# Чувство собственной важности

Рамина Сафина

«Чувство собственной важности» — это не уютная история о трех друзьях, которые после долгой разлуки воссоединяются. В запутанных условиях рыжая Вика, Руслан и Костя продолжают любить друг друга не смотря ни на что. Книга наполнена мафиозными зарисовками и описывает атмосферу игры на выживание в совокупности с наркотической зависимостью. Читатель погружается в атмосферу тревожной весны с ветром перемен. В книге поднимается тема любовного треугольника и мафиозной карьерной лестницы. Она заставляет задуматься о том, как важно быть внимательным к близким людям в борьбе за место под солнцем. Но главное — история о том, как важно не потерять себя в достижении целей.

## Глава 1. Темный лес.


Вика


Вечером, возвращаясь домой, я разговаривала по телефону. Подойдя к подъезду, остановилась у лавочки и положила сумку с пакетами на сиденье. Мой голос, звучащий громко в тишине, заставил понизить тон и оглядеться вокруг. Приглушённый свет фонарей едва освещает дорогу, а детская площадка, окружённая кустарниками, всё больше погружается в темноту.

Время уже позднее, вокруг царит тишина, только редкий свет в окнах напоминает о бодрствовании людей. Из ближайших квартир доносятся звуки телевизора, чужие голоса, а где-то вдали лает собака. Все эти люди остаются за стенами - абсолютными незнакомцами, скрываясь за щитом из кирпичей, пластика, стекла и занавесок. Я не́когда испытывала желание завести с ними знакомства — вот только поводов для этого не было. От чего подчеркивается свобода одиночества, но в то же время я знаю, что не одна.

Я занимаюсь подработкой: пишу курсовые работы, рефераты, онлайн тесты и иногда отдельные разделы дипломных проектов. Поэтому за свой диплом я могу не переживать. Однако, я понимаю, что из-за опозданий или пропусков оценки могут оказаться под угрозой.

На завтра у меня в планах писать курсовые для первокурсников. В этот раз взяла 7 штук, поэтому в выходные придётся посидеть за компьютером.

Положив трубку, я наполнила свои лёгкие свежим вечерним воздухом. Тепло весеннего вечера окутывало меня, словно мягкий плед, но внезапный порыв ветерка приносил с собой холодное дыхание, словно напоминание о том, что зима ещё не сказала своего последнего слова. В городах, растянувшихся под ярким небом, снег давно растаял, но в сердце всё ещё теплится ожидание чего-то нового и удивительного.

Ах... Эта весна... Это она наполнила меня витамином D, пробуждая дремлющие мечты и желания. Хочется раскинуть руки, словно птица, готовая к полёту, и шагнуть навстречу неизвестности, объятой мягким светом заходящего солнца. Каждое дыхание наполняет меня энергией, а каждый шаг кажется призывом к приключениям, которые лишь ждут, чтобы быть открытыми.

Достав из сумочки резинку, собрав кудрявые локоны, я слепила нечто похожее на култышку и откинулась на спинку лавочки. Вечер окутывал меня мягким светом, а вокруг витают тихие, уютные звуки. Так и продолжаю сидеть в полной усталости, ловя умиротворение в каждом моменте.

Через некоторое время к подъезду подошёл парень и остановился возле мусорки, докуривая сигарету. В его облике мелькнуло нечто знакомое, но я не придала этому значения и постаралась не обращать внимания.

Он достал свой телефон и начал набирать номер, глядя вверх, вероятно, пытаясь определить, есть ли кто-то дома, и высматривая свет в нужном окне. Однако на звонок так и не ответили.

Я равнодушно оглядела его неопрятный внешний вид. Пыльная ветровка болотного цвета с удлинённым подолом придаёт ему особую специфичность. Именно в подобных куртках обычно изображают маньяков в комедийных шоу по пятницам. Стоило бы пошутить на эту тему, но настроение совершенно не располагает к размышлениям о куртках или маньяках в такой тёплый весенний вечер. В темноте, под тусклым светом фонаря, едва ли можно разглядеть детали; единственное, что бросается в глаза – это белоснежные кроссовки в сочетании с тёмными джинсами, которые выглядят достаточно новыми и очень чистыми.

Возможно, он собрался наспех.


— Девушка, можно мне позвонить от вас? — Мой слух пронзил бархатистый, мягкий и басистый голос.

— Конечно. — Протянула ему свой телефон.

В тишине гудки раздаются отчетливо, но трубку так никто и не взял. Парень протянул мне телефон, и я заметила, насколько он привлекателен для блондина. Когда он наклонился, его голубые глаза, словно отражая блеск фонаря над подъездом, заискрились бледным светом.

— А мы с вами раньше не встречались? — Его причёска с удлинённым верхом, достающим почти до кончика носа, есть почти у 90% современных студентов, которые часто встречаются мне ежедневно в стенах ненавистного университета. Может быть, я писала ему курсовой?

— Я был бы только рад. — Он улыбнулся мне с беззаботной невинностью, обнажив ослепительно белые зубы.

Что-что, а вот куртка явно лишняя...

— Кажется, уже видела вас раньше. — Я отвела взгляд, когда поняла, что засматриваюсь на его взъерошенные волосы скорее из-за укладки, чем из небрежности.

К соседнему подъезду подъехала машина, и заглушила мотор. Тем не менее, яркий свет фар продолжал пробиваться сквозь кусты, освещая даже самые укромные уголки.

— Я из Харриса. — Он отошёл от лавочки на более комфортное для меня расстояние и тогда я смогла снова взглянуть на него. Невольно поправила выбившуюся прядь из култышки, которая наверняка выглядит сильно небрежно, но я постаралась не думать об этом. Как и не думать о том, что лямка платья вот-вот сползёт с плеча даже под весом пиджака. Моё легкое чёрное приталенное платье на бретельках часто доставляет дискомфорт в самый неподходящий момент. Или, может быть, оно читает мысли?

«Харрис — маленький городок, расположенный в округе Зеран. Зеран не столичный город Увена, расположившийся ближе к границе соседнего государства. В последние десять лет наши страны (Увен и Ривея) находятся не в самых лучших отношениях, а именно Ривея старается закрыться от государственного переворота Увена, который погрузился в гражданскую войну.».

— Я тоже. Наверно, там, может быть, виделись. — Странное смущение окатило меня, ведь я поняла, что он очень мне понравился, хотя наверняка звонит моей соседке — своей девушке и переживает за неё.

— Позвоню ещё раз. — Он снова протянул мне свою руку, и я отметила, что кольцом на безымянном пальце даже не пахнет. Пока передавала телефон, случайно коснулась кожи его руки и ощутила, насколько она нежная. Это ощущение заставило меня поёжиться на месте. Что за странные мысли лезут мне в голову? Разве можно так набрасываться на незнакомца? Кажется, мои щёки запылали от стыда за свои мысли.

На этот раз он положил трубку почти сразу, после первого же гудка.

— А знаете, я передумал. Спасибо. — Протянул мне телефон, и я почти успела расстроиться, что придётся попрощаться.

— Пожалуйста.

Он ушёл сразу после моих слов, с какой-то нервозностью. Конечно, я не могу нравиться всем, но он довольно быстро переменился в лице и исчез, будто он мне померещился и никаких звонков совсем не было.

В эту же секунду кто-то начал перезванивать на мой номер. Я выбежала босиком на тротуар, но парня уже не было видно. Звонок прошёл, а затем раздался ещё один. Я решила взять трубку и сообщить, что того, кто звонил уже давно нет рядом.

— Он не ушёл. — Тяжелые вздохи на том конце провода заставили моё сердце остановиться. — Он стоит прямо за тобой. —Мои глаза высохли от того напряжения, с которым я держала их широко распахнутыми.

Я не успела обернуться, но успела сделать лишь один вздох перед тем, как сзади кто-то подошёл. Чьё-то присутствие ощутила по вздыбленным волосам на моём теле, страх пробрался молниеносно, потому что я ощутила чьё-то присутствие только тогда, когда оно стало слишком близким и очевидным.

Он приложил к моему рту и носу платок, пропитанный хлороформом, мужская мускулистая рука прижата слишком плотно к моему затылку, а другая ко рту. Я не редко читала криминальные романы и совершенно точно знаю, как похищают людей с его помощью. Но никогда не думала, что могу оказаться на месте тех несчастных героинь. Сердце забилось с бешеной скоростью, и я начала махать руками в отчаянных попытках достать до источника своей проблемы.

К сожалению, мне не удалось даже пальцем задеть сзади стоящего человека. Я кручусь на месте и среди тишины слышны только лишь шарканья одежды, у меня нет обуви чтобы подошвой постучать об асфальт. Сразу после того, как захотелось набрать в лёгкие воздуха, сообразила, что лучше не дышать, но страх пронзал моё тело, сердце бешено стучалось, разгоняя кровь и требуя хоть глотка воздуха.

Пыталась вырваться, отчаянно не дышала. Тот, кто стоял сзади, достаточно силён и крепок. Когда он начал понимать, что я начинаю терять равновесие и силы, прижался к моей спине всем торсом. Перспектива быть задушенной и мертвой сразу потеряла вес, после принятия того факта, что быть без сознания и живой более приемлемо. Приходилось редко делать вдох. Постепенно волна звёздочек и мурашек окатила меня целиком.


Голова ватная и тяжёлая, во рту сухо как после операции, в груди жжёт, а в теле неприятный озноб. Ощущение сдавленности и кожа будто потеряла чувствительность.

Разлепила глаза лёжа на заднем сидении автомобиля. От скорости сильно потряхивает, но не могу пошевелиться.


Пока чувства возвращались поняла, что мои руки связаны за спиной. Сердце снова забилось от страха, разнося остатки хлороформа по телу, действуя как снотворное.


Не знаю сколько прошло времени, но мы всё ещё в пути, от крутых поворотов упала с сидения, скукоживаясь в неестественной форме, как манекен.

Теперь совсем не могу пошевелиться. Страх уже принял новые обороты, когда посмотрела на водителя. Это всё тот же парень, что просил мой телефон. Волна отчаяния окатила меня. Как и чувство вины за то, что мне мог понравиться маньяк.


Мне бы хоть глотка воды... пожалуйста...


Горячие слёзы скатывались по моим щекам. Я так и не смогла поверить в происходящее. Меня и правда похитили! Чёрт! Да за что мне всё это? Я вглядывалась в очертания своего похитителя, но в темноте могла лишь только понять, что это действительно он. Если бы до этого я не разглядывала его, то в случае чего, не смогла бы опознать. Ему совсем не на руку то, что он мне понравился.

Через несколько минут машина остановилась, затем он открыл дверь с моей стороны. От страха начала ощущать своё тело лучше, даже поняла, что мой рот ничем не заклеен. Так отвратительно себя ещё никогда не чувствовала. Особенно рядом с тем, кто мне нравится.

Раньше мне уже приходилось читать о маньяках и насильниках, по телевизору на разных каналах тоже показывали детективные передачи. Страшнее всего, если он будет еще и каннибалом. Но это ведь только в фильмах, правда? Вероятность того. что симпатичный парень окажется маньяком очень мала, но никогда не равна нулю.

Сейчас это точно роли не играет, но на вид ему лет 25, очень ухоженный с твёрдым взглядом, который читался обычным и даже ласковым при последней встрече. Он помог мне выйти из машины и снял верёвку с рук. Меня тут же вырвало, а он только успел отпрыгнуть.

— Ты что больной?

Желудок тут же схватило снова. Ответа так и не поступило, он покорно ждал пока я приду в себя. Но похоже это надолго.

— Где я?

Огляделась. Вокруг полная темнота, лес и тающий снег. Здесь всё ещё снег! Конечно, не везде, но сижу я прямо в нём, промокшая по пояс. Игнорируя боль и слабость, я сорвалась с места, но бежать здесь некуда, кроме как сесть за руль быстрее него, и не факт, что ключи окажутся в замке. Он схватил меня за предплечье быстрее, чем я сделала шаг. Да чтоб ещё хоть раз дала кому-нибудь позвонить!

— Пошли, тут не далеко. — Он все ещё держит меня за руку, а голос всё такой же завораживающий.

— Я не пойду! — Попытавшись выдернуть свою руку из крепкой хватки маньяка я взвыла от боли.

Он держал слишком крепко и теперь, держит ещё сильнее, от чего рука начинает пульсировать как при затягивании жгута на руке, когда сдаёшь кровь из вены.

Факт того, что я босиком, меня вообще не радовал, ведь мои туфли остались возле лавочки, с сумкой и пакетами! Голой ногой я ступила на снежную поверхность и тело пронзил холод, иголками отдавая по нервам. А телефон где? Наверно выронила его пока он душил меня своим платком.

Мои вещи найдут и подадут в розыск! Лишь бы ничего не украли и эти вещи дождались мою соседку Раду.

Идти по земле — приятно, но иногда попадаются камни и сучки́, хуже всего, когда на пути появляется снег. Мы идём в лесу в кромешной тьме и нет ни единого намёка о местонахождении. Богиня, лишь бы он не оказался насильником, и психом... и озабоченным.

Надеюсь, он знает куда ведёт меня, иначе в темноте не видно никакой тропинки или опознавательных знаков вокруг. Он идёт будто по наитию, волоча за собой меня, неуклюжую и напуганную. Как можно ориентироваться в лесу ночью? Я попыталась приглядеться, но решила, что идём мы просто в лес. Просто на смерть.

Я упала с визгом и поняла, что наступила на что-то острое и длинное. Моя ступня рассечена вдоль, и я чувствую, как рана начала пульсировать и становиться влажной и тёплой. Скорее всего от крови.

— В чём дело? — С его тоном голоса можно угадывать эмоции на лице, которых не видно. Сейчас он точно нахмурен.

— Я босиком. — Он попытался оглядеть мою ногу, но ему, по всей видимости, этого не удалось. Он достал телефон из кармана. Телефон...

— А ты почему без обуви? — Он удивился не меньше моего, разглядывая глубокую рану. Хотя вокруг не нашлось бы её причины.

— Потому что она осталась на той лавочке со всеми моими вещами! Отпусти меня, а? Зачем я тебе нужна? — Мир померк за пределами света фонарика.

— Не мне. — Его небрежный и раздражительный ответ меня удовлетворил, и я даже стала испытывать меньше ненависти к нему. До тех пор, пока не осознала, что именно он сказал мне...

По телу пробежали холодные мурашки.

— Кому же?

— Узна́ешь.

— Он же платит тебе? Я заплачу сколько хочешь, могу взять кредит или ипотеку и вообще много чего могу!

Но он посмотрел на меня, как на полную дуру, убирая телефон в карман, и взял на руки.

Взял на руки... Мне не пришлось долго думать, чтобы незаметно начать вытягивать его телефон из кармана.

В ближайшее время, похоже, я не смогу нормально ходить, но смогу ли сейчас быстро убежать? Обратно, к машине. Еще бы он бережно нёс меня, цены б ему не было. Мои волосы постоянно застревали и рвались, а тело царапали те же сухие ветки и иголки растущих деревьев. Он словно несётся напролом, наплевав на царапающие кожу сучки́. Мы движемся по непроходимому лесу и надежда на то, что я останусь жива покидала меня сильнее с каждым шагом.

—Ты можешь поосторожнее? — Я закрылась рукой от очередной приближающейся ветки, мои слова утонули в ночи без ответа. Остатки хлороформа мутят рассудок, и я не могу поверить в происходящее. Я же должна испугаться сильнее? Должна биться в истерике, но меня сильно клонит в сон и, по большей части, я просто помогаю себя спрятать.

Он же скинул меня на землю, дикая боль, от которой я взвыла, пронзила копчик и локоть.

— Извини, я слишком долго нёс тебя, рук не чувствую. — Он подал мне руку, но я отказалась от неё и встала сама, потому что в моей руке уже лежит его телефон.

Я оглянулась на заросший охотничий домик. Он совсем маленький, где-то 3х3. Руки задрожали от приближающейся неизвестности. Как он нашёл его? Мы целенаправленно двигались в эту точку напролом без тропинок и каких-либо знаков. Или, может быть, я на столько слепа от страха и хлороформа, что время для меня тикает в разы быстрее, чем обычно. Мне кажется, что прошло меньше минуты, хотя, вспоминая путь, должно пройти не меньше двадцати минут.

— Тут посидишь, подождёшь его. — Он всё равно взял меня за руку и начал открывать внушительную задвижку на двери. На нём нет замка, только эта толстая задвижка снаружи. Задвижка, от которой я сглотнула.

— Кого «его»? — Он начал впихивать меня внутрь, но я сопротивляюсь на сколько могу. Неужели он и правда запихнёт меня с раненной ногой сюда на неизвестно какой период времени?

— Убери руки, иначе ещё сломаю пальцы! — Я беспомощно и осторожно погрузила последнюю свою свободную часть тела в эту кромешную тьму с прелым воздухом. Его тон заставил меня подчиниться. Вот так просто. А затем, я услышала, как громко он хлопнул дверью перед моим носом и даже не вздрогнула, потому что теперь мне страшнее обернуться.

— Выпусти! Больной придурок! — Заколотилась в дверь и под руками чувствовала, как туго снаружи проходит задвижка в паз со скрежетом.

Билась и билась в дверь, сдирая руки в кровь. Слабость становилась всё больше. Сорвала свой голос от крика, но так никто и не отзывался на него. Вокруг кромешная тьма. Я начала ощупывать стены на предмет выключателя или свечки и вообще хоть чего-нибудь — НИЧЕГО. Я здесь одна.

Мои кровавые ступни коснулись чего-то мягкого, затем ощупала старый вонючий матрас и свернулась на нём клубочком. Больше ничего здесь нет, полная пустота и луна в окне. Я вся грязная, пыльная, кровавая, ссадины ноют по всему телу, нога не перестаёт кровоточить, воды нет, ничего нет. Моё тело дрожит от холода и от страха.

Через не долгое время, около полу часа, я услышала, как задвижка снова открывается, но сил в моём теле почти не осталось, для того чтобы встать и попытаться убежать. Затем я вспомнила про телефон и побоялась, что он пришёл именно за ним. Парень зашёл и прикрыл дверь в домик, оставляя небольшую щель. В руках держал воду, фонарь, аптечку и толстый тяжёлый плед.

Затем медленно подошёл ко мне и присел на корточки. Я беспомощно облокотилась о стену и наблюдала за его действиями.

Он очень аккуратно осмотрел ногу и промыл рану. Я старалась не смотреть в ту сторону, где, предположительно находится моё спасение. Я дёргалась от боли, когда он начал перематывать ногу бинтом и укутывать меня в плед.

— Я его знаю? — Вдруг подала голос я, сама того не ожидая, но мой похититель предательски молчит. Может быть, у него есть какой-то протокол, из-за которого он может отвечать только на некоторые вопросы?

— Ты останешься со мной?

— Нет. — Он заглянул мне в глаза с сожалением, а затем аккуратно поставил чемоданчик с аптечкой в угол.

Отлично, остальные царапины я и сама в силах обработать. Наблюдая за ним, меня охватило чувство, что он совсем не хотел делать то, что уже сделано. Он не пытается причинить мне вред и ухаживает за мной, не очень умело, но усердно. Если бы не обстоятельства, я бы посчитала его милым. А все эти царапины и синяки, возможно из-за того, что он нервничал.

Зачем я вообще ищу ему оправдания?

Он закрыл за собой дверь, оставив мне фонарь.

Вспомнив про телефон, тут же начала рыскать в его поисках по грязному полу. Когда парню удалось впихнуть меня сюда, я сразу выкинула телефон внутрь, куда-то в угол.

Через пару мгновений мои руки нащупали кнопочный телефон у стены, который пришлось собирать по частям и, слава богине, sim-карта не выпала и не закатилась куда-нибудь между щелей пола.

В поисках связи я провела кучу времени, долго и кропотливо облазила все закрома комнатушки. Похоже лес совсем необитаем...на смену моему разочарованию пришла надежда, когда я кулаком выбила маленькое стёклышко на окне. Похоже, вывихнула кисть руки, но это не важно. Я не знаю сколько времени у меня есть до тех пор, пока меня не перевезут в другое место.

Я встала на носочек ноги, приподнимая вторую ногу, и дрожащими руками вытянула телефон, но ничего... ничего нет.... Ни одной палочки!!! Я громко выругалась, а затем заорала что есть мо́чи.

Потом поняла, что слишком холодно... руки трясутся в основном из-за дикого холода, исходящего из-под пола. Пришлось снова закутаться в плед.

Эта «бытовка» совсем новая. Нет щелей или гнили, есть только намертво приколоченное дерево. Нет оконных рам или наличников у двери. Нет ничего, за что можно зацепиться.

Думаю, уже полдень. Я так глубоко провалилась в сон, что не чувствовала боли, но ощущала дикий озноб. Как только открыла глаза, поняла, что происходящее далеко не сон. Меня дёрнуло от страха, но за мгновение я поняла, что мои конечности меня не слушаются от холода. Нога, вроде, перестала кровоточить.

На деревянных стенах виднелись старые царапины. И моя кровь на двери. Я оглядела руки, но стоило только пошевелить правой, как резкая боль пронзила её, мне стало так жаль себя. Сколько мне придется сидеть здесь? Сколько людей сидели тут до меня и что с ними стало? Вдруг меня продадут в рабство или этот кто-то, кто приедет, вообще сам маньяк. Здесь нет вообще ничего, даже спрятаться некуда.

Примерно через час или два я услышала гул мотора и звук колёс. Хлопнуло 4 двери и раздались мужские голоса. Я спрятала телефон и вжалась в стену. Вскоре дверь открылась, когда я сидела в углу на матрасе, прижав к себе ноги. Солнечный свет резко ударил по глазам и начал пригревать замерзшие ноги.

Парни того же возраста, что и тот, кто похитил меня. Моё тело совсем не слушается, им пришлось поднимать меня за подмышки и выносить из домика прямиком к НЕМУ.

Его статус выдавал возраст. Очень ухоженный, седовласый, брутальный и статный. Длинные седые волосы собраны в маленькую аккуратную култышку почти у шеи. Его прическа и щетина только прибавляют брутальности. Он одет в строгий костюм, из невероятной ткани, которая поглощает, но не отражает свет, от чего выглядит довольно дорого. Я оглядела его снизу вверх и не могла оторвать взгляд от трости, что делала весь образ мужчины величественным. Чёрная трость с золотой рукояткой совсем не утяжеляет образ, наоборот, подчеркивает то, что и без неё кажется узаконенной властью.

В голове крутился только один вопрос: "Зачем я ему?". Я вижу его впервые. Зятем оглядела парней: некоторые из них одеты в военную форму, а двое в обычную одежду. Наверно, они вооружены и мне нет смысла биться в истерике. Перешла в режим экономии энергии и вяло реагировала на происходящее.

— Твою мать, Ло́вис. — Дедок выругался в сторону парня, который меня похитил. Точно! Это он! — Ты что с ней сделал? Это же тебе не товар через границу гнать, мог бы и поаккуратнее.

У этого мужчины странная манера речи, он то выкрикивает, то тихо шепчет.

Ло́вис промолчал. Почему-то я испытала облегчение, когда его увидела. По неведомой для меня причине, мне стало легче. Может из-за того, что я чувствовала, как он не хотел похищать меня и был, действительно, добр. Даже не смотря на все ссадины, я прятала надежду, что Ло́вис вытащит меня. По крайней мере сейчас он извиняется взглядом. Точнее, я вижу его переживания, когда он оглядывает мои кровоподтёки и бледную кожу.

— Я до последнего сомневался, что это действительно ты. Посмотри, жива, здорова! — Я подняла взгляд на седовласого мужчину и не понимала, что он имеет в виду, пытаясь вспомнить его хоть как-то. Ничего не приходит на ум.

Мужчина откинул голову немного назад, будто у него аметропи́я или же он испытывал неприязнь, когда протянул свою иссохшую руку к моему лицу прищурившись. Подошёл ко мне и прикоснулся к подбородку, оглядывая лицо. Я глядела ему прямо в глаза, пытаясь понять мотив, но его взгляд непроницаем под маской доброты и сожаления. Парни всё ещё держат меня за подмышки.

Наконец он отодвинул прядь моих волос в сторону очень резко и небрежно.

— Ло́вис, это она! — Мужчина засмеялся, но все вокруг не совсем понимали, что происходит, в том числе и я. — Я был уверен, что ты ум*рла там, на полу. — Мои глаза округлились, и я начала усиленно вспоминать тот день. который всё это время старалась забыть.

Он провёл своей мерзкой рукой вдоль моего шрама от левого уха до ключицы и заглянул в глаза с какой-то затаившейся нежностью.

Мои глаза расширялись от осознания того, что он действительно мог быть в той комнате. Кто ещё был там? Тогда я была слишком занята тем, что умирала от потери крови и воздуха. Я была уверена, что мы с Костей были вдвоём. Сзади подъехала ещё одна машина, но ему всё равно.

— Давайте её в машину, у нас много дел. — Он развернулся и резко потерял всякий интерес ко мне, а затем направился к машине.

Меня повели во вторую, я снова нашла взглядом Ло́виса и умоляюще смотрела на его виноватое лицо. Парни в форме сели рядом со мной по обеим сторонам на заднем сидении. Моя кисть руки опухла и кровоточила в районе костяшек, я сложила руки на ободранные колени, которые прикрыла грязной юбкой платья. Руки дрожат, парень слева смотрел на меня с сожалением, это читалось в его взгляде через балаклаву. Меньше всего сейчас хочется ощущать жалость к себе от того, кто не сможет исправить моего положения.

Вообще, эти двое хоть и одеты в форму, выглядели немного иначе, чем те, что бывали в городе. У этих большое снаряжение с рюкзаками и они скрывают свои лица. Мне остается только принять ситуацию и не спешить с необдуманными действиями.

— Ло́вис не шути! — Я услышала крик на улице и обернулась, уставившись в окно заднего вида, за которой машина седовласого почти развернулась к выезду. Ло́вис вышел из машины на ходу, а затем направился к нашей, открывая заднюю дверь. Он вытеснил одного из моих охранников, отправляя его на своё прежнее место. Моё сердце заликовало. Он и правда сожалеет...

Мы ехали долго, пробиваясь через кусты и частые деревья, между стволами которых еле проходила машина с частым битьём веток о капот и окна. Я поражаюсь тому, как они находят дорогу сквозь всё это месиво зелени, видимость почти нулевая, а дорога приходится достаточно ухабистой.

Мой охранник, даже под расслабился и смотрел в окно, будто там можно что-то разглядеть. Водитель чётко следовал за «геликом». Ло́вис незаметно протянул мне руку и улыбнулся. Я даже не сразу поняла для чего. Осознание пришло позже, когда он жестом показал будто кому-то звонит.

Я закатила глаза и достала никчёмную трубку из своего лифчика. Его глаза расширились, когда моя рука коснулась его кожи. Он опустил взгляд на мою бледную руку и, забрав телефон, нежно прикоснулся снова, обволакивая своим теплом мой холод.

— Включи печку посильнее. — Ло́вис обжег дыханием мою кожу, я вздрогнула от неожиданности, но не повела взглядом.

За всё остальное время, пока мы ехали, Ло́вис просто сидел рядом и ни разу не проронил ни слова, изредка ощупывая самые доступные места моего тела, убеждаясь в том, что я начала согреваться. Не смотря на выступивший пот на лбах моих попутчиков никто даже не взглянул в мою сторону, но я всё равно благодарна им. Почему-то я чувствую, что Ло́вис — именно тот, кто меня защитит. Хоть и странно чувствовать себя в безопасности рядом со своим же похитителем.


Меня закрыли в комнате в особняке, который я даже не стала разглядывать снаружи. Точно в такой же глухомани, да ещё в таком огромном особняке. Я огляделась ведомая ненавистным охранником. В комнате есть отдельный санузел и, конечно, решётка с сигнализацией на окне. Просторная кровать, с чистым и приятно пахнущим постельным бельём. Две тумбочки по обеим сторонам кровати. Стены не ободраны и бежевый цвет приемлемый, не грязный. Даже маленький бежевый ковер с высоким ворсом перед кроватью сверкает чистотой. Справа от двери коричневое кресло из ткани антикоготь, за ним дверь в санузел. Я уже даже почти приняла своё положение и не хочу снова биться о стену. Ведь эта клетка во много раз лучше, чем пропахший испражнениями ледяной домик.

— Сфоткай её. И шрам, там, на шее, только чтобы лицо тоже видно было. — Ло́вис отдал команду охраннику и уже собирался уходить, но застыл на пороге, думая остаться или нет, но всё же двинулся на выход.

Парень в форме медленно двинулся в мою сторону с некой угрозой, от чего я присела на кровати и со страхом уставилась на него. Через маску сложно увидеть его эмоции, но что-то подсказывало мне, что ничего хорошего меня не ждёт. Он подошёл к краю кровати и схватил за больное запястье.

— Не трогай! — Но он не дал мне сделать шаг самостоятельно и просто с легкостью протащил в свою сторону, выворачивая мою руку. Я сжала челюсти и заплакала, не издавая ни звука.

Затем он с силой начал откидывать волосы на спину, я взвыла, когда увидела выдранный клок волос.

Начала отбиваться, и пыталась закричать, но он не дал мне этого сделать. Просто впечатал меня в кровать и зажал руки своими коленями оседлав меня сверху. Отфоткал и встал с кровати, а затем зло уставившись, как ребёнок снова откинул волосы.

— Извини, на этих фото ты должна была так выглядеть... — Его явно веселит моя злость.

— Мог бы попросить! — Заметила, что их извинения всё чаще не имеют смысла.

— Видео быстрее и более информативно. — Он посмеялся, но ушёл быстрее, чем я могла подумать об ответе.

Когда дверь захлопнулась я свернулась калачиком и зарыдала. Всё происходящее просто сон. Страшный и лютый сон. Не знаю сколько я так пролежала, но липкость и вонь моего тела заставила меня подняться. Убедилась, что дверь закрыта, а на двери в санузел есть замок воспользовалась возможностью принять ванну и до конца согреться в горячей воде.

Сюда явно наведываются горничные, но живут здесь... не семья, а шайка наглых и кровожадных продажников, будто на дворе 90-е. Это видно по сверкающей чистоте ванной комнатушки с кучей разных пробников шампуней, кондиционеров, мини мылом как в отелях.

Я судорожно сняла с себя одежду с большим усилием, нанося как можно меньше боли своим поврежденным руке и ноге. Моя грязная рваная одежда полетела в мусорку, когда я увидела на вешалке белый свежий халат. По крайней мере я могу быть в нём, пока мне не принесут хоть какую-то одежду.

Ссадины зажгло, когда горячая вода полилась вдоль моего тела. Я вздрогнула, а затем прикрыла глаза от волны удовольствия, после того как моё тело привыкло к температуре, а ссадины перестали пульсировать.

Быстрее бы весь этот кошмар закончился. Я вспоминала раз за разом, как седовласый дедок рассматривает мой шрам.

А затем вспомнила как Ло́вис старался почаще приблизиться ко мне пока мы передавали этот чёртов телефон из рук в руки друг другу. Как назло, я сделала эту чёртову култышку, давая возможность опознать себя по чёртовому шраму! Какая же я глупая... всё это время скрывала его, стеснялась, а тут вдруг оголила, как ни в чём не бывало.

Я наспех накинула халат и чуть не упала, потеряв равновесие. Вылетела прихрамывая, ругая себя за беспечность и громко хлопнула дверью ванной комнатушки. А затем замерла, когда краем глаза заметила фигуру у входа. Я медленно повернула голову и разглядела Ло́виса. Со стеснением ощутила, что даже не запахнула халат и вылетела как ошпаренная почти голышом! Я даже не знаю стыдно ли мне... Ло́вис с улыбкой разглядывал меня и то, как я разрываюсь от мыслей, стоя как вкопанная в ковре. Запахнула халат и уставилась на него. Как же он любит молчать.

— Я... — Он разве что не покраснел, пока мямлил. — Я заходил пока ты была в душе. Принёс тебе... — Он протянул мне чёрный тканевый свёрток. — Это мой спортивный костюм. Здесь негде достать тебе чистой одежды, поэтому я ...

— Спасибо. — Я улыбнулась глупой улыбкой. Забрала костюм, но он так и стоял, не зная, что делать дальше, смотря мне прямо в глаза. — Знаешь, я бы хотела переодеться сразу.

— Да. — Он дёрнулся на месте и развернулся к выходу. — Я зайду позже.

Через несколько часов, ночью, приехал частный врач, зашил и обработал мою рану на ноге под местной анестезией и при свидетелях, всё тех же преследовавших меня парней в форме. Даже Ло́вис не воздержался от того, чтобы не нависнуть над головой врача. Его безмолвная поддержка впечатляет. После осмотра руки, Ло́вис заметил треснувшую кожу на костяшках, от чего стало немного стыдно.

— Просто растянула сухожилия, это пройдёт за две недели. Завтра привезу мазь. — Старенький врач очень осторожен со мной и лишний раз даже не заглядывает в глаза под пристальным взором вооруженных парней.

Чуть позже снова зашёл этот мужчина лет 50. Встал в проходе и довольно уставился в мою сторону, пуская руки в бока, отодвигая... ретро пиджак?

— Вика, я хочу извиниться за своего подчинённого. — Он присел ко мне на кровать, но я резко отодвинулась от него. — Он у нас оболтус. — Он обернулся с ухмылкой на Ло́виса, но тот никак не реагировал.

— Откуда вы знаете моё имя? — Пусть он видел меня умирающей, это не значит, что он может знать меня лично.

— Я знаю о тебе всё. — Такое заявление заставило меня скривиться. — Видишь ли, нас с тобой связывает общее прошлое, но не хочу заходить вперёд.

— Если вы видели меня там, на полу, умирающей. Значит вы знакомы с Костей? —Ло́вис, стоящий у входа в комнату, потоптался на месте, будто и сам знает о ком я говорю. Моё сердце точно выпрыгнет наружу, ведь я его чувствую даже в горле. Меня вдруг охватило осознание того, с кем я сейчас нахожусь и захотелось плакать от счастья.

— Значит. — Отрезал он, пожёвывая губами. — Меня Ваги́ зовут. Вагида́т Зау́рович. — Он протянул мне ту же мерзкую руку, и я пожала её в ответ. С внутренним ликованием. Ведь если это действительно Ваги́, то я должна быть в безопасности. Сомнительной безопасности.

— Где они? — Я не выдавала эмоций, всё-таки спустя столько лет многое могло поменяться. Я вижу тех, с кем мои пропавшие без вести друзья. возможно общались даже на той неделе... Они живы! Сердце заколотилось ещё сильнее, и присутствующие вокруг меня люди вдруг стали менее опасными. Я почувствовала себя в своей тарелке, как только Ваги́ подтвердил мои догадки.

— Не торопись Виктория. Всему своё время. — Хочется требовать больше информации, хочется взять старикана за грудки́ и трясти, пока не выдаст все ответы.

— Зачем я вам? — Я с недоверием уставилась злым взглядом в своего собеседника, пытаясь высверлить дыру в его лбу, если бы это было возможно.

— Я зла тебе не желаю. С тобой ничего не случится. То, что произошло — недоразумение.

Возможно, его выкрики и шептания признак страха и волнения. А акцент, похожий на армянский, делает его речь более труднодоступной. Костя говорил, что у Ваги́ странная манера речи и они с Русланом часто его пародировали.

Мне стало не сложно в их шутках узнавать то, что Ваги́, который сейчас передо мной, действительно тот, кого они описывали. Ло́вис за спиной деда скрестил руки на груди и устало облокотился о стену.

— Вы не хотели меня похищать?

— Нет-нет. Не хотел, чтобы ты оказалась в таком состоянии, а на счет похищения... — Он посмотрел на меня сурово. — Пока ты ведёшь себя хорошо, никто больше не обидит. В противном случае, ребят в этом доме много. И они считают тебя привлекательной, если ты понимаешь о чём я. — По реакции Ло́виса можно считывать говорит ли правду Вагида́т. Но сейчас я уверена, что мне ничего не угрожает, пока этот симпатичный блондин находится, по крайней мере, в трёх метрах от этой комнаты.

Что если... если Костя знает где я? Знает с кем я? Что если Ло́вис его друг и поэтому старался быть таким обходительным? Или всё наоборот...

— Скажите, Вы меня похитили? Я была нужна Вам?

— Да, но ты не переживай. Тебя должны были доставить как царицу, но не как рабыню.

— Тогда уберите замки. — Я видела сомнения в его глазах. — Я всё равно не смогу уйти. К тому же, если вы мне пообещаете, что я увижу Костю или Руслана, то останусь здесь по своей воле.

— Так тому и бывать! — Ваги́ хлопнул в ладоши, один из парней в форме, стоящий в углу комнаты, стукнул прикладом по замку с сигнализацией на входной двери.

Мой взгляд переметнулся на окно и это не осталось не замеченным.

— О, решётки на окнах и сигнализация не для тех, кто внутри, поверь! Здесь иногда происходят другие вещи. Это для твоей безопасности.

Я кивнула.

— Теперь пообещайте... пообещайте, что меня никто не тронет и я увижу своих пропавших друзей.

— Обещаю, увидишь.

— Зачем я вам? — Я приняла к сведению его не полное обещание.

— Слишком много вопросов! — Он встал с места и наигранно, задрав локти прикрыл уши.

— Вы им угрожаете? Шантажируете мной?

Однако Ваги́ покинул комнату, совсем не обращая на меня внимания. Я заметила, как привстала на колени в поисках ответов на свои вопросы.

— Вика, я не хотел причинить тебе боль. — Он сказал это через плечо, но с сожалением.

— Я знаю. — Кивнула ему в ответ и дверь за ним закрылась с обратной стороны. Очевидно, Ло́вис не последний человек в их иерархии, что наталкивает на мысль о том, как он связан по рукам и ногам из-за своего положения, и вряд ли сможет мне помочь...

## Глава 2. Начало.


a t t h a t s t i m e

Руслан


На моих коленях лежит ноутбук. Левая рука держит экран, правая поглаживает клавиатуру. Небольшое напряжение, чувство ненависти, как недельный запой, недосып в полутора суток и тяжёлые веки не дают сосредоточиться. Я набираю текст в сотый раз и в сотый раз его стираю. Мысли путаются и не могут собраться во едино. Сильно хочется спать, а не сидеть и придумывать очередную отговорку.

Это белое кожаное кресло стало излюбленным местом в этой квартире. Оно направлено в панорамное окно и на нём очень удобно спать после тяжёлых рабочих дней. На его спинке всегда лежит шерстяной зелёный плед, расстилаясь углами в разные стороны и перекрутившись в середине.

Такое состояние настигает меня всё реже, но с каждым разом всё хуже. Я смотрю, как трясутся пальцы, еле попадая в нужные кнопки. В написанном предложении нет никакого смысла, и куча ошибок. И почему на компьютерах нет т9, или я просто не знаю, как его включить? Моё глупое «привет» уже прочитано, и даже есть такой же ответ, но дальше... дальше пустота. Перед глазами всё плывет и просто хочется закрыть глаза, но я продолжаю буравить взглядом курсор.

Она ждёт этого сообщения, а я не могу собраться с мыслями. Ухажёр года. Снова начнёт говорить мне, что я то и дело пропадаю в неизвестном направлении на несколько дней, а потом объявляюсь, как ни в чём не бывало. Без объяснения причины я правда делаю вид, будто мы виделись вчера. Но если бы я мог предугадать, что снова «пропаду», то проблем бы с этим не было. Костя часто напоминает мне предупредить её перед самым отъездом, но каждый раз мне до этого нет дела.

А мне бы просто собраться с мыслями и хоть что-то выдавить из себя.

«Я|».

«Как дел|».

«Да, я снова проп|».

«Прости|»

«Прости, н мне нужно было срочно уе|».

«Прости, но мне нужно было побыть одному|».

Нет, не сегодня. К чёрту.

— Снова пытаешься оправдаться? — За моей спиной раздался голос моего друга. Он затаился в тёмной глубине комнаты, и я был уверен, что он давно спит с дороги.

— Я пытаюсь хоть что-то написать, но не могу... — Прикрыл крышку на ноуте и глубоко вздохнул. — Осточертело. — Сам того не ожидая, рявкнул этим словом.

— Осталось совсем немного. — Голос Кости звучит будто из ниоткуда с явной усталостью. Хоть я и знаю, что он лежит на диване, его голос показался мне несуществующим и навязанным моим же воображением. Чтобы нормально воспринимать реальность нужно поспать.

— Я знаю.

Я так и уснул в кресле в этой квартире, задрав ногу на подлокотник, с ноутбуком в руках. Если бы меня спросили какое самое моё любимое место на свете, то я отвечу — здесь.

Встретились с Олей почти год назад на вечере встреч одноклассников. Тогда собирались все параллельные классы нашего года выпуска. Я учился в их школе только один последний учебный год и мало кого мог узнать. Чувствуя себя чужим, нередко ощущал себя одиноким среди толпы, которую связывают дружные годы. Но тогда белой вороной на дружной вечеринке после официальной части оказался не я один.

Среди громкой музыки и пьяной толпы, приглушённых стеклом панорамных окон, отделяющих длинную террасу на 14 этаже, я нашёл умиротворение на широком парапете в полном одиночестве. Музыка в наушниках заглушала посторонние шумы, и я не сразу заметил направляющуюся фигуру в мою сторону.

Её зовут Ольга. Это, пожалуй, всё, что я он ней знал на тот момент. Она встала, облокотившись о парапет и смотрела прямо вниз. Я улыбнулся и оглядел её: худые руки, выразительные ноги, тонкая талия. Её белоснежные длинные волосы развивались на ветру как в романтических фильмах, а высокий каблук не доставлял дискомфорт ногам. Она показалась мне лёгкой, как облачко, которое вот-вот унесёт ветер далеко из этих краёв. Поэтому, прежде чем это могло случиться я подал свой голос:

— Ты же не хочешь доставить мне проблем? — Приходилось кричать, так как ветер поглощал любой звук, но от этих слов она вздрогнула и обернулась в мою сторону. Я сидел, опиравшись спиной к холодной стене из белого облицовочного кирпича

Странно, что она не заметила меня пока шла к этому месту.

Ольга тупо уставилась на меня, а я отметил, что она вполне могла бы стать моделью, если бы захотела. Её нарядное короткое платье белого цвета с огромными розовыми цветами развивалось по ветру в свете переливающихся всей палитрой светодиодов клубного освещения и так, в отдалении, она показалась мне довольно привлекательной. Хоть сейчас и выглядит заплаканной.

— Собралась прыгать? — Она всё ещё молчит. — Давай я сначала уйду от сюда и потом ты сможешь воплотить свои грязные цели. — Я свернул провода наушников в карман и встал с места, стараясь уйти как можно раньше.

— Я не собираюсь прыгать. — Она вдруг преградила мне путь и попыталась приблизиться, но я намеренно оставался дальше, чем вытянутая рука.

— Я поверю тебе на слово, но, если ты вдруг передумаешь... — Присел обратно на своё место.

— Я не собираюсь... — Она перебила меня, но вдруг резко замолчала. — С чего ты вообще взял, что я собираюсь прыгать?

— Твои слёзы, я вижу их даже отсюда, ведь они настолько сверкают, что режут мне глаза. А слёзы плюс крыша равно не очень хорошие последствия. Я просто сложил дважды два.

— Тебе мешают мои слезы? — Она удивлённо улыбнулась и приобняла себя, здесь действительно холодно, а её платье не закрывает даже плечи.

— А тебе разве нет? — Я встал и быстрым шагом подошёл к ней почти вплотную, заставляя её медленно отступать назад. — Они сейчас замёрзнут, а завтра ты проснешься с обветренными глазами. Наверно это больно. — Я снял с себя пиджак и накинул ей на плечи. — Советую тебе забыть о своих проблемах или реветь в тёплом помещении, иначе выскочит ячмень или что-то похуже.

Ольга снова улыбнулась, но промолчала.

— Если тебя это образумит, то ты не сможешь ходить на свидания, по крайней мере, неделю. А это очень долгий срок для того, чего ты очень сильно хочешь. — На этот раз улыбнулся я и успел разглядеть её глаза салатового цвета, обрамлённые шикарными густыми и длинными ресницами. Её лицо белоснежное и круглое, от чего кажется очень милым.

— Но я... — Она не успела сообразить, как я обошёл её вокруг и направился в пучину сверкающих светодиодов.

— Так ты придёшь? — Я обернулся и уставился на неё в выжидательной позе, схватившись за ручку двери.

— Да. — Она громко засмеялась, будто только сейчас поняла смысл моих слов.

— Где мне ждать тебя?

Оля с милой улыбкой назвала самое популярное место города. Но в ближайшие выходные так и не объявилась.

Уже полдень.

Скучный четверг вдруг окрасился жёлтым тёплым светом и в пыльном офисе сразу стало душно. Маленький холл с мини диванчиком выполненный в строгих голубых больничных тонах всегда нагонял на меня тоску, а уж огромный горшок с высоким витиеватым растением неизвестного происхождения, закреплённым на вкопанной железной гнутой трубе, вызывал во мне глупые переживания и заставлял морщиться при одном только виде каждый раз, когда я его видел. За широкой стеклянной дверью с домофоном и находится этот жутчайший смрад различных запахов: от потных носков до духов Шанель. Офис представляет собой переделанные квартиры, соединённые между собой и слегка перепланированные. Ото всюду слышны частые клацанья клавиатур, а прелый воздух мешает дышать свободно. Маленькие частички пыли оказались у всех на виду, пролетая между кипами бумаг, оседая на столах подсвеченные в солнечных лучах, одновременно создавая уютный хаос. В этом тесном помещении, обставленном широкими столами с узкими проходами, как в лабиринтовых парках, очень много народу. Все снуют туда-сюда с печатями и бумагами между панорамных окон-перегородок и единственное спокойное место — в туалете, если нет очереди.

Я сижу за столом в кабинете заместителя директора около месяца с тех пор, когда прошлый покинул своё рабочее место, конечно, не на его должности, но меня радует, что многие меня побаиваются и лишний раз не беспокоят. Ничего лишнего. Только стеллаж, стол, кресло на колёсиках и кожаный мини диванчик. Есть выход на небольшую лоджию и это самое прекрасное, что есть здесь.

— Это Зорина Ольга Васильевна. — Отрезал Ваги́, когда зашёл в кабинет и положил перед моим лицом досье на её имя. — Ты искал её, я нашёл. — Он уточнил и присел на край стола перед моим компьютером. На его лице читается усталость и небольшие капли пота придают его образу небрежность. Поседевшая борода взлохмачена, но волосы на голове расчёсаны и уложены в маленький хвост.

— Я не просил тебя найти её. — Я прищурился, когда ставил папку с планами на прежнее место в стеллаже.

— Знаю, ты просил Влада. — Мой начальник не любит оправдываться, и я ощущаю нервозные нотки в его голосе. — Я знаю обо всём, что происходит вокруг меня. Руслан. Ты не сможешь от меня ничего скрыть, даже если захочешь.

Я зло уставился на своего начальника и беспомощно отвёл взгляд, когда встретился с его суровым выражением лица. Конечно, он всегда находит повод для того, чтобы казаться всемогущим и всесильным, особенно когда это дело касается меня. Но я не думал, что его могут интересовать мои личные дела на столько сильно.

— Она дочь всеми любимого депутата Вилардской области, действующего на основании...

— Ваги́, хватит! — Я прикрыл глаза и демонстративно вдохнул воздух. Этого не может быть...

— Зачем она тебе? Ты придумал что-то? — Ваги́ возможно подозревает меня в скрытых мотивах, но задаёт наводящие вопросы слишком явно для того, кто хочет узнать правду.

— Нет. — Я безразлично отвернулся к окну и попытался сосредоточиться на его словах. А ведь тогда, на вечере встреч выпускников, я об этом даже не подозревал. Лучше бы она просто пришла на свидание. — Я.… встретил её случайно.

— Здесь есть номер её телефона. — Ваги́ тыкнул пальцем в папку с явным облегчением. — У нас есть очень длинный список требований к её отцу.

— Какой ещё список? — Я снова уставился на него в полном недоумении. Надеюсь, он не хочет получить сделку с её отцом через... постель?

— Ты знаешь, чем может нам помочь этот человек и мы не раз пытались договориться с ним, но он не идёт на контакт, так что это дело в твоих руках. Не отрицай свои возможности.

— Это низко, Ваги́. — Я схватился за голову, но свою беспомощность принял уже давно и знаю, что не мне ему перечить.

— Это приказ. — Седовласый старик развернулся и тяжёлыми шагами направился к выходу, а я посмотрел на фотографию знакомой девушки на обложке папки, которая оказалась не в том месте и не в то время.

Этим шансом, узнать её, я воспользовался в тот же вечер. Так и начались наши отношения.

Мы идём по улице в солнечный весенний день с верхней одеждой в руках. Она держит меня за руку совершенно счастливая в новом платье и солнечных очках. Её настроение передаётся мне. С недавних пор, мне нравится просто ходить по улицам и, кажется, это её заслуга. Мы очень много болтаем о пустяках и посещаем достопримечательности своего города по списку. Конечно, не каждый день, но, когда выдаётся свободный выходной.

— Ты слишком эгоистичен, Руслан. Как ты можешь жить с такой чертой характера? Ты невыносим! — Ольга отчаянно ищет моего внимания и злится, когда я не ведусь на её милые глаза.

— Тебе ведь это нравится.

— Иногда это отталкивает.

