# Недобрая сказка

Юлия Бравацкая

Милости просим, пожалуйте в деревню Пята! Ее жители знают о нечистой силе не понаслышке. Варне, Ратибору, Вацлаву и Аленке придется столкнуться с ней лицом к лицу. Встреча с потусторонним отразится на жизни каждого из них, а кого-то и изменит до неузнаваемости. Обдериха, русалки, домовой, Леший, баба Яга, Лихо, с кем только не пересечется их дорожка. Герои пройдут сквозь многое, но будет ли в их сказке счастливый конец?

## Часть 1

Глава 1.


Ледоход, весна все больше набирает силу. Кусочек льдины оторвалась от мощной глыбы и поплыл. Стремнина понесла его переворачивая и кружа. Все быстрее и быстрее, пока Варна не потеряла его из виду.

Бедняга. Так и нас несет, крутит, топит и мучает. Вот если бы обуздать этот поток. Если бы льдинка подчинила себе реку, а не наоборот, да разве такое возможно?

В голове клубились темные думы, одна тяжелее другой. Как же все опостылело. Печальное худощавое лицо отражалось в реке. Правильные, тонкие, невыразительные линии. Тени под глазами только подчеркивали глубину взгляда, поражающего своей серьезность. Эти глаза знали много печали и поэтому так отчаянно искали вокруг счастья.

Кругом не было ни души, только рассвело. Откинув кожух и подняв полу сарафана Варна лицезрела изуродованную левую ногу. На лодыжке красовался продолговатый белесый с синевой, словно выдолбленный, шрам. Выше колена бедро “украшала” бугристая, с впадинами и выступами кореженная кожа. Когда-то этого всего не было. Теперь же, что есть, то есть, грех жаловаться. Хорошо, что все вообще зажило. За это спасибо отцу да знахарке, выходили, не дали уйти в вечную тьму.

Воспоминания унесли Варну к тому, как все произошло. Это был один из самых страшных дней в ее жизни, а началось все из-за Ратибора. Умудрилась же она как и добрая половина девок села растаять от его красоты, но мало кому на ум пришло переходить дорожку Алене. Варна же таяла от взглядов Ратибора, ничего не замечая вокруг. Сама же во всем виновата. Надумала себе, дурочка, несуществующую любовь, дорисовала в голове и готово. Как наивно, учитывая сколько сердец разбил Ратибор.

Последней каплей стала встреча на раскисшей от дождя дороге. Варна шла с ведрами с реки. Супротив ей Ратибор, ведущий Алену под локоток. Взгляд его сразу метнулся вперед, что не укрылось от его спутницы. Как только пара поравнялась с Варной, скользкая грязь поехала под ее ногой. Ратибор тут же подхватил Варну, не давая упасть, но не заметил как задел Алену и та, падая, прямо задом угодила в осклизлую жижу. Надо было видеть в тот момент ее глаза, полные злобы и ненависти. Ратибор же лишь раскатисто расхохотался и помог ей встать, Варна поспешила побыстрее уйти домой. С тех пор Алена возненавидела Варну и мечтала изуродовать, чтобы, не то что, Ратибор, самый неказистый парень в деревне не позарился. А может не изуродовать, может убить, ведь с ее головы вполне могли снять кожу вместе с волосами, а ограничилось все обезображенной ногой.

Между бровей пролегла глубокая складка. Варна помнила все, как будто это было вчера. В тот день Алена позвала всех знакомых окрестных девок в баню, позвала и ее.

Было то на святки. Солнце медленно клонилось к закату. Кутаясь в теплый кожух от леденящего ветра, Варна ускорила шаг. Вот уже и знакомый огромный дом. Ничего не скажешь, Алена жила богато, как сыр в масле каталась.

Ворота на задний двор были открыты. Оттуда слышались возбужденные девичьи голоса, перемежающиеся хохотом.

– Смотрите-ка, кто пришел, наша молчунья. – нараспев произнесла Алена, продолжая улыбаться. Заметив смущение Варны, она подлетела к ней и за руку втащила в гомонящую толпу.

– Да шучу я, будь как дома, еще Анка придет и все будут в сборе. А вот и она, стоило только помянуть…

– Здорово, девки! А я тут это, бубликов принесла.

Высокая, статная, круглотелая Анка с длинющими волосами ниже пояса, улыбалась во весь рот. На ее шее могучим ожерельем повисла связка румяных бубликов. Варна как никогда была рада ее появлению, ведь только ее, положа руку на сердце, она могла назвать своим другом.

– Только из печки. Вкууууусные! – протянула Анка, вгрызаясь в один из бубликов. Девушки налетели на новоприбывшую, кто приветствовал, кто, последовав ее примеру, отрывал с протянутой связки румяную выпечку.

– Пойдемте в баньку, девки, она у нас такая, что все влезут. – не без гордости сообщила Алена.

– Даже я? – хохотнула Анка в ответ.

– Тебя мы в первую очередь запихнем.

Раскрасневшиеся девушки парились на дубовых лавках. Влажный воздух был наполнен запахом деревянных бревен, раскаленной каменки и березового веника. Анка оказалась отличной банщицей, в ее руках веник, становился мощным орудием. Первой она отхлестала Алену, потом принялась за Варну. Она распласталась на длинной скамье, руки вытянула вдоль тела ладонями кверху и приготовилась к приятной пытке. Пухлая рука без устали чередовала поглаживания и хлесткие удары. Тело то размякало, то терпело нападки березовых прутьев.

– Хватит, хватит, больше не вытяну. – замычала Варана. Она выбежала из парилки, ковшом зачерпнула холодную воду из кадушки и окатила себя с головы до ног. Кипящая голова получила долгожданную прохладу. Грудь, руки, спина, живот и ноги ответили приятным покалыванием.

За столом в предбаннике сидела Алена и придирчиво оценивала фигуру соперницы. Не найдя к чему придраться, она продолжала откровенно пялится без всякого стеснения. Варна косясь на нее быстро натянула чистое исподнее и села за противоположной стороной стола в дальнем углу.

– Угощайся. – сказала Алена, изобразив на лице неискреннюю улыбку.

Варна налила себе прохладного кваса и уткнулась в кружку. Напряженное молчание висело в воздухе. Варна мечтала, чтобы хоть кто-то появился из бани. Время тянулось как вязкий густой мед. Вот наконец в предбанник вылетела Дарина и также с упоением окатила себя из кадки.

– Ох и хороша твоя банька, Аленка. – улыбаясь произнесла светловолосая девушка.

– Рада угодить дорогим гостям. – с приторной улыбкой ответила ей Алена.

Дарина присоединилась к ней, подсев под самый бок.

– Опять эта чудная всех сторонится. – шептала она на ухо своей собеседнице. Алена молча кивнула, лыбясь в ответ.

Варна понимала, что говорят о ней. Изо всех сил она пыталась не выказать смущения, но щеки залились предательским румянцем. Слава Богу, из парной начали выходить пропаренные девки и вскоре за столом воцарились всеобщие смешки и щебетание.

Наконец можно было снова ощутить себя невидимой. Неловкость только-только оставила Варну, как на порог ввалилась дородная и красная Анка. Окатив себя, она окинула стол горящим взором, выделила тощую фигурку в самом углу. Пара аршинных шагов и она уже сидела рядом с Варной.

– Ты чего это на углу расселась, али замуж не хочешь? – спросила подругу Анка, елозя по дереву пышными бедрами.

– Ничего я не хочу. – потупилась девушка в ответ.

– Поняла, вы все из-за Ратибора друг на друга зуб точите. Послушай моего совета, Варна, оставь ты его. Не доведет он тебя до добра. Да и Аленка девка глазливая. Не потерпит она соперниц, давно уж себя его будущей женкой мнит.

– Спасибо на добром слове, да только мне терять нечего.

– Напрасно ты так считаешь. Хоть ты и тихая, но девка красивая. Ратибор на тебя так и зыркает. А эта “невеста”, места себе не находит. Не может быть кто-то лучше нее. Помяни мое слово, не перед чем она не встанет, пока со свету тебя не сживет. Ну или хотя бы не уберет тебя как-то с дороги. – смягчилась под конец Анка.

И без того тяжелые думы Варны стали еще мрачнее. Ночь тихо спускалась окутывая мраком все вокруг. Алена зажгла лучину.

– А давайте-ка гадать. На суженного ряженого. У меня и зеркало есть.

Алена, накинув тулуп, метнулась в избу. Зайдя в баню вместе с клубами морозного воздуха, она втащила в предбанник что-то огромное и круглое. Обернутая тряпицей вещь появилась на свет. Гладкая отполированная поверхность предстала перед всеобщими взорами.

– И кто первый пойдет? – с опаской косясь на зеркало, спросила Анка.

– Это мы сейчас решим. На кого моя скалочка резным концом укажет, та первая и пойдет.

Все в ожидании ерзали за столом. Алена достала из тулупчика скалку и крутанула на столе. Варна уже предчувствовала недоброе, где-то внутри пробежал холодок. И точно, злополучный конец указал прямо на нее. Ухмылка растеклась на красивом лице Алены.

– Я сейчас все устрою. – сказала она и скрылась в бане вместе с зеркалом.

Анка подбадривающе посмотрела на Варну, мол не переживай, это просто гаданье. Странное оцепенение охватило Варну, что-то вроде предчувствия неминуемой беды. Хотелось убежать, пока еще не поздно, встать и удрать, но она не могла даже пошевелиться. Видно своей участи ей было не миновать.

– Готово, перейдемте-ка в избу. Нельзя гаданию мешать. – сказала появившаяся Алена.

– Я в предбаннике посторожу. Чур я следующая гадать. – вступилась Анка.

– Успеется. Если ты тут будешь под дверями мяться, не видать ей своего жениха. Давай, заходи, Варна.

Не слишком любезничая, Алена чуть ли не взашей затолкала Варну в баню. Проследила чтобы все гости вышли и проводила их в избу.

– Ой, скалочку забыла.

Алена вернулась и на двери бани опустился тяжелый деревянный засов.

– Ну что, Варна, погадаем, долго ли тебе жить осталось?


Глава 2.


Варна осмотрелась, вокруг царил полумрак. Единственным источником света служила тонкая лучина слева под потолком. Пляшущее пламя отражалось в огромном зеркале. Варна с опаской подошла и вгляделась в свое отражение. Будто лик смерти пробежал по ее бледному лицу. Проступили темные круги под глазами. С лицом начало происходить что-то жуткое. Под кожей словно исчезли мышцы, она поначалу обвисла, а потом обхватила лицо так туго, что казалось скоро треснет. Невозможно было разжать челюсти, чтобы закричать. Собственная кожа буквально стиснула ей рот. Ноги подкосились и опустили безропотное тело на лавку вплотную к зеркалу.

«Что это? Какое-то наваждение? Я наверно сплю», – думала Варна пытаясь закрыть глаза. Она не смогла этого сделать. Ноги и руки заледенел от ужаса. Глаза начали сохнуть и болеть, выступили слезы, застилая все вокруг пеленой. Варна хотела поднять руки, но с ними случилось то же, что и с лицом. Кожа держала крепко, скрюченные кости, суставы потеряли былую упругость. Весь ее стан буквально окаменел. Двигались только расширенные до нельзя зрачки.

В дальнем углу, в отражении, воспаленные глаза уловили какое-то движение. Какая-то тень шевелилась, будто отделяясь от стены. Варне стало дурно. Она уловила звук дерущих деревянные доски когтей. Затем раздалось протяжное кошачье мяуканье, пронизывающее насквозь, потустороннее. Крик застыл у Варны в глотке. Из-под полока, вылезла ужасная не то черная, не то серая кошка. Вид у нее был словно у мертвой. Неподвижный взгляд, направленный в одну точку. Шерсть местами свалявшаяся, местами с кровавыми проплешинами. Непомерно большие зубы верхней челюсти прикрывали собой весь подбородок. Это были не простые кошачьи клыки, а целый ряд острого длинного частокола. Мерзкое существо, на непомерно высоких ногах. При этом пузо отвисало дряблой кожаной складкой почти до пола.

