора свернуть все эксперименты. Последней каплей, поставившей в эксперименте жирную точку, стало предложение от пятиклассницы Виктории из соседнего двора. Она была на голову выше Кота. Подошла, отозвала в сторону и сказала: «Пойдем покажешь». Когда пятиклассница Вика позвала Кота 'показать', он понял, что в исследованиях наступил переломный момент: уже не он открывает Мир, а Мир начинает открывать его. Они пошли к ней домой, Вика безцеремонно вертела в пальцах его интимное хозяйство до его увеличения, что Кота почему-то сконфузило и разбудило в нем неизвестные ранее ощущения, а потом показала для исследования свои сокровенные места, раскрывая их и поглаживая. Это Кота так тронуло, что он понял всю бесперспективность беспристрастности дальнейших исследований. Их взаимное изучение было внезапно прервано приходом ее мамы. Кота накормили котлетками с пюрешкой и печенюшками, как друга дочери из подшефного класса, пришедшего вместе позаниматься арифметикой.

Проведённое исследование привело к следующим выводам:

Предмет исследования оказался захватывающим и явно недоучен. Ожидания были простыми – понять и объяснить, но на деле всё гораздо сложнее: чем глубже погружаешься, тем более многослойным и многозначным оказывается этот мир.

Изучать женскую природу казалось таким простым и увлекательным делом. Но теперь ясно: это вечный квест, в котором всегда чуть-чуть не хватает улик. Ответы не такие очевидные, как казалось на старте, а разгадки – зачастую многогранные и противоречивые, как загадки, что ни реши, всегда есть ещё нераскрытые аспекты.

Доверие девчонок – это как пионерский костёр: согревает, пока не надумаешь подбрасывать слишком много хвороста. Легко согреться у огня, но нужно помнить, что излишнее вмешательство может привести к неконтролируемому пламени, которое унесёт всё.

Эффект донжуана – Сила, если его применять с умом. Иначе легко скатиться в эффект дурачка. Искусство притягивать внимание – это не просто механика манипуляций. Важно понимать, когда стоит действовать, а когда лучше оставить пространство для загадки, чтобы не превратить всё в комедию.

Самое главное открытие – иногда исследования приносят больше радости, чем сами результаты. Процесс поиска сам по себе может быть невероятно увлекательным, порой даже более ценным, чем ответы, которые ты находишь. Иногда то, как ты находишь, важнее того, что именно ты нашёл.

Главный вывод: исследование закончено, но остаётся надежда, что впереди ещё больше удивительных открытий – особенно с теми, кто умеет весело удивляться вместе с тобой. Ведь главный смысл любой научной работы – это не только ответы, но и возможность продолжать искать, экспериментировать, и, главное, разделять этот путь с теми, кто, как и ты, готов удивляться.

### В первый класс первый раз

Кот сидел на дереве в окружении мелких абрикосов, и стрелял абрикосовыми косточками в учительницу. Стрелял не прицельно, а для души. Прицельное попадание выдало бы ей его дислокацию. Учительница обеспокоенно бегала, заглядывая за кусты и упавшим голосом обреченно выкрикивала Константин! меняя иногда интонацию и окончание, как будто подбирала правильный ключ к невидимому замку. Неподалёку раскинулись высокие сосны, их хвойный аромат вплетался в терпкую сладость абрикосов, создавая запах настоящей свободы и бескрайнее чувство счастья.

Сегодняшний день начался торжественно. Звучала торжественная музыка и пафосные речи. Новообразовавшихся первоклассников рассадили за парты. Коту удалось решительно занять место у окна. Рядом посадили наряженную как куклу конопатую девочку Олю. Девочка смущенно улыбалась. Они познакомились с ней на прошлой неделе при щекотливых обстоятельствах. Кот, будучи, без трусов был спрятан, по ее инициативе, у нее под одеялом.

Дело было так. Кота в качестве наказания воспитательница выставила в коридор без трусов. Совершенно идиотская практика наказания существовала в этом санатории на берегу Азовского моря. Воспитательница с таким праведным гневом и настойчивостью потребовала от Кота исполнения этого наказания, что он неожиданно для себя и не пререкаясь выполнил ее требование. О факте наказания она объявила громогласно, чем и вызвала интерес у девочек из соседней палаты.

Его криминальным деянием была игра в машинки во время «мертвого часа». Кот вырезал из мыла машинку и лежа на кровати скатывал ее по наклонной поверхности подушки. Его тихое увлечение постепенно стало массовым и дело дошло до оживленных соревнований с раздачей призов проигравшим в виде щелбанов. Забава из тихой превратилась в совсем нетихую. Кота как инициатора забавы и грубого нарушителя оздоровительного режима санатория наказали страшно и стыдно. Ему было не страшно, но немножко стыдно. После того как суровая воспитательница громогласно выкричала свое возмущение и ушла, Кот натянул майку вниз и скрепил ее между ног проволочкой, выдернутой из какого-то настенного плаката. Получилось что-то похожее на закрытый женский купальный костюм. Из девчачьей палаты стали выглядывать любопытные девочки и зазывать Кота на интервью. Им было интересно узнать о том, как Кот и его последователи смогли весело проводить «мертвый час» и вообще они были заинтересованы пообщаться с голым героем. Кот был польщен всеобщим девчачьим вниманием и не мало не стесняясь покинул свой «позорный столб».

Его усадили на кровать, подкармливали вкусняшками и радостно болтали все одновременно. Кот жевал, агакал и счастливо улыбался. Шухер всех ошарашил. Воспитательница, заглянув в коридор, и, не увидев Кота у «позорного столба» взревела от возмущения. Девчонки бросились в рассыпную по своим кроватям. Коту же, эта самая конопатая и отважная девочка Оля, предложила спрятаться от гнева воспитательницы, в ее кровати. Кот тихо лежал, прижавшись к ней под одеялом, а она громко сопела, делая вид, что крепко спит. Воспитательница яростно искала Кота в пацанячьих спальнях, а в девичью только заглянула.

На первом и втором уроке первоклассникам показывали и рассказывали про буквы А, Б, В … Было невыносимо скучно. Кот уже достаточно бегло читал и все эти потуги ввергали его в сильное уныние. На третьем уроке он не выдержал. Кот выпрыгнул в окно, когда учительница отвернулась, пробежал до абрикоса и забрался на дерево. Его исчезновение было замечено не сразу. Урок, к удовольствию многих, был сорван.

Вскоре к поискам подключились еще две воспитательницы. Поисковая экспедиция закончилась через десять минут полным провалом. Учительница последний раз с дрожью в голосе вскрикнула Константин и пошла в класс. Он был тронут ее печальным ласковым зовом, но не мог потерять лицо. Весь класс торчал в окнах, ожидая развязки этой увлекательной истории. Учительница вернулась в класс. Дети в окнах исчезли. Воспитательницы сели покурить и поболтать. Коту же оставалось продержаться до обеда, а там видно будет.

После обеда Кота позвали к директору. Он был готов к самому худшему, но вместо ожидаемого грозного наказания получилась неожиданная развязка. Его встретил пожилой человек с добрыми глазами. Он задумчиво посмотрел на Кота и, выслушав гневный рассказ воспитательницы о его хулиганском поведении, задал неожиданный вопрос: Ты читаешь? Кот кивнул, чувствуя себя немного сбитым с толку. Директор вытащил со своей полки потрепанную книгу про индейцев с картинками и предложил ему прочесть вслух несколько строк. Кот начал увлеченно читать вслух и ему не хотелось останавливаться. Директор предложил Коту вместо посещения школы читать эту книгу и пересказывать ее своим приятелям в свободное время.

Кот начинал пересказ прочитанного для заинтересованных слушателей перед дневным сном, известным под зловещим названием «мертвый час». С каждым днем слушателей становилось все больше, не только из-за его мастерства рассказчика, но скорее благодаря небольшому лукавству. Кот заявил, что это распоряжение самого директора: читать и пересказывать для тех, кто не хочет спать. Воспитательницы поверили на слово и даже проявляли благосклонность, возможно, радуясь, что дети заняты чем-то полезным.

У Кота было много друзей и подруг в этом санатории, но все разъехались по разным городам и больше никогда не виделись. В детстве так мало нужно для того, чтобы считать человека другом – достаточно было просто провести вместе пару незабываемых минут. Возможно, это и есть настоящая детская дружба, когда главное не помнить, кто куда уехал и что у кого есть ценное, а помнить, как весело было на "мертвом часе".

Детская дружба – это не долговечный договор, скреплённый законами, а лёгкое прикосновение душ, словно два мыльных пузыря столкнулись в воздухе и засияли ярче. Она не требует клятв или обещаний, потому что в мире детей истина проста: ты рядом и ты смеёшься, значит ты мой друг.

И хотя взрослые называют это легкомыслием, возможно, что это и есть настоящая искренность. Та самая, которую мы так долго ищем потом, уже повзрослев. Возможно, потому что у взрослых искренность – это роскошь. Она либо вытирается жизненными потерями, как отполированный камень, либо прячется под слоями масок, чтобы не стать уязвимостью.

Взрослые, получив по носу за свою открытость, учатся строить стены, отгораживаясь толстой кожей. Они маскируют страх перед предательством насмешкой, а желание быть услышанными – молчанием. Но там, в детстве, в тени высокой сосны, где воздух пахнет свободой, искренность была как дыхание. Она просто была. И возможно, настоящая дружба никогда не умирает. Она остаётся на тех солнечных полянах, где ты смеялся до слёз с кем-то, чьё имя, может, уже и не вспомнишь, но чьё счастье в тот момент отражалось в твоих глазах.

### Взрослый парень

Ветер безжалостно трепал его свежевыбритую голову, будто пытаясь лишить последних мыслей, удерживающих его здесь, наверху. Кот сидел на краю покатой крыши пятиэтажного дома. Металл под ним был холодным и шершавым, и даже сквозь ткань старых джинсов он чувствовал, как крыша давит на его худые бедра, словно напоминая: "Ты здесь лишний". Его ноги свисали в пустоту, и они слегка подрагивали, но не от страха – от холода и непримиримой внутренней борьбы.

Слезы текли по щекам, обжигая кожу, как соль на свежую рану. Он торопливо утирал их тыльной стороной руки, но они предательски продолжали литься, смешиваясь с пылью, которую ветер поднимал с крыши. На его лице застыло странное выражение – смесь обиды, ярости и решимости. Веки слегка припухли, нос краснел от холода или от рыданий, но в глазах застыл взгляд человека, который уже принял решение.

Где-то внизу, вдали от его высоко взлетевших мыслей, бубнил город: машины, чьи двигатели жужжали, как уставшие пчелы, голоса прохожих, смех, который казался глухим, словно доносился из другого мира. Но он их почти не слышал. Единственное, что било в его висках, – это собственное сердце, отдающее удары в каждую клеточку тела, словно пытаясь удержать его здесь, наверху.

Холодные ладони, стиснутые в кулаки, упирались в край крыши. Его пальцы, немного поцарапанные и покрытые пылью, судорожно хватались за металлический выступ, но в этом движении была не попытка удержаться, а скорее желание почувствовать что-то реальное, осязаемое, перед тем как пуститься в объятия пустоты.

На лице застыла обида – глухая, нестерпимая. На кого? На всех и на никого. На себя, на жестокий мир, который лишил его укрытия и защиты, на людей, которые не поняли, не поддержали, не заметили. Решимость была в каждом движении: в том, как он вытер нос рукавом, как сжал губы, будто ставя печать на своём выборе.

Ветер усилился, и его холодный, резкий толчок заставил Кота чуть податься вперёд. От этого движения его сердце забилось сильнее, а пальцы непроизвольно сжались. Ему казалось, что сам воздух, шумящий вокруг, нашёптывает ему что-то, давит, выталкивает.

Но в этой обжигающей, жестокой тишине наверху, среди шепота ветра и отзвуков города, всё ещё было место для одной мысли: "А если это ошибка? Если всё можно изменить?"

