Ольга Брюс
Восточная невестка. Предыстория

Глава 1

Ясмина сквозь слёзы смотрела на результаты купленного в аптеке теста. Две полоски. Такие яркие, такие четкие, что, казалось, слепили глаза. Мир вокруг нее закружился, расплываясь в мутные пятна. Она не могла поверить, не хотела верить, но факт оставался фактом.

Две полоски! Это был как раздирающий барабанные перепонки сигнал: «Эй, подруга, очнись! Доигралась. Ничто теперь не будет, как прежде!». Паника, холодный ужас, смешанный с невероятным чувством ответственности, сжимали сердце. Что теперь делать? Куда бежать? Кому жаловаться?

Матери? Она-то примет. Не поймёт, конечно, но выслушает, попытается помочь. А что потом? Мама до безумства боялась отца – а тот, как узнает, вышвырнет за дверь обеих. Этого Ясмина боялась больше всего на свете.

Сказать сразу отцу? Конечно, зачем тянуть – пусть лучше сразу прибьёт, там же, чтобы не мучилась. Нет, эта мысль слишком ужасна.

Братьям? Нет, эти головорезы первым делом пойдут искать отца ребёнка, чтобы подвесить его к дереву за самые непристойные места. Эта перспектива пугала не меньше.

Оставался только один человек, который, по совместительству, ещё и соучастник этой нежданной беременности. Его звали Рустам, или, как его уничижительно называли братья Ясмины – «Рустамчик». Он был единственным, кто мог сейчас помочь, поддержать, но…

Но Рустамчик не брал трубку. Она звонила ему битый час, но он настойчиво игнорировал её звонки, не отвечал на сообщения. У Ясмины была мысль отправить ему фото с результатом теста, эти пресловутые две полоски. Но она хотела сказать ему это при встрече, увидеть его лицо, понять, искренне ли он рад этому ребёнку или испугается.

«Скорее всего, сначала испугается, но потом обнимет, закружит, а я скажу ему: эй, осторожнее, там теперь совсем крохотное существо – наше с тобой маленькое продолжение!», – фантазировала Ясмина, пытаясь найти хоть какой-то проблеск позитива в этой катастрофе. Она предвкушала этот момент, этот разговор, несмотря на весь ужас ситуации. Да, она понимала, что это большой стресс и для неё, и для него, тем более для всех родственников. Но это уже случилось, и надо было как-то сживаться с этой мыслью.

Но, пока он не брал трубку…

Домой идти не хотелось. Ясмина боялась, что родные заметят её смятение, начнут задавать вопросы. Нет, только не это. Целое утро она просидела в этом душном кафе. Кафе «Лейла» было маленьким, но уютным уголком восточной части города. Стены были украшены резными деревянными панелями, на столах стояли маленькие, расписные чайнички, из которых пахло густым, терпким чаем. Воздух был наполнен ароматом специй и сладостей. Мягкие диваны, покрытые яркими, вышитыми подушками, создавали атмосферу комфорта и умиротворения, которой Ясмине сейчас явно не хватало. Выпила уже, наверное, литра два жидкости. Есть не хотелось – на улице стояла невыносимая жара, никакого аппетита не было.

Наконец, телефон зазвонил. Ясмина схватила трубку, старалась не подавать виду, не показывать своей паники, но этого у неё не вышло. Она всё равно дышала, как паровоз.

– Алло, Рустам, наконец-то, – выпалила она, – я уже думала, что-то случилось.

– Да нет, всё нормально, – как ни в чём ни бывало сказал Рустам, не обращая внимания на учащённое дыхание Ясмины прямо в трубку. – Ты где сейчас?

– В кафе «Лейла», на проспекте.

– Хорошо. Я сейчас приеду, у меня для тебя есть новость.

– Вот совпадение! У меня тоже для тебя есть новость.

– Всё, жди тогда, буду через полчасика.

Ясмина положила телефон. Она всем своим телом ощущала, насколько легче ей стало после того, как поговорила с Рустамом. Теперь она не одна. Вместе они всё переживут, всем докажут, что они уже достаточно взрослые для серьёзных отношений. Надежда, словно робкий лучик света, пробилась сквозь тучи отчаяния.

Полчаса ожидания показались Ясмине вечностью. Каждая секунда тянулась, как целая жизнь. Рустам ещё опаздывал, так что Ясмина чуть не сошла с ума от волнения и нетерпения. Наконец, в дверях кафе появился знакомый силуэт. Это был Рустам. Он был худощавым, достаточно высоким, со смазливым лицом и кучерявыми волосами тёмно-каштанового цвета. На нем был тонкий хлопковый костюм – брюки и рубашка с коротким рукавом, на ногах туфли-плетёнки. Легкий, летний образ, не совсем соответствующий важности предстоящего разговора.

Увидев Рустамчика, Ясмина широко и искренне улыбнулась. Её лицо было счастливым, казалось немного наивным. Рустам, на удивление, оставался серьёзным, даже слишком серьёзным. Для обычно улыбчивого, лучезарного парня это было слишком странно, слишком подозрительно. Он как будто предчувствовал, что Ясмина его позвала не анекдоты рассказывать.