За всё время знакомства я очень многое узнал о ней и девяносто процентов информации более чем удовлетворительна. Оля просто принцесса среди злыдней, маленький лучик света тёмных душ и почти никогда не преследует скрытых целей. Она передо мной, как на ладони и я всегда могу угадать её эмоции. Ещё никогда мне не было так легко с противоположным полом. Белокурая девушка настолько мила и обаятельна, что любой дурак готов пойти ей на уступки, но иногда я позволяю себе отказывать ей в удовольствии зайти в магазин с побрякушками, вместо которого зачастую выбираю уличные кафе.

— Как ты можешь не переживать? Твоя репутация висит на волоске. — Она посмотрела на меня зелёными глазами и возмутилась моей задумчивости, приняв её за игнор.

— Репутация? — Я хохотнул. — Среди кого?

— Среди меня. — Она даже не засмущалась, что отбивало желание посмеяться громче.

— Среди тебя я держусь довольно не плохо.

— Иногда прибить хочется, честно.

Я встал на месте и пустил свои большие пальцы между её тонких и белоснежных, скрепляя в замок. Этот «замок» поднял на уровне наших глаз для наглядности, от чего заставил Олю завороженно наблюдать за своими действиями.

— Как мне загладить вину?

— Больше не пропадать. — Она сказала эти слова тихо, боясь поднять самую тяжёлую тему из всех и случайно устроить ссору.

— Я постараюсь, на сколько это возможно. — Стараться быть искренним - не то же самое, что быть им.

— Хотя бы, говори мне: «Оль, я пропал», и можешь смело пропадать. Только говори, когда объявишься.

— А писать можно?

— Можно, конечно. Можно еще почтой, а вот пейджера у меня нет, к сожалению.

Есть широкий список моментов, когда начинаются мои пропажи и все они связаны с работой. Мне часто приходится уезжать в места, где нет связи и зачастую уезжать срочно. В большинстве случаев я уезжаю со своим другом, и мы вместе решаем рабочие проблемы. Когда сроки горят я не могу ни о чем думать кроме как о предстоящих рабочих буднях. Я пропадаю на неделю, на две, на день или два. Хотя раньше пропадал на месяцы. В этот раз я пропал на неделю почти сразу после нашей прогулки с Олей.

То этот Костя приставляет к моему виску пистолет, то называет меня лучшим другом и зовёт на вписки, то отвлекаемся от работы на беспощадный расстрел жестяных бутылок или на взрыв металлолома.

Иногда мы с ним друзья детства, выпив немного алкоголя вспоминаем былые деньки или смеёмся под чем-то другим. Наша работа в ангаре - не халтура, мы зарабатываем на этом деньги и не планируем останавливаться.

Ещё несколько часов назад Костя купил себе сосиски, которые были завёрнуты в полиэтиленовый пакет и вытащил всё, что было внутри в кипящую воду, а в сам пакет сунул электродетонатор выполненный кустарно и феном склеил обрезанные края полиэтилена.

В этот заказ входили не только взрывчатые вещества. В нашем богом забытом дырявом ангаре, который находился довольно далеко от населённых пунктов, есть куча рабочих мест. Мы с Костей в ответе за всё, что происходит здесь. За всех людей, что работают в нашем подчинении, за поставки, пересборки, маркировки, регистрации, продажу. Мы же работаем в двух местах: за компьютером, где получаем информацию о заказах, составляем отчёты, ведём учёт запчастей и в мастерской, где собираем разные взрывчатые игрушки, чиним спусковые механизмы или собираем что-нибудь новое.

Для того чтобы было не скучно, мы либо меняемся местами, либо делаем всё вместе, зачастую не на трезвую голову.

Мы можем проводить здесь несколько часов, сутки, недели, совсем отрезанными от суматохи города и по собственному желанию.

Но сегодня Костя уехал домой и настала моя очередь тащить этот пакет на другой конец города. Уже довольно долго простояв под ливнем, наконец заметил фары подъезжающей машины.

Люди, которые приезжали на такую встречу, все без исключения, работают на Василия Андреевича. Конечно, мы не в курсе для чего и кого это всё нужно, но депутат Василий Андреевич так об этом и не расскажет. Хотя, у меня есть некоторые подозрения на этот счёт. За этот год мы просидели в жестянке почти никогда не трезвея.

Каждую неделю по средам я назначаю место встречи, отправляя координаты какому-то парню по почте, после чего на месте встречи, как сейчас, появляется какой-нибудь мужик и забирает пакет.

Простая работа перевозить и отправлять кустарные оружия. Ваги́ плевать чем мы заняты, если не наносим урон его репутации и идём чётко по плану. А нам было по барабану чем заниматься, нам просто нужно выполнить долг перед Ваги́.

Где-то полгода назад Андреевич пришёл ко мне домой со взъерошенными волосами, взгляд у него был стеклянный и напуганный.

На дворе была глубокая ночь, но, по всей видимости, эта новость стоила того. Он попросил меня отвезти его куда-то за город, а когда мы вышли из машины, к моему виску было приставлено дуло пистолета конструкции Марголина.

То место, куда я его привёз оказалось достаточно безлюдным, и я даже успел заметить несколько мест, куда можно было бы спрятать труп. Если он хочет меня запугать, у него это получилось.

Если бы он меня захотел убить, то давно бы уже сделал это. Но прежде всего, он задал мне один единственный вопрос, на который точно знал ответ. "С кем ещё ты работаешь?". Вопрос, конечно, сложный, в виду той ситуации, что полгода назад Ваги́ сам нас пихнул к этому политику, рыть под него и выполнять грязную работу, что заставляет желать благословления бога на продолжение своей никчёмной жизни.

Недавно в центре города был теракт, погибло много людей. Среди них были замечены трупы двух парней из состава шестёрок Ваги́, пресса не была оповещена о таких подробностях и, как я думаю, так и никто об этом не узнает.

На то время, когда я сидел в своем кабинетике на посту главного по шестёркам, по совместительству заместителя директора липовой частной фирмы, Овилёв и Жегловский сидели и попивали чай на кухне, обсуждая какие-то бытовые проблемы.

Ваги́, мой начальник, ещё тогда же мне сказал, что эти ребята недавно устроились в его компанию после института для наработки стажа и попросил меня приглядеть за ними.

О их смертях я узнал почти сразу, но только после того, как пролистывал социальные сети и посты вроде "помним, любим, скорбим" мозолили мне глаза настолько часто, что пришлось отменить подписку на их обновления.

То самое ощущение холодного железа на виске, заставляло моё сознание испытывать глубокие переживания. Теперь и мои волосы встали дыбом от холодного пота. Только сейчас до меня дошла та мысль, которая дошла до Андреевича.

Я не знал и не мог знать, чем промышлял Ваги́, когда говорил, что мы с Котей в безопасности. А эти парни, которые погибли, выполняя "долг" даже не сказали бы мне свои имена за просто так.

Честно говоря, это происшествие мне казалось больше случайностью и неопытностью новичков, нежели терактом или злым умыслом. Мы же не завод по изготовлению оружия, а просто переработка и сбыт.

Хотя некоторые факты, иногда, наводили меня на мысль о жестокости Ваги́, которую он скрывает под маской добродетельного старикана. Странно иметь нимб над головой и продавать оружие.

После того, как Василий Андреевич поведал мне о том, что были найдены их трупы, я было подумал, что моей жизни конец. Но тут он резко опустил пистолет и присел на корточки рядом со мной. Раздался звонок и обеспокоенный голос Ольги начал резать уши. Её возмущение привело в чувства ее отца.

Теперь последовали угрозы: "Если я узнаю, что ты и твой друг хоть как-то были замешаны в этом или вы оба или по раздельности причастны к какой-либо группировке — я вас убью".

После этой встречи я, с трясущимися руками отправился пешком в ангар, а на все просьбы Андреича сесть в машину отмахнулся. Дорога выдалась довольно долгой и утомительной, за всё время которой я успел остыть и переварить всю эту историю.

Работа в ангаре уже кипела, ведь явился я под утро весь грязный и местами ободранный. Парни оглядели меня с удивлением, но не задавали вопросов, как было положено по уставу. Костя явился через полтора часа после меня и обнаружил то, как я сплю на диване в максимально сжатой позе. После моего пробуждения прошло несколько часов и после всех рассказов о ситуации Костя начал задавать вопросы.

— Нам нужно знать, что он именно знает о нас. — Костя подкурил сигарету и облокотился на спинку дырявого дивана в пыльном ангаре.

— Только то, что наша бомба оказалась на месте происшествия. Конечно, она могла попасть туда разными способами, но Андреич знает, как определить нашу, ведь мы ему таких уже кучу отправили.

— Это похоже на какой-то бред. Никто из «наших» не стал бы взрывать бомбу в центре города.

— Там были «наши» парни!

— Они не стали бы её взрывать! — Костя был уверен в своих словах почти на 1000% и это читалось в его глазах. — Это похоже на подставу. Андреич быстро вычислит откуда мы из-за этой оплошности. Ваги́ не объявится в ближайшие месяцы. Андреич нас хлопнет раньше.

— Без паники, обвинений нам пока никто не предъявлял.

— Так, ты будешь первым, Руслан. Он видит тебя почти каждый божий день, а в моменте возьмёт и просто выстрелит без предупреждения. Сколько ещё мы должны за копейки работать с этим Андреичем? За следующую выходку Ваги́ мы, делай-не делай, расплатимся жизнями. — Костя был встревожен, но он точно знал чего хочет. Более того, он хотел втянуть меня в свои планы. — Нам с тобой и так конец близок, так хоть пусть будет за дело, а не за просто так.

— Что ты имеешь в виду?

— Надо играть уже по своим правилам. Хватит ждать откуда прилетит пуля, снимем с предохранителя свою. — Нас никто не прикроет, в любом случае, мы станем козлами отпущения. Сам подумай, Андреевич уже подозревает что-то, сколько времени у нас осталось? Он знает кто такой Ваги́, и он ему не нравится, никому не нравятся люди, которые пытаются отхапать кусок власти. Ты знаешь Ваги́, если по-хорошему не получится, то получится другим путём.

Костя разработал схему за полчаса, и всё что он говорил мне, ни на секунду не заставляло сомневаться. За всю ночь, проведённую в ангаре, мы разработали целую систему отмывания денег с обоих источников.


С днем рождения! С днем рождения! С днем рождения!

Я задул свечи на собственноручно приготовленном торте Ольгой и загадал желание остаться живым и счастливым.

Василий Андреевич — отец Ольги, как только Ваги́ об этом узнал, дал мне указание сблизиться с их семьёй, нарыть компромата и узнать его подпольные системы. А сам растворился в неизвестности. В наших точках о нём не слышали уже полгода и всё держалось на одном лишь Ловисе. Пока мы сидим в засаде, нас никто не прикрывает сзади.

Андреевич очень осторожный, а моё общение с Ольгой частенько спасает мне жизнь. Иногда я замечаю, как он смотрит на меня, с подозрением и презрением, но прощает каждый шаг влево. Совсем скоро мои карты раскроются. А я теперь..., а кто я? Я даже и сам уже запутался. Среди всего этого хаоса и громады лжи сложно оставаться хотя бы живым. Менять маски вовремя и не забывать в какой из них сейчас находишься я считаю верхом искусства. Эти метания всегда выжимают меня до последней капли ежедневно, не знаю, потерял ли я себя среди всех этих лживых историй о себе?

Костя с широкой улыбкой подал мне подарок с красным бантом и переглянулся с Олей. Эти двое спелись за моей спиной. Пока я открывал подарок, моя блондинка вся тряслась от нетерпения.

Коробка достаточно маленькая. Не предложение же она мне сделает? В этой коробке лежали ключи от нового Porshe. Единственная дочь влиятельного человека все уши прожужжала уже за этот год своему папеньке. И как мне реагировать? Я уставился на Андреича с немым вопросом. Ведь, если человек подозревает тебя в предательстве и угрожает жизни, то никогда не станет дарить тебе Porshe.

Широкий жест доброй воли отца, адресованный не мне, настораживает как никогда. Он выглядит уставшим, но с теплотой сморит на свою дочь. Его чёрный костюм идеально выглажен, а туфли начищены до такого блеска, что выйди он на улицу ослепит всех. Но в этой шкуре он всё-таки уставший. С плотным бородатым седым лицом, могучими серыми бровями и широкой блестящей лысиной. Он не так прост, как кажется. Если присмотреться можно заметить штрихи, свойственные депутату: золотые запонки, золотые кольца. Не будь я у Ольги дома, и не увидел бы толстой золотой цепи на шее и такого же золотого браслета. Странно, что нет золотой серьги, или золотых пуговиц на рубашке. Духами он пользуется с нотками ананаса, яблока… скорее всего это Creed "Aventus For Him". Его губы складываются в прямую линию, когда он очень сильно не доволен. В основном, когда видит меня, его взгляд сразу становится таким, когда человек проклинает твою душу. Хотя, на Костю, например, он смотрит с издёвкой и, скорее всего не воспринимает его всерьёз.

И у этого человека я должен рыться в сейфе? Представляю его лицо, когда он меня застукает за этим делом. В его руке автоматически, как у NPC персонажа, появится пистолет, и он выстрелит с максимально брутальным лицом. Я уже даже вообразил себе свою пиксельную алую кровь на стене и очень крутой злодейский смех Андреича.

Ваги́, ты когда-нибудь доиграешься жизнями. А Костя... куда же ты лезешь? Азарт точно не твой конёк, разве что, ты не скинулся на эту ловушку. Костя Андреича боится даже больше, чем я. Хотя, самые безумные идеи и планы принадлежат ему. У Кости есть эта черта, видеть людей насквозь, он сразу боится тех, кто излучает угрозу. А точнее: всё окружение Ваги́. В основном, он всегда дрожит от страха, что бы не произошло. Я не злюсь на него и никогда не злился, ведь в конечном итоге он оказался в этой грязи из-за меня.

Пару лет назад, заканчивая школу, заново выпускной класс и заново, теперь уже, ЕГЭ, в выпускной корочке с отличием «Исыпов Руслан Викторович», даже не посещая занятия, появился на свет человек с чужой историей и именем лучшего друга. История о вреде курения и употребления наркотиков.

И как она вообще приготовила торт? Я всегда думал, что это что-то сверхъестественное, придуманное машинами нового поколения. Но, вот торт, и её улыбка счастливого ребёнка перед моим лицом. Выглядит он, конечно, не как магазинский, но и не слишком аккуратным. С большим недоверием я отломил кусок и сунул его в рот только после Андреича. Мы с Костей переглянулись, его глаза налиты слезами. Он с большим усилием проглотил еду и прикрыл рот рукой, делая вид, что кашляет. Торт вкусный, правда, но не в сочетании с тем списком продуктов, что уже еле держали нас обоих от отравления.

Мы выбежали на улицу под предлогом осмотреть машину, только за порог подъезда и всё, что съедено, уже там. Дикий смех Кости после опустошения желудка оглушил меня.

— Молчи, придурок. — Я пытался сдержаться, но при виде его лица, не смог и заразился смехом тоже. — Не говори ничего.

— Конечно, она же так старалась.

Оля вышла из дома со своим отцом, мы встали, делая вид, что ничего не произошло, но по нашим зелёным лицам было и так всё понятно. Оля светилась от счастья и хихикала вместе с Костей, который корчил рожицы и, иногда, даже делал небольшие пантомимы. В это же время Андреич толкал речь поздравления прямо на улице, ворочась вокруг коричневого Porshe с бежевым салоном. Что-то рассказывал и гладил, гладил и рассказывал. Мы повторяли за ним все движения. С той же скрупулёзностью и нежностью поглаживаний металла. Оля не переставала тихо хихикать над нами, клоунами. Она выглядит как розовое облако. В шифоновом розовом волнистом платье и в приталенной джинсовке.

А тачка просто класс, если бы не суровый Андреевич рядом. Всю малину подпортил своими изреканиями о прекрасной дочери и будущих внуках. Трезвым на такой подарок я бы отреагировал совсем иначе. И тут в моём мозгу сложились пазлы. Porshe и разговоры о внуках, свадьбе, совместном жилье…

— Мне есть чем гордиться, и тебе, Руслан, тоже должно быть. — Андреич долго не заканчивал свою поздравительную речь, Костя, по привычке, обернулся на своё забытое всеми имя и так же резко забыл, о чём речь. А мне стало так смешно, накатила волна прошлой ночи в клубе и утренний косяк от Кости. Всё перемешалось с алкоголем за день рождение и превратилось в жёсткий трип. Голова кружилась в разные стороны, и смеющийся Костя на каждое дурацкое слово Андреича должен был получить в глаз. Если бы день рождение и правда принадлежало мне, то я бы был в том же состоянии, что и мой друг сейчас. Да, мы с Костей подрались прямо на лужайке перед подъездом элитного многоквартирного дома под камерами и пристальным взглядом Андреича. Только на драку это было похоже только в наших глазах, а на деле… на спаривание двух дрищавых панд. Нелепица.

— Два дебила. — Андреевич хлопнул Косте нелёгкого подзатыльника и укоризненно глянул на дочь. Думаю, она не в курсе происходящего и снисходительно оглядывала нас с Костяном, не стесняясь и не чувствуя вины. Только радуясь за нас и закрывая глаза на причину.

Андреевич помотал головой своим мыслям, пытаясь сбежать от волны стыда на происходящее, оставить Ольгу ему явно не хватит сил. Терпения то у него столько откуда?

— Спасибо, Андреич. — Я резко посерьёзнел, поглядывая в сторону Кости, валандающегося в траве от столкновения с моей рукой, в тяжёлых попытках встать. — Мне не оценить подарок в виде вашей благосклонности. — Сомневаюсь, что сказал эти слова с той же интонацией или, хотя бы с тем же смыслом, что и в голове.

Василий Андреевич оглядел нас троих, шагая задом к своей машине, и кивнул с настороженностью в сторону своей дочери и взял её за руку, когда она подошла. Как же нам прийти в себя?

Дома в ход пошла вся еда, которая имела в своём составе солёные приправы. Костя быстро сделал омлет с жареным хлебом и беконом индейки. Мы залипли в телевизор на программе «в мире животных», поедая сухари. В комнате царил туман из жжёной «травы», а в моём телефоне не переставала мелькать Ольга новыми уведомлениями.

— Ты ответишь ей? — Костя с грустью уставился в мой телефон.

— Нет, завтра. — Я перевернул телефон экраном вниз. — По любому пишет о реакции отца на наше не адекватное состояние. Не хочу об этом думать.

— Кажется, она сильно влюбилась в тебя. — Он улыбнулся и его глаза сверкнули в темноте от света телевизора.

— Может быть. Всё равно эти отношения обречены.

— Но год назад ты думал по-другому. Ходил с улыбкой до ушей и вообще…

— Не лезь в это, Костя. — Я перебил его, не желая слушать дальше.

Костя пожал плечами и подкурил сигарету.

— Она очень хороший человек. Я таких мягких девушек ещё не встречал. Жалко её мне. Оля даже как друг замечательная, она сильный эмпат. Каждый твой игнор воспринимает болезненно. — Ждал моей реакции, но я сидел с каменным лицом, уставившись в телевизор. — В прошлый раз, когда я приходил к ней, чтобы выбрать для тебя подарок, она даже с кровати не встала. Просто лежала под одеялом. Андреич весь трясся от негодования, пустил меня с надеждой, что я всё исправлю. Ты тогда на границу уезжал, я знал, что ты не ответишь ей ещё минимум неделю. По уставу я не должен был говорить, когда ты вернёшься, но ей я сказал.

— Зачем? — Повернулся и посмотрел в его лицо, пропитанное страхом, может, он ждал, что я разозлюсь и мы снова подерёмся?

— Тебе её не жалко, потому что ты не видишь, что с ней происходит. — Тон звучит как оправдание. — Она целую неделю потом приезжала к нам по вечерам чтобы о тебе поговорить. Часами напролёт готова слушать, что тебе нравится, а что нет.

— Ты не устал от этого?

— Это только, когда тебя нет, происходит. — Костя начал цеплять глазами интерьер, избегая моего внимания. — Я уже говорил ей, что это не здоровое поведение, но она не слышит. Я знаю, что ваши отношения для тебя работа, но хоть каплю сострадания нужно проявить.

— Иначе её отец ничего не подпишет для Ваги́. Я знаю, что делаю. Повторяю, не лезь.

— Я всё понял. Для неё будет сильным ударом, когда ты уйдёшь.

— Замолчи, Костя. Хватит. — Я уже не смог стерпеть его слов и повысил голос, но вовремя взял себя в руки. — Не путай работу с личной жизнью. Тебе не должно быть никого жаль там. — Я положил свои ладони ему на плечи и немного потряс. — У нас с тобой есть только ты и я. Больше никому нельзя доверять, а уж тем более сочувствовать. — Снова взял себя в руки и значительно понизил тон. — Хочешь вернуться домой? Тогда хватит вести себя так и у меня появится возможность.

— Нет. — Он дёрнулся на месте с раздражением и отодвинулся от меня.

— Что нет?

— Как бы не хотел вернуться, я тебя не оставлю с этими психами.

Он лёг и отвернулся лицом к стене, укрылся одеялом, так наивно и по-детски с обидой.

## Глава 3. Туман.


Вика

Никогда не думала, что буду пленницей. Тем более пленницей, которая желает своего пленения. Если это был единственный шанс узнать, что случилось с Костей и Русланом, то я его не упустила. И сейчас, не смотря на всю ситуацию, я счастлива впервые за всё время.

Оглядев себя в полный рост, одобрительно кивнула своему отражению. Несмотря на то, что на мне мужской чёрный спортивный костюм, выглядит он как в стиле оверсайз.

Время уже почти ночь. Прошло 24 часа с момента моего похищения. Кроме моей соседки Рады, нéкому меня искать. Хотя, брат Кости тоже не опустит рук, ведь по горячим следам моего похищения будет шанс найти и самого Костю. Дима никогда не упустит этой возможности и, пожалуй, он единственный человек в этом мире, кто будет меня искать.

Если Ваги́ не врёт. Если он действительно не врёт, то у меня есть возможность открыть тайну пропажи моих самых близких людей в этом мире. Богиня, пожалуйста, сделай весь этот хаос вокруг меня правдой.

Слёзы сами катятся по моим щекам и тоска, что скрывалась внутри все эти годы, вылилась наружу. Честно говоря, я уже опустила руки ещё два года назад, но всё равно верила, что они когда-нибудь постучат в мою дверь. Мои друзья детства, два самых любимых человека, мои рыцари и моя душа. Готова на всё, лишь бы они просто были живы.

Вдруг забыла о своей ране на ноге и случайно наступила на больную ногу, боль пульсацией прошла по всему телу от чего я вздрогнула и нехотя взвыла.

Вышла из ванной и присела на край кровати. На прикроватной тумбочке стоит стакан с водой и мозолит мне глаза, поэтому я тупо уставилась на входную дверь. Пока боль угасала, я сидела и смотрела на сломанную сигнализацию и щель между косяком и полотном. Оттуда доносятся мужские голоса и дикий гортанный смех нескольких мужчин. Кто-то выкрикивал, кто-то смеялся, кто-то просто говорил. Будто у них застолье.

Голод охватил мой живот, и я вспомнила, что последний раз ела только в столовой университета. Мне ничего не оставалось кроме как взять свой страх под контроль и выйти из комнаты.

Дом внутри безумно красивый. Коридор, в котором я оказалась — потрясающий. Несколько тусклых настенных ламп, освещающих коридор, давали разглядеть бежевые стены со скрытым переливающимся рисунком, массив тёмного дерева, покрывающий половину стен до пола, тёмный и местами с вырезанными в нём узорами. Паркет того же цвета, уложенный тонкой «ёлочкой», а потолок — это целая картина!

Я завороженно разглядываю потолок и медленно двигаюсь вдоль коридора. Слов не хватит описать всю детализацию, в виду того, что я почти в этом ничего не понимаю. Но ближе к лестнице становится ясно, что на потолке изображён бал маскарад 18 века. Все эти костюмы и маски создают впечатление чего-то сверхъестественного. По спине пробежали мурашки от страшных искажённых лиц на потолке, лампы на стенах будто специально приглушены, от чего, лежащие тени на потолке только устрашают всю эту картину.

Я чуть не упала с лестницы не в силах отвести взгляд от потолка. Даже забыла, что в конце коридора — лестница, дерево похоже на дуб, служит ступенями, балясинами и перилами. На стенах, вниз по лестнице. когда-то висели картины, но вместо них на обоях в квадратной форме зияли чистые, не тронутые временем, отпечатки. Или, может быть, это краска.

Оглядывавшись вокруг себя, я спускаюсь по лестнице осторожно опираясь в основном на одну ногу, стараясь не упустить ни одной детали в интерьере, как вдруг начинаю понимать, что голоса замолкли. Внизу, напротив лестницы, находится резная кухня, такая же массивная и будто сросшаяся с полом, невольно приковывая мой взгляд своим великолепием и размерами, как в фильмах роскоши советских времён. Шкафы-витрины с подсветкой придают более уютную обстановку, а врезанные статуи по бокам утяжеляют весь этот вид. Множество шкафов заполняют почти весь угол, по меньшей мере, в три метра в каждую сторону. Небольшой островок с раковиной дополняет кухню своей мощью не обрезного дерева со вставками светящейся эпоксидной смолы

Слева от лестницы вход в дом с тяжеловесными и отреставрированными полотнами дверного проёма, а справа, напротив входа — гостиная. Широкий и новый диван серого цвета не меньше 4 метров в длину распространился под окном с двумя углами. Светлый и коротко ворсистый ковёр небрежно лежит не по середине комнаты, а следы царапин и потёртостей дают понять, что ковёр то и дело скатывается со своего места по сторонам от своей лёгкости. Будто он лежит там только для того, чтобы меньше повреждать и загрязнять паркет. Или ковёр подешевле для иных целей? Я смахнула пугающую мысль как муху, жужжащую над ухом.

Мужчины, располагающиеся по всему периметру первого этажа, уставились на меня так, будто мне здесь не место. Нехотя, мне пришлось оглядеть всех присутствующих и, к своему несчастью, я не нашла среди них самого главного и старшего — Ваги́.

Лóвис сам вышел мне на встречу и предложил свою руку в знак помощи. Я ему признательна. Он позволил мне опереться на его руку и улыбнулся. Я чувствую себя овечкой среди волков. Голодные и дикие взгляды будто прилипают ко мне со всех сторон тяжелыми склизкими паутинами, но я не позволю себе их бояться. Хищнику нельзя показывать свой страх.

— Я голодна. — Призналась Лóвису, когда он повёл меня в сторону гостиной, но после моих слов сразу направился на кухню.

Несколько парней вышли из-за стола, освобождая место. Хоть стол на 8 персон, они посчитали, что нам не будет хватать места или решили отойти на расстояние приватного диалога. Я благодарна им за этот несущественный жест, так дышать мне будет на много легче. Одной, среди мужчин.

Кухня совмещена с гостиной, и я позволяю себе оглядеть здесь всё. Стены и пол в том же стиле что и коридор, а потолок белый. Хотя ближе к люстре видно, что раньше на потолке тоже была картина и она замазана наспех тонким слоем белил. Моему разочарованию нет предела. Я бы хотела посмотреть на этот потолок тоже.

Лóвис бурчал что-то парням на кухне, все остальные вели себя сдержаннее, чем буквально десять минут назад. Но вдруг передо мной сел не знакомый парень и улыбнулся самой широкой и сверкающей улыбкой из всех, что мне довелось видеть. У них здесь отбор в отряд по конкурсу мод? Угольные волосы на пару с голубыми глазами, умиляющие ямочки на щеках. Пышные ресницы, короткие, но сами взвиваются к верху. Белоснежная кожа с еле заметными впадинками, как после угревой сыпи вперемешку с трехдневной щетиной, придают его лицу шарм. Несмотря ни на что он очень красивый со стальной горой мышц. Выглядит он очень опрятно и с его стороны доносится тонкий сложно уловимый аромат мужского парфюма с нотками апельсина и мяты. Будучи сильно влюбчивой, опустила взгляд на массив стола не в силах даже вздохнуть.

— Привет. — Он пощелкал пальцами возле своего лица и мне пришлось поднять глаза. Он сразу немного поник и, видимо, думал продолжать ли ему диалог. — У тебя ошеломительный и пугающий взгляд, я даже вздрогнул, честно. — Приложил ладонь к своей груди расплываясь в своей фирменной сверкающей улыбке, от чего хотелось только проникнуться его обаянию.

Я сдвинула брови и отвела глаза, не в силах найти в себе вежливость, не на ту напал. Мой скучающий вид изучали все. Мне часто говорили, что мой взгляд очень тяжёлый, но я пользовалась им только первые месяцы знакомства, затем люди привыкают и уже не бояться. Вот и теперь мне незнакомец напомнил о моей «суперсиле». Я даже обрадовалась, ведь с таким взглядом иногда можно даже не отвечать на вопросы.

— Почему молчишь? — Я снова посмотрела на него, уже строже, «прочитай мои мысли и замолчи» подумала я. — Я теперь знаю, что значит убийственный взгляд. Осторожнее, я ведь могу влюбиться.

Осталось только покраснеть... наши страхи вполне взаимны.

Некоторые парни повеселели и начали обсуждать свои темы, заставляя меня немного расслабиться.

— Тебя Вика зовут? — Он посмотрел мне в глаза снизу вверх, пригнувшись ближе к столу, едва не ложась на него всем торсом.

— Да.

— Наконец заговорила. Я уж подумал ты немая. — Он широко улыбнулся, а затем снова нахмурился. — Ну, из-за шрама, например. А ты правда...

— Зубр, заткнись.

— Лóвис даже не обернулся и я сразу ощутила вибрацию его голоса. Будто все вокруг уловили его тон и немного поутихли, снова. Мне нравится его властность. — Поменьше вопросов.

Затем Лóвис поставил передо мной тарелку с яичницей и положил сверху вилку. Готовил он её сам, по всей видимости. Но я так голодна, что мне совсем не важно, что есть. Я схватила позолоченную расписную вилку и принялась ломать жаренные яйца.

Лóвис собрал пустые бутылки из-под пива и махнул двум парням, которые сидели с другого края длинного стола, приказывая уйти. Зубр его не послушался и с улыбкой начал оборачиваться, будто придумывая что бы ещё сказать.

— Умеешь ты задать обстановку, Вика. — Он махнул головой в сторону притаившихся парней и повеселел ещё больше, хотя мы оба знаем, кто на самом деле здесь задаёт обстановку. А Лóвис лишь выполнял какие-то бытовые дела на кухне слушая нас в пол уха.

Передо мной оказалась тарелка с хлебом в подвешенном состоянии, а после моего кивка оказалась на столе, рядом. Лóвис присел в пол-оборота от нас через стул от Зубра со стаканом виски и плиткой шоколада. Я не могу его не изучать. У меня куча вопросов в сторону этого самого Лóвиса, но язык сам не поворачивается задать хоть один из них. Вместо того чтобы есть я игнорирую Зубра и смотрю только на Лóвиса, но он не поворачивает головы в мою сторону. Наконец я сдалась и, когда яичница закончилась, начала мять кусок хлеба в своей руке.

Зубр тоже сдался и ушёл в гостиную, махнув рукой. Я не тороплюсь уходить. Сидеть одной в комнате мне совсем не хочется, а здесь найти ответы гораздо проще.

Наконец я собралась с силами и снова оглядела Лóвиса.

— Могу я выйти на улицу? — Мои слова прозвучали очень тихо, и я побоялась, что придётся повторить вопрос из-за шума голосов за спиной, но Лóвис будто ждал, когда я заговорю. Он встал со своего места и подошёл ко мне, всё так же учтиво помог встать и повёл к выходу из дома.

Я вдохнула свежий воздух и прикрыла глаза. Спёртый и душный воздух дома давил на мои нервы и быть на улице мне оказалось гораздо легче. И так, стоя на крыльце вдвоем, мы всё так же молчали, пока Лóвис не нарушил эту тишину.

— Я найду для тебя подходящую обувь. — Он указал пальцем на мои ноги, а затем достал сигареты из кармана. Прикурив, обернулся и вернул зажигалку на перила. — Ты можешь составить список необходимых вещей, так будет легче.

— Как долго мне придётся быть здесь? — Но вместо ответа на мой вопрос он просто пожал плечами.

Я оглядела Лóвиса в свете фонаря. Он очень ухоженный. Спортивная одежда подчёркивает его фигуру, через которую видно мышцы рук. Хоть он и худой, но совсем шпалой не кажется, и амбалом его не назвать. Он слажен довольно пропорционально, а белая футболка явно скрывает пресс. Похоже, следующие пару минут я буду думать только о рельефах его тела.

Колкий взгляд заставляет меня чувствовать себя смущённо. Он смотрит только когда обращается ко мне, в остальное время не удастся поймать его проницательного взгляда. Он кажется очень рассудительным и строгим, но в то же время я знаю на сколько он эмпатичный.

Эта сдержанность и мужественность сильно напоминают мне Костю. Не от того ли я так жадно разглядываю Лóвиса? Неожиданно для себя, в некоторых движениях я начала находить схожесть с ним. Сильные руки, толстая шея, цепкий взгляд, твердость голоса, уверенность в себе, бархатный низкий голос... Осталось только разреветься.

— Как давно ты знаком с Русланом? — Я решила, что подходящего момента может уже не быть.

— Давно. — Он нахмурился, но затем снова заговорил. — Больше, чем ты считаешь его пропавшим.

Я выдохнула и почувствовала облегчение. Неужели этот страх неизвестности скоро закончится? Тепло от осознания новой информации разлетелось по моему телу, и я приблизилась на ещё один шаг ближе к спокойствию.

— Можно мне тоже сигарету?

Лóвис протянул мне пачку с зажигалкой и нечаянно заглянул в мои глаза, будто всё это время остерегался их. Невероятно, как быстро всё изменилось. Я даже не злюсь на него за всё произошедшее.

— Как часто вы общаетесь? — Я решила задавать лёгкие вопросы и внимательно следить за его мимикой чтобы не ляпнуть лишнего и не лишиться его расположения к себе.

— Вика, мы не друзья. — От резкости его голоса я вздрогнула, от его спокойствия не осталось ничего, а в глазах заиграл огонёк. — Костя и Руслан живы, пока что. Это всё что ты хочешь знать?

По спине пробежал холодок. «Пока что». Может я попала не к «друзьям», а совсем наоборот?

— Нет. — Я опустила глаза, но сказала, о чем думаю. — У меня больше вопросов, чем тебе кажется.

Лóвис растянул губы и через мгновение оголил зубы, но голоса так и не подал. Он выдохнул дым из легких непринужденно, будто и не старался этого сделать, чем только больше притягивал мой взгляд к себе.

— Пусть Руслан сам ответит тебе на все вопросы. — На миг его лицо посерьёзнело, но это показалось мне лишь тенью, отбрасываемой в свете фонаря.

Выдохнув дым тонкой струйкой, поёжилась от прохлады ночного леса. Ночь кажется темнее предыдущей, однако снега стало меньше. По крайней мере здесь, во дворе, его совсем нет. Я отметила про себя отсутствие забора и каких-либо излюбленных ограждений местного населения. Может быть до цивилизации на столько далеко, что совсем нет никакой необходимости ограждать территорию? Или территория на столько велика, что забор может находиться в километрах от этого дома? Любое предположение меня пугает, ведь в любом случае здесь повышенная охрана. Я заметила маленькие красные точки, свидетельствующие о том, что территория просматриваема камерами. Им даже не будет необходимости в поисках по лесу или... охоте.

На какой-то период времени я начала бояться холода после той ночи в домике, одновременно с этим начала ценить свободу сильнее, и страх холода сильно уступает этому чувству.

— Можно дать совет? — Лóвис, запрокинув голову, неловко спросил, будто сам не знает от чего вдруг заговорил. Я кивнула, завороженно уставившись в его глаза, но с окончанием предложения его глаза ушли от меня, и я снова затаилась в ожидании. — Не показывай шрам. Никогда.

Он потянулся ко мне своей рукой и впервые за всё время я так легко смогла оголить шрамированную кожу поворотом головы. Странно, что именно ему я могу доверить самое стыдное место своего тела. Нужно покраснеть от стыда, однако этого совсем не хочется. Лóвис не рассматривал шрам, а просто прикрыл его волосами. И этот жест показался мне очень интимным. Мои локоны волос подались легкому прикосновению, а кожа покрылась мурашками. Когда я повернулась к нему, его взгляд уже не блуждал где-то вокруг, а был прикован точно к моему на очень близком расстоянии. Так, что я даже ощутила его лёгкое дыхание на своём лице.

— По нему ты узнал меня? — Заговорила в пол тона, тем самым только поддерживала таинство атмосферы.

Он кивнул и немного отстранился, давая мне больше личного пространства, от чего захотелось вдохнуть поглубже. Он явно сбивает моё дыхание. Но он только кивнул, и я поняла на сколько опасно иметь такой опознавательный знак в его кругах. Хотя, с другой стороны, длинные волнистые кудрявые волосы тоже не у каждой второй имеются.

Не сказать, что я хожу и целенаправленно показываю шрам, но одежду выбираю с «горлышком». Богиня помогла мне и заставила осмелеть в тот день, когда я надела платье на бретельках и заколола волосы в пучок прямо перед появлением Лóвиса у порога своего дома. Как не верить после этого в судьбу?

Ветер дунул в мою сторону, и я ощутила аромат мужских духов вперемешку с запахом сигарет и этот момент вскружил мне голову. Я прикрыла глаза наслаждаясь моментом в тишине при свете фонаря над нами и мне совсем не хотелось выходить из этого чувства умиротворения.

Лóвис дарит мне ощущение безопасности и надежду на будущее, в котором всё стоит на своих местах. Я расплылась в улыбке под пристальным и изучающим взглядом своего собеседника. Почувствовала взгляд на себе как что-то вполне осязаемое, неужели можно так чувствовать человека? Наверно он считает меня безумной, но я, правда, будто блуждала в бесконечной ночи, пока не встретила его. Он — свет в конце моего долгого пути.16:0

Как этот злосчастный фонарь над головой.

Мы оба напряглись, когда услышали звук мотора, а где-то в глубине леса показался свет фар. Я затаилась в ожидании приказа Лóвиса убираться отсюда, но он твёрдо стоял на ногах, скрестив руки на груди уставившись в направлении дороги. Возможно, в доме тоже слышно звуки подъезжающей машины, от того то и Зубр с напарником вышел на улицу.

Я облокотилась о перила и прикурила новую сигарету, моя здоровая нога уже устала держать весь мой вес. К дому подъехала НИВА. Ваги́ вышел из машины прикрывая шею воротником пальто. С ним был ещё один — парень в форме. По всей видимости тот, кто приставлен ко мне охранником. Я тут же погрустнела от воспоминаний недавних событий, сделав вывод из которых, мне нужно его бояться. До этого в этом доме их было шесть, шесть парней в форме, значит, остался только один. Значит, Ваги́ посчитал меня не на столько опасной чтобы приставлять ко мне двоих.

Ваги́ широко улыбнулся и, опираясь на трость, направился в нашу сторону. А этот форменный... помахал рукой и начал копошиться в багажнике.

Лóвис направился в их сторону заставляя Ваги́ оставаться наедине с собой. В ту секунду как он ступил на первую ступень лестницы, Зубр подобрался ко мне поближе от чего заставил меня вздрогнуть.

Я заметила, как в диалоге Ваги́ указал рукой в сторону крыльца, на котором мы все толпимся, и я напряглась, ожидая, что меня снова запрут. Но нервозностью с их стороны не пахнет. Слава богине.

— Нам пора, Виктория. — Зубр произнёс моё имя, будто пробовал его на вкус. А в этот момент я мысленно попрощалась с Лóвисом и ухватилась за предложенную мне руку.

В комнате ничего не изменилось. Всё тот же стакан с водой, заботливо оставленный на прикроватной тумбочке. Только включила светильник и скинула покрывало с кровати прямо на пол. Моё тело грузным камнем свалилось на мягкий матрас не в силах больше пошевелиться. И так, в тишине, я погрузилась в сон.

Через несколько часов полного отключения, мой сон стал чутким, я начала слышать птиц за окном и тихие шарканья скрипучего дерева на первом этаже. Где-то внизу щёлкнул выключатель, а затем шаги продолжили утопать в тишине.

Несколько тревожных всхлипов через сон заставили открыть глаза. Сломанная сигнализация своим маленьким зелёным светом помогла разобрать очертания комнаты ложась на покрытия тусклым светом.

Я громко вздохнула от странного ощущения и не смогла вспомнить сна, что так яростно пощекотал мою нервную систему, заставляя моё дыхание сбиться на длительный период времени. Задыхаясь, я уставилась на потолок, сосредоточившись на своих ощущениях, пытаясь подавить дрожь и расслабить мышцы. Выпила воды, что стояла у прикроватного столика. Это помогло. Помогло успокоиться. Мне ничего не угрожает и больше никто не попытается приложить к носу платок с хлороформом. Никто, потому что больше не кому.

Лёгкая паническая атака отступает медленно с понижением пульса и давления, а слёзы на ресницах испарятся быстрее, чем захочется моргнуть в следующий раз. Никто меня не похитит, потому что я уже похищена.

Глухой шорох со стороны входной двери в комнату заставил вздрогнуть и изогнуться. Никого нет. Это просто страшный сон. Затем меня поглотило осознание того, что светильник я не выключала, но он... выключен. Пульс снова начал усиливаться и кровь прилила к мозгу так, что начала кружиться голова. Меньше всего хочется думать о том, что кто-то ходит среди ночи в комнатах, где спят люди, и выключает свет, когда вздумается. Я ощутила неприятную тяжесть в районе темечка и не смогла бы понять, плывёт ли у меня перед глазами в темноте.

Я снова вздрогнула от непонятного шороха и уставилась на окно, за которым растёт липа и упирается тонкими ветвями прямо в железную решётку, покачиваясь от ветра и шелестя об железные прутики. Я мгновенно расслабилась, приняв в себе мысль, что все шорохи исходят именно оттуда, а свет выключает домовёнок. Но вдруг мой взгляд переместился на кресло у входной двери. Там, в темноте, мелькнула тень. Я не могу разобрать от чего она и уже начинаю считать себя поехавшей

Тело сковало снова от страха, и я уже не смогла шевельнуть даже пальцем, как и мои старания вглядеться в тёмный угол провалились.

Я закрыла глаза и открыла снова, затем начала часто моргать, но так и не увидела ничего опасного со стороны того угла. Хотя ощущение того, что я нахожусь в комнате не одна, совсем не давало мне шевельнуть хотя бы пальцем.

Через мгновение мои кошмары сбылись.

Из кресла с высокой спинкой наклонился и оголил свои очертания мужской силуэт.

Я забыла, как дышать.

Затем этот силуэт встал с места и вышел на свет. Его белые зубы засияли в лунном свете. Кроме этой улыбки я больше не могла ни на чём сосредоточиться. Сердце уже стучит в ушах, но я не могу сдвинуться с места.

— А я думал ты спишь. — Он наклонил голову, но я так и не смогла понять кто это. — Ну и взгляд же у тебя... безумный. — Его голос, очертания и комплектация для меня совсем неузнаваемы.

Он двинулся в мою сторону, вместе с тем, я отчаянно пыталась хотя бы вжаться в кровать посильнее, но ничего не получалось. Мужская тонкая рука прикоснулась к моему лицу и пригладила щеку.

Я застыла.

Я и правда не могу пошевелиться.

Этот парень, совсем тощий и кажется совсем мальчиком, в чёрной футболке и зелёных штанах. Он не похож на пограничника, что охраняли меня всё это время, но и среди парней Ваги́ я его не помню. Только теперь могу разглядеть его нервозность по дрожи в руках. Не от страха? Или это может быть из-за неуверенности? Что он, чёрт возьми, делает?

— Ты так прекрасна. И шрам тебя совсем не портит. — Его рука скользнула вдоль шеи и начала опускаться ниже. Страх совсем поглотил мою голову, и я отключилась.

Я очнулась от того, что кто-то сильно ударил меня по лицу. Проснулась не от боли, а от звука встречи моей кожи с его рукой. Возможно, он попал и по уху. Шум в голове заставил меня открыть глаза, но это всё, на что я способна.

Я оглядела пространство на сколько позволяло мне движение зрачками, взор остановился внизу. На расстегнутой кофте от спортивного костюма. Футболка, по всей видимости, разрезана вдоль моего тела, оголяя все части. А у завязок на штанах красовалось лицо незнакомца.

Я не смогла понять спит он или нет, но не чувствую, как он лежит головой прямо внизу моего живота. Его лицо безмятежно и не подвижно. Тело кажется не моим, но я могу дышать. Хоть что-то.

Из глаз потекли слёзы от своей же безысходности и отчаяния. Все спят, богиня, лучше бы на моей двери была сигнализация. Дура! Глупая дура!

— Очнулась? Ты как раз вовремя. — Если бы я могла вздрогнуть, то сделала бы это. Он поднялся, робко прикоснулся к моей груди, а затем облизал соски. От отвращения меня чуть не вырвало, но я постаралась это проконтролировать и у меня получилось.

Волна нервных окончаний коснулась моего мизинца, а парень продолжал пускать слюни по моему телу всё ниже. Я сильно понадеялась на свою правую руку, но больше никаких непроизвольных движений она не выдавала.

Я уже ничего не вижу из-за своих слёз.

— Не плачь. — Он поднялся и вытер слёзы с моих глаз.

— Мы просто поиграем. Совсем немного. — Из глаз снова хлынул град, а он снова вытер.

— Не к чему портить своё милое личико. — Но слёзы не останавливаются.

В моих глазах мольба. Остановись!!! Ну же!

Его лицо посерьёзнело, и он нахмурился.

— Я сказал хватит! — Он сказал эти слова достаточно громко. Моментально поняв, что его можно легко вывести из себя, я начала стараться реветь ещё сильнее. Давай разозлись!

— Не остановишься, я тебе глазницы вырву. — Но эти слова прозвучали слишком тихо.

Он сел на меня сверху и начал гладить живот и грудь, любуясь каждой складкой. А затем...

Затем расстегнул ширинку. Богиня, помоги мне! Я закатила глаза, лишь бы не видеть всего этого. Уставилась на стену у изголовья кровати и подумала «хорошо, что ничего не чувствую».

Вдруг весь мир снова сосредоточился на нём. Он повернул мою голову так чтобы я всё видела.

— Ты должна смотреть. Видишь? Я его сейчас... — Отвела взгляд.

— Нет, смотри! Смотри сказал.

Я снова заревела, он начал яростно водить мою голову из стороны в сторону, я услышала хруст. Пугающий хруст.

Я молюсь богине, пусть это будет сон.

Мне ничего не остается как смотреть на него. Как он пыхтит и пытается что-то сделать со своим ...

— Видишь? Это ты виновата! — Он посмотрел в мои глаза ближе, а затем лёг сверху. По всем звукам стало понятно, что скорее всего... скорее всего он раздевает меня до конца. Хочу отключиться...

Этот запах... запах мокрой земли и пота отзываются в моем мозгу слишком явно. По всей видимости из-за отсутствия каких-либо других ощущений. Вонь из его рта отражается моими позывами к рвоте. Помогите мне...

Шелест одежды прекратился, и я расширила глаза на сколько это было возможным. Мозг рисует мне картинки происходящего со всех ракурсов, даря фантомные чувства и усиливая страх.

Я почувствовала во всём теле мурашки. Это знак, знак что я скоро смогу пошевелиться. Богиня, дай мне сил!

Парень смочил руку слюной и запыхтел, раздавая вонь своего тела на километры. Я смогла контролировать своё дыхание. Начала дышать сильнее и чаще. Воздух начал дарить мне новые возможности в работе мозга, и я попыталась закричать. Выдались жалкие тихие стоны, ни на что не годные. Он резко взглянул на меня и закрыл рот рукой. Его рука и правда пахнет землёй...

Затем я увидела силуэт за его спиной.

Кто-то огрел его сзади, и он повалился на меня всем грузом своего тела.

Затем его скинули с меня, и я зажмурилась от стыда за всё, что здесь творилось. За вид, который смог лицезреть мой спаситель. Поскорее бы всё это закончилось. Пожалуйста.

Зубр быстро накинул на меня плед и понял, что я не могу двигаться. Я даже не смогла разобрать его слов, но он что-то кричал и махал руками.

Раздались топот и гул голосов, что так яростно врывались в моё сознание, путая и оглушая.

Лóвис как ошпаренный влетел в мою комнату и замер у двери. Зубр бегло, громким шёпотом сказал о моем положении. А дальше начались команды, нескончаемый град жёсткого и властного голоса.

«Не включайте свет.» — донеслось до меня.

Я сосредоточилась на его лице, на вене, что надулась на его лбу от напряжения. Моего насильника вынесли из комнаты, а затем дверь с пугающим оглушением хлопнула, открываясь вновь.

Лóвис осторожно подошёл ко мне, но не на столько близко чтобы я могла испугаться.

— Моргай один раз, если «да» и два раза, если «нет». — Констатировал он, заставляя подчиняться. И я моргнула.

— Мне придётся включить свет. Врач не сможет приехать до самого утра. Я подойду к тебе? — 1 раз.

Затем он включил свет и закрыл дверь.

Приложил свою руку к моему лбу, я почувствовала лёгкое тепло.

— Ты хоть что-нибудь чувствуешь или просто не можешь двигаться? — 2 раза.

— Нам нужно убедиться, что... нет крови.

Я зажмурилась, и вода снова туманом легла в моих глазах. Открыв глаза, увидела, как Лóвис прикрывает свои глаза пальцами одной руки вытирая слёзы. Эти капли градом льются из его глаз, ровно с той же скоростью, что и мои. Мы смотрим друг на друга и плачем от всей этой страшной картины.