Девять месяцев до этого Кот по маминой просьбе принял участие в костюмированном шоу. Вместе с незнакомой тогда девочкой он, под звон колокольчиков и в колонне таких же ряженых, прошел круг по школьному двору и зашел в школу. Их с этой девочкой усадили на вторую парту в среднем ряду. На первой парте перед ними сидела девочка, похожая на заводную куклу из сказки о трёх толстяках. Кристина всегда была с бантом и на любой вопрос учителя поднимала руку. Впрочем, первое время она, видимо, считала себя единственным человеком в классе, способным на интеллектуальные подвиги, и поэтому отвечала на вопросы учителя сразу, не дожидаясь, пока её вызовут. Остальным оставалось молча восхищаться или тихо беситься.

Девочка Аня, сидящая рядом с Котом, тоже тянула руку с готовностью ответить на любой вопрос. Она, как и он, уже умела читать и явно чувствовала себя в первом классе всезнайкой. Правда, если Кот и был всезнайкой, то скрытным. Он жил по принципу: "Зачем напрягать окружающих своими талантами?" Для него всё происходящее было невыносимо скучным. Он коротал уроки, тайком читая на коленях книгу Фенимора Купера. От учительницы его заслоняла девочка с огромным бантом, и за это он был ей бесконечно благодарен.

Его соседка по парте стала своеобразным другом: они никогда не говорили на нешкольные темы, но Аня аккуратно толкала его плечом, предупреждая об опасности разоблачения. Весь первый класс Кота считали тихоней. Он не участвовал в суете перемен, не задирал девчонок и держался в стороне от пацанячьих стычек.

Учительница его спрашивала редко. Кот держался скромно: пришёл, тихо отсидел уроки и ушёл. Мама же, по секрету, рассказала учительнице, что год назад, будучи в санатории, Кот просто ушёл из класса, потому что ему стало скучно. Тогда ему только исполнилось шесть лет, и директор санатория решил не заморачиваться и освободил Кота от занятий в школе.

Сейчас его одноклассники были почти все ровесниками, за исключением двух: пятилетнего малыша, которого бабушка забирала на переменах в медпункт, где она работала медсестрой, и девятилетнего Лома. Лом был второгодником, выше всех на голову и чувствовал себя царём класса. Лома категорически бесило, что Кот существует вне школьной иерархии. Тихоня без признаков страха? Это требовало вмешательства!

Однажды он нашёл повод придраться. После его явного оскорбления и дерзкого ответа Кота, Лом предложил выйти "поговорить".

Кот был отважным обитателем каменных джунглей большого города. Он был невелик ростом, но и сверстники и пацаны постарше признавали в нем если и не лидера, то пацана, с которым лучше не враждовать. В драках он был яростен и расчетлив, не признавал никаких авторитетов и, при необходимости, использовал палки и камни. Он был вежлив и уважителен не только со взрослыми, но и со сверстниками.

Они вышли за школу вдвоем, и Кот присел, будто чтобы завязать шнурок. Его взгляд остановился на лежащей неподалёку палке. Он схватил её, резко поднялся и ударил Лома ногой в пах. Лом взвыл и осел на землю. Кот стоял, сжимая палку, направленную в лицо Лома.

Эта короткая, но яркая сцена произвела эффект, и они стали закадычными друзьями. Тайна этого союза осталась бы загадкой для всех, если бы не древний закон детства: уважаешь тех, кто может дать сдачи.

Дружба с Ломом была совершенно невероятная, но недолгая. Невероятная – потому что Лом был всем тем, кем Кот не хотел быть. Лом же хотел ввести Кота в свою компанию, но Коту было там не интересно и, казалось, что попадание туда – это как вляпаться в мокрый цемент: останется след на всю жизнь.

Друзья Лома были намного его старше, грубо и тупо матерились по поводу и без повода. Наверное, правильнее будет сказать, что они не ругались матом, а разговаривали матом, вплетая еще какие-то блатные лагерные слова. Мат у них был не просто частью речи – мат был их родным языком, и они этим гордились. Они пили пиво, которое Коту казалось тогда горьким и не вкусным. И главное, что категорически не нравилось Коту в этой компании начисто не было искренности только понты и угрозы пусть и шутливые.

В классе Кот и Лом держались порознь, будто их связывало молчаливое соглашение не знать друг друга. Но за его стенами Лом превращался в напарника по всем дерзким выдумкам.

Они поднимались на лифтах до самых верхних этажей высоток и лазили по крышам, где ветер пахнул опасностью и свободой. С фонариками пробирались в подвалы – в надежде отыскать спрятанные клады. Прокатывались на задних подножках трамваев и троллейбусов, держась за поручни одной рукой, а другой – за вспышки адреналина.

А их фруктовые рейды… Яблоки и сливы были сладки не только на вкус, но и на дух – ведь их добывали хитростью и ловкостью. Это было дразняще запретно, немного безрассудно и чертовски весело.

Как-то раз, как только они вышли со школьного двора, Лом заговорщически подмигнул и сказал, что сейчас они пойдут курить сигару. Кот как-то пробовал курить папины сигареты и ему не понравилось, но сигара – это, наверное, совсем другое и это круто. Лом, с восторженным блеском глаз, показал совсем коротенький окурок толстой сигары. На недоумевающий взгляд Кота Лом добавил: ну да мы его порежем добавим табак из бычков, которые соберем на троллейбусной остановке и сделаем самокрутки. Это уже был основательный бизнес-план. Лом лихо собрал бычки. Он делал это виртуозно. Неспеша приседал, как бы поправить шнурки и молниеносно подбирал несколько крупных окурков. На остановках были всегда крупные окурки, которые курящие выбрасывали и тушили ногой по прибытию транспорта

Они устроились на крыше недостроенного здания. Смешали табак сигары с табаком окурков и разделив кучку поровну свернули самокрутки из обрывков газеты. Они, гордые собой, сидели и важно курили сигары поглядывая на мир свысока.

Выкурив сигарную самокрутку, Кот, по пути домой, решил для маскировки запаха пожевать листики. Коту во время курения сигары-самокрутки было не приятно, но торжественность ритуала не позволила ему отказаться от сигары и потерять лицо. Гораздо позже Кот узнал, что сигары курят совсем не так как сигареты и папиросы. Сигары обычно не курят в затяжку, как это делают с сигаретами. Вместо этого дым сигары держат во рту, чтобы ощутить его вкус, аромат и текстуру, а затем выдыхают. Курение сигары – это больше ритуал наслаждения, связанный с дегустацией её аромата, а не вдыханием дыма в лёгкие. Дым сигары насыщен и крепок, и вдыхание его в лёгкие может вызвать кашель или головокружение. Ни Кот не Лом не знали этих важных деталей. Коту стало совсем плохо, когда он добрался домой. Дома никого не было. Он пошел умыться холодной водой в попытке вернуться в норму и увидел свою синезеленую с одуревшими глазами физиономию. Кота тошнило и кружилась голова. Он с трудом добрался до своей кровати и упал на нее в изнеможении. Сил разуться не было. Он забылся каким-то сумеречным сном. Его разбудил папин голос. Здравствуй Малыш! Мама зовет нас на ужин. Кот вяло промычал, что не хочет есть. Через некоторое время, которое Кот был в забытье, папа зашел опять. Нам надо с тобой поговорить сказал папа таким тоном, что Кот понял родители все же учуяли от него запах табака и сейчас его будут наказывать.

Наказывали Кота редко. Наказания были двух видов. Первый уровень – это лишение денег на воскресное посещение кинотеатра и на конфеты. Второй высший уровень – это тоже лишение денег и плюс двухчасовая отсидка в темной кладовке. Особенно тяжело Коту было переносить не само наказание, а нудное обоснование наказания, которое нужно было выслушивать смирно и понуро стоя перед папой.

На конфеты Кот имел возможность тратить деньги, получаемые за выполнение своих общесемейных обязанностей: вынос мусора и сдача молочных бутылок. Мусор нужно было выносить в определенное время, когда во двор по расписанию приезжала мусорная машина. Молочные бутылки принимали в специальных ларьках «Прием стеклопосуды» и за них давали деньги, достаточные для покупки сто граммов карамельных конфет. К наказанию в кладовке Кот тоже всегда был готов. В укромном месте кладовки был спрятан фонарик. Кот, проводил двухчасовое наказание, сидя с фонариком на верхней полке и лопая варенье, набирая его пальцем из банки.

Папино нынешнее наказание было даже совсем не похоже на наказание. Как я понимаю, сказал папа, ты начал курить и нам с тобой нужно поговорить как мужчина с мужчиной. Он сел в кресло и поставил Кота перед собой придерживая коленями. Начало было необычным. Дальше он вытащил из кармана пачку папирос, раскурил две и вставил, одну из них Коту в открывшийся от изумления рот. Давай покурим и поговорим, сказал папа, ведь ты теперь взрослый парень. Кот еще совсем не отошел от выкуренной сигары, но квалификацию взрослый парень очень хотелось подтвердить. Он затянулся папиросным дымом и … он понял, что умирает. Сопли, слезы, рвота сизая поморочь … Очнулся Кот в своей постели, выкупанный и с мокрым полотенцем на голове. Рядом тихо сидела мама и нежно гладила его по голове. После этого только через много лет, будучи уже студентом третьего курса машиностроительного института, он робко выкурил свою первую сигарету.

Кот не рассказал Лому о своем продолжении ритуала выкуривания сигары, но впредь решительно отказывался от его предложений покурить.

Однажды Лом с воодушевлением сообщил: "Открывают новый ювелирный магазин! Там охрана будет на входе, но в толпе нас никто не заметит. Глянем, как там золото блестит и разные драгоценности." Они так и сделали. Им удалось зайти. Народу было много. Их сжимала толпа взрослых. Магазин действительно сверкал так, будто кто-то собрал весь солнечный свет и упаковал его в витрины. Но взгляд Кота упал не на украшения, а на маленький предмет на полу среди множества ног – складной нож с цветной ручкой. Смотри! – толкнул он Лома. Толпа прижимала их к прилавку и несла мимо находки. Лом, незаметно для всех, поднял нож с ловкостью, достойной карточного шулера. Ручка складного ножа была сделана из кусочков разноцветного пластика. Они выбрались из ювелирного магазина и спрятались в кустах. Лом предположил, что нож выронил какой-то опытный вор в законе, когда подрезал чью-то сумку. Ведь в новый открывающийся ювелирный магазин пришли люди с большими деньгами.

Они больше часа сидели в кустах и пытались по очереди найти способ открыть нож. Нож внезапно открылся у Лома. Лезвие выскочило неожиданно резко со зловещим шелестом и тихим щелчком, и поранило Лому палец. Он охнул, но нож не выронил. Кот и Лом решили, что нож сам выбрал своего хозяина. Еще полчаса Лом искал эту заветную кнопочку, которой нечаянно коснулся. При нажатии этого маленького желтого квадратика лезвие с зловещим шелестом выскакивало из корпуса или столь же резко в него пряталось.

Нож стал трофеем Лома, приключение – воспоминанием, а дружба с Ломом осталась чем-то вроде увлекательной книги: её приятно перечитывать в мыслях, но навряд ли стоило бы снова окунаться в те события наяву. Эта дружба, как и тот нож, была яркой, опасной и непредсказуемой.

Однажды утром Лом не пришел в школу и его не было целую неделю. А потом в школу вызвали родителей Кота и сказали, что скрытный приятель Кота, Ломакин Егор находится под следствием за ограбление банка в составе преступной группы. Директор школы настойчиво порекомендовал родителям Кота перевести его в другую школу.

Папа вывел Кота для серьёзного мужского разговора на улицу. Они шли, и папа рассказал ему о разговоре с директором школы и обосновал необходимость и полезность для него запоминающегося наказания. Он рассказал, как важно в жизни умение выбирать друзей и как многое в жизни определяется тем, кто твои друзья. Они зашли в парикмахерскую, и папа сказал мастеру постричь Кота наголо.

Кот со свежевыбритой головой сидит на краю покатой крыши пятиэтажного дома и примеривается прыгнуть вниз. Шершавый бетон под его ладонями казался холодным, несмотря на теплый день. Ветер теребил его рубашку, словно звал за собой. В глазах слезы, на лице выражение решимости и обиды.