Рустам подошёл к столику неуверенной походкой и достаточно сухо поздоровался с Ясминой. Она встала, чтобы поцеловать его, но он изобразил взаимность без всякого энтузиазма, прикосновение его было холодным, немного отстранённым. Ясмина почувствовала, что что-то не так.

– Рустам, что с тобой случилось? – забеспокоилась Ясмина, её голос был тревожным. – Ты весь какой-то напряжённый.

– Нормально всё, как обычно, – кинул в ответ Рустам, немного скривив лицо. Его слова не соответствовали его состоянию.

– Расслабься и улыбнись, – попыталась разрядить обстановку Ясмина. – Ты, когда злишься, становишься похожим на ягнёнка.

– Ты сейчас шутишь, как твои братья, – недовольно подметил Рустам, его голос был резковат.

– Вообще-то нет, – засмеялась Ясмина. – Они сравнивают тебя с бараном.

Девушка намекала, что эта шутка появилась из-за кучерявой шевелюры Рустама, немного похожей на скатавшуюся овечью шерсть. Она пыталась смягчить обстановку, но чувствовала, что это не помогает.

– Прошу, не напоминай мне про них, – презрительно высказался Рустам, заламывая пальцы.

– Ты сам про них вспомнил.

– Всё, закрыли тему! – Рустам резко прервал разговор, его нетерпение было очевидно.

Он подозвал официанта и попросил принести ему чая, делая это резко, отрывисто. Ясмину удивил тот факт, что он даже не спросил, хочет ли чего-нибудь она. Она списала это на невнимательность парня, чтобы не искать в поступке злого умысла. Она пыталась не замечать его странное поведение, но тревога нарастала.

– Как дела у родителей? – спросила Ясмина, демонстрируя своё внимание к родственникам Рустама, пытаясь найти хоть какую-то тему для разговора.

– Как у них дела? Всё как обычно, все в заботах. Как у них ещё может быть? – буркнул в ответ Рустам.

– Но ты у них был на выходных? – продолжала допрос Ясмина, стараясь пробиться сквозь его холодность.

– У них, или не у них. Какая разница? – Рустам продолжал общаться нервно, как будто из-под палки.

– Не хочешь разговаривать, так и скажи, – обиделась на своего парня Ясмина, вставая, будто собирается уходить. Её терпение лопнуло. – В другой раз поговорим.

– Стой, не уходи! – Рустам достаточно грубо схватил Ясмину за руку. – Садись!

Ясмина мешкала. Продолжать разговор с таким Рустамом, тем более делиться с ним важной новостью, ей не хотелось.

Парень дёрнул её за руку, и она села на диван. Напряжение между ними достигло предела.

– Я, на самом деле, не просто так пришёл, – начал разговор Рустам, его лицо было недовольным, замученным, как будто из него кто-то высосал все жизненные соки. – У меня для тебя новость, не очень приятная.

Ясмина догадывалась, о чём хотел сказать ей Рустам. Родители парня давно работали над тем, чтобы он продолжил получать высшее образование за границей, где-то в Европе. Вероятно, об этом и хотел сказать ей Рустам.

– Ну, говори. Я приму её, какой бы она ни была. А потом поделюсь с тобой своей новостью, – Ясмина старалась сохранять спокойствие, хотя внутри нее всё дрожало.

– О! У нас сегодня день откровений! Это прикольно, – Рустам, наконец-то, улыбнулся, и Ясмине сразу же стало легче.

– Давай, говори свою новость, – сказала Ясмина, готовясь к трудному разговору.

– Нам надо расстаться! – выпалил Рустам, не смотря в глаза Ясмине. Его слова прозвучали как выстрел, поразив Ясмину в самое сердце. Она была готова ко всему… только не к этому.

В горле её пересохло, дыхание спёрло, она чувствовала, как кружится её голова и она вот-вот потеряет сознание. Но она сдержалась.

– В смысле, расстаться? – переспросила Ясмина, в надежде, что это какая-то шутка, недоразумение, или может она не так услышала.

– Расстаться, разбежаться, разорвать отношения… Как это ещё называется? Как сказать, чтобы ты поняла? – Рустам говорил как-то агрессивно, неприятно. Его слова были холодными, лишенными всякой нежности, и Ясмина в этот момент почувствовала себя вещью, которую просто выбрасывают на свалку.

– А как же?.. Ты обещал… Вместе… Навсегда, – глаза Ясмины наполнились слезами. Её голос дрожал, она пыталась сдержать слёзы, но они всё равно текли по щекам.

– Обещал… Теперь передумал. Такое бывает, – Рустам пожал плечами, его слова были циничными, бессердечными. Он произносил их, не глядя ей в глаза.

– Ты хоть объясни, что случилось! – кричала Ясмина, чувствуя, что у неё вот-вот начнётся истерика. Её голос сорвался на крик, отчаяние захлестнуло её.

– Ты не ори так, люди смотрят, – прикрикнул на девушку Рустам, оглядываясь по сторонам.

Ясмина сверлила его взглядом, пытаясь прожечь его насквозь.