Хищница неспешной походкой приближалась к своей жертве. Прямо на ходу ее тело начало видоизменяться. Силуэт вытягивался в рост. С четырех лап сущность встала на две. Передние лапы превратились в руки. По длине они были ничуть не короче ног. Вместо мягких кошачьих подушечек, словно скрюченные ветки, проросли длинные цепкие пальцы. Каждый из них оканчивался крючковатым острым когтем. Шерсть исчезла, уступая место бурной растительности на голове. В считанные мгновения тварь отрастила серо-седые космы до самых пят. Они скрывали большую часть худого, но обрюзглого тела. Повсеместно на коже виднелись красные гноящиеся раны. Больше всего ужаса наводили по-кошачьи широко расставленные желтые глаза. Создание уставилось на Варну, вытянутые зрачки оставались мертвецки неподвижны. Вместо носа на лице зияла черная дыра. Все тот же пугающий ряд остроконечных зубов прикрывал узкий подбородок. Тонкая полоска губ растянулась в хищном оскале.

Варна поняла, кто перед ней. Это была обдериха, тварь способная снять с нее кожу лучше любого скорняка. Хоть тело и было надежно сковано, в голове роились мысли, подстегиваемые паникой. Нужно что-то делать, иначе, конец. Обдериха… Банница.. Неуловимые воспоминания из детства кружили рядом, нужно только ухватить и вспомнить. Тем временем хищница сделала шаг в ее сторону. Плошки глаз так и светились в темноте.

– Отомри! – скомандовала тварь утробным голосом. – Люблю когда перед смертью трепыхаются.

Варна мгновенно почувствовала облегчение, кожа отлипла, мышцы приобрели былую подвижность. Горло тоже расслабилось, но крик так и не нашел выход. Варна развернулась, вжалась в угол и словно маленький напуганный ребенок, уселась и поджала ноги к подбородку. Только бы вспомнить, только бы вспомнить. Обдериха стояла перед ней и буквально упивалась, наполнившим помещение страхом. По широкому кругу она начала обходить свою жертву. Варна взяла себя за колени, начала всхлипывать и раскачиваться взад-вперед. Слезы катились из глаз. Всхлипы перешли в подвывания.

– П-п-пожалуйста, не надо.

Тварь изогнулась и совершила поистине кошачий прыжок. Острые когти были вытянуты вперед. Варна смогла лишь заслониться руками и ногами, изо всех сил прикрывая голову. Когти впились в левую ногу и начали раздирать плоть, вырвав кусок кожи. Крик Варны, какой-то чуждый, зазвенел в ее собственных ушах. Она изо всех сил отпихнула ногами почуявшую кровь банницу, и бросилась к входной двери. Из голени теплым потоком струилась кровь. Обдериха раскатисто захохотала. Ее щеки надулись и в сторону двери из ее рта полетел кипящий поток. Варна уже протиснулась в предбанник, но не успела перетянуть раненую левую ногу через высокий порог, ее обдало фонтаном кипятка. Сначала Варне даже почудился холод в ноге, потом сквозь потрясение, боль начала подсказывать, что произошло. Варна неимоверным усилием воли втянула ногу, захлопнула дверь и закрыла деревянный засов. В этот же момент разъяренное существо ударило в дверь с силой катящегося с горы валуна. Засов выстоял, но девушку отбросило от удара. Ногу ужасно жгло, политая кипятком ткань рубахи усиливала страдания. Пришлось оголить ногу, оторвав кусок материи. Взору открылась красная ошпаренная кожа, на нескольких круглых участках было видно, что верхний слой слез, будто пенку на молоке сдвинули в сторону. Ниже на лодыжке красовалась кровоточащая рана. Кровь лилась без устали.

Варна стиснула зубы. Нужно спасаться и быстро, на кону была ее жизнь. Словно в подтверждение, обдериха снова влетела в дверь. Задвижка крякнула, но удержалась. Поднявшись на дрожащих ногах, Варна поковыляла к выходу из бани. «Что за черт!» – дверь не открывалась. «Заперто, я пропала..», – быстро пронеслось в голове. Отчаянный стук в дверь и вопли ничего не дали. Банница в третий раз ударила в дверь и кубарем ввалилось в предбанник. Варна съехала спиной по входной двери и стала ждать конца. Тварь никуда не торопилась. Она смотрела прямо в глаза своими застывшими зрачками и скалила зубы.

– Обдериха, матушка, пощади. Спасибо за баньку знатную, спасибо за парок, да за кипяток. – скороговоркой произнесла девушка, встав и кланяясь ей до пола.

Банница изменилась в лице. В остекленелых глазах промелькнула печаль. Обдериха затряслась будто в лихорадке и стала уменьшатся. Она дрожала и скукоживалась пока не достигла кошачьих размеров. Тварь заросла шерстью и вот уже перед Варной возникла та самая кошка. Она медленно прошествовала к кровоточащей ноге и полакала из лужицы крови возле нее. Затем кошка подошла к закрытой двери. Когтистая лапа прошлась по доскам, в тот же момент засов с обратной стороны упал. Петли приоткрывшейся двери заскрипели. Морозный воздух ударил Варне в лицо. Обдериха неторопливо развернулась в обратном направлении и скрылась в проеме бани.

Варна понемногу стала приходить в себя. Она подобрала оторванный край рубахи. Этот кусок она разделила на два. Одним туго завязала ногу выше раны, другим перевязала раненую лодыжку. Обожженное бедро по-прежнему горело, к нему не хотелось прикасаться. Варна отыскала на лавке свой кожух и сделав над собой усилие подошла к двери и перевалилась в вечерний холод.

Больше всего ей не хотелось встретить кого-то из девушек. Она тихо поковыляла к воротам. Каждый шаг причинял ужасную боль в основном из-за раны, ожог пока ходить не мешал. Отойдя на пару домов, Варна услышала зычный голос Анки. Та окликала ее по имени и явно искала. Варна шмыгнула в тень колодца, мимо которого шла. Через несколько мгновений на дороге появилась Анка, она снова покричала в темноту, поглазела по сторонам и скрылась во дворе.

«Вот только чужой жалости мне не хватало», – подумала Варна и неспешно побрела в сторону дома. Вот и родное крыльцо, входная дверь не была заперта. Варна ввалилась в темные сени да так и рухнула без сил. Тут же отворилась дверь и в полосе света она увидела перепуганное лицо отца. Грузный мужчина подошел к дочери бережно поднял ее словно пушинку.

– Варна, доченька, что с тобой, милая?

Варна не отвечала проваливаясь в какое-то забытье. Отец бережно уложил дочку на лавку. Он сразу увидел рану на лодыжке, тряпица вся была пропитана кровью. Открыв сундук Казимир достал оттуда глиняную макитру с пахучей мазью. Аккуратно наложил слой растертых душистых трав на рану. Затем перевязал ее чистым льняным отрезом и смыл засохшую кровь с ноги. Казимир осмотрел красную кожу на бедре и его передернуло, нога была покрыта россыпью волдырей. Он приложил руку ко лбу дочери – кипяток. Пришлось выйти во двор, чтобы притащить студеной воды. Казимир намочил в ней ветошь и заботливо уложил на пылающий лоб. Варна застонала.

Ожог вызывал большие опасения и тревогу. Нужно было что-то делать. Казимиру сразу пришло в голову пойти к соседке. Вся деревня уважала знахарку, хоть и считала ведьмой. Она не откажет, даже и в столь поздний час, ведь давно уже ластится к вдовому Казимиру. Как не хотелось ему оставлять дочь одну, а делать было нечего. Намочив по новой тряпицу на лбу дочери, Казимир накинул тулуп и вышел в ночь.


Глава 3.


Казимир постучал в старую потемневшую деревянную дверь.

– Кого это леший в такую темень принес?

– Ерга, я это.

– Казимир?

– Да, открывай.

Ерга румяная и с распущенными волосами с тревогой смотрела на зашедшего с холода мужчину.

– Случилось чего?

– Да. Помощь твоя нужна, у дочки моей нога обожжена.

– Да ты проходи, не топчись в сенях.

Знахарка усадила гостя за стол, сама села напротив.

– Есть у меня средство. Да только много мне будет хлопот.

– Деньгами не обижу.

– Не нужно мне твоих денег. Уж сколько лет живу одиноко. Ласки мне хочется, тепла.

– Будет тебе ласка, только дочку спаси, не дай сгинуть.

– Благо, к утру сделаю. Ты ступай, я сама принесу.

Казимир пошел домой. Хорошо, что знахарка не отказала, только бы выходить дочку. А уж расплата… Хоть и ладная Ерга баба, да сердце все никак к ней не лежит. Ничего, сочтемся, только бы выздоровела Варна.

Ерга же время зря не теряла, притащила в хату не меньше дюжины яиц. Затем сварила их в большом горшке. Почистила, белки отделила от желтков. Желтки же начала жарить в печном огне. Заняло это не мало времени, при этом все вокруг наполнилось едким дымом, аж глаза заслезились. Потом отделив от почерневших желтков масло знахарка бережно перелила его в небольшую плошку. Пошептала над ним древний заговор.

Все было готово, но любопытство не оставляло Ергу. Решила она разузнать, что же случилось с Варной, извлекла из-под стола таз и наполнила его водой. Проведя пару раз над ним руками Ерга задержала дыхание и окунула в него лицо. Ведение пришло сразу, посиделки у Алены, закрытая баня и обдериха. Вынырнула знахарка, как ошпаренная.

Ох и тошно сделалось Ерге. Да это же она своими руками помогла покалечить дочку Казимира. Приходила к ней недавно Аленка, да просила помочь. Говорила, что поселилась в бане огромная крыса, просила средства как обдериху на нее натравить. А Ерга с дуру и подсказала. Закопать черную курицу под порогом бани, да попросить обдериху избавить от крысы. Да только не от крысы попросила банницу избавить Алена – от соперницы. Если бы не уважила Варна обдериху добрым словом, та бы непременно за курицу расплатилась.

Ерга открыла небольшой мешочек в углу, покопалась среди пуха. Вытащила из мешка длинное белое гусиное перо, удовлетворенно кивнула. Уже светало, знахарка взяла перо с плошкой и двинулась к соседу. На ее стук Казимир отворил очень быстро. Темные круги под глазами, говорили о том, что глаз он ночью не сомкнул. Отойдя в сторону Казимир пропустил знахарку в дом. Она положила тулуп на лавку, ловко извлекла на стол лекарство.

– Вот, – указала она рукой, – это поможет. Там масло, мажь ожог трижды в день. Тонким слоем наноси, в этом тебе перо гусиное поможет.

– Спасибо тебе.

– Как Варна?

– Всю ночь жар донимал, сейчас чуть получше, крепким сном заснула.

– Я тебе принесу от жара питье, а как масло закончится, новое сделаю.

– Хорошо. – проговорил Казимир, он очень устал, в глазах задрожали слезы.

– Ну, ну, чего ты как маленький.

Ерга крепко обняла Казимира. Она склонила его голову себе на плечо, погладила непослушные, с редкой сединой волосы. Успокоившись в ее ласковых руках, он неловко отпрянул.

– Как дочка выздоровеет, я в долгу не останусь.

– Не думай ты об этом. Главное сейчас нам Варну выходить, остальное потом. Давай я курочку зарублю, щей наварю. Тебе сейчас готовить несподручно… Ну, пойду я. Позже вернусь со щами и отваром от жара.

– Ерга, уж не знаю как и благодарить.

– Да, будет тебе.

Знахарка махнула рукой и вышла из избы. На сердце у нее было тоскливо. Если бы не она, была бы сейчас Варна здорова, а Казимир счастлив. Подсказала Аленке средство на свою голову.

Варна проснулась и увидела рядом с собой отца. Со слезами он неловко приобнял дочь.

– Все хорошо будет, тут средство от ожога, скоро ты поправишься.