Моргнула ему один раз.

Он медленно двинулся в мою сторону и тогда моё тело задрожало. Я это никак не контролировала, но это происходило со мной.

— Прости. — Лóвис отвернулся и на ощупь нашёл плед с краю кровати, стараясь не прикасаться ко мне. Отодвинув не большую часть, посмотрел в мои глаза, затем переместил свой взгляд туда... я.… изучала его лицо.

Он покраснел и нахмурился. Его лицо сырое от нескончаемых слёз, а руки трясутся, как и у меня. Заставляю себя расслабиться, но дрожь в моём теле совсем не контролируема. Лóвис не стал долго рассматривать, ему понадобилось всего несколько секунд, затем он опустил плед.

Посмотрела на свои раздвинутые ноги и не понимала на сколько всё плохо. В конце коридора, за дверью, послышались шаги с перестуком железного наконечника. Несомненно, это был Ваги́.

Лóвис стоит отвёрнутым к окну скрестив руки, а я лишь слышу тихий шёпот за дверью.

— Лóвис, что там? — Старческий и обеспокоенный голос.

Лóвис снова обернулся на меня с извиняющимся взглядом.

— Всё в порядке. — Выдохнул он. — Несколько царапин. Она обездвижена, но жива.

— Вика, не переживай, солнце моё. Через пару часов придёт врач, всё будет нормально. Лóвис останется с тобой телохранителем. — Затем послышались звуки отдаления и приказы. — Не входить, принести аптечку, охрану на вход. Починить чёртову сигнализацию, зверька привести в чувства...

Богиня, сколько всего я ещё должна пережить в этом моменте? Даже не знаю, что пугает меня больше всего. Что может быть хуже? Лóвис подошёл к кровати и присел на корточки рядом с моим лицом будто принюхиваясь. В его действиях меня не пугает ничего, и он это понял по тому, как я перестала дёргаться. Осторожно убрал слёзы и волосы с лица. Стараясь избегать лишних прикосновений, поправил плед, натягивая его до подбородка. Уставился на стакан, стоявший на тумбочке, и принюхался к нему.

— Я положу твои ноги прямо, иначе будет хуже. — Моргнула один раз.

Он прикоснулся к моим ногам, а они начали трястись сильнее прежнего, Лóвису понадобилось прикладывать больше усилий. В моём теле происходили невероятные ощущения и самые отвратительные из них были те, что по своему обычаю превосходят мурашки после того, как затечёт какая-нибудь конечность.

Лóвис снова оглядел меня и его жевалки напряглись от произносимых им слов. Я даже почувствовала его ком в горле и у меня появился такой же.

— Хочу перенести тебя в другую комнату, но там, за дверью, слишком много посторонних глаз и ... боюсь, что тебе, вдруг, будет больно или не приятно от моих прикосновений. — Он перестал пытаться остановить свои слёзы. — Я знаю, что ты не хочешь оставаться здесь.

Моргнула один раз. Через мгновение я даже смогла пошевелить губами, не то, что бы у меня получилось улыбнуться, но я хотела сделать именно это. Лóвис без слов ответил измученной улыбкой.

Всю оставшуюся ночь он заботился обо мне. Отпаивал водой и растирал мышцы для того, чтобы кровь снова могла циркулировать в моём теле в обычном режиме, радовался, когда я смогла пошевелить пальцами рук и ног.

Теперь, когда я явно стала спокойной, он свободно разминал мою правую ступню и я могла улыбаться ему в ответ с самой обычной улыбкой.

— Я уже пережил это однажды. — Лóвис нахмурился. — С моей мамой... я был ребёнком, но хорошо всё помню. Помню, как тяжело ей было потом... прикасаться к людям. Даже ко мне. — Он будто сглотнул ком в горле. — Я делаю всё, чтобы такого не произошло с тобой.

— Среди наших и не такие чудовища есть... — Он добавил это предложение с долгим выдохом и, будто, облегчением. Больше ничего не говорил, только молчал, и в этой тишине я уснула.

Через несколько часов проснулась от звуков шёпота. Прислушиваться сильно не пришлось. Зубр шипел как змея в лицо Лóвиса, а тот в свою очередь не обращал внимания на его беспокойство.

— Если она расскажет обо всём Руслану, он обязательно отступит от своих прав из-за неё. У тебя будет больше шансов сыграть на его слабостях.

Что? Руслан?

— Тебе лишь нужно отпустить ситуацию, пусть он сам себя закапывает, ты будешь только в выигрыше. Мы последуем за тобой... я последую за тобой. Не убивай зверька и Руслан пойдёт против системы.

Лóвис слушал его слова без эмоций и уставившись в стену. Его кисти рук превратились в кулаки, а грудь вздымалась от тяжёлых вздохов. Затем Зубр вышел из комнаты, а Лóвис уставился на меня. Он подошёл ко мне и с интересом начал разглядывать моё лицо. По всей видимости хотел знать, что же именно я могла услышать.

— Лóвис. — Мой голос прорезался совсем не чёткими и со смазанными звуками, но, в целом, речь понятна даже ему. — Пусть это сделает Руслан. — Из глаз полились слёзы от боли в мышцах, но я продолжила говорить. — Я хочу, чтобы Руслан убил его.

## Глава 4. Первобытный страх.


Руслан


Я не единственная жертва того инстинкта, что заставляет людей, вопреки здравому рассудку, бежать в самое пекло событий. Главное — цель, а средства — это стечение обстоятельств.

Быть пессимистом пустая трата времени и нервов. Костя — две крайности одной сущности: либо густо, либо пусто. Я даже начал перенимать его манеру воспринимать этот мир. Это плохая привычка, из-за которой можно легко оказаться в депрессии.

Заработать себе на безбедную жизнь никогда не будет плохой идеей, но может стать приоритетной целью. Особенно, если деньги смогут спасти твою шаткую психику или вылечить почти любой недуг. В моём случае, вряд ли получится вылечить душу. Боль за тех, кто остался в прошлом нарастает в куче неизвестности. Я даже не знаю, скучаю ли по ним. Иногда мысли о них возвращаются, но я не успеваю их развить и кидаюсь в новую авантюру для Ваги́. Прошлая жизнь уже, кажется, на столько далеко, что будто её даже и не было. Кто были те люди, что окружали меня? Сколько их было? Может, и не было вовсе. Прошлое как призрак, путешествует за мной попятам и иногда слышатся его отголоски. Этот призрак иногда дотрагивается до меня, вселяя чувство тревоги, но эта же тревога быстро пропадает, потому что в голове нет причины. Нет причин для беспокойства, вся та жизнь теперь выдумка. Кто же скажет, что знаком с моей мамой или отцом? Может быть, кто-то видел моего брата или мою девушку? Таких людей не существует, как и для Кости всё это далеко в прошлом.

Я очень давно не видел ребят из третьего корпуса. По крайней мере, я знаю, что они так и чинят машины. Единственное неизменное место во всём мире, как скала или океан, на моём веку они будут всегда. Самое безопасное и устоявшееся место, чем любой другой вид деятельности криминального мира. Но чем безопаснее, тем дешевле.

Третий корпус — корпус контрабанды. Я часто тут бываю, при сортировке можно вытянуть пару пакетиков порошка или травы в разгар сезона. Спалиться при этом почти невозможно — Ваги́ направил своё внимание на обустройство другой сферы бизнеса. И поэтому в третьем корпусе уже полтора года заправляет Лóвис. Лóвис, должно быть, очень гордится собой, как и его напарник, ведь это самая крупная тактическая точка Ваги́. Чувствовать себя хозяином такой точки великая честь, по величине самая жирная их тех, что может предоставить Ваги́. Всё в третьем корпусе буквально держится на нём и его напарнике с кличкой Сýсел. На моей памяти лежит то время, когда Ваги́ их перевёз из моего родного города, но примерно на полгода позже, когда понял, что верховной рабочей силы здесь ему не хватает. Эти парни работают у Ваги́ на год дольше, чем мы с Костей. Я хорошо помню те беззаботные дни дома, но теперь всё изменилось, и мы другие люди в другом месте.

Житейские проблемы отходят на второй план, когда ты поглощён идеей. Идеей стать хоть кем-то и иметь хоть что-то. Имея возможность и подхватив волну роста, главное не упустить шанс. А это ведь так легко не просечь. Легко не просечь того, кто гонится за теми же целями что и ты, и время от времени забирает то, за чем гонялся ты сам. Первое время мне не легко было признать, что у Лóвиса и правда есть такой же шанс, как и у меня, но потом это превратилось в соревнование. Его цель мне ясна, ведь она и моя тоже.

Имея власть, можно таких делóв навертеть, что за 4 жизни не откупиться, только вот вопрос морали стоит на последнем месте. Что и произошло со всеми нами. Другие правила — другая жизнь. Жёстче правила — жёстче нокаут.

Каким бы я стал на месте Ваги́? Деспотом наверно, горделивым, жестоким, ценящим правила. А вот Лóвис… представляю его брутальным и правильным, справедливым и может быть даже хладнокровным. Придёт время и всё встанет на свои места, рано представлять кого бы то ни было на месте самой устойчивой власти. Хоть Ваги́ и готовил меня к этой роли лучше всех, я знаю, что есть один человек, который больше подойдет на это место, потому что он без помощи, своей кровью и потом добывал каждую крупицу солнца. Ваги́ делает нас конкурентами, но мы полагаемся на судьбу, потому что время пока не пришло расставлять все эти точки.

На самом деле я ощущаю себя в ловушке, думаю, как и Лóвис. Несомненно, мы оба этого хотим, хотим этого места, но оттягиваем момент лишь потому, что знаем — прольётся много крови, возможно даже собственной или той, что не должна была бы пролиться. Ваги́ определил нас, и мы оба не отрицаем его воли. Он подарил нам шанс на безбедную и хорошую жизнь, наполненную смыслом и властью. Но резня, определённо, должна начаться позже. Позже, когда решать уже будет нечего и некогда. Когда мы встанем лицом к лицу и сами определим чей удар будет последним.

Я глубоко уважаю Лóвиса, за его качества идеального лидера. Он именно тот, кто может принимать жёсткие решения, не полагаясь на чувства. В то время как я не нахожу себе места из-за одной только мысли об убийстве.

Ваги́ помог нам — спас от скитаний по улицам, подарил надежду, кров и будущее, а для меня сыграл роль чуткого отца, которого не было в моей жизни. Но эта помощь... как не убить и взять в заложники. Смотреть, кто из мышей быстрее найдет выход из лабиринта. Я лишь хотел больше возможностей, только взамен Ваги́ взял слишком много: свободу воли, свободу мысли и свободу выбора. Он как дирижёр махает палкой и смеётся при каждом падении, хлопает по плечу за каждое идеально выполненное задание. А если ты убил ради него…

Дедушка Ваги́ армянской внешности, с дряхлой кожей тощего телосложения. Прихрамывая, он стучит палкой и его всегда слышно за версту. Это эхо металлического наконечника вызывает бурю эмоций в сердцах тех, кто виновен и чувство справедливости в сердцах тех, кто заслужил возвышения. Его хриплый голос не ровный и часто срывающийся на высоких тонах. А глаза… наполнены превосходством и спокойствием. Я никогда не видел в его лице страха или вины. Для меня он стал тем, кто учит, а не тем, кто любит, хотя старался назвать себя моим отцом.

Сложно при этом не употреблять. Вот оно: лежит себе, никому глаз не мозолит кроме меня. Пара вздохов и твоя жизнь не похожа на рабство. Харизма возвращается и мозг снова способен работать. Мир обретает яркие краски, а вокруг всё становится светлым и жизнерадостным. Больше идей, больше возможностей, больше ощущений и больше времени в сутках. Видите ли, жизнь без зависимости слишком спокойна и скучна, только моя зависимость пострашнее назальных капель.

Другое дело, когда ты пытаешься избавиться от привычки, навязывая себе чужое мнение о вреде здоровья. Такой ход мыслей никогда не привлекал меня. В этом плане у нас взаимно: общественное мнение не лезет ко мне, а я не лезу к нему со своими пропагандами. Сложно держаться на волне и не превышать дозу. Я к себе критичен, ведь мне до сих пор хватает пары затяжек, в то время, когда Костя действительно крепко подсел, гонясь за теми же первыми чувствами.

Ребята из третьего корпуса часто составляют нам компанию или мы им. Как и в прошлой жизни мы часто собирались вместе и устраивали наркотические тусовки, в которых были предусмотрены и игры. Однажды была перестрелка, но никто сильно не пострадал. Теперь же, из-за Андреича нам лучше здесь не появляться. Тем более тогда, когда он что-то подозревает. Сегодня у меня нет выбора.

В любой другой ситуации я бы никогда не стал общаться с ходячими тестостеронами, у которых на лбу написано «пушечное мясо». А они оказались вполне себе добродушными ребятами и сошли бы за друзей, если бы были другие общие интересы. Но, как таковых, не находилось. Питая глубокое уважение к вышестоящим, они держат себя в руках и не всегда честно делятся информацией и перешёптываются за спиной.

Я бываю здесь не часто, в последнее время для того, чтобы пополнить личные запасы и то, по ночам. А затем вновь возвращаюсь в ангар и продолжаю делать для Андреича скучные игрушки. Мой оружейный склад. Ангар. Переработка зачастую краденного имущества, не пропущенного на границе страны. А Андреич... он весь год думал, что я собирал ему все эти штуки дома за столом и платил мне достаточную сумму, чтобы я задавал как можно меньше вопросов.

В этот раз я наведался в третий корпус совсем не для всего этого. Целенаправленно и воинственно двигался от машины ко входу в третий корпус, ища взглядом одного единственного человека — виновника торжества.

Сýсел вышел мне на встречу, как обычно делает, когда Лóвиса нет на месте. Я молча ждал пока тот заговорит, но мы уставились друг на друга как истуканы, не в силах заговорить друг с другом. Он даже немного напуган от моего злого вида.

— Так ты, наконец ответишь на мой вопрос? — Я оглядел территорию и отметил, что рабочие заняты своими делами. — Зачем мне надо было сюда ехать?

— Вчера. — Сýсел заговорил, но зачем-то решил сделать паузу. — Вчера на корпус напали. — Я чувствую, как в моих венах закипает кровь, но терпеливо слушаю. — Разнесли здесь весь товар. Здесь нет никого из старших, только ты. По уставу… — Я отметил, что парни не чинят машины, а в основной массе собирают мусор или последствия битвы? — Это были барсуки.

— Откуда они взялись здесь?

— Неделю назад сыграла сирена по всей территории, Лóвис думал, что это ошибка. — Из этого ответа последовало много вопросов, барсуки никогда не заходили на нашу территорию, как и мы на их - мы старательно держали перемирие. — Они забрали Костю и требуют сумраки.

Он не успел договорить и сориентироваться как получил в морду кулак. Затем ещё один. Я ждал. Ждал удара в ответ, но он боялся ударить старшего. Но затем что-то в его мозгу щёлкнуло, и он наконец начал отбиваться.

Драка завязалась неистовая. На данный момент он слаб и не внимателен, от чего пропускает почти каждый мой удар. Я готов его избивать вечность и ликовать каждый раз, когда брызжет кровь. Мне хочется больше крови! Больше крика и страха в его глазах! За эти десять минут драки Сýсел не двинул даже мизинцем, позволяя мне воплощать любые действия. Он покраснел и состроил кровавую гримасу, а я только и делаю, что наслаждаюсь этим зрелищем, подпитывая его новыми ударами.

Сошки третьего корпуса слишком долго реагируют на происходящее, а вокруг нет никого главнее этого ублюдочного чёрта. Наконец нас разняли, чему я поддался довольно просто и с гордостью принял пару шлепков по лицу. Кто-то пытался привести меня в чувство и образумить. Я сидел неподвижно, не сводя своего взгляда с кровавого ошмётка в паре метров от меня.

Он не потерял сознание и вполне может встать сам, но полагается на помощь, исходящую извне с мерзкой трусостью. Я не свожу взгляда с его испуганного вида. Моя скула горит от единственного удара, нанесённого им. Шумиха вокруг создалась людная, из испуганных глаз, что прибавило мне гнева. Я не всегда добрый и рассудительный, но сегодня этот чёрт получил по заслугам. Я не двигаюсь с места, изучая лицо своего противника. Он даже не в силах постоять за себя. Глава корпуса? Смешно. Ему никогда им не стать, а если уж речь пойдёт о ставках на это место, я никогда не дам ему встать на место выше своего сейчас. Даже если мне придётся убить его, я сделаю это.

Лóвис глава третьего корпуса сортировки контрабанды, я глава оружейного склада, Зубр глава чёрной бухгалтерии, а Ваги́ директор строительной организации, в которой мы отмываем деньги. Сýсел здесь никто и звать его никак. Все его игры за власть - под юбкой Лóвиса.

Всё то время, что мой друг крутит телефон в своей руке, ожидая важного звонка, я сидел и смотрел в одну точку. Голова моя покрыта холодным потом от волнительных мыслей. Нет, никто не переживает о предстоящем звонке, никто даже не думает трепетать при мысли о том, что нас ждёт за поворотом событий. Мы твёрдо и ясно решили не поддаваться на провокации. Случилось то, что случилось и назад дороги уже нет.

Лично мне всё это было не страшно, до той поры, когда мой лучший друг решил пожертвовать своей жизнью. Думаю, Косте было по барабану что случится, ведь ещё тогда, три года назад, когда я собирался уехать с Ваги́, речи не шло ни о каком Косте. Всё произошло очень быстро, и никто не успел обдумать тот выбор, в котором Костя обрёк себя на ту же участь что и я. Тогда думал, что мне нечего терять. И в тот момент понял, как сильно ошибался, когда увидел решимость в карих глазах, которые боялись подписать меня на верную смерть в одиночку. Я понял, мне было что терять... Мы продолжаем сидеть на месте и ждать звонка Ваги́, который произойдёт через 10 минут. Я чувствую, как на моём лбу вздулась вена от бурлящих мыслей, и это напряжённое молчание вперемешку с тиканьем настенных часов только усугубляет моё состояние.

Ровно через 9 минут после того, как произойдёт звонок, раздастся голос Ваги́, который по своему обыкновению никогда не сулит ничего хорошего.

Дело в том, что, если Ваги́ подозревает непокорность его правилам, маленькая бомба начинает свой отсчёт. Такое уже было однажды за эти три года. Только вместо бомбы их просто расстреляли и похоронили как жертв перестрелки мафиозников в безымянных могилах.

Мне определённо есть, что терять.

Нам с Костей уже приходилось ходить по тонкому льду, но мы надеялись, что Ваги́ так об этом никогда не узнает, и он не узнал. Но теперь… Из-за какого-то придурка мы ждём чёрный конверт... Мы не знаем - умрём сегодня или нет.

8 минут. Мой пот медленно превращается с густую струю жалящих проблем, так неистово и нагло захлёстывая мою плоть и кровь сначала снаружи, а теперь и внутри.

7 минут, как семь кругов ада, вращающихся вокруг моей головы, как орбита горящих планет, на грани взрыва и всплеска красивых мерцаний.

6 минут — это шесть моих не сбывшихся желаний. Выпить кофе каком-нибудь утром, смотря своему ребёнку в плачущие глаза, а затем с тем же криком и той же болью увозить его или её в садик. Обнять жену вечером и сесть за кухонный стол, наполненный домашней едой.

5 минут. Работа на этого ублюдка — минное поле.

4 минуты...

3 минуты как три вздоха, которые я делаю раз в 60 несчастных секунд.

1 - Взрыв.

Тихий ангар перестал быть как таковым. По нему пещерным гулом разлетелась до боли знакомая мелодия стандартного гудка кнопочной Nokia. Странность заметил первым мой друг. Мы посмотрели друг на друга, казалось, в этот момент у него в глазу лопнул сосуд. Мы обернулись на лежащий телефон, и я набрал побольше воздуха в лёгкие.

Высветился входящий звонок от... Вики? Я пригляделся получше, Костя повторил за мной. Мы оба в недоумении

Что?

Одним словом, мы ждали определения наших жизни или смерти именно в эту секунду. Вместо этого кто-то позвонил с номера Вики, и я сомневаюсь, что она знает этот номер. Волна тревоги усилилась и появилось больше вопросов. Но пока, на стадии отрицания каша в голове начала подгорать.

Когда Ваги́ спас наши задницы от революции, он упомянул, что, если кто-то из нас двоих облажается, чёрный конверт придёт обоим. Раньше это не было так пугающе, ведь мы знали, что никогда не получим его, до тех пор, пока Костя не облажался. Нам оставалось лишь отсчитывать минуты... Телефон тут же замолчал. Один гудок. Мы знаем этот номер наизусть и обоим не составило труда определить звонившего. Я смог выдохнуть полной грудью.

Ходило много слухов вокруг этого таинственного конверта, но почему-то я никогда не верил в эти небылицы. Но что теперь станет с нами? Костя хмыкнул и встал со своего места. Подкурил сигарету. Оскалился. В его голове был тот же рой, что и в моей. Тот же растерянный взгляд на пару с уверенностью в обратимости ситуации. Мы долго не знали, что сказать друг другу и просто смотрели какие чувства переживает другой. Я заметил, как руки Кости затряслись и он убрал их в карманы.

Вика… Девочка из прошлого, которая оставила след в сердцах обоих. Костя погрустнел и выдохнул, а затем присел на край дивана и накрыл голову руками.

— Это могла звонить не она.

— Я знаю. — Он посмотрел на меня малиновым лицом. — Что страшнее: знать, что она в этом замешана или знать, что ей угрожают? — Он повернул голову на бок. — Думаешь она жива?

— Не знаю.

Никакого выстрела, взрыва, бурления в животе и вообще ничего, что могло бы убить нас, так и не произошло. Значит, чёрный конверт был просто предупреждением. Ваги́ точно следит за ней на другом конце света, держа нас на коротком поводке. Что он может с ней сделать? Смотря на сколько серьёзным делом, посчитал нашу… оплошность.

Чёрт возьми, жизнь прекрасна, когда висит на волоске. Это чувство даже лучше, чем наркотик. Ты делаешь вздох, думая, что он последний, но взамен получаешь ещё миллионы миллиардов этих маленьких крупиц, дарящих тебе каждое мгновение. Настолько трезвым и ценящим жизнь я ещё не был.

Прибавив газу, я летел на высокой скорости по пустому ночному городу, минуя красный свет светофора, остерегаясь перекрёстков. Все-таки ещё раз не хотелось бы ощутить это чувство подаренной жизни так скоро.

Моя худощавая блондинка радостно ждёт визита своего возлюбленного.

В моменте, я с кайфом представлял, как она сидит за своим трюмо и выпрямляет волосы утюжком в завершающих штрихах образа неописуемой красавицы. Я знаю, она любит меня несмотря ни на что и просто так, не ожидая взамен какой-то материальности. Хочешь — бери, не хочешь — оставь и не трогай. Должен ли я чувствовать к ней что-то кроме радости достижения цели? Наверно.

Я часто задумываюсь о причине наших отношений, хотя и без неё я был бы не прочь названивать ей пустыми вечерами. Но это только работа. Работа, которая всё перечеркнула и создала невидимую и непреодолимую стену из слов «должен». Должен переступать через себя каждый раз, когда хочется отступить или поступить по-другому. Должен обманывать и предавать за стопку бумаг.

Мне бы очень хотелось полюбить, но то, что я чувствую, точно не похоже на то притяжение к рыжеволосой Вике из прошлого. Все эти три года не вспоминал о ней, я выбросил все воспоминания о чувствах, но одно только имя шарахнуло молнией где-то в мозгу. Значит я совсем даже не потерял возможность любить, просто всё это время в груди сидит маленькая рыжая заноза. Кадрами она врывается в мою память своей широкой улыбкой, голубыми глазами, маленькими веснушками и белоснежной мягкой кожей. С той страстью и безудержным весёлым характером, непокорностью и вызовом покоряла меня снова и снова каждую минуту своего присутствия. Наши буйные отношения расплёскивались и искрились, уничтожали и согревали как огонь. Эти чувства кружили голову обоим и не давали времени на передых «подумать», как только мы видели друг друга, нас непременно тянуло как магнитом, мы забывали обо всём.

Первое время прибегал к разным сексуальным связям чтобы забыть её. Скитался в неизвестности: мертва ли она, или выжила и ненавидит меня самой чёрной ненавистью. На одну ночь, на две, на три, с двумя девушками, в отношениях, без отношений, с проститутками и так далее, естественно проверяясь на венеричку раз в полгода. Только Оля замкнула этот цикл порочности, и я даже рад был думать, что никакой Вики и не было вовсе. Она, как мимолетное видение, ускользающее между пальцев словно песок. Странно было слышать её имя и прокручивать воспоминания несвязными кадрами рандомных моментов и это было так... нещадно. Возможно, к её виску приставили холодное железо, и я больше никогда её не увижу. Это маленькое упоминание о ней дало какой-то нереальный шанс узнать её снова, но в это же мгновение забирало. В груди щиплет от тоски.

Я чувствую ответственность за свою блондинку и предавать её мне хотелось бы меньше всего, но эта затея с самого начала обречена на провал. Возможно, в другой жизни, без всей этой суматохи, я смог бы полюбить её искренне и с огромной преданностью. Остаётся только наслаждаться настоящим, зная, что ждёт впереди.

— Ты что, бежал? — Оля открыла дверь в квартиру, стоя на пороге. — У нас же лифт есть.

— К чёрту лифт. — Я обвил её лицо своими руками и поцеловал, вкладывая всю нетерпимость и страх потери.

— В чём дело? — Оля отстранилась и заглянула в глаза, обеспокоенная моим состоянием. — Что произошло?

— Ничего. Ничего не произошло. Просто... — Я вдруг осознал, что мне нечего ей ответить. И эта волна отрицания снова окатила меня с ног до головы. В моменте оцепенел и встал как вкопанный, осознавая, что вот она — стена. Она никуда не денется и всегда будет стоять на пути к ней.

Она не должна знать ни о Ваги́, ни о том, что произошло и ни о чём вообще. Чёрт, да я даже не могу поделиться с ней тем, что мог умереть сегодня. Эти мысли заставили меня отстраниться от неё. Мысли заставляют меня отстраняться от неё каждый день или вечер, каждый миг. Я должен контролировать себя лучше. Не поддаваться на чувства и не портить то, что создавалось целый год. Я не могу подорвать доверие своего Босса.

Она втянула меня в помещение за руку и усадила на широкий бежевый пуфик в прихожей. Затем встала передо мной на колени и приобняла. Мы просидели так немного, но я так и не смог собраться с мыслями и выйти из своего состояния. Я пытался мгновенно запечатать свои чувства и свою радость за то, что остался жив сегодня, но у меня плохо получалось. Может к чёрту всё? Хочу её обнять и поделиться с ней… нет…

— Что бы ни случилось, просто знай, что я всегда рядом и ты можешь прийти ко мне с любой проблемой. — Она смотрит на меня снизу вверх широко распахнутыми прекрасными глазами, совершенно ничего не подозревая.

И теперь я понял, что, возможно, это последний момент, в котором мы с такой лёгкостью можем общаться друг с другом. Волна страха окатила меня с осознанием обстоятельств, в которых теперь на моих руках злосчастный чёрный конверт, который несёт за собой неизвестность. Смерть ли это? Или Ваги́ отошлёт нас на другую промежуточную точку, отберёт право преемника и забудет о моём существовании? Тогда всё это было зря. Зря я уехал с ним и зря Костя сломал свою жизнь точно так же. Зря Ольга полюбила меня и зря я сижу здесь.

Я забурился лицом в свои ладони, перечисляя громаду всех «зря» в своей голове. Всё рухнет. Вся моя жизнь. Все мои стремления и цели. Вика… с ней ещё больше вопросов. Я теряюсь в догадках и надеюсь на то, что она жива. Может, Ваги́ решит отобрать её жизнь, зная, что она важна для нас больше, чем что-либо на свете, в качестве наказания?

Представляя лицо, с которым Ваги́ отдавал приказ об отправлении конверта, меня охватила ещё большая печаль. Он разочаровался во мне, как в своем сыне когда-то. Может быть, он сжалился и из-за этого не отправил снайпера в след за этим чёртовым конвертом? Если он не убил нас, что это может значить? Подарил шанс на исправление? Попытается во всём разобраться? Или просто захочет вернуть утерянное? Кто, как не мы, вернём ему то, что он посчитает украденным? Отвернулся ли он от меня?

Я забыл, где нахожусь из-за своих скитаний по волнующим вопросам. Не заметил, как в глазах потемнело и закружилась голова. Ещё несколько минут назад радость сменилась полным отчаянием. А затем снова взглянул на Ольгу, разочарованную в происходящем. Она смиренно сидит на полу передо мной, поправляя ночную короткую шёлковую сорочку и её лицо отображает такое же напряжение от мыслей. С сильным чувством сопереживания она принимает все мои молчания и игнорирования. Я пришёл к ней спустя две недели, в которых она так болезненно ждала… Ждала и снова ждала, но это всё обернулось не так, как хотели бы мы оба. Её радость давно улетучилась, но она выглядит оживлённой несмотря ни на что.

Андреич выглянул в тёмный коридор, в котором мы молчаливо изучали друг друга и, по всей видимости думал, выйти ли ему поздороваться. Ольга тоже его заметила.

— Здравствуй, Руслан. Поздно ты сегодня. — Он посмотрел на наручные часы прищурившись. — Три часа ночи. Проходите и ложитесь спать, уже поздно. Оль, завтра тебе рано вставать.

Он так же испарился, как и появился, не дожидаясь ни нашего ответа и даже реакции.

— Давай прогуляемся? — От моих слов она вздрогнула, а затем встала и направилась в свою комнату чтобы переодеться. Не сказать, что она обрадовалась моему предложению, но и не показалась мне раздражённой.

Ведь это странно. Парень, с которым ты встречаешься, вдруг, вламывается к тебе среди ночи, взволнованный до кончиков пальцев. Сначала целует как в последний раз, а затем молча сидит в прихожей, не отвечая ни на один вопрос. Я осознал какую ситуацию создал, но это меня не обеспокоило на столько, как причина такого состояния. И мне действительно не важно, что она об этом думает, ведь и без того поддерживает как никогда.

Ольга села на переднем сидении в облегающих джинсах и тонкой белоснежной кофте - тунике. Я попросил её надеть кроссовки и это первый и единственный случай за весь год, когда мне представилась возможность увидеть её без каблуков на улице. Да и дома она ходит в тапочках на невысокой танкетке, поэтому мне всегда было сложно определить её реальный рост. Она очень низенькая. Если бы мы встали рядом, то её макушка головы еле достала до моей ключицы. Её рост полтора метра, с кепкой. Я оглядывал её с умиротворением и ехидной улыбкой, пока мы шли по набережной в сторону реки Волга. Ольга косилась на меня, но она настроена серьёзно и ни разу не улыбнулась в мою сторону за всё время передвижения.

— Я рада, что ты приехал сразу, как только смог. — Наконец она улыбнулась.

Я сжал губы, ведь мог приехать к ней ещё три дня назад, но не сделал этого.

— Я рад тебя увидеть. — Подобие улыбки.

Мы сели на берегу, встречая рассвет, и пили виски, Оля закусывала шоколадом, без единого слова на протяжении двадцати минут. Смотря вдаль, появляется столько мыслей, что невозможно оторваться от такого зрелища. Взгляд застывает, а ты погружаешься в свою голову настолько глубоко, что забываешь снова глотнуть напиток. Я забываю, что нахожусь не один, а взамен вспоминаю рыжие волосы и голубые глаза.

— У тебя такой взгляд... — И тут я очнулся. — Ты когда-нибудь ощущал сильную боль в душе?

— Конечно, это неизбежно. — Я глотнул ещё алкоголя и снова уставился вдаль.

— Ты сейчас выглядишь именно так. — Оля отвернулась к рассвету. — Когда я была подростком, моя мама умерла от змеиного укуса. — Я посмотрел на неё с интересом. — Они с папой уезжали в Австралию. Мама любила фотографировать животных. Однажды она ушла одна и ей никто не смог помочь. — Она опустила взгляд. — Тогда я была в таком же состоянии, что и ты сейчас. Не могла найти себе места и остановить этот поток мыслей из нескончаемых «если бы».

— Потерять близкого — самая сильная боль, которая только может быть на свете. — Только и смог я сказать. — Ты скучаешь по ней?

— Я была маленькой. Но иногда я представляю, что она рядом. Улыбается и машет мне рукой, когда я счастлива, а когда грущу, то представлю, что она гладит меня по волосам. Я не знаю, что бы она делала на самом деле, но мне такие мысли иногда помогают ощущать себя лучше и счастливее.

Почувствовал, как её рука коснулась моей. Безусловно она добра ко мне, хоть и с небольшой долей осуждения за моё молчание. Костя сказал мне быть мягче и сговорчивее?

— Я помню свою маму. — Вдруг сказал я и даже не смог вспомнить, когда последний раз говорил о ней. — Она всегда была несчастной, сколько я себя помню. И она совсем не тот человек, который погладит по головке и поцелует в щечку.

— Ты скучаешь по ней?

— Нет. — Я опустил взгляд, понимая, на сколько мои слова правдивы. — Наверно, нет.

— Любые разногласия преодолимы пока вы оба живы. Тебе стоит съездить к ней и поговорить.

— Это невозможно.

— Всё возможно.

Я поник ещё сильнее, но не снаружи, а внутри.

Тогда мне нечего было терять. Но теперь я понимаю, чего лишился. Даже той же возможности увидеть маму. Хотя, по большому счету, ей всё равно. Как и всегда было... Помню, как мы с моим братом ходили и искали её по заброшенным домикам с алкашами, а когда находили и приводили в себя, она снова уходила туда. Наш дом был похож на никому не нужный сарай до того времени пока мы не выросли и смогли делать хоть что-нибудь сами.

Мой брат, Дима, всё время пытался собрать в кучу нашу семью, но у него это никогда не получалось. Взять даже нашего отца, Дима ещё тогда оставил все попытки вразумить его. Мой брат не из тех, кто сдаётся, и я был удивлён его решению. Дима собирал нас в кучу, а получалось прямо как с ньютоновской жидкостью... даже смешно.

Дима самый лучший человек из всех, кого я знаю. Он заменил мне всех. И никто, даже Ваги́, никогда не сравнятся с ним. Дима тот, кто всегда поддержит и примет с любой проблемой. Старший брат, единственный, кто выполнял свою роль в семье так, как следует.

Но потом мама познакомилась с Ваги́ и всё перевернулось. Хоть она и не вернулась в наш дом, хотя бы смогла взять себя в руки. Дима не мешал ей и часто созванивался узнать о том, как у неё дела. В отличии от меня. Я никогда не интересовался ей и не спрашивал ни о чём. Настоящая связь была только у них.

Я посерьёзнел ещё сильнее, вспоминая, что Ваги́ тоже пришлось оставить мою маму. Тогда мне казалось, что он и правда любил её, но как оказалось — нет. Все его пустые обещания взять её с собой превратились лишь только в кражу её сына. И какого ей там? Дима никогда не оставит её, я это знаю наверняка. Как и тщётные попытки найти меня.

В этот тёплый рассвет на набережной я впервые не мог собрать себя по крупицам, основательно запутавшись в своем «я». Я — это то, что осталось от прошлого, на которое наляпали громаду из пустых слов настоящего. Вся эта оболочка фальши не даёт пробраться внутреннему стержню, ломая на куски снова и снова.

Вся моя жизнь похожа на переломанные куски, которые никогда не собрать воедино. А если и собрать… получится ломанный, несвязный и бессмысленный клубок из острого стекла, который при любом прикосновении развалится. Дима всю свою жизнь пытается собрать этот клубок снова и снова, я смотрел на него и всегда знал, что у него ничего не получится, но он всегда начинал сначала. Пока собирал пазл семьи — рушилась карьера. А когда пытался наладить личную жизнь — рушилась семья. Но он старательно, по очереди восстанавливал каждую крупицу. До тех пор, пока я не уехал и не оставил за собой и хлебных крошек.

Представляю его лицо, когда он понял, что я не вернусь. Все во мне разочаровываются. И Вика, когда кричала и выкидывала мои вещи из сумки… И … Это всё уже не важно. Уже в прошлом. Я не собираюсь туда возвращаться.

Вдруг моё сознание охватила мысль, что у Кости тоже были родные. Точнее его старая бабушка, которая осталась одна и не известно жива ли она ещё.

Грусть охватывала меня всё больше. Это прошлое, как привидение, снова коснулось меня, нагоняя на душу волну вины и стыда, которые сковали грудную клетку, вгоняя в депрессию. Я ощущаю свою вину за всё, к чему привели мои решения. Одновременно понимая, что назад дороги уже нет.

Водитель приехал за Ольгой через 5 минут после того, как закончился коньяк. Андреич умудряется следить за Ольгой и такими способами. Мы оба сели в машину на заднее сидение, и она прилегла на моё плечо, сладко дремля. Это последний миг спокойствия в твоей жизни рядом со мной, мне жаль.

## Глава 5. Сосновый бор.


Вика


Я осталась одна в ожидании врача, но до его появления не прошло и получаса. Меня осмотрели и взяли необходимые анализы. В этот раз врач был не один, а с женщиной, которая проводила все необходимые манипуляции. Я не присматривалась к действиям и не вникала в происходящее до тех пор, пока врач не сказал, что я могу двигаться в полной мере. Меня успокоили в том, что видимых повреждений нет, а это значит, что никаких деяний, по всей видимости, не произошло.

После их ухода меня никто не беспокоил, но по звукам за дверью в коридоре, я слышала тихие шарканья одежды и обуви. Меня успокаивало осознание, что кто-то охранял меня. Точнее, меня успокаивала мысль, что это Лóвис.

Я медленно направилась к ванной комнате и уже на подходе, меня пронзила дикая боль в ноге. Я упала и вскрикнула. Совсем забыв о своей ране, наступила на ногу несколько раз, прежде чем кровь прилила и нервные окончания проснулись в этой болезненной области тела. В комнату забежал Зубр и уставил на меня свой прекрасный не к месту взгляд. Я отмахнулась от него и развернула в обратную сторону, приказав закрыть за собой дверь. Всё-таки это был не Лóвис, чёрт.

Зубр послушался меня сразу и вылетел из комнаты, а мои попытки встать, так и не увенчались успехом. Тело всё ещё было покрыто подкожным мурашками, притупляющими реальные ощущения тела. Я громко выругалась и встала на колени, осознав, что так двигаться на много безболезненнее. В итоге я добралась до ванной ползком. Смешно. Лóвис вошёл в комнату спокойно, без лишней суеты и шума. Он оглядел комнату и обнаружил этот хаос после того, как я вывалилась из кровати, прихватив с собой дурацкий плед, он так и остался лежать у кровати. Дверь в ванную комнату была открыта. А там я, пытающаяся снять с себя порванную одежду.

Он прикрыл глаза рукой и спросил, нужна ли мне помощь. Ничего мне не нужно. Услышав шарканье пакета, я было решила, что он ушёл и оставил для меня вещи, но он зашёл ко мне.

— Я знаю, что ты самостоятельная, но хочу помочь тебе.

— Чем? — Я стояла на коленях, оголённая по пояс спиной к нему. — Хочешь раздеть меня и помыть? Хочешь добить меня? — Хотела кольнуть его этими словами, но он никак не отреагировал.


— Я всего лишь хочу, чтобы ты расслабилась и побыстрее восстановилась. Только и всего.


— Зачем тебе это? — Я искренне не понимала какое ему до меня дело.

— Чтобы меньше получить потом от Руслана. — Лóвис по-детски улыбнулся. — На самом деле мне сильно прилетит за тебя. Так что давай я тебе помогу. И.… это приказ Ваги́.


— Нет.

— А если ты вдруг утопиться захочешь? Я теперь отвечаю за твою жизнь.

— Можешь сидеть там и оставить эту дверь открытой. — Я стараюсь быть непреклонной и мысль о том, что меня будет лицезреть и, не дай богиня, трогать малознакомый мужчина прибавляло решительности в отказе.

Тогда он подхватил меня на руки, совсем не рассматривая моё тело. Совсем не спрашивая и не интересуясь моим мнением, просто сделал то, что должен был. Я вдруг поняла, что совсем не властна теперь над собой от слова «совсем». Если ему прикажут переспать со мной или, например убить, он сделает это? Он усадил меня на край ванны и помог избавиться от остальной одежды. Включил слегка горячую воду и погрузил внутрь этого тёплого пространства. Я закрыла глаза, чтобы не думать о том, в каком виде предстала перед ним, но, когда решила посмотреть на него, он сидел на краю ванны и смотрел в пол.

— У тебя есть имя? Или ты и в паспорте также записан?

Лóвис молчал, делая вид, что не слышал вопроса. Поймала себя на мысли, что человек, который втиснулся ко мне в доверие на столько, что может сидеть со мной в ванной комнате и наблюдать моё голое тела, должен рассказать хоть что-то о себе.

— У тебя есть девушка? — Лóвис всё так же молчал. — Жена? Дети? — С каждым моим вопросом на его лице всё больше разрасталась улыбка. — Внуки?

— Нет. — Он вздохнул, подавляя в себе желание засмеяться. — Внуки? Никого нет. — Он посмотрел на меня с уже сильно растянутой улыбкой.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать пять. Зачем тебе эта информация?

— Ну знаешь ли... Я ждала, когда ты поделишься со мной запретной информацией, а теперь могу тебя шантажировать. — Я тоже улыбнулась.

— Тем, что у меня нет девушки?

— Тем, что ты делишься такой информацией. — Лóвис вдруг нахмурился и встал со своего места, а я уже пожалела, что начала этот разговор. Дверь осталась открытой, и я услышала его голос.

— Не смей закрывать дверь.

Я улыбнулась тому, что осталась одна, хоть и под присмотром. Хотя, в этом уже не видела смысла, ведь всё, что хотела скрыть, оголила таким простым способом. Голова моя бедовая...

Я погрузилась в воду с головой и ощутила приятное тепло, обволакивающее всё тело в полной мере. Открыла глаза и поняла, что в этом глухом коконе мне спокойнее. В душе почувствовала умиротворение и захотелось спать. Полная темнота, спокойствие, расслабление. Все мысли откинула из головы и полностью расслабилась. Этого хотело моё тело, хотело умиротворения. Я начала засыпать как вдруг кто-то поднял меня из воды и вытащил из ванной комнаты. Тогда поняла, что не могу дышать. Я открыла глаза и не могла вдохнуть, кажется, в моих лёгких осталось слишком много воды. Не помню, чтобы глотала её или чувствовала, как она проникает во все ненужные органы. Лóвис не на шутку перепугался и начал делать мне искусственное дыхание. И тогда мы оба поняли, что в моих лёгких нет воды, а есть лишь психологическая установка на самоубийство. Он вдыхал в меня воздух несколько раз, в то время как я отчаянно билась в молчаливой истерике пока не потеряла сознание.

Не знаю, когда пришла в себя, ведь после этого сразу погрузилась в глубокий беспробудный сон, в котором металась в попытках проснуться. Это чувство поглотило меня, чувство, будто я снова под водой невидимая и немая. Я открывала рот, но из него только выходили пузырьки воздуха. Пыталась стучать, но под водой мои движения потеряли силу и резкость. Пыталась выплыть, но оказалась в бездонной тьме. Когда всё-таки проснулась то встала как после пробуждения из мёртвых. Совсем как в фильмах с громким и долгим вздохом. Вокруг снова ночь. Страх охватил моё тело, когда я увидела, что в тёмном углу снова притаилась фигура. Она поднялась с кресла быстро и направилась в мою сторону, теперь я могу отбиваться. Лóвис быстро сковал мои руки в своих ладонях и заставил смотреть ему в лицо.

— Вика, спокойно! Это я! Видишь? — Я присмотрелась в его очертания и начала успокаиваться. — Это я. Всё хорошо.

Он лёг ко мне в кровать под одеяло и прижал к себе как самое сокровенное из того, что было в его жизни. Я долго не могла собраться с мыслями, но всё же задала этот вопрос:

— Что потом стало с твоей мамой?

Долгое молчание Ло́виса означало, что он никогда не ответит на мой вопрос и я уже перестала ждать от него ответа, но спустя несколько минут он всё же сказал тихим голосом.

— Она повесилась.

Напряжённое молчание, казалось, длилось вечность до тех пор, пока не прошло достаточно времени чтобы мы оба поняли, что этот диалог не продлится. Затем он прижался щекой к моей макушке и задремал, удостоверившись в том, что я спокойна.

Всю ночь мне снились кошмары. Снился густой лес, в котором я блуждала как в лабиринте в ночи и не могла найти выхода. Высокие сосны, плотно стоящие друг к другу мелкими рядами, заполняют всё пространство. Я бежала, пытаясь выбраться, но всё больше погружалась туманную глубину. Паутины прилипают к лицу, сухие ветки под ногами царапают кожу. Я бегу и спотыкаюсь через каждый шаг. Туман становится плотнее с каждой секундой, затем становится совсем осязаемым, а потом он начал превращаться в холодную вязкую смолу. Каждое движение даётся сложно, я будто бегу в воде. Где-то вдалеке светит уличный фонарь, его тусклый свет притягивает и даёт надежду на безопасность. Я пробиралась сквозь белый липкий туман до тех пор, пока не застряла в одном положении как в затвердевшей эпоксидной смоле.

Утром, когда я проснулась, почувствовала прилив сил. Солнце светило в окно полуденным жаром приближающегося лета. Обнаружила что в одеяле я совсем голая от чего поёжилась и огляделась. У входа в ванную комнату стоял чёрный пакет, в котором нашла ещё один спортивный костюм. Лóвис очень хорошо запасается одеждой, по всей видимости.

Я оделась и вышла из комнаты и напряглась от того, что в доме слишком тихо. На первом этаже никого нет, дом опустел. Тогда, я поднялась на второй этаж снова и побродила по всем спальням. Пусто. Хромая на одну ногу, тихо и медленно бродила по дому, но никого не обнаружила. И так, стоя в оцепенении посреди гостиной я заорала во всё горло. Никто не ответил. Проверила входную дверь, закрыта. Все окна на первом этаже хоть и пластиковые, но в них вместо ручек зияли дырки. Большинство окон с решётками, я всё же нашла одно окно рядом со входной дверью, в котором её нет. Я пошарила по всем шкафам первого этажа и не нашла ни одной ручки. В полном расстройстве села на диван и включила телевизор. Настроение улетучилось вместе с программой о животных, вместо которой, вдруг, зашипел белый шум. За окном быстро стало пасмурно и начал капать мелкий дождь. Время от времени я выглядывала в окно, но кроме леса там ничего не находилось.

Тогда я пошла снова бродить по спальням. Некоторые личные вещи оставались в комнатах, определяя своего хозяина. Я решительно направилась искать комнату Лóвиса. Их комнаты находятся на другой стороне коридора, а те комнаты, что со стороны моей, все с сигнализациями и решётками, полностью пустые. Их комнаты однотипные, схожи с моей, но с небольшими отличиями. Например, в каждой из них есть сейф и стол. Они больше по величине, но ванные комнатушки такие же маленькие, что и моя. И эта дурацкая ванна, которую как таковой и не назвать, потому что она меньше и её дно похоже на лестницу из двух ступенек.

Первые две комнаты не могли принадлежать ему из-за своеобразности ведения быта в них. Хотя, что утаивать, в этих комнатах царил хаос. По вещам невозможно было определить кому именно принадлежит комната, но, по всей видимости, в них живут по двое. В каждой комнате по две кровати и они значительно больше.

Ни одна комната в этом доме не заперта, и я не могу найти этому логическое объяснение. Только комнаты с сигнализациями, действительно запирались. Может быть эта странность снова из-за этого дурацкого «устава»?

Третья скорее принадлежала Зубру. Я заглянула в неё и обнаружила турник над дверью ванной комнаты. Здесь больше вещей, по всей видимости, он бывает здесь чаще остальных. На стене над кроватью висит его портрет, нарисованный карандашом на листе А4, с автографом «Любимому», а рядом с надписью красуется отпечаток губ красной помадой.

И тогда, я открыла дверь, что вела в комнату напротив моей. В комнате Лóвиса нет ничего примечательного, я определила, что это его комната, потому что на его столе лежала серебряная цепочка, которую он носил всё это время, файлы с его именем, страховка машины, пара уведомлений о заказных письмах и кошелёк. В страховке прочитала имя и улыбнулась «Елагин Алексей Михайлович». Конечно, я залезла в его продолговатый чёрный кожаный кошелёк, который раскладывается в три раза больше. В нём нет денег, но есть пара дисконтных карт, юбилейных монет и мини-записки с номерами телефонов. Меня привлекла небольшая икона, которая была вставлена в отдел с прозрачным карманом, куда можно вставить фотографии. Георгий Победоносец. Я достала иконку, думая помолиться за своих друзей, но вдруг на стол вывалилась фотография 3х4, какие делают в паспорт. На меня смотрела юная девушка. Она не широко улыбалась. Очень красивая с большими зелёными глазами и белоснежными волосами. А сказал, что девушки у него нет. Я улыбнулась и немного погрустнела. Они совсем не похожи, это точно не его сестра. Я сложила всё обратно и положила на место, как было. В ящиках кроме вещей больше ничего интересного не нашлось. Но я вспомнила фильмы, в которых зачастую главный герой находил двойное дно. Достаточно только... постучать? Я начала простукивать каждое дно выдвижных ящиков и наконец наткнулась в самом нижнем. Приподняв ногтями картонку, обнаружила телефон. Тот, что был со мной в тюремном домике. Я сжала телефон в руках и решила его забрать с собой.