– Короче, родители против, чтобы мы с тобой встречались, – развёл руками Рустам, словно это было самое естественное объяснение.

– А причём тут родители? Ты говорил мне, что сам принимаешь решения. Разве не так? – Ясмина пыталась найти хоть какое-то противоречие в его словах, хоть какую-то лазейку для надежды.

– Так… – неуверенно говорил Рустам. – Но тут такое дело… В общем, у отца есть друг, дядя Карим, а у него есть дочка… Моя ровесница…

– А, поняла, – не стала дослушивать парня Ясмина. – Ты мне лил в уши, какой ты самостоятельный и зрелый, а сам – обычная тряпка! Сопляк!

Ясмина была вне себя от ярости. Мысленно она уже перевернула столик, опрокинула на голову Рустама чашку с горячим чаем, устроила ему скандал на всю жизнь. Но вся эта буря играла внутри неё, внешне она оставалась относительно спокойной, только уголки рта подёргивались, и обидные, едкие слова извергались из её уст.

Рустам молча проглатывал её оскорбления. Он уже всё сказал. Ему было нечего добавить.

Когда буря в груди Ясмины чуть поутихла, и она взяла паузу, чтобы выпить воды, собравшись с мыслями, Рустам выдохнул и спросил:

– А у тебя что?

– У меня? – Ясмина посмотрела на него пристально.

– Да, ты сказала, у тебя есть новость какая-то.

– Какая-то… Ясмина чувствовала, как горькие слезы снова подступают к глазам.

– Ага. – Рустам ожидал ответа, как будто это могло что-то исправить.

Ясмина открыла сумочку и дрожащими руками достала завёрнутый в салфетку тест на беременность. Она положила его на столик прямо перед лицом Рустама, затем повесила сумочку на плечо и твёрдой походкой вышла из кафе.

Глава 2

– Ты чего сидишь, лица на тебе нет? – допытывалась мать, видя, что Ясмина вернулась из города сама не своя.

Мать была статной, стройной женщиной, для своих лет она была очень ухоженной и элегантной. Её лицо, несмотря на морщинки, излучало доброту и теплоту, а тёмные, выразительные глаза говорили о её мудрости и жизненном опыте. Её шелковистые, чёрные волосы были аккуратно собраны в пучок. На ней было простое, но элегантное платье из тонкой хлопковой ткани.

– Устала от жары, мама, только и всего, – соврала дочь матери. Она не хотела делиться своим секретом даже с родной матерью. Никому, пока не решит проблему с Рустамом.

Мать предложила Ясмине попить чаю со свежими лепёшками и вареньем из персиков, аромат которого заполнял кухню, но та вежливо отказалась и удалилась в свою комнату.

Яся ждала звонка. Звонка от человека, которого всё ещё считала своим женихом. Она сидела на кровати, сжимая в руке телефон, её взгляд был устремлен в пустоту.

«Увидит две полоски, одумается, – думала Ясмина. – Он любит меня и сделает правильный выбор». Она цеплялась за эту надежду, как за спасательный круг в бушующем море.

Но Рустамчик всё не звонил. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в яркие, огненные цвета, и от этого на душе у Ясмины становилось всё хуже и хуже. Тоска давила на неё, словно тяжёлый груз. В какой-то момент она почувствовала, что её тошнит. Она побежала в уборную, где её чуть не вырвало. Странное состояние. Ясмина не понимала, связано ли это с беременностью, или всё оттого, что она перенервничала. А как тут не нервничать, если она может остаться один на один со своей проблемой, без поддержки, без помощи?

К ужину Яся всё-таки собралась с силами и вышла из комнаты. В большом доме Джафаровых царила оживлённая атмосфера. Приехали братья со своими семьями, дом наполнился детским смехом и женскими разговорами. Отец вернулся с конезавода, его лицо было уставшим, но довольным. Это была пятница – тот день, когда Джафаровы старались собираться за большим столом в гостиной, чтобы подвести итоги недели и просто по-семейному пообщаться.

Большой стол ломился от еды и угощений. На нём красовались горы плова, ароматного шашлыка, множество салатов и закусок. Женщины приносили ещё тарелки – куда столько? Туда-сюда сновали дети, их звонкий смех смешивался с разговорами взрослых. Мужчины сидели у стола, обсуждая дела. Глава семейства, отец Ясмины, был статным восточным мужчиной лет пятидесяти пяти с небольшим животиком, но при этом видно было, что физически он сложен хорошо, его осанка говорила о силе и уверенности. Его лицо было серьёзным, густые чёрные брови слегка нахмурены, в глазах читалась не только усталость, но и какая-то мудрая строгость. Он был одет в строгий костюм и выглядел весьма внушительно, как и подобает главе большого и дружного семейства.

Отец, как всегда, поучал своих сыновей, рассказывал им, как он ведёт свои дела, делился своим опытом, давая наставления и советы. Его голос был твёрдым, полным авторитета, но в то же время в нем слышались забота и любовь к своим детям. Атмосфера была оживлённой, в то же время чувствовалась сильная семейная связь, уважение к старшим и любовь между всеми членами семьи. Ясмина чувствовала себя некомфортно, её внутренняя тревога резко контрастировала с теплой и дружеской атмосферой семейного ужина. Она пыталась спрятать свою боль, но её бледное лицо и безжизненный взгляд говорили сами за себя.