"Ненавижу весь мир! Почему всё именно так? Почему я?" – мысли вихрем кружились в его голове, словно тучи перед бурей. Ощущение несправедливости гулко стучало в висках. "Они всегда находят, за что уколоть, всегда знают, куда ударить. Почему я должен терпеть?!" Обиды – это искушение обвинять кого-то в чем-то, но не себя. А может, это они виноваты? Или я всё-таки слабый?

Он посмотрел вниз. Внизу ехали машины и шли люди. Им всем безразличны мои переживания. Моя смерть заинтересует их любопытство на несколько минут. Асфальт внизу казался пугающе твёрдым, неприветливым. Сердце сжалось, а внутри поднялась волна сомнений. "А вдруг… вдруг ещё можно что-то изменить?" – мысль пришла, как теплый луч солнца сквозь тучи. Он судорожно втянул воздух. В нос ударил запах дыма из ближайшей трубы. Жизнь, она пахнет, звучит, кричит!"

"Я же хотел путешествовать. Хотел увидеть море, лес, ночное небо без фонарей. Разве это всё недоступно только потому, что я сейчас так чувствую?" Внезапно ему стало жарко. Он вытер мокрые ладони о колени, почувствовал шершавую ткань своих старых джинсов.

Если неудачи и трагедии рассматривать как очередное приключение или квест, из которого интересно найти выход, то это очень жизнеутверждающе. И вдруг в голове прозвучал его собственный голос, но словно чей-то мудрый: "Ты можешь победить это. Ты можешь сделать жизнь другой."

Он встал. Колени дрожали, а ноги казались ватными, но под ними была твёрдая крыша. "Буду жить. Буду бороться. Буду наслаждаться жизнью!" – шепнул он, смотря в небо, где облака расползались, как зажившие раны. Каждый человек в силах сделать свою жизнь прекрасной и цветастой! «Я буду жить и наслаждаться жизнью!!!» – крикнул он как мог, громко обращаясь к небу.

В новой школе Кота приняли с добродушным интересом. Его лысая голова никем не была воспринята как его недостаток. Одноклассники были доброжелательны и дружелюбны. Учительница вела уроки интересно с игровыми переменами. Кроме Учительницы женщины в классе был мужчина – учитель английского языка. На уроках английского языка было очень интересно. В классе играли в игру кто дальше пройдет. Школьников учитель объединял в команды. Нужно было идти приставным шагом, подставляя пятку одной ноги к носку другой и на каждый такой шаг говорить английское слово. Побеждала та команда, которая дальше пройдет. А еще учитель английского языка выводил класс во время урока в школьный парк, если была хорошая погода, и каждый сам литературно переводил английские стихотворения.

В новой школе всё было необычно и интересно. Классы казались светлее, коридоры шире, а звонок звучал как-то особенно мелодично. Учителя приветливо улыбались, словно знали, что он волнуется. Новые лица встречали настороженно, но с любопытством – кто-то сразу подошёл познакомиться, кто-то просто наблюдал издалека. Каждый день приносил что-то неожиданное. Даже сложные уроки были похожи на загадки, которые только и ждут, чтобы их разгадали.

Вокруг бурлила весна. Сквозь приоткрытые окна в классах врывался свежий, влажный ветер, полный запаха цветущих яблонь и мокрой земли. Солнце щедро заливало школьный двор, играя бликами на лужах, которые ещё не успели высохнуть после утреннего дождя.

Перемены всегда к лучшему, думал Кот, стоя у окна и глядя на школьный двор. Там, где школьники весело гонялись друг за другом, природа и люди, казалось, сговорились устроить представление жизни. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь молодую листву, словно невидимыми кистями раскрашивали мир в золотисто-зеленые тона. Кот улыбнулся, заметив, как один из школьников, поскользнувшись в грязи, моментально вскочил и снова побежал, будто вовсе не обращая внимания на неудачу. 'Вот он, секрет жизни', – подумал Кот. Падать и подниматься снова, словно это всё часть игры.

Он открыл окно. Поток свежего воздуха ворвался в класс, смешав запах весенней сырости с лёгким ароматом распускающихся цветов. Где-то вдалеке слышался лай собаки, звонкий и радостный, как сама весна.

Кот вдохнул полной грудью. Он понял, что перемены не просто случаются. Они приходят, чтобы сделать тебя сильнее, научить тебя видеть мир по-другому. И, как бы жизнь ни повернулась, у неё всегда есть одно правило: начни с улыбки, и она улыбнётся тебе в ответ.

С этими мыслями он захлопнул окно и побежал вниз, на школьный двор, туда, где смех, грязь и солнечный свет ждали его, чтобы начать новый, весенний день.

### Безответная любовь

Это, возможно, была любовь. Такая, что не успела понять, что ею стала.

Кот познакомился с Кирой в больнице. Им в один день вырезали гланды.

После операции они сидели рядом в креслах и ели мороженое – медсёстры приносили его сколько угодно. Это считалось полезным.

Родители дома разрешали только одно, не больше. А здесь – целый праздник.

Кот и Кира ели одно за другим, хохоча, сглатывая боль, будто она делала мороженое слаще. Им было хорошо вместе – легко, весело, тепло. Они болтали без остановки, перебивая друг друга, и, казалось, понимали с полуслова.

– Покажи горло, – предложила Кира.

У Кота вдруг всплыло в памяти: как он когда-то "осматривал" девчонку во дворе. Точно такое же ощущение – странное, щекочущее, будто граница, через которую нельзя, но очень хочется.

Потом Кира показала горло сама – и в этом было что-то по-настоящему доверительное. Коту стало по-особому уютно рядом с ней.

Кира всё время играла – примеряла роли, то кокетничала, то хмурилась, обижалась понарошку. Но рядом с Котом была другой. Настоящей. Открытой, искренней, доброй. И эта её искренность отзывалась в Коте чем-то щемящим, радостным, восторженным. Ни с кем раньше он не чувствовал себя так.

Кот и раньше видел Киру в своей новой школе. Она училась в параллельном классе. Кира была дружелюбной, но острой на язык и к мальчишкам относилась иронично насмешливо. Кот тогда не решался с ней познакомится, а тут такой случай.

Вообще Кот любил болеть. Лежишь дома, в школу идти не нужно, мама заботится, и папа читает что-нибудь интересное, когда мама поставит Коту лечебные банки или горчичники. Не было у Кота особой мотивации не болеть, и он часто болел. Однажды он поскользнулся упал, испачкал полушубок и решил обмыть его под водосточной трубой. На беду его заметила из проходившего мимо троллейбуса старшая двоюродная сестра и рассказала маме. Было и наказание, и тема для разговоров между родственниками на несколько лет. Однажды мама решила, что Коту нужно вырезать гланды, чтобы оздоровить и Кот подружился с Кирой.

Их отношения и в школе остались дружескими. Кот не решался изменить статус их отношений на романтический, хотя очень этого хотел. Он боялся разрушить ту атмосферу интимного доверия, которая сложилась между ними.

Как-то Кот провожал Киру из школы домой и, неожиданно хлынул ливень с градом. Они побежали и спрятались под чьим-то балконом. Под балконом, укрываясь от неожиданного ливня с градом, Кот и Кира стояли очень близко друг к другу. Кира, смеясь, откинула мокрую прядь волос с лица, её глаза сияли, а зрачки были расширены. Она слегка наклонила голову, обнажая шею, и её пальцы ненавязчиво касались ожерелья, перебирая его звенья. Время от времени её запястья поворачивались наружу, демонстрируя гладкую кожу. Кот заметил, что её тело ориентировано прямо на него, а ноги слегка переплетены. Он чувствовал, что это какая-то магия обольщения. Внутри Кота бушевала буря эмоций. Он чувствовал, как сердце ускоряет ритм, а мысли хаотично сменяют друг друга. "Она так близко… Её глаза, эта улыбка… Может быть, это знак? Но что, если я ошибаюсь? Что, если разрушу нашу дружбу?" – сомнения сковывали его. Он хотел протянуть руку, коснуться её щеки, почувствовать тепло её кожи, но страх перед возможным отторжением и потерей того, что уже есть, парализовал его. "Лучше сохранить то, что у нас есть, чем рисковать всем," – решил он с некоторым сомнением, подавляя свой порыв и делая вид, что просто наслаждается моментом под шум дождя.

Часто по пути к дому Киры они заходили в кафе-мороженое, садились за круглым столиком у окна и Кот покупал огромный пломбир с двумя ложками.

Часто, когда была хорошая погода, они шли более длинной дорогой через парк. Они шли и разговаривали обо всем. Им было хорошо вместе. Коту особенно нравилось, когда она рассказывала о своих летних приключениях в гостях у бабушки, которая жила в маленьком приморском городе и звонко заразительно смеялась. Коту нравилось, как Кира смеется. Ее светло-карие глаза во время смеха излучали такую энергию, что не смеяться вместе с ней было совершенно невозможно.

Иногда они просто шли, молча держась за руки и тоже было очень приятно. Кот во время такой молчаливой прогулки обратил внимание, что непроизвольно идет таким же шагом и дышит в том же ритме что и Кира. После осознания этого Кота охватил мощный порыв ранее неизведанных чувств: желание оберегать Киру от всех опасностей и сделать всё, чтобы она всегда чувствовала себя счастливой. Эти эмоции вызвали у него жар и защемление в груди.

А однажды после того, как Кот угостил Киру молочным коктейлем, они отправились пить его на детскую площадку и укрылись в небольшой беседке. Сидя друг напротив друга, их колени соприкасались, вызывая у Кота жаркую волну эмоций. Кира, смеясь, вспоминала, как они вместе ели мороженое через боль, её глаза искрились радостью. Кот чувствовал, как его сердце учащённо бьётся, а ладони становятся влажными. Мысли метались: "Она так близко… Её смех такой заразительный… Может, это знак? Но что, если я ошибаюсь? Если разрушу нашу дружбу?" Внезапно его охватил озноб от напряжения. Кира заметила это и с улыбкой пошутила: "Ты что, замёрз от наших ярких воспоминаний?" Кот попытался улыбнуться в ответ, но внутри его разрывали сомнения и страх перед неизвестностью.

Кот и Кира часто встречались на переменах между уроками, у них не возникало неловких пауз в общении, им всегда было о чем поговорить к взаимному удовольствию. Кира иронично насмешливая с другими мальчиками, с Котом всегда была искренняя и открытая. Их необычное общение раздражало и девочек, и пацанов.

Когда-то в людном коридоре школы Кот и Кира остановились, чтобы обсудить какой-то предстоящий проект. Внезапно кто-то из спешащих мимо учеников как бы случайно толкнул Кота, и он, потеряв равновесие, столкнулся с Кирой. Их тела соприкоснулись: грудь к груди, лбы и носы встретились в неожиданном касании.

Кот мгновенно почувствовал, как жар разливается по его телу, сердце забилось быстрее, а дыхание перехватило. Он неспешно отступил на шаг, ощущая, как его щеки пылают от смущения. Слова извинения застряли в горле, и он едва смог выдавить: "Прости… я не хотел…"

Кира, заметив его покрасневшее лицо и неловкость, мягко улыбнулась. Её глаза светились теплом и пониманием. Она протянула руку и нежно убрала прядь волос со лба Кота, внимательно осматривая место возможного удара. Её прикосновение было лёгким, но Кот ощутил, как от него по телу пробежали мурашки.

"Ты в порядке?" – спросила она, её голос звучал искренне и заботливо. Кот кивнул, не в силах произнести что-то внятное.

Затем Кира откинула волосы со своего лба, обнажая гладкую кожу, и с лёгкой улыбкой спросила: "А у меня видно?"

Кот взглянул на неё, замечая, как близко их лица, как её глаза смотрят прямо в его, полные доверия и… чего-то ещё. В этот момент его мысли метались: "Она так близко… Её глаза… Это приглашение? Или я всё себе выдумываю? Что, если я ошибусь?" Сомнения и надежда боролись внутри него, оставляя его в замешательстве перед возможностью, которая могла изменить всё.