Ожога, вот же черт, так значит все это было взаправду. Глаза опустились на покрасневшую кожу в волдырях. Отец принес небольшой черепок, гусиным пером бережно нанес на кожу что-то темное и маслянистое. К обеду подоспела Ерга накормила и напоила Варну. Изо дня в день ее окружали заботой и лечением. Жар потихоньку спадал, рана начала затягиваться корочкой, только проклятый ожог не хотел проходить. Большая часть кожи потемнела и превратился в коричневый струп. Волдыри налились желтой жидкостью. Куски, где кожа слезла, смотрелся как сырое куриное мясо. Тошно было Варне от такого зрелища. Ночью, когда отец не слышал, она тихо плакала. Плакала об обретенном уродстве, о подлом предательстве, о том с какой жалостью смотрит теперь на нее отец. Будто она теперь какая-то калека, хоть и все у нее на месте. Да только внутри не на месте, поломалось в ней что-то еще сильнее. То же, что уже надломилось, когда над ней в детстве издевались, чурались ее. Теперь ко всему она еще и уродка. И пусть за длинным сарафаном ничего не видно, она знает, что там прячется ее тайна, ее боль.

Дни шли за днями. Варна тяжело, но все же шла на поправку, желтые пузырьки полопались, струп отслоился коричневой пленкой. Но затем начались нагноения. Варна навсегда запомнила противный сладковатый аромат гниющей плоти, ее плоти. От гноя удалось избавиться, благодаря стараниям Ерги. Она обхаживала Варну, как родную дочку, обрабатывала ногу, регулярно перевязывала чистой тканью. Вот наконец появились жесткие корки. К тому времени Варна уже чем могла помогала отцу.

Варне очень хотелось, чтоб от ожога не осталось и следа, но обернулось по-другому. Корки уступили место совсем новенькой, покрасневшей, но неровной коже. Пока никто не видел Варна часто приподымала повыше подол, чтобы посмотреть на свое новоиспеченное уродство. Она водила рукой по рубцам и думала, что жизнь никогда уже не станет прежней. Какая теперь может быть вера людям, коли они смерти твоей желают. Да и из-за чего, из-за того что Ратибор на нее посматривал чуть дольше, чем следует? Так в чем же здесь ее вина? Внутри закипала бессильная злоба. Ничего, придет время и она отомстит, не сейчас, не сегодня, но это время придет. Вдвое отольются Аленке горькие девичьи слезы.


Глава 4.


И вот сидит Варна у реки, смотрит на весенний ледоход. Рядом с девушкой два деревянных ведра. Обернувшись, еще издали она заприметила рыжую копну волос и знакомый силуэт. Вацлав, ее друг с детских лет. Правда с тех пор уже много воды утекло и виделись они теперь редко. Лишь иногда перекидывались парой слов, но тем не менее у обоих в сердце сохранилась теплота от смутных детских воспоминаний. Теплота друг к другу.

Вацлав тоже заметил Варну и двинулся ей навстречу. Он резво взлетел на пригорок.

– Здравствуй, Варна! – улыбка до ушей, озарила доброе веснушчатое лицо.

– И тебе не хворать! – Варна не смогла не ответить улыбкой, хоть глаза и оставались печальными.

– Ты где столько пропадала? В деревне уж бабы устали языками чесать, все выдумывают наперебой, что с тобой приключилось. Анка к тебе заходила, твой отец спровадил ее, сказал сильно хвораешь. Я уж места себе не находил, переживал жива ли ты. Скажи, что с тобой стряслось?

Варна долго молчала, Вацлав смотрел на нее испытующим взглядом. Она глубоко вздохнула и как-будто что-то для себя решила.

– Никому не растреплешь?

– Ты же меня знаешь. Через меня слухи не пойдут, буду молчать, не таись, расскажи.

Варна путано, будто сама себе не веря, пересказала другу события того злосчастного вечера. Вацлав слушал молча, не перебивал. Брови его сомкнулись у переносицы, лицо было печальным и хмурым.

– Обдериха, говоришь. Да, этакую тварь не приходилось видеть, упасла матушка земля. Не представляю, какого ты страху-то натерпелась. Эх, я бы этой твари, да по ее зубастой морде, будет знать как на девок кидаться!

– Спасибо, Вацлав, ты настоящий заступник. – сказала Варна улыбаясь. И уже серьезно добавила. – Спасибо, что веришь мне.

– Да ты же с детства то врать не умеешь, непутевая, что с тебя взять. – на губах Вацлава появилась озорная улыбка.

– Кто? Я – непутевая? – подыгрывала ему Варна, изображая злость. – Да ты на себя посмотри, только и научился, что языком как помелом молоть, тоже мне, путевый!

Друзья расхохотались, глядя друг на друга. Варна присела, чтобы набрать воды, опустила ведро в студеную воду. Вацлав с упоением наблюдал за раскрасневшейся от морозца девушкой. На лице полуулыбка, глаза блестят, длинная темно-русая коса свесилась до самой воды, как же хороша. Понимая, что не может отвести глаз Вацлав решил чем-то себя занять, подобрал горсточку камней и начал швырять в воду. Варна нахмурилась и посмотрела с укоризной.

– Вацлав, ты чего это. Ледоход сейчас, не тревожь реку! Она будто роженица в муках, а ты со своими камнями.

– Прости, забылся.

– Ты не у меня прощение проси, у реки.

– Прости, реченька, не со зла я, маху дал.

Вацлав отвесил низкий поклон в сторону реки. Варна удовлетворенно кивнула, тем временем наполнив и второе ведро. Смущенный Вацлав подлетел к ней и подхватил коромысло с мальчишеской легкостью.

– Я тебя до дома провожу.

– Спасибо.

– Так значит все Аленка подстроила? Вот же гадина. Открыл бы я на нее Ратибору глаза, да обещался тебе ничего никому не сказывать.

– Оставь ты ее в покое, мы сами разберемся.

– Разберемся? Никак ты что против нее удумала?

– А коли и так?

– Не нужно себя местью чернить, не такая ты, Варна.

– Теперь такая.

– Брось, знаю я тебя, ты добрая и ласковая, будто красно солнышко.

От этих слов Варна и впрямь покраснела и не знала куда спрятать глаза.

– Вот и дошли, соседушка, спасибо, что помог.

Вацлав кивнул и нехотя передал коромысло с ведрами.

– А помнишь в детстве, как нас домой загоняли? Все кликали и кликали, а мы разойтись не могли. Подходим уже каждый к своей избе, я тебе кричу: «Будешь моей женой!», а ты мне: «Нет, не буду!». Я снова кричу: «Будешь!», а ты мне «Не буду!», я тебе: «Да!», а ты мне: «Нет!». Так и кричали, пока хрипнуть не стали, да батюшка с матушкой в дом не завели.

– Помню. – лицо Варны осветила теплая улыбка.

– А чтобы интересно ты теперь бы на это сказала?

Не дав девушке опомниться, Вацлав, как в детстве понесся в свою избу на ходу махнув рукой. Варна стояла и ничего не понимала. Кровь прилила к лицу. Как так? Она же сама ему обо всем рассказала. Неужто не пугают его ее шрамы? И вправду в женихи набивается? Она-то всегда считала его только другом и думала, что и он ее. А оно вон как. Или это просто шутка?

Варна подняла ведра, взобралась на крыльцо, затащила их в сени, затем и в саму избу.

На пороге уже поджидал отец. Он с любопытством и недоумением оглядывал взволнованную и румяную дочку.

– Случилось чего?

– Ничего не случилось, все хорошо, батюшка.

– Ну, ну. – Казимир смерил Варну строгим взглядом, но так и не мог понять причины перемены. «Неужто этот Ратибор опять за нею волочься решил. Ох я бы ему…».


Глава 5.


Румяная Варна так и крутилась, напевая, вокруг удивленного отца.

– Ах, батюшка, как же я тебя люблю. Да, до чего же хорошо на свете жить.

– Варна, ты чего? Никак влюбилась?

Варна перестала пританцовывать и серьезно посмотрела на отца.

– А что если и так?

– Да в кого же?

– В Вацлава.

Варна опустила глаза, опасаясь отцовской реакции.

– Что же, дочка, я рад, что честна ты со мной и всегда была, в том нет тебе упрека, только вот выбор твой не из лучших. Я тебя прошу, хорошенько подумай. Не будет тебе счастья с ним.

– Батюшка, да что же ты этакое говоришь? Чем же плох, Вацлав? Он всегда добр ко мне и знаю я его с детства.

– Не могу я тебе сказать всего, Варна. Только погубит он тебя, может и сам того не захочет, а погубит, просто поверь мне.

– Но он мне нравится, отец.

– Не вздумай мне говорить поперек и слушать ничего не желаю. Чтобы я этого Вацлава рядом с тобой и с нашим домом не видел!

На глазах у Варны выступили слезы. Казимир был разгневан, но слезы дочери пронимали его до самого сердца, не желая их видеть он вышел во двор, хлопнув дверью.

Дни текли один за другим, Казимир беспрестанно следил за Варной, чтобы Вацлав нигде рядом не крутился, за водой не выпускал. Варна чувствовала себя словно, в каких-то тисках, вечно под замком. Только бывало Анка заходила к ней, чтобы развеять тоску. Отношения между отцом и дочерью стали натянутые. Казимир ходил суровый и угрюмый. Варна все время думала о Вацлаве, но боялась даже заикнуться о нем отцу. Масленичная неделя проходила без особой радости. Так все и шло своим чередом пока утром в дом снова не постучалась Анка.

Варна с Казимиром аккурат закончили завтрак, как раздался стук в дверь. Варна поднялась с лавки и отворила. На крыльце стояла розовощекая и счастливая Анка.

– Здоровы будьте, соседушки!

– И тебе не хворать! – отвечал Казимир также широко улыбаясь. Он любил подружку Варны за веселый беззаботный нрав, с ней его дочь будто тоже оживала и расцветала.

– Варна, бери свою прялку да пойдем на холм, все наши уже там.

Варна совсем забыла, что сегодня в последний день масленицы у всех баб свой собственный праздник. Конец долгим зимним посиделкам за веретеном, ведь в двери постучалась весна. – Можно? – бросила Варна взгляд на отца.

– Только пообещай с Вацлавом не заговаривать и подальше от него держаться.

– Обещаю. – грустная Варна была согласна уже и на это, лишь бы просто вырваться из дома.

Притащив донце от прялки, закутанные в теплые кожухи, подруги застыли у двери.

– В добрый путь, красавицы. Пусть ваши донца проедут далече всех.

Варна и Анка поклонились и стремглав понеслись вон из избы. Взявшись за руки они бежали вперед к холму. Там по уже накатанной горке на своих донцах съезжали девушки. Парни стояли поодаль, похихикивали, переглядывались и нет-нет да и кидали в зазевавшихся красавиц снежками. По поверью считалась, чем дальше они проедут с горы, тем длиннее уродится лен, поэтому каждая старалась вырваться вперед.

Варна с Анкой вскарабкались на холм. Анка быстро подложив под себя донце с веселым визгом полетела с горки. Варна, глядя как катится подруга, не заметила Аленку, которая подошла к ней вплотную.

– Ну что, Варна, как в баньке попарилась?

– Оставь меня в покое, Алена.

– Чего не катаешься? Али упасть боишься? Это правильно, ведь кто со своего донца упадет, тот до осени не доживет.

Аленка пихнула в плечо нерешительно стоявшую Варну и полетела с горки весело хохоча. Анка уже успела подняться на холм, а Варна все продолжала смотреть вниз. Ноги ее похолодели и дыхание участилось, где-то внутри нее поселилось предчувствие беды.

– Ты чего это, Варна? Что не весела? Айда вниз.

– Аленка сказала, кто с донца упадет до осени не доживет.

– Да ты что, Варна, не бери в голову! Не бойся, давай я подтолкну, все хорошо будет, повеселимся на славу!

Варна уселась на свое донце. Сильные руки Анки легли на ее предплечья и тихонько подтолкнули вперед. Варна полетела с горы. Пальцы ее вцепились в прялку мертвой хваткой, сердце колотилось как муха, пойманная в кулаке. Холодный ветер обдувал щеки, она летела вниз будто птица, быстро и легко, но в голове снова и снова всплывало предупреждение Алены. Страх отпустил только внизу склона. Она поняла, что не упала, все получилось лучшим образом. Варне вдруг стало легко и даже весело, она подхватила донце и сунув его под мышку начала карабкаться на холм. На вершине стояла Анка и приветливо махала рукой. Они встретились и Анка сгребла хрупкую Варну в охапку.