Наконец, когда все приготовления были закончены, семья Джафаровых собралась за большим, щедро накрытым столом. Дети, разгорячённые играми, уже успели немного успокоиться, их смех стих, уступив место оживленному гудению разговоров взрослых.

– Как дела у твоего Рустамчика? – неожиданно спросил у Ясмины Алишер, средний брат, известный своим острым языком и склонностью подшучивать над сестрой. Его слова прозвучали как вызов, неожиданно нарушив идиллическую картину семейного ужина.

Яся растерялась. Она и так не любила говорить о своем парне при отце, а теперь, после всего произошедшего, вспоминать о нем и подавно не хотелось. В её глазах отразилась боль и тревога, которые она изо всех сил старалась скрыть.

– Я не знаю, – соврала Ясмина, её голос звучал неуверенно. – Мы давно не виделись.

– Когда пригласишь его в наш дом? – не отставал Алишер, будто специально нажимая на больное место. Его вопрос был колючим, и Ясмина чувствовала, как её сердце сжимается от его слов.

Старший брат Азиз, сидящий недалеко от Алишера, грозно посмотрел на него. Азиз был старшим для всех и всегда старался поддерживать порядок в семье.

– Не заводи эту тему при отце! – сказал он ему полушёпотом, так, чтобы отец не мог услышать. – Ты же знаешь, пока Рустамчик не придет к нему с поклоном, он его не примет.

Ясмина с трудом сдержала накатившуюся слезу. Да, действительно, Рустам много раз бил себя в грудь, что придет к Юсуфу, отцу Яси, и попросит у него руку и сердце дочери. Но он постоянно откладывал это мероприятие, ссылаясь на самые разные причины, на свою занятость, на неудачное время, на что угодно. Теперь Ясмина понимала, что это были лишь отговорки, и Рустам никогда не собирался просить её руки.

– О чём там шепчетесь, шпионы? – отец окинул строгим взглядом своих детей. Его голос был низким, немного грубым, но в нём чувствовалась власть и нетерпимость к тайнам. Все, как по команде, замолчали.

– Да вот, мечтаем, когда Ясмина будет за этим столом не одна сидеть, – взял на себя честь ответить отцу старший, Азиз, стараясь сгладить ситуацию.

– Так она не одна, – сказал, как отрезал глава семейства. – Она же с родными. Отец, мать, братья – кто ещё нужен?

Улыбка сошла с лица Азиза. Он и забыл, как не любит отец говорить на тему женитьбы Ясмины. Младшая, единственная дочь. Несмотря на всю свою строгость, Юсуф души в ней не чаял. Иногда это было даже слишком заметно. Его чрезмерная опека, граничащая с ревностью, была известна всем.

– А вообще, рано ей об этом думать, – изрёк отец, отпивая чай из расписанной узорами пиалы. – Пусть сначала отучится, а потом и замуж можно. Чтобы не получилось, как у вашей матери – женитьба, потом дети, так и не доучилась моя Мариям.

Юсуф вздохнул, но тут же изменился в лице, посмотрел на свою супругу добрым, нежным взглядом, его лицо смягчилось.

– Зато каких детей мне принесла! – сказал он, улыбаясь. Его голос стал теплым, наполненным любовью и гордостью. – Все как на подбор. Красавцы, умницы.

– Сам не похвалишь, никто не похвалит, – поддержал отца Азиз.

Все посмеялись над его шуткой, только лицо Ясмины выдавало её тревогу и смятение, как бы она ни пыталась их скрыть.

– Это правда, – сказал Юсуф, и на его лице улыбку резко сменил звериный оскал. – А если правда, то собственными зубами перегрызу горло тому, кто посмеет обидеть мою дочку!

Он посмотрел на Ясмину, и в этом «заботливом» взгляде девушка увидела, в первую очередь, опасность. Все в округе прекрасно знали про криминальное прошлое Юсуфа. До того, как уйти на покой и легализовать свой, теперь уже бизнес, элитный конезавод, поставляющий скакунов не только по стране, но и за границу, вплоть до стран Аравийского полуострова, отец Ясмины гремел на всю округу, как самый безжалостный и страшный мафиози. Всё это, конечно, осталось в прошлом, но никто не хотел проверять, осталась ли хватка у Юсуфа Бронзового, как его называли за нехарактерный цвет кожи, и как далеко он зайдёт, защищая свою дочь. Его слова прозвучали не как шутка, а как серьёзное предупреждение.

***

Вечер для Ясмины тянулся невероятно долго. Все вокруг неё наслаждались семейным теплом и весельем, шутили, смеялись, пили чай – пиала за пиалой. Дети носились по гостиной, их звонкий смех эхом разносился по просторному дому. Женщины, собравшись в сторонке, шептались о своих делах, делясь новостями и секретами, их голоса переплетались, создавая уютный, живой фон. Мужчины, расположившись за столом, обсуждали дела, их разговоры были громче, местами прерывались шутками, за которыми следовали раскатистые смешки. Отец Ясмины, Юсуф, рассказывал истории из своей молодости, его глубокий, немного грубоватый голос завораживал, в его рассказах чувствовалась сила, мудрость, жизненный опыт.