Решение родителей ехать на Край земли окончательно разрушило его надежду на будущие романтические отношения с Кирой. Коту казалось, что эта сердечная рана навсегда разбила ему сердце. Со временем он понял, что раны заживают и превращаются в рубцы, а моменты счастья нужно хранить в памяти и вспоминать в минуты неудач, как лечебный жизнеутверждающий бальзам.

## Глава 2. Путешествие на край земли

### Недолгие сборы

Решение поехать на Край земли созревало у родителей Кота не сразу, словно долгий рассвет, который медленно озаряет горизонты. Им регулярно приходили письма от маминого брата Ильи – веселого балагура с лёгкой душой и талантливого архитектора, который возглавил работу над Архитектурой этого далёкого края. В его письмах рассказывались удивительные вещи: о гейзерах, вулканах, горячих источниках с клубами пара, о могучих медведях, которые бродят по дикой природе, и о лососе, что каждый год плывёт по рекам. Он приглашал приехать и обещал помочь с обустройством, рассказывал о достойной зарплате и длинных отпусках – как о новых возможностях и жизни, полной перемен.

Сначала родители читали эти письма с интересом, но без особого волнения. Однако с каждой новой страницей их авантюрный дух всё сильнее поднимался, словно паруса, поймавшие свежий ветер. В глубине души – тревога и надежда переплетались: страшно было покидать привычное, но манило необузданное, зовущая дикая красота и обещание перемен. И однажды они решились, будто сказав друг другу: «Пора жить не по инерции, а по зову сердца».

Квартира наполнилась коробками и суетой – подготовка к большому переезду вошла в разгар. В каждом движении чувствовалась нотка волнения и одновременно предвкушения. Родители решали, что взять с собой, а что оставить позади, – этот выбор становился не просто вопросом вещей, а символом того, что остаётся в прошлом, а что отправляется в новую жизнь. Споры о нужных вещах иногда перерастали в тихие споры о будущем, о том, как сложится их судьба.

Мама и папа поочередно убеждали Кота принять их точку зрения, а он старался быть дипломатом, пытаясь сохранить мир и баланс в семье. Мама, с её привычной уверенностью и мудростью, часто брала верх, а папа в конце концов уступал, тихо признавая её правоту, как будто доверяя её интуиции больше, чем своим сомнениям.

Все вещи должны были поместиться в контейнер, поэтому папа аккуратно начертил на стенах контуры его размеров. Это был почти ритуал – каждую коробку примеряли, переставляли, снова перекладывали, как будто раз за разом пытаясь уложить в ограниченное пространство всё, что было дорого.

Коту выделили отдельный ящик – туда он положил всё, что считал важным для себя, и в этом выборе отражалась его внутренняя готовность к переменам.

Особенным предметом стала десятилитровая алюминиевая канистра для молока, которую папа настоял заполнить медом. Он прочитал, что в тех краях нет пчёл, а мед помогает адаптироваться к новым климатическим условиям и укрепляет здоровье. В этом простом жесте – забота и заботливость, стремление защитить семью и передать частичку уюта и домашнего тепла. Мама мудро согласилась, понимая, что иногда стоит уступить, чтобы сохранить гармонию и вместе пройти через неизведанное.

К выбору меда папа отнёсся очень ответственно и взял Кота в качестве главного дегустатора. Они обошли всех продавцов меда на центральном рынке два раза. Вид канистры и серьезный подход к выбору меда вызвал ажиотаж среди продавцов меда. На втором круге за Котом и папой уже следовала целая группа продавцов медом и других покупателей, выступая в качестве болельщиков и экспертов. Все пробовали и шумно обсуждали качество меда. Кот и не представлял даже какими изысканными словами можно описывать вкус меда. Все уже знали для чего папа и Кот покупают мед и куда переезжают. На третьем круге все сопровождающие эксперты почти единодушно признали очередной мед лучшим для облегчения адаптации и наилучшим для преодоления тягот переезда в контейнере в течение пяти месяцев.

Перед отъездом пришлось расстаться с большей частью вещей, заполнявших квартиру. Это было странное чувство – видеть, как привычные предметы, когда-то создававшие уют, превращались в груды бездушных коробок. Как будто сама жизнь сворачивалась, уплотнялась до размеров шкафа. Чтобы они не мешали родственникам, которые собирались обживать наше семейное гнёздышко в течение нескольких лет, всё было аккуратно упаковано и спрятано в один из шкафов. Но можно ли упаковать воспоминания?

Остальная мебель была освобождена, чтобы новые жильцы могли заполнить её своими сокровищами. Кот ловил себя на мысли, что эта квартира теперь станет для кого-то новым домом. Может, здесь будут звучать чужие голоса, раздаваться смех, а стены, впитавшие их историю, будут молчать, словно хранители семейных тайн.

Процесс упаковки напоминал игру в тетрис: каждый предмет стремился занять своё место, но не всегда с первого раза. И эта игра была полна тихой грусти – ведь то, что не поместится, придётся оставить. Особенно забавно было наблюдать, как папа пытался уложить в шкаф мамину коллекцию хрустальных ваз, утверждая, что это "стратегический запас". Мама, в свою очередь, с улыбкой заметила, что "стратегия" заключается в том, чтобы ничего не разбить. В их легких перепалках пряталось что-то большее – способ сохранить уверенность в переменах, которые страшили каждого из них.

В итоге, квартира опустела, а один шкаф наполнился воспоминаниями, аккуратно сложенными и готовыми дождаться возвращения хозяев. Кот задержался в пустой комнате на мгновение, вслушиваясь в тишину. Здесь были их вечера, шутки, споры, запах утреннего кофе… Теперь всё это осталось в прошлом, а впереди простиралась неизвестность – волнующая, пугающая и манящая.

По пути в дальние края родители планировали заехать к папиным родственникам в Сибири. Эта остановка была словно прощание с прошлым – тихая гавань перед бурей перемен. Кот ловил себя на мысли, что каждый час приближает их к неизведанному, и в груди у него переплетались волнение и тревога. Он понимал: их уютный мир, полный знакомых лиц и привычных маршрутов, остался позади, а впереди – пустота, которую ещё предстоит заполнить новыми впечатлениями.

Последняя неделя перед отъездом Кота была насыщена прощаниями и эмоциональными моментами. Он старался провести как можно больше времени с друзьями, наслаждаясь последними совместными днями в родном городе. Они устраивали посиделки на крыше, где, укутавшись в пледы, вели долгие разговоры под звёздным небом. Кот рассказывал о своих будущих приключениях в тайге, встречах с медведями, купании в горячих источниках и рыбалке красного лосося. Друзья откровенно завидовали. Ветер играл с их волосами, принося с собой запахи вечернего города, а прохладный воздух заставлял Кота сильнее ощущать тепло дружеских объятий.

Особенно памятными были встречи с Кирой в их любимом кафе-мороженом. Сидя за круглым столиком у окна, они делили между собой огромный пломбир с двумя ложками. Кира, смеясь, мазала Кота мороженым по носу, и он чувствовал её нежное прикосновение, холодное и тающее, как их уходящее время вместе. Кот и ей рассказывал о своих предстоящих приключениях: о рыбалке на красного лосося, купании в горячих источниках и, конечно, о встречах с медведями.

– Представляешь, – говорил он, – иду я по лесу, навстречу медведь. Я ему: "Привет, Миша!" А он мне: "Привет, Кот! Как дела в тайге?"

Кира улыбалась его шуткам, её глаза светились теплом. Она протягивала руку, чтобы поправить выбившуюся прядь волос у него на лбу, и Кот замирал, ощущая её пальцы, мягкие и тёплые, скользящие по его коже. Эти мимолётные прикосновения оставляли в его душе сладкое послевкусие, смешанное с грустью от предстоящего расставания. В такие моменты Кот чувствовал, как сердце сжимается от осознания скорой разлуки. Но он старался запомнить каждую деталь: звук её смеха, вкус любимого мороженого, тепло её руки в своей. Эти воспоминания должны были стать для него теми якорями, которые удержат его в моменты одиночества на новом месте.

Перед отъездом будущие работодатели выдали родителям Кота «подъёмные» – деньги для переезда. Купюры были такими крупными, что Кот смотрел на них, как на нечто нереальное. Ему дали подержать в руках увесистую пачку, и она казалась чем-то запретным, почти магическим. Пальцы ощущали прохладную шероховатую текстуру банкнот, а в голове роились странные мысли: на что можно было бы потратить такую сумму? Машина? Компьютер? Путешествие? Но чем больше он думал, тем отчётливее осознавал: у него не хватает воображения даже на мечты в материальном мире. Это пугало и разочаровывало. Как будто перед ним открылись двери в бескрайний зал, полный возможностей, а он стоял на пороге, не зная, что выбрать.

– Пап, а это плохо, что я не знаю, чего хочу? – спросил Кот, глядя на размытые пейзажи, ускользающие за окном поезда, словно сама жизнь уносила их всё дальше от привычного. Папа улыбнулся, но в его взгляде была та самая тёплая серьёзность, которую Кот всегда ценил.

– Совсем не плохо, – ответил он. – Просто у тебя ещё не было возможности по-настоящему захотеть. Но не переживай. В дороге у нас будет время поиграть в одну интересную игру. Она поможет тебе развить воображение.

Игра оказалась простой и в то же время невероятно захватывающей. Нужно было представить, что у тебя есть миллион долларов. И потратить их так, чтобы деньги работали на тебя. Никаких благотворительных пожертвований или простого раздачи – только разумные вложения.

Сначала Кот придумывал что-то совсем обычное: покупка машины, велосипеда, крутой палатки для походов. Но, прислушиваясь к папиным вопросам, он начал понимать: деньги – это не только вещи. Это возможность создавать что-то новое. Через пару часов Кот уже размышлял о том, чтобы открыть небольшую туристическую базу, купить картину известного художника, вложиться в редкие книги и даже приобрести участок леса, чтобы его сохранить от вырубки.

Когда Кот предложил вложиться в акции и недвижимость, папа засмеялся:

– Вот видишь! Деньги – это всего лишь средство или даже инструмент. Главное, что ты с их помощью создаешь.

Почти два дня в поезде и 18 часов в самолёте пролетели, как в волшебном сне. За окнами вагона мелькали берёзовые рощи, танцуя на ветру, а бескрайние поля расплескивались зелёным океаном, уходящим за горизонт. Убаюкивающий шум колёс превращался в мелодию ожидания, ритм которой заставлял сердце Кота то замирать, то биться быстрее. Когда поезд сменился самолётом, за окном распахнулось небо – сверкающее солнце купалось в облаках, что текли под крылом, словно серебристые реки в бескрайнем голубом просторе.

Кот не мог оторвать взгляда от этого величия. Снаружи царила умиротворяющая тишина, но внутри него всё бурлило, как взволнованное море. Сладкое покалывание неизвестности разливалось по телу, словно лёгкий озноб от свежего ветра. Он прощался с прежней жизнью, но это не была грусть – это был праздник. Праздник прощания и встречи одновременно. Что ждёт его впереди? Горные вершины, увенчанные белоснежными шапками, вулканы, пышущие жаром и испепеляющей мощью? Долины, где среди пара и горячих источников клубится дыхание земли? Холодные озёра, где вода прозрачна, как само небо?

Может быть, там будут новые друзья, таинственные тропы, полные опасностей, и ночи у костра под миллионами звёзд? Или что-то ещё более невероятное, о чём он даже не мог мечтать?

Каждый километр приближал его к будущему, и Кот уже не мог отличить страх от восторга. Сердце наполнилось светом, словно праздничный фейерверк. Это было то самое особое чувство – праздник ожидания праздника, когда ещё ничего не произошло, но предчувствие волшебства уже разливается тёплой волной по телу. Будущее раскрылось перед ним, как книга, полная неизведанных страниц, и Кот был готов читать её взахлёб.