– Вот видишь, я же говорила, что все будет хорошо. Давай еще раз вместе.

Подруги хохоча полетели с горки, потом также вместе вскарабкались на нее. Гнетущее чувство тревоги отпустило Варну, она просто веселилась, не думая ни о чем. Когда она поднялась на пригорок в очередной раз, Анка уже съехала с горы без нее. Не глядя по сторонам Варна примостилась на свое донце, оттолкнулась и поехала. Неожиданный удар в бок заставил ее разжать руки. Варна слетела с донца и упала лицом в ледяной снег, при этом ободрав щеку. Донце продолжило поездку вниз уже без своей хозяйки. Злорадный смех Алены раздавался внизу склона. Это она врезалась в Варну, а сама благополучно съехала с горы.

– Посмотрите, девки, наша Варна упала! Вот горемычная, знать судьба ее такая, не видать ей новой осени. – с деланной печалью в голосе завыла снизу Аленка.

Анка тем временем подобрала прялку подруги и бросилась к ней на помощь. Она подняла дрожащую Варну со снега и протянула вышитый платочек к ее окровавленной щеке. Тем временем Аленка со стаей подруг окружили Варну и начали над ней причитать. И без того расстроенная, она больше уже не могла сдерживать слезы. Варна зажала платок в пальцах, пытаясь хоть как-то себя успокоить. Горячие слезы текли по лицу, разъедая кровоточащую щеку.

– А ну пошли вон, воронье! Нечего тут языками почем зря молоть. Дайте пройти! – прикрикнула Анка, уводя Варну из налетевшей толпы.

Среди толпы Варна увидела пробиравшегося к ней Вацлава.

– Варна, ты как? Сильно ушиблась? – с тревогой в голосе спросил он.

– Вацлав, я в порядке. Мне только отец с тобой общаться не велит, ты уж прости. Меня Анка проводит.

Приобняв Варну за плечи подруга повела ее в сторону дома, мимо понурого Вацлава. Рыдания не становились тише. Анка одной рукой таща два донца, другой приобняв Варну, как могла попыталась разогнать навалившееся несчастье.

– Да брось ты, Варна! Неужели веришь в эту ерунду? Все с тобой будет хорошо, вот увидишь. В невестах скоро будешь ходить.

Варна перестала всхлипывать и бросила на Анку удивленный взгляд.

– А что, думаешь я не вижу как по тебе этот рыжий сохнет? Ратибор конечно тоже хвост перед тобой распускал, но этого петушка лучше десятой дорогой обходить. А с Вацлавом совет да любовь, как говорится.

– Да что ты сочиняешь? Никто меня не сватал.

– Это вопрос решенный, помяни мое слово. А, что с донца слетела, так это Аленка виновата, поэтому забудь. Вот ежели бы ты сама упала… Да и то, не верю я в это. Всё ведь от нашей веры зависит. Не верь ты в это Варна, тогда сама на себя беду не накличешь.

– Постараюсь. Да только вот не быть мне с Вацлавом. Отец мой уж больно суров к нему. Я даже не знаю почему, ничего не говорит, но все время волком на него глядит. Как увидит его рядом с нашим домом, так весь день смурной ходит и не ласков со мной. Только и говорит, чтоб подальше от него держалась, да не могу я допытаться почему.

– А ты возьми и попробуй с другой стороны разузнать. Расспроси Вацлава, может была у них какая ссора.

– Это дело, голова ты, Анка! Только как-нибудь бы незаметно увидеться с ним. Спасибо что помогла мне, что до дому довела. Если бы не ты…

– Да брось!

Анка в сердцах сгребла худощавую Варну в крепкие объятья, подружки распрощались. Варна встала у сугроба рядом с избой и принялась растирать лицо ледяным снегом. Она надеялась, что отец не заметит ее покрасневших заплаканных глаз. Её надежды не оправдались, прямо на пороге она встретилась с понурым отцовским взглядом.

– Случилось чего?

Варна потупила взор и молчала. Казимир подошел к дочери, помог снять кожух и усадил рядом с собой на лавку.

– Не молчи, Варнушка, расскажи.

– Я с донца упала.

Внутри у Казимира как-будто что-то оборвалось. Страх пронизал его до самых кончиков ног, но он постарался никак не подать виду.

– Доченька, это все пустая примета, выбрось из головы.

Казимир подошел и крепко обнял Варну, она расслабилась в теплых отцовских руках.

– Прости, меня, батюшка. Я не хотела.

На рубашку Казимира закапали теплые девичьи слезы.

– Ничего, ничего. Все будет хорошо, уж поверь мне.

Варна не верила, но ей так хотелось в это верить.

## Часть 2

Глава 6.


Солнце сегодня было особенно весенним. Настал день праздника Красная горка. Варна не спеша проснулась, сладко потягиваясь. Красивый расшитый сарафан с вечера ожидал девушку. Сегодня работать было запрещено. Вся Пята будет отдыхать и праздновать. Настроение у Варны было хорошим, она тщательно оделась и вышла из светлицы. Отец в нарядной рубахе уже хозяйничал у стола. Достал состряпанный вчера Варной пирог с капустой, отломил дочери щедрый кусок и плеснул в кружку молока. Варна присела за стол и с охоткой принялась уплетать угощение. Казимир последовал ее примеру. Вскоре оба наелись и отец раздувая щеки, похлопал себя по выпирающему животу.

– Спасибо за заботу! – Варна подошла и обвила отцовскую шею руками. Казимир накрыл ее руки своими, такими большими и грубыми, но такими теплыми и родными.

– Тебе спасибо, доченька, пирог вышел объеденье, не щадишь ты старика! – похлопывания по животу повторились.

– Какого еще старика, знать не знаю я никаких стариков, ты у меня жених еще хоть куда!

– Скажешь тоже!

– А почему нет? Вон Ерга так тебя и обхаживает. Ты бы присмотрелся, она добрая женщина.

– Так то оно так, да ведь ты знаешь, окромя твоей мамы мне никто был не нужен. То, что смерть меня с нею разлучила этого не отменяет.

Оба встали из-за стола, праздничный настрой улетучился, на лицах отражалась скорбь общей утраты.

– А пойдем на реку? Я уже приготовила мешочек с остатками хлеба, сейчас еще крошки от пирога туда добавлю.

– Пойдем, конечно, на наше место, покормим уток.

Накинув кожухи отец с дочерью двинулись к реке. Они пробрались знакомой дорожкой, протиснулись между голых еще кустов и аккурат вышли к желанному бережку. Это было укромное место, скрытое от посторонних глаз. Небольшая тихая заводь. Кто бы мог подумать, что именно здесь суждено было утонуть матери Варны. Правда она заплыла далеко, устремившись подальше к другому берегу. Неясно, что случилось потом, но Маргану будто под воду утянули. И сколько не искали после, так и не нашли. Об месте этом по деревне сразу разошлась недобрая слава. Всякий его стал стороной обходить, боясь повторить участь утопленницы.

Варна подошла поближе к воде, развязала узелок с приготовленным угощением. Чуть поодаль плавала небольшая стайка уток. Варна бросила хлебные корки и крошки на воду.

– Давай не будем им мешать, скроемся в кустах вон за той ивой, а я их приманю.

– Хорошо, отец.

Казимир обнял дочь за плечи и отвел в укрытие. Сложив пальцы в трубочку он призывно закрякал. Утки начали реагировать и потянулись в сторону еды, а затем принялись дербанить хлеб, успевая устроить между собой потасовку.

– И как это у тебя выходит, всегда удивлялась.

В ответ Казимир только ласково провел рукой по волосам дочери.

– А ты правда веришь, что сегодня мама может вселится в одну из этих птиц и повидаться с нами?

– Ну-у-у, не знаю, Варна, люди говорят. Верю ли я в это? Думаю такое может быть, только не сейчас. Не чувствую я Маргану.

– Я тоже не чувствую маму. Пойдем, а то совсем от земли озябнем.

– Да, пойдем.

Варна подбежала к реке, достала из-за пазухи маленький сушеный венок и пустила по воде.

– Я его еще с лета храню. Глупо, но мама так любила плести мне венки. А сегодня я решила подарить ей свой.

– И вовсе это не глупо, ей бы понравилось. – в глазах Казимира застыли слезы. – Пойдем, дочь. – он развернул Варну к проторенной тропке, а сам протер глаза, пока она не видит.

Отец с дочкой подходили к родному дому. Было видно, что на большом холме рядом с деревней уже собрались парни и девушки.

– Ну что, Варна, давай-ка живо на холм. Все уже там.

– А можно?

– Можно, только держись от Вацлава подальше.

– Может я с тобой посижу?

– Нечего, меня Ерга к себе позвала.

– Знаю, что все равно надо идти, а то вся деревня мне кости перемоет. Всегда меня чудной считали, а если пропущу Красную горку и вовсе меня за этот грех на всю жизнь в безбрачные и бездетные запишут.

– Вот-вот, не отлынивай. – Казимир улыбнулся дочери и легонько подтолкнул в спину.

Варна вздохнула, пожала плечами, развернулась и побежала на горку. Прохладный ветер дул в лицо, коса трепыхалась и била по спине. Лицо ласкали теплые лучи солнца, морозный воздух колол грудь изнутри. Так хорошо было бежать, так спокойно, так беззаботно. Быть частью здешних мест, частью природы.

Подбегая к холму, Варна увидела статную фигуру Анки, подруга поджидала ее, подбоченясь.

– Ты где пропадаешь? Я уж думала за тобой домой бежать. – нарочито строго с улыбкой на лице, высказала Анка.

– Думала прослыть безбрачной на всю деревню, а потом решила не позорить свою подругу.

– Вот, спасибо, Варна, подруга довольна. – хохоча Анка утянула Варну в девичий хоровод.

Парни тем временем закатывали на холм несколько огромных колес. Они подкатили их поближе к тому месту, где были сложены дрова. На корточках у костра сидел Ратибор, а рядом с ним Вацлав. Ратибор сразу заметил в друге резкую перемену – стоило на холме появится Варне и костер перестал его интересовать. Взгляд Вацлава был прикован только к этой девушке. Ничуть не хуже и не лучше остальных, а впрочем, что-то в ней есть. Сегодня, пожалуй, Ратибор уделит ей особое внимание, вот посмотрит он тогда на лицо рыжего, настоящая потеха.

Ратибор расправил плечи и направился к девичьей толпе.

– Эй, девицы красные, давайте в «Просо сеяли» играть.

– Давайте. – сразу подхватила Аленка, отвечая за всех.

– Вацлав, давай всех в ряд. – отдал указание Ратибор.

– Это я лихо устрою. – проговорил парень, подмигивая Варне.

Вацлав начал с парней, выстроил их в ряд поближе друг к другу. Затем принялся за девушек, взял за руки Варну и Анку и поставил напротив парней. С особым трепетом отпустил он руку Варны. Рядом с Анкой поставил Алену.

– Эй, давайте сюда, подруженьки. – Аленка поманила девушек к себе и вскоре сама ровно выстроила их против парней.

Вацлав удовлетворенно кивнул.

– Все готово, мы по солнцу пойдем сеять, девки против. Можем начинать. – сказал он Ратибору.

Ратибор растолкал парней, втиснулся в самый центр и Вацлава утянул за собой. Аленка всеми силами старалась привлечь к себе внимание. Она тоже встала в центре, щеки залились румянцем, глазки так и стреляли в Ратибора.

– А мы просо сеяли, сеяли! – затянул Ратибор, остальные молодцы сразу подхватили. Стройной линией они двинулись к девицам навстречу, сократив расстояния на полпути.

– Ой, дид-ладо, сеяли, сеяли.

Парни двинулись в обратный путь.

– А мы просо вытопчем, вытопчем! – ответствовали девушки и начали свое наступление на парней.