Ясмина старалась забыться, помогая матери расставлять тарелки, убирать со стола. Время от времени она посматривала на свой телефон, надежда на звонок или сообщение от Рустама держала её в напряжении.

– Чего ты постоянно на свой телефон смотришь? – прикрикнула на Ясю мать. – Отключи его, он тебя отвлекает.

Ясмина так и сделала. Она выключила телефон, и это позволило ей, наконец, немного отвлечься. Она даже немного пообщалась со своими невестками – жёнами братьев. Они говорили о племянниках, о шалостях детей, о семейных заботах, о строгих братцах. Ясмина кивала, вспоминала, как спорила с ними в детстве, как они её не брали играть, потому что она всё рассказывала папе. Эти простые разговоры помогли ей на миг забыть о своей боли, о своих проблемах. Она смеялась, шутила, и на миг ей даже стало легче.

В какой-то момент Яся даже немного забыла о своей беременности, о поведении Рустама, и лишь перед сном, когда включила телефон, она обомлела – тринадцать пропущенных от Рустама и одно сообщение от него. Сухо: «Надо встретиться». Ясмина тут же настрочила ответ: «Где? Когда?». Но он его не прочитал. Было поздно. Наверное, уже спал.

Эта ночь казалась Ясмине самой долгой в её жизни. Она ворочалась с боку на бок, мысли кружились в её голове. Уснула лишь к рассвету, когда первые лучи солнца уже начали пробиваться сквозь щели в жалюзи. Ничего не снилось. Только тишина и пустота. Это напоминало затишье. То самое затишье перед бурей. Но Ясмина, несмотря на всё, всё ещё верила в хорошее.

Глава 3

Рустам назначил встречу в парке. Это было так не похоже на него, ведь последний раз они гуляли по парку на первом свидании. Потом начались кафе и рестораны – Рустамчик всячески старался произвести впечатление на симпатичную девчонку из обеспеченной семьи. Теперь же, в этой ситуации, выбор места встречи казался странным, даже символичным. Возвращение к истокам, к тому простому, незамысловатому времени, когда между ними не стояли стены родительских амбиций и выгодных партий.

А тут вот опять – парк. Вечером он был особенно прекрасен. Тот день решил устроить жителям города передышку от изнуряющей жары, побаловал их лёгким дождиком и пасмурной погодой. Воздух, ещё влажный от дождя, был свежим, прохладным, приятно обволакивающим. Небо затянуто лёгкими облаками, которые просвечивали вечерним, мягким светом.

Рустам и Ясмина прогуливались по аллейкам молча. Выстланные брусчаткой тротуары, мягко пружинили под ногами, низкорослые деревца по бокам аллей создавали уютную, интимную атмосферу. Аккуратные лавочки, расставленные с равными промежутками, приглашали отдохнуть. Причудливые фонтаны, изящно подсвеченные, струили воду, создавая легкий, приятный шум. Ненавязчивая музыка, доносившаяся из колонок, подвешенных неизвестно где, заполняла пространство нежными, мелодичными звуками, создавая атмосферу романтики и спокойствия.

Могло показаться, что молодые люди на первом свидании. Опять, как в тот день знакомства позапрошлой осенью. Они шли рядом, но между ними словно возникла невидимая стена, преграда из молчания и невысказанных чувств. Но это была встреча, которая в любой момент могла стать последней. Последняя попытка понять друг друга, последняя надежда на примирение.

Рустам долго шёл молча, он вышагивал чуть впереди Ясмины, как будто боялся смотреть ей в глаза. Было заметно, что он подбирает слова, ищет нужные формулировки, или просто хотел казаться озабоченным больше, чем это было на самом деле. Его походка была неуверенной, в его движениях чувствовалась нерешительность и внутреннее напряжение.

– Ты вчера кинула эту штуку на стол и ушла, – начал, наконец, Рустам, его голос казался обиженным, оскорблённым. Он выбрал самые простые слова, лишенные всякой романтики. – Ты знаешь, так не делается!

– Так не делается? – Ясмина говорила спокойно, ровно, но в душе у неё уже разгорался огонь. Её спокойствие было лишь внешним, маской, прикрывающей бурлящие эмоции. – Ты мне только перед этим сказал, что нам надо расстаться… Я что, после этого, руки тебе целовать должна?

– При чём здесь руки целовать? – продолжал Рустам, изображая раздражённость. Он пытался спрятать свою вину за маской негодования. – Это элементарное уважение. Если его нет сейчас, о чём вообще можно говорить?

Слова Рустама были холодными, расчётливыми, лишенными всякой нежности. Он пытался перевести внимание с главной темы на второстепенные мелочи, избегая ответа на самые важные вопросы. Он был не готов к серьёзному разговору, не готов принять существующую проблему.

Ясмина остановилась, её тело напряглось. Она посмотрела на Рустама, и в её глазах он увидел не только гнев, но и глубокую боль, разочарование, и окончательное понимание того, что между ними больше ничего нет.