Снова спустилась вниз и выглянула в окно, пусто.

И тогда меня осенила одна мысль. Я обернулась вокруг своей оси и не поняла почему не смогла обнаружить ещё комнат, снаружи я дом не разглядывала, но должна же быть комната Ваги́.

Выглянула в тамбур, ведущий на задний двор, который находился прямо за лестницей. Там оказалось три двери. Дверь прямо, ведёт скорее на улицу, чем куда-либо ещё. Я открыла дверь справа. Узкий коридор с лестницей вниз тянулся в пустоту. Не найдя ничего похожего на выключатель, вернулась на кухню и начала искать любой источник света. Нашла маленький игрушечный фонарик-лазер и решила спуститься вниз, подавляя страх. Спускаюсь я медленно из-за чего страх нарастает быстрее. Наконец, оказавшись в подвале, я огляделась и не нашла ничего примечательного. С опаской заглянула в морозильники и кроме мяса в подписанных пакетах ничего не обнаружила. Свинина, курица, говядина, полуфабрикаты разные и даже пельмени. Один пакет пельменей я взяла с собой. В подвале так же есть огромная железная дверь, закрытая на замок.

Решив, что вряд ли меня похвалят за то, что я роюсь в чужих комнатах, решила приготовить еды и забыть об этом. Сварила пельменей и даже успела поесть. Время тянулось так долго, что я начала снова поглядывать на дверь тамбура. Вскоре любопытство одолело меня, и я всё же направилась к той непроверенной двери. Она вела наверх. Отдельная лестница наверх. Очень узкая, крутая и длинная. Она ведёт сразу на чердак, вместо которого оказался мансардный этаж. Значительно меньше, чем первый или второй, но здесь есть три комнаты и даже общий туалет.

Первая комната оказалось пустой. Там, конечно, присутствует мебель, но вещей никаких в ней я не обнаружила. Вторая дверь оказалась запертой. А третья...

Я открыла ее. Две кровати, стоящие по двум сторонам комнаты, между которыми ютится комод, а над ним зеркало. Комната очень чистая, будто только вчера кто-то сидел здесь за столом или лежал в кровати. Кровати застелены наспех, окно приоткрыто, а некоторые ящики комода закрыты не до конца. Я открыла верхний ящик, там лежало нижнее бельё, аккуратно сложенное. В ящике пониже футболки. Проверив комод, полезла в ящики стола в догадках о том, кому же может принадлежать комната. В нижнем выдвижном ящике обнаружила фотографию в рамке и упала на колени.

На фото два парня, два молодых и счастливых человека, обнимающих друг друга за плечи с широкими улыбками. Это они — Костя и Руслан. Фото сделано не так давно, в нижнем углу красуется дата двухнедельной давности, они выглядят старше, чем остались в моей памяти. Это их комната. Я снова оглядела пространство со слезами на глазах и представила как они ютились здесь вдвоём. На фото они где-то на улице не знакомого города. Я вглядывалась в фотографию, цепляясь за все детали, но не находила ничего, что дало бы мне подсказку хоть о чём-нибудь. Две недели назад... они правда живы и теперь у меня есть прямое доказательство этому. Я достала фото из рамки в надежде на любые надписи на оборотной стороне. «от Оли» с сердечком. Я долго всматривалась в корявые буквы и не могла вспомнить ни одной Оли из нашего общего круга общения в прошлом. Пригладила фото и сунула его под майку, нельзя никому знать, что я была здесь.

Слышимость в этом доме и правда очень хорошая. Даже через пластиковые окна можно услышать звуки подъезжающей машины. Я быстро встрепенулась и выглянула в окно. В пасмурном предвечернем освещении видно фары двух машин, приближающихся к дому. Я быстро выбежала из комнаты и закрыла за собой дверь. Успела добежать до гостиной прежде, чем открылась входная дверь. Мысленно перекрестилась и постаралась успокоиться под звуки телевизора с программой о диких животных. Парни заходили и устраивались на всём первом этаже. В самом конце зашёл Зубр, Ло́вис и Ваги́.

Но затем, прямо за ними, зашёл тот, кто навсегда останется в моей памяти. Мои руки и ноги непроизвольно снова начали трястись, а тело снова оцепенело. Ло́вис моментально подошёл ко мне и заговорил, отвлекая мой пристальный взгляд от этого отвратительного человека. Кажется, они называли его зверьком?

Ло́вис зашёл следом за мной в комнату с огромным пакетом, который поставил на кресло, а затем сам плюхнулся в кровать и прикрыл глаза. По всей видимости, выходить из комнаты мне не следует. В ней витал аромат духов моего нового соседа вперемешку с сигаретами и свежестью леса. Я поникла, но ложится рядом не решалась, поэтому решила просто разобрать пакет.

Свёрток с одеждой лежит сверху, а под ним куча «женских» принадлежностей вплоть до носков и даже лифчика. Я осмотрела вещи и удивилась тому с какой серьёзностью Лёша подошёл к выбору покупок для меня. Мне стало приятно даже от того, что сегодня на мне появится нижнее бельё.

Я сразу направилась в ванную чтобы переодеться. В этом пакете нашлась ночнушка и два женских спортивных костюма. Пакет с принадлежностями я разбирала дольше. Начиная с расчёски и заканчивая гигиеничкой. На дне пакета лежит дорожная сумка. Это значит... значит, что всё-таки они рассчитывают на то, что я покину этот дом.

Рада любила дорожные сумки и собирать их. Воспоминания о подруге нахлынули комом грусти в моё сознание. Моя соседка по комнате любит наводить порядок даже в ящиках, чего не скажешь обо мне. Но иногда она всё же убалтывала меня на уборку, и мы проводили с ней вместе кучу времени на приборку в шкафах. Она аккуратно складывала принадлежности так, чтобы всё выглядело идеально. Баночка к баночке, коробочка к коробочке, сложенные для отдельных видов применения. У нас был отдельный шкафчик для принадлежностей укладки волос. А мне нравилось смотреть как она это делает и улыбалась, наблюдая за тем, как Рада протирала каждую баночку от пыли. Я уже скучаю по своей подруге. Единственной подруге, что была в моей жизни. Интересно, Рада уже нашла мои вещи на лавочке? А если нет, она уже заявила о моей пропаже?

Дима наверно уже рыщет в моих поисках, ведь с ним мы должны были встретиться ещё вчера. Он каждую неделю находит новые зацепки, но они всегда вели его в пустоту. Меня поражает то, с каким рвением он пытается вернуть брата и ещё ни разу не отступил. А теперь... ему придётся искать и меня. Как тогда, уже через месяц начнут развешивать мои портреты по всему городу и начнут просматривать городские камеры. У нас над подъездом такой не было. Я не знаю рада этому или нет, сколько мне понадобится времени чтобы вернуться домой? И дом ли мне он теперь? Кроме Рады и Димы там больше никого нет. Всё самое дорогое находится здесь. Если бы они оба смогли уехать, то обязательно бы вернулись, а если они этого не хотят, то что делать мне? Они и не думали даже позвонить домой всё это время.

Зубр постучал в комнату и объявил общий сбор. Ло́вис соскочил с места и велел мне не высовываться из комнаты, так я снова осталась одна.

Через полчаса мне захотелось выглянуть. Я слышала громкие выкрики. Голосов на много больше, чем тех, кто живут в этом доме. Похоже, снова приехали эти парни в форме. Дом кишит зелёными человечками, а крики с первого этажа доносятся ужасные. Будто кто-то подрался и получил сильную рану.

Я пыталась уснуть, но у меня ничего не выходило. Я боюсь, что во всей этой суматохе кто-нибудь забредёт в мою комнату. А когда подумала о том, что это может быть даже тот же самый н*сильник. Я укрылась одеялом с головой и снова постаралась уснуть.

Ло́вис пришёл следующим утром. Он был очень уставшим и не хотел разговаривать. Я просто сидела рядом с ним и придумывала себе занятия на этот день. А потом обнаружила порезанную из дерева трость. Он сделал её, для меня? Я улыбнулась и встала с кровати. Теперь по дому мне будет передвигаться легче.

Ближе к вечеру Ваги́ пригласил меня в зал для серьёзного диалога. Я вся тряслась на пути к нему. Что он хочет сказать мне? Лишь бы это были не плохие известия. Я мысленно скрестила пальцы и медленно плелась к нему. Ваги́ терпеливо ждал внизу, расположившись на диване. На первом этаже больше никого не было, только Ваги́ и Зубр. Все остальные куда-то испарились. Ло́вис остался в моей комнате, но больше никого не было слышно и видно.

— Вика, ягодка моя. — Ваги́ хлопнул в ладоши и широко улыбнулся, когда увидел меня на лестнице. — Присядь.

Вагидат Заурович сидит смирно с прямой спиной, не облокачиваясь на диван. Его очки висят на кармане пиджака, а седые волосы собраны в маленькую култышку на затылке. Он выглядит сильно уставшим и очень печальным. Зубр стоит за его спиной запрокинув голову, и тоже выглядит измотанным. Зубр очень красивый мужчина, но иногда в нём есть отталкивающие нотки. Когда дело доходит до серьёзного диалога, его глаза становятся чёрными и плотоядными. Взгляд убийцы. Из доброго человека Зубр превращается в страшную и хладнокровную скалу мышц. Не хотела бы я стать его врагом. Иногда мне думается, что он запросто может разорвать человека на части голыми руками. А при первой встрече он вёл себя как плюшевый мишка. Эти два образа никак не складываются в моей голове.

Я села подальше от Ваги́ в примерно похожей позе и оглядела знакомое пространство первого этажа. Мой взгляд зацепился за шест, который неприметно появился здесь из ниоткуда. На нервной почве у меня дед1ргался глаз. Серебряный шест продырявил пол и потолок, я расширила глаза от удивления и попыталась моргать почаще. Но шест никуда не исчез. Я не помню, чтобы вчера или два дня назад он был здесь, а значит, его установили совсем недавно.

— Расскажи мне, дорогая. Чем ты занималась до того, как попала сюда? — Ваги́ вытянул подбородок и внимательно уставился на меня прищурившись.

— Училась на педагога.

— Так, а ещё? Что ещё ты делала? — Он улыбнулся тёплой улыбкой и кивнул мне.

— Писала курсовые, рефераты, дипломы....

— Нет-нет. — Он помахал руками перед своим лицом. — Всё не то. Я хочу услышать, кем ты работала?

Я оглянулась на Зубра не в силах понять, что же Ваги́ имеет в виду. Но догадывалась о том, что он хочет услышать. Неужели всё это ради этого?

— Говори, девочка! — Ваги́ терял терпение, а вместе с ним и я.

— Вагидат Заурович. Я нигде не работала. Это мой основной заработок — писать курсовые и рефераты. — Я прикусила язык, когда он щёлкнул пальцами.

Зубр, как по приказу, подошёл к столу на кухне и выдвинул из-под него ящик, о котором я даже не подозревала. Выудил оттуда планшет и сунул его мне в руки. На нём было открыто видео, после просмотра которого я вся сжалась. Откуда у них это? Откуда у них это видео?

Видеонаблюдение ведётся с камеры в танцевальной студии с верхнего угла над входом в зал. На картинке видно зеркало во всю стену на противоположной стороне и несколько шестов. Этот зал я узнала сразу. Я даже помню этот день, почти три года назад. Я люблю танцевать... сколько себя знаю, всегда ходила на танцы.

Рада часто меня уговаривала пойти с ней в Pole Dance и однажды я всё-таки согласилась. Это был как раз в тот день, три года назад. В полном расстройстве после своих занятий, когда все разошлись по домам, я заглянула в зал к Раде чтобы отправиться домой вместе. Мы остались вдвоём, и она показала мне несколько движений, которые смогла сделать на прошлом занятии. Я восхищаюсь ей так же, как и здесь, на видео. Только мы вдвоём и шест. Вот я встаю с места решив попробовать. Вот Рада показывает мне связку, вот я делаю её, она поправляет мои ноги и дальше мы синхронно выполняем все эти движения. Большинство базовых связок у меня получились с первого раза.

— Не понимаю... откуда...

— Не нужно ничего понимать. — Ваги́ перебил меня. Зубр забрал планшет. — Ответь, как долго ты танцуешь... в этом направлении?

— Три года, но я ... это не моя работа. Я профессионально никогда не танцевала, а только после занятий с Радой. — Неужели он и правда подумал, что я могу работать стриптизёршей?

— Вика, я наблюдал за тобой всё это время. — Ваги́ пригладил бороду и, порывшись в карманах, прикурил сигарету. — У тебя очень хорошо получается, ты прекрасно танцуешь. И даже хорошо, что больше никто об этом не знает.

Я долго вдумывалась в фразу «наблюдал за тобой всё это время». Что ещё он обо мне знает? Значит, когда он говорил мне, что знает обо мне всё, он имел в виду буквально всё? Ваги́ несколько минут сидел молча, а когда наконец докурил, то заговорил снова.

— Я предлагаю тебе работу. Если ты согласишься, тебе будут хорошо платить. Захочешь — выделю тебе квартиру, а не захочешь — живи со своими парнями. Но есть правила, Вика.

— Что за работа? — Я поджала губы. «Богиня, за что мне всё это?»

— Я приставлю к тебе наставника. Зубр. — Он кивнул. — Так ты согласна?

— Я не знаю, что это за работа... — «Работать в стриптизе?»

— Ты меня не поняла. Ты либо соглашаешься... любо... — Зубр достал из чехла пистолет и встал смирно, ожидая приказа. Я вздрогнула от скорости его действий, в ушах зазвенело от перенапряжения. — Я дам тебе время, дорогая. Подумать.

Зубр двинулся в мою сторону, и я моментально поняла, что мне срочно нужно от сюда убраться. Он помог мне встать, но затем не убрал руку с моего плеча и Ваги́ заговорил снова.

— Ты очень дорога Руслану, милая Вика. И ты станешь дорога всем нам, когда подпишешь со мной контракт.

Зубр поволок меня, крепко держа за плечо. На лестнице взял на руки, а в коридоре не отпустил и быстрым шагом добрался до своей комнаты со мной руках. В оцепенении я оглянулась, не понимая, что мы тут делаем.

— Что ты хочешь от меня? — Я была спокойна, потому что знаю, что в любой момент могу закричать и знаю, что мне на помощь есть кому прийти.

— Забыла? Ты теперь в моей власти. — Зубр скрестил руки на груди и уставился на меня как на умалишённую.

— Я ещё не дала свой ответ.

— Ты хочешь умереть?

— Что? Нет!

— Тогда запомни первое правило — Отказы не принимаются.

Я скрестила руки на груди, как это сделал Зубр и зло уставилась на его довольную физиономию. Он попросил меня присесть и с максимально серьёзным выражением лица начал рассуждать вслух о моём глупом положении. О том, что девушки в их кругах появляются редко и в основном всегда прикреплены к самому Вагидату Зауровичу как личные секретари, но ещё никогда не слышал о том, чтобы девушку прикрепляли к «Капо». Я несколько раз уточнила кто такой «Капо» и выяснилось, что это представитель одной из высших «ступеней» в криминальной лестнице, который подчиняется непосредственно боссу криминальной «семьи» или его заместителю. Но затем после того, как расспросов с моей стороны становилось всё больше, Зубр сказал, что сможет уделять мне три дня в неделю для ответа на всё, что меня заинтересует. Затем он сказал, что с сегодняшнего дня мне не стоит доверять Ло́вису, но нужно беспрекословно ему подчиняться. А также упомянул о том, чего мне не следует делать, если не хочу умереть раньше положенного судьбой времени.

— Ло́вис заместитель Ваги́? — Я задала вопрос, а Зубр ответил с глубокой задумчивостью.

— Ещё нет. У них сейчас идёт борьба за это место. — В прошлом, у босса уже был заместитель, но Ваги приказал его казнить за неповиновение. Его звали Оникс. А теперь на месте Оникса сидит Руслан и тоже, как Ло́вис претендует на место заместителя. А точнее, на место приемника.

— У Руслана нет клички?

— Нет. Руслан появился здесь из ниоткуда и уже имел право на своё имя. — Я вопросительно взглянула на Зубра. — Да, имя здесь нужно заслужить, если хочешь, чтобы тебя помнили. Клички выдаются только если убить кого-то из своих по приказу. Тогда кличка убитого становится твоей, но не положение. А пока ты — зверёк.

— Значит ты убивал? — Вокруг будто похолодело. — И Ло́вис тоже? И все вы… убийцы?

— Не все. Иногда Ваги может даровать кличку, если зверёк выделился из толпы и тем самым Ваги приближает зверька к личным поощрениям. — Зубр тяжело вздохнул. — Завтра тебе набьют татуировку, а пока, мне пора.

Зубр встал со своего места и открыл дверь, выпроваживая меня из своей комнаты. Он не запер дверь на замок и тогда я задала вопрос, который мучил меня весь прошлый день, о том почему все двери в этом доме открыты. Но спросила я только о его комнате. Зубр ответил, что мне ещё предстоит познакомиться с Уставом и быстрым шагом направился вниз по лестнице.

Я встала в коридоре как вкопанная, не понимая, попала ли в мафию. Значит, ещё в школе, Костя с Русланом уже состояли в группировке? Сколько ещё секретов я должна открыть прежде, чем мы найдём друг друга.

Я обернулась на свою комнату и не знала, что мне предстоит в будущем. Эти диалоги с Ваги и Зубром вселили в мою голову больше вопросов, чем ответов. Теперь я понимаю почему Руслан и Костя не могут просто вернуться домой и просто позвонить. Им это не позволено. Им приказали собрать вещи и уехать, иначе могли бы убить. И по какой-то иронии судьбы я оказалась здесь по этой же причине. Я совсем не расстроена своим положением. Сегодня Вагидат Заурович предложил мне больше, чем я смогла бы сделать сама, а взамен просит танцевать на шесте? Прекрасно! Я потанцую. Он подарил мне возможность быть с ними рядом и это самый бесценный подарок, который только можно было подарить. А большего мне не нужно в этой жизни. В который раз я благодарна судьбе за то, что всё случилось, так как случилось. В моей жизни снова появился смысл. Я будто нашла своё место в этом мире и теперь живу в самой прекрасной сказке, о которой две недели назад даже не могла мечтать. Я вырву своих друзей из лап этого садиста босса, и мы вернёмся домой чего бы мне это ни стоило.

Решительно направившись в свою комнату, даже забыла, что моя нога ранена. Больше в моём теле меня не беспокоит ничего и никаких болей я не испытываю. Окрылённая своей идеей свалилась со счастливой улыбкой на лице в кровать прямо рядом со спящим Лóвисом и глубоко вздохнула.

Меня не покидает странное ощущение. Неужели криминальная группировка могла похитить девушку и заставить её работать на них стриптизёршей? Что-то не складывается в моей голове. Я долго обдумывала произошедшее, но никакой логической цепочки так и не сложилось. Я складывала события прошлых разговоров за минувшие дни здесь, но состояние, в котором я ничего не понимаю, не могло покинуть меня. Встала и начала бродить по комнате в раздумьях. По крайней мере теперь я могу оправдать своих друзей. По всей видимости, причина, по которой они ещё не появились здесь, это то, что у них есть какое-то задание, или они не знают, что я нахожусь здесь.

Тогда другой пазл тоже не складывается, для чего-то же Ло́вис приказал записать видео со мной о том, как здесь со мной обращаются. Хотя, они могли его и не отправить, но это видео прямое доказательство тому, что их, с большей вероятностью, шантажируют. Ло́вис упомянул что они «пока живы». Теперь предчувствие чего-то плохого омрачило моё сознание, может быть, всё-таки я попала не к друзьям, а совсем наоборот и верить здесь нельзя не только Ло́вису. Хорошее настроение быстро сменилось плохим.

Так, сидя в кресле в своей комнате я пальцем водила по узорам кресла в глубоких раздумьях. Получится ли выбраться отсюда нам всем троим?

## Глава 6. Первая кровь.

Руслан


Вот он — страх. Самый беспощадный и безграничный. Понимая всю суть происходящего, остаётся только бояться. Бояться жизни, бояться смерти, бояться жить и бояться умирать. Я до конца не понимал куда попал, но теперь всё предельно ясно. Я —никто. Среди всех этих людей внутри системы остаётся только выживать, но, если хочешь подняться… придётся следовать правилам, помимо Устава.

Вся эта система направлена на отмывание денег и любой ценой. Ценой чьей-то плоти, чьей-то жизни, чей-то крови, чьим-то здоровьем и чьим-то навыком. Главное, чтобы они были не твоими. Всегда нужно иметь запасной план к запасному плану.

1. Если ты ничего не умеешь и ничего не понимаешь — жизнь короче, чем кажется.

2. Если ты что-то умеешь, но ничего не понимаешь — жизнь всё ещё коротка.

3. Если ты ничего не умеешь и всё понимаешь — продляешь свою жизнь на 50%.

4. Если ты умеешь и понимаешь — это 70% выживания.

5. Чтобы собрать все 100% нужно к этим пунктам подключить цель выжить и тогда всё получится.

Ваги́ называет эту жизнь спасением, пусть так, но дальше, если жить точно так же, как и сейчас, то это обречение на смерть. Обречение на никчёмность своего мнения и вечные приказы. Смерть штука нужная, но не когда она входит к тебе в дом. Я твёрдо решил жить долгую жизнь, но для этого нужно сильно попотеть. Я готов здесь и сейчас сконцентрирован и внимателен.

После ночных посиделок с Олей я полностью разбитый вернулся домой и грузным камнем рухнул в кровать не снимая одежду. Мысли поглощали мою голову, и я долго не мог уснуть лёжа без движения. Кости дома не было, и эта тёмная тишина заставляла меня испытывать глубокое одиночество. Одиночество с привидением прошлого и чувством вины. Мою голову охватила тревожность и никак не могла покинуть моё тело. Пульс повышен на пару с давлением и в темноте я видел звёздочки перед глазами.

Утро началось в обед. Я долго не мог разлепить глаза, но всё же заставил себя отправиться в душ. Перешагивая через Костю чуть, не упал, запнувшись о его ногу. Голова ватная от недосыпа, а тело еле слушается. Давно меня не преследовало похмелье. Краем глаза заметил свой телефон и взял его с собой, в руке он завибрировал и затем последовал звук от входящего сообщения. Я положил телефон на раковину и облил лицо ледяной водой. Отёкшее лицо еле позволило открыть глаза снова. Увидел на заблокированном экране сообщение с видеоформатом от незнакомого номера.

Недолго думая, открыл сообщение и пока видео загружалось успел умыться ещё раз, чувствуя, как тепло воды на руках вызывает дрожь в теле в этой холодной комнате. Но затем обложка видео отобразилась, а на ней стали видны рыжие волосы. Тело похолодело ещё сильнее и волосы встали дыбом от предстоящего потока информации. Переживания захлестнули мой разум, а в груди появилось неприятное чувство страха. Дрожащими и мокрыми руками пытался нажать на кнопку воспроизведения, но сенсор почти не слушался мокрых рук, а затем видео снова начало загружаться. Я присел на коврик на полу, вытер руки и телефон об майку, а затем с замиранием сердца начал просмотр.

На видео рука в чёрной перчатке перекидывала и рвала рыжие волосы в разные стороны, а затем взору предстал шрам на шее в сопровождении с криком голоса, который я узнаю даже через сто лет. Я пересматривал короткое видео, наверно, сотни раз, а оно повторялось раз за разом автоматически. Ступор прошёл только через 10 минут, а затем я начал вглядываться в кадры, пытаясь узнать обстановку, но кроме покрывала на нём ничего примечательного не было. Я схватился за голову, а осознание ситуации только наталкивает на страшные мысли. Хочется найти виновника, но достаточно лишь взглянуть в зеркало и тыкнуть пальцем в отражение. Слезы сами полились из глаз, но затем, не справившись с чувствами, разбил телефон об плитку. Трещины пошли по обеим поверхностям, а экран телефона тут же погас.

Снова. Это произошло снова. Из-за меня мои близки обречены на страдания за каждую оплошность. В свою бездонную яму я тяну не только Костю. Кто будет следующим? Каждый шаг может стать миной. Я накрыл свою голову руками и завис в этом положении на несколько минут.

Услышав кашель за стенкой, резко встал и умылся снова. Косте такое лучше не показывать. Рваными движениями тёр водой лицо до покраснения, а затем точно так же тёр полотенцем. Я пытался взять себя в руки... Как мог.

— Ты что? — Костя подкурил мне сигарету. Мы стояли на балконе в халатах и впитывали жаркие лучи солнца на своих лицах. Приходится сильно прищуриться чтобы была возможность увидеть хоть что-нибудь вокруг себя.

— Да. — Я смотрел вдаль, но ничего не видел, поглощённый своими мыслями, запихивая страх поглубже.

— Как? — Костя подловил меня и, посмеиваясь, оглядывал моё сосредоточенное состояние. Когда я отвечаю не впопад он начинает задавать вопросы в том же духе и находит это занятие довольно весёлым. Но сейчас не хочется шутить. А говорить о том, что произошло и что я видел в ванной — не следует. Пока я собирался в кучу, Костя находил весёлым наш диалог и с улыбкой разглядывал моё лицо.

— Ваги́ сделал шаг, с нас следующий. Надо действовать. Незамедлительно. — Сделал затяг. — Сейчас докуришь, иди собирайся.

Костя тут же нахмурился и забыл о своих шутках. А затем сделал затяг длинную в половину сигареты и шумно выдохнул «медленную смерть». Он завороженно уставился в пол и дымил сигаретой до самого фильтра, обжигая пальцы. Всё правильно, спокойствия больше не будет, если это можно было так назвать.

— Надень что-нибудь посерьёзнее.

Собрались мы быстро и сели в новенький автомобиль. Приятный запах новизны ударил в ноздри и под этим кайфом я надавил на газ.

Сидя за рулем нового Porsche, ощущается некая статусность. Но было бы легче её принять, заработай я на неё сам. Всё впереди. Мы ехали по северному обходу города, Костя подкурил себе траву. Я резко нажал на тормоз и свернул на обочину. Костя, не увидев потенциальной угрозы с внешней стороны автомобиля уставился на меня.

— Держи мозг трезвым, когда речь идёт о серьёзных делах. Мне нужно чтобы ты мог сам за себя постоять, если придётся. Возьми себя в руки. — Я нервно жестикулировал рукой, пока сквозь зубы выговаривал ему эти слова.

— Я буду трезв, не переживай. Трава только чтобы быть в тонусе. — Он снова сделал затяг, и эта вонь разошлась по всему салону с выдохом. Я тут же открыл все окна и запретил с этой секунды кому-либо курить в своей машине.

— Это вовсе не игра. Сейчас над нами висит реальная угроза, понимаешь? И всё это из-за твоей беспечности! — Я старался не превышать голос. Машины проезжали мимо нас, и я включил аварийку.

— Куда мы едем?

— Третий корпус. — Костя, услышав мои слова, тут же выкинул бычок, а я надавил на газ.

Сам по себе третий корпус — это просто название старого здания заброшенного завода. Ваги́ его выкупил, оформил под сельхоз назначение и пустил туда угнанные машины с контрабандным материалом.

Третий корпус просто промежуточный пункт. Таких пунктов до самой границы и вдоль неё около 15, и да, это третий, так совпало. По своему обычаю третий является главным. Все эти «пункты», или «точки», расположены чаще у границ с разными странами, но мне интересна только одна страна, та в которой я вырос. Ближе к границе которой находится промежуточная точка. Возможно поэтому я почти ничего не знаю о других, но правила для всех одни и те же.

Когда мы зашли в корпус в нос вонзился сильный запах металла, пластика и пыли. Ребята здесь красят, варят, чинят и шлифуют. Тут же моют и реставрируют салон. Возятся с проводкой и шпаклюют вмятины.

Запах напомнил мне те времена, когда мы с Костей были такими рабочими. Однако по приезду сюда, Ваги́ отправил нас в путешествие на полгода по всем тактическим точкам. С тех пор я больше не притрагивался к ремонту. Мы перевозили машины из точки в точку, создавая вереницу из запутавшихся следов, по которым не найти угнанный авто. До тех пор, пока я не сжёг один из них в лесу.

Сýсел без промедлений подошёл к нам. Обстановка не самая лучшая, в виду того, что все взоры сразу устремились в нашу сторону. Все работы прекратились, парни начали подтягиваться за своим временным руководителем. В их руках были инструменты, что только прибавляло беспокойства в испуганных глазах Кости.

— Я знаю о вашем чёрном конверте. — Сказал Сýсел и обернулся, будто не ожидал поддержки, которая столпилась за его спиной.

Сýсел ровесник Ло́виса и его лучший друг. Они одного возраста и примерно того же телосложения. У Сусла немного безобразная внешность с красной и сальной кожей, широкими накаченными плечами и ногами в форме «х». Лицо по ширине то же, что и по длине — в форме квадрата с широченным прыщавым носом. Одежда на нём самая обычная — рабочая, местами рваная и в масле.

— Где Ло́вис? — Я предусмотрительно встал спиной у входа.

— Зачем спрашиваешь? — Сýсел сильно напрягал связки, но его голос не становился от этого громче.

— Хочу решить проблему. — Я оглядел помещение и отметил, что оно намного теплее и уютнее того, в котором работали мы с Костей три года назад. Вместо земли здесь бетон, а вместо стен из металлопрофиля — обычные утеплённые стены из пеноблока с облицовкой и вент. зазором.

— Ваги́ не хочет показываться. У него дела. — В ответ на эти слова Костя напрягся, но стоял смирно.

Парни оглядывали нас с откровенной злобой, от чего сам Сýсел гордо выпрямился и смотрел на нас свысока. Интересно, Сýсел даже не потерял их уважения после нашей с ним драки пару дней назад, в которой он проиграл на виду у всех. Ребята будут стоять за ним, пока на горизонте снова не появится Ло́вис или новый руководитель. А значит, его власть здесь держится на соплях.

— Отвечать не будешь? — Я улыбнулся, от чего Сýсел забеспокоился, всё чаще оборачиваясь назад.

— Не лезь в это. Молчи.

— Я уже «в этом». Вопрос только в том, почему ты — нет.

Сýсел тут же кивнул парням. Некоторые из них разошлись по местам, но всё так же смотрели из тёмных углов, насторожившись. Любой из них предпочёл бы встать за мной, а не против и их по большей части напрягает больной на голову старший, за которого ещё и вступиться в случае чего понадобится.

— Ты не хочешь портить отношений с Лóвисом. — Он вглядывался в моё лицо, ища подтверждения своим словам, но не находил их. — Сдашь меня и начнётся бойня.

Я кивнул, подтверждая его слова. Он никогда не отличался никаким из своих качеств, но всегда стремился к власти, прячась за Лóвисом, от чего только вызывал больше отвращения. Знал бы он, что я готов начать бойню уже сейчас. За тех, кто мне дорог. Костя терпеливо молчал и был готов ко всему, разминая плечи дёрганными движениями.

— Они пришли на днях за Лóвисом. Ваги́ не было. — Сýсел будто сдался и отвернулся, собираясь уходить.

Я развернулся к выходу, Костя вслед за мной. За нами последовали двое парней и проследили за тем, как мы выезжаем с территории.

— Чёртов дятел! — Костя прикрыл глаза руками после того, как закрыл дверь авто. — Он за идиотов нас держит?

— Спокойно.

— С чего он решил, что мы его не сдадим?

— С того, что Ло́вис его всегда покрывает, а я не хотел нарываться с ним на конфликт.

— Тебе всё равно придётся. Вы конкуренты. Хочется снести башку этому Суслу ещё с тех времён, когда он партиями воровал наркоту, а обвиняли во всём тебя! — Костя жестикулировал локтями и кулаками, разминая воздух вокруг себя. — Вернусь и вмажу ему!

— Успокойся, разобьёшь что-нибудь. — Я пригладил ручку бардачка, когда Костя слегка зацепил её.

— Сýсел знает больше, чем говорит. — Костя от напряжения дёргал лопатками и плечами, сбрасывая с себя гнев. — Почему он не получил конверт как мы? Чёртов Ло́вис! Чёртов третий корпус! Чёртов Вагидат Заурович!

— Что ты можешь об этом сказать?

— Он прятал глаза и боялся своих же парней больше нас с тобой. Боялся при них лишнего взболтнуть. — Костя пожал плечами. — Они ему взбучку устраивали.

Я кивнул и удивился внимательности своего друга. Он не так плох, как все говорят, я его знаю лучше всех. Дальше ехали молча в направлении дома по пробкам города. Пасмурный день только утяжелял мысли, и никто из нас не хотел включать даже музыку. Мы стоим в пробке и каждый из нас занят своими гнетущими мыслями.

Молчали до тех пор, пока он не завёл этот чёртов диалог.

— Я много думал о прошлом. Знаешь, никогда и не забывал, но теперь... — Костя погрустнел и уставился в своё боковое окно.

— Теперь это снова часть твоей жизни и без неё ничего не имеет смысла.

— Я заплатил в прошлом смыслом жизни ради шаткого настоящего. — Его слова ударили мне в голову и заставили задуматься о том, что он переживает каждый день.

— Отбрось эти мысли. Ты мне нужен. — Я выставил руку для рукопожатия, но Костя не торопился.

— Знаешь, мы когда-нибудь, ты или я, увидим своё имя на могиле. — Мои глаза расширялись всё больше. Особенно теперь, когда носим имена друг друга. Но Костя говорил эти слова со спокойствием, будто думал об этом сотню раз. Эти слова его уже не пугали так, как меня сейчас. — Я не жалею о том, что произошло, но иногда всё равно представляю какой была бы та жизнь.

— Ты хотел открыть свой сервис. — Я видел, как Костя разрывается от своих мыслей. — Так открой его.

Возможно бросить всё — было самым не нужным решением в его жизни. В этом я ощущаю его поддержку вопреки всему и понимаю цену, которую ему пришлось заплатить. Не я один потерял всё, но и он. Я думал об этом, но не догадывался какого ему на самом деле. Не думал, с какими мыслями он ложится спать, но всегда чувствовал вину за то, что позволил пойти за собой в эту бездонную яму вечного страха за свою жизнь.

— Я знаю, что тогда случилось, знаю и видел сам. — Костя всё ещё не поворачивался в мою сторону, дорога домой казалась бесконечной в обеденный перерыв. — Отчасти это и повлияло на моё решение ехать с тобой три года назад. Я просто пошёл за ней. За Викой. Меня не покидало ощущение, что что-то происходит за моей спиной. Я на улице слышал ваши крики, понял, что ты собрался уехать с Ваги́ и уже собирал вещи. А мне ты ничего не говорил об этом, но она знала.

Я погрустнел, но мог лишь догадываться о том, что Костя знает на самом деле.

— Она всегда много знала, но я не беспокоился. Я слышал, как она плакала и признавалась тебе в любви. — Он выдержал паузу, подчёркивая последнюю фразу. Я сглотнул ком. — Моя девушка. Пока вы там кричали, я обдумывал происходящее. Сам был не верный, оказалось и она тоже. Что это были за отношения, в которых одно предательство? Но потом подумал ещё... отношениями там и не пахло, мы не были близки, и всё это время она была твоей.

Я вспомнил тот вечер так ясно, будто он был вчера. День был очень тяжёлым, я почти не спал несколько суток и это сыграло против нас. Я метался по дому, она за мной. Я никак не мог остановить её. Она царапала мои руки, выкидывала вещи из сумки, кричала и плакала.

Тогда всё было так эмоционально, так бешено и глупо. Тогда мы были подростками с любовью на троих. Девушка лучшего друга, которая никак не могла определиться. Это нескончаемый круг боли и унижений. Они оба стали самыми близкими для меня людьми, видимо и мы с Костей для неё тоже. Она не могла отказаться ни от кого из нас и переступить через себя.

Вика видела в нас обоих одинаково любимых людей. Металась в своих раздумьях, то к нему, то ко мне. Я осуждал её за это, но точно так же не мог определиться сам: выбрать друга или девушку. Сам заставлял сделать её этот выбор и сам же не мог сделать свой. Делима: любовь или дружба.

Я всегда выбирал друга и до сих пор на этой стороне, но какая это дружба? Видеть, как он обнимает её, любовь всей моей жизни. Как боготворит вместо меня, целует вместо меня, проводит с ней время вместо меня, в то время как я сам не мог до неё дотянуться. Это портило наши отношения с другом: вечный обман и тайные встречи.

И какая может быть любовь в предательстве родственной души? Видеть страдания и способствовать им. Видеть, как он мечется в переживаниях и не понимает, что происходит. А я в это время за его спиной целовал и обнимал ту, что так ему любима. В этом положении я принял решение бежать и дать шанс им обоим, скрывая свою боль за тысячью километров. Хотя пойти на такое тоже нужна сила воли.

Костя тоже не хотел меня отпускать, я всегда знал, что он именно тот человек, который никогда не оставит меня, даже если бы я этого хотел. Одновременно он уважал моё решение и не бился в истериках, в его взгляде я читал разочарование и грусть. Одновременно он не мог повлиять на меня и тогда ему пришлось выбирать самому.

Вика что-то кричала, я моментами думал, что она озверела от одной только мысли потерять меня. Мне нелегко было осознавать потерю сразу двоих самых близких людей, которые знают меня всего без остатка, без осуждения, без стыда, без сожалений.

Я будто пытался вырвать своё сердце, пытался остановить её. Это зашло слишком далеко... Она взяла в руки нож. Пыталась порезать себе вены.

Все эти воспоминания кадрами сейчас врываются в моё сознание. Как я отбирал этот нож из её рук, как она вырывала его, размахивала им, как этот же нож в непрекращающейся драке скользнул по её горлу от ключицы до уха. Помню, как Костя вбежал в дом будто из ниоткуда и пытался остановить кровь, я вызвал скорую. Её горло кровоточило так долго и много, что глаза стали стеклянными. Я чуть не терял сознание от произошедшего, Костя (Тогда еще Руслан) колотил меня, а я даже не сопротивлялся.

Если бы ещё тогда я смог оставить его там, если бы до меня дошла эта мысль, я бы так и поступил. Умирающая Вика с лужей крови и едущая скорая на пару с полицией не давали места раздумьям, ни мне, ни ему. Мы оба знали, что будет со мной, если они застанут нас рядом с её телом.

Годы обдумываний спустя я понял, что ещё тогда, в этот злосчастный день, мы сбежали от последствий. Он сбежал только от одной мысли потерять меня, а я сбежал от той жизни.

— Ваги́ влетел как коршун, ты помнишь? Я вообще смутно, если честно. Мы с тобой оставили её там. Умирать. Даже скорая ещё не приехала, а Ваги́ уже тащил тебя, пытался спасти. Я знал тогда, что если ты сейчас уйдешь с ним, то я больше никогда тебя не увижу и не узнаю, что с тобой будет. Решение пришло за долю секунды. Вместе у нас больше шансов на выживание.

— Если бы ты остался, то помог бы ей пережить это и, возможно стал бы ей мужем. Открыл бы свой сервис, воспитывали бы вы своих детей...

— Вы оба думали только о себе. — Костя наконец повернулся передом к лобовому окну. А я понял, он поехал со мной, потому что боялся, что останется один. Ведь он видел, как Вика уже выбрала не его. В последний момент Костя понял, что отношения с Викой разрушились. — Сейчас как раз тот баланс, при котором мы все втроём уживаемся вполне себе приемлемо, не с кайфом конечно. Я бы не хотел, чтобы ты заново это прожил и не хочу в это погружаться сам. Было бы лучше, если бы она после всего уехала, если ещё жива.

Я не мог ничего ответить. Я не знаю, как будет лучше в её ситуации или в ситуации Кости, но я сделаю всё, что смогу, ради них. Стоя в пробке, понял, что лучше развернуться и не продолжать эти грустные диалоги, а найти другое занятие.

— Нужно найти Ваги́. Есть варианты?

— Есть один. — Костя тут же оживился и поддержал мою идею сменить тему. Он вбил адрес в картах и задал путь. — Погнали.

Мы тут же свернули на свободную дорогу справа, и я прибавил газу. На середине пути я уже понял ход мыслей Кости. Он вбил в адресную строку фирму, где раньше мы работали, еще до Андреевича.

В этой фирме мы работали всего только год. Я сидел в кабинете заместителя директора и в основной массе перебирал документы по отмыванию черной бухгалтерии.

В любом случае Ваги́ узнает о нашем приезде туда и если посчитает этот жест, как передачу важной информации, то немедленно выдвинется к нам на встречу.

На самом деле нам есть что ему рассказать и эту самую папку с делами Андреевича я вожу с собой постоянно, но выдаю Ваги́ по крупицам. Теперь нам придётся выложить всё, я откладывал этот момент до последнего, предполагая последствия. Нужно только достать Ваги́, она точно рядом с ним. Ваги́ просто так не оставит Вику. Эта папка не откупит наш чёрный конверт, но вполне может продлить жизнь Вике, если она ещё есть.

Эта встреча с Ваги́ должна пройти незаметно для Андреевича, иначе дело плохо. Да в любом случае дело плохо. Ваги́ возьмётся за переговоры с этим Васькой, и наша позиция в этом всём будет раскрыта, я точно потеряю Олю. Я был прав, когда думал, что последний проведённый вечер с Ольгой будет последним безмятежным вечером, проведённым вместе.

В офисе ничего не изменилось с моего последнего визита сюда чуть больше года назад. Всё то же растение в горшке со вкопанной арматурой, которое снова заставило сморщить лицо. Прямое воплощение мечты Ваги́ о своей строительной организации. Вокруг все снова бегают с бумажками и раздаются звуки клавиатур. Мы с Костей огляделись и переглянулись с серьёзными лицами.

Всё та же секретарша, всё те же ребята, отдаленно напоминающие работников строительной организации проектирования частных домов. Сюда часто заходят люди, ища воплощение своей мечты в виде шикарного дома, но средства зачастую не оправдывают ожиданий, и они уходят с самым обычным проектом самого захудалого дома. Семейные пары, пожилые и молодые, ищущие идеальные условия кредитования, просто попадают в яму, идеально выстроенную Вагидатом. Из неё не выбраться, потому что всё на законных уровнях.

Здесь, конечно, есть специалисты, но те, что только закончили учебу. Вот сидит Влад клиентом и распечатывает ему тупой проект из интернета за бешенные деньги. Работа мечты. Потом Ваги́ ему предложит зарабатывать получше и все мы знаем чем. Возможно, я снова найду всё те же посты «помним, любим, скорбим» в его адрес. Так что, ни чьи имена я стараюсь не запоминать. Именно поэтому в наших кругах клички, а имя… Если ты заслужил его, то тебя будут помнить.

— Ой, здравствуй, Руслан. — Валентина, секретарша, рада меня видеть. Я положил руку на стойку ресепшен и широко улыбнулся. Костя встал позади меня. — А вы чего тут, вдруг...?

Валя очень умная девушка, опрятная и приятная в разговоре. Валя работает здесь около двух лет. Она хорошо одевается и имеет замечательную стандартную фигуру с темноватой кожей и чёрными волосами. Она всегда хорошо выглядит и почти никогда не ошибается в исполнении своих обязательств. Пока я здесь работал, всегда мог положить на неё и даже интересовался её профессиональным мнением в некоторых вопросах. Но на лицо достаточно обычная и совсем не привлекательная, по крайней мере для меня. Да и имя мне её не очень нравится, но, думаю, Костя был бы не против сводить её на пару свиданий.

— Вдруг что? — Костя закипал на месте от её невозмутимости и миленького голосочка. В другой день, он, как всегда бы флиртовал с ней, пока я решал свои дела. Видимо сейчас он на грани и ему совсем нет дела до неё или кого бы то ни было ещё.

— Появились. — Валя почувствовала скрытую угрозу. Конечно, нервозность Кости может не видеть только слепоглухонемой.

— Ваги́ ищем. — Я оглядывал офис и вспоминал это беззаботное время. Время, когда не было убийств, не было наркотиков и не было жестоких игр на выживание. Были только бумаги и монотонная рутина, сменяющиеся делами ангара раз в месяц.

— А его нет. И не будет. Сегодня. — Она заволновалась, считывая мою враждебность. То и дело оглядывала нас широкими карими глазами.

— А ты оповести, пожалуйста. — Я улыбнулся ей, давая понять, что нервничать пока нет смысла.

— А я не могу. У него связи нет. — Валя начала заикаться и пыталась угодить нам как можно скорее и вернуться к своим прямым обязанностям.

Мимо нас проходили работники, некоторых я не узнавал, они смотрели с большими глазами и нескрываемым интересом. Другие же здоровались с улыбками на лицах. Не мало душ мне удалось спасти от разъяренности Ваги́.

В любое другое время Валя тот человек, который контролирует весь офис и никогда не даёт скучать без дела. Она —проводник Ваги́, его глаза и уши, хоть и без прямой власти. Поэтому я не могу сказать, что она здесь самый безобидный «персонаж NPC». Но она никогда не задирала головы. Всегда чётко выполняла свою работу — служить Ваги́ (именно это, по мнению Кости, она и делала).

Пока я сидел здесь в своём кабинете, она часто, по приказу босса, проверяла меня. Иногда ходила по пятам и всегда должна была знать моё местонахождение. Может быть, даже вела поминутный табель. Я приходил на работу, а она уже бежала с вопросами или кипой бумаг на подпись. Если мне удавалось закрыть дверь своего кабинета до того, как она успела войти — ликовал. Ликовал, показывая «Fuck» закрытой двери. На столько она меня раздражала. А точнее, раздражал Вагидат Заурович, который заставлял её это делать. Каждый раз, выходя из любой комнаты офиса, я знал – она уже поджидает.

— А ты попробуй. — Голос Кости вырвал меня из воспоминаний. Он перегнулся через стойку и протянул ей трубку стационарного телефона.

— Ладно. — Валя спешно набрала номер, но гудки всё никак не могли прерваться голосом Ваги́.

Я продолжил оглядываться, Костя терял терпение.

— Ещё звони. — Валя тупо уставилась на него, не принимая никаких действий. Тогда Костя стукнул ладонью по столешнице. — Звони, говорю. На другие номера, с кем он там!?

— Я не знаю. — Валя чуть не плакала от нашей назойливости.

— Давай сюда свою книжку. — Он не стал дожидаться её и снова прогнулся через стойку, выхватывая записную книгу из рук. Перелистывая страницы очень небрежно.

— Костя, отдай, ты знаешь, что мне за это будет! — Секретные номера в руках Кости, действительно, что же ей за это будет? Ваги́ побагровеет от злости. Но, по всей видимости, нам терять уже нечего.

— Что за Вадим Сергеевич? — Костя очень близко вглядывается в книжку. — А это, даже не понятно, что накалякала.

— Ребят, вы чего? — По лицу Вали пробежали слёзы отчаяния.

— А ничего, разговор есть. — Я начал сглаживать построенные Костей углы. — Молодняку новому звони, они точно с ним. — Подметил я их отсутствие.

— Да, точно. — Костя набрал номер и передал телефон снова Вале, а та с дрожащими руками еле удерживает трубку.

Наконец, через 5 номеров, на том проводе раздался голос. Валя запуганно требовала Ваги́ к телефону, но по всей видимости, её собеседник не понимал о чём речь. Так нам не могло повезти, это большая удача если Ваги́ и правда держит её где-то в тактической точке. Разговор длится слишком долго, Костя начал прыгать на месте, стряхивая с себя гнев.

— Вагидат Заурович, тут к вам... — Я выхватил телефон.

— Тут к вам гости пожаловали.

— Руслан, здравствуй. — Голос уставший. — Ты пришёл на работу, а там твоё место занято? — Я оглянулся на свой старый кабинет и через стекло очень хорошо видно не знакомого мужчину, разговаривающего за столом по телефону, но мне сейчас не до шуток.

— Да, нет. Меня не сильно волнует табличка на двери. — Мой голос весел и спокоен, не важно о чём диалог, я ужасно рад слышать Ваги спустя столько времени. Рад знать, что он жив и здоров.

— Очень жаль, у тебя не плохо получалось. А что такое? У вас работа подошла к концу? Знаешь, я много думал об этом. Ведь вы уже очень долго возитесь с этим Зориным.

— Папка собрана, Ваги́.

— Прекрасно! — Ваги́ оживился, я даже представил, как он подпрыгнул на месте от радости. — Мне нужна эта папка, срочно.

— Куда её привезти? — Костя внимательно вглядывается в моё лицо, изучая мимику, чтобы на интуитивном уровне понять, в каком настроении движется диалог.

— Её заберут.

— Нет-нет. У нас с Костей вагон времени, так ведь? — Я обратился к нему, он подыграл мне. — Мы лично готовы тебе её передать.

— Я очень занят. — На заднем фоне послышался женский голос, я безошибочно определил в нём голос Вики

Мои глаза расширились от осознания того, что она жива и она рядом с ним. Только вот этот голос пищал от боли. — Знаешь, тут недавно я узнал, что мои ребята облажались не нарочно. Я решил их наказать. Как думаешь, пары порезов на их ненаглядной хватит? — По всей видимости, Ваги́ и не собирался скрывать её присутствие, но раз я услышал голос Вики, то решил сыграть на этом. Я взглянул на Костю и не знал, как реагировать, но о Вике не собирался ничего говорить. Я знаю, что он расстроится, а сейчас, не самое время разводить панику, по крайней мере, я знаю, что Костя может среагировать слишком импульсивно. Что совсем не к месту.