### Медовуха и петух

Он возник из-за сарая, самонадеянный ветеран множества дворовых сражений. Гребень, огромный и зазубренный, как корона диктатора, качался в такт его угрожающей походке. Громадный, ростом почти с Кота, петух казался воплощением самой агрессии. Его перья сверкали пламенем под полуденным солнцем: ярко-красные на груди, золотистые на спине и зловеще чёрные на крыльях. Его глаза, два сверкающих янтарных уголька, прищурились, будто высматривая в своей жертве слабое место. Клюв, крючковатый и острый, чуть приоткрылся, и оттуда вырвался крик – не обычное "кукареку", а злобное, резкое "Карррааа!", которое заставило даже воробьёв в испуге замереть. На его лапах – толстых, как у ястреба, – блестели когти и огромные шипы. Эти когти и шипы, длинные и изогнутые, словно орудие из страшной сказки, были готовы вот-вот вонзиться в любого противника. Петух медленно приблизился, поворачивая голову то вправо, то влево, будто прицениваясь, как лучше напасть. Его огромный хвост, пышный и яркий, задрожал, как боевой флаг, и он приподнял одну лапу, готовясь к прыжку, в котором воплотились все его петушиные амбиции властелина двора.

Когда папа сообщил, что в субботу они едут на дальнюю пасеку к дедушке, глаза Кота вспыхнули так, будто в них запрыгнули два солнечных зайца. Кот очень редко и ненадолго виделся с любимым дедушкой. Дед был человек лесной, тихий и неспешный, как сама природа. Кот не знал, что его ждёт, но уже чувствовал, как в его сердце разгорается предвкушение приключения – такое, от которого ноги еле могут дождаться утра субботы.

Пасека! Это же почти как попасть в другую вселенную – туда, где воздух пахнет цветами, а пчёлы, шумные и деловитые, жужжат про свои секреты. Кот представил, как дедушка выйдет им навстречу из своей избы. Высокий, сгорбленный, в светлом комбинезоне пчеловода, на котором видны следы мёда и пыльцы, а на голове – шляпа с сеткой, немного поднятой вверх, чтобы лучше их видеть. Казалось, борода его жужжала в такт пчёлам, как будто одна из них спряталась там на отдых.

«Ну что, герой, – скажет дедушка, хитро прищурившись. – Поможешь мне за девчатами присмотреть?»

И Кот, конечно, будет помогать. Дедушка достанет для него маленькую шляпу с сеткой, перчатки, слишком большие, но такие важные. Сначала Кот будет стоять у ульев чуть настороженно, но потом, увлёкшись, станет с гордостью заглядывать внутрь – будто проверяет свою личную армию тружениц. В этот момент он почувствует себя настоящим пчеловодом, почти таким же умелым, как дедушка. А потом дедушка наверняка угостит его медом – самым вкусным, прямо из сот, золотистым, как закат. Или липовым чаем, в который Кот нальёт три ложки этого мёда. А может, дедушка расскажет про шершня, который однажды решил стать королём улья, или про пчелу-разведчицу, что всегда знает, где найти лучшее поле цветов.

А его изба! Внутри всё было пропитано запахом воска, трав и мёда. Полки, уставленные глиняными горшками, бутылями и маленькими резными фигурками, напоминали лавку травника. На стенах – пучки сушёной мяты, липового цвета и ромашки. Изба, выложенная из потемневших от времени брёвен, стояла на краю лесной поляны, так близко к веселой резвой речушке, что ночами шум воды сливался с тихим гудением пчёл. Казалось, что весь его мир – это большая река, тайга, речушка и его пасека, и ему больше ничего не нужно. Вечерами в его избе пахло свежим хлебом, липовым чаем и травами, что он сам сушил. Дед варил простую кашу в старом чугунном котелке, иногда добавляя туда ложку мёда, чтобы жизнь казалась слаще. В своей бревенчатой избе он жил круглый год, словно в собственном маленьком царстве. Летом – босиком, с пыльными ногами, в соломенной шляпе, из-под которой торчала седая грива. Зимой – в потрёпанном тулупе, обложив ульи соломой, чтобы «девчата» зимовали в тепле. Он говорил с пчёлами, будто те понимали его: спокойно, ласково, с добродушной улыбкой. А они отвечали ему дружным гулом, словно шептали свои тайны. Руки его – большие, жилистые, обожжённые солнцем и временем – двигались с нежностью, когда он открывал ульи. Эти руки знали, как успокоить не только человека, но и самую сердитую пчелу.

Наконец то наступила суббота и папа повез всех на такси к причалу, где их ждал дядя. Мы поедем по большой реке на его моторной лодке, которую он ласково называет моя Казаночка сказал папа.

Было темно, только начало рассветать, когда лодка двинулась в туман. Прожектор упирался в стену тумана и впереди лодки видно было не далеко. Дядя сказал поедем потихоньку, а встречные лодки нас услышат и увидят наш свет. Казаночка двигалась в тумане как жужжащий клубок света.

Тумана вверху было меньше, но ближе к воде он был совсем плотный. Туман был самым белым над самой рекой там куда светила фара Казаночки.

В небе были видны сверкающие звездочки. Небо висело над лодкой и подмигивало Коту звездами. Над туманом на берегу были видны темные силуэты высоких кедров, через которые Коту тоже подмигивала Луна. Как красиво, подумал Кот. Нужно будет рассказать об этом маме, когда она проснется. Звездочки на небе стали тускнеть, оно стало розоветь. За вершинами кедров осветились нежно-розовым цветом вершины заснеженных гор.

Солнышко было еще не видно, но туман со временем стал немного реже и стали лучше видны очертания прибрежной тайги с правого берега реки, вдоль которой шла Казаночка. Папа и мама дремали, а Кот всматривался в туман и плавно тускнеющие, с появлением солнечных лучей, звезды.

Послышался, приглушенный туманом, звук приближающейся навстречу лодки. Мама проснулась и подняла голову. Из тумана появилась девочка с ярко рыжей шевелюрой и веснушками на радостном лице. Ее огромные голубые глаза восторженно сверкнули. Она замахала Коту руками и что-то вскрикнула. Он не разобрал ее слов, но тоже восторженно помахал ей в ответ. Мама тоже помахала, и Кот с некоторым огорчением подумал, что, наверное, девочка помахала не только для него. Длинная и узкая деревянная лодка медленно проплыла мимо и скрылась в тумане вместе с угрюмым бородатым мужчиной, сидящем за мотором.

И опять туман да жужжание Казаночки, бледнеющие звезды над головой и Луна над вершинами кедров на светлеющем небе. Мама опять задремала, а папа и не просыпался.

Вдруг над рекой из тумана совсем рядом послышалось громкое и какое-то требовательное Мууу. За этим одиноким мычанием последовало мычание хоровое.  Что за водные коровы с недоумением подумал Кот!? Дядя, увидев обескураженный вид Кота с улыбкой пояснил: это коровы пасутся на острове и ждут доярок. Они услышали звук лодочного мотора и решили, что это к ним едут доярки. Туман все редел. Опять послышался звук приближающейся моторной лодки и женские голоса. А вот и доярки, воскликнул дядя. Из тумана возникла большая лодка полная доярок и больших блестящих бидонов для молока. Доярки весело загалдели и приветливо помахали встречной лодке. В ответ все не спящие помахали им в ответ, а проснувшийся папа мечтательно сказал: молочка бы сейчас да с краюхой свежеиспеченного хлеба! В еще не окончательно расступившемся тумане на берегу возникла палатка и котелок над костром. Хмурый небритый мужчина помешивал что-то в котелке. Наверняка там у него наваристая уха – сказал опять мечтательно папа и мама стала доставать бутерброды.

Небо вспыхнуло яростным рассветом, а Кот с аппетитом уплетал вкусный мамин бутерброд и любовался бликами рассвета на воде. Вокруг то ближе то дальше были видны всплески, круги на воде расходились, словно кто-то разбрасывал невидимые камушки. «Вот это клёв!» – воскликнул папа, жуя с таким видом, будто это его главный талант. На берегу в уже редком тумане зашевелился и сдержанно-приветственно поднял руку рыболов. Дядя ответил ему более эмоциональным взмахом и восторженно тихо пояснил нам: это Михалыч наш постоянный чемпион по спортивной рыбалке.

Солнце окончательно утвердилось на небе, и мама предложила Коту снять тёплую куртку. Ветер стал мягче, напоминая о весне, и его прикосновения больше не обжигали холодом. Большая бледная луна всё ещё висела на светло-голубом небе, словно не желая уступать своё место, и её призрачный диск казался почти осязаемым. Тайга на берегу заиграла сочными зелёными красками, словно пробуждаясь ото сна. Могучие кедры величественно простирали свои лапы к небу, отбрасывая ажурные тени, а нарядные берёзы, словно лесные невесты, сияли серебристыми стволами. Между ними, в густой траве, блестела роса, словно рассыпанные по зелени драгоценные камни. В воздухе кружился тонкий аромат хвои и влажной земли, и мир казался огромным, живым и полным обещаний.

Внезапно за поворотом реки, лес расступился и на огромной поляне Кот увидел таких же как он пацанов лихо, катающихся на конях без седел! У него завистливо защемило в груди. Всадники лихо подскакивая к небольшим стожкам сена, накидывали на стог веревку и присвистывая на лошадей тащили куда-то свою добычу. Копны к стоговищу таскают – работают мальцы, одобрительно прокомментировал папа со знанием дела.

Тайга опять подступила к самому берегу. Могучие кедры заслонили солнце. Папа осторожно взял Кота за плечо и тихо сказал: смотри там медведица и медвежонок собирают кедровые орехи. Медвежонок лихо карабкался по стволу кедра, а медведица рывками толкала соседний кедр. Дядя дал Коту бинокль, и он засмотрелся на медвежонка, который забрался на верх и, стоя на ветке, тянулся к невидимым даже в бинокль орехам. Какой он ловкий и смелый тихо сказала мама, глядя ласково на Кота, прямо как ты. Кота наполнила гордость и самолюбование. Он крепко держал большой бинокль и представил как он сейчас по-геройски выглядит.

Вскоре вдали появился дедушкин лодочный причал. Там уже стояли две лодки и лежал большой мохнатый пес. Боцман! С восторгом закричал Кот. Боцман с ленивым достоинством встал, но его хвост предательски выдал его сдерживаемую радость от встречи с Котом. Его умные глаза были полны радостью и преданностью старому другу по щенячьим играм.

По тропинке от причала они вслед за Боцманом пришли на дедовскую пасеку. Это было обширное владение в лесу на краю огромной поляны, заросшей лесным разноцветьем и клевером. Лесная поляна раскинулась, словно живописное полотно, где каждая травинка и лепесток – мазок гениального художника. Алые маки разгораются яркими пятнами среди зелени, их тонкие лепестки, будто пылающие под утренним солнцем, источают лёгкий сладковатый аромат. Рядом качаются синие васильки, их небесный цвет придаёт поляне глубину, а прохладный, почти неуловимый запах напоминает свежесть раннего утра.

Желтые цветы сияют весёлыми пятнышками, словно солнечные лучики, которые спустились отдохнуть на мягкую траву. Их медовый аромат разливается в воздухе, смешиваясь с густой, сливочной ноткой клевера, раскинувшегося зелёными коврами. Его розовые и белые соцветия словно сладкие угощения, привлекают пчёл и шмелей. А в одном уголке, скромно, но уверенно, раскинулась мята, её пряный и бодрящий запах разливается по поляне, оставляя на губах и в воздухе лёгкий холодок.

Между этими яркими красками затерялись лиловые и оранжевые цветы, их ароматы, тонкие и едва заметные, дополняют общую симфонию запахов. Трава шелестит, клонится под невидимой рукой ветра, который подхватывает и играет всеми этими ароматами, перенося их из одного уголка поляны в другой. Каждый шаг здесь – как прогулка по разноцветной и душистой сказке, где природа щедро делится своей красотой, покоем и сладким запахом лета, пробуждает желание лечь на траву и просто дышать этим букетом.