– Ой дид-ладо, вытопчем, вытопчем. – отступили красавицы.

– Чем вам просо вытоптать, вытоптать?

– А мы коней выпустим, выпустим.

– А мы коней переймем, переймем.

Так и двигались девушки и парни попеременно наступая и отступая, будто волны.

– А нам надо девицу, девицу.

– А каку ж вам девицу, девицу?

Парни стали перешептываться с Ратибором. Вацлав склонился к самому уху другу.

– Аленку возьмешь?

– Возьму Варну.

– Почему это Варну? – оторопел Вацлав.

– А ты что, что-то против нее имеешь?

– Нет, конечно. – ответил Вацлав, совсем пригорюнившись.

Больше никто вопросов не задавал, так как Ратибор пользовался всеобщим уважением и оспаривать его право первым выбирать девушку никто не собирался.

– А нам надо Варнушку, Варнушку!

Надо было видеть лицо Аленки, когда парни вслед за Ратибором пропели эту строчку. Он вовсе и думать забыл о своей избраннице, мечтая пошутить над другом. Сейчас при виде недовольства и холодного взгляда Алены от шутливого настроения не осталось и следа.

– Открывайте ворота, принимайте девицу!

Два ряда сблизились и Ратибор потянул Варну за руку на себя. Девушки не спешили ее отдавать, упираясь всем рядком. Парни потянули, помогая Ратибору, Варна подалась вперед, девичьи руки ослабили хватку. Аленка успела незаметно наступить сзади на подол ее сарафана. Притянутая Ратибором, Варна чуть не угодила носом в землю, но его сильная рука успела ее остановить, обхватив грудь и предплечья. Варна залилась краской. Ратибор с приветливой улыбкой, как ни в чем не было поставил ее подле себя по левую руку. По правую руку стоял Вацлав, как и Аленка недовольный. Когда игра завершила следующий круг парни снова начали перешептываться кого из девушек брать. Тут уж Вацлав предложил перетянуть к ним Алену и выступил вперед. Никто не стал возражать.

– А нам надо Аленушку, Аленушку!

Аленка сразу взбодрилась, на лице появилась улыбка, глаза засверкали. Она смотрела на Вацлава, хотя при этом все время косилась в сторону Ратибора.

– Открывайте ворота, принимайте девицу!

Вацлав ловко перетянул и подхватил Аленку, покружил, словно пушинку, под ее заливистый смех и поставил точно между собой и Ратибором. Девушка была довольна, завладела рукой Ратибора, протиснув свои пальцы промеж его, и улыбнулась ему. Варна увидев как кружит Аленку Вацлав, а теперь не сводит с нее глаз Ратибор, совсем приуныла. Вацлав заметил, что Варна загрустила, отклонился, дернул ее за локоть и подмигнул. На следующем кругу он незаметно протиснулся к Варне.

– Эй, не грусти. Я очень хотел тебя выбрать, но этот хитрый лис везде лезет первым, сама знаешь.

– Знаю.

– Можно я рядом с тобой встану? Аленка все равно этого даже не заметит.

– Конечно. – Варна ответила с облегчением и искренней улыбкой, напрочь забыв об отце.

Новый круг парни и девушки уже встречали в другой расстановке. Варна теперь стояла между Ратибором и Вацлавом. Аленка приковывала все внимание Ратибора и не давала ему отвлекаться. Варну это нисколько не расстраивало, теперь ей не было одиноко, ведь рядом был ее друг. Игра была шумной и веселой и продолжалась пока парни не перетянули на свою сторону всех девиц. При каждой остановке, Вацлав старался поговорить с Варной и всячески ее развлечь. Ратибор видел это и в нем вскипал гнев, Аленка продыху ему не давала. Поухаживать за Варной на глазах у Вацлава не вышло, обставил его рыжий. «Ну ладно, мы еще посмотрим, кто кого» – думал про себя Ратибор, улыбаясь Аленке деланной улыбкой.

После шумной игры парни отправились подготавливать огромное деревянное колесо к сожжению. Девки стояли поодаль перешептываясь, подхихикивая и наблюдая за приготовлениями. Варна любила смотреть на костер, его треск и плавное чередование всполохов всегда успокаивали ее. В шумной толпе ей было неуютно. Она наблюдала за Ратибором и Вацлавом и невольно их сравнивала. Ратибор был чем-то недосягаемым, слишком прекрасным, такой просто не мог принадлежать одному человеку. Он должен быть на виду, всеми обожаем и любим. Да и как ему не соблазнится когда девки сами так и виснут на нем. От такого верности не жди. То ли дело Вацлав с детских пор рядом всегда поможет, подбодрит. Добрый и верный человек. Разве сможет она изменить Ратибора и своей любовью отвернуть его от других красавиц? Аленке это и то кажется не под силу. Слишком быстротечна его любовь. Попасть в нее, все равно, что попасть в водоворот, унесет с головой, только поминай как звали. Только Ратибор то всегда, в отличие от девушек, выйдет сухим из воды.

Огромное колесо было подпалено парнями с разных сторон. Оно покатилось вниз сначала неторопливо, затем все быстрее набирая обороты и разбрасывая золотые искры. Девушки хлопали в ладоши и визжали от восторга, парни одобрительно гудели. Когда веселье закончилось, все начали разбредаться с холма в основном парами. К Варне подошел Вацлав.

– Можно проводить до дома, красавица?

Варна сразу подумала об отце, но он ведь должен быть у Ерги. Нутро наполнилось неприятным чувством от осознания того, что поперечит батюшке, но желание быть с Вацлавом рядом перечеркивало все остальное. Варна кивнула, улыбнувшись, и обхватила предложенный ей локоть. Так они и пошли рука об руку, бок о бок, от вечерней прохлады невольно прижимаясь друг к другу.

– Слушай, Варна, не нравится мне, что вокруг тебя вечно крутится Ратибор. Аленка в него пуще пиявки вцепилась, никуда от себя его не отпустит. Он тебе просто голову дурит. Не верь ты ему.

Щеки Варны вспыхнули румянцем, в глазах запылал гневный огонек.

– Значит ты считаешь, что такой как он не может влюбиться в меня?

– Да, то есть – нет. Я хочу сказать, по-настоящему он только себя любит. Уж я-то его знаю, поверь. Пойми, в жены он скорее всего возьмет самую завидную невесту, а это Аленка. Вспомни хотя бы, что сталось с Настасьей, не нужно тебе ее участи.

Настасья была на селе самой молодой и красивой. Даже Алена уступала ее ни на что не похожей светлой, неземной красоте. Добрую, покладистую и приветливую девушку многие мечтали взять в жены. Ратибор конечно не мог пропустить такой красы. Долго ухаживал, петухом вокруг нее ходил. Добивался, добивался и добился своего. Получив желаемое, он быстро потерял к ней всякий интерес. Настасья же влюбилась в него так, что земля ей стала не мила. Красавица увядала на глазах, словно нежный цветок от наступивших заморозок. Девушка превратилась в свою бледную копию. Ратибор же предпочитал ее больше не замечать, уделяя все внимание проявляющей к нему расположение Аленке. Настасья не могла видеть их вместе, не видела жизни без Ратибора. В потьмах, пока вся деревня спала, она сбежала из избы и побрела куда глаза глядят. Наутро мальчишки нашли утопленницу в реке. Бабы поговаривали мол ребенка она от Ратибора прижила, двойной мол грех на ее совести. Так это или нет, теперь и не узнать. История Настасьи многим девицам охладила пыл к Ратибору. Аленку же она нисколько не тронула. Не стало соперницы, только и всего.

– Я не она. Топиться не стану. – потупилась Варна.

– Думаешь Настасья топится хотела? Да вон оно как вышло. К тому же мало ли у нас на деревне женихов пригожих? Что вам всем свет клином на этом Ратиборе сошелся?

– Ну и кто например? Кто для меня лучший жених?

– Да хоть Млад, кузнеца нашего сын. Сильный и статный.

– Он же глупый как пень, двух слов связать не может.

– Колояр охотник славный и за словом в карман не полезет.

– У него нос, что у нашей свиньи пятачок.

– Слушай, да тебе не угодишь.

– Сам вызвался жениха мне искать. Так себе из тебя сваха. Долго мне видать еще в девках ходить.

– Есть у меня еще один на примете, знаешь его хорошо.

– И кто же это?

Вацлав посерьезнел и будто язык прикусил.

– Ну кто?

– А что если я?

Варна опешила, такого она не ожидала. Вацлав наклонился и чмокнул горячую девичью щеку. И не дав Варне опомнится побежал в сторону своей избы и помахал на прощанье. Кожа на влажной щеке будто запылала огнем. Не может быть. Да, в детстве она точно ему нравилась, но потом они все больше отдалялись. В какой-то момент Вацлав уже не играл с ней, а бегал со стайкой мальчишек. Потом они общались, но та детская влюбленность растерялась, растворилась. Неужели она нравится ему до сих пор? Растерянная Варна медленно убрала руку от горящей щеки. Внутри ее переполняли чувства, теплые и светлые, на лице сама собой расплылась улыбка. Варна закружилась от счастья, и так и вертелась, пока не уткнулась в порог собственной избы.


Глава 7.


Весна вошла в свои права, солнце светило все жарче. Зеленая трава пробивалась к его ласковым лучам. Деревья и молодые побеги радовали глаз нежными, полными новой жизни, листочками. Все больше было теплых деньков.

Варна вышла из дома по воду, пообещав отцу держаться подальше от Вацлава. Сойдя с крыльца, впереди на дороге девушка заметила Вацлава с Ратибором. Парни о чем-то активно спорили. Варна скрылась из виду, пока ее никто не увидел и пошла по за кустами. Она незаметно подкралась, пока не смогла различать смысла разговора и прижухла, вся обратившись в слух.

– Я тебе говорю, не потерплю я такого более. Я думал ты мне друг, а оно вон как выходит. Положил глаз на Варну, ты ведь знаешь люба она мне. В общем так, еще раз увижу, что ты к ней сунешься не серчай, а рожу начищу.

– Кто кому еще начистит. У меня получше твоей Варны, Аленка – красавица. Вот сдалась она мне, а если я ей люб, что же поделать, все девки в деревне по мне сохнут.

– Ври, да не завирайся. Я тебя предупредил, может ты и красавец каких поискать и первый молодец, но и меня силой природа не обидела. Не лезь к Варне, не то хуже будет, еще раз увижу, что ты у ее дома ошиваешься пеняй на себя.

– Что, будешь как цепной пес сторожить?

– А хоть и так.

– Посмотрим чья возьмет, а Варну тебе не удержать захочет и моей будет, а уж она захочет.

Раздались звуки потасовки, Вацлав вжал Ратибора в ствол дерева, не давая вырваться.

– Смотри, Ратибор, твое прекрасное личико можно и подправить, поглядим кому ты после этого понравишься.

Ратибор вырвался и оттолкнул Вацлава в сторону. Варна стояла ни жива ни мертва. Немного придя в себя она еще попутляла кустами, вышла к реке, набрала ведра и двинулась в обратный путь уже по дороге. Вацлав по прежнему стоял недалеко от тех же кустов.

– Варна, здравствуй! – обрадованно закричал парень и замахал ей рукой.

Варна опустила взгляд в землю и сразу погрустнела. Вацлав стрелой подлетел к ней и подхватил ведра.

– Давай помогу.

– Спасибо, не надо. Я тут спросить хотела.

– Конечно, спрашивай.

– Я вот в толк не возьму, почему мой отец на тебя косо смотрит. Не было ли у вас ссоры с ним какой или чего еще?

– Варна, поверь мне, я и сам не понимаю, чем я ему так не приглянулся. Ума не приложу.

– Ладно, попробую все-таки у него допытаться. Спасибо, я побегу.

Варна подхватила свои ведра и махнув на прощанье, залетела в сени. Вацлав печально проводив ее глазами, вздохнул и поплелся восвояси.

– Батюшка, не отвлеку? – спросила Варна подходя к отцу, прилаживающему тетиву к луку.

– Говори, дочь.