Костя выхватил у меня телефон.

— Ваги́, назначь встречу. — Костя сосредоточенно вслушивался в голос собеседника, который то и дело прерывался от плохой связи. — Промежуточная точка? — Я выхватил телефон обратно.

— Что ты хочешь?

— Я хочу лишь показать вам, ублюдкам, во что мне обходятся ваши ошибки. — Последнее слово прозвучало на выдохе с особой хрипотцой и явно заканчивающимся воздухом в легких. Но в следующую секунду он заговорил как ни в чём ни бывало. — Вы меня обрадовали своей папкой. Приезжайте, договоримся. — Он положил трубку.

Промежуточная точка находится на границе с Увеном. Значит, её уже перевезли в Ривею. Интересно даже для чего? Просто запугать нас хватило бы звонка, но она ему понадобилась здесь.

Тысяча километров впереди. Снова мы остаёмся наедине с дорогой. Откладывать нельзя. Одному лишь богу известно, что у этого страпёра на уме.

— Помнишь план? — Я кивнул в ответ Косте и достал из бардачка синюю папку, открыл и высунул оттуда самый важный документ из всех, что лежал в ней. Костя сказал, что именно этот документ может перевернуть ход истории и его лучше приберечь на чёрный день для своего благополучия.

— Да, готово. — Сказал это после того, как свернул бумагу в двое и сунул в задний карман переднего сидения. От того как сильно прилегает этот карман и от отсутствия в нём любых вещей, сложно догадаться что он там и даже если кто-то увидит, то не подумает, что это может быть очень важно. Костя всегда учил меня прятать вещи в очевидных местах, так найти их куда сложнее, зачастую, даже самому.

— Оля просила, чтобы ты писал ей хотя бы иногда.

— Да, точно. — Я достал свой телефон и быстро настрочил смс «Я пропал», как она меня и просила

— Слушай, а это она тебя подговорила на тачку скинуться?

— Нет, я её. Я знаю, что это для тебя важно. Но, чтобы ты знал, мне не хватало не так уж много. Мы с тобой колесим в последнее время не так часто, но я знаю, что это лучший подарок из всех.

— Спасибо, брат. — Я пожал ему руку в безмерной благодарности. И нажал на газ, следом выезжая на проезжую часть. — Но просить её об этом не лучшая идея.

— А я не просил, она спрашивала о твоих предпочтениях, и я рассказал ей, что последние годы коплю на один из них. Мне тоже хотелось поездить на ней.

— Меняемся? — Я начал искать место для парковки.

— Ты серьёзно? — Мы остановились, и я посмотрел на него, заговорщически.

— Конечно. — Костя сел за руль, и мы поехали дальше.

— Блин, крутая. — Надавил на газ сильнее, я вжался в кресло.

— Я, конечно, тебе безмерно доверяю, но ты поаккуратней. — Сидеть на пассажирском сидении куда сложнее, когда ты привык всегда рулить. Я часто начал оглядываться по сторонам и следил за знаками, чтобы Костя не натворил «Делов».

## Глава 7. Зависимость.


Атмосфера путешествий меня всегда привлекала, с тех пор как я научился водить авто.

Первые полгода в Веларде мы с Костей часто ездили в разные города по самым разным изощрённым заданиям Ваги́. Так сказать, вникали в суть дела, перегоняя тачки из одного пункта в другой до самой границы с прилегающими странами.

Я, в каком-то смысле, слился с дорогой в эмоциональном плане. Дорога на пару с музыкой раскрывает душу. Можно погрузиться в свои мысли очень глубоко и проводить с собой странные диалоги. Задавать себе самые сложные вопросы и пытаться ответить на них. Ни на один я ещё не ответил. С другой стороны, в компании Кости вряд ли получится погрузиться в себя, но он иногда тоже наталкивает на сложные мысли. Иногда он сменяет меня за рулём и развлекать его становится моей работой.

Я пристрастился к звуку колёс, к гулу двигателя и к нескончаемой дороге. Управление скоростью отображало моё управление эмоциями и помогало держаться. Когда ты можешь контролировать одну часть своей жизни то, контроль над остальными частями образуется сам собой. Так я считал всегда. Контроль — это привычка. Если эта привычка охватила твой разум то, контролировать всё вокруг станет твоей чертой характера.

Однажды взорвал машину перед страхом смерти в лесах. Костя, наверно, считает меня полным психом, но я слишком много раз подвергал нас опасности и больше не мог сидеть за рулём. Погони и преследования совсем не подходят мне. Этот взрыв прогремел слишком громко, но Костя молча смотрел на кострище и решил, что так видимо, будет лучше. До Веларда мы добирались автостопом несколько дней. Ваги́ весь слюной изошёл и орал так, как я никогда раньше не слышал. Больше тачки мы не перевозили.

Всё это было только в первые полгода, я не мог смириться ни с чем и считал себя виновником многого отстоя в своей жизни. В особенности те моменты, которые не давали мне спать. Ничего не получалось, потом, как оказалось, просто было не «моим». Я тяну Костю в свою бездну, а он так глупо ныряет в неё с полным доверием. Никогда не оспаривает мои решения, если они уже приняты. Следующие несколько месяцев на отрез отказывался садится за руль и придумывал тысячу и одну отговорку. Постепенно скорость перестала быть проблемой, я начал контролировать свою тревожность.

Мы ездили не по всем пунктам, но большую часть запада страны повидали. Это было, относительно, прекрасное время: дорога, разговоры ни о чём, новые места, люди; и всё это вперемешку с боязнью быть пойманным. Запрещёнку тогда не возили, но угнанная машина всегда могла стать замеченной.

Из-за такой жизни я часто пропускал школу, да и вообще идея учиться в 11 классе снова никаким образом меня не радовала. Ваги́ решил поиздеваться надо мной и вписал дату рождения на год позже. Выпускные школьные экзамены мне пришлось сдавать снова. Посмеялся от души, спасибо Ваги́. Одна лишь бумажка меняет всю твою жизнь. Но в моей было слишком много написано для того, чтобы эта жизнь не была похожей на старую или имела хоть какое-то отдалённое напоминание её продолжения.

Ваги́ тогда думал куда нас определить и заставлял опробовать все виды деятельности, которыми управлял. Может быть, он решил, что мы ни на что не годны и вместе с тем, внутри его системы, не хватало оружия. Это всё ложь. Обман для глупого мальчишки. Он мог взять любого. Любого. Но почему-то привязался именно ко мне и Лóвису.

После этих разъездов, закончившихся взрывом, Ваги́ так и сжалился надо мной и посадил в ангар на полтора года. Мы быстро учились и природный интерес давал свои плоды. Начали делать оружия из самых неприметных вещей и делали их потайными. Простые игрушки, которые веселили Ваги́дата, но с каждым разом задания становились всё сложнее. Хотя, чаще всего, в сигнальных делали нужные отверстия и шлифовали дуло, для того чтобы можно было его использовать как настоящее. Человек 20 в ангаре занимаются тем же, но однажды Ваги́ назначил меня главным и посвятил в кучу тонкостей, где, как и что нужно для снабжения всего ангара, всю его производительность и точки сбыта. Обучение прошёл скоротечно, из-за отсутствия на тот момент главного. Его убили за пару дней до моего назначения. Убили за неповиновение.

После назначения у меня появилась куча свободного времени. Нам с Костей уже почти не приходилось заниматься механической работой. И тогда, меня определили в офис на пару дней в неделю, бывало и больше. Основная работа Ангара всегда оставалась приоритетной, я всегда мог просто уйти. Позже Ваги́ нашёл другого человека на это место, офис я забросил ради нужных бумаг Василия Андреевича на целый год и возвращаться туда уже нет смысла. Вся моя работа там свалилась грузным камнем на Зубра, он до сих пор косо на меня поглядывает, но пока ничего не предъявлял за этот камень в огород.

Ангар стал моим вторым домом и его дела не терпят отлагательств. Поэтому я пропадаю и уезжаю на промежуточные точки для урегулирования конфликтов и, иногда, чтобы прийти в себя. Пропадал в офисе, пропадаю в ангаре, пропадаю на границе… Оля не знает где я в такие дни. И это не знание убивает её. Я работаю ночью или работаю днём, в любое удобное свободное время. Работы никогда меньше не становится.

Мне никогда не приходила в голову мысль о побеге, но всегда были вопросы о прошлой жизни. Жизни, которая уже никогда не будет моей. Снова это привидение прошлого стоит за моей спиной и буравит взглядом. Задаёт вопросы и оставляет мои без ответа. Тревожность снова повысила моё давление и страх смерти близки уже стучится в мою дверь. Чувство вины взяло за руку это привидение, и они теперь оба преследуют меня каждую секунду жизни. Я просыпаюсь с ними, ем с ними, хожу с ними… живу с ними.

Эти непроходимые леса, горный воздух, заброшенные деревни и мужики в форме напоминали о доме. Поэтому я часто приезжаю на промежуточную точку. Она наполняет меня энергией родной земли и приблизительно похожих чувств. Там, за лесом, всего в паре километров от обители — Дом. Родной дом. Рядом с границей привидение прошлого всё дальше от меня. Дом, что я оставил три года назад, никогда не заставит переступить его порог. Я никогда туда не вернусь.

Мы никогда не подводили Ваги́.

До одного дня.

— Я понял почему ты так любишь скорость. На ней ощущения помпезные. — Костя рулил, а я расслабился, когда его отпустили эмоции, ведь я знаю о их чреватости. Да и машина новая...

— Слушай, а что с Олей в итоге? — Костя убавил звук магнитолы и опустил козырёк, чтобы солнце не светило в глаза.

— Конец. — Осталось только выдохнуть.

— Огорчён?

— Со дня на день она всё узнает. Ваги́ хочет прогнуть под себя Андреича. И кто будет всему виной, когда он выложит сухие факты?

— Я думаю, не всё так плохо. Ваги́ же не выложит всё, будет по крупицам давить на Зорина, пока тот не начнёт ему помогать. Оставит самое главное на потом, чтобы шантажировать. Думаю, время есть, если ты расскажешь всё...

— Этого не будет. — Я грубо прервал его.

— Почему ты в глазах девушек всегда хочешь казаться полным засранцем?

— Потому что так и есть. Нет смысла в оправданиях, пусть сама потом решает. А решит она известно, что.

— Знаешь, я, возможно, открою для тебя секрет. Но если строить отношения на доверии, то они могут не закончиться с большей вероятностью.

— Я ей доверяю, но ей лучше не стоит доверять мне. — Задумавшись добавил. — Отношения не были построены на доверии. Потому что со лжи и начались, хоть она этого ещё не знает.

— Так расскажи всё. Выложи как есть, возможно она простит тебя. Это же бизнес, ничего личного. — Костя никак не унимается, но я знаю, что мне он желает лучшего.

— Будет хуже, если наши отношения я назову бизнесом.

— Да. — Костя задумался и нахмурился. — Но с чего ты взял, что она бесповоротно уйдёт? Может, у неё своё мнение на этот счёт.

— Знаешь, я представляю лицо её отца и то, как он меня пристрелит моим же пистолетом.

Надеюсь, эти слова заставят его пересмотреть всю ситуацию.

— Если любишь то, ничего не страшно. Оля очень понимающая и добрая, она очень полюбила тебя. Я вижу, что и ты тоже, в чём проблема? Иди и выложи ей всё.

— Нет.

— Почему?

— Всё, Костя. Отстань.

— Нет! За этот год она мне тоже стала другом. Я не хочу, чтобы ты так с ней поступил. Возьми и позвони.

— Слушай. Сейчас, после нашей встречи с Ваги́, он уедет обратно в Велард и встретится там с Андреичем. Скажет, мол, эй, Андреич, я знаю, что ты делаешь с деньгами граждан и выделяешь земли нашего края на чёрт пойми что. Выдели-ка и мне пару гектаров на полигон. Эй, Ваги́, а ты не ах*ел? Откуда ты это всё знаешь? Ваги́ выложит мои бумажки, фотки документов и тд. А потом Андреич придёт домой и скажет дочери: Оленька, любовь моя, твой полуд*рок тут нарыл на меня кое-что. Какой пол*дурок? А вот этот, покажет на меня. А я такой с цветами в дверях: «простите меня, люди добрые».

— Ну да, глупо выглядит. Но это лучше, чем ничего.

— Нет.

— Ты придумал себе ограничение, возвёл стену эту и даже себе не позволяешь переступить её. Потому что думаешь, что знаешь, чем это закончится. Если не думать о конце то, вероятнее всего, его не будет.

— Ты серьезно? Да у Оли на лице написано: «если меня обманешь - тебе пи*дец». А я пришёл за этим и заметь, ни разу ещё не говорил правду.

— Ну бывает же в фильмах, что сначала обман, а потом всё выясняется и ...

— Это в фильмах, Костя.

— Да хрен с тобой, всё.

— Ты лучше рули сиди. О бабах он думает.

— Да, думаю, в отличии от тебя.

— И какой результат? Впечатляющий?

— Нулевой.

— Ты сейчас о.…

— Я о Вике всё время думаю. — Он выдержал паузу и понял, что, возможно, сказал лишнего, будто ждал моей реакции. — Не получается у меня больше ни с кем. Мерещится всякое. Я даже знакомился с рыженькими, но они только делали хуже. Просто хочу, чтобы это всё закончилось.

— Завязывай с наркотой.

— Походу уже поздно.

— Да что с тобой? Ты раньше ходил налево, направо, поперек. — Костя хихикнул. — Это наркота так подпортила?

— Нет, я.… всё нормально с ним. Просто снится иногда, что Вика мне горло рассекает в позе наездницы. Теперь и не снится, я вот вчера с девчонкой ушёл к ней домой. Может мы переборщили, такого прихода точно никогда не было. Убежал в чём был. — Костя выглядит расстроенным и, по всей видимости, ему трудно признаться в этом.

— Завязывай. — Я начал рыться в поисках его заначки по карманам. Он не может остановить меня, держась за руль.

— Ты чё делаешь?

— Где твоя заначка? — Я сунул руку ему во внутренний карман и достал пакет.

Костя притормозил на обочине, я вышел и хотел поджечь зажигалкой. Но он налетел на меня сверху.

— Отдай, по-хорошему прошу. — Его выпученные глаза только подрывают к действию.

— Нет.

Костя пытался выхватить пакет, а я то и дело уворачивался. В бессознательности, как лев на антилопу, Костя охотился за пакетом, но ему не удавалось вырвать его из моих рук.

Во всех перетираниях пакет улетел подальше, но Костя побежал ему вслед. Я за ним. Еле сбил его с ног и сам решил добраться до пакета чтобы побыстрее сжечь. Костя стал хилым и намного слабее, чем в прошлом и это давало мне больше шансов.

Меньше всего мне хочется видеть, как Костя мучается от ломки, но это лучшее решение для того, чтобы избавиться от зависимости. Я знаю к чему может привести такая «болезнь» и видел кучу фильмов на эту тему, да и, вообще, далеко не ходи, многие ребята из третьего корпуса ходят с кровоточащими язвами в руках.

Страшнее этого пока мне не доводилось увидеть, но я точно знаю, чем эта история может закончиться. И видеть Костю главным её героем совсем не хочется.

Я добрался до пакета первым и успел его поджечь. Костя с разбитым носом отчаянно наблюдал за моими действиями, пока пытался добраться до меня, и за тем, как сгорает его доза.

Он еле встал, подошёл ко мне и влепил мне кулаком в скулу со всей ненависти и с безумным взглядом. Я посмотрел ему в глаза с разочарованием. Думаю, Костя понял, что зря сделал это и уже хотел ретироваться, но я успел ударить его в ответ. Завязалась драка прямо на обочине дороги. Люди проезжали мимо и сигналили в нашу сторону, но нам было не до них и, уж тем более, не до лекций морали. Мы дрались, совсем не поддаваясь, и я выигрывал. Не без побоев, конечно.

Он успел пару раз попасть мне в лицо, но это не сравнится с тем, какие удары наносил я. Возможно его иммунитет на столько иссяк, что даже синяки появлялись с молниеносной скоростью, а заживали раза в два дольше, чем у здорового человека. Раньше его здоровью можно было позавидовать, а теперь в этом теле нет не то, что мышц, но и жиром почти не пахнет.

Костя истощал, и я думал, что это от стресса переезда или нового склада жизни. Но реальность оказалась куда страшнее. Я не хотел себе признаваться в том, что мой друг увяз в этой химозной пучине смертоносных крупиц. И эта реальность пугает меня в разы сильнее, чем что бы то ни было.

Костя перестал сопротивляться, позволяя себя обезвредить. Слишком уж быстро он сдался. Я впечатал его лицом в капот машины и стянул руки сзади крест на крест.

— Ты не на того напал.

— Я уже понял. — Костя размазал кровавые сопли и слюни на коричневом капоте.

— С этого момента ты завязываешь. — С этими словами отпустил его и направился к водительской двери.

— Зачем ты это сделал? У меня больше нет. — Его голос срывался на высоких тонах от разочарования.

— Затем и сделал. Забудь уже, что это такое.

— Ты мне не отец. Я сам знаю, что мне надо.

— Надо сдохнуть в канаве? Может ты не в курсе, люди дохнут от этого дерьма.

— Я знаю! Знаю... — Костя сел в машину, и мы двинулись дальше. — Откуда силы столько? Ты как орангутанг. Раньше я был сильнее.

— Ты себя в зеркало видел? Ты перестал заниматься. Давай уже, вставай из своей депрессии и делай хоть что-то. Давай вот бегать начнём по утрам для начала.

— Бегать? — Костя сморщил своё лицо, нехотя обдумывая предложение.

— Да. В каком бы ты состоянии ни был и во сколько лёг спать... да даже если не ложился, 6 утра — пробежка. Это точно должно тебя взбодрить и может хоть как-то разовьёт дисциплину.

— Ты серьёзно сейчас? — Удивлению Кости можно позавидовать.

— А почему нет? Мне уже тошно смотреть как ты растрачиваешь свои ресурсы впустую. Вика посмотрит на тебя, долбанного наркошу...

— Я понял, всё.

— Заби́лись?

— Да.

Я подкурил сигарету и харкнул кровью в окно. Мы сидим побитые и смотрим на дорогу, в какой-то момент я оглядел его лицо, а он моё. Мы оба посмеялись над рожами друг друга. Иногда и взрослые люди решают проблемы между собой хорошим дружеским кулаком. В этом и весь Костя. У нас у обоих проблемы с самоконтролем и психическим состоянием.

Я взял в руки свой телефон и попытался включить, сломанный экран вдруг загорелся с зелёными полосами вдоль экрана. Однако, экран вполне себе читабельный и полосы почти не мешают. Я вздохнул в умиротворении и порадовался тому, что до сих пор нахожусь на связи. В нужный момент может пригодиться пара палочек в правом верхнем углу.

Мы едем уже около 7 часов и 400 км уже пройденный путь. Я крутил в мыслях грядущий диалог с Ваги́, а Костя мирно спал и посапывал. Теперь я наедине с дорогой и своими гнетущими мыслями. Если больше курить и жевать что-нибудь, то спать хочется меньше. Обгоняю фуру за фурой в ночной глуши на пошарпанной дороге при спущенном окне, так звук дороги слышен отчётливее. Леса сменяются полями, затем деревнями, городами и так по кругу. В ночной мгле дороги почти пусты, встречаются редкие фуры, клонящиеся к обочине в сон.

В кармане дребезжит телефон от не прекращающих поступать сообщений. По всей видимости, мой телефон поймал связь где-то на горе и всё, что приходило до этого, прозвенело сейчас огромным скопом.

Сказать, что я удивлён, ничего не сказать. Я взял телефон в руки, сообщения от Оли звенели один за другим.

— Что там? — Костя, не открывая глаз, произнёс сонным голосом.

— Оля. Не могу прочитать ещё.

— Давай. — Он протянул руку, и я сунул в неё свой телефон.

Его не смутили полосы на экране, и мне не придётся оправдываться.

— «Куда опять пропал?», «Нас папа позвал на ужин в ресторан». — Костя смешно пародировал её голос. — «В конце недели никаких пропаданий, мы поедем на ужин с папой», бла-бла-бла. — Он начал листать вниз.

— Что за бла-бла?

— Да тут платья скинула тебе выбрать. И ещё костюм. Короче на этом всё.

— Ладно. Не отвечай ничего.

— Почему?

— Потому что пойдёт-поедет дальше, начнёт обижаться, что не всегда в сети и тд.

— Я напишу, что ты не знаешь, когда мы вернёмся.

— Только больше не отвечай после этого.

— Да что не так, то? — После этого вопроса в груди что-то сжалось и хотелось прекратить общение с Ольгой до выяснения всех обстоятельств. Возможно, она возненавидит меня раньше, чем пройдёт встреча с её отцом.

— Всё нормально, просто я люблю наедине переписываться.

— А что вы там, Вирт устраиваете? А я не видел, ну-ка. — Костя улыбнулся и сделал вид, что пытается прочитать переписку.

— Дай сюда. — Я протянул руку, и Костя послушался меня сразу. — Да что я там не видел? Нашёл чего стесняться. — Костя посмеялся.

— Там может оказаться не только...

— Ужас, вы, чем там занимаетесь? Нет, чтобы встретиться и, как нормальные люди, сексом заняться, вы друг другу непристойности отправляете.

— Она с отцом живёт, а ты вообще, по-моему, к дому прирос в последнее время.

— А что, сказать нельзя было?

— Мы говорили, слушай, у тебя проблемы с намёками.

— Всё у меня нормально. — Он отвернулся к окну.

А я с грустью уставился на дорогу. На самом деле нас с Ольгой не объединяют интимные отношения. Действительно, это странно. Однако её отец со своим воспитанием глубоко засел в её светлой голове. С другой стороны, правильно, что она не доверилась мне. Всё сделала правильно, а я и не настаивал. Привязать её к себе сильнее не хочется из-за своих предательских намерений. Хочу ранить её как можно меньше.

— Костя, мы подъезжаем, открой карту.

В эту же секунду, едущая по встречке KIA, развернулась и поехала за нами, следом развернулась НИВА.

Я увидел в зеркале заднего вида, как водитель поморгал фарами и начал меня обгонять. Лóвис любит выстраивать охранный кортеж. Чувствует себя увереннее?

Задавая скорость, впереди едущая машина свернула с дороги, то и дело включая подворотники, указывая дальнейший путь. Костя оклемался от сна и вздрогнул от происходящего.

— Страху навести хочет. — Сказал эти слова шёпотом, как испугавшийся ребёнок в ночи, от чего вызвал во мне улыбку.

— А тебе не страшно?

— Если бы я не знал, что это за машины, то было бы. А там дедок ждёт, поговорить. У-у, как страшно. Заговорит нас своим странным акцентом полного психа. И мы станем такими же. — Этими словами он успокаивал скорее себя, нежели меня.

— Глупо его не бояться.

— Ну не расстреляют же нас.

Я глянул на Костю многозначительным взглядом, и он тут же поник в задумчивости, а лицо исказилось в страхе. Я наблюдал за машиной в зеркале заднего вида и не мог узнать водителя, что посчитал странным.

Костя должен понимать, что это не шутки, этот дед реально играет нашими судьбами и решает, когда жить и когда умирать. За это время мы хоть и в хороших отношениях были, теперь картина изменилась не в лучшую сторону.

— Я не боюсь его. Боюсь только того, что он может сделать. Но не станет. — Наконец оправдал свой страх.

— С чего такая уверенность?

— Он привязался к тебе. Этого только дурак не заметит. Он никогда не причинит тебе боль, потому что считает тебя своим сыном. А я твой лучший друг. — Костя улыбнулся своему положению, наверно, впервые за всё время пребывания в этих землях.

— А ты ещё не понял? Он так к себе привлекал внимание и обещал горы всего, а в итоге мы имеем только то, что должны ему. Он маньяк с конфеткой, Костя. — Я сказал эти слова, будто только что сам это осознал. — Он похитил детей. Я бы и сам мог уехать из страны и без всяких проблем.

— Правда, что ли? — Костя с наигранной досадой шлёпнул себя по коленке, но затем посерьёзнел. — Тебя бы привлекли за нападение. И вообще, он нам очень помогал, квартиру купил, жизнь новую обустроил. Ты только работай, помогай ему и всё.

— Имей в виду, тот Ваги́, что был три года назад — совсем другой человек. Здесь у него есть власть больше той и требования у него серьёзнее. И кара за ошибки тоже.

— Он тебя не тронет. — Он по-детски отстаивал своё мнение, чем только вызывал тепло в моей груди от той наивной поддержки, к которой я привык с детства. По всей видимости, эта поддержка именно та, которая действительно успокаивает.

— Он меня? — Я рассмеялся. — Точно нет.

— Не знаю, но я вижу, что ты ему дорог, в каком-то смысле. Если ты не заметил, он сразу наделил нас властью. Лóвису пришлось совсем не сладко до третьего корпуса. Они с Сýслом пахали на этот корпус в поте и крови целый год. Это им пришлось исполнить прошлый чёрный конверт. Смог бы ты расстрелять тех ребят? — Я задумался и поставил галочку в пункте «обдумать ситуацию расстрела». — Разве ты не знал? Лóвис говорил, что они копали могилы 6 часов из-за мёрзлой земли. И даже тогда Ваги́ не похвалил их за это. Знаешь, что им надо было сделать за этот корпус? — Костя говорил громко, будто восхищаясь Лóвисом и Сýслом за их упорство и бестолковое следование «правилам». — Это они пытали Óникса, на чьё место встал ты, заметь, а не Сýсел, который был там.

История с Óниксом, пожалуй, самая дикая из всех казней о которой мне доводилось слышать. История, в которой расправа обошлась даже без чёрного конверта с особой жестокостью.

Возможно, это был почерк скорее Сýсла, чем Лóвиса со сжиганием кожи отдельно от тела. Мифы, конечно, ходят разные, и я не всегда верю в их правдивость, хотя, наверно, стоило бы. Однако, тело так и не было найдено, в отличие от кожи.

Это самый страшный исход своих ошибок, который только может быть. Я надеюсь, что никогда не предам Ваги́ на столько, чтобы умереть таким страшным способом. Может быть, Костя прав.

— Ему люди нужны были, а ты сам вызвался. — Я продолжил протестовать. — И эта история с Викой ему только на руку была. Он просто расчётливый до мозга и костей. А Óникс — падеж.

— Других ему упрашивать не приходилось, а с тобой возился. Отдал тебе ангар за сожжённую тачку, а не сделал выговор. Подпускал ближе всех, подарки делал, даже помогал. Ты погоди и увидишь, с делами разгребёт и за тебя снова возьмётся.

— Если бы Сýсел или Лóвис казнили Óникса, то кличка поменялась бы у обоих.

— Нет. Если у тебя есть кличка, то она с тобой навсегда, до тех пор, пока ты имя не заслужишь.

Я потёр горящие щёки ладонями, чтобы проснуться или сбросить с себя ту ответственность, которую на меня навесил Костя. Нельзя быть таким доверчивым, нельзя. Мы ехали по ухабистой дороге в лесу и чем дальше мы забирались вглубь, тем тише становилось в машине. Костя смотрел в лобовое стекло и даже не шевелился. Я оглядел его со смешком, но не обронил и слова. Мы начали замедляться и KIA начала парковаться на лужайке перед двухэтажным домом, я последовал её примеру.

Мы вышли из машины и оглядели дом. Большой, площадь около 450 метров из белого облицовочного кирпича. Выглядит достаточно старым и даже старомодным из-за не обычного «квадратного» фундамента, а с полукруглыми тёплыми лоджиями и разно форменной крышей. Кому-то пришлось сильно заморочиться при постройке этого дома.

Я оглядел местность, заросшую почти вплотную к дому толстстволыми деревьями и разросшимися плодовыми кустарниками. Каменные витиеватые тропинки только старят это место. Пара окон с торца под решёткой, точно так же и на первом этаже. Открытое широкое крыльцо с ярким фонарём над огромной дверью заставили поморщиться от напускного энтузиазма бывшего владельца дома.

Не сказать, что я вижу этот дом впервые, но выглядит он в темноте как дом с привидениями.

В окне с решёткой мелькнула тень, привлекая к себе внимание. Окна будто покрыты матовой прозрачной плёнкой, свет пропускает, но кроме силуэта разглядеть почти ничего не удаётся.

Наконец из машины вышел Лóвис и пожал мне руку. Я не удивился его появлению, все его манеры легко считываемы и узнаваемы в виду нашего давнего знакомства. Из другой машины вышел парень, совсем молодой и зелёный. Мне не составило труда сразу понять, что это до него нам удалось дозвониться по его голосу и разбитой скуле.

В тактических точках запрещена какая-либо сеть без ведома Вагидата Зауровича и уж тем более разговоры по телефону. Думаю, ему сильно влетело словесно от Ваги́, а затем и от ребят. Хотя, впервые вижу, чтобы за это били. Его рана на впалой щеке вызвала во мне подозрения, однако, я не хотел думать о малознакомых людях в тот момент, когда поблизости, возможно, находится Вика.

Мы вчетвером стояли и ждали появления Ваги́, но ему было будто совсем не до этого. Без приглашения вход в дом запрещён. Не помню, чтобы при последнем диалоге Ваги́ сверкал гостеприимностью, поэтому мы все остались на улице. Лóвис выглядит виноватым и поникшим. Он часто высматривает кого-то в окнах, что делает его сильно растерянным.

— Эй, Лóвис, как дела? — Костя явно собрался действовать ему на нервы, подозревая не ладное.

— Нормально. — Лóвис запрокинул голову и устало направил свой взгляд на Костю, с которым намечаются разборки.

— Лóвис, а ты чем занимался последнюю неделю? — Костя попрыгал на месте, разогреваясь перед дракой, и весь этот диалог просто оттягивал время для первого удара. Да, я его знаю на столько хорошо, впрочем, как и Лóвис.

— Работал. — Он совсем не пытается реагировать и просто либо ждёт, либо тренировался ещё утром.

— А ты случайно не видел маленькую рыжую девушку? — Костя снял и протянул мне свою кожанку.

— Видел.

— Ну и что с ней стало? — Костя исподлобья взглянул на своего будущего оппонента. А Ло́вис в свою очередь вопросительно посмотрел на меня. — Говори!

— Всё нормально с ней. — Ло́вис не сводил с меня взгляда в сильной задумчивости от того, что Костя, возможно, не знает, что Вика находится здесь. В то же время, он не задаёт вопросов. Затем он оскалился и наконец ответил на взгляд моего друга. — Хочешь встать в очередь за теми, кто хочет её тр*хнуть? Будешь прямо за мной, Руслан.

Как только он это произнёс, Костя со всей силы ударил его и в этот момент я понял, что он в нашей драке либо жалел сил, либо эта ситуация так сильно повлияла на его координацию. Не знаю, что его разозлило больше: то, что он сказал о Вике, или то, что он назвал его настоящим именем. Скорее всего, его разозлило всё. Не помню тех времён, когда Ло́вис упускал возможностей подпалить вспыльчивость Кости, однако для этого много и не требуется.

Я отскочил от падающего тела Лóвиса, чтобы не рухнуть вместе с ним. С широко распахнутыми глазами уставился на валяющегося Лóвиса, прикрывающего левую щеку. Но он не взвыл, чем только усилил моё удивление, с которым последовало непонимание его принятия ситуации.

— Был приказ. — Лóвис встал, но не принял стойку.

— Я знаю. — Костя размял кулак и ударил в грудь.

Лóвис и не думал нападать на него в ответ и покорно принял на себя весь гнев Кости. Я и не думал в это встревать.

За эти годы у нас с Лóвисом наладились очень близкие отношения и то, что он позволил себя избить, вероятно, чисто дружеское принятие ситуации, в которой я заставил себя усомниться. Его поведение выдаёт вину за то, что возможно, пошло не по плану.

Любой другой, кто попытался избить Лóвиса, всегда падал без сознания, в любой другой драке Лóвис, действительно, внушал ужас при виде его в драке. Костя, на удивление, быстро остановился и помог подняться своему противнику. Лóвис зло глянул на Костю, тот в ответ протянул ему руку, и они обнялись в неизбежном примирении.

Этот зверёк странно оглядывал наше поведение, изучая каждое движение. И пытался определить враги мы или нет. Он стоял, сильно насторожившись и, то и дело, оглядывался на дверь, в которой вот-вот мог появиться Ваги́ и наконец, расставить все точки над «и».

Мы никак не реагировали на его присутствие, понимая, что он может находиться здесь последний день своей жизни. Если честно, я никогда не был в его положении, мы с Костей никогда не считались пушечным мясом.

Мне трудно сказать, как такие ребята выходят в положение равного и получают клички. Как по мне – сложно завоевать внимание босса, делая то, что приказано. Если только не плюнуть дальше, чем видишь. Наверно это дело времени, если ты выжил после первого года, то тебя начинают представлять каждому члену группы по кличке или имени, как решит это Ваги́.

Мы представляемся именами, парни из третьего корпуса кличками.

Я думаю, что представиться именем, тоже нужно заслужить, и не до конца понимаю, откуда у нас с Костей такие привилегии. Это, скорее, зависит от решения Ваги́, чем от какой-то системы статусности. Ничего сверхъестественного для этого мы не делали.

В любом случае, мы не состоим в группировке и не принадлежим мафии. Только сам Ваги́ может быть членом мафии и то у меня закрадываются сомнения по этому поводу. Этот статус не то, о чем можно трепать направо и налево. А уж если ты и правда, хочешь вступить в их круг, то молчать нужно втройне.

Как бы Ваги́ не старался, для меня слишком явно то, что он сам по себе и выполняет поручения от какого- то статусного человека, возможно, этот человек член мафии, но уж точно не сам Ваги́.

Я думаю, Ваги́ только пешка во всей этой системе, которая пытается выжить. Ему, возможно, мешает возраст расти вверх по этому направлению, поэтому он покорно принимает своё положение и делает нечастые попытки повыситься, доказать положение эффективным, чтобы его просто никто не сверг.

О планах Ваги́ можно только догадываться, но я вижу в этом некую последовательность и что бы он ни выкинул в следующую минуту, у этого есть определённая цель, хоть и не явная. Он человек, который любит шифроваться, поэтому часто действует запутанно, но точно в цель.

Парни, которые его недооценивают, сильно ошибаются. Ваги́ хоть и стар, уверенно держится на ногах, и перешагнуть через него, или свергнуть реально трудно. И не всегда возможно.

Хоть он и не двигается вперёд, это не значит, что он уже ослаб. Как по мне, чтобы потом встать на место Ваги́ остается только быть его подручным, чтобы знать о всех действиях и учиться на них. Что я и собираюсь сделать.

С Костей и правда, это сложно. Я помню, как Ваги́ однажды сказал, что он тянет меня вниз. И этот чёрный конверт откинул мои достижения на самый первый уровень.

Я это понимаю, но не знаю, как с этим управиться и привести в чувства Костю, Вика должна в этом помочь, это правда. Косте пора набивать авторитет. Чёртов наркоман. Я оглядел ребят, которые пару минут назад разбрелись по дворику.

Лóвис засел за самодельный уличный стол, вырезая что-то из палки дерева охотничьим ножом. Не знакомый парень не уходил из поля зрения Лóвиса, и тряпкой вытирал фары машины с особой педантичностью, параллельно смахивая с машины листья деревьев. Костя с любопытством уставился на окна в доме, дрожа всем телом.

— Костян? — Я насторожился его бледности, но он не услышал меня и тогда я подошёл к нему ближе, рассматривая лицо.

— Ломка. — Со стучащими зубами сложно было даже выговорить это слово.

— Сколько ты уже не принимаешь?

— Спокойно. — Он отодвинул меня одной рукой. — Я держу себя в руках.

Лóвис слушал нас в пол уха. Его лицо на мгновение выразило досаду. Ведь грядущая ночь потребует сил и выносливости. Теперь на поддержку Кости рассчитывать не придётся. Сколько ещё он будет в таком состоянии? Совсем не вовремя, очень не вовремя. Я не свожу взгляда со своего друга

— У меня есть трава в багажнике, на время станет легче. — Лóвис, не сводя взгляда с палки, тыкнул кнопку на брелоке от машины. Я встал в раздумьях. Стоит ли?

Ваги́ пока не собирается выходить из дома, и я оглянулся на малиновую машину Лóвиса, просчитывая ходы, но решение никак не может прийти мне в голову. Лóвис уставился на меня жёстким взглядом.

— Ты же поможешь ему? — В этот момент Костя присел на корточки и схватился за голову. Из его носа потекла кровь. — Иначе он от мигрени быстро свалится.

— Нет. — Это слово я растянул дольше, чем следовало, и тогда Лóвис встал со всей суровостью, на которую только был способен.

— Тогда таблетку обезбола. — Без подтверждения направился к машине, оставив палку на том месте, где сидел. Я пригляделся — трость. Тонкая и изящная. У Ваги́ снова отказывает нога?

Костя заглотнул таблетку не сразу, дольше её рассматривал. Озноб окатил его быстрее, чем покинула вменяемость. Я вздохнул — легче. Встреча будет тяжёлой.

## Глава 8. Кровавая ночь. Часть 1

Глава 8. Кровавая ночь. Часть 1.


Ваги́ вышел своей полу хромой походкой, сильно опираясь на перила.

— Любой другой побоялся бы приехать, но не ты, Руслан. — Мы с Костей обернулись на своё имя. — Я всегда знал, что ты не из тех, кто станет выжидать в страхе. В этом твоё отличие: идти напролом.

Вагидáт Заýрович достал из кармана таблетки и заглотнул их без воды. Его речь с сильной отдышкой, а телодвижения спутанные и рваные без уверенности и с немощью. Выглядит он сильно уставшим и невыспавшимся, но волосы на голове педантично уложены в хвост, а борода сияет как после парикмахерской. Он одет достаточно официально, будто недавно приехал с важной встречи в галстуках. Которая, по всей видимости, сильно его расстроила.

— Я сначала думал, ты немного дурак, но оказалось – ты просто готов на всё, ради своих любимых и этот приезд тому подтверждение. Отчаянный в своих действиях. — Ваги́ присел на лесенку и глубоко вздохнул в лёгкой задумчивости и с уставшей улыбкой на лице. Затем слегка мечтательно покачал головой, отвечая своим мыслям.

— Я больше не буду испытывать твой характер. Вижу, что ты очень способный. Но я даже устал тебя мотивировать, иначе все твои друзья станут калеками. — Ваги́ хохотнул. — Буду действовать радикально.

За его спиной открылась дверь, из которой вышли четверо в форме. Я немного отошёл, оценивая обстановку и в уме просчитывал баланс сил, которого не было. Костя оглянулся на них с опаской и побагровел от страха. Я заметил, как его руки дрожат, а из носа снова пошла кровь. Костя вытер её рукавом, размазывая по лицу.

— Эти ребята помогают мне часто, не беспокойтесь о их присутствии. — Двое встали рядом с Костей, двое остались рядом с Ваги́. Похоже, встреча прошла не безрезультатно и Ваги́ обзавёлся новыми «друзьями». Босс внимательно разглядывал моё лицо несколько минут и то и дело жевал губами. Я не сдвинулся с места.

— Знаешь, я расцениваю твоё отсутствие страха, как неуважение. Ты ехал и думал, что вам, котяткам лысым, ничего не будет, но раз уж ты сам поторопил события, так тому и бывать. — Не знаю от чего, но в его тоне отсутствовали повышенные тона. Он говорил спокойно и достаточно уверенно, что не сочеталось с его нынешним состоянием. Его вид меня очень беспокоит.

Ваги́ щёлкнул пальцем и двое ушли вглубь дома. Ло́вис в это же время достал и перезарядил пистолет. Я отпрыгнул от его действия и посмотрел в глаза, в которых читалось только хладнокровие. Вместо прицела он просто подошёл поближе ко мне и встал рядом как стражник. Ло́вис не торопился и снова выжидал жеста Ваги́, стараясь не смотреть в мою сторону. В его лице с самого вечера читалась досада, он глубоко погружён в свои мысли. Стоять на месте становилось невозможным, но я пытался взять себя в руки на сколько это было возможным.

— Я вспомнил! — Ваги́ чуть не подпрыгнул на месте. — Тебе, Руслан, уже приходилось убивать, на сколько я помню. — Костя каждый раз вздрагивал от своего имени и, похоже, его имя из уст босса звучит куда страшнее чем от кого-либо. — Кажется, это был твой пёс? Не хочу вдаваться в детали, но ты, наверно, до сих пор переживаешь эту потерю. Теперь тебе придётся немного сменить траекторию пули. — Ло́вис.

Вся эта напускная речь Вагидáта Заýровича выглядит как чётко отрепетированная сцена. Всё его окружение без слов понимает знаки и считывают его едва уловимые эмоции. Меня не покидает ощущение, что все знают, что будет и просто ждут исхода. От напряжения я вспотел и мог только ждать решения. Босс очень любит потратить время на пустую болтовню.

Ваги́ кивнул Ло́вису, а тот в ответ на команду, просто смиренно протянул кольт мне. Я пытался считать с его лица хоть одну подсказку, но жить по правилам Ваги́ – минное поле.

— Вы чё? — Двое зажали руки Кости за спиной и держали, чтобы тот не рыпался.

Я медленно обернулся с кольтом в руках и посмотрел в лицо своего друга. На данный момент мне меньше всего хочется, чтобы он был здесь и в таком состоянии. На лице Кости читался дикий испуг, ошалелый взгляд метался по моему лицу и руке с пистолетом. Он пытался выбраться из цепких рук мужчин в форме, а когда понял, что не может выбраться, начал оглядываться и на Вагидáта Заýровича. Моя рука затряслась. Я широко распахнул глаза и почувствовал неприятное ощущение в груди, которое ныло в районе сердца. Пульс увеличивался с каждой секундой, я будто потерял дар слуха и застыл в одном положении, не зная, как снять оцепенение и как взять себя в руки.

— Вы оба, были для меня находкой, но я, похоже, слишком ослабил над вами контроль, раз вы скрываете от меня важные вещи. Не знаю, может, вы считаете, что я стар и буду терпеть за своей спиной несправедливость. — Ваги поднялся с места и уставил свой взгляд в землю. Его речь похожа на ту, которой отчитывают маленьких детей. С той же напускной грустью, но исходом, которым могут стать необратимые последствия в качестве наказания. — Это уже не важно.

Ло́вис ведёт себя достаточно отстранённо и без какого-либо интереса, просто смотрит перед собой, погружённый в свои мысли. Ваги всматривается в наши лица и делает паузу, наверно для того, чтобы нагнать тяжёлой атмосферы и убедиться в своей значимости. Костя постоянно чесал руку и было видно, что он еле справляется с тем, чтобы сконцентрироваться хоть на чём-нибудь кроме своего затруднительного состояния.

— Пользоваться своим положением можно и нужно, но знать границы важно! Неужели ты, Руслан, мог подумать, что я не узнаю об этом контейнере? Ты даже не постарался замести следы, в каждом отчёте присутствует запись. Чёрным по белому там написано, что в склад ангара поступил контейнер винтовок «Сумрак». Там так и было написано твоей рукой, «Су-мрак». Я перечитал это слово несколько раз, дорогой мой. Хотел воочию лицезреть то, что такому простому парнишке как ты, удалось выгрузить в наш склад. — Ваги́ говорил с воодушевлением, и его интонация плыла без запинок, будто он действительно восхищён.

Ваги́ сделал пару шагов в задумчивости и затем попытался из далека приглядеться к лицу Кости. Его состояние разочарованности и задумчивости выглядели так, будто он только что о чём-то догадался, но попытался это скрыть. Однако, у него не получилось, рой его мыслей затуманил осязание, Ваги́ ступал ногами будто по матрацу. Но места себе так и не смог найти чтобы остановиться.

В этой тишине мы простояли минут десять. Костя вертел головой так, будто у него кружилась голова. Ло́вис же пытался контролировать все мои действия и направлял свой взор всякий раз, когда я шевелился или глубоко вздыхал. Из дома вышел Зубр и уставился на меня с оскаленной улыбкой до ушей и подпёр дверь своей спиной, будто боялся кого-то выпустить. Парни в форме держали Костю с ожесточённой серьезностью. Остальные же просто наблюдали всю эту картину с замиранием сердца, боясь издать громкий звук.

Мой взгляд сместился на двух зверьков чуть подальше от эпицентра событий. Одного из них я уже видел за рулём в сопровождении Ло́виса. Второй же, выглядит гораздо осмысленнее. Они лениво осматривались, будто всё, что здесь происходит никогда не коснётся их – без особого интереса. Будто понимали, что находятся здесь зря.

— Может быть, конечно, Костя опять влип в какую-то историю и ты, Руслан, как настоящий джентльмен помог ему отдать контейнер с «Сумраками», спасая жизнь, как доблестный рыцарь. — Он начал говорить совсем тихо, не выходя из раздумий. Ваги́ знает все детали, будто и сам был там. — Чёрный конверт вам с предупреждением о том, что нужно ставить меня в известность о всех делах. Я бы уж точно решил, что можно решить в вашем случае. — Из дома вышли ещё шестеро, чуть не снося Зубра с дороги. — Ведь, если кто-то угрожает жизни нашего глубокоуважаемого члена семьи, который до этого не оступался и работал во благо остальных, заслуживает поддержки. — И тут и там посыпались возгласы одобрения слов Ваги́.

— Я не знаю, могу ли доверять вам. — Мы не знаем, можем ли доверять вам. Действовали ли вы во благо, или же наоборот, покажет только проверка.

К этому пустырю напротив дома, подсвеченному одним лишь фонарём над крыльцом дома, среди леса и в полной глуши, вдруг проступил тусклый свет, мелькая за деревьями и создавая водоворот светящихся зайчиков. Тьма вокруг начала рассеиваться с приближением источника света. Машина обогнула дом с лёгким гулом, отдавшимся эхом среди деревьев и молчаливых людей в этом месте. Из машины вышли ребята, которые работали в офисе обычными менеджерами по продажам. Затем открыли заднюю дверь чёрной Camry и выволокли девушку.

— Ах, да... посадите её, пусть станет свидетелем этой прекрасной кровавой ночи! Пусть молчит.

Парни оглядели местность и усадили девушку на самодельный уличный гарнитур, который находится справа от крыльца в тени фонаря. Я не смог разглядеть происходящее, но видел в руках очертания строительного скотча и ножа. Сердце бешено застучало, а в голове мелькала мысль «Вика или нет?».

— На чём мы остановились?

— На чёрном конверте. — Кто-то из зверьков, не понимая сути дела, очень хотел в него вникнуть. — Спасибо. — Ваги́ осмотрел его с отвращением. — Ло́вис, что бывает с предателями?

— Их выкидывают. — Ло́вис часто смотрел в окна дома, и я пытался незаметно увидеть то, что видел он. Сегодня он слишком обеспокоенный и немногословный. На его лице меньше преданности Ваги́, чем обычно, а я люблю замечать то, чего другие не видят.

— Правильно, выкидывают… мёртвыми. Чёрный конверт... — Ваги́ потёр лоб, перестраиваясь на нужный диалог. — Большинство из вас, наверно, ещё не сталкивались с таким явлением, уж очень давно никто так сильно не задевал мою гордость. Я знаю, все наслышаны об этом, парни ещё те сплетники, хуже баб! — Ваги́ похохотал. — Так вот, этот конверт не всегда влечёт за собой смерть получившего, но всегда знаменует пристальный взгляд за тем, кто его получил и, если требуется в сложной ситуации, назначается суд.

Я услышал, как разговоры после последнего сказанного слова усилились, гул затмил голос Ваги и ему пришлось на мгновение абстрагироваться от ситуации продумывая дальнейшие слова. Ло́вис поник где-то в стороне, угрюмо склонив голову за спиной Вагидáта. Костя с мыльными глазами оглядывал толпу, содрогаясь от страха, парни начали дискутировать, но ни один из их голосов не выделялся из толпы, к чему можно было прислушаться. Это был просто шум в ушах.

— Но сначала нам нужно решить очень важный вопрос. — Ваги́ снова взял слово, и все вокруг притихли, оглядывая меня с отстранённым интересом. — Вопрос конфиденциальности и предательства. Сегодня речь идёт о том, можно ли вам доверять. На что вы готовы ради «семьи»? — Моя рука с пистолетом дрогнула, и я понял к чему клонит этот седой. — А на что готовы ради своих любимых?

— Парни, помогите-ка Руслану. — Я поднял глаза на Костю, и мы безмолвно переглядывались в попытках понять происходящее. — Не волнуйся, мы просто хотим знать ответы на вопросы, вот и всё. В виду последних событий вы должны пройти этот обряд посвящения снова, в доказательство тому, что всё ещё служите нам. Ведь за целый год могло многое измениться.

Один из парней в форме отошёл от Ваги́ и всем своим грозным видом, подошёл к парнишке с раной на скуле. Тот сразу понял, что беды не миновать и решил бежать, но он не просёк спортивную подготовку своего противника и оказался связанным в руках с молниеносной скоростью. Замедленный бег не смог справиться с горой мышц и грацией гепарда. Если бы эта сцена была в фильме, я бы обаятельно взял её крупным планом под замедленную клубную музыку и замедлил, подчёркивая игру мышц и ущербность жертвы.

— Пожалуй, начнём с самого простого. — Босс пожевал губами, будто решаясь на то, что хочет сказать. — Мы пересмотрели пункт Устава в параграфе запретов и добавили туда несколько слов в пользу женского пола. — Ваги́ вздохнул и с гордо поднятой головой заявил. — Отныне женский пол не будет редкостью в наших рядах, поэтому нам стоило пересмотреть их права. Ознакомиться с нововведениями в Уставе, вы можете так же, как и раньше, в Третьем корпусе через неделю. И так, по новому Уставу, принятому и подписанному пятью Капо, мы принимаем новые возможности в нашу семейную жизнь.