Резвая веселая речушка с шумным плеском пробегает через пасеку, словно радостный рассказчик, несущий свои истории к большой реке. У деда на речушке устроены рыбные ловушки – простые, но хитроумные сооружения из плетёных прутьев и натянутой сети. Они притаились в самых узких и глубоких местах потока, где вода журчит особенно стремительно.

Коту всегда казалось, что эти ловушки – как тайные капканы времени, удерживающие серебристые вспышки рыб на мгновение дольше, прежде чем они уйдут в вечное течение. Рыбы, попадающиеся сюда, бьются и блестят на солнце, словно ожившие сокровища ручья, а дед, с прищуром глядя на плеск, шутит, что это сама река ему дань платит.

Над речушкой, где берёза раскинула свои ветви, словно приглашая к игре, дедушка устроил Коту тарзанку. Толстая верёвка с крепким узлом висела так удачно, что за неё можно было ухватиться и перелететь через стремительный водный поток одним лёгким рывком. Кот, разбегаясь, взлетал в воздух, как птица, и с радостным криком перелетал через речушку, наслаждаясь мгновением полёта. А Боцман, щенок с безграничным запасом энергии, не мог остаться в стороне. Каждый раз, как Кот стартовал, он с визгом бросался в воду, поднимая вокруг себя брызги, словно маленький водяной. Переплыв речушку, Боцман восторженно лаял, словно объявляя всему лесу, что он настоящий герой и не уступает в ловкости своему юному хозяину.

Когда Кот переступил порог, он сразу почувствовал, как его охватывает знакомое чувство. Это было нечто простое, но важное, как вернуться в родной дом после долгого отсутствия. Он вновь оказался в том месте, которое когда-то было ему домом, и, хотя прошло много лет, что-то всё ещё оставалось неизменным.

Он бросился к дедушке с той же радостью, с которой, наверное, всегда бы бежал – будто хотел вернуться в своё детство. Он обнял его крепко, как только мог, а потом снова почувствовал ту же атмосферу, которая когда-то его окружала. За большим деревянным столом сидели незнакомые ему люди. Они выглядели серьёзно, но доброжелательно, с искорками тепла в глазах, как те, с кем он всегда мог легко найти общий язык.

Мама разливала по глиняным мискам наваристую уху, и её запах наполнил комнату. Уха была из свежей рыбы – дедушка сам вытаскивал её из ловушек в речке, что протекала прямо через его двор. Тот самый запах дыма, речной воды и рыбы мог бы согреть любого в самые холодные дни. Кот снова почувствовал этот аромат – будто всё вокруг возвращалось на свои места.

Дедушка с улыбкой подавал кружки с янтарным напитком, который пах медом и летним солнцем. И хотя Кот уже взрослел, он вновь почувствовал себя мальчишкой, сидящим за этим столом, в этом кругу – с ощущением, что всё вокруг остаётся неизменным.

За столом говорили о свадьбе, о бочке меда, которую дедушка закопал много лет назад. Но мысли Кота унеслись на улицу, к Боцману, который ждал его. Ему не терпелось выскочить во двор и снова ощутить ту лёгкость, ту свободу, которая была с ним, когда он был мальчишкой.

Боцману не разрешалось заходить в избу, но у него была своя изба. И да, назвать его жилье будкой язык не поворачивался. Это было строение полтора метра высотой с собственной крытой верандой.

Кот с удовольствием съел дедушкину уху и выпил ароматный напиток, который, как он только сейчас заметил, ему налили меньше, чем остальным. Все еще неспеша ели уху и разговаривали, а он уже все съел и выпил, и попросил у дедушки добавку вкусного компотика. На его просьбу дедушка широко улыбнулся и поблагодарил Кота за высокую оценку его напитка, а мама объяснила ему, что этот напиток детям нельзя пить много. Кот немного обиделся на мамино вкрадчивое «детям» ведь он уже не считал себя ребенком так же, как Боцман не считал себя щенком. И дедушка не считал Боцмана щенком. Кот же был вдвое старше Боцмана. Кот старался сдержать свое возмущение и решил, не привлекая внимание взрослых тихо выйти во двор. Но ужас его ноги не слушались его! Он немного переждал, подавляя панику и не подавая виду о своем бедственном состоянии. Стараясь изобразить на лице довольную улыбку, он, помогая себе руками, слез со скамьи. Придерживаясь за стену, не торопясь и, делая вид что внимательно слушает мамино описание их с папой свадьбы, он с трудом вышел на крыльцо.

Посидев и немного отдохнув на крыльце, Кот решил вновь подчинить себе свои ноги. Держась за перила, он спустился на землю, неуверенно стал на ноги и со страхом, но решительно отпустил перила. Он стоял, будто весь мир превратился в зыбкое болото, где каждая попытка сделать шаг грозила потерей равновесия. Ноги, обычно такие послушные и крепкие, вдруг превратились в чужих предателей: колени подгибались, ступни странно разъезжались, как будто забыли, что значит держать хозяина.

Он собрал всю волю в кулак, крепко стиснув зубы, и сделал попытку удержаться на месте. Голова словно наполнилась густым туманом, в котором запутались его мысли: "Только не упасть, только не упасть…" Он напрягся, чувствуя, как мышцы дрожат, словно струны натянутой гитары, но земля всё равно как-то странно качалась, играя с ним в жестокую и страшную игру. В эту минуту Кот ощутил злость на самого себя – и на медовуху, и на её приторный аромат, который теперь казался не столько сладким, сколько коварным. Впрочем, где-то в глубине души его переполняла тихая гордость: "Я ведь почти взрослый, раз мне дали попробовать!" И вместе с гордостью зашевелилось упрямство. Он выпрямился, стиснул кулаки и сделал шаг, решив победить слабость и страх во что бы то ни стало.

Появившийся из-за сарая петух почувствовал этот страх и неуверенность в себе. Неужели этот надутый дворовый страж, посмеет атаковать меня, почти взрослого с ужасом мелькнуло в голове Кота?!

Этот задира был ростом почти с Кота и излучал такую уверенность, что сам бык, наверное, отошёл бы в сторону, уступая ему дорогу. Его перья сверкали пламенем под полуденным солнцем: ярко-красные на груди, золотистые на спине и зловеще чёрные на крыльях. Его огромный хвост, пышный и яркий, задрожал, как боевой флаг. Ещё миг, дерзкий петух взлетел и вонзил в Кота шпоры. Громадный петушиный клюв возник перед лицом Кота. Через мгновение клюв петуха ударит Кота в беззащитное лицо, но он оцепенел, охваченный животным ужасом.

Спокойный и короткий рык Боцмана, лениво наблюдавшего всю эту мизансцену, из своей веранды, мигом сдул с Кота страшного боевого петуха, который, стараясь не терять достоинство, удалился за сарай.

Кот почувствовал, как горячая волна позора обдала его с головы до ног. Ошеломлённый и разбитый, он сел на ступеньки, прикрывая лицо руками. Слёзы позора текли по щекам, но в этих солёных ручейках зародилось твёрдое, как камень, решение: он станет сильнее. Сильнее петуха, сильнее своего страха, сильнее своих слабостей. И однажды он научится стоять против любого врага – будь то птица, зверь, человек или собственное бессилие.

## Глава 3. Приручение своей стихии

### Купание в кипятке

Кот разделся раньше всех, натянул плавки и запрыгнул на край небольшого бетонного бассейна. Рядом не было никого. Он и чистейшая прозрачная голубоватая вода, пар, неспешно поднимающийся над поверхностью. Кот радостно прыгнул головой вниз.

Внезапно тело пронзил острый озноб. Кот не понял, как оказался стоящим на другой стороне бортика бассейна. Его морозило, но лицо и тело горели. Он тяжело дышал, пытаясь осознать, что только что произошло.

– Что за… – выдохнул он, глядя на воду.

В этот момент из раздевалки вышел дядя Илья, с полотенцем на плечах, и, даже не глядя на Кота, сказал:

– Костя, в бассейн не лезь. Мы сейчас воду будем охлаждать.

Кот сглотнул. Хотел сказать, что уже поздно, но язык не поворачивался. Вместо этого он молча сел на край, все еще пытаясь собраться с мыслями. «Я только что прыгнул в кипяток… И почему я вообще жив?»

Геологи специально наполнили бассейн к приезду группы во главе с главным архитектором. Теперь все выстроились цепочкой к ближайшему ручью и полчаса передавали куски льда для охлаждения воды. Кот тоже участвовал, но с каждым переданным куском льда чувствовал, что к нему возвращается только одно – осознание собственного безрассудства.

Когда все стали осторожно заходить в бассейн, наслаждаясь уже приемлемой температурой воды, Кот остался сидеть в стороне. Только тогда мама заметила его красноватую кожу и странное, ошарашенное выражение лица.

– Костя, ты чего? – тревожно спросила она, присаживаясь рядом.

– Ничего, мам… – он отвел взгляд. – Просто не хочу купаться.

Но его бледность и покрасневшая кожа уже выдали его. Остальные тоже заметили.

– Да он, похоже, первым в воду сиганул, – рассмеялся папа, осторожно хлопая сына по плечу. – Ты как царь Додон из сказки «Конёк-Горбунок». Молодеть тебе некуда, но, может, стареть не будешь!

Компания рассмеялась, кто-то даже предположил, что теперь Кот стал «закаленным навсегда». Кот попытался улыбнуться, но мама не поддержала общего веселья. Она решительно взяла его за руку.

– В медпункт, немедленно.

Женщина с добрыми серыми глазами внимательно осмотрела Кота, потрогала его кожу и, качая головой, сказала:

– Да ты, милок, в рубашке родился. Сегодня без купаний. Держи, выпей таблетку, отдохни.

Кот молча кивнул, послушно проглотил лекарство и вышел обратно к группе. Компания была веселая. Кот, папа, мама, дядя Илья и его архитекторы с раннего утра ехали на автобусе, а потом шли на лыжах к лагерю геологов на термальных источниках.

Термальная вода отапливала домики-вагончики, которые геологи называли балками. После обеда в теплом балке с большим столом зазвучала гитара. Папа свою не взял, но у геологов были даже две гитары. Гитаристы сменялись, но репертуар у всех был похожий. Пели походные песни и частушки, смеялись и шутили.

Кот тоже смеялся, но теперь его смех был другим – в нем звучала не только радость, но и осторожность. Он понял, что порой самые привычные и кажущиеся безопасными вещи могут таить в себе неожиданную опасность. Как легко, доверившись привычному ощущению, можно оказаться на грани. Теперь он знал: горячая вода бывает коварной, а уроки, полученные на грани, запоминаются навсегда. Может, именно так человек учится по-настоящему понимать мир?

### Кураж, дерзость и отвага

Кураж – эмоция, связанная с предвосхищением успеха. Происходит от франц. courage «храбрость, мужество, смелость»

Пурга пинала сзади, толкала сбоку, сбивала с ног и лупила в лицо множеством ледяных иголок. Кот перебегал от столба к столбу в краткие моменты ослабления ветра и держался изо всех сил. Глаза были защищены горнолыжными очками, но их нужно было все время очищать от налипшего мокрого снега.

Утром по радио сказали, что из-за пурги сегодня занятия в школах отменили. Родители пошли добираться на работу. Мама рада была, что ребенок не попрётся на уроки по пурге и только после ее ухода Кот собрался в школу, но не как обычно, а из-за куража. Я доберусь до школы не как покорный школяр, а как дерзкий покоритель Стихии!  Столбы закончились.

Дальше нужно было пройти вдоль забора недостроенного дома. Зимой Кот с приятелями прыгали с балконов этого дома в снег. Перед прошлой пургой прыгали с балкона второго этажа, а после этой пурги, будем прыгать с балкона третьего этажа подумал Кот. Забава эта, требующая отваги, была только для смелых пацанов. Во время прыжка нужно крепко сжимать ноги чтобы избежать удара яйцами об снег. Снег глубокий. Во дворе стройки его наметает около трех метров. Можно провалится по пояс и глубже. Прыгать нужно было в то место куда еще никто не прыгал и снег не утрамбовал. Кот с Арканом, Лехой и Жердяем прыгали всю зиму. Весной снег внутри проседает, а сверху образуется твердый наст и можно об наст сломать ноги.