– Только ты пообещай не серчать.

– Обещаю.

– Я вот, что хотела спросить. Ну расскажи чем тебе Вацлав не угодил? Что в нем такого плохого? Не успокоюсь я пока не буду знать.

Отец сразу нахмурился, но ответил.

– Не хотел я тебе говорить, Варна, да видно не отвертеться. Между нами сплошной разлад теперь и ты от меня с расспросами не отстаешь. Твоя матушка спасла его, когда он чуть в реке не потоп. Не дать, не взять река себе жертву искала, а Маргана отняла, да не простила ей того река. В тот же день Маргана сама утопла.

– Батюшка, так не виноват же в том Вацлав.

– Не виноват, а к смерти матери твоей причастен, не могу я на него с тех пор смотреть спокойно, как его увижу все внутри передергивает. Вот он ходит себе, живет, а Маргана давно на дне реки покоиться.

Варна не стала спорить, а просто подошла и крепко обняла отца за шею. Отец ответил на ее ласку своими сильными объятиями. Отпрянув от дочери он взглянул на нее испытующе.

– А чего это ты так за Вацлава переживаешь? Опять возле тебя вьется?

Варна ничего не ответила, только потупила глаза в пол.

– Ты давай, мне это брось. Мало ли парней пригожих, выбирай любого, а от этого, уважь отца, держись подальше.

– Я пойду готовить. – проговорила погрустневшая Варна.

– Иди доченька. – ответил Казимир, стараясь не замечать ее печали и вернувшись к своему занятию.

Варна долго собирала все нужное, а потом с неохотой приступила к стряпне. Она замешивала тесто и поливала его катящимися из глаз слезами, а потом пирожки еще и пригорели.

"Точно влюбилась". – подумал Казимир, уплетая подгорелые пирожки и глядя на грустное отстраненное лицо Варны.


Глава 8.


Варна увидела Вацлава как всегда недалеко от дома. Он подбежал к ней, отвесил шуточный поклон до самой земли, Варна была грустной и тихо опустила голову.

– Ну так что? Получилось разузнать хоть что-то у своего батюшки?

– Получилось, Вацлав, да только не чем мне тебя порадовать. Скажи, ты помнишь, что моя мать спасла тебя из реки?

– Помню. Помню как страшно было, когда уходил под воду и холодный поток уносил меня все дальше от берега. Потом вдохнул воды и понял, что это конец, перед глазами только муть и вода все больше затекает мне внутрь, а дышать нечем, никак не вдохнешь. Вдруг чьи-то руки ухватили меня за волосы и потащили. И это была твоя мама.

– Ах, Вацлав, отец думает, что река требовала жертву в тот день. Моя мать спасла тебя, но ввечеру сама утопла.

В лице Вацлава все переменилось, на нем отразился страх и неподдельная тревога.

– Да, неужто, Варнушка. Неужто это я лишил тебя родной матушки?

– Вацлав, ты что? Ты был совсем ребенок как и я, как ты мог лишить меня матери? Это не ты ее потопил, а она тебя спасла, а все остальное домыслы моего батюшки. Да только он в них так твердо верит, что его не переубедишь.

При этих словах Варна совсем поникла, Вацлав тоже помрачнел и с грустью смотрел в ответ. Он не мог отделаться от ощущения, что виноват.

– Что же нам теперь делать, Вацлав?

– Я подумаю, Варнушка, и обязательно что-нибудь придумаю. Сделаю все возможное, чтобы заслужить расположение твоего отца. Обещаю, мы еще будем вместе.

– Я тебе верю, ты никогда меня не обманывал.

Варна в быстром объятье прильнула к Вацлаву и побежала домой, так, что он и опомниться не успел. Весь день прошел у нее в суете по дому и по двору и все время Варна думала о Вацлаве, конечно нехорошо нарушать обещание и говорить с ним за спиной отца. Но что она могла сделать? Отец сам виноват, что его дочь научилась врать.

Вечером Варна вышла на улицу, в надежде, что Вацлав где-то неподалеку. К своему удивлению она увидела прямо под своими воротами Ратибора.

– Здравствуй, красавица! – лучезарная улыбка сделала лицо Ратибора еще более прекрасным.

– Здравствуй, Ратибор. – с опаской и удивлением ответила Варна.

– А я тебя тут жду. Это тебе небольшой подарок.

Ратибор торжественно извлек из-за спины руку с букетом полевых цветов. Варна обомлела, она приняла подарок с осторожностью, будто боялась разрушить и вдохнула чудесный аромат разнотравья.

– Спасибо, Ратибор. – на лице Варны отразилась бледная улыбка. – Но разве тебе не Аленки следует носить букеты?

– С чего это вдруг? Это она решила, что я ее жених, я к ней не сватался. Я свободен словно ветер в поле.

– Думаю при Аленке ты бы такого не сказал.

– Брось, Варна, пошли лучше погуляем. Такой чудесный вечер.

– Я могу с тобой погулять, но если ты что большее помышляешь, я лучше пойду в дом.

– Нет, Варна. Не думай худого, пойдем.

Ратибор протянул Варне свою раскрытую ладонь и она вложила в нее свою худенькую руку.

– Куда пойдем? – несмело спросила Варна.

– Пойдем вдоль реки погуляем, скроемся ото всех в тени ив, да и у воды так приятно пройтись.

– Хорошо.

Ратибор все старался притянуть Варну поближе к себе, что она не могла ни заметить. Он помог Варне пробраться сквозь кустарник и пройти под полог деревьев, обвивая рукой ее тонкую талию. Варне стало не по себе. “Вот же дура, зачем согласилась пойти!”. С другой стороны ей был приятен интерес Ратибора и то, что самый красивый парень повел ее гулять.

– А вот и мое любимое местечко, посидим, помочим ножки, Варна.

Ратибор вышел к берегу и за собой за талию подтащил Варну. На него уставилась пара злобных зеленых глаз.

– Ратибор! Я же тебя предупреждал! – Вацлав бросился к Ратибору с кулаками напрочь забыв о рыбалке. Появление друга в обнимку с Варной начисто лишило его всякого разума.

Ратибор выпустил Варну и напрягся готовясь дать отпор. Варна бросилась к Вацлаву, пытаясь его остановить.

– Вацлав, миленький, не надо. Мы просто разговаривали. Проводи меня, пожалуйста, домой.

– Вацлав немного приутих, мягко убрал руки Варны со своих и взял ее под локоть.

– Скажи спасибо, Варне, ей я верю, как себе.

Напоследок окинув друга холодным взглядом, Вацлав увел Варну и они скрылись в тени плакучих ив.

– Ты почему с ним пошла Варна? – спросил надутый Вацлав.

– Просто пройтись захотелось, а ты не зовешь. – в свою очередь надулась Варна.

– Прости, что-то совсем тяжко на душе мне стало. Голова забита, я все думаю как с твоим батюшкой наладить мир, да ничего на ум не идет. Вот если бы матушка была со мной. Уж такая она у нас сметливая была.

– Это правда, что на деревне говорили? Она пропала без всякого следа?

– Да, это правда, была дома, пришел я с отцом, а ее нет. Как сквозь землю провалилась и никакой весточки.

– Я тебя очень хорошо понимаю.

– Знаю Варнушка, тебе тяжелее моего пришлось, ты с самых детских лет без матери осталась, а я совсем недавно.

– Все равно потерять родителя в любом возрасте страшно.

– Что верно, то верно.

Вацлав с Варной крепко обнялись подойдя к началу ее забора.

– Ладно, я пойду, а ты давай мне, без глупостей. – напутствовал Варне рыжий скрываясь за поворотом.

– Постараюсь. – прошептала Варна.


Глава 9.


Солнце уже перевалило через горизонт, в воздухе запахло прохладой. Ратибор решил раз уж пришел к реке, искупаться в уединенном месте вдали ото всех. Он подошел к воде сквозь пахучую, выжженную солнцем траву. Сумерки тем временем сгущались, над гладью реки потянулась туманная дымка.

Ратибор разделся догола и оттолкнувшись от берега рассек воду мириадами брызг. Он поплыл неспешно, испытывая от плавания истинное наслаждение. Вода поддерживала и ласкала прохладой его подтянутое тело. Река текла мерно и неспешно. Ратибор начал пересекать ее, повторяя плавные движения руками и ногами. На небе показались первые неяркие звезды.

– Ратибор… Ратибор… – женский голос растягивал его имя словно строчку песни.

Парень резко развернулся к берегу, по телу побежали мурашки.

– Кто здесь? – раздался его вопрос в тишине.

Вместо ответа голос засмеялся, но то был не веселый смех, было в этом смехе что-то потустороннее, что-то загробное.

– Ратибор… – снова призвал его кто-то.

Голос казался смутно знакомым. Юноша поплыл к берегу но в сторону от места где заходил в воду, именно оттуда из зарослей камыша ему мерещился голос. Ночь все больше сгущалась, Ратибор греб к берегу все быстрее и быстрее, глаза его бегали из стороны в сторону, сердце силилось выпрыгнуть из груди. Вдруг цепкая хватка. Нога оказалась зажата в чьей-то руке.

– Не-нет, не надо. – Ратибор изо всех сил мотал ногой, надеясь ускользнуть, но тщетно.

Навстречу ему из камышей выплыла фигура. Молодая девушка, абсолютно нагая, длинные русые волосы закрывали грудь. Приглядевшись, Ратибор с ужасом узнал в ней Настасью.

– Куда ты, разве ты не рад такой компании? Разве ты меня забыл меня? Я вот тебя до сих пор помню. – Русалка уверенно двинулась к Ратибору.

На ее лице играла улыбка, кожа мертвецки бледная, отливала в серый цвет, глаза светились в ночи словно пара звезд. С другой стороны, куда так пытался доплыть юноша, начали двигаться листья осоки. Огромных размеров рыжая женщина голая и синюшная прорывала себе путь. Половина ее лица была изуродована, не хватало приличного размера лоскута кожи, рана на лбу раскрывала белеющий череп. Огромная грудь моталась из стороны в сторону от резких взмахов раздвигающих траву рук.

Ратибор пытался закричать, но из горла вырвался лишь сиплый хрип. Нога по прежнему оставалась в капкане. Настасья нырнула и выплыла прямо перед его носом. Быстрое движение руки и лицо юноши оказалось стиснуто тонкими пальцами.

– Эй, Настасья, меня подожди! – Взмолилось рыжее запыхавшееся чудище.

Долго ждать не пришлось, нырнув с грацией не свойственной таким размерам на суше, она моментально очутилась рядом с Ратибором.

– Отпустите. – засипел юноша сквозь стиснутый рот.

– Нет уж, голубчик, ты теперь наш, не отвертишься. – Баба весело подмигнула Ратибору и бедром подтолкнула Настасью отчего та выпустила лицо парня и повернувшись к подруге издала недовольный булькающий утробный звук.

– Сегодня моя очередь. – оправдалась громила.

– Только не его, Бояна. Можешь поиграть с ним немного, но убью его я. Это из-за него я стала русалкой. – Настасья отодвинулась плохо скрывая неудовольствие на своем лице.

На лице Бояны заиграла зловещая улыбка. Она придвинулась к Ратибору, загородила собой луну и свет померк. Как же дорога стала ему собственная жизнь в этот миг, как много он еще не сделал, не увидел, не прожил.

– Сейчас попробуем каков ты на вкус. – громогласный смех твари разрубал ночную тишину словно топор.

Бояна поднесла свою пухлую серую руку к животу парня. Он тут же почувствовал словно в него уперлись три острых ножа, огромные острые когти начали прорезать его плоть.

– Нет! – неистово завопил Ратибор.

Глаза Варны отчаянно метались под сомкнутыми веками. Ратибор крутился в гигантской воронке. Он плыл по спирали с огромной скоростью неизбежно приближаясь к засасывающему все на своем пути водовороту. Варна узнала это место, это было то самое место у реки, куда Ратибор привел ее. Она не знала, что делать и бегала по берегу, паника охватила ее целиком. В голове не было мыслей.

– Нет! – раздался крик полный ужаса.