— Принимаем. — Все, как один, хором, как по приказу, проговорили это слово.

И пока Ваги́ продолжал свою речь, я, как действующий Капо подписал в Уставе своё имя в знак согласия новым правилам. Скорее этот документ был больше похож на дополнительное соглашение к Уставу. Один листочек А4 на планшете в руках Ло́виса вдруг оказался снова в бардачке его машины.

— Следующая новость такова, среди нас есть один. Он не раз уже раскрывал наши тактические точки нашим неприятелям. Это уже третий раз, больше предупреждений в его сторону не должно быть. Во-первых, раскрытие тактической точки, под названием «Третий корпус». Вы все слышали о сирене посреди ночи. Во-вторых… — Ваги́ загибал пальцы высоко над головой. — Телефон в тактических точках запрещён. И в-третьих… — Ваги улыбнулся амбалу, который держал скрученным зверька, а тот, в свою очередь, стянул его в тиски сильнее. — была доказана его причастность группировке Барсуков.

Я поморщился от смазанной логической цепочки, выстраиваемой этим стариком, но смысл мне был предельно ясен. За все эти годы я привык к его нерасторопности и непоследовательности. Любому другому стало бы тяжело понять происходящее, но не тем, кто успел ощутить скрывающуюся мощь под внешней маской сморщенной хлипкости.

С этими словами парни зашуршали на местах в громких перешёптываниях. Недовольство читалось на их лицах, злость и сердитость. Я оглянулся, чтобы рассмотреть их лица и им явно не нравилось то, что говорил Ваги́. Так же мне было заметно как Костя вздрогнул от слова «Барсуки».

— Тебе как будет удобнее? Лицом или затылком? — Этот амбал покрутил парнишку вокруг оси и взглянул на меня с немым вопросом.

В то время глаза жертвы заискрили слезами и жалкие попытки освобождения никак не могли дать шанса на выживание. Он умолял и просил Ваги́, но тот не слышал. Ло́вис подошёл ко мне ближе и это действие читалось как невозможность неповиновения приказу Ваги́.

— Что скажешь, Руслан? Докажешь нам свою преданность? — Парни требовали крови и выкрикивали «Докажи!». — Если ты сейчас лишишь нас предателя, то докажешь, что действовал тогда во благо.

Я стоял с кольтом в дрожащей руке и знал, что должен сделать, но вместе с этим, я потеряю свою человечность навсегда. Стану убийцей и это лицо никогда не оставит меня в покое. Стоит ли оно того? Тот ли я, что прежде? Иду ли я по правильному пути? Это уже не важно. Важно только то, что я совершенно точно знаю свою цель. Но ради неё мне нужно вырасти, мне нужно заставить Ваги́ доверять себе. Мне нужно… нужно вернуть прошлое, в котором Костя и Вика на всегда останутся в покое. Мне нужно будущее, в котором все, кто мне дороги, на всегда останутся в безопасности. И если сейчас, для этого, мне нужно выстрелить, я выстрелю.

Решение нужно принимать быстрее.

Оглядываться к кому-нибудь за советом станет глупостью и это решение должно быть коротким и чётким, без сомнений, без стеснений. Вот и настал тот день, когда Ваги́ усомнился во мне. Когда он усомнился в том, что я достоин его места. Усомнился в моей правильности и преданности.

Этого парня повернули ко мне спиной, и я поднял руку. Ло́вис смотрел на меня одними зрачками, незаметно кивая. Нажать на курок и ты скован внутри. Моя жизнь будет продолжаться хаосом чьих-то презрений. Ло́вис с хмурым видом изучал мои эмоции и на мгновение ослабил мимику. Я вспомнил тот день, когда и ему пришлось не сладко. Только Ваги́ не пожалел его. Не ждал. Просто приказал юному мальчишке нажать на курок. Ло́вис держал каменное лицо, но на нём всё равно проступали слёзы. Я чётко помню его эмоции. Лишить кого-то жизни… не самое приятное в нашей работе. Я тогда думал, что Ваги́ одумается, но этого не произошло. Ваги́ направил дуло пистолета белобрысому парнишке и отдал последний приказ. Ноги Ло́виса пошатнулись и чуть не согнулись пополам от этого напряжения с холодным железом у виска. Выстрел прогремел звонким эхом в наших ушах. И мы смотрели друг на друга с ошалелым видом несколько секунд, прежде чем поняли, что произошло. Ло́вис не поворачивал головы, но я посмотрел на труп. Он попал ему прямо в шею. Пуля прошла на вылет, дробя кости. Ло́вис не поворачивался, не смотрел, а только лишь изучал мои эмоции и слышал задыхающиеся всхлипы своей жертвы. Он не попал в цель и заставил человека мучаться. Глаза Ло́виса были наполнены ужасом, как и мои. Но Ваги́ выстрелил добивной пулей и эти странные звуки сразу прекратились. А сейчас передо мной стоит уже взрослый мужчина, который молча вспоминает себя на моём месте.

Краем глаза заметил, как из дома вывели девушку. Яркий свет за её спиной усиливал силуэт и тогда мои глаза забегали от растерянности. Я начал всматриваться в силуэты обеих, но мой разум играл со мной не давая разобраться в том, кто же из них Вика и она ли это вообще. Ло́вис обернулся на звук захлопывания двери и кивнул в её сторону. Она застыла. Она стоит и, кажется, вглядывается в мою сторону, как и все, кто присутствуют здесь. Я снова посмотрел на девушку, ту, другую, которую привезли сюда и тогда мой взгляд затвердел. Вдруг у меня стало больше сил и решительности. Я переместил свой взгляд на Костю. Он почти обвис в тисках мужиков в форме, но отчаянно пытался приглядеться ко входу в дом. Я сделаю это. Ради их свободы. Я стану тем, кто освободит их, чего бы мне это ни стоило.

Я сделал вращательное движение кольтом, и парень в форме тотчас повернул жертву ко мне лицом. Ваги́ наблюдал за всем происходящим с восхищением. Осознание всего хаоса не оставляло мне выбора. Я не могу не сделать этого. Не могу предать Ваги́, Костю и Вику, не могу предать себя и свои достижения, мне нужно чётко следовать своему плану. Мне нужно стать тем, кто сможет отпустить эту чёртову пулю.

— Ведь, что же значит чёрный конверт? Это не просто плата за содеянное чьей-то кровью или жизнью. В первую очередь это потеря своего статуса и уважения всех членов группы. Ты бы хотел стать изгоем, Руслан? Ты хочешь потерять статус? — Послышались возгласы «Мы тебя уважаем, Руслан».

Вдруг девушка взвыла притупленным визгом через скотч, а я снял кольт с предохранителя и нажал на курок.

Нажал на курок...

Пуля пролетела навылет через лоб жертвы.

Я сразу ощутил плоды своих тренировок на манекенах. Я не заставил жертву страдать. Хоть чем-то мы отличаемся с тобой, Ло́вис.

Рука ослабла, глаза закрылись сами собой, я разве что не упал на колени.

Любое прерывание события является его невыполнением.

Пока все оглядывались на девушку, я выстрелил второпях не потерять свой шанс. Ло́вис повернул голову на жертву, как тогда сделал это я. Я наблюдал эмоции Ло́виса. Видел в его глазах тот же ужас, что и тогда. Я ощутил, как в его висках застучал пульс, пытаясь понять, что он чувствует, для того чтобы не думать о самом себе.

Шанс обрести свободу от чёрного конверта. Шанс стать правой рукой Ваги́. Шанс свергнуть его и стать СВОБОДНЫМ. – звучали в моей голове.

Ло́вис забрал кольт. Его ошалелые глаза начали изучать эмоции Ваги́. Если бы мы были мальчишками, он бы взял меня за руку в знак поддержки и защиты, я знаю это, я сделал бы так же. Ло́вис вдруг переместил свой взгляд на вход в дом и снова кивнул в ту сторону.

Парень в форме пнул безжизненное тело. Я увидел этот момент замедленным, наблюдая как кровь стекает на землю тонкой струйкой. Тошнота подступила к горлу и затем его стеклянные глаза приковали к себе мой взгляд, и я залип на них, запоминая каждый миллиметр его глаз сквозь темноту.

Костя застыл на месте где-то позади меня, я даже не слышал его учащённого дыхания. Но я почувствовал его страх и ненависть ко всему окружающему как что-то вполне осязаемое, почувствовал его электрическое поле, нервные волны.

Ваги́ захлопал в ладоши с широченной улыбкой на лице, с той улыбкой, которая скрывала за собой нечто пугающее. Его улыбка… дьявольская. Скрывающая смысл бытия и скрывающая правду.

Этот момент вдруг стал таким медленным, будто время застыло на этой поляне. Я оглядывал людей, а они будто застыли во времени. Мой пульс и внутричерепное давление усилились. Из носа пошла кровь, а в глазах будто полопались сосуды. Ваги́ вдруг запылал графическим пламенем, будто нарисованным на его плечах. Мне стало нечем дышать от страха, а вокруг пространство начало сужаться и крутиться.

Я не упал, но время резко продолжило своё течение. Ничего не было, никаких звёздочек перед глазами или чего-то похожего. Только в голове появился оглушающий рой шумных и горячих мурашек. Они скатывались с моего затылка по лицу вниз к груди, обжигая кожу изнутри и замедляя ускоренный до этого пульс.

Девушка продолжала визжать и понял, что слух ко мне возвращается. Я был оглушён? Уши вдруг начали пылать. Только теперь я оглянулся в её сторону, но так и не смог увидеть лица. Я хотел побежать к ней и узнать в её лице Вику. Но не смог сделать и шага, охраняемый Лóвисом. Я мог бы наплевать на него, но не хотел лишать его своего уважения. Мой взгляд не переставал метаться от одной девушки к другой и я никак не мог решить к какой из них мне следует бежать, если вдруг Вике будет угрожать опасность.

По всей видимости одну из девушек напугала эта сцена. Сцена убийства мало кого может не привлечь или развеселить. Конечно же… что это со мной? Я вглядывался в темноту, но никак не мог сосредоточиться на ней. В испуге билась только одна, что заставляло меня задуматься.

В ушах зазвенело и поток мыслей начал захлёстывать разум. Почему я стою? Я оцепенел. Почему я не бегу к ней? Не хочу драки с Лóвисом. Это она? Нет, это не может быть она. Я убил человека? Да, ты убийца.

Голос, что задавал вопросы в моей голове, был тревожен и напуган, он, как невинный и сожалеющий о прошлом, не мог поверить в происходящее. Но голос, что отвечал ему… был хуже, чем Ваги́. Он не радовался и не сожалел, он был твёрд и безэмоционален. В то же время он был никаким, без интонаций и не принадлежащим никому. Он просто был и был как импульс, не более. Он мог стать тем, что можно увидеть или прочитать, но не мог стать тем, что можно услышать. Он просто был внутри меня и был не моим. Этот голос был как вселенная, приходящая из ниоткуда и уходящая в никуда. Он не может быть моим. Никогда им не станет… или это уже я? Он даже не голос, а просто приходящий смысл, без оболочки, но очень тяжёлый.

Под давлением ревущей толпы и наставлениями Ваги́, я всё же сделал это, сделал этот выстрел. Путь к свободе я буду выгрызать зубами, если придётся. Теперь я убийца? Да, на твоём счету теперь есть одна жертва.

Меня рвало на части и тело сковало невидимой нитью. Я почувствовал тяжесть своего тела и тяжесть каждого движения им. Страх куда-то исчез перед той самой правдой, что осталась на поверхности. А правда – что сделанное уже не изменить. Я на это способен.

Я не знаю смогу ли когда-нибудь смириться с произошедшим, но хотелось бы верить, что всё это было не напрасно. Что не напрасно я выбрал этот путь. Путь, в котором я должен стать тем, кому не будет совестно пустить пулю в лоб за безопасность своих близких. Путь, в котором больше никто не заставит меня подчиняться кому бы то ни было. И путь, целью которого станет собственная независимость и власть.

Я развернулся к Ваги́ и устремился в его сторону. Он уставился на меня, не зная паниковать или радоваться

Остановился, злостно глядя Ваги́ в глаза. В его старческом нахмуренном взгляде уловил испуг. Всего на миг. А затем его глаза стали непроницательными. Я почувствовал, как болью отразился в его глазах.

Хочу убить и его, раз уж на то пошло. Хочу одним рывком прекратить эти страдания, эти игры, неясность, прекратить эту власть, поросшую маразмом…

Всё это из-за него. Все его обещания для мальчишки вырасти в алмаз каждый день превращаются в одну большую зловонную кучу.

Я стал тем, кем являюсь и этот человек со стеклянным взглядом всему виной.

Он ломал меня изнутри каждый день и выворачивал мышцы наизнанку. Что он сделал со мной? Что я сделал с собой?

Я смотрел в глаза этому парню и не важно, что он сделал, он не заслужил смерти просто потому, что он человек, такой же, как и я, такой же как все мы. И вот он, накормленный тем же обещаниями, что и я, лежит среди толпы изучающих глаз. Никому не нужный, просто потому что он на другой стороне, не на нашей стороне. Он умел мыслить и у него была семья. Он молил о пощаде и даже не понимал толком что происходило. Он стал жертвой этих игр за знание моих возможностей.

Почему Ваги́ был так уверен в том, что я обязательно сделаю это?

Мне хотелось бить и бить этого старика, но всё что я делаю, это стою и смотрю не в силах что-либо предпринять. Моя рука никогда не поднимется на него. Я никогда не сделаю ему больно. Я никогда не заставлю его заплатить за свои страдания. Он никогда не понесёт кары за то, что своими сладкими речами отравил мой разум. Я сам поверил ему. И это только моя вина.

Он тот, кто диктует правила.

Ваги́ встал и выпрямился, что давалось ему с трудом, оглядел меня злостным взглядом.

— Так и должно быть. — Ваги́ оглядел толпу, ища поддержки отравленных умов.

Затем, по какому-то невидимому жесту, Ло́вис подскочил ко мне, почти на лету сбивая с ног.

Завязалась драка, ведь я не могу просто ждать, когда, наконец, Ваги́ прикажет ему остановиться. Удары летели со всех сторон, будто он совсем забыл о тактике или всё же Ло́вис совсем не хотел отправить меня в нокаут. Он пропустил удар в солнечное сплетение и согнулся пополам, пытаясь не задохнуться. Мы не хотим драться, мы не можем драться по-настоящему. Мы не можем препятствовать друг другу. И не можем не понять друг друга.

Моё тело и без этой драки изнывало от многочисленных побоев ещё с начала пути, теперь к ним добавились и новые. В состоянии аффекта я не чувствовал ничего, кроме внутричерепного давления и слышал только звон в ушах.

— Остановись, Руслан. — Где-то в далеке прозвучал голос, который я узнаю из тысячи похожих, и только этот голос смог привести меня в чувства. Я и правда не могу осмелиться на серьёзный шаг к своей свободе и свободе близких. Разве я ещё к этому не готов? Просто взять и свернуть шею в порыве злости причине своих страданий. Или воткнуть нож в его сердце и, наконец, занять его место. Охваченный пеленой собственных чувств я бы мог на это пойти. И во взгляде Ваги́ нет страха. Он к этому готов? Он уже ждёт этого? Ещё немного и это произойдёт.

Я обернулся к Косте. Он повис весь заблёванный на руках пограничников, а я и забыл, что он ещё и наркоман. Он единственный, кто может меня остановить. И он прав. Ещё не время. Его зубы стучат так громко, что и здесь я слышу их стук. У него началась ломка.

Осознав, что нахожусь на достаточном расстоянии для того, чтобы разглядеть обеих девушек, оглянулся и со стороны дома смог разглядеть её подсвеченное окнами лицо. В одной узнал Валю, а другой, что оставалась на крыльце дома, была Вика. Это она с хладнокровием смотрела на то, как я убил человека. А на её лице читалось беспокойство. Не было ужаса или осуждения, только беспокойство. Самое обычное и лишённое какого-либо другого чувства. Будто она была рада причинённой мной смерти. Я всматривался в её лицо так долго, как только мог. Воздух между нами заискрился, и мы не видели ничего, что происходило вокруг около двух минут. Мы смотрели друг на друга не отрываясь, из её глаз текли слёзы без всхлипов. Еще пару минут назад я был полон чувств к ещё одному убийству в своей жизни, но теперь… теперь я спокоен.

— Вопрос с парнем решён. — Ваги́ решил никак не комментировать мой порыв эмоций и просто принять тот факт, что я послушал его. Но я видел, как назревает диалог тет-а-тет.

Маленькая толпа разглядывала происходящее, но видимо решила, что всё разрешилось мирным путём. Ваги́ всё ещё радуется одной только моей покорности, не смотря на любые провокации. Покорность это то, чего он жаждет от каждого.

— Теперь будем решать, что же делать с Валентиной. — Ваги́ не из тех, кто будет слушать толпу, но маленькая демократия внушает людям о их важности, пусть даже малозначительной.

Ваги́ посвятил всех в ситуацию, произошедшей совсем недавно, где Валя позволила нам раскрыть телефонную книгу, которая ни в коем случае и никогда не должна попасть в руки никого из группы. Быстро же они среагировали и доставили её сюда. Неужели она перестанет быть NPC?

— Голосуем!

— Освободи её. — Скрепя зубами произнёс я.

Валя жалобно оглядела Костю, а затем с мольбой уставилась на Ваги́. Вика молчала, слушая как ей в ухо что-то шептал Зубр.

— Я сомневаюсь, что она должна за это отвечать. Если хочешь крови, казни нас с Костей. — Вика вдруг резко обернулась ко мне и с испугом задала мне немой вопрос, но затем, взглянула на Ваги, который никак не отреагировал на мои слова.

— Отпустите девушку. — Послышались возгласы, но я мог смотреть только на Вику и никак не отрывал своего взгляда от неё.

Ваги́ покорно послушался к толпе, подошёл к Вале и потянул за волосы чтобы она посмотрела ему в лицо никуда не уклоняясь.

— Видишь, как важно, когда тебя уважают и любят. Ты должна воспользоваться этим моментом и не подвести нас. — Он отпустил её и продолжил. — В одно время у меня была отличная помощница во всех делах. Арина, если кто помнит. — Некоторые кивнули. — Нам, к сожалению, пришлось оставить её, без неё я как без рук. — Валя кивнула Ваги́. — Не подведи, девчушка, иначе мне будет за что тебя распять. — Ваги́ с самодовольной улыбкой оглядел присутствующих так, будто всё идёт по плану. Это та самая заговорщическая улыбка на его лице, как у злодея в каком-нибудь ужастике, ликующая и не предвещающая ничего хорошего. Будто он только и ждал, когда она оступится и подчинится его бесконтрольной власти.

Валя встала и огляделась, бежать было некуда, но она и не смогла бы, окружённая вооружёнными парнями. Подаренный шанс нельзя растрачивать вот так, в пустой опрометчивый побег. Тогда она просто покорно вошла в дом, подпитывая силу Ваги́ своей беспомощностью. А тот в свою очередь расслабил плечи и поддался искушению ликования за свою безнаказанность. Все вокруг делали вид, что так и должно быть, что всё происходящее здесь не подвластно сомнениям. Только Ло́вис изучал моё лицо с хмурым видом, будто понимал мою задумчивость.

— Теперь настала твоя очередь. — Ваги́ повернулся в сторону Вики, его примеру последовали все остальные, резко беря во внимание её хрупкую фигуру.

Вика замялась на месте, ловя мой ошарашенный взгляд и двинулась в сторону Ваги́, который жестом подзывал её к себе. В центр поляны. Я заметил, как она захромала на одну ногу, но двигалась уверенно, чем заставляла всех вокруг стать более молчаливыми. За её спиной двинулась тень, подавая руку помощи, которую она приняла с улыбкой. Ло́вис. Мой взгляд стал нахмуренным. Я совсем не мог понять, что здесь происходит, но повлиять на ситуацию едва ли в силах. Приближаясь, Вика с тем же беспокойством оглядела меня, но быстро взяла себя в руки, принимая на себя участь, к которой её готовил этот невыносимый седовласый старик.

— Ягодка моя. — Произнёс он, вызывая во мне отвращение. — Ты приняла моё предложение?

## Глава 9. Кровавая ночь. Часть 2

Я уставился перед собой, изучая траву под ногами в глубоких раздумьях и сморщив лицо от гнетущих мыслей. Всё, что происходит вокруг, похоже на сон. На лихорадочный сон. Передо мной Вика, держащая за руку Ло́виса, в ответе перед Ваги́. Скажи мне это пару дней назад, не поверил бы, но это происходит. В какой момент обыденная линия времени надломилась? Когда Костя пошёл на сговор с Суслом или когда я решил выплатить за него выкуп в виде контейнера с Сумраками?

В этой темноте лица свидетелей выглядят серыми и угрюмыми. Вика издаёт волну напряжения своим присутствием. Я вижу её энергию, содрогающуюся перед волной мощи Вагидáта Заýровича. Ваги́ всегда будет играть жизнями, всегда будет трепетать при мысли о том, что ещё одна светлая душа продастся ему в угодье и со временем почернеет, пополняя ряды тех, кто отправится с ним в глубокую тёмную бездну после смерти. Как сущий Дьявол. Может быть, Ваги́ и правда этого боится? Боится умереть за свои грехи и отвечать за них в одиночку? Звучит и правда страшновато.

Костя немного пришёл в себя и наблюдал за происходящим с невыносимой тревожностью. Какие мысли его посещают? Он видит перед собой Вику живой и здоровой. Мне хочется думать, что он испытывает то же, что и я. Её рыжие длинные волосы переливаются в свете фонаря над крыльцом за спиной. Тонкая фигура кажется хрупкой и изящной в этом облегающем спортивном костюме без верха. Пышная грудь в волнении поднимается от вздохов, а плоский живот уменьшается с каждым разом всё сильнее, от сурового Ваги́. Мы все молчим, ждём, когда Вика издаст хоть одно слово, но она то и дело оглядывается на Костю, меня и Ло́виса. Ваги́ и правда хочет взять её под своё крыло? Может быть тогда, чёрный конверт здесь не при чём? Или причём, но только косвенно?

Я умоляюще уставился на Ло́виса, он уловил мой зов, но его лицо не выражает никакого сочувствия. Он навис над Викой как грозовая туча, в которой она почему-то чувствует себя в безопасности. Вика, беги. Беги оттуда. Просто беги. Умоляю, беги!

— Женская составляющая нашего коллектива растёт с каждой минутой. — Заговорил Ваги́, оглядываясь. — С этого дня, они обе будут находится под вашей защитой, и я не хочу в вас разочаровываться. Они станут неприкосновенными с того момента как пройдут церемонию посвящения. Но сегодня мы должны получить от них согласие. Как вы помните, согласие от Валентины у нас уже есть, за неё все проголосовали. Теперь же голосуем снова. — Ваги́ огляделся с широченной улыбкой ожидая возгласов.

— Вика... — Нет, только не это! Я сглотнул и сделал шаг на встречу к ним. Неужели он и правда этого хочет?

В этой тишине послышался глухой треск, напоминающий то, как пистолет снимают с предохранителя, что заставило меня резко остановиться. Ло́вис направил дуло на меня с хмурым видом. Без приказа Ваги́, без слов и сожаления. Он уверенно громко вздохнул и уставил на меня свой взгляд, заставляя не вмешиваться. Не помню, чтобы Ло́вис просто так направо и налево махался пистолетом. Вика медленно обернулась и в ужасе застыла, не решаясь даже моргнуть. Воздух повис в напряжении и в этот момент, не дышал никто. По лицу Ваги́ было видно, что он удивлён не меньше моего. И в этот момент Костя оклемался на все сто процентов.

— Не двигайся, Руслан. — Наконец сказал Ло́вис. — Тебе вообще в это дело лезть не следует.

В памяти Вики Руслан – мой друг, но не я. И тогда она обернулась в мою сторону, поняв, что вся окружающая реальность — это кривое зеркало, где всё не на своих местах. Поняла, что теперь мир ей не подвластен. Ваги́ молчал. И в этой тишине, все подчинялись отнюдь не тому, кому должны были. Ло́вис доказал, что уже имеет почти ту же власть, что и Вагидáт, чем упивался в данный момент. Зубр подошёл ко мне и встал как безмолвный стражник. А в лице Вагидáта я впервые увидел страх.

— Ты должна дать ответ. — Сказал Ло́вис немного отстранённо и медленно переводя дуло пистолета, целясь ей в голову. — Вика умоляюще смотрела на него и из её глаз текли слёзы. Ещё никто, до этого момента, никогда не приставлял к её голове пистолет. Моё сердце замерло и во рту пересохло от страха за её жизнь, ведь я знаю, что Ло́вис на это способен.

— Ты же не сделаешь это? — Прошептала она ему.

— Увы… — Ваги́ подал свой старческий голос. — Ло́вис прав. Ты либо соглашаешься, либо…

— Умираешь. — Договорил за него фразу Ло́вис. Ваги́ не мог ничего поделать с этой ситуацией, хоть, может, и не хотел торопить события. Но теперь она должна дать ответ немедленно.

— У неё… у неё есть татуировка? — Решил подать свой неуверенный голос Костя. Вика обернулась к нему и обречённо кивнула.

Ло́вис ответил согласием коротко и ясно, отрезая все пути отхода. Зубр встал поближе ко мне и прошептал мерзкую фразу, от которой у меня закипела кровь в жилах: «Она моя.».

Парни вокруг переглядывались в полном замешательстве, затем один за другим начали перешёптываться, раздавая волну голосов вокруг. От этого становилось не по себе, кожа покрывалась мурашками. Ваги́ первый выразил согласие к принятию Вики в свою группировку. Ещё двое последовали его примеру. Один за другим они давали своё согласие. Ваги́ засмеялся так громко и беспощадно, упиваясь этим зрелищем. Он смеялся как злодей и громко хлопал в ладоши от этой сцены. Если бы я знал раньше, что она здесь… если бы… я бы смог оградить её от этой ноши! Но они все за моей спиной решили её судьбу. Судьбу той, что для меня дороже всех алмазов мира. Я упал на колени в собственных мучениях и готовый к расстрелу. С мольбой.

— Руслан? — Этот вопрос её голосом заставил моё сердце трепетать, она смотрела на меня через слёзы. И на её зов отреагировал не я один. Я не знаю, что ей пообещали за это согласие. Увидеть нас? Ваги́ не раз говорил, что они с моим братом не унимались в наших поисках. Для них это было… болезненно. И всё, что я знал о ней, никогда не рассказывал Косте. Никогда, даже вскользь, не упоминал о ней. Как последний эгоист сохранял любую весть о ней в минувших трёх годах лично себе. Эта мысль кольнула глубоко в сердце. Возможно, она искала не меня, возможно, искала моего друга. И стоя здесь на коленях, я прошу не для себя…

— Прости, Вика, но я не могу этого допустить. — Я склонил голову в осознании того, что не могу сделать больше ничего. Этот жадный старикан возьмёт её жизнь под контроль. Будет приказывать и жертвовать её телом и душой. И она согласится… чтобы быть рядом с нами.

— Что ты делаешь? — Лицо Ваги́ вытянулось, растягивая веки во все стороны. От удивления он пошатнулся. Его лицо так резко переменилось с радости на злость, что я не успел и глазом моргнуть. Затем он порывисто приблизился ко мне, схватил за волосы на макушке и вскинул мою голову так, чтобы я смотрел ему в глаза. Его лицо выражало досаду, когда он считывал мою полную покорность. Сейчас я стою на коленях перед человеком, которому власть не кажется сказкой, его власть всё равно что щелчок пальцев. Я верил в это, что он щёлкнет пальцами и Вика станет свободной, но не учитывал то, что Ваги́ сам этого не хотел.

Я видел, как за спинами всех присутствующих двигалась тень и питал надежды на спасение. Эта тень передвигалась медленно и её движения стараюсь считывать только уголком глаз, чтобы не раскрыть этого спасителя. Возможно, он устроит суматоху и получится отсрочить её согласие на неопределённый срок. Например… до конца наших жизней?

— Ты… — С рычанием сказал Вагидáт. — Ты один из самых уважаемых Капо… ты самый важный человек среди всех этих волков, смеешь вставать на колени из-за девчонки? — Я был уверен, что ударил своим действием прямо в сердце. — Они убьют её за это ещё до церемонии посвящения! — Ваги́ кричал до хрипа в голосе. — Они не могут думать, что будущего босса может сломать девчонка!

Вика вздрогнула от его слов и начала смотреть на меня совсем другим взглядом. Переживания за свою жизнь или… В её глазах я стал не тем, кем был прежде, не тем, кто был хиленьким и маленьким. Я уже не тот мальчишка, который боялся взглянуть ей в глаза. Я теперь тот, кем должен быть. Не в тени своего друга и не в тени собственных скитаний по закоулкам угасающей души. Я на своём месте, твёрдо стоящий на ногах. Но всё это не может существовать без них, без самых важных людей в этом мире.

— У каждого есть тот, кто дороже всех. — Тихо сказал я, смотря в голубые глаза своей погибели. — А если таких нет, то и не для чего это всё. Без этих двоих нет смысла в моей жизни и, если когда-нибудь их не станет - я сам себя убью. — Мои слова прозвучали как клятва, в которую я искренне поверил и в эту же секунду постарался запомнить свои же слова дословно.

Ваги́ задрожал на месте от моих слов. Ло́вис переместил взгляд на Вику, всё ещё держа пистолет у её головы и начал всматриваться в мягкие черты лица. Костя ошарашенно уставился на меня, как и Зубр. Я вымученно изучал происходящее вокруг и осознавал, что не выдержу бо́льшей ответственности, чем за жизнь одного Кости. И если есть хоть один малейший шанс за то, чтобы не чувствовать каждый день вину за грядущую жизнь Вики, я готов воспользоваться им. И сейчас именно тот момент, когда больше, чем встать на колени, я не могу сделать.

Зачем это всё? За что Ваги́ так издевается надо мной? Зачем она здесь? Куча вопросов роились в моей голове, пока я стоял на коленях.

— Встань! — Ваги́ крикнул так громко с хрипом в голосе, что я вздрогнул. — Встань, сын сатаны. — Ваги́ снял с предохранителя свой пистолет и направил его на меня, с дрожащей рукой и безумным взглядом. Будто сейчас фундамент его смысла жизни дал трещину.

От этого жеста, кажется, вздрогнули все. Пусть будет так. Если мне придётся отдать жизнь за то, чтобы Вику не превращали в рабыню, то я согласен даже на эту участь. Костя медленно начал своё движение в сторону эпицентра событий. Медленно и тихо он пробирался вне поля зрения остальных. Я не подавал виду, но в душе появилась улыбка. Он понял, какой отвлекающий манёвр я ему предоставил. Главное дотянуть их внимание до того, как Костя сможет сделать хоть что-нибудь. А мне в свою очередь нужно сделать что-то что станет ещё не менее шокирующим, чтобы удержать их внимание на себе.

— Можешь пристрелить меня, если это даст свободу им. — Моя покорность только злила моего босса.

— Ты и представить себе не можешь на сколько все эти правила не рушимы даже для меня самого. Только я за себя в ответе и свидетели подтвердят… я никогда не нарушаю правил. А это значит, что никто и никогда не уйдет от меня живым. — Ваги́ шипел мне в лицо, прыская слюнями, заставляя морщить лицо. — Никто и никогда не сломит мою волю!

Ваги́ отвернулся от меня к Вике и Ло́вису, стоящим за его спиной. В этот момент Костя резко надел петлю верёвки на шею Ло́вису, стоя сзади него. Повалив его на землю, успел затянуть узел потуже и что-то начал кричать Вике. Я не слышал его слов, и в этот момент выбил пистолет из руки Вагидáта Заýровича, а тот, в свою очередь, улетел слишком далеко. Стоящий за мной Зубр отреагировал не сразу, уставившись в жалких попытках раздумий; что же ему делать: бежать к Ло́вису или обезвредить меня, и лишь теперь решил напасть. Кто-то схватил нож и перерезал верёвку, Костя отлетел и к нему вдогонку бросились парни в форме, схватив его в тиски. Вика от испуга бросилась бежать от массовой драки. Я видел, как она пытается открыть хоть какую-нибудь машину, но её быстро догнали и тоже обезвредили.

Зубр хоть и силён, но я двигаюсь в разы быстрее него, мне не составило труда сбить его равновесие. На настоящую драку с ним я не рассчитывал. Я встал и направился к Ло́вису, пытающемуся прийти в себя. Он не дрогнул, увидев меня. Ваги́ наблюдал за нами с оживлением как за фильмом, только в реале и немного в стороне. Ло́вис хмуро взглянул на меня, снимая верёвку с шеи. Когда же он наконец приподнялся, Вику уже привели обратно и тогда я со всей силы ударил Ло́виса в больную скулу. Вздох испуга Вики стал слишком громким. Будет знать как без приказа направлять пистолет на моих близких. За нами, повисший на руках Костя, с разбитым лицом и в полной отключке, вызвал волну паники у рыжеволосой девчушки. Я знал, что нам вдвоём не победить в этой драке, но попробовать стоило.

— Всё, хватит! Я… я уже решила. — Вика начала трясти руками, высвобождаясь от грубой хватки.

Я встал резко, как вкопанный, и уставился на неё. Что?

— Последнее слово за мной! — Она крикнула так, что Ваги́ снова заулыбался.

Она решила?

— Что ты решила, ягодка моя? — Ваги́ с нежнейшей улыбкой посмотрел на Вику и расставил руки, как в предвкушении объятий.

В мгновение ока Костя превратился в фарш. Он какими-то наплывами мог управлять собой, но резко терял контроль и становился совсем ватным. Похоже сил ему предавало развитие событий и когда чувствовал, что должен помочь, превозмогал свою слабость и двигался. Он стоял и на глазах терял силы. Начал пошатываться – снова, пошла кровь из носа – снова, появилась бледность кожи – снова. Ваги́ присмотрелся к нему и нахмурился. В этой хмурости я разглядел задумчивость и сожаление. Знал бы он, что я чувствую то же самое глядя на него, только в тысячекратном увеличении. Костя из крепкого боксера превратился в глисту довольно быстро, но я слишком поздно начал это замечать.

Вика снова оглядела меня и Костю, а затем хмуро уставилась на Ло́виса. Я знаю этот взгляд. Так она смотрела на меня, когда не находила слов и хотела стукнуть, но не делала этого из-за бушующих эмоций и спутанных мыслей. Она долго вглядывалась в его лицо, пытаясь найти нём что-то, но не находила. Неужели они успели подружиться?

— Я согласна. — Её голос эхом разошёлся по поляне. — Согласна! — С раздражением крикнула она, твёрдо и гордо.

Ничто в этом мире не может заставить человека выбрать себе эту участь помимо глупости. Она не знает на что идёт. Костя, висящий в тисках за её спиной в дистанции около двух метров, поднял на неё разочарованные глаза. Я представил как он думал о том, чтобы Вика навсегда осталась рядом с нами, но даже он не мог оберечь её на эту участь. Я считывал это с его мимики и медленно покачал головой. Ло́вис тут же считал моё движение и обернулся в его сторону, но избитый и вымученный Костя, висящий в руках парней, не несёт за собой никакой угрозы.

Зубр медленно двинулся к ней, с широкой улыбкой, вызывая во мне только раздражение своим прекрасным настроением. Я отстранённо и разочарованно уставился на Костю и двинулся в его сторону. Всё кончено. Вика завороженно наблюдала за тем, как я прохожу мимо неё и взваливаю Костю себе на плечо. Перебирать ногами он ещё может. Ло́вис выдохнул и виновато уставился на Вику, но она даже взглядом не повела, от этой картины я даже хотел заулыбаться. Но Она, не дождавшись от меня и слова, направилась в сторону Зубра.

— Ты же моя прелесть! — Воскликнул Ваги́. — Я ничуть в тебе не сомневался, все наши с тобой уговоры в силе, не переживай! — Вагидат проводил взглядом Вику к Зубру и с любовью в глазах наблюдал за тем, как Зубр кладёт ей руку на плечо. — Прекрасно! — Он хлопнул в ладоши и снова повернулся к нам.

Вид Кости ничуть его не расстраивал, а будто бы даже наоборот, поднимал настроение. Ваги достал из кармана связку ключей и торопливо начал из неё что-то выбирать. Затем приблизился к нам и по очереди открывая веки Косте, светил маленьким карманным фонариком, понимая, чем оборачивается вся эта ситуация.

— Есть у кого-нибудь герыч?

— Ваги́, нет. Никакого герыча. — Я отрицательно покачал головой, стараясь не смотреть в лицо Вики в этот момент. Меньше всего мне сейчас хочется испытывать волну стыда за всё это.

— У меня есть. — Парень подошёл и протянул пакет.

— Ваги́! — Я пытался достучаться до него, но он не хотел и слушать. Тогда мне пришлось дёрнуть его руку с пакетом, а тот в свою очередь упал на землю.

— Успокойся, Руслан, всё нормально. — Ваги́ с улыбкой уставился на Костю. — Что скажешь, Костя? Дать тебе немного герыча?

Костя с надеждой посмотрел на пакет, а затем оглядел моё обеспокоенное лицо. Я не знаю, что он чувствует, но вижу по его кругам под глазами, по дрожи в теле, по красному лицу, по постоянному шмыганью носа, по поту на лбу, слабости и раздражительности. Эта ломка похожа на обычную простуду, но, если его уже вырвало, дело плохо: могут возникнуть галлюцинации. Возможно сегодня уже 5 или 6 день, когда он не принимал героин, и в это время проходит самая сильная волна симптомов. Дальше должно быть легче.

Снова он через это может не пройти и всё будет впустую.

— Дайте ему отлежаться до завтра. — Я поправил его руку на своём плече, решая двигаться к дому, но меня останавливает голос Вагидáта Заýровича.

— Я с Костей только начал. —Босс снова заулыбался, и эта улыбка начала меня раздражать. — Мы не можем ждать, всё должно решиться сегодня. — В след за этими словами Костя снова крепко встал на ноги и попытался поймать равновесие.

— Следующую ломку он может не пережить.

— Не переживай ты так, Руслан. Что с тобой?

—Дело плохо, Ваги́. — Я оглянулся на парней, которые стояли в ожидании. — Ребят, дайте ему время.

— Пусть всё решится. — Кто-то выкрикнул из толпы, а за ним полетели возгласы одобрения.

Костя, оборачиваясь на них, держался на ногах, что далось ему с огромным трудом. Он закрыл глаза на боль, перешагивая через валяющийся пакетик герыча. Возможно, он решил, что дальше будет хуже и тогда неважно побьет ли его озлобленная толпа.

Костя молчит. Парни понемногу начали перешёптываться между собой. Вскоре Костю снова стошнило и парням пришлось его снова поднимать в земли. Даже теперь не скажешь, что они схватили его в тиски, скорее это выглядит, как они пытаются ему помочь не упасть. На секунду мне показалось, что Костя потерял сознание, но через пару мгновений он снова открыл глаза.

Ваги́ достал из кармана сигареты и попросил подкурить. Тяжело выдохнув, медленно подошёл к Косте. Неслышным шагом я двинулся ближе к ним, чтобы встрять в неразбериху как можно скорее. Костя взглянул на меня безразличным взглядом и прокашлялся.

— Бросьте его. — Ваги́ выставил руку перед собой, парни послушались, и Костя свалился грузным камнем на землю. — Чёрный конверт, дорогой мой, предназначается тебе, Костя, в первую очередь. Пока ты молчишь, в наших кругах происходит очень много вещей, которые не терпят отлагательств. Ты так бездарно тратишь чужое время, валяешься в грязи не в силах спасти свою шкуру парой слов. Уважение зарабатывается совсем иным методом. Конечно, у тебя есть замечательный друг, который всегда вызволит. Я хочу, чтобы ты знал, придёт день, и даже он не сможет тебе помочь. — Ваги́ харкнул в лежащее тело моего друга и потушил бычок в предплечье. Костя замычал, а затем заорал, от чего я сморщил лицо.

Ло́вис подошёл ко мне сзади и вжался в мою руку, блокирую порыв к помощи. Я разглядел на его шее красный синеющий отпечаток, от чего кровь в жилах немного подмёрзла.

— Проверим на сколько ты, Костя, сильный. Раз ты смог всё это провернуть, то и сможешь рассказать нам с чего всё началось.

Ваги́ кивнул парням, которые снова взяли его в тиски. Другие же принялись выбивать из него информацию вслед за кивком босса. Пара мужиков утащили Костю к лестнице, и кинули на бетон. Кто-то облил его водой из колодца. Один орал. А второй замахнувшись, ждал ответа. Я стоял возле Ваги́ и все мои попытки помочь пресекались Лóвисом. Я уже сверлил его взглядом, едва не начав новую драку. Ваги́ оглядывал ситуацию и наблюдал за моей реакцией.

Мне так хочется увезти Костю и Вику отсюда, но пока я не встану на место Ваги́, не смогу решать судьбы. Я не могу потерять уважение и не могу помочь.

Вдруг прозвучал удар. Подняв глаза как раз в тот момент, когда из лица Кости прыснула кровь, Ло́вис еле успел схватить меня в жалких попытках остановить. Вика вырывалась из крепкой хватки Зубра и кричала в просьбе остановиться.

Руки Ло́виса крепко сцепились вокруг моего торса. Ваги́ показал какой-то жест, но я уже успел крепко ударить в скулу этому слишком послушному идиоту. Ло́вис не заставил долго ждать и с разгона сбил меня с ног вцепившись в торс. Я ударился головой о какой-то камень, а затем еле поднялся и попытался удержать голову на весу, погруженный в белый шум. Ло́вис поднялся и уставился на меня в замешательстве, но я поднялся и продолжил драку. На этот раз, это было не спектаклем. Раз за разом, сцепляясь с ним в рукопашке, я проигрывал. До тех пор, пока он не пропустил удар в ухо. Думаю, он оглох. И пока он приходил в себя, я побежал на помощь Косте.

Вика лишь могла наблюдать за происходящим в стороне. Не прошло и минуты после того, как я растолкал мразей, облепивших Костю. Лицо его напомнило кровавое месиво. Проверив пульс смог выдохнуть спокойнее. Окружённые толпой разъярённых парней, убеждённых в том, что всему виной только Костя, не решались затеивать драку и со мной. Я поднялся на ноги, готовясь отбиваться, пытался достучаться до Кости, повторяя его имя раз за разом, каждые пару секунд. Ну же! Вставай! Я не переставал оглядываться и кричать имя своего друга, пока Ваги́ медленно приближался к нам. Он становился всё ближе, а Костя начал приходить в себя с диким кашлем, затем завопил и попытался дотронуться до своего лица. Мне пришлось останавливать его всякий раз, когда он поворачивался на спину или пытался меня ударить. А затем заметил, что мы окружены. Наконец Ваги́ приблизился достаточно, для диалога.

— Эти парни озлоблены. — Ваги́ с суровым видом уставился на меня, совершенно не обращая внимания на остальные детали. — Видишь, как можно легко подорвать доверие своих подчинённых. — Я начал приглядываться в лица, не узнавая в них своих, из ангара. — Они ждали своей доли с продажи этого контейнера, ведь так старались и помогали тебе его раздобыть.

Костя медленно начал подниматься с пола и, поняв, что за ним никто не последует, начал свой отход к лесу. Он исчез из-за моей спины довольно резко и, по мере приближения к лесу, упал пару раз. Я на скоро начал просчитывать план действий, вся эта толпа забьёт нас до смерти, если ничего не предпринять.

— Спроси Сусла! Спроси, почему мне пришлось отдать эти винтовки. — Я вытер кровь с лица рукавом кофты и отдышался, когда понял, что Костя наконец скрылся из виду. Находу, вспоминая Устав, действовал вслепую. — Ты… ты должен нам пару дней до выяснения обстоятельств, из-за появления нового возможного виновника. Суд будет против если ты…

— Я знаю эти правила. — Ваги́ вытянул ладонь в знак приказа замолчать. — Я сам создавал эти законы и этот суд. А посему… поступлю, как должно.

Ваги́ оглянулся и кивнул Ло́вису в безмолвную отдачу приказа. И только теперь я увидел в нём настоящее разочарование. Только тогда, когда речь зашла о его напарнике, а значит и о его репутации. Рад ли он теперь, что выбрал себе в напарники такого никчемного идиота? Он обречённо развернулся.

— Руслан, мне нужна папка. — Ваги́ сказал это очень спокойно, даже сочувствующе, без напора в интонации и какого-либо приказа.

— Забирай. В машине... в бардачке... — Мне сложно сосредоточиться. — синяя папка.

— Врач приедет через час. — Ло́вис навис надо мной и сунул мне в руку рацию. — Такие ночи предусмотрительны.

— На трое суток этот дом открыт для вас. — Ваги́ развернулся и расправив плечи тихо зашагал вглубь дома. Ло́вис остался стоять на крыльце, провожая меня взглядом.

Оглянувшись вокруг и не увидев Вики с Зубром, я кивнул ему и направился в сторону леса, чтобы успеть притащить Костю к приезду врача. Эта ночь сильно подкосила меня, не говоря уже о моем друге. Я надеюсь, найти его живым. Не успел подойти к опушке, как рация зашипела. На другом конце раздался голос Ло́виса, указывая мне путь. Я развернулся к дому, на крыльце его уже не было видно. Тогда поднял глаза на ближайшую камеру и помахал рукой. Голос на том конце рации довольно быстро привёл меня к безжизненному телу. Тащить его пришлось одному.

После того как я из последних сил дотащил Костю до дома, нашёл лёд в холодильнике и сунул ему к носу, рухнул на диван рядом. Оглядывая нас обоих, заметил, как сильно потрепалась и загрязнилась наша одежда. Парни мельтешили на кухне пока мы отдыхали на диване. Постукивая наконечником трости, Ваги́ приблизился к нам.

— Ты слышал, Руслан? — Он улыбнулся. — Вика ждёт тебя. Никто не причинит вам вреда, пока что... — Последнюю фразу он кинул так небрежно, будто у него оставалось слишком много вопросов, для того чтобы вот так все закончить.

Мы с Костей переглянулись, и я снова вогрузил его к себе на плечо, направляясь к лестнице. Мы открывали дверь за дверью, но в тех комнатах было пусто. Поднялись на второй этаж, и я увидел распахнутую дверь с сигнализацией.

— Вика? — Я медленно двинулся. Ответа не последовало. Сердце бешено застучало, я медленно вдыхал воздух, пытаясь унять дрожь. Заглянул в комнату со светом через щели. Из ванной вышла Валя.

— Извини, мы… искали другую комнату.

— Она там. — Валя указала вправо. — За стенкой.

Постучал в соседнюю дверь. Никто не ответил, и пришлось повернуть ручку, дверь оказалась открыта. Заглянул внутрь краем глаза и силуэтно понял, что Вика лежит на кровати с приглушённым светом прикроватного светильника. Затем, поймав себя на мысли о том, что действую глупо, отворил её.

Вика лежала под одеялом и напряжённо смотрела в окно, затем повернулась в мою сторону, и я не мог прочитать её эмоций, наверно, они смешались. Она приподнялась и будто пыталась вглядеться в наши лица сквозь темноту.

— Костя? — Её голос срывался на высоких тонах и погружал меня в глубокую ностальгию. Моё имя её голосом пробило током.

— Да. — Я нервно сглотнул густой ком, осматривая её лицо.

— Ему надо лечь. — Вика оглядела Костю и ужаснулась, он выглядит намного хуже, чем мы могли себе представить

Стянув с него кожанку, уложил в постель. Костя, Руслан... да чёрт с ним с именем. Он расслабился, как только понял, что находится в наших руках. Вика пригладила его предплечья, пострадавшие от многочисленных точечных ран в районе вен и опустила голову на его неестественно холодное тело. Он дышал размеренно и спокойно, от чего стало легче на душе.

Я начал присматриваться к Вике, её густые волнистые янтарные волосы спускались толстыми прядями до поясницы, а бледная тонкая кожа просвечивала вены. Она похожа на лису и её мимика, поведение, внешность кричат об этом. Я готов был упасть на колени, но больше никогда не упускать её из виду. Здесь, без всей этой суеты, без угрозы для жизни её присутствие ощущается совсем иначе.

Спустя столько лет мы забыли, что так жадно прикасались друг к другу, не зная границ. Теперь нашу близость разделяет время, и мы оба изменились. Друг перед другом мы оболочка из прошлого, внутри же, разные люди, поддавшиеся влиянию времени и взрослению.

Чувствуется пропасть, как магнитное поле изменило направление от притяжения к отдалению, такая осязаемая невидимыми силами природного явления. Вика ждала ответа, надеясь на худшее. Я приблизился к ней, она вздрогнула и максимально вжалась в спинку кровати. Она пустила слезы отчаяния, прочитав ответ в моих эмоциях.

— Они тебя обижали?

— Обижали? — Она выдохнула это слово, забирая весь его смысл и силу. — Они похитили меня!

Протянул руку к её волосам. Вика вздрогнула, но позволила отодвинуть пряди. Увидел шрам на шее, очень длинный и глубокий. Она без стеснения повернула голову, чтобы я мог лучше рассмотреть результат своих эмоций.

Осторожно провёл пальцем вдоль зажившей раны. Затем она обернулась и так близко заглянула в глаза, что я растерялся её изучающего взгляда голубых, как капля воды, глаз.