– Ты меня позвал про уважение морали почитать? – сказала Ясмина, начиная терять терпение. – Или всё-таки обсудим нашего с тобой ребёнка?

– Стой-стой, придержи коней! – Рустам наигранно засмеялся, пытаясь разрядить обстановку, но его смех звучал слишком фальшиво. – У нас с тобой пока ещё нет никакого ребёнка.

– Есть, Рустам, он внутри меня, и я его чувствую! – Ясмина произнесла эти слова твердо, уверенно, не давая ему усомниться в сказанном.

– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Давай так, пока не поздно, пока в тебе не проснулись эти ваши материнские чувства. Давай поставим на паузу… Я всё организую… Я всё оплачу… – Рустам говорил быстро, торопливо, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Поставим на паузу? Что ты хочешь этим сказать? – Ясмина сразу поняла, что он имеет в виду, но хотела, чтобы он повторил это. Сказал напрямую, без намёков, без увиливаний.

– Ну чего ты тупишь? Я хочу, чтобы ты сделала аборт. – Слова вылетели из его рта, словно ядовитые стрелы. Он наконец-то сказал это вслух.

– Аборт? И что потом? – Ясмина спрашивала спокойно, стараясь сдержать эмоции, хотя внутри неё всё кипело от негодования.

– А потом я поговорю с отцом. Скажу, что хочу на тебе жениться.

– А как же дочка дяди Карима, или как там его?

– Ты сначала сходи к врачу, всё красиво сделай, а потом ход за мной.

– Слушай, Рустам, ты сейчас со мной так разговариваешь, как будто мы на сделку идём.

– Сделка. Ну, представь, что так и есть. Это наша с тобой сделка.

– А что, если… я откажусь?

– Откажешься?.. – Рустам сделал вид, что задумался, хотя было видно, что он подготовился к разговору и на всё у него был ответ. – Дело, конечно, твоё… Но учти: у нас, у Исмаиловых, на беременных не женятся.

– Не женятся? – Ясмина готова была наброситься на Рустама – это был уже предел наглости. – Давай я тебе напомню, Рустамчик: это и твой ребёнок тоже.

– Не называй меня так! – огрызнулся Рустам. – Ты сейчас говоришь, как твои братья.

– Братьев моих вспомнил? Правильно! Скоро будешь говорить с ними. Не женятся у них на беременных! – Ясмина перешла на повышенные тона, её гнев достиг предела.

– А вот тут я бы тебе не советовал! – сказал Рустам, на лице его появилась ухмылка, полная презрения и превосходства. – За то, что ты залетела, братаны тебя по головке не погладят! На твоём месте я бы молчал в тряпочку.

Ясмина молчала, её лицо стало белым, как мел. Она понимала, что оказалась в ловушке, в безвыходном положении.

В груди у Ясмины бушевал пожар. Она вся горела от негодования, от обиды, от боли. Единственный человек, на поддержку и помощь которого она так рассчитывала, вдруг предстал перед ней в совершенно новом, ужасающем свете. Он не только не поддержал, не помог, но и цинично предложил избавиться от их общего ребенка, от плода их любви. Все её надежды рухнули, как карточный домик, оставив после себя лишь пепел разочарования и горечи.

– Всё, Ясмина, ты, честно, меня достала! – прорычал Рустам, махнув рукой, как отмахиваются от надоедливой мухи. Его голос был грубый, резкий, в нём не было ни капли сожаления или сочувствия. – Хотел тебе предложить нормальный вариант, но ты тут мамашу включила, или кого там ещё. Если ты думаешь, что сможешь шантажировать меня этим ребёнком, то хрен ты догадалась! Жалуйся, кому хочешь. Скажу: докажи, что это мой ребёнок! Мне плевать. А тебе позор и всему твоему семейству тоже. Вот так вот, Ясмина!

У Ясмины не было слов. Она не могла поверить, что человек, которого она ещё вчера безумно любила, оказался трусом, эгоистом и самым последним негодяем. Она смотрела на него, на то, как он изображает разгневанного мужчину, хотя за этим непрофессионально наигранным образом скрывался напуганный до полусмерти мальчишка. Но Ясмина знала, что этот страх был самым коварным её врагом. Этот страх заставит его сделать всё, чтобы убежать от ответственности, чтобы переложить все грехи на другого, закидать камнями и утопить в позоре. И этим другим была Ясмина.

Она смотрела на него, всё ещё надеясь, что внутри него что-то щелкнет, переключится, он одумается, осознает всю глубину своей подлости и… Но этого не случилось. Его лицо оставалось непроницаемым, его глаза – холодными и пустыми. В них не было ни капли раскаяния, ни малейшего намека на сожаление. Вместо ожидаемого раскаяния, она увидела лишь расчетливое безразличие.

В этот момент все её иллюзии рассеялись, как дым. Любовь, которую она так трепетно хранила, превратилась в прах. Не было слез, не было истерики, только холодное, горькое осознание правды. Она не нашла ничего, другого, как протянуть ему поднятый вверх средний палец. Этот жест, полный презрения и отвращения, был единственным, что она могла противопоставить его цинизму и трусости. Она подержала этот жест перед его лицом, медленно, с подчеркнутой невозмутимостью, как последний штрих к их разбитой истории.