Не медля больше ни секунды Варна прыгнула в воду. Вода была ледяная словно в проруби. Кожу начало колоть, холод окутал все тело и тут Варна проснулась.

Она сидела у дубового стола в руках лежала начатая ею вышивка. По коже словно так и бегали колики. Варна вздрогнула отряхивая с себя остатки кошмара. Ратибор! С ним что-то случилось, она должна была помочь, должна была спасти его. Объяснения зачем ей нужно было его спасать не находилось, она просто чувствовала, ей необходимо уйти из дома, идти в то самое место из сна, как можно быстрее. Благо ее отец уже спал, что избавило ее от невнятных разъяснений куда она собралась в такой час, вранье никогда ей не удавалось. Варна отбросила шитье на стол и как можно тише и быстрее вышла на крыльцо.

Пришлось пробираться сквозь высокую траву и кусты, благо на небе во всю светил круглый диск луны, освещая ей дорогу. Сердце билось словно мечущаяся пташка. Хоть бы успеть, хоть бы успеть, единственная мысль мелькавшая в ее голове. Она слишком переживала, торопилась, хоть и не знала для чего так спешить. Вдруг это просто сон, обычный кошмар? Но чувства говорили о другом. Вот она уже у той самой плакучей ивы. Огромное прекрасное дерево. Варна обогнула его ствол и оказалась на берегу.

– Отпустите его сейчас же! – не растерявшись, приказала Варна, увидев двух русалок, одна из которых пыталась вспороть Ратибору брюхо.

– Варна. – выдохнул несчастный.

Чья-то рука отпустила ногу Ратибора, освободив ее от своих когтей. Вместо своей добычи подводные руки утащили за ноги Бояну и Настасью, не успели те даже опомниться. Ратибор не верил своему счастью он изо всех сил поплыл к берегу. Варна не дожидаясь пока он выплывет, бросилась в воду намочив сарафан до самого пояса. Ратибор добрался до Варны и тут же кинулся ей на шею. Его тело сотрясали рыдания и дрожь, вся кожа была покрыта мурашками.

– Все хорошо, все хорошо, они ушли, их больше нет. – успокаивающе шептала Варна ему на ухо, из глаз ее тоже хлынули слезы.

Неизвестно сколько они так простояли, казалось, что время стоит на месте. В какой-то момент Ратибор поднял голову с девичьего плеча и посмотрел на Варну.

– Лучше нам отсюда выбираться.

– Хорошо.

– Ты первая, только не поворачивайся пока не скажу.

Варна утвердительно кивнула, она не сразу сообразила что Ратибор абсолютно голый. К щекам ее прилила кровь, она развернулась и не без труда вытягивая намокший сарафан вышла на берег.

Варна подошла к иве, не оборачиваясь прислонила голову к корявому стволу и стала ждать. Глаза ее устремились к собственному животу там темнело огромное пятно. Пальцы девушки прикоснулись к нему. Это же кровь.

– Ратибор, ты ранен?

– Все в порядке, пустяки. – отвечал юноша, отчаянно пытаясь натянуть штаны на мокрое тело. – Если бы не ты, все было бы гораздо хуже. Можешь повернуться.

Варна повернулась к парню, глаза ее устремились к темной отметине на его животе, которую он неловко прикрывал рукой.

– Дай-ка я помогу, только рубахой придется пожертвовать. – предупредила девушка.

Ратибор беззвучно кивнул. Варна подобрала рубашку и приблизилась к нему. Он неохотно с гримасой боли на лице оторвал свою руку, кровь быстро заструилась. Нисколько не испугавшись, Варна плотно опоясала рану рубахой, крепко завязав.

– Спасибо. – промолвил Ратибор. Его рука легла поверх руки девушки. Он склонился к ее губам и поцеловал. Варна не сопротивлялся, очарованная нереальностью этого момента.

– Как будто бы и рана меньше болит. – сказал Ратибор оторвавшись от ее губ и улыбка появилась на его лице.

– Выдумщик.

– Пойдем отсюда, это место стало для меня теперь жутким.

Варна взяла протянутую Ратибором руку и они зашагали мимо ивы пробираясь к поселению. Как только они скрылись и у реки воцарилось безмолвие, вода запенилась и из нее появились русалки, на этот раз уже три.

– Что за дела, Маргана? Ты лишила меня добычи. Самой желанной добычи на свете! – взъелась Настасья.

– За это я заплачу. Добыча будет твоей и в мою очередь тоже. Я поголодаю месяцок. – спокойно проговорила Маргана.

Это была высокая и худая женщина с длинными серо-зелеными волосами, белоснежной кожей, впалыми щеками и пронзительным взглядом.

– Но почему?! Зачем было его отпускать? – негодовала и удивлялась Настасья.

– За ним пришла моя дочь.

## Часть 3

Глава 10.


Варна помогала Ратибору идти, поддерживая его под руку.

– Я провожу тебя до дома.

– Но я не хочу домой. Этот вечер был похож на кошмар, пока не появилась ты. Теперь он стал наслаждением, болезненным, но наслаждением и я не хочу, чтобы он заканчивался. Пойдем со мной?

– Куда?

Ратибор хромая начал вести ее за собой. Впотьмах они проскользнули к старому сараю. Варна помогала двигать увесистый засов, а затем растворила скрипучую дверь. Темно было хоть глаз выколи, слышны были шаги и шуршание Ратибора. Он запалил лучину и Варна начала озираться вокруг. По стенам была развешана конская упряжь, вдали виднелась телега и снопы сена.

– Пойдем. – Ратибор потащил Варну вглубь постройки.

Он воткнул лучину в бревна рядом с телегой. Затем подошел к сену и начал перетаскивать его охапками в телегу, пока не застлал им все дно.

– Вот так-то лучше. Прекрасная перина для прекрасной девицы.

Ратибор сам забрался в телегу и помог вскарабкаться Варне. Их лица были друг напротив друга в изменчивом свете дрожащего огня. Ратибор протянул руку к нежной девичьей щеке, провел по ней тыльной стороной пальцев. Варна словно кошка закрыла глаза от удовольствия. Ратибор прильнул к ее полураскрытым губам, затем его руки стали опускаться к груди. Варна тут же начала отстраняться.

– Варна, ты так мне нужна. – прошептал Ратибор ей на ухо.

– Не надо, Ратибор. Я вовсе не красавица, у меня изуродована нога.

– И пусть, пожалуйста, Варна. Сейчас мне нужна только ты.

Он помог Варне снять сарафан, девушка осталась лишь в нижней рубахе. Ратибор провел рукой по ногам Варны оголяя их, бросил взгляд на неровную кожу.

– Всего то. Этим ты боялась меня напугать? Дурочка. Боишься? Не бойся меня.

Ратибор притянул Варну к себе и начал задирать рубаху все настойчивее борясь с руками Варны.

– Перестань, Ратибор, я не хочу, не надо!

– Варна, прошу, будь моей.

Их руки продолжали бороться, Ратибор начинал злится и больно хватал ее, уже не контролируя свою силу. Поняв, что она продолжает сопротивляться он ухватил подол рубахи и со злостью разодрал. Варна никак не ожидала такого напора от раненого Ратибора. Стыд от неожиданной наготы накрывал с головой. Ратибор буквально пожирал ее глазами. Он протянул свои руки к голому телу.

– Нет, не смей. – Варна подтащила к себе сарафан и попыталась закрыться им.

– Мне никто не отказывает, Варна. Ты сама не знаешь чего хочешь. Ничего, я помогу тебе определиться.

Одним движением руки Ратибор вырвал сарафан и отбросил в сторону, он ухватил Варну одной рукой за руки, другой быстро стягивал с себя штаны. Вскоре Ратибор уже освободился от них и держал Варну крепко двумя руками одновременно пытаясь пристроиться у нее между ног.

– Нет, прекрати, не смей!

– Ты не переживай, сначала всем не нравится, а потом вас девок не отвадишь.

– Не будет никакого сначала.

Варна собрала всю свою злобу воедино, извернулась и двинула Ратибору коленом. Он застонал, скрючился от боли и неловко повалился с телеги. Варна с быстротой напуганной мыши метнулась к брошенному сарафану, накинула второпях и бросилась прочь из амбара. Она побежала домой, что есть духу. До нее доносился голос Ратибора и проклятия летящие ей вслед, но она старалась его не слышать. Бежала все быстрее и быстрее. В ночной темноте, только одинокая луна освещала ей дорогу. Осознание произошедшего накрыло ее с головой, слезы потоками лились из глаз, она рыдала всхлипывая в голос. Варна уже почти добежала к родному дому, как вдруг увидела мужской силуэт у забор. «Неужели отец проснулся?», – пронеслось в голове самое страшное. Варна перешла на шаг и насколько позволяла темнота и зрение всмотрелась в неизвестного. Подходя все ближе она поняла, что у забора стоит Вацлав. «Что он делает здесь среди ночи?», – подумала Варна, наспех вытирая глаза и нос. Перспектива встретить Вацлава радовала ее не больше, чем встретить отца.

– Варна, ты что здесь делаешь?

– А ты?

– Не мог уснуть, решил в окошко к тебе поскрестись, но ты не отворяла. Я знаю как чутко ты спишь, ты бы услышала, если была у себя. Что случилось?

– Ничего не случилось. Я спать пойду.

– Где твоя рубаха? Что с тобой случилось?!

Варна начала всхлипывать пуще прежнего, из глаз снова хлынули слезы. Вацлав подошел и заключил девушку в крепкие объятья. Как только всхлипывания перестали, он отстранился и посмотрел на Варну испытующим взглядом.

– Сегодня ночью я видела сон про Ратибора. Вещий сон, я пошла его на реку спасать и правда с ним была беда, мавки убить хотели. Уж не знаю почему, но они меня испугались, попрятались. Я Ратибора из воды вытащила, а он меня поцеловал, а я его не оттолкнула. Прости меня Вацлав! Повела его до дому, он повел меня за собой, зашли мы в его сарай…

Новый приступ рыданий сотряс Варну, она видела напряженный взгляд Вацлава, но он сделал над собой усилие и погладил Варну по волосам. Повисла гнетущая тишина. Варна смотрела под ноги и не решалась поднять глаза от земли. Вацлав же очень боялся услышать продолжение, но и ждать уже больше не мог.

– Что дальше? У вас все было? Он тебя заставил?

– Нет, он порвал мою рубаху. Полез на меня, но я двинула его коленом и сбежала.

– Сучий сын…

Варна разразилась новым потоком слез. Вацлаву полегчало, от того, что Варна сбежала, но злость на Ратибора внутри разрасталась как костер в сухом лесу.

– Прости меня. – промолвила Варна, подавляя очередной всхлип.

– Почему ты пошла с Ратибором? Ты его любишь?

Вопрос вогнал Варну в ступор. Она даже плакать перестала. Что она чувствует к Ратибору? Сначала он ей просто приглянулся, как впрочем и доброй половине села. Потом был этот поцелуй. А теперь что? Он ей противен. Просто поигрался, хотел сделать больно. Раньше она на него снизу вверх смотрела, а теперь наоборот.

– Нет.

Вацлав тяжело выдохнул.

– И зачем ты только с ним связалась? Я спать не могу, во всех снах тебя вижу. Не нужно мне жены другой, только ты.

– Вацлав, если бы не отец. Не могу я за тебя пойти, без его благословения.

– Я добьюсь его, не знаю как, но я добьюсь.

– Мне нужно идти, а то не ровен час батюшка меня хватиться. Иди и ты спать, не мыкайся больше.

– Хорошо, только ты первая домой заходи, а я уж следом.

Варна направилась к своей избе и под пристальным взглядом Вацлава скрылась за дверью. Злость клокотала в груди юноши. Он ускорил шаг, идя в направлении сарая Ратибора. Приходилось спешить, Вацлав надеялся застать его на месте. Он подошел к сараю и очень тихо постучал в дверь.

– Варна? Ты вернулась?

Дверь сарая раскрылась и в лунном свете появилось лицо Ратибора. Он только начал понимать, что перед ним Вацлав, как тут же ему в лицо прилетел удар. Ратибор так и уселся на пол сарая, держась за окровавленный рот. Вацлав вошел внутрь.