— Я рад, что ты жива. Мы ожидали худшего. — Я погрустнел и попытался выкинуть все мысли из головы о ней, хоть это плохо и получалось. — Присмотри за ним пока.

Такими их и оставил.

Меня ждал Ваги́ внизу. Кухня расположилась напротив входа в дом, включая в себя просторную гостиную. Парней в форме уже нет, и остались только шестеро приближённых Ваги́. Ло́вис гордо стоит за правым плечом нашего хозяина и издалека изучает собранную мной папку Зорина Василия Андреевича. Заглянув в окно, понял, тела, что лежало поближе к лесу, уже нет и я так и не успел заглянуть в его мертвое лицо. Возможно. оно и к лучшему - меньше фантазии подключится к бессоннице.

— Я заметил, ты очень много времени проводишь с Ольгой.

— Это уже не важно.

— Несомненно. — Ваги́ сидел сосредоточенным в очках. — Хотя, мне были бы на руку твои отношения с ней. Что скажешь?

— Нет.

— Не хочешь больше заниматься этим делом или не хочешь травмировать столь хрупкое создание? — Я промолчал. — Влюбился в неё? Ты скажи, я пойму.

— Поручи Андреича другому.

— Другого она не полюбит, а нам с её отцом предстоит долгое сотрудничество.

— Хочешь на свадьбу прийти? — Ваги́ оторвался от чтения и, наконец, посмотрел на меня, сняв очки.

— Я был бы не против. Да и ребята тоже. — Ваги́ раскинул руки, обвивая всех взглядом, на что получил только одобрительные возгласы. — Никогда не сомневался, что ты плохо выполнишь работу, но если для тебя это только работа, то я не вправе заставлять жениться.

— Это не работа, но не женюсь.

— Пойдём, поговорим с глазу на глаз.

Мы вышли из дома в кромешную тьму под пристальным взором полной луны. Ваги́ снова сел на ступеньку и подкурил сигарету.

— Он тебе мешает.

— Нет. — Я стиснул зубы.

— Таких как он – убивают, даже без чёрного конверта. Шлёпают как мух.

— Так отпусти его.

— От сюда только одна дорога и ты знаешь какая.

— Зачем ты вообще придумал этот чёртов конверт? Зачем надо было это всё?

— Не всё так просто. — Ваги́ шумно выдохнул. — Вы обокрали меня. Я мог просто вас всех троих положить, но сижу и разбираюсь «кто?», «куда?». Костя твой, имбецил, каких свет не видывал. Сýсел вообще мозги потерял с временной властью. А ты носишься с ними, как с детьми малыми.

Последовала пауза в 10 секунд.

— Пойми ты, я хочу тебя приемником сделать, стараюсь изо всех сил, ты мне как сын. Но этот Костя... за три года столько дел навертеть по глупости уметь надо! — Ваги́ перешёл на крик. — ОН. ТЕБЕ. МЕШАЕТ.

Каждое слово он отчеканил указательным пальцем в моё плечо.

— Из-за него я всё больше разочаровываюсь в тебе. И моё желание поставить тебя на своё место всё дальше и дальше. Сердце у меня за тебя болит. — Прищурившись постучал кулаком в грудь. — А этот Ло́вис... нет у него души что ли... хладнокровный очень.

— Вика, зачем тут? — Я с грустью принял его слова и решил не продолжать выслушивать.

С громким выдохом Ваги уставился на меня в молчании. Его лицо не выражало ничего и означало лишь то, что вряд ли он мне расскажет о своих планах на её жизнь. Я с грустью направился ко входу в дом, но он остановил меня и сказала, что очень рад меня видеть спустя столько времени.

## Глава 10. Такой, какой есть.

— Вы уверены, что это его первое убийство?

Я застыл в проходе, и мы с Ваги́ прислушались к диалогу парней на кухне. Ло́вис мирно сидел в пол оборота от всех на другом конце стола и демонстрировал скучающий вид так, будто совсем не слышал тему диалога. Двое стояли у плиты и готовили что-то незамысловатое, а остальные цедили пиво из стеклянных бутылок. Ваги́ не высовывался из-за моей спины, заговорщически улыбаясь. Тогда мы притаились оба, чтобы подслушать за своими же.

— Уверен. — Зубр нервно хихикнул, а затем бросил в Ло́виса скомканную салфетку, но тот никак не отреагировал на этот жест, продолжая смотреть в тёмное окно.

— Я думал, Руслан не выстрелит. Стоял зевал уже. И просто слышу: БАХ! А этот замертво упал.

— Зверёк это заслужил. — Кивнул Зубр.

Ло́вис вдруг повернулся и заметил меня, затем грозно уставился на Зубра, но тот продолжил говорить.

— Если бы Руслан…

Ло́вис кивнул в мою сторону, Зубр замолк на полуслове и обернулся на нас с Ваги́, повисая обстановку в неловком молчании. Я нахмурил брови и оглядел присутствующих. Ваги́ хлопнул дверью, обозначая наше присутствие, а затем прошёл вглубь комнаты и присел на диван. Зубр «поджал хвост» и сел рядом с Лóвисом.

Убийство… теперь в каждом тёмном углу и в каждой точке будет известно об этом злосчастном выстреле. Неизбежно все будут обсуждать произошедшее, а сам факт наличия крови на моих руках продолжит скоблить душу. Я оглядел свои руки, но на этот раз крови на них не обнаружилось. «Это всё временно» –- пронеслось в голове. «Кровь есть – её много.», «Твои руки уже никогда от неё не отмоются».

На верхнем этаже послышались женские всхлипы оставляя мысли на второй план, и я поспешил вверх по лестнице. Оглядываясь по сторонам, попытался найти источник. Наконец приблизившись к нужной двери, приоткрыл её. Валя сидела на полу и царапала свои руки захлёбываясь слезами. Когда увидела меня, сразу встала по стойке смирно, забыв о недавней истерике. Я оглядел её с серьёзным видом. Она ещё не знает кому нужно подчиняться и что ей вообще предстоит, и я еле сдерживался чтобы не засмеяться от такой нелепой реакции на своё присутствие. Её вид больше вызывает жалость, чем смех. Неизвестно ещё когда Вагидат решит пообщаться с ней и всё объяснить, как действующий наставник.

— Ты чего ревёшь? — Резко спросил я первое, что пришло в голову, дабы сбросить нависшее напряжение в воздухе.

— А что, непонятно? — Она снова вытерла слёзы и всхлипнула. Я присел на её кровать. Почему мне не всё равно? Зачем мне помогать ей? Хоть немного очистить грязную карму, запятнанную последними сутками своей жизни?

— Возьми себя в руки, не всё так страшно. — Я выдавил из себя подобие улыбки и махнул рукой, сравнивая её положение со своим, находя в нём большее превосходство. Присел к ней на кровать и похлопал по матрацу рядом с собой.

— Да если б я знала, что всё так будет... — Обессиленная, свалилась на кровать рядом со мной, склоняя официоз к неформальному общению.

— Не знала бы, они просто искали человека на эту должность. Кому можно доверять. Твоя мелкая оплошность просто сыграла на руку. Не убивать же за это, а припугнуть можно.

— Что? — Она вдруг уставилась на меня с широкими глазами.

— Не считай это участью, считай повышением. Платить будут больше в разы, правда и обязанностей больше станет. Тут сфера немного строже просто. — Валя посмотрела на меня с новым осознанием и удивлением. — Чего смотришь? — Улыбнулся. — Хватит хандрить, может, тебе суждено стать королевой всего этого ужаса, кто знает?

— Ты нормальный? Ты вообще у них теперь палач! Считаешь это повышением? — Валя разозлилась и хотела было выгнать меня, но замерла.

— Каждый на этой планете может убить тебя намеренно или случайно. Разница лишь в том, что ты об этом не задумываешься. А тут обстоятельства немного иначе: все грозят смертью, но не каждый может это сделать. Если будешь бояться каждой угрозы, то и до ската крыши не далеко.

Валя опустила глаза и погрустнела, будто мои слова прозвучали как скрытая истина, от которой она не сможет убежать. Она расслабила плечи и тихо вздохнула, примиряясь с ситуацией.

— Каждый прожитый день станет подарком, некогда будет отчаиваться. Покажи им, что они не ошиблись. Глядишь, потом сами станут тебя бояться.

— Отчасти, всё это из-за тебя и произошло. — Она вытерла высохшие слёзы.

— Каждый вертится, как может.

— Помоги мне. — Валя грустно и обречённо уставилась на меня, а мне пришлось отстраниться.

— Я тебе не могу помочь больше, чем… словом, но знай одно: ты не должна никого бояться, но и дружить тебе ни с кем не следует, ведь единственный человек, который стоит выше тебя — это Вагидат Заурович. Только он может решать, что тебе делать и сколько жить, поэтому тебе нужно наладить с ним тесный контакт. — Я задумался. — А вот на сколько тесный, решать уже тебе, я думаю.

— Тут у вас так всё? Всё через одно место решается? — У Вали истончался голос от досады и гласные звуки прошли, как свистящее пение птицы.

— Нет. Но Ваги́ может дать тебе огромные привилегии… если он скажет, то и я буду обязан выполнять твои поручения.

— Откуда ты всё это знаешь? — Валя открыла рот, внимая моим словам так, будто я рассказываю ей волшебные сказки, как ребёнку. — Ты знал эту…

— Арину… да. — Я почесал затылок задумавшись. Арина – не самая лучшая тема для разговора в данный момент.

— Расскажи о ней. — Её просьба прозвучала обречённо.

— Она могла заставить любого сделать всё, что угодно. — Я улыбнулся. Мои слова отражаются в её вдохновении, и я продолжил. — Арина могла схватить за ухо даже Капо, если тот не выполнял её поручения. Отказать ей – значит отказать Ваги́. Если ты перестанешь плакать, то, может быть, станешь лучше, чем она, кто знает…

— А где она теперь? — Валя с подозрением прищурила глаза.

— Она осталась в Увене. — Я глубоко вздохнул и направился к выходу.

Ещё в коридоре меня охватило странное чувство предвкушения, смешанного со страхом перед своим прошлым. Чем ближе я был к комнате Вики, тем медленнее двигался. Несомненно, я хотел поскорее её увидеть, но, не знаю от чего, боялся этой встречи как огня. Я боюсь посмотреть ей в глаза после всего, что произошло за эти годы. Без стыда это сделать у меня не получится. Или… я боюсь, что она меня не простит?

Вика спала в обнимку с Костей, а я стоял и наблюдал за этим. За её светящимися рыжими волосами в свете утреннего солнца, за изгибами тела под тонким одеялом, за поднимающейся и опускающейся грудью и за подрагиванием ресниц. Не могу поверить, что она здесь. Её знакомые черты вызывают тёплое чувство в груди от осознания что, наконец, за столько лет, я могу дотронуться хоть до кого-то из близких. Призрак прошлого за моей спиной стал слабее.

За всё прошедшее время мне уже начало казаться, что она просто выдумана мной, но вот лежит и дышит. Я опустился на колени перед кроватью и осторожно взял её за руку. Это одержимость. Не только воспоминания, но теперь и чувства вернулись, только с ещё большей силой. Будто снова обрёк смысл жизни в её ладони. С такой же осторожностью поцеловал эту руку, ощущая прилив сил и восхищаясь её миниатюрностью.

После осмотра врача Костя спал и совсем не подавал признаков жизни, он в полной отключке. Я подошел к нему и проверил пульс. «Живой». Его изуродованное прошлой ночью лицо выглядит пугающе. Не смотря на всё это я горжусь тем, что он смог держаться до конца в своём тяжёлом состоянии. Горжусь тем, что он устоял перед дозой и тем, что он не струсил и попытался помочь.

В этой комнате, в данный момент я застыл от осознания того, что моя сила возросла как минимум в два раза. И причина этому – новая ответственность за близкого человека. Они оба, мои самые близкие люди на свете, причина моих целей и слабости. Но вместе с этим, они – причина моей жизни.

— Костя. — Я застыл, обрывая свои мысли. Обернулся к Вике и это дурацкое чувство страха перед ней охватило мой разум снова. — Не уходи. — Она поднялась на месте и попыталась сдвинуть мертвенно-бледное тело нашего друга, выбираясь из-под него.

— Спи. — Хотел развернуться и отсрочить свои раскаяния перед ней хотя бы до дома.

— Нет. Стой. — Вика поднялась с постели и, хромая, подошла ко мне, не моргая и не сводя взгляда. Она сильно исхудала за последние годы. Её колени кажутся слишком костлявыми, а кисти рук болезненно тонкими и угловатыми. Из-за худобы глаза кажутся больше и выразительнее, более притягательными и пленяющими. Или, может, не из-за худобы? Я никак не могу понять, что же изменилось.

— Что с ногами? — Вика приложила ладонь к моей щеке и глубоко вздохнула. Этот выдох заменил тысячу слов о том, что мы все пережили и несмотря на всё это, снова встретились.

— Рассекла корягой какой-то. Может быть. Не знаю, что это было. — Она взглянула на свои ноги, переминающиеся с одной на другую. И стоять ей больно, по всей видимости.

В секунду смирившись с тем, что откладывать уже некуда, поднял её на руки и двинулся в третью спальню. Эта спальня ничем не отличается от её, с сигнализацией и окном под решёткой. Я оглянулся и усадил Вику на край кровати, а сам сел в кресло. Вика смутилась от дистанции и отвела взгляд. Мы посидели молча не слишком долго, я вцепился взглядом в неё, а она сидела и смотрела в окно с обиженным лицом.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя виноватой. — Вдруг сказала она, так и не посмотрев мне в глаза.

— Тебе не за что чувствовать вину, — Я помял лицо руками и наклонился вперед, облокачиваясь на свои колени. — Но вопросов к тебе у меня масса.

— Ты разочаровался во мне? — Вика резко повернула голову и уставила пристальный взгляд в мою переносицу от чего по моему телу пробежали мурашки. — У меня тоже к тебе есть малоприятный разговор.

Её тон стал строгим, и сама она казалась холодной и отстранённой. Что ж, я сам это начал. Затем она поправила волосы… Я увидел шрам на её шее и мгновенно поник в собственном чувстве вины. Мой расстроенный вид стал слишком явным и неконтролируемым, и она это увидела. Теперь уязвимым чувствую себя я.

Оба, поглощённые чувством вины, мы не смотрели друг другу в глаза, смущённые и не находившие слов. Тишина давила, повышала пульс, а мы ждали, когда привыкнем к присутствию друг друга. Я осматривал её, изучая каждый изгиб в полумраке. Включенный прикроватный светильник освещал комнату не так как хотелось бы. Пытался понять, что же я чувствую. На миг я понял, что все эти годы знал, что скажу, но сейчас все те мысли потеряли смысл. Я не хочу говорить то, что придумывал в течении этих трех лет, а что сказать теперь – не знаю.

— Вика. — Я сглотнул, но всё же отвёл взгляд с её шеи, неосознанно заглядывая в глаза, об этом пожалел в ту же секунду, ведь всё тело сразу пронзил страх потерять любовь всей моей жизни. Но через несколько секунд у меня получилось взять себя в руки. — Я очень рад видеть тебя живой и здоровой.

Но она промолчала и с болью в глазах замерла. Я поднялся с места, а затем присел перед ней на корточки. Она опустила голову и стала рассматривать то, как я изучаю её тело.

— Сюда приезжает врач через день. — Вика смутилась, прикрывая расцарапанную кожу ладонями, но её попытки были тщетными.

— Знаю. — Сказал, изучая её ногу c глубокой раной, обработанную и почти затянувшуюся. Мой взгляд поднимался всё выше, ища татуировку, среди мелких царапин. — Парни набили тебе татуировку, покажи.

— Сказали, без этого никуда. Было очень неприятно — На её лице было смятение, будто татуировка находится в интимном месте и она, то и делает, что старается не показывать её.

— Покажешь? — Я пытаюсь скрыть свой нервоз, стараясь не пугать её, но татуировки были разными, как и их значение, указывающее положение в нашей системе.

Я включил основной свет и присел к ней на кровать. Вика легла на бок, задрала футболку и приспустила трусики. На её коже распространилась цветная татуировка в виде сирени от поясницы через ягодицу до середины бедра.

— Красивая, мне нравится. — Ласковым и осторожным движением провел кончиками пальцем вдоль оси рисунка, стараясь не причинить боль воспалённой коже. Вика не вздрогнула, а лишь легко улыбнулась. Затем оделась и села рядом со мной. Расстояние между нами сократилось с прошлой ночи, чему я был рад. Еще несколько минут назад, казалось, что мы больше никогда не взглянем друг другу в глаза, а сейчас я смог прикоснуться к ней.

— А что она значит? — Вика бегло оделась и выпрямилась, но я был слишком сосредоточен на ней, а не на её словах. Осталось взглянуть на самое страшное – её шрам. Мой взгляд был прикован к её шее, частично скрытой волосами. Вика, хоть и видела, что я хочу увидеть, но строго глядела на моё изучающее лицо, заставляя опомниться. Я прочистил горло, а затем уставился на неё более осознанно.

— ... — Подбирал слова, чтобы они не звучали страшно.

— Ты объяснишь, что происходит? — Вика проморгалась, сбрасывая страх со своего лица, стараясь оставаться непринуждённой. Она всегда так делала и раньше, чем вызывала во мне стремление к тому, чтобы не ранить её чувства.

— Что ты хочешь знать? — Я сглотнул, предвкушая град вопросов.

— Что всё это значит? Что происходит, Костя? Ты причастен как-то к моему похищению?

— Не знаю... нет.

— Они и тебя похитили? — Вика уже не сдерживала дрожащий голос. — И Руслана?

— Нет.

— Так говори же.

— Сам захотел уехать. Ты прекрасно помнишь. — В этот момент Вика притихла и расслабилась, будто на ходу вспоминая день нашей последней встречи. Не особенно приятной. Я тоже пытался её забыть, дорогая Виктория.

— Ты хочешь сказать, что после всего этого ты просто взял и уехал? — У Вики задрожала челюсть. — Сделал что хотел, наплевав на всё вокруг? Даже ценой моей жизни? Просто уехал? — Она ревела и её писклявый голос разрезал тишину вокруг отдавая болью где-то в голове.

— Не просто. — Меньше всего мне хотелось что-то выяснять сейчас, и я вздохнул. Конечно, Ваги рассказывал о её жизни, но у меня не было причин ему верить. Ведь Вагидат готов говорить мне всё что угодно, лишь бы я оставался рядом с ним. А в моей памяти последняя наша встреча закончилась кровью. На протяжении года я был уверен в том, что она мертва, в конце концов Ваги удалось убедить меня в обратном, но часть меня уже скорбела по ней. Я рвался домой, хотел увидеть её. Всё вокруг казалось не реальным. Всего на миг увидеть её живой, но мои желания ударились об жестокую реальность Вагидáта Заýровича. Тогда он пообещал мне, что время от времени будет рассказывать о её жизни… мне было легче верить в его сказки.

— Это всё, что ты можешь мне сказать? — У неё дрожала челюсть от обиды, но я не мог позволить себе большего.

— Нет.

— Ты такой же! Ничего в тебе не изменилось. Даже мускул не дрогнул. Я ударю тебя, а ты даже не моргнёшь! — У неё скатились слёзы по щекам, которые наспех размазывала и продолжала вопить. — Училась снова есть и говорить. Даже не злилась на тебя, хотя следовало бы. Думала, что вы просто испугались и прячетесь где-то. Затем подключилась к твоему брату в поисковых отрядах. Расклеивала объявления... — Она отвернула лицо к окну. — А ты просто уехал, ты забрал мою душу с собой, забрал у меня всё, что светлого оставалось в моей жизни. Руслана... — Подняв на неё глаза увидел, что, возможно, она поняла, как кольнуло болью в моём сердце. Я забрал у неё самое важное в жизни — Руслана.

Не отводил от нее взгляда, ведь это жестокая правда.

— Как ты мог? — Вика шлёпнула меня по руке, заставляя посмотреть прямо в глаза. — Ты бросил меня там умирать?

— Да, бросил тебя там умирать. — Эти слова дались мне нелегко, но прозвучали уверенно, ведь в своей голове я ни раз уже карал себя за такой поступок. Много раз прокручивал этот диалог во всех подробностях и красках, и каждый раз во всех этих вариациях рыдал внутри себя и разрывал на куски тот день из памяти. Никак не мог ожидать, что скажу ей эти слова без единой эмоции. Зато у неё эмоций хоть отбавляй, она кричала так, будто не было этих трёх лет, между нами. Вика истерила, а я ощутил продолжение нашей последней ссоры, будто она была вчера.

Но после моих слов она замолчала. Просто смотрела на меня со слезами и почти не моргала. Как выразить своё сожаление? Кажется, за эти годы мне удалось выкорчевать все эмоции со своего лица, было время, когда я слишком бурно реагировал на её истерики, но теперь, даже если хочу, то не могу. Мне снова встать перед ней на колени? Что мне сделать? Я просто стою как истукан и глупо смотрю на её слёзы. Богиня, дай мне хоть каплю эмоций.

— Я тебя любила. — Прошептала Вика и отвернулась от меня. — И сейчас люблю не меньше. А ты всю жизнь отвергал меня как мог…

Моё тело покрылось мурашками страха, это чувство пронзило от самого сердца, до макушки головы, стягивая невидимыми узами плечи.

— Будешь красть для меня души людей. — Мы синхронно обернулись на новый источник голоса в этой комнате. В дверях встал Ваги́. Похоже, и он искал себе комнату после длинной ночи.

— Души? — Вика привыкла к его внезапности.

— Всё, чем дорожат люди, написано на бумажках. Дома, машины, деньги, акции, договора, расписки, переписки...

Ваги́ исчез так же внезапно, но никто из нас даже не обратил внимания. Вика смотрела мне в глаза и пыталась уцепиться хоть за что-то, но никак не могла найти ни единой капли сожаления в моих глазах.

— Вот чем ты занимаешься... — Она сощуривала глаза с омерзением. — Убийствами и торговлей людьми? Ты ради этого здесь?

— Не совсем. — Стряхнул свои мысли, это всего лишь её предположение. Разговор поутих, Вика сложила свои руки на коленях и отвернулась, не знаю, что было для неё страшнее в этот момент: задавать вопросы или услышать на них ответы.

— Брат не переставал искать тебя с тех пор. — Сглотнул. — А вы здесь, оказывается. Теперь без вести, пропавшие... Не хочешь узнать о нём больше?

— Теперь ты тоже пропавшая. — Так и слышать ничего не хотел о своём брате. Хотелось надеяться, что его жизнь играет красками и он живёт переполненный счастьем.

Представлял его именно так и другой вариант меня бы никак не утроил бы. Боюсь, что она скажет, что всё, наоборот, и Дима так и не устроил свою жизнь. Лучше пусть она совсем ничего не говорит.

— Смотрю на тебя, а тебя там нет. — Вика ткнула мне в лоб. — Ты не интересуешься братом, родителями. Не спрашиваешь даже как я жила, а я стою прямо перед тобой. Скажи мне хоть что-нибудь! Ответь! — Она начала рыдать и держаться за живот, но отчаянно смотрела прямо в мои глаза, пытаясь сломать мою стену. — Ты ненавидишь меня?

Сел перед ней на колени от чего она даже замерла, взял её руки в свои и поцеловал кисти. От такой неожиданности она даже не дрожала, будто боялась спугнуть.

— Прости меня. — Сказал эти слова, но совсем не хотел дожидаться ответа. В ответ она лишь тихо плакала и совсем не шевелилась, а я опустил голову ей на колени и прижался сильнее. Я спасаю их обоих, но кто спасёт меня?

— Кость, ты же не оставишь меня тут?

— Теперь никогда. — Позволил себе нахмуриться, находясь в её объятиях. Вот для чего они нужны — объятия скрывают истинные чувства.

Я чувствовал её боль и хотел ответить тем же, хотел дать волю чувствам как совсем недавно у себя в ванной, когда увидел её на видео. Хотел тоже поделиться страхами и отчаянием, прислонившись лицом к её коленям. Хотел прижать к себе в объятия и хотел поцеловать. Но она навсегда обещана моему другу.

Наш диалог казался мне неловким, скомканным и состоящим только из чувств. Ее чувств. Хоть я и старался быть стойким, эта стойкость совсем была не уместной. Я хотел многое ей сказать, сказать о чувствах и мыслях. Я хотел ее успокоить, хотел стать опорой в такой трудный момент, но совсем не мог этого сделать.

Эта дистанция в нашем общении мучила меня, хотелось взять ее на руки и унести туда, где нет всей этой грязи, задать кучу вопросов и заставить отвечать немедленно. И прекрасно понимал, что лучше вообще не начинать ничего из того. что уже давно закрыто в прошлом. Она ясно дала понять, что я не играю главную любовную сцену в ее жизни, значит не должен быть тем, кто даст ей все ответы на вопросы.

Вика та, кто сможет помочь поставить Костю на ноги, и я совсем не хочу, чтобы все снова вылилось в нечто похожее на прошлое. У меня появился план, в котором я помогаю Вике вернуться домой, не раздувая из этого новых сцен ревности.

Мы сидели в объятиях друг друга долго, достаточно для того, чтобы наконец почувствовать воссоединение. Наша история повторяется снова, хочу я того или нет. Вика всё равно тянется ко мне, а я всё равно отвергаю её. Она должна либо остаться с Костей, либо уехать. Другого варианта я не вижу.

Я начал засыпать, отчаянно борясь со сном. Вика прислонила голову к моему плечу и обняла за торс, я обнял её и наконец закрыл глаза. Через несколько часов дверь в нашу комнату открылась и на пороге появился Костя. Он оглядел нас обоих, а затем раздевшись улёгся рядом. Я улыбнулся и заметил сонную улыбку Вики. Так мы часто спали и раньше. Всегда вместе, всегда втроём. Прижавшись, друг к другу погрузились в самый глубокий и чистый сон за последние три года в полном умиротворении и спокойствии. Так хорошо я спал только три года назад. С тех пор будто прошла целая вечность в мучениях. Весь дом погрузился в беспробудный и тихий дневной сон. Никто никого не беспокоил. И нам троим было не важно, где находиться лишь бы только вместе.

Тогда, три года назад, последний раз, когда мы спали вместе я помню очень отчетливо. Накануне Руслан притащил пару косяков, и мы раскурили один на троих. Закрывшись в пустом доме, в моей комнате. Руслан много шутил и громко рассказывал смешных историй и под действием наркотика мы смеялись, держась за животы. Я крутился на компьютерном стуле до тех пор, пока не упал. Вызвав тем самым новую волну смеха.

— Смешно вам? — Я встал и обиженно уставился на этих двоих, обречённых смеяться без остановки. — Ну я вам покажу сейчас.

Я схватил подушку и ударил Руслана по спине, тогда Вика тоже схватилась за вторую и повторила моё действие. Мы забили подушками Руслана до упаду, его волосы наэлектризовались, как и тело, он покраснел и с улыбкой на лице схватил Вику за руку.

— Теперь твоя очередь, милашка. — Руслан зажал её руки, а я сел сверху и начал безжалостно щекотать. Вика разрывалась хохотом.

Она молила о пощаде до тех пор, пока Руслан не сжалился и не отпустил. — Ах вот вы какие, ну держитесь, я сейчас вам обоим покажу, что такое щекотка! — Вика прорычала, а затем побежала ловить нас обоих.

Мы разбежались по дому. С визгом пересекали комнаты в попытках скрыться от безжалостной женщины. Руслан перепрыгнул через перила и приземлился на этаж ниже миновав лестницы. Тогда он был силён и мускулист, обаятелен и привлекателен, чего нельзя было сказать обо мне. Сейчас мы оба будто поменялись местами. По крайней мере теперь от того Руслана не осталось ничего. С тех пор он больше не занимался боксом и не упражнялся в качалках, а атмосфера новой страны с похожим менталитетом и языком закопала его уверенность в себе и всякое обаяние. Он чувствовал себя не в своей тарелке, как я чувствовал себя в своей стране чужим. Руслан скрылся на первом этаже в то время, как я забежал в спальню родителей. Вспоминая детали той комнаты, я нахмурился через сон. Большая лакированная кровать, сдвинутая из двух полутора спальных кроватей, стояла по середине комнаты. Небольшое трюмо и громоздкий шкаф из четырёх створок. Уже не первый раз я в нём прячусь. По правде говоря, прятался я там обычно от Димы, своего брата. Но на тот момент игр с Русланом и Викой я уже жил один. Брошенный школьник-выпускник, у которого из родных остались только эти двое. Даже в спальне родителей кроме маминой расчёски уже не было ничего. Пустой и никому не нужный деревянный дом с повреждённой проводкой и жуткой годовалой грязью. Чистоту я поддерживал исходя из собственных умений и того, чему успел научить меня брат, пока не уехал учиться в столицу. Сидя в шкафу на пыльном свёрнутом матрасе, прислушивался к шорохам снаружи. Вика уже была в этой комнате и оглядывалась, заглядывала под кровать и за шторы.

И Вика нашла меня первым. Мы оба разразились диким хохотом, даже будучи слабее чем сейчас, я всё равно поддавался ей. Она начала меня щекотать в то время пока я пытался убежать. Мы хохотали и хохотали пока вдруг не взглянули друг другу в глаза. Я поцеловал её и этот поцелуй вышел страстным, хоть был уже не первым на нашей памяти. В тот момент она была девушкой Руслана. Этим я не гордился, но он ничего не знал, или я так думал. Она говорила мне что между ними не было ничего кроме объятий и поцелуев, что у него нет времени на неё и вообще, что в скором времени они расстанутся, ведь только и делают что бесконечно ссорятся наедине. И я верил. Верил каждому её слову. Мы по большей части проводили время втроём, и я находил доказательства её словам: никакой близости, в том числе и объятий не происходило в моём присутствии, и я был уверен, что она на всегда останется моей.


В какой-то момент мы опомнились и побежали искать нашего друга. Настигли его в гостиной на первом этаже. Он шутливо спрятался под одеяло, а мы прыгнули сверху, пытаясь вызволить его из укрытия. Весь дом наполнился нашими криками и хохотом снова. Мы защекотали сначала Руслана, потом мы с Русланом защекотали Вику, а затем они оба меня. Вокруг летали перья от подушек, едва слышно шумел телевизор издавая мерцающий свет, а на диване лежали мы, пытаясь отдышаться после шутливых драк и периодически похихикивали.

Действие наркотика заканчивалось, и Руслан достал второй.

— Где ты их берёшь? — Вика затянулась и передала мне.

— Там, куда тебе не место. — Костя улыбнулся и перехватил косяк из моих рук.

— Это всё ваша секретная работа? А повышения там есть? Может мы закончим школу и отправимся вместе в путешествие?

Я радостно взглянул на Руслана и прочитал те же эмоции на его лице.

— Конечно! Давайте съездим куда-нибудь! — Руслан передал мне косяк. — К тому же повышение, похоже, светит Костику. Ваги положил на него глаз. — Руслан улыбнулся, а Вика похлопала в ладоши.

— Завтра у Кости остался последний экзамен. И мы свободны, можем уехать куда захотим.

И в этот момент меня накрыла грусть. Завтра последний экзамен и я собирался уехать с Ваги, ничего и никому не сказав. Оставить эту жизнь и отправиться в новое, неизведанное. Ваги обещал мне новую жизнь, новый уровень, новое всё. И я был готов. И так лежать, и предаваться мечтам о путешествии мне было сложно, ведь всё это навсегда останется только мечтами. Завтра я уже должен собирать сумку… а Вика. Она обязательно будет счастлива с Русланом и выйдет за него замуж. Я больше не буду им мешать. Чувство вины поглощало меня больше, чем любовь к Вике, и я уже не слышал о чём они говорят, а только думал о том, что больше никогда их не увижу.

Тогда я не знал, что произойдёт дальше.

И это произошло.

Руслан поцеловал Вику на моих глазах. Долго и нежно. Они оба наслаждались, пока я делал вид, что мне всё это безразлично. Десять минут назад. Всего десять минут назад целовал её я. Тошнота подступила к горлу, я отчаянно старался протрезветь или уйти от них. Но меня сковали собственные же чувства. Никогда до сего момента я не был свидетелем их отношений. Настоящих отношений, а не тех, которые пыталась внушить мне Вика. И теперь розовая пелена ушла из моих глаз. Я понял, что она врала мне и старался никак не реагировать. Старался до последнего оставить наши отношения в секрете и пока у меня получалось. Меня съедали собственные мысли пока я притворялся спящим и слышал томные вздохи. Почему-то я решил, что должен дождаться конца и дождаться пока они уснут, чтобы уйти. Что-то сломалось во мне.

— Вы серьёзно решили это делать при мне? — Я грустно и наигранно вздохнул, как сделал бы любой на моём месте.

Тогда я встал и отправился наверх в свою спальню. Ещё примерно час слышал вздохи и скрип дивана и не мог поверить в происходящее. Ещё несколько недель назад после нашей ночи я обнаружил кровь на своей простыни, а теперь это всё не имеет никакого значения.

Я не спал всю ночь, ушёл раньше обычного лишь бы не встречаться взглядом ни с кем из них. Утром написал последний экзамен, и весь день проработал в ангаре, а к вечеру Ваги сказал, чтобы я собирал вещи. Через лес и поле я шёл пешком под ливнем, пока добирался из ангара домой. Тогда моё решение уехать было самым правильным из всех. Последние сутки пролетели незаметно в глубоких раздумьях.

Вернувшись домой, отключил все бытовые приборы. Ребят дома не было, они ушли ещё днём, по всей видимости. Стал собирать вещи и искать хоть что-то ценное в доме.

Вика пришла где-то через час. Увидела, как я собираю вещи. Кто-то на работе проговорился Руслану о том, что свой отъезд я планировал два месяца. Вика знала, что я уеду насовсем. Начала судорожно выкладывать мои вещи из сумки.

— Хочешь сказать, что это дурь на тебя так повлияла? — Крикнул я на неё в ответ.

— Ты не уедешь! Не сейчас. — Вика выхватила у меня кофту из рук и кинула на пол.

— Вика, не обманывай меня. Мне это не нужно. — Я поднял кофту и сунул обратно в сумку.

— Я не обманываю. — Она со слезами взглянула мне в глаза приковывая всё мое внимание к себе. — Так случилось, что я люблю вас обоих. — Я собирался уйти и не слушать этот бред. — Одинаково, слышишь? Я не могу отказаться ни от кого из вас. Я сошла сума, но я не знаю, как мне быть.

— Всё уже решено, уходи. — Я направился на кухню чтобы взять с собой в дорогу небольшой перекус. Она пошла за мной и повторяла те же слова снова и снова. Я не слушал её и не хотел слышать этот бред, пока она не выхватила нож, который лежал на столешнице рядом со мной. Я увидел это её движение и замер.

— Ты останешься. — Она направила остриём в меня, в спину. — Я не дам тебе уехать.

Медленно повернувшись, я уставился на нож в её руке, а затем посмотрел в глаза полные слёз.

— Вика, ты уже не исправишь произошедшего. — Тихо и спокойно произнёс я. — Но эта боль не стоит того, чтобы ты пришла к необратимым последствиям.

— Но я люблю тебя, Костя. Я просто не хочу, чтобы ты уезжал. Мы вместе с детства, мы же семья, все втроём. Ты не можешь нас бросить. — Вика рыдала и почти не видела ничего из-за слёз. Смотря на неё, я тоже обронил слезу. Мне было больно видеть её такой. Я медленно потянулся к ножу в её руках, а когда хотел его аккуратно забрать, она дёрнулась. Начала тянуть его на себя. Я уже не мог его отпустить, мы боролись друг с другом, но она не давала решиться ситуации мирным путём. В какой-то момент она сильно дёрнула руко й и нож выскользнул из моих рук разрезая ей горло снизу вверх от ключицы до уха.

Она схватилась за горло и её взгляд остекленел от страха. Я подхватил Вику на руки, а затем нож из её рук упал на пол со звонким стуком. Она медленно оседала не в силлах произнести ни одного слова.

— Тише-тише. Я сейчас вызову скорую. — Из моих глаз потекли слёзы так, будто секунду назад она передала их мне. Дрожащими руками я уложил её на пол аккуратно. Через несколько секунд в дом ворвался Руслан.

## Глава 11. Прощение.

Я проснулся совершенно дезориентированный. Голова стала ватной и тяжелой, в ушах зазвенело. Сморщив лицо от неприятного чувства, резко поднялся и следом заработал головокружение. Прикрыл уши руками и так же резко опустился снова на подушку. Постоянные недосыпы в конце концов приведут меня в дурку. Голова раскалывалась и кружилась как никогда. Я глубоко вздохнул и прикрыл глаза снова погружаясь в сон.

Погружённый в прошлое снова увидел сон в таких красках, будто находился там в реальности сейчас. Ранним субботним утром Дима разбудил меня, и мы двинулись вниз по гравийной дороге вдоль деревянных домов. Среди тишины были слышны только наши шаркающие шаги. Дима хоть и казался простым человеком, на деле таковым никогда не являлся. Он знал очень много обо всём, но использовал эти знания только в своих целях. Помогая другим, он умудрялся извлекать из этого выгоду. Всё это время я считал, что Дима всю жизнь принимал меня таким какой я есть, чего не скажешь о родителях, которые только и кричали о моей бездарности. Наверно, это лучшее проявление братской любви, ведь другой такой я и не знаю. Пока мы шли, Дима часто смотрел на меня и улыбался своим мыслям, но молчал. Мне бы и не хотелось, чтобы он что-то говорил. Я лишь шёл и восхищался им, его темпераментом и проницательностью, а самое главное — его непосильным трудом сохранить семью, ну или что там от неё осталось. Возможно, он понимает меня настолько, что знает, как же мне на самом деле не хочется иметь никакого контакта с ним, и то, что он приехал, меня никак не растрогало. Он снова уедет, и снова всё останется, как и было: мама будет гулять по мужикам и пить за их счёт, а отец... даже не знаю. Я знаю лишь то, что он работает механиком в сервисе. Его нечасто вижу, чаще мать. Только вот до всего этого есть дело только Диме. Он всё пытается и пытается вразумить родителей, а толку ноль. И каждый раз, когда он приезжает домой я ему никогда в помощи не отказываю. Большую часть времени мы скитаемся по пригороду вокруг нашего небольшого городка и пытаемся найти кого-то из родителей, чтобы привести в чувства и хоть пару дней почувствовать себя детьми. Но сегодня мы целенаправленно оказались у дома Вики.

Дом не самый обычный, не типовой, из красного кирпича, двухэтажный с пластиковыми окнами и колоннами. Редко, где в нашем посёлке городского типа можно было встретить подобного рода дом. По большей части все жилые дома стояли деревянные на моей памяти. Так же как мой дом и дом Руслана. Вход в её дом через небольшое крыльцо, переходящее в балкон второго этажа, откуда Вика часто махала мне рукой, когда я проходил мимо её дома. Углы дома выполнены желтым кирпичом, а крыша из коричневого профнастила, как и забор. Обширный участок давно запустел с приходом болезни Викиной мамы. Всё ещё можно увидеть цветы и теплицы, но былая величина земляных работ больше не ощущается. Скрипучие ржавые качели в кустовой зоне раздражали меня чаще чем я о них думал, ведь заползая по ночам к ней в ограду, мы с Русланом сидели на них стараясь не скрипеть.

— Что мы тут делаем? — Я всегда боялся оказываться рядом с её домом, когда отец Вики находился дома. Ведь там, тоже никогда не царил покой, особенно сейчас. Меня подогревали смешанные чувства и разные мысли от самых худших к обычным плохим.

— Просто. — Он присел на корточки и начал осматриваться. — Давай понаблюдаем. — Я уставился на Диму в полном недоумении. Он выглядел совсем как боксёр. В новом спортивном красном костюме пума, в парке, со стрижкой под шестёрку и шапкой, задранной кверху. Он выглядел достаточно ухоженным и уверенным, в то время как на мне одежда больше напоминала рабочую униформу какого-нибудь сервиса по ремонту машин. Находясь рядом с ним, я так отчётливо ощущал себя никчёмным, будто все отцовские слова так и остались реальностью. Я Диме не завидовал, наоборот верил, что, когда вырасту, стану таким как он.

Ничего не понимая, я поджёг сигарету. Дима посмотрел на меня не без раздражения, но снова промолчал и просто смотрел на дом. Так прошло около 10 минут.

Из-за угла дома со стороны сада показался мужик, грязный, ободранный, с пивом в руках. Длинные сальные волосы с седыми прядями плавно переходили в закудрявленную бороду, брови тоже с возрастом удлинились и основные черты лица надёжно скрыты. Вдруг что-то выкрикнув, бросил бутылку о стену дома. Она с грохотом разбилась, а мужик пошатнулся, но устоял. Через некоторое время в этом мужике я узнал своего отца. Стыд пронзил меня вместе со страхом и мурашками в груди. Мне никогда не ощущалось отцовство с его стороны, только разве что в нашем доме завелся сожитель. Так что о нём неизвестно ровным счетом ничего, по крайней мере мне. Стоит только догадываться, о чём знает Дима, вероятнее всего — много.

Входная дверь отворилась, и на её пороге появился отец Вики. Вид у него помятый, будто он в этом коричневом костюме как приехал, так и не снимал его больше, даже, возможно, и спал в нём. Перед нами разразилась картина двух озлобленных мужиков, орущих друг на друга. Один хотел непонятно чего, а второй явно пытался его выгнать. Диалог, в принципе, обычных злых друг на друга людей, только вот о причине пока стоит только догадываться.

Дима поднялся с места, а затем направился в их сторону, не обещая ничего хорошего. Пока я оставался на месте, подчёркивая заинтересованность, метался в сомнениях. Определённо, эта ссора должна что-то значить для меня, я искал хотя бы один повод начать переживать, копался в дальних уголках своей души, но ничего. Пустота. С глубоким безразличием и интересом не больше прохожего наблюдал за такой картиной: Дима о чём-то разговаривал с двумя разъярёнными мужиками, а они стояли, глупо уставившись друг на друга. Я подошёл.

— Павел Сергеевич, — подчеркнул Дима своим тоном. — Я думаю, многие хотели бы попрощаться с вашей супругой. То, что вы к ней не подпускаете никого, — вполне понятная реакция. Но и вы поймите, многие, кто знает вашу жену, являются для неё не простыми любопытствующими, а вполне себе реальными друзьями, коллегами…

— Знаю я, зачем чёрт этот сюда ходит, уже не первый год, должен заметить. — Павел Сергеевич явно сдерживался от крика. — На жену мою позарился! — Он уставился на нашего отца. — Думаешь, я ничего не знаю? Падла ты вонючая. Она уже забыла тебя давно! — Он немного отдышался и уставился уже на Диму. — А дочь моя случайно не у тебя ночевала? Уж больно много ты знаешь, но мне нетрудно догадаться, как эта проститутка обошла уже все дома в этом захолустье! Семейка ваша убогая... — Он сильно ткнул пальцем в плечо Димы. — ...Убогой и останется! Очернили всех моих женщин! Я этого так не оставлю, аукнется вам, черти. — Вдруг глянул на меня.

— И тебя это касается, чучело, и твоего одноглазого друга! — Он развернулся и, прежде чем уйти, добавил: — И шлюхе этой скажите: я жду её очень сильно. «И оставьте нашу семью в покое!» — слёзно сказал он.

— Что за одноглазый друг? — Шепнул мне Дима.

— Кто-то зарядил Руслану в глаз. — Хихикнул я.

— Паша, — Крикнул отец. — Пошёл ты! — Но Павел Сергеевич вцепился ему в куртку и плюясь прошипел.

— Пошёл вон отсюда! Хватит здесь ошиваться. Всё кончено!

— С каких пор тебе не плевать на неё, ездил по своим командировкам, езди дальше! Останься у своей семьи за бургом, в конце концов, не делай вид, что тебе не плевать! — Отец харкнул ему в лицо и завязалась драка. Мы с Димой поспешили разнимать их. — Дай мне её увидеть, паршивец! Она должна встретить смерть с любимыми людьми!

— Это ты себя любимым назвал? — Павел Сергеевич в миг остановился и выпучил глаза. — Да чтоб ты знал, ни одного слова о тебе не сказала! Ты мерзкий алкоголик.

Павел Сергеевич попытался высвободиться из уз Димы и случайно зарядил ему локтем в челюсть, эта ситуация, по всей видимости его отрезвила, поэтому он и направился в дом, громко хлопнув дверью.

— Пора валить уже от сюда. — Дима схватился за больное место и зло уставился на закрытую дверью.

Пока я не успел переварить ситуацию, к дому подъехала машина, из неё выпрыгнула Вика. Она недоумённо оглядела всех присутствующих и нахмурила лицо. По большей части это она не хотела, чтобы я появлялся у её дома из-за странной реакции Павла Сергеевича, а на данный момент здесь все мы.

— Сейчас отец твой не в духе. — Она глянула на меня очень неодобрительно и кивнула в сторону моего отца, который еле стоял на ногах и внимательно выслушивал Диму.

— А что твой отец тут делает? — Она сказала это более, чем утвердительно. — Все вокруг уже об этом знают. Ходят обсуждают это, как новую серию турецкого сериала. Хочешь сказать мне, что отец не в духе? Я и это знаю! Уходите! Немедленно!

Вика прошла мимо меня толкнув в плечо. Я обернулся к машине и уставился на Руслана, он кивнул мне. Мы усадили моего отца, а затем поехали домой. — Мирослава Олеговна, мама Вики уже несколько недель прикована к постели с последней стадией рака поджелудочной железы. И её это состояние перевернуло слухами всю деревню. Вика не знала куда себя деть и часто приходила ко мне поплакать после всех побоев отца за некачественный уход. Но я знаю как Вика любила маму и знаю, что её отец просто придирался. Он всю жизнь относился к ней со всей строгостью, на которую только был способен и зачастую эта строгость не видела границ.

Так и в тот же вечер она пришла ко мне с разбитой губой.

— Она умирает, Костя. Умирает. — Вика упала с этими словами на колени прямо на гравий перед моим забором. — Сегодня врач сказал «последняя стадия рака». Что это значит? — Посмотрела на меня своими красными от слёз глазами, ожидая ответа. — Я спросила у Руслана. Он сказал: она умрет очень быстро и болезненно. Как он мог мне такое сказать? Он же... он же не всерьёз?

Я встал на колени перед ней и обнял с дрожью в теле. Она вся тряслась от ночного холода и будто не замечала этого. Она была одета в домашнюю одежду, и я не мог понять задыхалась она от слёз или от того, что бежала сюда.

— Я не хочу, чтобы моя мама умирала. Я не хочу жить с отцом. Я и так сбежала сегодня. — Вдруг она оглянулась по сторонам, испугавшись. — Уже ночь? — Повернулась ко мне лицом, мысленно уже представляя, что с ней будет. — Отец снова побьет меня за то, что нарушила его запрет выходить поздно вечером.

— Побьёт? — Я не удивился, но свои догадки о их отношениях с отцом, которые она скрывала, не озвучивал. — Как часто это происходит с тобой? — Вика обняла меня в ответ только сейчас, и я чувствовал, как её эмоции разрывают на части.

— Оживи её, ты же на всё способен, мой супермен. — Она обхватила меня ногами и скрестила их за спиной. Я ничего не ответил. — У неё же есть шанс, правда? Сколько нужно денег? Давай украдем, давай вылечим её.

— Тут бессильно всё: деньги, лечение. Всё это не поможет.

И тогда она начала колотить мою спину ладонями, дико крича и вопя. Она что-то кричала, но это было больше похоже на вопли и слов не разобрать.

Я встал с ней на руках, её поза на мне не изменилась. Она сильно вцепилась в меня, так, будто думала, что я могу от неё отвернуться. Мне пришлось занести её в дом, чтобы никто не слышал этого ужасающего вопля. Мне и самому ненадолго показалось, будто это крик о помощи умирающей жертвы ненасытного преступника. Я усадил её в старое кресло и накрыл пледом, сделал чай с мёдом и мятой. Смерть и правда прискорбна, только когда умирает твой близкий человек. Будь кто-либо на моём месте, смог бы просто посочувствовать чужому горю. То, что чувствует она, такой же тенью отдается в моем сердце. В этот миг я решительно посмотрел на её лицо: всё черное от туши, помада только по краям губ, волосы растрепаны. Одежда порвана в нескольких местах, казалось, что она перелазила через забор. Длинные глубокие порезы вдоль ног кровоточили, колени разбиты. Она выглядит так, будто бежала от маньяка. Я сглотнул огромный ком в горле и проигнорировал сушение. Ей нельзя оставаться с отцом. Я догадался что с ней произошло, они сбежала и бродила по улицам или зашла к Руслану, но он сегодня в ангаре, побродила и в итоге пришла ко мне, потому что больше некуда.

— Вик, что Руслан сказал ещё?

— Он... — Она ловила ртом воздух, задыхаясь. — Он посмотрел на неё... — Её глаза будто сжались, и я, как на себе, почувствовал сильно горячую слезу. — Поморщился... Сказал... — Снова перешла на крик. — «Вика, это чудовищно!». А я знаю, что она умрет, но не верю... — Она выпучила свои влажные губы, тяжело выдыхая. — Сказал «бесполезно» и ещё какие-то слова в этом духе. Я знаю, он тоже волнуется.


— Врачи что говорят?

— Они отправили её домой со словами «Мы больше ничего не можем сделать», — Вика осознала одну простую истину. — Они отправили её умирать.