Развернувшись, Ясмина пошла к выходу из парка, не оглядываясь. Её походка была твердой, решительной, хотя внутри все ещё дрожало от боли. Она шла, стирая слезы, которые всё-таки прорвались наружу, и пытаясь вызвать такси. Теперь она знала твердо – она больше не хочет его видеть. Никогда.

Глава 4

Лучшая подруга – тот человек, который может утешить, иногда лучше, чем близкий родственник. Поэтому за утешением Ясмина пришла именно к ней, к своей лучшей подруге Зарине. Они дружили с первого класса, бывало всякое: и ссорились, и обижались друг на дружку, дулись, но потом снова мирились и продолжали дружить, потому что для девушки найти настоящую подругу – это как вытянуть счастливый билетик в лотерею, везёт далеко не всем. Зарина знала Ясмину как облупленную, и Ясмина знала Зарину не хуже. В уютной квартире Зарины, среди мягких ковров и ненавязчивого аромата ванили, Ясмина наконец-то дала волю своим слезам.

– Ну чего ты сопли распустила, как ребёнок? – пыталась успокоить ее Зарина, протягивая очередную салфетку, которая тут же превращалась в мокрый комок. – Ты как будто не знала, что твой Рустамчик – гад редкостный.

Зарина говорила спокойно, но с лёгкой иронией, стараясь сдержать свой гнев на этого негодяя, насколько это было возможно.

– Не знала, – рыдала Ясмина, уткнувшись лицом в подушки на диване. – Он никогда таким раньше не был, всегда внимательный, пылинки сдувал. А тут в него как будто шайтан вселился. За что он так со мной?

– Если честно, подруга, – печально кивала Зарина, сочувствуя ей. – Рустамчик твой всегда с гнильцой был. Вот ты думаешь, почему его твои братья невзлюбили? Они всё поняли. Я всё поняла. Но ты куда смотрела?

– Зарин, ну если вы всё видели, – продолжала всхлипывать Ясмина. – То почему мне не говорили?

– Не говорили? – вспылила подружка. – Да ты разве кого слушала? Ты ему только в рот смотришь, да все уши прожужжала: «Рустамчик хороший! Рустамчик хороший!». Вот тебе и хороший.

Зарина, несмотря на всю проявленную заботу, не могла сдержать своего раздражения. Ясмина ещё больше зарыдала. Подруга поняла, что так её не успокоишь. Нужно было сменить тактику, подобрать другие слова, более действенные.

– Слушай, Ясминка, я тебе вот что скажу, – её как будто осенило. – А что, если это всё не просто так? А вдруг это испытание, ну, типа экзамен, и он его не прошел, провалил, как я тогда историю в выпускном классе, помнишь?

Зарина попыталась представить ситуацию с юмором, сменить фокус внимания Ясмины. Но та смотрела на подругу непонимающим взглядом, думая о том, как она может сравнивать две совершенно несопоставимые ситуации – учёбу и реальную жизнь.

– Странное у тебя, конечно, сравнение, – засомневалась Ясмина, вытирая слёзы. – Почему-то экзамен завалил он, а мучаюсь теперь я.

– Так это и для тебя экзамен! Урок на всю жизнь! Ты извини, но ты правда наивная. Прости, я говорю, не чтобы тебя обидеть, а чтобы ты поняла: ну нельзя так людям доверять, особенно парням. Надо же было как-то… предохраняться, что ли.

Зарина развела руками, вздохнула.

– Мы всего один раз… – виновато, как будто извиняясь перед подругой, говорила Ясмина. – Я не думала, что это может быть так быстро.

– Оно всегда так, особенно когда не ждёшь, – с умным видом говорила Зарина. Её слова звучали одновременно строго и сочувственно.

– Ты так рассуждаешь, как будто сама в этом опытная. – Ясмина попыталась уколоть подругу, но слова прозвучали больше как заявление.

– Дурочка ты, Ясмина! А мама на что? Я ещё соплячкой была: меня мамка посадит напротив, и начинает свою лекцию. А я гулять хочу, на речку купаться, а она мне рассказывает про тычинки и пестики, только у людей. Я её тогда не слушала… вроде. А на подкорке всё отложилось. Думаешь, они нам просто так говорят, чтобы до свадьбы ни-ни? Как бы не так! Таких, как Рустамчик, большинство. Сделал дело, и в кусты. Ничего не поделаешь – мужская психология.

Ясмина задумалась. Какой бы нежной и заботливой ни была её собственная мать, она никогда не прикладывала усилий, чтобы подготовить её ко взрослой жизни. Они могли часами говорить о чём угодно – о книгах, о кино, политике, о соседях, – но о самом важном, о женском – никогда. Мама как будто стеснялась этой темы, обходила её стороной. Говорила: «Вырастешь, всё сама узнаешь». И вот она выросла, всё узнала, и поняла, что этот урок нужно было проходить в теории, а не сразу сталкиваться с практикой. Обидно. Хотелось отмотать назад время и всё исправить, но разве есть такая функция у нашего проектора под названием «жизнь»? Ясмина снова вздохнула и вернулась в разговор с подругой.