После забора по пустырю Кот бредет по тропинке, протоптанной взрослыми. По пояс в снегу помогая себе руками он ползет, а метель яростно лупит в лицо ледяными иголками. Снежинок нет, они слепляются в вихрях пурги теплым сильным ветром в маленькие льдинки.

Пурга упорно не желала сдавать позиции, цепляясь за каждый шаг. Снег был глубокий, по пояс, и движение превращалось в борьбу: приходилось рывком вытягивать ноги, руками отбрасывая сугробы. Мокрые варежки обледенели, пальцы горели от холода, а порывы ветра обжигали лицо ледяными иголками.

Каждый шаг по тропинке, когда-то протоптанной взрослыми, напоминал прыжок в невидимую пропасть – снег, рыхлый и тяжелый, затягивал, будто пытался удержать. Ветер налетал со спины, то толкая вперёд, то сбивая с ног, а в лицо продолжали лупить крошечные льдинки, обжигая кожу.

На мгновение метель стихла. Кот встал, пытаясь отдышаться, чувствуя, как сердце стучит прямо в висках. Тишина вокруг была плотной, как снег, только его тяжёлый вдох нарушал её. Но затишье было обманчивым: ветер снова взвыл, обрушив на Кота белую завесу, как будто природа решила проверить, выдержит ли он.

Ползти по пояс в снегу было трудно, но Кот упорно двигался вперёд, чувствуя, как силы тают. Его бой с пустырём был не про скорость – он был про то, чтобы просто дойти. И с каждым шагом Кот всё больше понимал, что преодолевает не только пургу, но и себя.

Вот и крыльцо школы, с узким расчищенным проходом к дверям. В школе необычайно тихо и безлюдно. Вахтерша встречает редких детей с причитанием и веником обтряхивает снег. Добирались до школы только самые дерзкие и бесшабашные. Они чувствовали друг к другу взаимное уважение, а учителя, которые обязаны были прийти в школу, относились к ним со смешанным чувством досады и уважения. Досада возникала из-за необходимости проводить уроки для горстки учеников, а уважение – из осознания, что путь до школы стал испытанием для всех.

Уроки проходили в атмосфере, которая Коту нравилась, что, возможно, и было еще одним мотивом приходить сюда в такие дни. Всех восьмиклассников, например, собирали в один класс. Из трех классов набиралось от трех до пяти человек. Учителя вели уроки душевно, по-домашнему доверительно. Можно было задавать больше вопросов, которых у Кота всегда хватало, а ответы звучали интересно и неформально. Учительница обществоведения, отвечая на его каверзные вопросы, рассказывала о таких вещах, что вряд ли прошли бы социалистическую цензуру. Атмосфера на этих уроках была необычайно увлекательной.

Школьный буфет не работал. Повара были, но продукты во время пурги не привозили, потому что занятия в школе отменили и по улицам могла проехать только снегоуборочная техника. Двери буфета были закрыты, но оттуда исходил соблазнительный запах котлет и колбасы. Учительница предложил поделиться своим бутербродом и разделила его на трех безбутербродных. У двух отважных учеников были с собой свои бутерброды. Кот же, готовясь к дерзкому приключению, не подумал о перекусе.

Учебный день был очень необычным своей неформальной атмосферой. К вечеру пурга закончилась. Город стал оживать. Заработали магазины. Появилось солнышко. Кот шел домой по уже протоптанной в глубоком снегу тропинке. Проглядывало сквозь расступающиеся тучи солнышко. Юный снег сверкал на сугробах, приглаженных пургой. На некоторых балконах висели снежные флюсы что увеличивало балкон вдвое. Это было забавно. Пурга образует снежные отложения на внешней стороне балкона, ее часто называют снежным флюсом или снежным светильником. Такое явление происходит, когда сильный ветер переносит сырой снег. Снежный флюс может быть очень твердым и опасным, так как скопившиеся капли снега на внешних поверхностях могут привести к деформации конструкций и затруднить открытие дверей и окон. Это явление особенно характерно для холодных и ветреных регионов, таких как Камчатка, где пурги и сильные ветры способствуют его появлению. Мир после пурги – это было красиво!

Кот зашел домой, до возвращения родителей, с чувством победителя Стихий и почувствовал, как он голоден. Кот с родителями и братом жили в коммунальной квартире из пяти комнат. Большая кухня для пяти семей с большой застекленной дверью, которая никогда не закрывалась. Если у какой-нибудь хозяйки что, то пригорело, то открывалось кухонное окно, но дверь всегда была закрыта.  Редко, когда на кухне никого не было. Чаще всего были две или три хозяюшки, которые что-то готовили и оживленно беседовали. И вот Кот видит закрытую стеклянную дверь кухни и никого из женщин. Удивленный невероятной ситуацией, Кот подошел к стеклу и недоуменно уставился на соседа Евгения, который за обе щеки уплетал что-то явно вкусное. Увидев его заинтересованный голодный взгляд, Евгений приглашающе кивнул. Кот открыл дверь и зашел. Закрывай! Он не сразу осознал команду. В нос шибануло сильнейшим духом тухлятины. Дыхание перехватило. Кот инстинктивно зажал нос и с трудом сдержался чтобы не отпрянуть назад за дверь. Усилием воли закрыл дверь и остался с зажатым носом и оглушенный вонью. Евгений наблюдал все это с нескрываемой иронией. Но все же оценил отвагу Кота.) Попробуй. Он протянул ко руку с вилкой на которой был насажен кусочек красной рыбы. Кот принял это как вызов на слабо. Собрав волю в кулак и, стараясь контролировать выражение лица, взял в рот эту вонючую вонь. Последовавшее за этим вкусовое ощущение ошеломило Кота! Нежный вкус малосольного лосося растекается во рту как масло на горячей сковородке. Не разжимая нос Кот выразил готовность повторить. Евгений жестом пригласил его разделить трапезу. На столе была картофельная пюрешка и куски супер-вонючего лосося. В начале Кот ел, зажимая нос, но достаточно быстро презрев оглушительную вонь стал с наслаждением уплетать вкуснятину.)

Евгений, заметив его интерес, с некоторым торжеством сообщил: "Это сюрстрёмминг, понимаешь? Это как шведская ферментированная селедка!" Кот не сразу уловил смысл его слов, но звучало это внушительно. Пока Кот с трудом обрабатывал информацию, он, явно наслаждаясь своей осведомленностью, добавил: "Шведы это не просто едят – это у них как ритуал. Рыба пахнет так, что открывать банку надо только на улице. Но вкус…" Он выразительно покатал кусочек на вилке, глядя на меня, – "это просто нечто!"

Кот почувствовал себя частью какого-то кулинарного обряда. Картошка с мягким сливочным вкусом идеально смягчала солено-кислый вкус рыбы, и, хотя запах продолжал атаковать его чувства, что-то в этом противостоянии удивительно вдохновляло. Казалось, что остро вонючая красная сюрстрёмминга со всеми своими тайнами открывала ему целый новый мир – не только еды, но и смелости пробовать жизнь на вкус.

Этот день был полон приключений, и, засыпая с чувством гордости, Кот думал о будущем, где его жизнь будет яркой и насыщенной, полной дерзости, куража и бесстрашной отваги в каждом её повороте.

### Школьная романтика

Так гадко Кот ещё никогда себя не чувствовал. Не из-за разбитого носа, заплывшего глаза, металлического привкуса крови на губах или жгучей боли в боку. Всё это меркло перед другим – перед унизительным чувством беспомощности. Словно его раздавили, вытерли о него ноги, и он не смог ничего с этим сделать. В груди клубилось что-то горячее, смешанное из ярости, обиды и сгорающего самоуважения.

Гроб возвышался над ним, как башня – огромный, с каменными кулаками, и на его лице играла эта отвратительная ухмылка. Единственным успехом Кота была жалкая царапина на скуле Гроба, но даже она скорее злила его самого – не победа, а жалкий укол.

Когда мелкий прихвостень Серого подкрался сзади и, встав на четвереньки, подставил Коту под ноги ловушку, а Гроб резко толкнул в грудь, всё кончилось ещё быстрее. Асфальт больно ударил его затылком, мир взорвался искрами боли. Хохот. Резкий, злорадный, как иглы. Они смеялись. Гроб, Серый, Крис и даже мелкий – они хохотали, будто увидели самую смешную шутку в жизни.

– Чё, котенок, больно? – протянул Гроб, лениво раскачиваясь с носка на пятку.

Боль? Да это было пустяком. Куда хуже был этот смех. Это презрение. Это знание, что он не смог. Что его превратили в посмешище, в игрушку, которую можно швырнуть на землю, посмеяться и забыть. Хотелось исчезнуть, стать невидимым. Или наоборот – взорваться, растерзать их всех.

Но внутри что-то всё же вспыхнуло. Ярость, смешанная с обидой. Кот вскочил, как пружина, и, неожиданно для Гроба, ударил его в челюсть. Это было как вспышка света в темноте. На мгновение хохот оборвался. Но Гроб лишь качнулся, провел пальцами по рассечённой скуле и ухмыльнулся шире.

– Ну всё, тебе конец.

И конец действительно настал. Кот больше не смог его задеть. Каждый удар Гроба был как молот. Ноги подкашивались, руки немели. В этом углу между школьным спортзалом и электрической подстанцией не было ни камней, ни палок. Только голые кулаки против гиганта.

Наконец, исчерпав даже остатки злости, Кот вытер кровь рукавом, медленно опустил руки и, развернувшись, пошёл прочь. Взгляд его пылал изнутри, словно горячий уголь, разгорающийся в темноте, – полный боли и обиды, но одновременно с этим – готовый к сопротивлению и борьбе. В глазах отражалось внутреннее пламя, которое не давало ему сломаться, хотя сердце сжималось от чувства унижения. Хотелось спрятаться. Исчезнуть.

Возвращаться в таком виде в школу было невозможно. Стыд. Жгучий, давящий, как камень на груди. Стыд за то, что не смог дать отпор. Что оказался слабым. Что позволил превратить себя в игрушку. Что каждый их насмешливый взгляд отпечатался не только на его теле, но и в душе.

Он шёл прочь, словно тень самого себя, под грузом стыда и обиды, которые впивались в сердце острыми шипами. Боль физическая казалась пустяком по сравнению с тем тяжёлым, глухим эхом, что раздавалось внутри – как будто в груди его забили глухие барабаны безысходности. Сердце билось не от страха, а от горечи поражения и чувства собственной никчёмности – словно невидимая сеть сомнений и обиды сплела его душу в неумолимый капкан.

Мысль о школе тянула, как холодный ветер с ледяным дыханием, способным заморозить всё живое внутри. Он знал, что, зайдя в класс за портфелем, откроет дверь к позору, где каждый взгляд будет уколом, каждое слово – раной. Лучше уйти тихо, раствориться в сером сумраке, чем быть выставленным напоказ, чем столкнуться с мириадами глаз, полных насмешек и сочувствия, смешанных в горьком коктейле унижения.

Каждый шаг по пути домой отдавался эхом в его голове, словно капли дождя по стеклу, рисующие грустные узоры тоски и одиночества. Он был словно сломанная птица, не способная взлететь, которой осталось лишь тихо искать убежище дома, где боль и стыд не будут видны чужим глазам. Дом стал островом, где можно спрятаться от собственной беззащитности и начать собирать разбитые осколки себя, ещё не зная, как и когда удастся склеить их заново.

Гроб был личностью примечательной. Нечасто встретишь дважды второгодника. Ему удалось остаться на второй год в пятом и седьмом классах. И только изрядными усилиями папы, который работал прапорщиком на складе Военторга, удавалось оставить сынулю в обычной школе. Папа надеялся, что Гроб закончит школу и он устроит его в военное училище.