– Я думал ты мой друг, а ты…

Пристыженный Ратибор с трудом поднял глаза. Если бы это был любой парень из деревни. Кто угодно. Он бы уже лежал здесь в пыли и плевался кровью. Но это был Вацлав. Его лучший друг, человек, ставший ему словно брат. И теперь он просто не мог вынести этого взгляда. Разочарованного, пронизанного болью и ненавистью. Как он мог предать друга? Ратибор всегда знал, что Вацлав любит Варну, в этом не было никакого секрета. И все же он сделал то, что сделал.

– Вацлав, я ее не заставлял со мной идти.

– Да как ты вообще посмел! Ты же знаешь, что я к ней чувствую. Как я ее люблю. Если бы не ее отец, мы давно были бы вместе.

– Лукавый попутал, не знаю, что на меня нашло. Я не хотел, но как-то само сложилось. Варне я теперь не мил, убежала и видеть меня больше не захочет.

– Это я и без тебя знаю.

Вацлаву на глаза попалась разодранная девичья рубаха и новая волна ярости захлестнула его, он подлетел к Ратибору, схватил за грудки и приложил затылком о бревна сарая.

– Если еще раз услышу от Варны или увижу, что ты вокруг нее вьешься, пеняй на себя. Уж я найду способ как с тобой поквитаться, поверь мне, сгноблю.

Ратибор верил. Вацлав отпустил бывшего друга и вихрем вылетел из сарая.


Глава 11.


Варна прокралась в сени. Прислушалась к звукам. Вроде все тихо. Открыла дверь и зашла в избу. Громогласный храп отца раз за разом нарушал ночную тишину. Варна надела чистую рубаху и легла спать, но сон не шел, на сердце было не спокойно. Как она могла так поступить с Вацлавом? Она побежала за Ратибором лишь только он поманил и зачем? Завтра же он будет увиваться уже за кем-то другим в этом весь Ратибор. Может это все от желания жить, жить пока еще можно, пока еще не пришла осень?

Варна смотрела в потолок. Отец видимо повернулся и храпеть перестал. Наступила тишина. Вдруг как будто в углу что-то зашуршало. Варне стало не по себе. Может мышь? А если крыса? Их она боялась до жути. Варна лежала ни жива ни мертва. Чу, слышит по половицам топот маленьких ножек. Не четырех, а двух. Будто маленький ребенок по полу голыми ногами шлепает. Тут уж Варне вовсе сделалось не хорошо. Конечно, может ей все чудится и у страха глаза велики, да лучше уж она запросто так отца разбудит, чем тут одной от страха помирать. И только она решила окликнуть отца, как ей на ноги что-то приземлилось. По весу будто кошка к ней запрыгнула. Да только не видать никого, сколько Варна не напрягала зрение. Пусто, но по ней кто-то ползет, ползет по ее животу.

"Вот и смерть моя пришла", – подумала Варна, – не зря я зимой упала, не жилец я боле. Добравшись до шеи невидимка вцепился в нее мертвой хваткой и стал душить. Варна захрипела, пытаясь позвать отца. Казалось, это было ее единственным спасением.

– Оте… – захрипела она, а маленькие пальчики давили на шею все сильнее перекрывая дыхание. Варна услышала, как отец зашевелился. Она снова попыталась подать голос, но получился только хрип. Кровь распирала лицо, глаза начала застилать кровавая пелена. Это конец, пронеслось в голове.

Варна держалась за чьи-то цепкие ручки. Всеми силами она пыталась отцепить их. Желание жить придавало ей сил. Если она не может оторвать этой цепкой хватки, нужно сделать что-то еще. Ощупью она стала пробираться по чьим-то рукам и дошла не то до меха, не то до бороды. Вот оно – шея! С остервенением она впилась своими пальцами в чью-то шею. Поначалу ничего не помогало. Нужно что-то еще, как-то сбить его с толку. Девушка начала раскачиваться из стороны в сторону, пока не шлепнулась на половицы. Теперь маленький душегуб был под ней и она начала душить его с большей силой, прибавив тяжесть своего веса, пальчики на ее шее стали разжиматься. Варна изо всех сил хватала ртом воздух. Она хрипела, но свою хватку не ослабляла. Ручонки вцепились в ее руки пытаясь освободится.

– Задушу, гаденыш. – просипела Варна.

– Пусти! – прохрипел ей в ответ невидимка.

Прямо на глазах в темноте начал проступать чей-то силуэт. Существо было косматым, на лице топорщилась борода. Темноту вокруг разрушал свет зеленых глаз. Они словно два огромных светлячка освещали получеловеческое лицо и пространство вокруг. Перед Варной сидел маленький мужичок, только черты его были более дикими, звериными. Рот был наполнен широкими, как лопата зубами, некоторые из которых отсутствовали. Улыбка домового была поистине зловещей. Облачен он был в красную рубаху и широкие светлые штаны.

– Пусти, блудница, проклятая!

– Отпущу, если слово дашь, что более меня не тронешь.

– Так и быть, девица, не трону, отпусти старика!

Варна расслабила руки, мужичок вцепился в пострадавшее горло.

– Чуть со свету, блудница, не сжила.

– Какая я тебе блудница?

– А кто же? Пол ночи тебя в доме нет.

– И что? Ты кто вообще такой?

– Домовой! Али не признала? Кому как ни мне знать, что в доме неладное делается.

– Так это ты наши с отцом вещи воруешь?

– Не ворую, а прибираю, что у вас лежит не на месте. Если вещи нету места, то я ей его нахожу. К тому же я их возвращаю.

– Возвращаешь, да, тоже мне. Пока мисочку молока и ломоть хлеба не принесешь тебе, да слезно не попросишь, нечего и пытаться пропажу найти.

– А это плата за вашу непутевость. Нечего вещи раскидывать.

– Я уж думала мне мерещится, что молоко отпито, а хлеб погрызен. Думала может мыши, а это все и правда ты.

– Что сказать, харчи разнообразием не отличаются, да я благо не брезгливый.

– Зачем душил меня?

– А чтобы знала почем стоит по пол ночи по сараям хаживать.

– Не твое это дело!

– Как не мое, ты как благодарная дочь должна в избе сидеть косы расплетать, да спать почивать, а не ходить позориться на всю деревню. Ведь я же тебя знаю, не похоже это на тебя. Хорошо еще дурного не случилось, а то как пить дать может и задушил бы тебя вовсе, я мужик строгий. Вот зачем ночью ушла?

– Много ты знаешь. А знаешь, что помирать мне скоро?

– Помирать? Погоди, а ведь и правда.

Два зеленых глаза осмотрели Варну с макушки до пяток.

– И то верно! К осени издохнешь, как пить дать. Я-то уж вижу. На соломе хоть успела поваляться перед смертью, а больше уж ничего и не успеешь. Ты уж не серчай, что душил, я ведь не со зла, так для острастки, попугать.

В комнате повисла гнетущая тишина. На Варну пристально смотрел лохматый мужичок, а она начала горько плакать. Тишину разрушил раскатистый отцовский храп.

– Ну полно тебе убиваться, слезами горю не поможешь.

– И ничего нельзя сделать? – всхлипнула девушка.

– Жаль мне тебя, непутевая, я ведь тебя почитай сызмальства знаю. Я бы рад помочь, Варна, да не в моих это силах. Ты ложись спать, не майся, а я на тебя сон напущу, а то ведь так и не уснешь до утра.

– Хорошо.

Варна послушно легла спать, она утирала слезы, которые так и катились. Домовой забрался к ее голове поводил руками надо лбом, а потом просто взял и испарился. На Варну накатила такая волна теплоты, будто лежит она снова в маминых теплых объятьях и никаких забот и хлопот, все ее существо пропитано любовью. Сон тихо накрыл ее и не отпускал до самого утра.


Глава 12.


Это был жаркий июльский день, канун праздника Купала. Жители деревни Пята были в предвкушении ночного празднества. В ожидании вечера девушки коротали время переплетая венки из съедобных корений, цветов и трав. Не была исключением и Варна. Она сидела в девичьем кругу на заросшей высокой травой поляне.

– Не правда ли, мой Ратибор самый пригожий на деревне? – завела тему Алена.

Многие девушки подтвердили и закивали ей в ответ. Щеки Варны вспыхнули, она ничего не сказала и не кивнула, но мысли ее сразу же унеслись к нему. К их поцелую у реки, к ужасной сцене в сарае, эти мысли и отталкивали ее и в то же время не давали покоя.

– Сегодня он будет бегать только за мной, вот увидите, девки. – с уверенностью продолжала Алена.

Варна кинула на нее недобрый взгляд, но тут же опомнилась и стала смотреть на лежащий на коленях венок.

– За тобой и еще за парой тройкой девок, не больше. – пробубнила толстушка Анка и добродушно расхохоталась, ткнув подружку Варну локтем.

Все девушки вокруг поддержали ее звонким смехом. Только Варана и Аленка не засмеялись, бросая друг на друга косые взгляды. Дело у многих подходило к концу и девушки стали расходится, надев на голову уже готовые венки и прощаясь до вечера. Варна доканчивала вплетать лист папоротника и совсем не заметила как на лугу осталась кроме нее одна лишь Аленка. Та подошла к ней со спины наклонилась к ее уху и прошептала:

– А ты ведьма, держись от него подальше, а не то пеняй на себя, так легко как после бани не отделаешься. Да и осень не за горами.

Внутри Варны закипела злоба, зеленые глаза стали темными как болотный омут. Она обернулась в сторону обидчицы, но увидела, что та отошла уже далеко.

– Ничего, отольются тебе мои слезы. – Думала Варна, надевая на голову венок и двигаясь в сторону дома.

Незаметно наступал вечер и все молодые люди стала стягиваться за околицу. Начались разнообразные приготовления. Со всех сторон стаскивался хворост, деревянные колеса и просмоленные бочки. Вацлав раздобыл конский череп и с гордостью нес его впереди себя. Девушки же принялись наряжать срезанную для праздника верхушку яблони с маленькими яблочками – купайлу. Они украсили ее полевыми цветами, венками из хлебных колосьев и разноцветными лентами. Потом подняли наряженное деревце и торжественно понесли его по деревне под веселые песнопения. Всей гурьбой девицы выбрали симпатичную полянку и там воткнули дерево в землю. Парни наблюдали за действом и следом за девушками вышли на поляну, но стояли поодаль. Красавицы начали водить вокруг купайлы хоровод. Тут настала и очередь парней присоединиться к веселью. Они начали устраивать на деревцо налет, пытаясь сорвать то яблочко, то ленту, то венок. Девушки же всячески мешали этому, сжимая свой круг вокруг яблоньки и становясь плотно-плотно друг к другу. Как только парни отходили чуть дальше, круг расширялся и девушки продолжали водить хоровод, давая парням новую возможность для кражи.

Варна также стояла в этом кругу, она держала пухлую руку подруги Анки в своей ладони. Неожиданным рывком прямо между девушек к деревцу устремился Ратибор. Как бы невзначай парень задел длинную Варнину юбку и прошелся пальцами по щиколотке. Ее словно обдало кипятком, от места его прикосновения вверх по ноге поползли мурашки. Воспользовавшись тем, что девицы не успели плотно сгруппироваться, Ратибор стащил с деревца венок и вылетел за пределы хоровода. Победно водрузив венок себе на голову он подмигнул и без того оторопевшей Варне, и видя ее смущение расплылся в самодовольной улыбке. Хоровод пошел своим чередом.

– Ты смотри-ка, вот лис, так и зыркает на тебя. – прошептала Анка склонившись к уху подруги.

Вацлав наблюдал за действиями Ратибора, его челюсть крепко сжалась, на скулах заходили желваки. Сурово сдвинутые брови, только подчеркивали злобу в глазах, устремленных на бывшего друга.

Когда добрая половина украшений и яблок исчезла с купайлы, игру решено было завершать. Собравшись вместе девушки и парни подняли деревцо и понесли к реке топить.