– Мы вообще-то пожениться собирались, – оправдывалась она.

– Это ты замуж собиралась, дурья твоя башка! – грубо, но справедливо отчитывала подругу Зарина. – А у него и в мыслях не было тебя в жёны брать. Если бы у него всё серьёзно было, стал бы он избегать знакомства с твоим отцом? Он и с братьями твоими-то случайно познакомился. Просто не успел убежать! – Зарина не стеснялась в выражениях, она говорила всё прямо, как есть.

Ясмина задумалась. Так и было. Встреча с братьями произошла случайно, во время очередного визита Рустама. Она вспомнила, какое тогда выражение лица было у Рустама. Он был похож на нашкодившего котенка, который не успел отбежать от пролитого блюдечка с молоком. Его глаза метались, он был весь в поту, пытался что-то сказать, оправдаться, но слова не находились.

– Поэтому, Ясминка, не вешай нос, и извлекай уроки, которые дает тебе сама жизнь! – Зарина подвела итог своей длинной речи.

– А сейчас-то мне что делать? – напомнила о самом важном вопросе Ясмина. Слезы снова подступили к глазам, но она старалась их сдержать.

– Исправлять ошибки, родная! – загадочно, немного пугающе говорила Зарина. – Замазывать свои косяки. Есть у меня дядя один, двоюродный, он этим самым занимается… Ну, подпольно… Аборты он делает, короче. Конфиденциально! – Зарина произнесла это слово, словно заклинание, и Ясмина почувствовала, как её внутренний мир содрогнулся.

– Это, наверное, дорого стоит? – спросила Ясмина тихо.

– Ну, естественно, не бесплатно. Я тебя умоляю, подруга. Ты что, на такое дело и денег не найдёшь? Вон, у гада своего потребуй. Пусть хоть в чём-то поучаствует. – Зарина пыталась шутить, но её шутка звучала несколько неуместно.

– Да пусть идет он к чертям! – выругалась Ясмина голосом, полным презрения. – Ни монетки у него не возьму!

– Хочешь, я тебе дам взаймы. Только под проценты! – Зарина засмеялась, указав на то, что последняя реплика была шуткой.

Ясмина лишь сухо улыбнулась в ответ. Ей сейчас было совсем не до шуток.

– Хорошо, я согласна, – выдохнула она, словно скинула с плеч тяжёлый груз. – Давай номер твоего родственника.

– Вот и умница, – воскликнула Зарина, открывая телефонную книгу в своём смартфоне. – Придёшь, скажешь, что от меня, он тебе ещё скидку сделает. Выйдешь от моего дяди совершенно другой Ясминой. Считай, что он тебе карму почистит.

Последняя шутка Зарины была уже лишней. Она сама это поняла, затем втянула голову в плечи. Но Ясмина её уже не слушала. Сейчас, когда она приняла решение идти к врачу, она почувствовала дрожь в коленках.

«Правильно ли я сейчас поступаю? – думала она. – Может, стоит всё-таки признаться родителям?».

Но в тот же миг она представила реакцию отца. Материнского гнева она не боялась – мать всегда была добра к ней, и не умела гневаться. Но отец точно прибьёт, несмотря на всю его любовь к любимой дочке, к «маленькой Ясмишке».

Она решила. Она записала номер врача. Она позвонит ему сегодня же. Такое не надо откладывать!

Глава 5

Клиника, в которой работал дядя Зарины, больше напоминала помещение для квеста в жанре «хоррор». Вход со двора, мимо ржавого мусорного бака, – разбитые ступеньки, кое-где заросшие травой, вели к большой, скрипучей металлической двери, обитой ржавой жестью. Дверь с трудом поддалась, издавая протяжный стон, и Ясмина оказалась в длинном, узком коридоре. Потолок слегка обвис, местами отслаивалась побелка, стены требовали покраски, а линолеум на полу был местами вздыблен, напоминая морскую волну, застывшую в нелепом танце. Запах в коридоре был специфический – смесь пыли, дезинфекции и чего-то ещё, неуловимо неприятного.

Ресепшн больше напоминал вахту в старом студенческом общежитии. За его невысокой стойкой, изготовленной из обшарпанного ДСП, сидела грузная неприветливая женщина с волосами, собранными в большой, идеально вылизанный пучок. Её лицо, круглое и бледное, выражало крайнее безразличие ко всему происходящему вокруг.

Когда Ясмина назвала фамилию врача, женщина только рявкнула в ответ:

– Доктор сейчас на операции!

На вопрос, сколько и где ей ждать, женщина ухмыльнулась, указала пальцем на полуразваленную кушетку у двери кабинета и, догадавшись, с какой проблемой пришла Ясмина, ехидно добавила:

– Ждать надо было до свадьбы! А теперь сиди, пока не позовёт доктор.

Ясмине хотелось ответить женщине на её наглость, но не было ни желания, ни сил вступать в перепалку с этой грубиянкой. Её тошнило, жутко болел живот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.