Класс, в который попал Кот, приехав на Край земли, был не дружный. Множество группок, по несколько человек. Гроб был лидером своей группы из трех человек. Крис – двоечник, подлый и трусливый, с бегающими голубыми глазками. Серый – вкрадчивый, умный, с неизменной неискренней улыбкой, наставник сорванцов из младших классов. Среди девочек выделялась пара Ася и Зоя. Ася – черноглазая и черноволосая красавица, игривая и насмешливая, чувственная и ироничная. Зоя – добрейшая и не глупая, белобрысая и блеклая, она как бы оттеняла и подчеркивала яркую красоту подруги.

С первого появления Кота в классе Зоя проявляла к нему заботу. Она рассказывала об учителях и одноклассниках, показывала школу. У них как-то сразу сложились добрые дружеские отношения. Зое он показался немного потерянным, как котёнок, которого занесло в чужой двор. Худощавый, с немного сутулой спиной, будто всё ещё нес рюкзак большого города. Русые волосы постоянно падали на лоб, и он раздражённо сдувал их, но по-своему это было трогательно. Карие глаза казались настороженными, как будто он ждал подвоха даже в простом добром слове. Зоя не могла не заметить – в нём было что-то ранимое, но не жалкое. Скорее – тихое, упрямое. И ей всё время хотелось его как-то защитить. Иногда они садились и общались в школьной столовой втроем с Асей. Ася же сразу принялась за него с интересом исследовательницы. Новенький – это всегда вызов. Он отличался от местных: в движениях была городская небрежность, в лице – затаённая дерзость. Черты – тонкие, почти нервные, но в них что-то цепляло. Русые вихры торчали так, будто у него был вечный встречный ветер, а глаза – эти тёплые, карие глаза – смотрели умнее, чем положено подростку. И при этом – ни тени желания понравиться. Ася это бесило и дразнило одновременно. Она не могла решить, кто он – странный или интересный.

Гроб предположил, что Кот подкатывает к Асе, и решил его отвадить. Гроб не пользовался расположением Аси. Она над ним подшучивала даже больше, чем над остальными, но он воспринимал это как расположение и всем мальчикам, которые изредка общались с Асей, угрожал избиением. Кот, услышав угрозу, отреагировал на нее, по мнению Гроба, пренебрежительно обидно, и после урока физкультуры Кота пригласили на серьезный разговор.

На следующий учебный день, после выходных, на лице Кота еще был едва заметен синяк под глазом, но он надеялся, что никто не обратит на это внимание. Напротив, все знали, что Кот дрался с Гробом за Асю. Это не соответствовало действительности по мнению Кота, но именно так решили в классе и Ася с Зоей. Ася смотрела на него с интересом, а Зоя с обидой. Между девочками чувствовалась напряженность. Через несколько дней девочки решили, что для них дороже их дружба. Приятельские разговоры за столом в столовой закончились. Теперь и Ася, и Зоя держались с ним подчеркнуто холодно. А в груди у Кота снова разливалось это мерзкое чувство бессилия.

Но он понял главное – нельзя просто бросаться в бой, поддавшись эмоциям. Нужно быть дерзким, но продуманным. Жестким с теми, кто считает себя сильнее за счёт хамства и наглости. Он сжал кулаки, ощущая ноющую боль в сбитых костяшках. Нужно пойти поучиться восточным единоборствам. Следующий раз, если он случится, будет другим.

### Трио перезвон

После драки с Гробом Кот стал интересен для многих группок класса, но в конце концов он подружился с Жердяем и Климом. Это была странная троица совершенно не похожих людей.

К долговязому и худому Жану Ардьянову с младших классов приклеилось прозвище Жердяй и это его не мало не смущало. Жердяй был соседом Кота по двору и в классе был всегда занят общением с разными девочками. Он был смешливый и неунывающий, черноглазый и черноволосый. Вокруг него всегда смеялись и дурачились. У него был приятный глубокий голос и смеялся он звонко и заразительно.

Клим выглядел на пару лет старше своего возраста, искренний и дружелюбный со всеми, он был душой любой компании. На общешкольных выборах его выбрали Президентом школьного самоуправления, и он никогда не бывал в классе на переменах. Иногда его вызывали к директору школы на совещания даже во время уроков.

Кот же был всегда как бы сам по себе, независим и спокоен.

Вместе они собирались два раза в неделю и репетировали. Они назвали свое трио «Перезвон». Кот и Клим играли на гитарах, а Жердяй на ксилофоне и все вместе пели.

Первый раз они выступили на новогоднем вечере и сразу поняли – их музыка здесь не в почёте. Большинство просто хотело потанцевать, повеселиться и использовать медленные композиции как повод потискаться.

– Слушай, мы что, совсем не зашли? – пробормотал Кот, наблюдая, как под их песню массово выходят из зала покурить. – Может, в следующий раз «Ласковый май» сыграем?

– Да ну их, – фыркнул Жердяй. – Нам нужны ценители!

Но учитель музыки Ян Глебович поддержал их, похвалил и предложил подготовиться к весеннему концерту. Ян Глебович был очень необычным учителем. У него был голос на три октавы и раньше он был фронтменом вокально инструментального оркестра «Грезы». Но их песни не понравились политической цензуре и после распада своей группы Ян Дулин пошел работать в обычную школу, хотя у него было консерваторское образование. Его соблазнил директор тоже неординарная личность.

Весенний концерт, где должны были выступить несколько школьных групп девятых и десятых классов школ города, проводится под патронатом губернатора, рассказал Ян Глебович. На концерте будут представители филармонии, которые выберут победителей и вручат призы.

Ян Глебович порекомендовал добавить в коллектив женские голоса – так группа зазвучит богаче. Подбором женских голосов занимались учитель музыки и Клим.

Теперь они стали собираться на репетицию в музыкальном классе. Ян Глебович достал где-то для Жердяя концертный вибрафон, и он с восторгом осваивал игру на этом диковинном инструменте. Кот был удивлен, что в число отобранных попали одноклассницы Ася и Зоя. Оказывается, у подруг были дополняющие друг друга глубокие голоса. Ася пела меццо-сопрано, а у Зои был прекрасный тёплый и густой Альт. Третьей девушкой была ученица выпускного класса Нина, у которой был чудесный звонкий и лёгкий сопрано, и она так же была ученицей выпускного класса музыкальной школы по скрипке.

– Ну, теперь у нас точно успех в кармане, – самодовольно протянул Жердяй, заглядывая в глаза Нине.

– Ты же понимаешь, что нам теперь суждено стать знаменитыми?

– Да, особенно если не начнёшь строить глазки на каждой репетиции, – хмыкнула Нина.

Все увлечённо обсуждали новый репертуар, перебивая друг друга, споря и предлагая идеи. Но последнее слово оставалось за Яном Глебовичем и Ниной. Ян и Нина с головой ушли в аранжировку – перекраивали ритмы, искали неожиданные сочетания, пробовали и отбрасывали варианты. И вот, наконец, музыка зазвучала, словно пламя и ветер: страстное фламенко переплелось с дерзким, свободным фьюжном.

Нина играла на скрипке или пела. Ася и Зоя пели, грациозно подтанцовывали и управлялись с тамбуринами. Репетиции были четыре раза в неделю после занятий до позднего вечера, а потом мальчики все вместе провожали девочек и только после этого расходились.

Ася кокетничала со всеми мальчиками. Нина иногда кокетничала с Климом. Жердяй ухлестывал за всеми девушками одновременно. Зоя иногда томно поглядывала на Кота. Кот был одинаково приветлив ко всем девушкам. Клим был как всегда обаятелен и одинаково рад всем. Ян Глебович присутствовал на всех репетиция, но не навязывал своих оценок и только отвечал, если его спрашивали. Всем своим видом он олицетворял благодарного слушателя и это всех здорово вдохновляло.

На концерте секстет «Перезвон» занял второе место и получил приз, сертификат и медали участников для всех. Клим предложил зайти в комнату школьного самоуправления отметить победу.

– Смотрите, какие красивые медальки, – Ася поднесла одну к глазам. – Жаль, что не золотые.

– Да ладно тебе, – усмехнулся Кот. – Главное – музыка, а не медальки.

– Ты так говоришь, потому что не примерял её к футболке, – ухмыльнулся Жердяй. – Идёт, между прочим!

При закрытых дверях и после выпивки атмосфера в комнате изменилась – как будто воздух стал гуще, а свет тусклее. Смеющиеся лица вдруг потеплели, шутки сменились полушёпотом, а взгляды – напряжённым ожиданием. Всё произошло как-то само собой, почти без слов. Кот заметил, как девочки, переглянувшись, словно молча согласовали что-то между собой. Лёгкие касания рук, чуть затянувшиеся объятия – и пары начали расходиться по углам.

Зоя подошла к нему, легко касаясь его плеча, и её пальцы оставили на коже горячий след. Её глаза, тёмные и блестящие, смотрели прямо в его, и в этом взгляде было нечто большее, чем просто симпатия. Волнение пронзило Кота – как ток по оголённому проводу. Она слегка улыбнулась, склонив голову, и он вдруг ощутил, как привычный мир рассыпается на осколки. Ещё вчера они просто смеялись вместе, ещё утром они были лишь одноклассниками и товарищами по группе, объединёнными общей музыкой. А теперь каждый её взгляд и каждое прикосновение казались ему приглашением в неведомое.

Они сели у окна, и Кот чувствовал тепло её тела рядом, слышал её тихий, чуть сбивчивый смех. Звуки из других уголков комнаты стали расплывчатыми, чужими. Время растянулось, словно затаив дыхание. Всё вокруг потонуло в полумраке, в котором угадывались лишь силуэты и тихий шёпот.

Почти два часа тёмная комната хранила их секреты, разделяя, но не изолируя. Каждый знал, что происходит рядом, но никто не пытался вмешаться. Здесь царила магия момента – волнующая и смущающая, как первое падение в бездну.

Когда пора было провожать девочек домой, они снова разошлись по парам – всё так же без слов, но с едва уловимой дрожью в голосах и быстрыми взглядами, прячущими столько несказанного. Кот шёл рядом с Зоей, чувствуя, как её рука легко касается его локтя, и понимал, что это был не просто вечер в компании. Это была ночь, когда границы привычного мира размылись, открыв ему новое, неизведанное чувство.

Годы спустя Кот случайно наткнулся на старую фотографию их секстета. Он усмехнулся, вспоминая ту весну, репетиции, победу, тот вечер в тёмном кабинете… Тогда казалось, что всё только начинается, что они будут играть вместе ещё долго.

Но жизнь всё расставила по-своему. Нина поступила в консерваторию, Клим уехал учиться в столичный университет, Жердяй тоже уехал учится на архитектора в Северную столицу. Кот и сам долго не мог решить, куда двигаться дальше, но решил остаться и поступить в местный институт, а еще учится на мастера выживания в Дикой природе.

Музыка осталась частью его жизни, но уже не так, как раньше. Кот взял в руки гитару. Провёл пальцами по струнам. Она звучала по-прежнему. А может, стоит снова попробовать?

### Любовь с первого взгляда

Это была любовь с первого взгляда. Нет – с первого звука. С первого удара сердца, который эхом разнёсся по его груди. Кот нежно прижимал её к себе, словно защищая от беснующейся Стихии, что разрывала город ледяным ветром. Крупинки льда смачно били его в лицо, пронизывая холодом до костей, но она была в тепле и безопасности – его руками согрета, его дыханием укрыта. И в этот миг не существовало ничего, кроме неё.

Всего неделю назад Кот и не помышлял о ней. Её не было в его жизни, в его мыслях, его мире. Его интересы витали совсем в другом – в скорости, в ветре дорог, в бесконечности горизонта. Но это было как озарение, вспышка, что сожгла все прежние желания. Он ещё не видел её, но уже знал, что не сможет забыть. Он ещё не коснулся её, но уже чувствовал, как её нежные изгибы рождают в нём трепет. Как магнит, что не отпускает, как сладкая боль, от которой невозможно избавиться.

И вот теперь она с ним. Её изящные линии, плавные изгибы, обещание волшебства в каждом касании – всё это сводило его с ума. Он держал её, как самое ценное в своей жизни. Он чувствовал, как сердце колотится быстрее, как по венам разливается тепло, словно огонь в зимней ночи. В этих прикосновениях было что-то священное, первозданное.