Её рёв, похожий на вой возобновился с новой силой. Она сгибалась и давала волю своим чувствам, я её не останавливал, не говорил быть потише и не заставлял успокоиться, я заставлял её прожить этот момент так, чтобы он больше не вернулся к ней, чтобы она выплеснула всё здесь и сейчас. Я не стыдился её и не думал о том, что могут подумать соседи или вызовут ли они полицию, я просто взял её на руки и усадил к себе на колени, поглаживал по макушке и задавал ещё больше вопросов заставляя осознать и принять то, что уже неизбежно. Не знаю сколько мы так просидели, но в конце концов её слёзы закончились и по несчетному кругу моих повторяющихся вопросов из раза в раз она начала отвечать на них сухо и спокойно.

— Папа меня в висок кулаком ударил. — Вика сказала без обиды и боли в голосе, сказала будто это совсем не важно, как если бы сказала, что-нибудь невзрачное или обыденное, не имеющее никакого значения, не обвиняя и не злясь. От чего мне самому стало противно на душе, будто сейчас я за неё почувствовал то, что должна была чувствовать она когда говорила эти слова.

— Покажи. — Я присел рядом с ней на корточки.

— Я хотела зайти к маме, но он будто озверел. Он не хочет, чтобы я её видела такой, не хочет, чтобы её кто-либо видел. Но ведь я ходила к ней в больницу почти каждый день.

На долю секунды она чуть снова не пустила слезу, но сдержалась.

— Костя я не хочу туда возвращаться, но сделаю это ради неё. — Я посмотрел в её осознанное лицо и гордо кивнул. — Он не будет за ней ухаживать, это могу сделать только я.

Вика бормотала всё тише и тише пока не уснула в моих объятиях. Я продолжал гладить её и старался не шевелиться. Время медленно уползало от меня, но я его не считал и не замечал, как затекала рука. Под утро Руслан пришёл из ангара сразу ко мне и притих, когда увидел меня с Викой. Он медленно двинулся к нам и молча присел рядом. Вика сразу его услышала и сложил на его колени свои ноги. Мы успокаивали её и говорили тёплые слова. Тогда она почувствовала нашу поддержку сильнее чем когда-либо. Этот момент никогда не забудется мной, не забудется им и не забудется ей, мы связаны и едины несмотря ни на что.

Я остался молиться за неё на крыльце своего дома передав Вику в надёжные руки. Молиться за то, чтобы её отец не избил и меня, когда я приведу её утром. Молиться, чтобы она не осталась одна в своём огромном кирпичном доме с колоннами. "В таком доме можно потеряться" - подумал я, никогда не заходя даже на его порог. Не смотря на богатство её отца, жизнь кажется не такой уж сладкой, как думают окружающие. Что уж сказать о моём доме, который вот вот развалится. В этом захолустье, застроенном только частными домами, ходит много слухов, столько же, сколько и листьев на деревьях и с таким же потоком, как и в реке за городом. Я не до конца понимал, что она теряет, но мне бесконечно было её жаль в этот момент. Действительно близкий ей человек вот-вот умрёт, останется лишь злой отец, бьющий за любое неверное движение. Только для меня она беззащитна и только мне показывает свои слезы.

Руслан часто отнекивался и пропадал, когда ей было действительно плохо и тогда вся её буря падала на мою долю. Я не против этого и не злился на Руслана, как и Вика. Руслан не умеет сопереживать. На его долю тоже выпало не мало, но он никогда не показывал, на сколько, действительно, ему плохо внутри. В нашей компании он был самым счастливым. У него у единственного, действительно, было всё прекрасно. До тех пор, пока его родители не погибли в автокатастрофе. Теперь он живёт со своей ворчливой бабкой, и у него теперь тоже кроме нас никого нет. Однако в момент Викиной травмы он держится подальше, я знаю, он боится, что с чужой болью откроется и его собственная.

Руслан стал сдержанным и неприветливым. Но мы знали, какой он на самом деле. Его проживание травмы было для нас чем-то обычным, мы прощали ему всё. Всё, что он хотел – он получал. Вплоть до того, что переставал общаться с кем бы то ни было, но всё равно возвращался. Мы не комментировали и не спрашивали, мы просто принимали его боль и не отворачивались. Постепенно он становился всё мягче и проще, но резкость в словах или необдуманность действий всё равно оставалась, изредка делая его невыносимым. И мы молчали. Со временем я понял, что его боль утихла и броня спала.

Он стал мягкотелым и сопереживающим во всём, что казалось иногда лишним. Теперь у него нет мышц и нет резкости в голосе, теперь он принимает нас такими какие мы есть и никогда не перечит. Теперь он тот, кем и всегда был. Вика однажды сказала – «мы – сила!». Так и есть. Мы вместе переживаем всё, что с нами происходит и никогда не отворачиваемся друг от друга. Кроме одного момента длиною в три злосчастных года.

______________________________

Адреналин от долгожданной встречи и неизбежный провал в отношениях, дал о себе знать. Не помню, возможно пару раз пустил скупую слезу, но это показалось мне глупостью в ту же секунду, когда вспомнил что она сказала мне о НЁМ. О том, что я тот, кто отобрал у неё самое светлое в жизни.

Осторожно отпустил свои и без того горящие уши. Прислушавшись, огляделся: солнце ослепляя светило в окно полупустой комнаты. Дверь приоткрыта и из неё слышатся разные голоса. Я оглянулся и обнаружил, что проснулся один. Вики и Кости уже не было.

Упав обратно в кровать, вздохнул с облегчением от отсутствия головокружения или какой-либо боли. Не знаю сколько времени спал и даже не знаю во сколько лёг. Ощущение будто целая жизнь прошла мимо за этот период. Наконец я чувствую ясность ума, а глаза не сковала песчаная буря.

Затем подошёл к двери и прислушался к тому, что происходит снаружи. По всей видимости парни продолжали болтать в гостиной, речей Ваги́ не слышно. «И слава богу» - пронеслось в голове. Женские голоса слышны по ту сторону коридора в самом конце: Вика и Валя о чём-то громко разговаривали.

Вышел в коридор в поисках Кости, приоткрыв соседнюю дверь, которая находилась между комнатой Вали и той, где я спал. Попутно прислушивался к девичьему диалогу, кроме смеха и перешёптываний разобрать речь не сильно удавалось. Я открыл дверь спальни и нырнул внутрь.

Комната оказалась пустой и тихой, я остановился посередине комнаты, опустив плечи и глубоко вздохнул от грузного чувства беспокойства.

Присел на кровать и снова потёр свои уши, может, так они придут в порядок и мне не нужно будет бояться, что снова нахлынет звон в ушах в неподходящий момент.

Через какое-то время дверь из ванны открылась и передо мной предстал совершенно голый человек. Мой взгляд наткнулся на оставленное полотенце рядом и сразу кинул его в Костю, не поворачивая головы в его сторону.

Через открытую дверь миниатюрной ванной комнаты стало сильнее слышно разговоры за стенкой. Вика громко что-то выкрикнула и в ответ получила хохот Вали.

Я перевёл взгляд на Костю. Выглядит свежачком, пока что. Он ничего не говорил, возможно, тоже прислушивался к голосам. Так странно снова слышать ЕЁ голос и так спокойно на душе. Знание, что всё в порядке хотя бы с этой частичкой прошлого, но с важностью настоящего, отметало большую часть камня с души.

— Готов? — Поинтересовался, наблюдая как Костя натягивает майку в последних штрихах образа адекватного с виду человека.

— Да. — Костя часто оборачивался за спину и его поведение немного настораживает дёрганостью. Руки дрожат, но в целом он выглядит лучше вчерашнего вечера.

— Держишься? — Костя глянул на меня с раздражением и некой дикостью.

— Я в норме. — Он снова обернулся, а мне вдруг стало понятно, что всё плохо. — Смеются и смеются, достали. — Тут я глянул внутрь ванной, убедившись, что там точно никого нет, снова перевёл взгляд на Костю. Весь его вид только настораживал. За стеной снова послышались шорохи и голоса.

— Слушай, тебе не кажется это. — Наугад сказал я, предполагая, что эти самые голоса ему только кажутся, хотя, на самом деле, вполне себе реальные.

— Что? — Костя расширил глаза от удивления и подорвался с места, так, будто сейчас будет решаться судьба его жизни.

Я тут же бросился за ним, не зная, чего ожидать от такого резкого действия. Костя молниеносно преодолевал повороты и двери, находя нужную комнату.

Вика уставилась на нас, совершенно удивлённая и метала взгляд от меня к Косте. Затем широко улыбнулась, не придавая значения нашей потрёпанности.

Она улыбалась, а я видел, как её губы дрожали, от сдерживаний других эмоций, более глубоких. Она смотрела на Костю и не торопилась реагировать первой, хотя, наверно очень хотелось.

Эта немая сцена заставила меня понять, что Костя ещё не видел её трезвым и не ослеплённым наркотической горячкой и всё это время отчаянно думал, что всё это мираж. Галлюцинации от ломки. Странно, что они не встретились утром, хоть и спали в одной постели. Хотя, что происходит у Кости в голове остаётся только догадываться.

Представил, как он сидел в комнате и метался от её голоса, но боялся выйти и решил сначала прийти в себя. Принял душ, но это не помогло. А теперь она стоит перед ним совсем живая. Костя просто стоял и смотрел на неё. А Вика пыталась найти ответы в моем лице, ведь Костя сильно затянул с этой паузой. Я лишь стоял сзади и расслабился, опиравшись о костяк двери.

Валя наблюдала за нами, но более отстранённо. Немая грусть накатила в моё настроение. Теперь она видит его таким... исколотым, вымученным, истощённым, отчаянным, больным. В самом не лучшем свете.

Она смотрела на него, а я стыдился результата минувших лет так, будто она осматривает меня самого, заглядывая в душу. Чувствовал сильную вину и камень ответственности за его состояние, в котором он сейчас не мог осознать одной простой истины: это Вика.

Вика, которая всё слабела на глазах, вырывая маску счастья на лице. Может, сначала она была рада видеть Костю, но его состояние, и правда, пугает. Она боится спугнуть его или пытается увидеть в моих глазах ответ, но находит лишь виноватый взгляд в никуда.

Костя так предательски застыл, что начал вызывать немые вопросы у Вали, но она держалась молодцом, становясь невольным свидетелем чужих чувств.

Не понятно, что произошло в мозгу Кости, но хотелось дать ему по щекам, чтобы оклемался. Хотя я не стал бы пугать девочек ещё сильнее, выявляя наши реалии будней.

Время так нещадно перед нами создало пропасть. Пропасть, в которую я хочу упасть и отсыпать её снизу доверху совместными моментами, к сожалению, утерянными безвозвратно.

В своих мечтах держу Вику за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои глаза. Держу за талию и медленно приближаюсь своими губами к её.

Но сейчас она озадачена Костей и его помутнением рассудка. «Я в это не полезу» - мысль, с которой я развернулся и вышел из комнаты. Мой поступок вдохновил на то же действие и Валю. Мы вместе спустились вниз и по пути я совершенно не слышал, о чём же она пыталась завести разговор.

Погружённый в свои мысли, я хотел крушить всё вокруг за всю абсурдность своих мечтаний. Эти мечты никогда не сбудутся, а если и сбудутся, то совсем не так как хотелось бы.

Когда загадываешь желание себе или кому-то сверху, не забывай упомянуть примечания к своему желанию: чтобы ничего вокруг не изменилось, кроме того, что я загадал; без каких-либо «но»; в этой жизни; в этой вселенной; не слишком поздно и т.д. «Господи, пожалуйста, дай нам быть вместе». Достаточно долго, по истине счастливо, взаимно, без чьих-либо моральных страданий ...

Ради такого желания все нюансы перечислял долго в своей голове: где, как и когда. И тогда понял, что, если бы она по истине принадлежала мне без всяких преград, понял, что не знаю, настолько бы Вика была желанна мной и вообще стала бы желанной вообще.

Все эти скитания отражались на моём лице какой-то суровостью и сильной задумчивостью, с которой и поймал меня Ваги́, возглавляющий стол с шайкой нариков и убийц. Я и не заметил, как оказался внизу и поймал внимание всех, кто там присутствовал.

— Руслан. — Ваги́ поднял на меня свой тяжёлый старческий взгляд, напоминающий родительский суровый и уставший взгляд какого-нибудь одноклассника. — Ты должен дать ответ мне сегодня же.

Я метался в сомнениях, конечно, он говорил о Василии Андреевиче, но где-то внутри себя хочу, чтобы он просто был отцом Ольги. Отцом Ольги, с которым меня ждёт вечерний ужин в выходные. Никто не спросит чего хочу, есть только мои возможности и есть только моя выгода. Выгода...

Назад пути уже не будет, так или иначе Васька Зорин узнает о моем происхождении и о моих целях пребывания в отношениях с его дочерью. Даже не уверен действительно ли хочу продолжения отношений с этим белокурым ангелом, как ни поверни — всё это ложь, которая вот-вот раскроется.

Я не против раскрыть свои карты, если того требует Ваги́. И даже не боюсь, если Анлреич снова приставит к моему лбу пистолет. Но если бы не вся эта история с политикой, то захотел бы я жениться на ней? Жениться на прекрасном создании этого мира? Хотел бы.

Но это никогда не станет настоящей любовью, не станет тем, ради чего можно было бы бросить весь мир к ногам одного человека. В ней что-то есть... но этого мало.

— Ты не дашь мне отказаться. — Я взглянул на Ваги́ небрежно, так неуверенно, будто я пустое место, даже не был уверен услышал ли он меня.

— У меня нет других вариантов. Нам нужно с ним сотрудничать. — Ваги́ снял очки и встал из-за стола. — Но я не могу заставлять тебя, ты мне как сын.

— Сколько ещё я должен издеваться над Олей? — Я прищурился и поднял подбородок.

Выпрямился, когда он подошёл ближе. Ваги́ вздохнул, но всё же давал решать судьбы. И этот момент действительно стал знаком глубокого уважения. Когда почувствовал груз ответственности в виде тяжёлых ладоней на своих плечах осознал, что любовь всей моей жизни никогда не станет моей. Все мои мечты пустая трата времени. Реальность такова: Ваги заставит меня. И каким бы я не был, мне придётся делать всё, что мне скажут. Я никогда не назову любовью всей моей жизни Ольгу. Никогда не встану на колени больше ни перед какой женщиной в мире, не зароюсь в её ладони и не попрошу прощения. Ни одна женщина в мире никогда не станет мне любимой, но если любовь всей моей жизни скажет мне, что я отобрал всё самое светлое в её жизни......никогда больше не подпущу её слишком близко к своему изуродованному сердцу, которое не умеет отдавать, а только лишь забирает. Представил своё сердце чёрной всепоглощающей дырой, которое засасывало всё самое светлое в её жизни - Руслана. И если всё это выглядит так ужасно, то лучше подарить свою чёрную дыру тому, кто в ней нуждается. Наверно в Ольге слишком много света, раз она сияет ярче рядом с моей тьмой, питаясь ей.

На заднем дворе разместилась не большая самодельная беседка из распиленных стволов берёзы и достаточно старых, гнилых досок. Уселся на скамью и положил перед собой телефон, который не включал все эти дни и не мог включить его сейчас. Я уже представил тот поток сообщений, который Оля присылает мне каждую секунду своей жизни. Вместо этого просто крутил этот телефон в руках и продумывал как же мне начать этот диалог с Ольгой, к которой мне предстояло вернуться после грядущей ссоры. Когда-нибудь смогу в отношениях не предавать никого из-за работы? Всё это из-за того злополучного вечера, где я случайно встретил её. Всё могло бы начаться идеально или не начаться совсем. Всякое желание проявиться к ней у меня отбирает Вагидат. Всякий раз когда я её вижу, перед моими глазами всплывает его лицо и ответственность перед своей реальной жизнью, о которой Оля совсем не в курсе.

Скорее всего Ваги́ будет выжидать идеального момента для появления, как и всегда. А значит, зажать в тиски Андреича придется мне самому. Схватился за голову, ведь я совсем не в том положении чтобы требовать любви и повиновения одновременно.

Сзади услышал неровные шаги, но не стал оборачиваться, ведь только по звуку хромых ног опознал в них будущего собеседника. Она положила руку мне на плечо и опёрлась об него еле перешагивая через скамью.

— Руслан... — Она запнулась на полуслове. — Костя снова уснул. — Я молчал всё ещё погруженный в свои мысли. — Что-то случилось?

Повернулся к ней и со всей грустью и своей безысходностью посмотрел в её глаза, в которых никогда не будет прощения.

— Всё нормально.

— Расскажи мне. — Вика смотрела на меня совершенно невинным взглядом.

— Что именно?

— Ты можешь доверять мне как и раньше. — Я долго и уверенно смотрел ей в глаза и пытался переварить неловко брошенную фразу.

— Я знаю.

Вика улыбнулась и положила свою голову мне на плечо. Я приобнял её за плечи ощущая то, как она искренне рада меня видеть и находиться рядом спустя столько времени.

## Глава 12. Правая рука.

В отдалении от неизвестной деревни, среди леса и без асфальтовых дорог, сложно привыкнуть к абсолютной тишине. И днём, и ночью здесь пустота. Лишь лес, поля и река дают этому месту новые звуки и запахи. К пограничной точке есть только одна дорога – вверх по холмам заросшими кустами. Территория дома занимает от трёх гектар площади, не огорожена, но оснащена множеством камер видеонаблюдения. Территория по большей части заросла елями и соснами, непроходимый холмистый дикий лес. Множество тропинок распространяются от дома в разные уголки территории. Если пройти по тропинке за домом, то можно выйти к бункеру, в котором я обучался стрельбе первое время. Там же часто зависает Ло́вис и тренирует меткость чуть ли не каждое утро, пока все спят. Выход из бункера находится на северо-западе и с того конца, почти заброшенного, находится нечто подобное тюремным камерам. Мы с Костей не раз бродили там, все камеры открыты и, как говорит Вагидат Заурович, ключи давно утеряны. С восточной стороны дома, если идти вниз по крутым и обвалившимся склонам по небезопасной тропинке, то можно выйти к ледяной и быстрой реке, под названием Тран. На юго-востоке дома, не слишком далеко есть беседка, где однажды, в первые дни прибытия сюда, мы жарили шашлыки и наслаждались жизнью, но это скорее исключение из правил, или Ваги хотел произвести на всех нас хорошее впечатление.

Солнце в зените, справа идёт тёмная туча, вокруг дома поддувает прохладным ветром. Дом пограничной точки находится в самой высокой части холма, от чего с некоторых возвышенностей кажется, что весь лес виден как на ладони. Я оглядывался и вдыхал прохладный воздух, ловя себя на мысли, что этот момент моей жизни один из самых прекраснейших. Вика молча сидела и перебирала браслет на запястье, её волнистые рыжие волосы сдувало ветром от чего отчётливо стал виден шрам. Я не смог отвести от него взгляд ни на секунду. Как завороженный всматривался в Викины черты белоснежной и прозрачной кожи. Постепенно мне на глаза попалась её трость, очень похожая на ту, что Ло́вис вырезал вчера вечером. Мой изучающий взгляд ни на секунду не озаботил Вику. Она внушала мне спокойствие, рядом с ней я ощущал как мир вокруг словно замер. Я счастлив… точно, так и есть.

Где-то поблизости раздался звук подъезжающей машины. Вика обернулась и безразлично оглядела выходящих мужчин. Никого из них она не знала, зато я узнал в одном из них Сýсла. Лёгкое чувство предвкушения о грядущем разговоре пощекотало мне солнечное сплетение, я резко встал и вгляделся в злые глаза. Сýсел выглядел подавленным и уставшим, точно таким же как мы с Костей вчера.

— Тебе лучше уйти в свою комнату и не выходить.

Вика посмотрела на меня непонимающим взглядом, но спорить и спрашивать не стала. За что ей очень благодарен. Она хотела быть рядом, но я буду препятствовать её участию до последнего. Я помог ей подняться со скамьи и сопровождал в дом, пока хромая она опиралась о мою руку.

Ваги́ уже всех собрал на первом этаже и раздавал команды налево и направо. Он обернулся в нашу сторону и кивнул к лестнице. Поняв его намёк, я поднял Вику на руки и потащил на верх как можно скорее.

Ло́вис застыл в дверях своей комнаты, уставившись на нас, он ждал, когда дверь за Викой закроется и медленно подошёл ко мне. Выражение его лица напоминает мне черты эмоций, которые хотелось бы скрыть под маской безразличия. Он хорошо управляет своей мимикой, достаточно для того, чтобы я поверил в его ненависть ко мне. Но я всегда нутром чувствую его уважение, его самооценку и самоотверженность. Хоть со стороны он и выглядит моим врагом – он только лишь соперник. Если бы не всё это, мы могли бы стать прекрасными друзьями.

Вдруг Валя тревожно выглянула из своей комнаты, а я махнул рукой.

— Закрой дверь и не выходи. — С этими словами обернулся на Валю, она быстро забежала в комнату к Вике. — Сидите тихо.

На долю секунды мне показалось, Ло́вис хотел что-то сказать, но вдруг счёл грядущий диалог неважным. Я остановился на пути к лестнице и обернулся, Ло́вис смиренно направился за мной.

Внизу было тихо, Ваги́ куда-то ушёл и все сидели в ожидании. Костя уселся на диване, приложив к носу лёд. Остальные расселись по углам. Я присел рядом с Костей, Ло́вис остался стоять у стола, а Зубр пялился в окно. Костя тихо спросил о том, как себя чувствует Вика и, получив положительный ответ, откинулся на спинку дивана.

Ваги медленно вошёл в дом постукивая тростью. В миг все шорохи прекратились, и тишина будто стала ещё тише. Он огляделся, его пристальный взгляд не ускользал ни от кого в этой комнате. Он определённо умеет задавать обстановку. Наконец Вагидат остановил свой суровый взор на мне. В этот же момент я почувствовал себя провинившимся ребёнком, в чьих родительских глазах читалась немая сцена недопонимания. Мы смотрели друг на друга долго, достаточно для того, чтобы это стало заметным, но никто из нас не может заговорить. Как долго он будет терпеть и не разочаровываться во мне? Как долго он будет не предавать надежды? Мы определённо идём к одной и той же цели. Вот только он готов идти по головам, а мне есть что терять. С его стороны я чувствую родительскую поддержку, а иногда родительское негодование, как сейчас. «Любимчик Ваги снова влип в какую-то историю из-за своего друга, какой кошмар, все беды из-за друзей» - съязвил я у себя в голове, представляя себя сыном Ваги. Конечно, он так никогда не скажет, но я никогда не смогу отказаться от его родительских чувств к себе.

У Вагидáта есть собственный сын, я это знаю, хоть и не знаком с ним. Ваги всегда жалел, что обладает отвратительными отношениями с ним, и в какой-то момент он переключился на меня. Я был не против, я был малолетним беспризорником, чья мать часто «зажигала» с этим седовласым дедушкой. Когда Вагидат впервые меня увидел, его взгляд зацепился за меня, возможно он думал, что его сын, где-то там, далеко, в сотнях тысяч километров, закрытый от отца запретом на приближение, в большей вероятности должен выглядеть как я или быть в таком же положении. Возможно его родительское чувство вины проснулось именно в тот момент, когда он меня увидел и сейчас его взгляд такой же встревоженный, как и тогда. В конце концов мы не виделись около года.

Наконец с большой неохотой Ваги́ превысил голос:

— У меня есть объявление для вас. Для всех присутствующих Капо, эту информацию передадите своим. — Ваги кашлянул в руку и потянулся к нагрудному карману, в котором лежат очки. Он медленно их протёр, а затем приблизил лист с записями поближе к глазам. Прищурившись, начал читать:

«Заявление. Во исполнение обязательств настоящего Кодекса, как единственный действующий Хранитель старейшего рукописного издания, подписанного кровью семи поколений, заявляю о том, что все приложения и редактуры Кодекса являются его неотъемлемой частью и заверенные копии единственного оригинала переданы каждому действующему Капо в вечное хранение и беспрекословное подчинение.

Новое Дополнение под номером девятьсот восемьдесят три к Кодексу существует так же в единственном экземпляре, подписано каждым действующим Капо, а также заверенные копии переданы им на дальнейшее хранение.

Я, Расулов Вагидат Заурович, (далее – Хранитель), будучи в здравом уме, вношу изменения в настоящий Кодекс, действуя на основании Права. Настоящим, девятьсот восемьдесят третьем Дополнении, изменены следующие пункты: 9.13.25, 15.31.2 и 15.38.14. Просьба ознакомиться и подписать кровью.»

В следующий миг один из зверьков раздал всем присутствующим Капо по одному экземпляру. Все начали изучать эти бумаги, Костя потянулся ко мне и с интересом уставился так, будто смог бы понять, о чем здесь речь.

Ваги простоял минут 10 в молчаливой позе, напоминающей какого-нибудь преподавателя в университете и с такой же выделанной ухмылкой прищурил глаза. Я вздохнул в неверии от изученного клочка бумаги. Костя тоже замер и то и дело поглядывал в мою сторону. Ещё вчера я подписал какое-то дополнение, не сильно в него вчитываясь. А сегодня я уже смотрю в подписанное мной новое дополнение в официальной обстановке. Для чего же нужна была такая спешка? Я нахмурил лицо и краем глаза заметил, как Ваги с улыбкой и задранным подбородком изучал моё лицо. Вчера мы в спешке подписали дополнение о правах женщин, а не сегодня, когда в планах было официальное собрание по этому поводу. Я начал задавать себе кучу вопросов, пытаясь разобраться в истинных намерениях своего босса. И от меня уже не ускользнёт мысль о спешке, связанной с Викой. И чтобы скрыть свои намерения он за уши притянул Валю к этой истории. Я глубоко вздохнул и отвёл глаза, показывая прерывание потока своих мыслей. В данной ситуации я могу лишь наблюдать за его действиями.

Наконец Вагидат прервал молчание.

— Через пару дней состоится собрание в третьем корпусе, где данный документ станет провозглашённым, и так далее по списку. У кого есть вопросы и предложения на доработку или оспаривание – правила вы знаете. И так, для тех, кто ещё не понял о чём речь. — Вагидат Заурович взял в руки единственный оригинал и снова надел очки. — Моей волей подошло то время, когда я на полных правах могу провозгласить место приемника открытым. Но до самого назначения мы достигли пока семьдесят пять процентов всех дел. Возможно большинство из вас и так уже в курсе о номинантах, но не так всё просто. Моими номинантами в приемники провозглашу Руслана и Ло́виса. До официального номинирования выделяю срок – полгода. За это время, произойдут два важных события. И так я объявляю открытие суда по делу о чёрном конверте, ответчиками которого станут Руслан и Костя, а также Сýсел, как главный свидетель.

Сýсел тут же расслабился и развалился на спинке дивана, уставившись в одну точку. Его назначили свидетелем, нет ничего хуже, чем стать главным стукачом в наших кругах. Как бы Сýсел не хотел избежать этого, Ваги счёл его кандидатуру причастной к чёрному конверту, хоть и косвенно. Я не отрывал от него взгляда, у меня складывалось неприятное ощущение, что во всей этой истории он отнюдь не свидетель. Я буду угрожать его статусу, пока не узнаю всю правду.

Костя от неожиданности замер и уставился на Сýсла в каких-то ожиданиях. Я напрягся и вытянулся вперёд на колени чтобы не видеть их лица. Представится момент и самого Костю можно будет прижучить ради ответов. К тому же пристальный взгляд Ваги с меня может перейти на странное поведение этих двоих. Я повис в напряжении, может есть то, чего я ещё не знаю во всей этой истории с сиреной?

— А также объявляю, впервые в нашей истории, открытым бал в честь посвящения в наши ряды женскую составляющую. Все женщины, которые уже дали своё согласие, получат равные права с нашими «Волками». А также в новом Соглашении добавлены пункты о мужском этикете. Вопросы?

Зубр начал часто оглядываться, а затем неловко встал с места, ожидая разрешения заговорить. Ваги кивнул.

— Как Руслан может стать претендентом? На нём чёрный конверт…

— Хороший вопрос. — Ваги снял очки и потёр лицо. — Пока суд не выдвинул в его сторону обвинений, мы не можем от него отказаться. Однако, в данном случае, если решение будет смертным приговором, тогда появится речь о назначении нового Капо третьего корпуса. Хотя, пока говорить рано… — Ваги оглянулся и прочитал на лицах своих парней то, что и так все знают – Ваги не позволит меня казнить. Он покачал головой стряхивая непрошенные мысли и вдруг сменил тему разговора. — Сейчас вас всех должно заботить только одно – мы на грани развязать войну с Барсуками.

Сýсел замялся на месте, понимая, что я совсем не свожу с него взгляда. Когда он пришёл ко мне за помощью, Костя был у Барсуков уже сутки, драки мы не избежали. За эти сутки Барсуки успели угрожать корпусу и вынюхать какую-то часть информации о нас. Если бы у меня была возможность снова вступить в схватку с Сýслом, то я не упустил бы шанса надрать ему зад.

Ваги́ выпрямился и нахмурился. Эмоции Ваги́ для меня как открытая книга. Возможно, за все эти годы, что знаком с ним, мы стали понимать друг друга на много больше, чем думаем. Я знаю, он попытается повлиять на решение суда. Но, к сожалению, мы оба знаем, что против Кодекса не сможет противостоять никто из нас. В моей груди сердце начало разбиваться от грядущей тоски череды смертей, которые нас ждут. Где-то в своей голове я придаю большее предпочтение мысли, что в погоне за статусом приемника один из нас умрёт. Как бы не хотел думать об обратном, мысль о смерти Лóвиса меня не покидает совсем. Не то чтобы я хотел его убить, мою уверенность можно назвать предчувствием. А Ваги… пусть даже на моей стороне, Ло́вис ему и правда больше годится в консулы чем я.

Зубр расплылся в улыбке и начал поздравлять Ло́виса с «повышением». Пара ребят тоже встали и начали по очереди пожимать ему руку. Если бы моё положение не было таким шатким, пожали бы они руку и мне? Когда наконец все начали расходиться по углам, настала моя очередь подойти к Ло́вису. Без каких-либо сожалений или сомнений в своей уверенности я искренне и крепко пожал ему руку.

— Ты действительно это заслужил. — Я улыбнулся, но Ло́вис не отпустил мою руку, а наоборот сжал сильнее и приблизился к моему лицу. — Поздравляю. — Мы уставились друг на друга не моргая, исподлобья. Мы оба понимали, что избегать друг друга теперь не получится. Игра приобрела новые «краски». Может, своим действием он проверял на сколько я к этому готов, но я не почувствовал никакого беспокойства. Его действие выглядело скорее как извинение за грядущую череду событий, которые последуют с сегодняшнего дня. Нам развязали руки.

Сýсел нахмурился и уставился в пол так, будто не рад за друга. Его лицо, покрытое ссадинами и синяками, стало настолько угрюмым, что чёрная тучка над его головой выглядела бы к месту. Он покраснел, будто закипел как чайник. А затем поднял свои злые глаза на Костю. Тот от испуга даже побелел и начал метать свой взгляд от него ко мне. А затем я загородил Сýслу обзор.

Парни вдруг незаметно начали обсуждать Барсуков. Слушая их диалог вполуха, думал о том, почему же мне так сильно хочется подраться с Сýслом. Ответ был на поверхности, но за ним скрывается что-то ещё.

— Барсуки не побоялись явиться в третий корпус, так ещё и Сýсел позволил забрать одного из наших. — Зубр ухмыльнулся в его сторону. — Ты просрал нашу репутацию за один день. А ещё мечтаешь стать Капо? Чем же ты отличаешься от Костика?

Ло́вис глянул на Зубра резко, предупредительно, злобно… Сýсел поднял наивные глаза на своего напарника, ища в нём больше поддержки, чем Ло́вис смог бы ему дать. Но в ответ Ло́вис тем же взглядом напал и на Сусла. Ему уже ничего не оставалось делать, как вжаться в диван. Ваги без снисхождения оглядел Сýсла, но тоже промолчал, уклоняясь от язвительных высказываний.

— Костя, как минимум, бывал у Барсуков. — Ло́вис этими словами будто отмахнулся от перепалки, которую пытался устроить Зубр. — Нам о них мало что известно, кроме того, что им принадлежит стриптиз-клуб «Барсук», их род деятельности строится в основном на рынке секс-рабства. Вопрос: «для чего им нужны были сумраки?» остаётся актуальным. Кроме того, они выступают нам конкурентами в продаже наркотиков, но косвенно, мы же занимаемся только контрабандой, не местным распространением.

— Нам надо собрать больше информации о них. Возможно, они расширились, куда больше, чем мы подозреваем. В идеале, нам нужно знать каждого в лицо. Не поверю, если у них один штаб, главный мы знаем. — Я подхватил Ло́виса в рассуждениях. — Нам надо узнать, кто их главный, для начала.

— Они тщательно скрывают свою иерархию. — Сýсел отвёл глаза в пол.

Зубр тут же заржал.

Я в полном недоумении уставился на Сýсла, как и все в зале. Абсурд. Сýсел на полном серьёзе позволил ходить этим ублюдкам по нашей земле, не говоря уже о том, что не сумел допросить тех, кто забрал контейнер. Даже не поговорил ни с кем из главных и утверждает, что не знает никого из них в лицо? Я хмыкнул, вот за что я его и побил и ни капли не пожалел об этом. Он выгрузил контейнер без боя, и даже не получил взамен Костю. Барсуки могли его не выпустить, но сдержали слово, почему? Вся эта история – полный бред. Будто это всё придумано для какого-то захудалого фильма. На месте Ваги я не стал бы верить во всё это, но вышло то, что вышло. Каждый покрывает свою задницу, и скорее всего эта история закрутилась вокруг абсурда из-за скрытых деталей. Я откинулся на спинку дивана и попытался абстрагироваться. Я не способен сегодня переварить этот бред.

— Сýсел, ты идиот. — Вдруг отозвался Ло́вис.

— Я попытаюсь выяснить точки соприкосновения. — Вдруг мягко откликнулся Зубр. — Найду их главного.

— Мне плевать! — Вдруг Ваги́ начал орать, взгляд его стал стеклянным, а речь снова начала напоминать заикавшегося психопата. — Мне плевать что вы там сделали, все виновные будут наказаны! Мы должны исходить из ситуации, что имеется на сегодняшний день! Эти Барсуки думают, что им всё позволено, теперь они в открытую идут на конфликт. И если вы, три барана, не уладите это, я с вас шкуру спущу. Я считаю пропажу контейнера кражей. За кражу вам полагается чёрный конверт, который решится судом. Кто достанет мне сумраки, тот получит должность Капо, и это касается всех! Условия чёрного конверта вам ясны?

Парни начали оглядываться, Ваги пускал слюной, как Гитлер перед битвой. Его слова прозвучали совсем как то, что даже зверёк сегодня сможет стать Капо. Я напрягся снова, Ло́вис оглянулся на меня в таком же смятении. Сегодняшний день выглядит так, будто Ваги жаждет крови. Жаждет переворота в нашей системе, и не поэтапно, а как революцию. По спине пробежали мурашки. Каждый зверёк может зазнаться и для увеличения шансов убить уже действующего Капо. Мысли зароились в голове, я жажду смерти Ваги сейчас больше, чем когда-либо.

— Ты сказал три... — Донеслось из толпы. — Сýсел свидетель.

— Главные участники суда приравниваются, вне зависимости от статуса пребывания в нём. Суд – уже сам по себе позор. — Я ответил неуверенному голосу в толпе, но не смотрел на лица, я смотрел только на Ваги. Вагидат кивнул мне в ответ.

— Просто уладь это. — После этих слов Ваги́ в который раз взглянул на Костю странной задумчивостью. — Ло́вис, Руслан, за мной.

Старикан быстрой хромой походкой удалился на улицу, я опустился на спинку дивана и потёр лицо. Ло́вис встал, но без меня соваться туда не решился. Он выжидал моих действий. Это увидели все присутствующие, но даже я почувствовал, как камень упал с плеч, как только за Ваги закрылась дверь.

— Что это сейчас было? — Зубр в растерянности начал заглядывать в лица.

— Ваги в детстве мечтал стать боссом мафии. — Я улыбнулся вслед за тихим хихиканьем толпы парней. Только лицо Ло́виса оставалось каменным. — А чё вы ржёте? По сей день у него это получается, хоть и отдалённо.

Моя улыбка стала шире, когда я смог наблюдать как лица из хохочущих превратились в каменные за долю секунды. Поиграть на нервах парней? Почему бы и нет. Как только наступила тишина, посмеялся уже я. Ло́вис направился к выходу, я последовал за ним.

— Вы не принадлежите своим точкам, всё, что в них происходит, теперь не на вашей ответственности, — Мы с Лóвисом переглянулись. — пусть они борются за ваши места, мы будем решать более важные вопросы. Вы оба теперь претенденты в приемники, вам будет отдана часть моих полномочий. — Ваги́ дёрнулся, будто что-то вспомнил. — Руслан, пока на тебе конверт, ты не можешь быть рядом со мной. Ло́вис проследит, чтобы вы действовали в пределах допустимого.

Вот и настал момент, когда Ло́вис стал правой рукой Ваги́.

После всего разговора, когда я остался один, хочется схватиться за голову, но я стою и смотрю на горизонт с тлеющей в руках сигаретой. Моя жизнь сейчас кажется такой скомканной, комок этот из одной нити сплетённой судьбы. И что бы я ни делал, становится сложнее. Сложнее быть самим собой, испытывать определённые чувства, сложнее понимать свои желания. Сделав пару шагов к беседке, оглянулся. Свежий воздух наполнил лёгкие, но не смог прочистить мозги. Этот белый витиеватый яд проник в мои лёгкие, выжег их изнутри, а затем пустился по ветру туманом зловония. Лес вокруг дома звал своей темнотой и глубинностью. По зову сердца я направился бродить в нём. Сухие ветки царапали одежду, а земля под ногами местами была мягкой и проваливалась под моим весом. Я шёл целенаправленно к реке чтобы искупаться и прочистить мозги. Мне срочно нужна перезагрузка, иначе нарастающее напряжение прикончит меня раньше времени.

Посреди всего этого бедлама я осознаю, что цель у меня одна — встать на место Вагидáта Заýровича. Своим положением исправить ошибки прошлого и помочь близким людям обрести жизнь, которую они потеряли из-за меня. Наконец встретиться с братом... С каждым шагом мой путь кажется мне сложнее и запутаннее, и в этом лесу я пытался найти выход так же, как и из своих мыслей. В моих безоблачных мечтах я стою во главе Волков вместо Вагидáта, решаю судьбы и развиваю весь бизнес, вместо того чтобы его просто сохранить. Возможно, усилю своё влияние и на другие сферы… возможно. Костя с Викой поженятся в Увене и родят кучу мальчишек в огромном доме, больше, чем пограничная точка и участком в пару раз побольше.

Я пришёл к крутому спуску к реке Тран. Небольшой туман покрывает это место. Ледяная вода это то, что мне сейчас нужно. Недолго думая, я скинул с себя всю одежду и прыгнул с высоты прямо в центр реки. Тонкие иголки холода пронзили тело и разогнали кровь. По мере приближения к берегу мой разум становится всё яснее. Здесь почти нет ветра в отличии от того высокого места, где находится сам дом. Приплыв к берегу, быстро вышел из воды и, дрожа от дикого холода, начал надевать на себя одежду. Тело покраснело, руки начали дрожать, а в голове каша, которая, по всей видимости, ещё и подгорела, а затем начала размываться постепенно. Я тряхнул голой и развернулся к дому. Подкуривая одну сигарету за другой. В голов одна Вика и желание помочь ей. Спустя столько лет забрела в мои мысли снова и как пиявка вцепилась в мою жизнь. Я не могу заставит себя не думать о ней.

Мне нужен отдых чтобы разложить по полочкам всё произошедшее и решить, как действовать дальше. Нужен новый план действий, нужно больше уверенности в завтрашнем дне. Погружённый в свои мысли я поднимаюсь по лестнице наверх к спальням. Вокруг шумно из-за быта 7 мужиков. Присматриваться и прислушиваться не хочется. Только выбрать возможность немного поспать перед дальней дорогой.

На верху на много тише. Все двери спален заперты, и одинокий свет из окна пробирается вдоль тёмного коридора. Выбрав дверь, что посередине справа, решил её открыть, как вдруг уловил звук приглушённых голосов. Когда подошел ближе к двери, она оказалась не запертой и прикрытой, от чего можно было заглянуть в щель. Все мысли о холоде и мокрости собственного тела сразу ушли на второй план, как только я услышал голос Вики и Кости за этой дверью. Приглушенные голоса, казалось, впивались в кожу и оставляли липкий след предательства, отзываясь мурашками.

— ... что делать... Теперь я должен всё исправить. — Костя запрокинул голову и сделал шаг от Вики в тревожном языке тела.

— И ты собрался идти туда? — Вика сделала шаг на встречу и смотрела на Костю снизу в верх так, как смотрят преданные и желающие помочь.

— Не знаю, что Руслан скажет. Один неверный шаг и всё может закончиться очень плохо. — Костя накрыл лицо ладонями и хотел было присесть на корточки, но Вика положила ему руку на плечо, пытаясь повернуть его к себе лицом.

— А ты хотел бы не зависеть от него?

Вмиг Костя убрал руки с лица и серьёзно посмотрел на Вику, с небольшим осуждением. Вика будто осела, чувствуя, что сказала лишнего.

— Дело совсем не в том «хотел бы или нет», а в том, что окажется наиболее правильным вариантом. — Тон Кости был на столько уверенным, что даже я поверил ему.

— Но, если ты получишь руководство над третим корпусом, тебе уже не нужно будет слушаться Кос... Руслана. — Вика положила руки на плечи Кости.

— Вот только чтобы его получить, надо не просто винтовки вернуть... вернуть винтовки - избежать смерти. — Костя всячески пытается высвободиться от Вики, но она снова и снова окружает его своей тактильностью.

— Что ещё нужно сделать? — Такой сосредоточенности в её лице мне ещё не удавалось видеть. И в этот момент я понял, что сколько бы я её не отгораживал от всего этого дерьма, она всё равно в него залезет.

— Нужно замять весь конфликт. Чтобы это всё не переросло в войну за власть на рынке оружия. — Костя снова схватился за голову. — Это всё не так просто, Вика. Это очень опасно. На данный момент шаг влево, шаг вправо – расстрел. И … это не шутка.

— Ты знаешь, как это сделать?

— Думаю, Руслан знает, что делать.

— Понятно. — Вика опустила глаза и недовольно хмыкнула. — Кость, не переживай, мы со всем справимся.

— Зря я тебе всё это рассказал. — Костя вздохнул и виновато уставился на Вику. — Руслан хочет, чтобы ты вернулась домой. Хочет, чтобы у нас с тобой всё было хорошо, не нужно нам с тобой во всё это лезть. — «Ох, Костя, как же ты прав сейчас, не нужны мне лишние проблемы.». – подумал я и хотел было открыть дверь, но…

Вика притянулась ближе к нему, не сводя глаз с его лица, так близко, что прикосновение губами стало почти неизбежным. Но в последнюю секунду она отвернулась и положила голову на плечо Косте, демонстрируя объятия. Как только она сделала это, оказалась повернута головой к двери, в проеме которой стоял я, выглядывая в щель. Она увидела меня и улыбнулась самой непринужденной улыбкой из всех, что я видел.

Я отшатнулся от двери и направился в свою комнату, не слушая дальнейшего диалога. Грусть всегда будет преследовать меня. Всю жизнь. Я всегда буду третьим лишним в этих отношениях. Не смотря на все свои иллюзии, я всегда буду тем, кого не выбрали. Несмотря на всю это пустоту внутри я всё равно буду желать счастья этим двоим и сделаю всё, для того чтобы их жизнь была длиннее, чем моя. За Викой всегда следует обман, всегда правда становится страшнее любого сказанного ею слова. И я никогда не поверю ей если она снова скажет, что любит меня, потому что никогда не показывала мне своих реальных эмоций, каких я видел сейчас.

После душа я упал в кровать и уставился в потолок. Не знаю сколько времени прошло пока я находился в таком состоянии. Грусть пробирается к твоему сознанию быстрее, чем ты успеешь это осознать, а когда осознаёшь – становится уже слишком поздно. Наверно это единственное чувство, которое я так и не научился контролировать, не научился искоренять. Грусть – чувство противное, вязкое… которое идёт за руку с беспомощностью.

Немного полежав ещё, я пришёл к выводу, что сильным людям и не нужна помощь, они справляются со всем в одиночку. Надо срочно прийти в себя и отогнать все эти мысли, иначе они разрастутся как плесень и уже будет куда сложнее с ней справиться. Немного постучав по щекам, я встал с кровати, отжался от пола около пятидесяти раз и выполнил пару упражнений на пресс.

Вот как влияет на меня повышенная ответственность… к чёрту все эти мысли. Надо просто встать и начать делать.

На этаже выше раздаются звуки шагов, семенящих по комнате, как раз в той, что принадлежала мне и Косте. По всей видимости Костя с Викой начали собирать вещи, готовясь к скорой поездке домой. Домой…

В мою комнату вошёл Ваги и присел на кровать. Затем глубоко вздохнул, наблюдая за тем, как я подтягиваюсь на турнике. Наблюдал он долго, но не проронил и слова пока я не закончил.

— Мальчик мой. – Промямлил он. — Ты так силён и крепок, каким я никогда и не был. — Мы оба посмеялись, после чего я взял полотенце и начал вытирать пот с шеи. — Раз уж ты не собираешься отказываться от Кости и войдёшь в судебные разборки, несмотря на своё перспективное будущее, которое рушится на наших глазах в данный момент. Я решил дать тебе непрошенный совет.

— Ваги... — Простонал я его имя. — мы уже закрыли с тобой эту тему. Хватит об этом.

— Иди напролом. — От этих слов я даже замер. — Если твоя конечная цель – твои худо-бедные близкие, а не статус в нашем колхозном обществе… — Ваги погрустнел с этими словами. — Иди напролом и ничего не бойся! — Вдруг прокричал он. — Надо убивать – убивай. Надо воровать контейнер сумраков – воруй. Даже если тебе придётся предать меня ради них… предай. Но никогда не сомневайся в том, что, как твоему боссу мне придётся воздать тебе по заслугам. Но как твой родитель… я разрешаю тебе всё! И это совсем не секрет ни для кого.

— Ваги, я знаю. Ни за что тебя не корю и не осуждаю.

— Молчи, щенок. Ничего ты не понимаешь ещё в этой чёртовой жизни. Ты можешь просить меня обо всём! — Ваги раскинул руки в стороны. — Можешь пользоваться мной из-за этого дурацкого чувства вины, на котором я держусь последние годы! Но ты… не пользуешься этим. Почему?

— Это чувство вины за твоего сына?

— Ох, если я мог дать ему всё, что дал тебе… может быть искупил бы свои грехи в этой жизни.

— Я хочу увидеть свою мать. — Вдруг выпалил я.

Ваги опустил глаза и прерывисто погладил своё колено жуя губами. Он долго смотрел в одну точку, а затем взялся за трость. Пара попыток встать дались ему безуспешно, но стоило мне подойти как Вагидат Заурович встал с кровати со всей гордостью на какую только был способен. Он прошёл мимо меня медленно и уверено. Но когда остановился в дверях и обернулся в мою сторону, небрежно бросил:

— Увидишь.

Волна надежды прокатилась по моему телу, как только захлопнулась за ним дверь. Увижу? Увижу мать? Призрак прошлого стал тусклее, и я посмотрел в окно, в ту сторону, где предположительно находится дом моего детства. Где-то там, далеко, за горами и несколькими тысячами километров есть мой брат и есть моя мать, которые живы и здоровы по словам Ваги. Необъяснимая тоска накрыла моё сознание, и я резко начал собирать свои вещи в дорогу.

Во что бы то ни стало я заполучу власть Вагидата Зауровича и, наконец, обрету ту свободу, которую хотел всю жизнь. Получу свободу воли человека. Обрету власть и смогу вершить судьбы тех, кто мне дорог. Слово «свобода» при моей власти не будет нарушаться никогда.

Беглым шагом я спустился вниз по лестнице и завёл двигатель своего Porshe. На этот звук Костя выглянул из окна. Ло́вис вышел из дома с синей папкой, которую в последствии протянул мне.

— Дожми его. — Ло́вис уставился на номера моей машины. — Василий Андреевич должен знать, что кроме его печати «Охраняемо законом» нам не нужно больше ничего. Только гарантия сохранности секретного имущества коим мы владеем. Я подготовил соглашение на основании документов, которые счёл более провокационными его репутации, остальное отправится в сейф офиса, если вдруг что-то понадобится.

Я наклонился к бардачку своей машины чтобы убрать папку, но Ло́вис не ушёл.

— И ещё. — Сказал он. — Если когда-нибудь сможешь простить Сусла за его прошлые грехи - сделай это.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и я коротко кивнул. Вика вышла из дома и хромой походкой спустилась вниз по лестнице с каким-то воодушевлением. За ней Костя вынес сумки и направился к багажнику. Как только Вика увидела Ло́виса - её лицо сразу окаменело. Ло́вис отступил на пару шагов, провожая нас взглядом. Мы уже сели в машину, но Вика подошла к Ло́вису и что-то сказала, и не дожидаясь его ответа села в машину. Мы с интересом посмотрели на неё, но она промолчала и улыбнулась в окно.

— Ура! Прощай дурацкий дом Дракулы!

Всю дорогу мы слушали только весёлые песни по заказу Вики, радио работало только под её настроение, которое диктовало веселиться всем вместе.